Эмма Хэмм

Глубокие недра. Книга 1. Сладкая тьма

Глава 1

Майя стояла перед дверью, за которой ее ждала совсем иная жизнь. Сердце грохотало в груди, прерывистое дыхание гулко отдавалось в ушах. Вдох через нос, выдох через рот. Ей казалось, что она вот-вот умрет на этом самом месте.

А ведь именно об этом она и мечтала. Все возможности, что ей выпадали в этой жизни, привели к этому невероятно важному моменту, который никак нельзя испортить. Иначе всей ее карьере придет конец.

Ладно, возможно, она немного сгущала краски, но в самом деле – стать ответственной за цветочное оформление королевской свадьбы? Такой шанс выпадает раз в жизни. У короля был единственный ребенок – его дочь. Ее свадьба должна была стать самым великолепным зрелищем в истории королевства – и если она все сделает правильно, все запомнят имя Майи Фремонт.

Сделав еще один глубокий вдох, она подняла дрожащий кулак и постучала в дверь. Вышло как-то слишком громко. Но это потому, что она стояла в гулком коридоре. Над головой изгибались арки потолков, таких высоких, что казалось, под ними начинали собираться облака. Серый камень, впрочем, был ей хорошо знаком. Сколько таких подданных, как она, смотрели на сияющий мраморный замок и мечтали хоть раз в жизни увидеть его изнутри?

По обе стороны от нее стояли шестнадцать стражников. В их начищенных до блеска серебристых доспехах отражались ее огненные буйные кудри. Она поклясться была готова, что, когда входила в замок, ее волосы были аккуратно причесаны, – но ситуация явно изменилась, пока она поднималась по массивным ступеням.

Майя пригладила рыжие локоны ладонями, тайком поглядывая на свое отражение на груди ближайшего стражника. Тот чуть подвинулся, будто бы разворачиваясь к ней, чтобы ей было удобнее смотреть.

– Спасибо... – начала она, но тут открылась дверь.

По ту сторону стояла статная женщина с суровым лицом и настолько туго зачесанными назад волосами, что кожа на лице натянулась, и черты лица казались острее. Крупный нос крючком напоминал стрелу, нацеленную на все, что приходилось женщине не по душе. Казалось, природа создала его специально, чтобы ей было удобнее смотреть на людей сверху вниз.

– Вы опоздали, – прошипела она, словно вспоров воздух ударом плети.

– Прошу прощения, – ответила Майя. – Мне сказали, меня ждут в полдень.

– Полдень был почти полчаса назад.

Неправда. Майя была очень пунктуальна, пришла почти на час раньше и убедилась, что ничто, даже какие-либо непредвиденные обстоятельства, не лишат ее такого шанса.

Но не могла же она обвинить эту женщину во лжи. Она явно работала с самой принцессой, только полная дура стала бы спорить с кем-то столь влиятельным.

От злости ее щеки раскраснелись лишь сильнее. Так и хотелось возразить, но Майя уже давно научилась молчать, даже когда зло берет. Им нужны были цветы на свадьбу, они наняли ее. Искать кого-то другого было уже поздно. Так что Майя открыла было рот, чтобы оправдаться за свою предположительную нерасторопность, но тут же его захлопнула, потому что женщина напротив отступила в сторону и жестом пригласила ее внутрь.

– Ну же. – Ее голос был недовольным, слова отрывистыми. – Проходите.

Майя повиновалась.

Она до сих пор не понимала, зачем ей вообще встречаться с принцессой. Ладно бы еще с главой прислуги, или кто там ответственный за организацию свадьбы... С чего ей было встречаться с самой принцессой или вообще с кем-либо из королевской семьи?

Но когда она прибыла в замок, первым делом ее отправили вверх по лестнице в эту комнату. Спрашивать, с чего это вдруг, она не собиралась. Тем более что поглазеть на замок изнутри ей тоже было любопытно.

И все равно, как же непривычно было находиться в таком роскошном здании. Цветы у нее забрали при входе на территорию, и она не знала, куда деть свободные руки.

Но все эти странности стоили вида этой комнаты. Весь замок был серым, но покои принцессы сияли белым мрамором. Потолки покрасили синим и изобразили на них настолько реалистичные облака, что их хотелось потрогать. В дальнем углу стояла мягкая пышная кровать с одеялом небесного цвета и белым балдахином.

Одна эта комната, казалось, была больше всего дома Майи. Здесь был шкаф выше ее роста, сидячий уголок с шестью разными стульями, подиум у зеркала, чью идеальную серебряную раму изготавливали, наверное, лет десять. А какой там балкон. Четыре двери, за которыми открывалось все королевство, как детский конструктор на ладони. Так и тянуло разглядывать город. Эти маленькие, аккуратные разноцветные домики с поднимающимися облачками дыма.

Но тут Майя посмотрела вправо и вновь замерла на месте. Потому что рядом с тем самым подиумом стояла самая прекрасная женщина во всем королевстве. По ее плечам и спине волнами спадали золотые локоны, сквозь которые едва заметно проглядывали небольшие острые ушки. На принцессе было белое платье, подпоясанное на безумно тонкой талии. Майя даже подумала, что, пожалуй, могла бы обхватить ее ладонями целиком.

Делать этого она, конечно, не стала бы. У нее под ногтями была земля.

На нее обратились небесно-голубые глаза под стать потолку и миру за перилами балкона. Оказалось, принцесса хороша не только фигурой, но и лицом. Крохотные, пухлые губки бантиком на идеально гладком фарфоровом лице, которое уж точно никогда не краснело. В отличие от лица Майи в этот самый момент.

– Вы прекрасны, – заикаясь, выдавила она, скомкала коричневую юбку платья в пальцах и сделала реверанс.

Принцесса Лелиана рассмеялась. Ее смех был похож на звон крохотных колокольчиков.

– Боже мой, какая ты очаровательная.

Так ее еще никто не называл. Обычно люди забывали, что Майя вообще существует. Она не была очаровательной, она была странной и немного слишком активной в общении. По крайней мере, так говорил ее отец, когда был еще жив. Он вечно настаивал, чтобы она оставалась в другом конце дома, если к ним приходили гости.

Но поправлять принцессу было непозволительно. И потом, после ее слов Майя и правда почувствовала себя самую капельку очаровательной.

Задержавшись в реверансе, пожалуй, слишком долго, она выпрямилась.

– Для меня большая честь заведовать цветами для вашей свадьбы, ваше высочество.

– А, так вот зачем ты здесь. Я-то подумала, ты новая служанка.

Принцесса провела руками по расшитому корсету платья. Шагнув ближе, Майя осознала, что крохотные перламутровые бусины сложены в рисунок. Розы. Сверкающие розы, спадающие с груди на гладкую атласную юбку, покачивающуюся с каждым движением. Все в ней было прекрасно. Яркая представительница эльфийской крови, текущей в жилах всей королевской семьи. Если верить слухам, почти полукровка.

Майе надо было срочно вспомнить, где она находится. И прекратить таращиться на принцессу как полная идиотка.

Но сложно было находиться в присутствии полуэльфийки, когда в ней самой эльфийской крови было совсем чуточку. Это как перед самим солнцем стоять.

– Надеюсь, цветы пришлись вам по душе. Для меня честь участвовать в первой королевской свадьбе за много лет. – Майя прокашлялась, стараясь не смотреть на пышную и удивительно высоко поднятую грудь принцессы. И как ей было не больно?

Принцесса отошла к подиуму, взошла на него и окинула взглядом свое отражение.

– Королевская свадьба, которая свяжет меня с чудовищем. Вот это будет зрелище.

В ее словах была слышна горечь, и в груди Майи тут же вспыхнуло сочувствие.

– Вы не... простите. «Чудовищем»?

– А ты не слышала? Мой отец отдает меня троллям. Чтобы заключить мир. Хотя я что-то сомневаюсь, что эти создания способны контролировать свои низшие инстинкты.

Майя почувствовала, как отлила кровь от лица, и ей пришлось ухватиться за ближайший предмет, стул возле трюмо, чтобы не упасть.

– Троллям?

Лично она их, конечно, никогда не видела. Их вообще редко заносило в эти края, но она слышала, будто они подбираются все ближе. Участились нападения на окраинах королевства. Ходили слухи, что тролли роют туннели под землей и вламываются в дома через подвалы. Все боялись этих звероподобных существ.

Они даже оружием толком не пользовались. Предпочитали огромные кулаки – и колотили ими человека по черепу, пока не превращали его в кашу из костей и мозга.

– Но не станет же ваш отец выдавать вас за одного из них... так ведь? – тихо спросила Майя.

За ее спиной в комнату внезапно хлынули служанки.

Шестеро, все в одинаковых черно-белых платьях. Юбки в пол, волосы убраны назад так же туго, как у крючконосой женщины у дверей. Все они выстроились вдоль стены, ожидая приказов принцессы Лелианы.

– Я принцесса. Я не выбираю, за кого мне выйти. – Когда она бросила взгляд через плечо на Майю, в ее лице промелькнуло что-то расчетливое. – А ты можешь выбирать... Прости, как тебя звать?

– Майя, ваше высочество. – Было так странно, что принцессу вообще заинтересовало ее имя, что Майя чуть не забыла ответить на первый вопрос. Переступив с ноги на ногу и прочистив горло, она попыталась подобрать правильные слова. – Я не могу выйти замуж.

– Не можешь? Какая странная формулировка.

– Мой отец... – Ей вообще не стоило об этом говорить, но слова полились сами собой. – Когда отец умер, я была единственной наследницей. Если я хочу сохранить его дело, а я очень этого хочу, то мне нельзя замуж. Иначе все мое наследство перейдет мужу, и мало кто захочет сохранить все это, а не продать.

Дело отца под конец толком ему и не принадлежало. Майя выращивала цветы, доводила их до совершенства, вовремя их срезала, собирала идеальные букеты. Да, было непросто. Мало у кого были лишние деньги на цветы. Но богачи нередко платили ее отцу, только бы их дома выглядели впечатляюще во время приемов.

А потом он умер. И мало кто из богачей хотел платить женщине, пусть товар и не изменился ни капли.

Принцесса повернулась к Майе. Она и так была безупречна, но служанки подбежали и стали крепить еще один слой ткани у нее на спине, вплетая ее в пряди волос под вуалью. Шею ее они украсили драгоценными камнями, а пальцы кольцами. Но принцесса смотрела только на Майю.

– Подойди, – мелодичным голосом тихо произнесла принцесса.

В воздухе словно похолодало. В груди у Майи начал расползаться холод, становясь с каждой секундой все болезненнее. Нужно было двигаться, пусть Майе и не хотелось. Словно во сне, она подошла ближе и взяла протянутую к ней руку с украшениями.

В некоем ступоре она смотрела, как принцесса переворачивает ее руку, смотрит на мозоли на ладони, на грязь под ногтями, а затем... нежно целует ее пальцы.

– Мы с тобой одинаковые. Застряли в жизни, которую не выбирали. Не знаем, кто будет нашими мужьями, хотим ли мы вообще замуж. Я чувствую близость к тебе.

– Близость, ваше высочество?

– Ты ведь тоже одинока, разве нет?

Майю словно ножом в сердце ударили. Да, она была права. Мама Майи умерла еще в ее детстве, отца не стало в прошлом году. Было тяжело. Всю жизнь Майя работала на отца, порой доводя себя до измождения. Даже в лучшие годы у нее не было времени искать друзей или ухажеров.

Но вот в одиночество принцессы верилось с трудом.

Видимо, эти мысли отразились у нее на лице, потому что принцесса печально улыбнулась.

– Вокруг может быть столько людей, и никто из них не будет близок тебе по-настоящему.

Майю снова пронзило ледяным уколом. Да что это такое? Магия? Словно внутри ее тела нарастала какая-то энергия.

Пожалуй, в этих словах был смысл. С трудом сглотнув, Майя попыталась забрать руку, но хватка принцессы стала лишь сильнее.

– Ваше высочество? – спросила она, пытаясь не выглядеть очень уж испуганно при остальных присутствующих. – Вы в порядке?

– Все хорошо, – сказала принцесса, но выглядела она неважно. – Я редко встречаю кого-то столь похожего на меня. Майя, я хочу, чтобы ты была подругой невесты.

Она... что?

– Прошу прощения? – переспросила Майя, уверенная, что ослышалась.

– Я думаю, ты будешь прекрасно смотреться рядом со мной. Мне нужен кто-то, кто не испугается, когда тролли войдут в зал. У тебя стальная выдержка, и в делах ты, очевидно, сообразительна.

Но с чего вдруг она понадобилась принцессе? Они ни разу до этого не встречались, да даже если бы они знали друг друга годами, все это не было так просто. Майя даже отдаленно не напоминала знатную девушку. Ни в малейшей степени.

– Не думаю...

Принцесса щелкнула пальцами, и служанки отхлынули от нее. Как было странно за ними наблюдать. Все их движения были синхронны, словно отрепетированы.

– Подберите для мисс Майи платье высочайшего качества. Она будет стоять рядом со мной, когда дикари войдут на территорию замка, и она будет первой, кого они увидят. Никто не станет сомневаться, что она бесстрашна, как бесстрашна я сама. – На ее лицо вернулась улыбка, идеальная, словно высеченная из камня. – И только она пойдет со мной к алтарю.

– Но я не хочу...

– Возражения не принимаются, – перебила ее принцесса. Яркие голубые глаза стали стальными, словно она не привыкла слышать слово «нет». – Или мне стоит попросить отца заставить тебя силой?

Ну нет, только внимания самого короля ей не хватало. Он по всей своей земле славился железной хваткой и безжалостными расправами. Ходило множество историй о ремесленниках, которые не вернулись из дворца – потому что их товар не оправдал его ожиданий.

– Не нужно, – прошептала Майя. – Почту за честь стоять рядом с вами в день вашей свадьбы.

Принцесса чуть расслабилась. Она вытянула руки и дождалась, пока служанки подхватят ее под локти и помогут развернуться обратно к зеркалу.

– Хорошо. Я абсолютно уверена, что никак не справлюсь без тебя.

Провожаемая этими странными словами, Майя вышла вслед за двумя служанками и направилась в гардеробную.

И без того необычный день, похоже, становился с каждым часом все более странным.

Глава 2

Сбрызнув лицо водой, Рагнар попытался привести в порядок мысли. Те отказывались успокаиваться вот уже два месяца. Сотни мыслей, тысячи, голоса, кричащие на него снова и снова.

Что он согласился на нечто неправильное.

Нет, даже не «неправильное», а попросту отвратительное. Да, он выбрал пойти по пути чести, помочь своему народу, чего бы ему это ни стоило. Но жениться на человеке?

Вот это было сложно переварить. Не покидало подозрение, что он пройдет к проклятому алтарю и его вырвет прямо ей на ноги. Не от страха, а от осознания, что он женится на одной из них. Люди никогда его не привлекали. А теперь ему предстояло быть навеки повязанным с одной из них. И не просто браком и бытом, но от них будут ждать потомства, а это значит...

Подавив очередной рвотный позыв, он встряхнул головой и оперся о край кожаной ванны. Он справится. Король приказал ему установить эту связь, пусть она и будет фальшивой.

Человеческий король, Джеймс, попросил о перемирии. Король троллей, Эгил, рассмеялся и ответил, что мир будет построен только на эльфийской крови. Так и подписали. Король Джеймс сам предложил им свою дочь. Женщину наполовину эльфийских кровей. Ее кровь была чиста, куда чище крови Рагнара, тут уж сомневаться не приходилось.

Его народу нужна была эта кровь. Они устали от низших инстинктов, одолевающих тех, кто соткан из грязи и шерсти. Много лет они копили в себе эльфийскую кровь. Магия в их венах была сильнее, чем у большинства людей, но и ее было недостаточно.

Впрочем, король троллей не собирался жертвовать ради этого перемирия собственным сыном. Нет. Принца смертной женщине было не заполучить.

Вот тут-то и пригодился Рагнар.

Вход в его палатку приоткрылся, едва слышно прошуршав мягкой кожей, и внутрь вошел еще один огромный тролль. Его брат, Гуннар, был точной копией их отца. Широкие плечи, темно-зеленая кожа, большие бивни, изгибающиеся почти до самых скул. Плоские черты лица делали его невероятно привлекательным для женщин их народа, а светлые полосы на теле – еще более необычным.

У них с братом был одинаковый узор. Он позволял им сливаться с листвой, когда они шли через березовые леса их родной горы. Но Рагнару не повезло заполучить тот же насыщенный зеленый цвет кожи. Он пошел в мать, и между татуировками на груди и руках сверкали оттенки сливы и ежевики.

– Видок такой, словно тебя на казнь посылают, а не на свадьбу, – со смехом заметил брат и с такой силой хлопнул Рагнара по плечу, что тот врезался в ванну и чуть не опрокинул ее. – Аккуратнее, а то твоей женушке еще покажется, что ее муж недостаточно силен.

От одной только мысли о ней на языке опять появился вкус желчи.

Рагнар простонал:

– Ты же знаешь, меня совершенно не привлекают люди.

– Да-да, ты всегда считал их отвратительными. Напомни – почему?

– Потому, что они слабы. У них кожа слишком бледная. Ни когтей, ни клыков, ни одного достоинства. Одни только...

Гуннар перебил его, потому что слышал эту речь уже не раз:

– Дохлые кожаные мешки, которые давно пора истребить до границы миров?

– Да! – рявкнул Рагнар. – Именно так, и сил у меня никаких нет их терпеть. Я прекрасно понимаю, почему король не хочет женить на одной из них сына, уж поверь, но почему именно я?

– Потому что ты лучший из нас.

Лучший из них.

Сколько раз он уже это слышал. Да, в этом был некий смысл. Он был крупнее многих. Они с братом оба казались внушительными чудовищами даже среди своих. У него была широкая грудь, аккуратная талия, впечатляющие, но не слишком огромные бивни. Их мать была почти на четверть эльфийкой, так что они с Гуннаром оба отличались способностью к сильной магии. Да любая была бы рада стать его женой.

Рагнар тронул несколько сережек в ухе и потянул за те, что заготовил для будущей избранницы. У каждой из них было свое значение, но кольца на самых кончиках острых ушей значили, что в нем было полно эльфийской крови, которую он передаст детям. Другие пирсинги тоже были. И много.

И столько из них он сделал ради нее. Будущей жены, о которой мечтал всю жизнь. И которая теперь станет его сущим кошмаром.

Вздохнув, он покачал головой:

– Я не лучший. Если критерий был бы таким, им бы стоило выбрать тебя.

Гуннар широко улыбнулся – огромные бивни ему почти не мешали.

– А, ну да. Но мне еще не пришло время жениться.

Одна и та же отговорка, одна и та же причина. Те, кому было суждено вскоре жениться, появлялись в дыму и миражах чтецов будущего. Вот и сейчас ему полагалось идти к их Чтице Костей. Чтобы провидица сказала ему, что и правда пришла пора встретить свою вечную пару. Подтвердила то, что он и так знал, потому что уже слышал это от королевского Чтеца Дыма.

Вздохнув, он провел рукой по голове, ощупывая свежевыбритые виски, уже начинающие колоться свежей щетиной.

– Голову ради нее побрил. Ради этой женщины, которую совершенно не хочу себе в жены.

– И тем не менее выглядишь как настоящий жених. – Гуннар открыл вход в палатку, впуская луч света. – Пойдем, брат. Уже утро. А Чтица Костей жаждет вернуться домой.

– Она-то хоть сможет спокойно пойти домой, – пробормотал он и вслед за братом вышел на солнечный свет.

Ему пришлось вскинуть руку и прикрыть глаза, прежде чем те привыкли к ослепительно-белым лучам. Тролли редко выходили на свет. У многих из них до сих пор сохранились узкие кошачьи зрачки или огромные совиные глаза. Лучше всего они видели в сумерках, а не в яркий полдень вроде этого.

Пробурчав что-то себе под нос, он стал пробираться через толпу своих сородичей. Мужчины, женщины, все мощные тролли стеной стояли между ним и его судьбой. Проталкиваясь между мускулистыми телами, он слышал звон пирсингов и скрип зубов. То тут, то там из массы разноцветных тел сверкали клыки и бивни, сопровождая его на пути к центру их палаточного круга. Там сидела она.

Чтица Костей.

Скрестив ноги под собой, она покачивалась из стороны в сторону. Темные волосы были убраны в дреды и скручены на голове в изящных узорах. В пряди были вплетены кости. Останки существ, к которым она обращалась, чтобы увидеть будущее. Ее глаза давно заволокло белым, а бледно-фиолетовая кожа была так плотно забита татуировками, что ее изначальный цвет было сложно разглядеть.

Она сидела на коврике, который кто-то постелил для нее, и тихо мычала себе под нос. Остальные тролли затихли, когда брат вытолкнул Рагнара в центр. Все смотрели на него, ожидая подтверждения будущей пары.

Живот опять скрутило. Он не хотел, чтобы приходило его время. Рагнар всегда молился, чтобы ему досталась жена с такими чертами, которые он находил красивыми. Округлые мышцы рук. Бивни, может, чуть поменьше, чем у него, но такие, чтобы они соприкасались ими во время поцелуев. Светло-голубая кожа, как небо перед прибытием облаков. И угольно-черные волосы, как в потухшем костре.

И теперь ему предстояло застрять на всю жизнь с женой, у которой не будет ничего из этого.

Чтица Костей вытянула ладонь, полную маленьких косточек. Некоторые из них были кроличьими, это он помнил, а другие, возможно, ребрышками змеи. Все они бряцали, когда она встряхивала их в ладони.

– Рагнар, семя Фрода, сын Ингвильд. Ты стоишь передо мной в поисках жены.

Нет.

Нет, никого он не искал.

Не хотел он никакой жены, если это будет вот так. Ему нужна была женщина, которая возжелает его. Которая сможет видеть красоту в их общем мире. Жену, которая не будет ненавидеть весь его народ, – а человек точно будет.

Но кости никогда не врали. Теперь они уже дрожали в ее пальцах сами по себе, излучая магию, которая щупальцами обернулась вокруг его тела и заставила сделать шаг вперед. Потом еще один. Пока наконец он не оказался точно перед Чтицей.

Он взглянул в ее белые глаза, чувствуя, как ледяные осколки чужой силы пронзают его насквозь. Он подумал о той жене, которую хотел. О ее храбрости перед лицом любой опасности. О доброте в ее сердце, о том, как она смотрит на всех троллей с любовью, а не осуждением. Но больше всего он думал о жене, которая любит его, искренне и абсолютно.

Ледяная магия пульсировала в его теле, уронив его на колени перед Чтицей. Теперь их глаза были на одном уровне, и он видел силу в ее взгляде. Она сверкала во всем ее теле, заставляя вены светиться странной тьмой, сетью раскинувшейся под кожей. Она была сильна. Интересно, как они вообще уговорили такую сильную предсказательницу рискнуть жизнью и прийти так близко к человеческому поселению.

Чтица Костей провела пальцами у него за ушами. Они были не так длинны, как у нее, но их кончики были остры.

– Хорошая родословная, – тихо сказала она. – Унаследовал от матери.

– У отца было меньше эльфийской крови, чем у нее.

– И ты пойдешь по стопам отца. Того, кто видит только лучшее в своих детях, как бы они ни выглядели. У тебя доброе сердце, Рагнар, но я боюсь, ты слишком недальновиден.

Вот этой второй части он не понял. Хотя и первой тоже. Принцесса вроде как была эльфийкой даже больше, чем наполовину, а значит, их дети будут и того сильнее.

– Король нам соврал? – спросил он, не подумав.

Она не ответила, потому что пришла сюда не за этим. Кости вырвались из ее ладони на свободу, бряцая друг о друга и раскатываясь по земле узором, ничего не значащим для него, но прекрасно понятным Чтице.

Она согнулась и всмотрелась в них. Что-то пробормотала, подтолкнула пару костей, словно они ее не устраивали. Наконец выпрямилась и села на пятки.

Он видел разочарование у нее в глазах. Его ответ на всю эту ситуацию тоже не устраивал, но ему даже захотелось успокоить ее: мол, он и сам знает. Ему было суждено страдать с нежеланной женой. Их жизнь будет несчастна, а сам он отринет все свои мечты о будущем, все только потому, что король выбрал его подходящим для этого дела.

Но Чтица молча подозвала мужчину рядом с ними, и тот поднес ей миску белой краски.

– Жена – это ответственность. Она прорастает в твоей душе, как корни дерева.

Чтица Костей окунула ладонь в краску и прижала ее поверх его бешено колотящегося сердца. Он толком ничего больше и не слышал. Грохот в его груди почти заглушил ее дальнейшие слова.

– Я открываю твое сердце той, что войдет в твою жизнь. Ты обязан заботиться о своей жене. Следи, чтобы она была в безопасности, счастлива и чтобы все ее потребности были важнее других. Даже твоих собственных.

Он слышал, как согласно бормочет толпа. Для них создание повязанной пары было священным событием. Они были повязаны душой, разумом и телом. Из такого союза нет иного пути, кроме смерти, сколько ни умоляй богов избавить тебя от страданий.

Чтица Костей окунула в краску на этот раз уже обе ладони, и когда он поймал ее взгляд, тот был мрачен.

– Слишком много лет сражений и ненависти ослепили тебя, Рагнар. Твоя жена ждет тебя в стенах того города. Ты придешь на свадьбу с закрытым сердцем, потому что оно не готово мириться с тем, что ты видишь. Но боги сказали свое. Боги послали ее тебе. Сделаю, что смогу, чтобы открыть тебе глаза.

Она протянула руки и прижала ладони к его глазам, запуская пальцы в короткие, только вчера обритые волосы. Оставив отпечатки, она снова печально взглянула на него.

За его спиной другие тролли пришли в неистовство, наполняя поляну криком:

– Жена! Жена!

– Охота началась, – сказала Чтица. – Боги сделали для тебя правильный выбор, пусть ты в это и не веришь.

– Я знаю, что вы лжете, – тихо сказал он, поднимаясь на ноги и нависая над ней. – Нам обоим будет сложно пройти этот путь.

– Думаю, ты сделаешь этот путь куда сложнее для нее, чем стоило бы. Знаю, мои слова ничего для тебя не изменят, но, Рагнар, услышь меня. Брак с человеком – это еще не конец света.

– Что-то я не вижу у вас человеческого мужа.

Он развернулся к толпе троллей позади и вскинул кулак вверх. Они все взвыли, топая ногами и речитативом повторяя слово «жена». Сегодня им предстояла охота. Уйти в мир людей и вернуться с его женой.

Им было плевать, что он не хотел жену. Плевать, что не хотел именно эту.

Таков был его путь. Каким бы ни был его конец.

Глава 3

– Оно... белое.

– Нет-нет, милая, это кремовый. Который принцесса выбрала.

Что-то у нее все это вызывало очень нехорошее предчувствие.

Уж это Майя знала точно – платье, в которое ее впихнули, совершенно не было кремовым. Перед ней было зеркало. Достаточно было просто иметь глаза, чтобы увидеть, что это белый. В остальном платье было простым, но очень красивым. Квадратное декольте было не слишком вызывающим, но атласный корсет и нежный водопад ткани ниспадающей юбки явно подчеркивали ее фигуру.

На ком-то благородном оно наверняка смотрелось бы элегантнее. Руки Майи остались открытыми, и ее мышцы были слишком рельефными для высокого происхождения. Но платье было милым.

Ее отвели в отдельную комнату, ничуть не хуже покоев принцессы. Кроватью в углу явно не пользовались, и вид из окна был поскромнее, но все равно эта комната была больше всего ее домика. И полна дорогого бархата. А запах! Комната пахла свежей клубникой – Майя не могла понять, как удалось это сделать.

Служанка сбоку от нее цокнула языком:

– Надо больше кружева.

– А я вот не понимаю, зачем мне вообще кружево. Я же буду стоять рядом с принцессой, мне разве не стоит выглядеть... скромнее? – Майя захлопнула рот, потому что служанка начала посмеиваться.

Судя по всему, никого не волновало, что Майя затмит принцессу. Ее, в принципе, тоже. Но все равно это было как-то странно – стоять в белом рядом с виновницей торжества.

Надо было что-то сказать. Она знала, что надо. Какая-то часть ее просто кричала, что надо открыть рот и отказаться.

Если королевская семья откажется от ее услуг как цветочницы, она-то справится, а вот они нет. Любой здравомыслящий человек должен понимать, что до свадьбы оставалось слишком мало времени – всего час, – чтобы разрывать какие-то контракты.

Если только они не решат вообще обойтись без цветов, но это же будет скандал всего грядущего десятилетия. Свадьба принцессы – и без цветов.

Майя отговорила себя от возражений. Все, что она говорила, лишь выставляло ее большей дурочкой, а ей не хотелось быть дурочкой в глазах этих людей. Так что она молчала. Держала рот на замке. Даже если ей было очень неуютно. Даже если в голове звенели тревожные колокольчики, говоря, что здесь что-то не так. Что стоит обратить внимание на детали.

Например, на фату, которую к ней несут.

– Ой, нет. – Вскинув руки перед собой, она попятилась прочь от зеркала. – Нет, это не для меня. Я же...

– Так принцесса приказала. Решила, что, когда тролли войдут в зал, твое лицо должно быть скрыто. Разумно же, что они должны смотреть на ее черты, а не на твои.

Но это была не вуаль. Это была фата. Свадебная.

Она была одета в белое. К ней подносили фату. Что-то в этой ситуации было ой как не так, и Майе совершенно не нравилось, к чему дело идет. Нужно было только взять себя в руки и возразить им всем.

В конце концов, ей нужно было просто сказать, что что-то здесь не так. Служанкам не платили за вранье. Они были с ней слеплены из одного теста. Майя не родилась счастливой богачкой. Она была такой же, как они.

Но тут служанка покачала головой и вздохнула:

– Что, по-твоему, здесь происходит, цветочница? Тебе повезло, что принцесса вообще на тебя посмотрела. Кто будет отказываться от такой возможности?

– Ну да, – пробормотала Майя, но отступила еще на шаг, не давая надеть на себя фату. – Я вообще не ожидаю, что что-то произойдет. Но все это очень странно. Вы сами так не думаете?

– Это невежливо, – сказала служанка. – Какая же ты неучтивая. Это шанс всей твоей жизни. Хочешь вечный контракт с замком? Надевай фату.

Ее жизнь и правда изменилась бы, если бы удалось подписать с замком договор, провозглашающий ее официальным флористом всех королевских праздников. У королевской семьи денег было столько, что они не знали, куда их девать. Если она понравилась принцессе, может, так и будет.

И все равно все это было слишком странным. Тревожные звоночки в голове не давали ей просто взять и согласиться, не поспорив.

– Мне просто кажется...

Ее перебил собственный живот. Комнату наполнило сердитое и постыдно громкое урчание.

Служанка снова посмотрела на нее снисходительно.

– Поесть тебе после церемонии тоже найдем. А сейчас разберемся с твоими волосами и пойдешь обратно к принцессе. Да?

Она пыталась. Она правда пыталась. Слова замерли на кончике языка, что-то внутри кричало постоять за себя. Всего-то нужно было одно только слово. Но они все смотрели на нее. С ожиданием. И они, к сожалению, были здесь главными. Эти служанки знали королевскую семью лучше, чем кто-либо. Они одевали ее, и ей полагалось их слушаться.

Даже если все это было неправильно.

Так что она кивнула и дала им заняться своими волосами. Они их распустили, и она стала сама на себя не похожа. Кудри ровными локонами были убраны в конструкцию у нее на макушке. Они были такими красивыми... в отличие от нее. Тушь со стрелками сделали ее глаза больше. Ярко-красная помада жглась, когда покрывала ее губы. Такая красная, что почти смешно. Под конец они сделали из нее совершенно иного человека.

Майя в ужасе прикусила губу. Это была не она. Это была совсем не она.

– Прекрати. – Одна из служанок хлопнула ее по плечу. – Теперь придется чистить твои зубы.

Оскалив те самые зубы, Майя поняла, что испачкала их помадой. Ярко-красное пятно казалось дурным предвестием того, чего она уже не могла остановить.

Они оттерли три зуба, ставшие жертвами ее ошибки, и накрыли ее лицо и волосы фатой. И что теперь? Она понятия не имела. Знала только, что ее выводят из комнаты и ведут куда-то вновь по коридорам.

Слышно было только равномерный стук каблуков по каменным полам. Майя почти не видела ничего сквозь фату, только мелькающие за белой пеленой расплывчатые тени. Ее собственное горячее дыхание, обжигающее лицо, отвлекало от всего остального. Фата с каждым выдохом покачивалась, но разглядеть все равно ничего не получалось. А потом служанки вдруг резко отпустили ее руки и оставили ее... одну?

Почему ее оставили одну? Почему вообще это все происходит?

Она потянулась было убрать с лица фату.

– Не стоит, – сказал низкий голос. – Испортишь кропотливый труд тех женщин, что тебя готовили.

Значит, не одну. Майю прошиб холодный пот, и она замерла на месте. Гордиться нечем, но она всегда была такой. Что-то внутри нее знало, что ей угрожает опасность, и вместо того чтобы драться, бежать или просто пугаться, она первым делом кидалась угождать источнику той самой опасности. Отец однажды сравнил ее с олененком. Созданием, которое ожидает помощи даже от тех, кто на него охотится.

Долгий вздох колыхнул фату достаточно сильно, чтобы она мельком увидела потрепанный деревянный пол.

Опустив обратно руки, Майя ответила:

– Они и правда серьезно потрудились.

– Мне стоит поблагодарить тебя. Дочь очень обрадовалась, когда ты явилась так вовремя.

...Дочь?

У Майи чуть не подкосились ноги. Дыхание сперло, хотя, возможно, в этом было виновато тесное платье. Не мог же с ней в комнате находиться сам король. Король, которого все в этом королевстве благоразумно опасались.

В голове, будто стайка спугнутых птиц, пронеслись все слухи о нем. По молодости он любил срубать троллям головы на поле боя. Со временем ему перестало хватать обычных людей, а девушки, которых приводили к нему в спальню, никогда не возвращались. Когда-то он носил на шее ожерелье из тролльих ушей – их разноцветные острые кончики были весьма узнаваемы.

А были слухи и пострашнее. Те, в которых он выкачивал из молодых девушек кровь, а его дочь пила их жизненную силу, чтобы оставаться молодой. Кто-то однажды рассказывал, что, когда ему надоедало охотиться на животных, он устраивал охоту на здоровых молодых людей, выпуская их в зеленый лабиринт в центре замка.

И этот человек сейчас стоял у нее за спиной. Она чувствовала его дыхание на волосах у самого затылка. Потом его пальцы скользнули с ее шеи на плечо.

Плохо. Очень, очень плохо.

Ее что, принесут в жертву в начале свадьбы его дочери? Что он вообще здесь делает? Это же король. Ну наверняка у него есть дела поважнее. Быть на свадьбе, например.

Надо было что-то сказать. Понять, что ему нужно.

Но у нее вышло только:

– Я лишь подобрала цветы, ваше высочество.

Он хмыкнул, но совершенно безрадостно.

– Подобрала. Кажется, я слышал: мол, ты прибыла сюда с телегой, полной цветов, которую тащила за собой сама, как рабочая лошадь.

Ну не было у нее денег ни на лошадь, ни на осла. Приходилось справляться самой. Такому, как он, этого было никогда не понять.

А он продолжил:

– Но благодарю я тебя не поэтому. Моя дочь – девушка придирчивая. Можно сказать, она с трудом заводит друзей, да ее это и не интересует. Когда она пришла в мои покои и объявила, что ты будешь стоять с ней у алтаря, я очень удивился.

– По правде сказать, я тоже.

– Охотно верю.

Он обошел ее и встал перед ней, заслонив свет своей тенью, а затем медленно поднял фату.

Она слышала, что он красив, и этот слух ее не обманул. Пусть его волосы и посыпало серебром, в решительном изгибе его челюсти читалась сила. Сломанный нос изуродовал бы другого, но ему он лишь добавлял суровости. Цепкие карие глаза словно заглядывали в самую душу, и от них сложно было оторвать взгляд.

Но она видела его целиком. Золотую корону на голове, золотую тунику на теле. Но больше всего была заметна злоба у него в глазах.

Этот мужчина не привык быть добрым. Майя всю жизнь провела среди подобных ему. Она научилась их читать. В этот момент он хотел причинить ей боль.

Ладони короля легли ей на плечи. Сдавили чуть сильнее нужного.

– Верна ли ты своему королевству?

Смена темы была такой внезапной, что Майя не знала, как и реагировать.

– Верна.

– Уверена?

– Я люблю это королевство всем сердцем. Это мой дом, и я им горжусь. – Этого ему было надо? Она могла продолжить, рассказать о других вещах, которые любила.

Он вздохнул, сдавив ее плечи еще сильнее. Когда показалось, что ее кости вот-вот треснут, он отпустил, и Майе пришлось приложить все усилия, чтобы не рухнуть на пол.

– Трясешься как осиновый лист, – проворчал он. – Дочь уверяла, ты куда храбрее.

Принцессе-то откуда знать? Она Майю видела всего пару минут, прежде чем принять это безумное решение.

Тяжело дыша, Майя облизнула губы и попыталась изобразить храброго человека, которого они хотели в ней видеть.

– Могу быть и храброй, ваше высочество. Хотя должна признать, ваша дочь меня не знает.

– Она заглядывает в души, – ответил он, прожигая ее взглядом, словно образ вышел неубедительным. – Она видит насквозь сердце и разум любого, кто стоит перед ней. Раз она говорит, что ты храбрая, значит, так и есть.

Так вот чем было то ледяное чувство, когда принцесса взяла ее за руку? Майя тогда подумала, что та женщина управляет ею, как мастер марионеткой, подчиняет ее рассудок и заставляет выполнять приказы. Может, принцесса умела и то и другое. Учитывая, сколько в ней было эльфийской крови, было бы неудивительно.

– Я... – Что он хотел от нее услышать? Что она могла сказать, чтобы он оставил ее в покое? – Полагаю, у меня не много было причин проявлять эту храбрость.

Неправда. Она всю жизнь провела держа рот на замке, получая угрозы от мужчин вроде него. Осталась с отцом; когда тот заболел, научилась каждой детали их дела; гнула спину день и ночь в саду и еще успевала прихорашиваться для покупателей. Всю свою жизнь Майя была храброй, но этот мужчина заставил ее почувствовать, что все это было не так уж и впечатляюще.

Злоба у него в глазах поутихла.

– Моя милая, милая девочка. Сегодня ты будешь храбрее, чем когда-либо в жизни. Ты будешь там, когда прибудут тролли. Ты их поприветствуешь. Ты будешь той, кого они увидят первой. И в этот момент тебе понадобится твоя храбрость.

– Я буду их приветствовать?

Но он молча накрыл ее лицо фатой, положил ладонь ей на спину и толкнул вперед. Внезапно оказавшись на свету, она только и могла, что идти туда, куда он показывал.

Еще тени. Они мелькали и прыгали где-то впереди. Словно вокруг них собралась толпа народа. Потом она услышала звуки. Шепот людей, сотен людей, собравшихся в одной комнате.

Они что, уже были на свадьбе? Майя попыталась чуть выпрямиться, чтобы не выглядеть сутулой по соседству с сияющей принцессой.

Гулкий голос короля заглушил их всех:

– Мой народ! Для меня честь, что вы собрались здесь. Скрепите сердца свои, потому что сейчас прибудут тролли.

Майя постаралась не дрожать, но было сложно успокоиться в повисшей тишине. И она все еще ничего не видела. Ничегошеньки за этой проклятой фатой. И это она должна была кого-то приветствовать? Ничего здесь не складывалось.

Дурное предчувствие в животе росло сильнее. К горлу подступила тошнота. Что-то было до ужаса не так.

Майя развернулась было, чтобы уйти, но ее остановила тяжелая ладонь на спине. Что-то острое уперлось между ребрами, нацелившись точно на ее сердце.

– Не шевелись, – прорычал король ей на ухо.

От такой угрозы она замерла, даже вены словно покрылись льдом.

И тут она их услышала. Улюлюканье, звериное рычание, кошмарные звуки, наполняющие комнату ужасающей песней.

Тролли прибыли.

Глава 4

Тролли разбегались во все стороны, выпрыгивая вперед и красуясь голой грудью и обнаженными бивнями. Рагнар с братом прошли по центру, слыша выкрики «Жена!» на родном языке.

Люди звали их язык черным. Их так пугало все, что тролли говорили низкими голосами и выкрикивали нараспев, что они просто решили, – это наверняка черная магия, угрожающая лично им. Может, способная украсть их души прямо из тел. Так или иначе, людей пугало вообще все, что делали тролли. Само их существование.

В замке было душно от повисшего в воздухе дыма. Он срывался клубами с канделябров на стенах, покрытых черной копотью, и мешал дышать. Не говоря уже о телесных запахах, окутывающих этих людей. Они пытались скрывать их духами и ароматами мешочков с травами на шеях, но он все равно все чувствовал.

Рагнар оскалил зубы, сверкая бивнями в сторону женщин, падающих в обморок при виде него. Одна из них, одетая в яркое желтое платье, пышное, словно какой-то несуразный цветок, упала прямо на мужчину за ней. Он сначала поймал ее, но замер, когда Рагнар поймал его взгляд. А потом разжал руки и позволил женщине с глухим ударом упасть на пол.

Звук почти потерялся за песнями его народа, но он услышал. Люди даже защитить друг друга не могли. И как ему терпеть такую жену?

Гуннар улыбнулся, когда они подошли к подиуму. Там их встречал король Джеймс. Рагнар человеческого короля никогда не встречал, но знал, как тот выглядит. Седые волосы. Злобные глаза. Корона на голове, отлитая из золота, украденного у его народа. Не говоря уже о драгоценных камнях в ней, вложенных туда руками троллей.

Рядом с королем стояла фигурка поменьше. Как его и предупреждали, она была одета в платье традиционного белого цвета, но ее лицо скрывала фата.

Странно. Он думал, его невеста будет высокой и тонкой. Ожидал стройной фигуры полуэльфийки. Но у женщины перед ним были широкие плечи. Платье открывало сильные руки. Для девушки ее происхождения у нее были на редкость хорошо выраженные бицепсы – Рагнар даже задумался, откуда у принцессы могли быть такие руки. Хотя, если подумать, он мало что знал об их народе.

Фата колыхалась в такт ее дыханию. Вдох-выдох, быстрее нормального. Вот он, страх, которого Рагнар ожидал. Ужас. Ожидание, что он сожрет ее заживо.

Что-то внутри него этому даже обрадовалось. Пусть боится. По сравнению с ней он был огромен, и ее сильные руки на его фоне терялись. Король едва доходил ему до плеча, а женщина – до груди. Пусть трясется, зная, как легко он мог бы сломать ей шею или оторвать голову.

Ничего такого он делать, впрочем, не собирался. Его собственный король будет вне себя от ярости, если он убьет принцессу, которая должна положить конец войне. По крайней мере, пока. Может, однажды король Эгил позволит ему освободиться от ее цепей.

Человеческий король держал руку за спиной дочери, но его улыбка не отражалась у него в глазах.

– Для меня честь встретить тролля, достойного моей дочери.

Рагнар наклонил голову набок, зная, что канделябры на стенах играют отсветами на его бивнях.

– Уверены?

Фата снова дрогнула. Это начинало раздражать. Он что-то сказал не так? Почему-то возникало ощущение, что он все делает хуже. Не то чтобы это была только его вина. Они собирались жениться, а она была человеком, ничего не знающим о его народе. Ну конечно же, она считала его грубым и жестоким.

Гуннар ткнул его в спину. Еще один знак, что он слишком невежлив. Рагнар скрипнул зубами и выдавил:

– Принцесса Лелиана, это редкая честь для такого, как я, быть в присутствии такой, как вы.

Фата замерла. Ни звука. Даже дыхания не было слышно.

Выкрики с требованиями жены прекратились. Повисла тишина. Он просто стоял и смотрел на эту женщину, не зная даже ее лица. Как она выглядела под фатой? Он не присутствовал на встрече королей, и никто не предложил рассказать ему о ее внешности.

Оставалось надеяться, что она хотя бы темненькая. Если у нее были черные или хотя бы каштановые волосы, он бы мог перетерпеть. По крайней мере, так можно было развернуть ее к себе задом и представить, что она тролль.

Король вскинул одну руку и повысил голос:

– Тролли прибыли! Сегодняшним днем и бракосочетанием с моей дочерью мы объединяем наши королевства. Никаких больше сражений. Никакой войны. Вместе мы ступаем в совершенно новую эру.

Красивая речь, вот только Рагнар в нее особо не верил. Как и остальные тролли. Все это была проверка, умеют ли люди вообще держать слово. Конец сражениям? Ну точно нет.

Король отступил за спину дочери, а вперед вышел другой мужчина, одетый в длинную черную робу с жестким белым воротником. Посмотрев на нагую грудь Рагнара, он нервно сглотнул.

– Мы собрались сегодня здесь, чтобы увидеть создание новой связи. Двое молодоженов вместе пойдут навстречу будущему, рука в руке, душа с душой.

И так далее и тому подобное по тексту про жизнь, в которой нужно отдавать и получать. Да, он был прав. В хороших отношениях должен быть равноценный обмен. В его случае... у него будут в основном забирать.

Он перевел взгляд со священника на женщину рядом. Она не отрывала взгляда от пола. Даже странно. Ей было на что посмотреть, помимо узора на полу.

Рядом с ней стоял настоящий тролль, а ей даже не было интересно. Он ожидал, что она хотя бы бросит взгляд на его когти, дергающиеся от волнения, – ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а он никогда не умел прятать свои чувства. Но нет, она не смотрела ни на его когти, ни на обнаженную кожу, ни даже на татуировки, проглядывающие на мощных ногах.

Она была скрыта, в отличие от него, и ему уже хотелось увидеть, как она выглядит.

Гуннар наклонился через его плечо, почти прижимаясь губами к уху:

– Может, она уродка?

– Чего? – прошипел Рагнар.

– Поэтому они ее лицо спрятали?

Боги, пусть это будет не так.

– Она же наполовину эльф.

Эльфы были прекрасными существами. Тонкими, хитрыми, известными своей ослепительной, сражающей наповал красотой. В принцессе было столько эльфийской крови, что она точно не могла быть страшной.

Так ведь?

Теперь он пялился на фату, пытаясь увидеть, что под ней. Тонкий, острый носик? Или тупая морда?

Священник еще что-то сказал, и внезапно все посмотрели на него. В комнате снова повисла звенящая тишина, и Рагнар осознал, что не слышал ни слова. Обернувшись к брату, он заметил, что тот сдерживает смех.

– Священник сказал тебе поцеловать невесту, – пояснил он на родном языке.

Поцеловать ее?

У Рагнара отлила вся кровь от щек. Меньше всего на свете ему хотелось ее целовать. Как бы это существо перед ним ни выглядело. Тем более что он уже решил, что она наверняка ужасна, и именно поэтому король так легко с ней расстается.

Король тем временем и сам замешкался.

– Не обязательно.

– Ваше высочество, это традиция, – возмутился священник.

Но ответила за всех маленькая принцесса, стоящая перед ним. Рагнар удивился, услышав ее голос. Хрипловатые нотки никак не походили на эльфийскую кровь, звучащую подобно звону колокольчиков.

– Не страшно, – выдохнула она. – Я согласна.

Словно это был какой-то мучительный подвиг. Ну, по крайней мере, в этом они были согласны.

Протянув руку, он поднял фату с ее лица, медленно обнажая длинную, тонкую шею. На секунду он даже поверил, что ему достанется жена с эльфийской кровью. По крайней мере, так он будет знать, чего ожидать, пусть они его особо и не привлекали.

Но дальше он нашел... веснушки. Россыпь крохотных темных веснушек на слишком красных губах. Ее нос был слегка кривым, как у многих его братьев после драки. На него взглянули темные, широко посаженные каре-зеленые глаза. И рыжие волосы. Ее лицо обрамляли яркие локоны цвета огня. Они явно попытались усмирить ее кудри, но те уже начинали вырываться на свободу.

Она была... ничего так, пожалуй. Учитывая, какими бывают люди, она могла быть куда хуже. Но ожидал он другого.

Она смотрела на него, и с каждой секундой ее грудь вздымалась все быстрее. Вероятно, его взгляд ее пугал. А он просто хотел узнать каждую черточку лица будущей жены, прежде чем быть повязанным с ней навеки.

Алые губы приоткрылись, и она прошептала:

– Ты не хочешь?

– Хочет, – прорычал Гуннар, с силой толкая его в спину.

Но он не хотел. И она не хотела, это было очевидно. Было неправильно целовать ее при всех этих людях. Это личное. Еще хуже, если она была против.

Ее глаза распахнулись чуть шире, и он не знал, сколько его мыслей отразилось на его лице. С усилием сглотнув, она положила крохотную ладошку на его грудь.

– Все в порядке, – тихо сказала она. – Это лишь представление.

Он решил все за них обоих. Положил огромную руку на ее талию, услышал резкий вдох и притянул ее к груди. Резкий шлепок ее ладоней об обнаженную грудь эхом разнесся по церкви, но он скрыл ее лицо от чужих глаз второй ладонью. Коснулся ее щеки. Его пальцами можно было обхватить почти всю ее голову.

Наклонившись так, чтобы их губы почти соприкасались, он понял, что это будут первые его слова ей. Никто не узнает, что он сказал. Никто не услышит его шепот.

– Я тебе не муж, – пробормотал он. – И никогда им не буду.

Вот опять. Этот испуганный вздох, от которого все его тело передергивало от отвращения. Но он отстранился от нее и развернулся обратно к толпе, словно они и правда поцеловались.

Выкрики его народа были подобны грому. С гордостью и радостью они провозглашали, что он взял себе жену. Но Рагнар не смотрел на свой народ. Он смотрел на ее народ.

На непонимание на их лицах. Как быстро озадаченные выражения их лиц стирались, словно они не хотели, чтобы его заметили тролли. Но когда он посмотрел на принцессу, она тоже выглядела ошарашенной. Смущенной, как и они. Может, он просто не знал, как нужно понимать людей.

Гуннар снова наклонился к нему, уже сходя с подиума:

– Не дадим им шанса передумать. Хватай жену, и пошли.

Дважды повторять не надо было. Рагнар наклонился, уперся плечом в ее бедро и поднял ее. Принцесса успела только тонко пискнуть, когда он закинул ее на плечо, но и этого никто не услышал за криками его народа.

Король Джеймс не возражал. Просто стоял в этой своей украденной короне и смотрел, как дочь его покидает.

Внутри Рагнара что-то забурлило. Что за отец, даже не попрощается, расставаясь с ребенком? Не попросит еще хоть пары минут с маленькой девочкой, которую вырастил?

Нет, он отказывался сочувствовать этой женщине. Не мог и не должен был даже думать о том, как тяжела могла быть ее жизнь.

Нет-нет, он собирался сосредоточиться на том, что ему не нравится. Он сюда пришел не за зверюшкой и не затем, чтобы кого-то жалеть. Он пришел потому, что ему так приказал король, и теперь он выполнил этот приказ.

Рагнар вышел из замка с женой на плече. Ни один тролль не произнес ни слова, пока они не вышли за пределы стен, на открытые поля, где его народу было куда уютнее. Вскоре они растворятся в лесах, и их будет практически невозможно найти.

С женщиной на плече и свежим воздухом в легких Рагнар чувствовал себя куда лучше. Хотя он все равно чуял ее запах. Вонь ее пота и страха, липнущего к коже. Судя по рассказам, в ее народе не было принято часто принимать ванну, так, раз в пару недель. А когда они все-таки мылись, то только обливались водой. Надо было ее помыть. Срочно.

– Слишком просто, – хмуро сказал Гуннар, догоняя его.

– Согласен.

– Она же принцесса. Они должны были бороться за нее.

Именно поэтому король Эгил и не отдал своего сына. Сына заслуженного генерала, да. Но своего собственного? Да ни за что.

Рагнар посмотрел на лес.

– Может, стоит перейти на бег.

– Женщину подготовь, брат. Что-то мне подсказывает, бег в ее положении ей не очень понравится.

Ну да. Ее будет подбрасывать на плече, и кость станет бить как раз в живот. Укачает. Надо было предупредить ее, что путь будет долгим и изнурительным. Но он сказал только:

– Смотри, чтобы тебя не вырвало на меня.

Принцесса уперлась ладонями в его спину и рывком выпрямилась.

– С чего бы вдруг?

Она сама сумеет разобраться, в этом он теперь не сомневался.

Когда он прибавил ходу, чувствуя, как ее подбрасывает на плече, то не мог не зауважать ее за выдержку. С каждым шагом его плечо врезалось ей в живот и наверняка выбивало из нее дух. Но она не жаловалась – только хрипела и напрягала мышцы пресса. Сильные руки еще какое-то время держали ее прямо, пока он не бросился бежать по-настоящему.

– Да погоди ты...

Дважды она чуть не свалилась с него, пока он не подхватил ее под зад. Так ее можно было удерживать на месте, и он с удивлением обнаружил, что у нее очень мягкая задница. Даже соблазнительная, чего он в жизни о человеческих женщинах не думал.

Ну вот, он уже сходил с ума. Не соблазнял его человек. Он ей просто сочувствовал. Потому что, глядя на ее лицо, он видел лишь отвратительное создание, с которым ему каким-то образом нужно было переспать.

Глава 5

Да какого хрена творилось вообще?

Майе всегда было сложно отказывать людям. Это так она оказалась во всей этой истории с отцом. Больной человек умолял ее не дать трудам всей его жизни пропасть зря, а ей всегда нравилось копаться в саду. Но разве ей нужно было брать на себя вообще все? Ну нет. Она могла бы выйти замуж. Или отправиться в путешествие, не отягощенная больным отцом, отнявшим у нее столько времени.

Но она осталась. Продолжила работать над его делом даже после его смерти. И это как-то привело ее на плечо мускулистого тролля, и теперь она находилась куда дальше от земли, чем ей когда-либо доводилось бывать.

И что этот тролль ей сказал? Чтобы ее не вырвало на него.

В голове замелькало множество вариантов причин для подобного, но тут он внезапно бросился бежать. Не просто ускорил шаг, не перешел на бег трусцой, нет. Все тролли. Как один, развернулись и с нечеловеческой скоростью кинулись в лес.

Еще секунду назад она просто неудобно болталась на его плече, а теперь ее уже колотило животом о его твердые мышцы. И опять, и опять, и опять. От ритмичных ударов ее скромный завтрак попросился наружу, и все свои силы ей пришлось сосредоточить на его удержании.

Может, оно и к лучшему. Пока она фокусировалась на том, чтобы не опозориться, ей было некогда обращать внимание на стремительно меняющийся мир вокруг. Все, что было ей когда-либо знакомо, внезапно испарилось. Майя только и успела поднять голову и увидеть, как исчезает вдали ее привычная жизнь.

Растаял замок. Пропали холмы, окружавшие ее дом изумрудными коврами. Они неслись через поля высокой пшеницы – по пояс ему, а ей, наверное, по плечи. Солнце жгло ей спину. А потом все погрузилось в темноту.

Резкий переход в лес было сложно не заметить. Воздух был холоднее. Ледяные тени скользили по позвоночнику и танцевали по ногам, пока тепло не стало лишь далеким воспоминанием. Исчезло солнце, оставив только блики света, прорвавшегося сквозь листья и отдавшего им весь свой жар. Уперевшись в спину тролля руками и снова подняв голову, чтобы посмотреть, где они, она не увидела ничего, кроме деревьев.

Майя всю жизнь провела среди золотых полей и изумрудной травы. Никогда не покидала безопасную тень замка, никогда не путешествовала. Да, конечно, она видела раньше лес. Его много откуда было видно, но он всегда был где-то там, далеко.

Когда она была маленькой, дети рассказывали разное о лесах. Шептались о том, как там опасно, что оттуда не возвращаются. Среди деревьев шныряли монстры. Не только тролли, но существа куда более древние.

Болтаясь на плече как раз таки тролля, Майя понимала, откуда взялись эти сказки. Столько деревьев здесь были поистине древними. Она бы не смогла обхватить их стволы руками. Среди грубой коры встречались отблески серебра и почти чистого белого. Но чем дольше она на них смотрела, тем явственнее казалось, что что-то смотрит на нее в ответ.

Сознание играло с ней злые шутки. Она поклясться была готова, что видит чье-то движение в темноте, повисшей между ровными силуэтами деревьев. Но это было невозможно. Никто не стоял там и не смотрел, как женщину уносят прочь от родного дома в результате худшего недопонимания в истории. И все равно она чувствовала чей-то взгляд.

С трудом сглотнув, она позволила рукам подломиться и снова повисла. Бицепсы дрожали, живот ныл. Но страшнее всего было то, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.

Она не была принцессой. Очевидно, у троллей с королем был какой-то уговор, но она-то что могла в этой ситуации поделать? С ножом у спины и угрозами самого правителя она не то чтобы могла выбирать. Тут либо делать, что сказано, либо оказаться зарезанной на виду у сотен людей.

Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь. Это было понятно. Это она даже уважала. Никто не хочет выходить замуж за тролля – уж точно не самая прекрасная женщина в королевстве.

Но что тролли с ней сделают, когда узнают правду? Они явно считали ее принцессой. Они о чем-то с ее народом договорились. Ни о чем из этого она не думала, когда король вытолкнул ее вперед. В тот момент ей просто хотелось жить. А для этого надо было делать, что говорил священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, хотя она клялась никогда этого не делать и не ставить все свои труды под угрозу.

Теперь она жалела, что сделала, как было сказано.

Дав рукам отдохнуть, она снова приподнялась и посмотрела назад, через упирающееся в ее живот плечо, на существо, теперь считавшееся ее мужем. Тролль. Он и правда был троллем.

Когда он впервые снял с нее фату, она подумала, ей мерещится. Как же странно было понимать, что представший перед ней монстр – настоящий. Отблески солнца плясали на бледно-сиреневой коже, касаясь татуировки на лице. Белая краска на глазах и торсе частично стерлась, потому что он утирал глаза.

У него были бивни. Острые зубы, заворачивающиеся кверху из-под губы и блестящие на тусклом свету. Это было первое, что она заметила на лице странного создания, согласившегося жениться на человеке. Его рот был шире, чем у людей, челюсть больше, чтобы вмещать впечатляющие зубы. Нос у него тоже был широкий, более плоский, чем у человека, чем-то похожий на кошачий. Но вот его глаза. Они были столь же человечны, как ее собственные.

По первому впечатлению Майя подумала, что он, возможно, будет добр. У него были добрые глаза, по которым легко было прочитать мысли. Казалось, он тоже не хотел там быть. От мысли о браке с ней у него внутри все переворачивалось, так что в этом они были даже солидарны.

Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет ей мужем, и в Майе возник жуткий страх.

Хотя, возможно, ее просто тошнило.

– Стой, – прошипела она, пытаясь не выплюнуть все ему на спину.

– Нет, – прорычал в ответ монстр.

– Стой, или меня вырвет прямо на тебя.

– Женщина, я же сказал тебе этого не делать.

Она с силой ударила ладонью по его спине – уже все равно, побьет он ее за это или нет. Либо он остановится, либо ей предстоит опозориться еще сильнее. Хотелось сказать, что рвота – это непроизвольное действие, но вместо этого у нее вырвался только ужасающий звук подступающей тошноты.

Он немедленно остановился и скинул ее с плеча.

Майя мешком рухнула на землю. Частично она попала на мягкий мох, так что колени при приземлении не пострадали, но правое запястье хрустнуло, встретившись с твердым бревном. Ослепляющая боль отвлекла ее только на секунду – а потом все содержимое желудка вырвалось наружу впечатляющим фонтаном.

У ее похитителя вырвалось тихое шипение, скорее всего, выражение отвращения. Да она и сама себе была отвратительна, что уж тут говорить.

Может, если она возьмет себя в руки, то еще сможет вернуться домой. Всего-то нужно объяснить, что она оказалась не в том месте не в то время. Он хотел принцессу в жены! А она ей вовсе не была.

Да вы посмотрите на нее. На грязь на свадебном платье, расплескавшуюся по коленям и темными пятнами по груди. Хоть вырвало ее мимо платья, но лужа рвоты на мху сама по себе выглядела унизительно.

Глядя на ткань платья, она чувствовала лишь злость. На короля и на принцессу за то, что они с ней сделали. «Кремовое», – пробормотала она. Правда думали, что она на это купится. А она и купилась.

Какая же она дура. Ничего из этого бы не случилось, скажи она что-нибудь. Вся ее жизнь состояла из моментов, где ей было страшно или неудобно подать голос. Во всем этом была виновата она сама, и от этого становилось только хуже.

– Что ты сказала? – спросил тролль. Его голос был не похож ни на что, что она слышала до этого.

Акцент был похож на говор других троллей. Все всегда описывали черное наречие как звук, который может тебя проклясть.

Но его голос был таким мелодичным. Как песня или гимн, который напевали другие тролли. Внезапно Майя почувствовала себя полной идиоткой из-за того, что даже попыталась представить его добрым. Пока что она от его народа не видела ничего, кроме грубого обращения. И рвоты.

Она утерла потекший нос:

– Ничего.

– У меня слух получше человеческого.

Он сел перед ней на корточки, даже не волнуясь, что его штаны очень свободно повязаны у него на ногах и открывают при таком положении куда больше, чем было прилично.

Майя отвела взгляд, чтобы не пялиться слишком явно.

– Я знаю, что вы слышите и видите лучше нашего. О вашем виде рассказывают много историй.

– Да что ты знаешь о троллях? Ты даже не смотришь на меня.

А надо было? Он ведь не хотел быть даже с ней рядом, не говоря уже о жизни в браке.

Так что она смотрела куда угодно, только не на него. Лес лучше не делал. Майя всегда думала, что в тайнах деревьев и проблесках промеж стволов была своя романтика. Но сейчас она видела только острые ветки и слышала гнетущую тишину.

– Я когда-то мечтала прогуляться по этим лесам, – прошептала она. – Нам всегда запрещали сюда заходить. Но всегда было любопытно, что же за магия кроется среди деревьев.

– Никакой магии здесь нет.

– Да. – Голос у нее сорвался, и она изо всех сил постаралась держать себя в руках. – Боюсь, для всех, кроме троллей, здесь нет вообще ничего.

Даже камни подо мхом были жесткими и острыми. Ушибленное о бревно запястье ныло, живот, казалось, превратился в синяк. Майя боялась, что он уже покалечил ее, просто неся на плече. Мысли путались, и правда просилась на язык.

Надо сказать ему сейчас. Что все это ужасная ошибка. Если она быстро не признается, он подумает, что она с ними заодно. А что тогда? Убьет? Сдерет кожу заживо и повесит на дереве, как в историях?

Посмотрев наконец на сидящего перед ней монстра, она уставилась на все те части него, которые могли ее изувечить.

Когтистые руки на коленях. Черные когти были изогнуты, словно у коршуна, и слегка впивались ему в кожу, словно даже он сам не был защищен от их остроты. Они могли бы вспороть ей горло, пусть его огромные руки никак и не намекали, что готовы убить ее за секунду. Всего-то надо было бы схватить ее за голову и повернуть. Сила в широких плечах, внушительный рост – все делало его живым оружием.

Этот тролль был чудовищным существом. Веками они сражались с ее народом, и еще столько же продолжат сражаться, как бы ей ни хотелось обратного. А она теперь была за ним замужем. Повенчана перед богами. И ничего с этим уже было не поделать.

Вздохнув, она еще раз утерла нос и сжала кулаки на коленях. Тролль снова посмотрел на нее с отвращением, да он вообще-то и не прекращал это делать.

– Мне кажется, тут произошла какая-то ошибка, – сказала она, охрипнув от тошноты.

– Не то слово.

Неужели он понял, что она пытается сказать? Может, до него уже дошло, что Майя никакая не принцесса.

С трудом сглотнув, она начала:

– Тогда, может быть, отнесешь меня...

– Мне обещали принцессу, тонкую фигурой и легкую на подъем. Ту, чья кровь поет эльфийской музыкой, которая наделит наших сыновей настоящей силой. Ты не то, что мне обещали, принцесса. Так что я сомневаюсь, что ваш король вообще способен говорить правду.

Нет, нет. Все было совсем не так. Он все еще думал, что она королевских кровей, а она даже близко не стояла. Слова застревали в горле, и она никак не могла сказать что-то внятное.

– Так это потому, что...

Он встал, и все ее слова испарились. Тролль и правда был просто огромен. Сидя на земле и глядя на него, она вдруг осознала, что они еще более разные, чем она думала. Ее взгляд прошелся по узорам татуировок вниз по бедрам, крупным икрам, вплоть до голых ступней.

Она и не заметила, что он был босым. Эти пальцы тоже увенчивались когтями. Черными, страшными и впившимися в землю, когда он издал что-то вроде рыка.

Заморгав, Майя оторвала взгляд от странных ног и подняла глаза на него.

– Я не верю людям. И я вас не уважаю. Стоило знать, что даже с эльфийской кровью ты будешь отвратительным созданием, которое только и знает, как валяться в грязи. Вставай.

Глаза защипало от слез. Майя была куда большим, чем то, как он ее назвал. Она была талантливой женщиной, которая знала, как выращивать растения и как радовать людей видом ярких цветов. Но сейчас, одетая только в испорченное свадебное платье и ошметки гордости, она встала.

Он смерил ее жестоким взглядом, а потом положил руку на ее шею сзади. Огромная, теплая ладонь сомкнулась на горле, словно тиски.

– Зря потратила мое время, – прорычал он. – Теперь придется разбить лагерь здесь. Ужасное место для ночлега, но мы поплатимся за твою дурость.

Это он закинул ее на плечо. Это он ее до этого довел.

Но она лишь молча кипела, пока он тащил ее сквозь лес, как нашкодившего ребенка. В тенях мелькали фигуры слушавших за деревьями троллей. Они просто стояли и смотрели, обжигая ее взглядами, пока он вел ее через толпу к небольшой реке.

Собирался утопить ее? А что, с монстра, державшего ее за шею, вполне сталось бы.

Он встряхнул ее так, что даже зубы лязгнули.

– Люди что, не моются?

– Моются, – процедила она.

– И когда ты последний раз мылась?

– На той неделе.

Со стороны следовавших за ними троллей послышался смех. Она покосилась на стену разноцветных мускулов. Никто не собирался ее жалеть. Некому было заступиться за нее.

Тролль, державший ее за шею, тут же отпустил, словно она сказала, что заразная.

– Тролли моются каждый день. Иногда чаще, от тяжелой работы.

– Так и заболеть можно. – Слова вырвались сами собой, слишком резкие, слишком горькие. Не стоило так говорить. Майя знала, что бывает, когда она возражает мужчинам. Сжавшись, она стала ждать пощечины или толчка, который отправит ее на колени.

Вместо этого повисла пауза. А потом раздался глубокий, раскатистый смех.

Они все смеялись над ней. Все до единого.

Она сжалась еще сильнее, ссутулив плечи и пытаясь стать меньше. Вот она, эта рука, которая сделает ей больно. Уперевшись ладонью ей в лопатки, он толкнул ее к воде.

Поскользнувшись на заросших водорослями камнях, она снова упала на четвереньки. Не так больно, как в прошлый раз, но ушибленное запястье все равно взвыло.

Но она стиснула зубы и не стала говорить, что ей больно. Никому не собиралась показывать, что больно.

Смех ее мужа превратился в рык.

– Приведи себя в порядок, жена. И сними эти тряпки. Я вернусь с подходящей для тебя одеждой.

Он развернулся и ушел, исчезнув среди деревьев вместе с остальными троллями. Они ушли почти беззвучно, оставив ее наедине с безутешными мыслями.

Глава 6

Не нравилось ему быть таким грубым, но жена тролля должна была быть крепкой. А это создание и нескольких часов на его плече не протянуло, прежде чем ее вывернуло.

Люди были хрупкими. Ему предстояло следить, ест ли она, пьет ли она достаточно воды, чтобы выжить. А он даже не знал, сколько ей надо. Очевидно, у нее были какие-то другие потребности. Люди были тоньше, мягче троллей. Что-то он сомневался, что она протянет целый день без еды, а уж тем более неделю, как случалось его народу.

И все равно. Пока что увиденное его не впечатляло.

Он... волновался. И это было неправильно. Зачем ему жена, о которой приходится волноваться? Он мечтал о крепкой женщине, которая умеет охотиться, рыбачить и все такое прочее. Одна, пока он на поле боя работает целителем. Ей нужно было уметь позаботиться о себе и без него. А эта малявка что?

Судя по всему, она даже мыться постоянно не могла. Думала, заболеет.

Выйдя из-за деревьев, он с радостью обнаружил, что остальные уже разбивают на поляне лагерь. Выкрашенные в черный цвет шкуры были сшиты золотыми нитями, сложенными в руны, – для защиты, крепкого сна и тревоги на случай, если кто-то нападет в ночи. Среди рун встречались знаки семей. У них с Гуннаром были одинаковые символы – два медведя, сражающиеся в жестокой битве до скончания времен.

Их отец был бы горд знать, что семейная история до сих пор вышита на походных палатках. В конце концов, это их прапрапрадед нашел тех двух медведей. Они были из рода Медвежатника – тролля, который привел зверей с собой.

Гуннар ждал его у их палаток. И уже успел развести перед ними костер.

– У реки ее бросил?

– А ты видел?

Усмехнувшись, брат покачал головой.

– Весь лагерь только и говорит о тролле, столкнувшем жену в воду. Вот делаем ставки, что она возьмет в качестве извинения, твой член или уши. Лично я поставил на член.

Если бы. Тролли ценили женщин, способных сражаться, а в жены брали только самых свирепых.

– Моя жена слаба, – пробормотал он, ныряя в поставленную братом палатку.

– Чего? – удивленно крякнул Гуннар и немедленно ворвался вслед за ним. – В каком смысле?

– В таком смысле, что она не свирепее забившейся в нору полевки. Я ее отчитал, стал ей приказывать, столкнул ее в реку, и хоть бы слово она мне сказала. Хрупкая, слабая, совсем не та, какой должна быть.

И его понемногу начал охватывать ужас.

Брат мало что сделал в палатке изнутри. Обычно в такой поздний час полагалось постелить пушистые ковры, чтобы согревать ноги на ледяном лесном сквозняке. Надо будет достать их из ящиков вместе с заготовленной одеждой.

Но ей бы не подошел ни один из сделанных им нарядов. Он всю жизнь учился шить, кроить, создавать одежду, достойную жены, но вся она была рассчитана на женщину куда больше. На ту, что была бы, без сомнения, во всем ему равна.

В двух ящиках у стены лежало все его снаряжение. К ним он и подошел. Открыл правый, нашел там шкуры для будущей кровати и принесенные с собой одежды.

Яркие синие перья любую заставили бы зашипеть от счастья. Он столько времени потратил, чтобы научиться вить нить из чистого серебра, прежде чем пришить их. Платье должно было сидеть у жены на плечах, открывая взору плавные линии шеи, его любимую часть любой женщины. Сильные контуры ее плеч были бы обнажены и беззащитны перед его поцелуями, его бивнями на ее сильных мышцах. Но теперь это платье было велико, да и по фигуре не подходило.

Его жена не захочет носить что-то связанное с историей троллей. Ей будет все равно, сколько времени он потратил, аккуратно, стежок за стежком, линия за линией вышивая легенду о том, как его народ родился из грязи, шерсти и чешуи. О том, как эльфы их создали. Как тролли освободились.

И потом, отдавать эти наряды ей казалось предательством той жены, которая могла бы у него быть. Вздохнув, он проигнорировал прекрасную синюю ткань и взял одну из своих рубах. Простой хлопок, но пока сойдет.

Встав, он обернулся и встретился с хмурым взглядом брата.

– Что? – прорычал Рагнар.

– Ты ее в это оденешь?

– А во что еще? У меня не было времени сшить ей что-то другое. Свадебные наряды шились на тролля, братец, а она размером спасибо если с одного из наших детей, уж точно не со зрелую женщину.

Вот опять. Больше тревоги. Больше бурлящих нервов в его животе. Он не ожидал, что она будет такой маленькой. Сможет ли она хотя бы поспевать за ними? Или ему придется носить ее до конца жизни? А что будет потом, когда он состарится и не сможет таскать ее на такие расстояния?

Гуннар положил ему руку на плечо и слегка встряхнул.

– Она заслуживает чести, положенной жене. Я знаю, брат, тебе тяжело, но это же будет позор перед народом.

Если она явится завернутой в простой лен? Еще какой. Весь лагерь подумает, что он ее стыдится. А что ему еще было делать?

– Мне больше нечего ей дать, – процедил Рагнар.

Гуннар еще что-то поискал в его взгляде, а потом кивнул:

– Ну конечно. Не знаю, чего я ожидал. Давай я пока закончу с твоей палаткой, а ты иди за ней. И высушить ее не забудь.

Он беспомощно стоял на месте, чувствуя разочарование брата. И на ум не шло ничего, кроме:

– Она думает, что заболеет от мытья.

Брат удивленно моргнул:

– Серьезно?

Рагнар медленно отошел назад и тяжело сел на крышку одного из ящиков, комкая рубашку в пальцах, словно там были какие-то ответы.

– Что мне делать с существом, которое верит, что может пострадать от чистоты? Я знал, что люди не такие, что им известно меньше, чем нам, но я как-то не ожидал, что приведу в дом животное. Какие болезни она уже подцепила? Чего еще она не знает?

– Я и не думал, что люди такие...

Не в силах подобрать слов, они уставились друг на друга. Рагнару было нелегко. Его жена была сплошным разочарованием. И пустой тратой времени.

Гуннар вздохнул и провел рукой по волосам.

– Ну, не знаю, что тут сказать. Она твоя жена.

– Пока нет. Остался последний шаг.

– Значит, будет, – не смутился Гуннар. – Чтица Костей это видела, как и предсказатель самого короля. Ты будешь ее мужем, она будет твоей. Можешь сопротивляться сколько влезет, а можешь научиться...

– Замолчи.

– Я не собирался предлагать тебе любить ее, брат. Но изучить ее саму стоит. – Гуннар помахал руками в воздухе. – Ее. Все. Да, вероятно, есть непонятные различия, но придется сделать выбор. Раньше тролли не смешивались с людьми, это правда, но это ради нашего народа. Ты дашь жизнь новому поколению эльфийской крови.

Правда ли? Рагнар коснулся кончиков ушей, медленно провел пальцами по всем сережкам.

– У нее уши не острые, Гуннар.

– Может, у людей они не меняются.

– Это от эльфийской-то крови?

Что-то здесь было не так. Он это ясно чувствовал. Рагнар, может, не был таким сильным воином, как брат, или мудрым тактиком, как отец, но он всегда доверял интуиции. А интуиция его кричала, что что-то здесь пошло не так.

Может, Гуннар тоже это чувствовал, потому что брат прищурился, прежде чем сказать:

– Не узнаем, если ты ее не спросишь. Иди к жене, Рагнар. Вам о многом надо поговорить.

Пожалуй. Но ему нравилось сидеть тут, вдали от нее. Одному в палатке ему не приходилось с ужасом ждать, что она скажет. Или чего не скажет. Что-то было не так в ее реакции, когда он крикнул на нее. Словно ее не волновало, что он был груб, даже зол. Она просто сжалась, когда остальные стали смеяться над ее страхом воды.

Жена тролля должна спорить. Должна драться. Крикнуть в ответ, чтобы не смели смеяться над ней из-за того, чего она не знает. Потребовать, чтобы ее всему научили.

Возможно, ему придется делать это за нее. От одной только мысли сердце споткнулось в груди. Если он будет всегда сражаться за нее, то без него некому будет заступиться за нее. Ее станут задирать. Она станет самой слабой среди них.

Выйдя из палатки, Рагнар решительно направился обратно в лес, говоря себе, что его страхи необоснованны. Она сможет за себя постоять. Он сейчас вернется к реке и обнаружит, что она уже попыталась сбежать. Он легко выследит ее в лесу, потому что ни один человек не сможет скрыться от тролля на его территории, но по крайней мере так он поймет, что у нее есть какой-то разум. Да и охота пошла бы им обоим на пользу.

Он бы смог догнать ее, и часть той ярости, что горела в груди, отпустила бы его. А она смогла бы выместить свою, пока пыталась бы запутать следы разными приемами. А потом он бы нашел ее, и, может быть, они в конце концов стали бы бояться друг друга меньше.

Но когда он вышел к воде, готовый охотиться, то не нашел следов среди листвы. Нет, его маленькое грязное создание сидело на краю реки. Она загребала пригоршни речного песка и натирала им кожу до красноты. В каком-то смысле он даже понимал, почему она моется так, но теперь вся ее одежда была в песке.

Одежда, которая все еще была на ней.

Почему она мылась одетой? Свадебное платье все равно не пережило падения с его плеча и было покрыто грязью и остатками рвоты. Да и ткань эта была не предназначена для мытья – подол уже распадался на глазах и уплывал по течению.

Присев на корточки, он смотрел, как она поднимает руки к волосам и... втирает песок и в них тоже? Это же там навсегда останется.

Сегодня в его кровати будет песок. Какой кошмар.

Не говоря уже о том, что она до сих пор не заметила его присутствия. Где вообще инстинкт самосохранения у этого существа? Ну должна же она была хотя бы почувствовать его взгляд. Волосы на теле должны были встать дыбом. Но нет. Она мылась, сопела и ворчала что-то себе под нос. Ни капли осознания, что за каждым ее движением следит охотник.

У Рагнара кончилось терпение. Подобрав с земли камень, он кинул его в воду. Громкий всплеск привлек ее внимание, и только тогда она наконец обернулась и поняла, что он сидит у нее за плечом.

Дальше все произошло очень быстро. У нее вырвался оглушительный визг, она попыталась вскочить, поскользнулась на камнях и рухнула в воду спиной вперед, подняв впечатляющих размеров волну. Вода чуть было не достала до его ног, а потом хлынула обратно, накрывая ее с головой. При попытке сесть ее толкнуло снова на дно, и какое-то время ему было видно только ее отчаянно размахивающие руки и ноги.

Она что, собиралась утонуть в воде по колено?

Он даже не знал, что и делать, учитывая, что это все из-за него и случилось, так что он остался на месте, наблюдая. Пока наконец ее голова не показалась из-под воды. По крайней мере, ее трепыхания вымыли весь песок из огненных волос. Она закинула их назад, отплевываясь, и уставилась на него. Широко распахнутыми глазами. Куда испуганнее, чем ему хотелось бы. По ее щекам текли черные ручьи, вероятно от макияжа, который на нее нанесли. Полоса красного смазалась с губ на щеку.

– Ты что творишь? – прохрипела она. Слова словно бы застывали в ее легких – вероятно, нахлебалась воды.

– Одежду тебе принес, – сказал он, показывая рубашку в руке. – А тебе не надо платье снять, чтобы мыться?

– Нет.

– А как быть с тем, что под ним?

Она еще немного посмотрела на него, а потом хрипло ответила:

– Руку туда засовываешь и моешь.

Может, для нее это и казалось логичным, а вот для него нет. Не говоря уже о том, что под тяжелыми юбками было легко что-то пропустить. Они не так сильно различались биологией, чтобы он не знал, что именно ей там нужно мыть.

Платье ее угробит, а не вода. Почему-то она была убеждена, что чистота – это смерть, но это было бредом. А вот если просидеть долго в мокрой одежде – можно и заболеть. Ей нужно будет обсохнуть, а он, болван такой, даже полотенца с собой не прихватил.

Придется обойтись его рубашкой. В нее впитается достаточно воды, а он потом найдет еще одну. Правда, он не часто носил рубашки.

В животе что-то свело, грудь сдавило тревогой. Не хотелось бы прославиться как тролль, потерявший жену из-за простой простуды.

– Платье бросаем здесь, – заявил он.

– Чего?

– Снимай. В лагерь мы так не пойдем.

Алые губки чуть приоткрылись.

– Платье остается на мне.

– Нет, снимай.

– И рубашка мне эта твоя не нужна. Это даже не платье, и она меня едва прикроет. – Она скрестила руки на груди, словно ее крохотные бицепсы могли ее как-то отгородить. – Не собираюсь я гулять при незнакомых мужчинах с голыми ногами.

– Ты больше не среди людей. – Он встал, позволяя ей оценить его внушительную фигуру. Ей стоило бы понять, что, когда он говорил ей что-то сделать, это не обсуждалось. Он просто заботился о ее же безопасности. – Снимай платье, или я сам его сниму.

Она побледнела, но кивнула, стиснув зубы:

– Ладно. Как скажешь.

Рагнар протянул ей рубашку:

– Хорошо. Рад, что ты пришла в себя.

Но она продолжала смотреть на него. Стоя в воде. Ее губы начинали синеть.

– Отвернешься, нет?

– С чего вдруг?

– Так будет вежливо.

Рагнар очень постарался не дать эмоциям отразиться на лице.

– С чего ты взяла, что я вежливый?

Вежливыми были знатные люди, охотящиеся на троллей по ночам, бросающие их умирать мучительной смертью и носящие острые уши как ожерелье. Он не хотел быть похожим на них.

Но, учитывая, какая она побледнела, можно было и уступить. Встряхнув рубашку в пальцах, он медленно развернулся, выставив руку за спину.

– Быстрее давай, огонек. Мое терпение не вечно.

У них было мало времени. Лес был опасен по ночам. В серебряном свете луны охотилось множество существ. Нужно было возвращаться в лагерь, туда, где свет огней отпугнет любого хищника, покусившегося на тролля.

Послышались звуки шелеста ткани, ее сосредоточенное дыхание. Потом его руки что-то коснулось. Опустив взгляд, он стиснул зубы. Она была такой хрупкой. Рыжие волосы стали темными, словно кровь, и она убрала их назад, открывая взгляду странно круглые уши. Но главным образом она казалась... маленькой. Утопающей в его рубахе. Край доходил ей до колен, рукава свисали с пальцев.

– Готова? – спросил он, возможно, чуть мягче, чем раньше.

Когда она кивнула, он снова положил руку ей на шею и повел в лес, в свою палатку.

Глава 7

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой голой. Его рубашка открывала взору столько, сколько она никогда никому не показывала. Даже ее отец не видел ее голых ног с самого детства. А это чудище нарядило ее в рубашку, болтающуюся на плечах, и провело через целый лагерь жутких троллей.

Наверное, стоило ожидать, что они не доберутся до королевства троллей за день. Она и не знала толком, где тролли жили. Никто не знал. Люди только предполагали, что у троллей были дома. Ходили слухи, что они выкапывали города под землей, что тоже было вероятно. С чего бы им было жить так близко к человеческим поселениям.

Правда, это ее волновало меньше всего. Запястье ныло, живот болел, да и много о чем нужно было подумать. Особенно когда она вошла в полный троллей лагерь.

В сумерках тролли выглядели иначе. Большинство из них сидели у входа в черные палатки, скрестив ноги, на звериных шкурах. Она даже не знала, у какого животного была такая белоснежная шерсть и как они держали ее в такой чистоте. Это впечатляло и пугало. Перед каждой палаткой были разведены костры, окруженные чем-то вроде кристаллов. Огонь отражался в каждом и рассыпался по земле цветными отблесками.

Даже палатки блестели в свете заката. Она едва успела рассмотреть золотую вышивку, прежде чем новоиспеченный муж толкнул ее к паре отдельно стоящих палаток.

– Вот это наша, – рыкнул он, встряхивая рукой, словно ухватился за что-то грязное. – Иди внутрь.

Как же раздражали его приказы. Майя была самостоятельным человеком, она могла решать за себя. А если она хотела посидеть снаружи у костра? А если хотела посмотреть на других троллей, позадавать вопросы, прийти в себя? В конце концов, они же теперь были женаты. Если он не собирался ее убивать, то мог хотя бы дать ей почувствовать себя как дома. А он даже на это ей шанса не оставлял.

Из второй палатки вышел другой тролль. Видно в сумерках уже было плохо, но, кажется, это он стоял на свадьбе рядом с ее мужем. Майя его плохо рассмотрела, но помнила, что кожа у него темно-зеленая.

Он кивнул ей, потом мужу.

– Нашел, вижу.

– Да она даже не попыталась бежать.

И почему это звучало, как что-то плохое? Словно ее муж был разочарован, что она не устроила побег, когда ей было сказано сидеть в реке и мыться!

Потерев плечи, она решила представиться сама, прежде чем уйти в палатку.

– Друзья зовут меня Майя.

Зеленый тролль смерил ее взглядом, потом снова посмотрел на мужа за ее спиной.

Вот сейчас самое время. Только и надо было сказать, вообще-то я не принцесса. Вы ошиблись.

Но ее взгляд упал на оружие у огня. Острый край топора в двух шагах от них блестел в свете пламени. Подняв глаза, она поняла, что остальные тролли пялятся на них. Некоторые поглаживали ножи на ремнях, некоторые даже точили мечи.

Ну нет, решила она. Вот когда останется наедине с этим мужчиной, за которого каким-то образом вышла, вот тогда и скажет. Так что она промолчала.

Бивни у второго тролля были куда больше, чем у ее мужа. Даже они выглядели угрожающе, когда ее сердце так колотилось.

– Гуннар, – сказал зеленый тролль. – Зови меня Гуннар.

– Приятно познакомиться, Гуннар.

– Милая у вас свадьба вышла.

– Спасибо, – прошептала она, изо всех сил стараясь сохранить остатки вежливости, как бы сильно ей ни хотелось упасть в обморок. – Я там, в общем-то, ничего и не делала.

Но это была ложь. Это она привезла цветы. Все те цветы, что висели над их головами, что обвивали колонны и перила, мимо которых прошли тролли. Это она одна собственноручно превратила всю ту комнату в сказку из ярких глициний и гортензий, покрывших каждый сантиметр холодного серого камня.

Муж фыркнул за ее спиной:

– Милая? Да там из милого были только растения. Это уж точно не кто-то из вельмож подбирал.

Ему понравились ее цветы?

Кровь бросилась в лицо, и Майя поспешно нырнула в палатку. Внутри было темно, но она видела смутные очертания интерьера. Палатка была до странного просторной – она могла спокойно стоять и пройти шагов пятнадцать от края до края. Ноги окунулись в мягкие ковры. Поджав пальцы, Майя на ощупь нашла что-то похожее на ящики. Можно было там его и подождать.

Аккуратно усевшись, она схватилась за ноющее запястье. Оно пульсировало, больше не чувствуя онемения от ледяной воды. От боли отвлекали только внушительные размеры ящиков – когда Майя села на крышку, ее ноги оторвались от пола. Нет, надо было все ему рассказать. И заставить его слушать.

Слишком много времени прошло. Надо было начать умолять отпустить ее сразу за воротами. Все это было ошибкой. Она была дурочкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Ему всего-то надо было посмотреть на нее, и он бы сразу поверил. В ней не было много эльфийской крови. Последний человек в ее роду, в ком была хоть капля, умер несколько веков назад. Поэтому у нее не было никаких талантов, кроме умения обращаться с растениями.

Надо просто сказать. Объяснить все, что случилось в замке, передать ему все детали, а потом взмолиться, чтобы ее отпустили домой. Да, совсем к прошлой жизни вернуться не получится, учитывая, что в глазах ее народа они были повенчаны, но это, может, и к лучшему.

Выжидая, пока тролль зайдет в палатку, она стала планировать, что сказать. Если они останутся женаты, то она просто попросит его переписать дело на нее. И тогда отцовский бизнес не пострадает. Зачем он троллю? А если захочет, чтобы она каждый год выплачивала проценты, не вопрос. В конце концов, все же знают, что это она украшала королевскую свадьбу.

Очевидно же, что за тролля должна была выйти принцесса. Она же была в свадебном платье. Или все это было лишь обманкой? Может, им хватило ума найти в королевстве подданную без семьи и друзей, по которой никто не станет скучать. Заманили ее в замок, запихнули в свадебное платье, пригрозили убить и вуаля. Принцесса свободна.

Если все королевство в курсе, то ее план не сработает. А если в этом и состоял их план, то король наверняка всем объявил.

Люди будут знать, что она замужем за троллем, и не захотят с ней работать. Придется разыграть его смерть. Или соврать, что они развелись. Но так тоже не пойдет, потому что, если они разведутся, права на дело отойдут ему, а не ей.

Проклятье. Неужели никакого выхода нет?

Занавеска на входе в палатку колыхнулась, открывая взгляду кусочек мира снаружи. Как она и думала, снаружи теперь горел костер. Золотой свет подчеркивал очертания мышц его ног, озарял ореолом всю массивную фигуру. Ему пришлось наклониться, чтобы зайти. Он был богом, сошедшим со страниц книги. Огромным воином, пришедшим забрать свой приз.

Нервно сглотнув, Майя сжалась. Никогда она еще не чувствовала себя такой маленькой. Его рубаха была ей велика. От размеров ящика казалось, что она маленький ребенок. А теперь он еще и смотрел на нее своими странными глазами. Когда он на секунду обернулся ко входу, его глаза, казалось, сверкнули, подобно кошачьим.

Но тут занавеска опустилась на место, и они остались в небольшой палатке наедине.

– Жена, – приказным тоном сказал он. – Почему ты сидишь в темноте?

– Тут свечей нет, – ответила она. А если бы и были, у нее не было спички или огнива.

Тролль поднял руку и коснулся металлической конструкции на потолке. Повинуясь движению пальцев, внутри вспыхнул огонь.

У Майи отвисла челюсть при виде небольшой металлической клетки, освещающей все пространство вокруг. В более крупной нижней части было налито какое-то неизвестное ей топливо, а над ним теперь весело плясал золотистый огонек.

– Я никогда... – Она прочистила горло. – Никогда такого раньше не видела.

Крякнув, он прошел в заднюю часть палатки.

– Не удивлен.

Майя прищурилась, глядя на своего нового мужа, взбивающего шкуры у стены. Кажется, он что-то бормотал: мол, Гуннар никогда не может сделать постель нормально, но не собирался же он там спать?

– Ты о моем виде невысокого мнения, да? – подумала она вслух и даже не заметила, пока слова не повисли в воздухе.

– Сложно думать высоко о тех, кто ниже меня, – ответил он, показывая рукой на кровать. – Иди спать.

– Я бы хотела поговорить, если можно.

– Нельзя. – Он скрестил руки на массивной груди и посмотрел на нее сверху вниз. Он и правда выглядел угрожающе, но до сих пор не пытался сделать ей больно.

Так что Майя набрала воздуха.

– Мне кажется, между нами есть некое недопонимание. И я бы хотела разобраться с этим, прежде чем это далеко зайдет.

Он смотрел на нее из-под прикрытых век, словно она была чем-то крохотным и ничтожным. Но он хотя бы с ней не спорил.

– Я просто... – Как бы это сказать, чтобы он ее не убил. – Мне кажется, я оказалась не в том месте не в то время. Меня не должно было здесь быть.

Равнодушие исчезло у него с лица. Вместо этого оно сменилось на что-то похожее на ненависть.

– Я хорошо знаю твой народ. Знаю, какой лжи от вас ждать, как легко вы искажаете правду. Я видел, на что вы способны, огонек.

– Но я не о том...

Он внезапно оказался прямо перед ней. Огромный. В полутьме. Слова застряли в горле. Сложно думать, когда огромное существо наклоняется и кладет руки по обе стороны от тебя.

– Молчи, жена.

Но она уже не могла остановиться.

– Почему ты меня так зовешь?

– Потому что это то, кто ты есть.

– Словно пытаешься стереть, кто я на самом деле. Даже не спросил, как меня зовут.

Он словно бы замер. Темные глаза странно блестели в отсветах от клетки на потолке.

– Ты уже сказала Гуннару, как тебя зовут.

– Но ты-то меня об этом не спросил.

Он моргнул.

– Мне и не надо. Я знаю: тебя зовут Майя.

Ну да, знал, но это же еще не значило... Глубоко вздохнув, она приказала себе быть храброй.

– Тогда могу я спросить, как зовут тебя?

Тролль громко втянул воздух, и ей показалось, что она спросила что-то не то. Может, ей не полагалось спрашивать имя мужа. Может, у них была такая традиция.

– Ты знаешь мое имя. Его сказали тебе, когда твой отец заключил эту сделку с моим королем.

Но ее там не было.

– Я же тебе и пытаюсь сказать...

– Меня зовут Рагнар! – разозленно рыкнул он. – Забываешь имя жениха, а потом еще ждешь, что я буду вежливым. Ты нарушила все правила, которые мы выставили. Ты слабое, хрупкое существо, которое эти леса сломают прежде, чем оно научится в них ходить.

Внезапно огромные ладони сомкнулись на ее талии и подняли с ящика в направлении кровати. Болтая ногами в воздухе и хватаясь за его запястья для поддержки, она снова чувствовала себя маленькой. Слабой. Как он и сказал.

Рагнар положил ее на шкуры, куда мягче, чем она ожидала, учитывая, что он дрожал от ярости. Майя забыла, как дышать, когда его колено опустилось между ее ног, прижимая ее к постели за рубашку.

Все вокруг нее теперь было им, его запахом, его одеждой. Шкуры пахли им. Странный цитрусовый запах, чистый и... приятный. Она и не думала, что тролли могут пахнуть приятно, но вот оно. Вот он.

Наклонился над ней, раздвинув ей ноги плотным коленом, и выглядит таким злым. И все равно он был так нежен, когда коснулся ее волос. Поймал один локон, намотал на здоровенный указательный палец.

– Я просил у богов жену, – сказал он тихо, низко. – Прекрасную женщину с лавандовой или бледно-голубой кожей. Жену, которая даст мне выбить метки моего клана на ее коже, кто будет с гордостью носить мои серьги. Но твоя кожа будет лишь рваться и кровоточить.

Тот же палец провел по ее нижней губе, и она резко вдохнула, вдруг четко осознав кое-что. Все, о чем она могла думать, – это каким он был... тяжелым. И ей нравился этот вес, потому что он успокаивал. Замедлял ее мысли. Он чуть нажал на губу, показывая ей открыть рот. Провел подушечкой пальца по ее зубам.

– Ни бивней, – сказал он. – Ни клыков. Ты даже не понимаешь, сколького в тебе нет от той, о ком я мечтал.

Сердце сочувственно сжалось. Она знала, что она не та, кого он ожидал, но, судя по всему, и принцесса ему не подошла бы.

– Я думала, ты искал кого-то с эльфийской кровью?

Его взгляд похолодел.

– Какой мне толк от невесты с фарфоровой кожей и стеклянными костями? Я хотел крепкую, суровую жену, которая переживет мороз зимы и гнев небес. А с эльфийкой мне что делать?

Его глаза снова метнулись к ее ушам, и что-то тревожное проскочило в его взгляде. Потому что он наверняка уже знал, что что-то в ней не то. Что она не та, кого ему обещали.

Она открыла было рот, чтобы так и сказать, но тут его колено прижалось к ней сильнее. Они оба замерли, уставившись друг на друга. По телу разлился жар. Она сама не знала, почему так реагирует. Только то, что он повсюду. Его запах. Его желание. Все это клубилось вокруг и топило ее.

Рагнар наклонился ближе, почти соприкоснулся с ней губами. Она чувствовала, как его тепло впитывается во все ее тело. Сама она дышала коротко и часто, обдувая каменную стену его мускулов.

– Да ведь даже не влезет, – пробормотал он, а потом ушел.

На место, где он был, хлынул холодный воздух, и у Майи получилось сделать глубокий, дрожащий вдох. Свет погас, и только занавеска качнулась за его спиной.

Глава 8

Тем вечером Рагнар понял, что какой-то огонь в ней все-таки был. Она пыталась о чем-то ему сказать и продолжала попытки, даже когда он перебивал и давил. И все равно аргументы у нее были никакие.

Всю ночь его преследовал страх. Он пытался представить все, что могло пойти не так. Больше всего его маленькой жене была нужна еда. И воды с собой надо было брать теперь больше. Он заметил, что она пила из реки, пока мылась. Видимо, мучила жажда.

Но даже нужнее была одежда. Она была слишком легко одета, а осень все дальше удалялась от лета и все ближе была к зиме. Ни его рубашка, ни уж тем более то платье ее бы не согрели.

Так что весь вечер он провел в обменах. Он мог делать то, чего не могли другие. Его целительские способности славились среди троллей, и за них он обычно что-то получал взамен. Ботинки, которые ей подойдут, пусть и были сделаны на ходу. Платье, которое может на нее сесть, хоть оно и шилось на тролля куда младше. Незаконченный плащ, слишком короткий для владельца. Множество мелочей, которые он должен был для нее подготовить, но у него не было времени.

Так прошла половина ночи. Когда он вернулся, она зарылась в шкуры так глубоко, что он даже сначала не смог ее найти. Но потом заметил маленький силуэт под одеялами, которые чуть колыхались от ее дыхания.

Уже что-то. По крайней мере она не умерла во сне. Может, еще не все потеряно.

Остаток ночи он сидел у ее ног и смотрел, как она спит. Как ее не будит никакой шум. Его народ спал редко и короткими урывками. У людей, очевидно, было иначе.

Она проспала все празднества троллей снаружи, и он тоже все пропустил. Потому что... просто смотрел на нее. Видно было только немного лба и кончик носа, но его все равно завораживало.

Столько различий. Столького он еще о ней не знал.

Ему хотелось спросить столько всего, сколько он не мог сложить в слова. Каково это было, расти среди людей? Знала ли она, как охотиться, рыбачить, жить, как ей теперь было положено? Наверняка нет. Она не слышала пения земли, как тролли, и ее народ не умел искать в глубоких шахтах кристаллы и драгоценные камни.

Она была слабой, и у нее были нежные лапки, которые нельзя было перенапрягать.

Всю ночь и до самого утра Рагнар строил планы. Сидел, пока она не пошевелилась. А потом она моргнула и открыла свои глаза цвета леса с золотыми крапинками, и внезапно он не знал, что сказать. Она заметила, что он смотрит на нее, словно его волнует ее состояние. Почему-то это казалось чем-то неправильным.

Поэтому он резко встал:

– Мы уходим. Сейчас.

– Сейчас? – спросила она, медленно садясь.

Ее волосы диким рыжим облаком клубились вокруг головы. Словно огонь, в который подкинули поленьев. Его рубаха сползла с ее плеча, и стало видно, что точки на ее лице продолжаются и на теле.

А плечи у нее были красные, вдруг понял он. Обожженные на солнце во время их путешествия от замка до леса. Она уже пострадала, а он даже не знал.

Нахмурившись, он указал на принесенную гору одежды.

– Этого должно хватить. Пойдем, жена. Сегодня докажешь мне, что я ошибаюсь в людях и ты не будешь мне обузой до конца времен.

В ответ на это она стиснула зубы и прищурила глаза. Разозлилась. Отлично. Так и должно быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и всему его народу.

Рагнар вышел из палатки, пока не успел совершить какую-нибудь глупость. Например, предложить ей помощь. Сама разберется. Вся одежда одинакова.

Гуннар ждал снаружи. Брат уже разложил на костре завтрак – в сковороде шкварчало два десятка яиц, а в другой он разогревал сушеное мясо. У других были ноги пойманных утром оленей, а у кого-то даже свежая рыба из реки.

– Хмурый ты какой-то, – со смешком заметил брат. – Я-то думал, молодожены, они того, веселее по утрам-то.

– Заткни рот сегодня.

– Ну как же мне не подразнить брата, когда он отрицает собственную жену. – Потыкав яйца на сковороде, Гуннар не смог сдержать улыбки. – Я так понимаю, супружеский долг ты не выполнял.

– Если не заткнешься, я выкину твой завтрак на землю.

– Какая жалость. Это ведь и твой завтрак.

– Значит, оба останемся голодными из-за твоей дурости! – прорычал Рагнар.

Опрокидывать завтрак в грязь он, впрочем, не стал. Вместо этого он уселся у костра и уставился на пляшущее среди кристаллов пламя.

Вот что ему было делать? До Тролльей Горы было несколько дней ходу. И за эти дни она должна была доказать, что может о себе позаботиться. Пусть сначала покажет, какая из нее жена, прежде чем он свяжет вместе их кровь и магию.

Он прекрасно знал, что врет сам себе. Он примет ее, потому что судьба уже так решила. Правда, он не очень понимал ее причины.

Спустя приличное количество времени занавеска наконец-то откинулась, и его человечишка вышла наружу. Сначала показались милые рыжие волосы, которые понятия не имели, что переворачивают его жизнь с ног на голову, а потом...

Гуннар попытался закрыть рот рукой, но не успел спрятать смешок. У него затряслись плечи, и Рагнар очень осуждающим взглядом попытался приказать ему прекратить ржать.

Взгляд не сработал.

Гуннар разразился громким, звонким хохотом, когда жена подошла к ним ближе.

– Чего? – спросила Майя, нахмурившись. – Что такое?

Помимо того что она надела ботинки не на ту ногу, она еще и платье натянула задом наперед и наизнанку. Но если последнее было не так заметно – одежду в основном они шили так, чтобы ее можно было надевать не глядя, – то вот вырез на спине они точно заметят. Странная зверюшка. По крайней мере, плащ она держала в руках. А то и его бы неправильно надела, дуреха.

– Ты все надела не так, – пробормотал он, поднимая руки. – Иди сюда, поправлю.

– Не так? – Она посмотрела на себя и подняла руки, словно это как-то помогало. – Почему? Мне показалось, так логичнее всего.

Показалось. Он вздохнул, но потом она подошла к нему, и он замер, вновь пораженный тем, какая она маленькая. Это происходило уже не в первый раз, но раньше он как-то не задумывался о том, что она может стоять между его ног и быть с ним на одном уровне глазами. Она смотрела прямо на него, и ей не приходилось наклоняться.

Как странно. Что-то в его груди затрепетало, хотя он не был уверен, хорошо ли это. Потерев ладони, чтобы прогнать это ощущение, Рагнар схватился за плечи платья.

– Руки вверх.

– Пожалуйста, не заставляй меня раздеваться у всех на виду, – прошептала она.

И снова он удивился, что она ему не приказывает. Особенно сейчас. Если она так сильно не хотела раздеваться на глазах у его народа, разве не должна она была крикнуть на него? Но вместо этого она приглушила голос, словно не хотела, чтобы ее услышали.

Рагнар с ужасом понял, что что-то внутри него смягчилось. Тролльи жены требовали. Спорили. Дрались за все желаемое бивнями и когтями. А эта просила разрешения. Будь он мужчиной послабее, ее страх его бы умилил.

Но он только приподнял платье за плечи.

– Тебе хватит места внутри. Убери руки в рукава, и я его разверну.

– Ой. – Ее щеки очаровательно порозовели. – Я как-то не подумала.

Майя просунула руки внутри и очевидно скрестила их на груди, а Рагнар развернул платье. Это было просто, учитывая, что даже оно было ей велико. Одно движение – и платье оказалось там, где должно было быть. Но, когда он отпустил ткань, его внимание немедленно привлек вырез у нее между грудями.

У троллей плечи шире, чем у людей. Ее широкая грудная клетка должна была натягивать материал, чтобы тот не открывал слишком много. Но на ней платье опускалось чуть ли не ниже груди. Вместо легкого намека на плоть, перед ним открылся прямой вид на рассыпанные по ключицам веснушки, уходящие вниз на живот и под едва виднеющиеся округлости, которые внезапно стали ему куда интереснее положенного.

На вид она казалась сладкой, словно ее посыпали сахаром и медовой пыльцой. Неясно было, почему его рот наполнился слюной, будто ему предложили пир, но он внезапно оголодал. Ему хотелось попробовать ее на вкус. Провести языком по теням под ее грудями и отпечатать ее вкус на своей памяти.

Но он не мог этого сделать. Он не хотел быть ее мужем. Не хотел человека себе в жены. Не хотел ее.

Тяжело вздохнув, он поймал ее взгляд. Ее зрачки расширились, превращая зеленые глаза в черные. От испуга? Может быть. Он довольно-таки долго пялился. Даже Гуннар как-то подозрительно замолк.

– Теперь я понял, почему ты так надела, – хрипло сказал Рагнар. – Давай развернем обратно.

Что-то ему подсказывало, что, если он заметит, как кто-то пялится на его жену так, как только что пялился он, будет драка. Он бы глаза им повырывал, если бы они увидели то, что видел он. Даже родному брату. Это все только для него.

Рагнар снова поднял платье за рукава и позволил ей самой развернуться в нем. Судя по всему, ей прикрыться хотелось не меньше.

Но теперь вырез платья показывал ему изящную линию ее позвоночника. Его и так впечатлили мышцы ее рук, но они не шли ни в какое сравнение со спиной. Сильные, они перекатывались с каждым движением, демонстрируя недюжинную силу. Впадинки и контуры почти манили.

Он вернулся мыслями в палатку. Когда он наклонился над ней, то был готов поклясться – почувствовал запах меда, сахара, сладостей, которые тают на языке быстрее, чем их прожуешь. Не в силах сдержаться, Рагнар наклонился вперед, почти касаясь носом выемки между ее плечами. Вот он. Запах сводил его с ума и наполнял рот слюной.

Голова закружилась. Он стиснул кулаки, надеясь, что уколы боли его отвлекут, но ему лишь сильнее захотелось всадить эти когти куда-то еще. То ли ярость, то ли желание. Больше он в этот момент ничего не чувствовал – и ненавидел ее за это.

Тихо зарычав, он схватил ее за талию и развернул обратно к себе.

– Ботинки не на ту ногу надела, как маленькая. Ты ничего не знаешь о моем народе.

– А разве это удивительно? Я никого из вас раньше не встречала.

Рагнар не ожидал, что она даст ему отпор. Что обратит внимание на его ужасное поведение. Он пытался избавиться от нее. Заставить ее убежать или хотя бы вернуться в палатку, чтобы ему стало легче дышать.

Но вместо этого она обратила внимание на его глупейшее высказывание и тем самым начала нравиться ему сильнее. Все-таки в ней был какой-то огонь, и не только на голове.

Он сидел, замерев, не зная, то ли заткнуться, то ли возразить. Из ступора его вывел смешок брата, и Рагнар тут же развернулся смерить нарушителя взглядом.

– Что? – спросил Гуннар и пожал плечами. – Она права, знаешь ли. Ждешь, что она сама правильно оденется, – ты видел вообще, что люди носят?

– Тесные тряпки, в которых не развернешься, – рыкнул Рагнар.

Его жена посмотрела на них обоих, а потом прошла мимо него и села на бревно напротив. Осторожно сняв с себя ботинки, она явила взору крохотные тонкие ножки. Он вчера на них толком не посмотрел. К его удивлению, на ее ступнях были порезы.

Разозлившись, что не заметил сразу, он ткнул в ее сторону пальцем и требовательно спросил:

– Это у тебя откуда?

– Поскользнулась в реке и поранилась.

– Почему не сказала?

Она подняла голову. Рыжие волосы заслонили лицо, но он видел, как у нее распахнулись глаза и чуть отвисла челюсть.

– Я думала, тебе все равно.

Она думала, ему...

Чушь какая. Он же ее муж. Он должен заботиться о ее состоянии. Если она не сказала ему про кровь, то про что еще она ему не скажет? Он же целитель! Все шли к нему с ранениями – только не его собственная жена?

Он резко встал и пошел было прочь. Вспомнил, что она – скромное создание и ей, видимо, нужно все указывать. Вернулся и сделал это.

– Ешь, – прорычал он. – У нас долгий путь впереди. Я не стану опять из-за тебя останавливаться. И не позорь меня перед другими троллями.

Но потом он ушел. Ушел, пока не успел сотворить какую-нибудь глупость. Например, не взял ее хрупкие ножки в руки и не залечил каждую ранку. Или не бросил песок в лицо брату и не сцепился с ним бивнями, потому что Гуннар завтракал с ней, а Рагнар нет.

Глава 9

Майя очень скоро поняла, что насчет предстоявшего ей путешествия муж не шутил. Как выяснилось, Рагнар вообще редко что-то приукрашивал. Если говорил, что впереди трудный день, то так оно и было.

Сначала он попытался было нести ее на плече, как в прошлый раз. Майи хватило на несколько минут, прежде чем она заерзала и начала угрожать что ее снова вывернет.

Она соврала. Ее не успело укачать – но синяки на животе болели куда сильнее, чем она ожидала. Не говоря уже о том, что больное запястье не давало ей толком опереться на его спину, как раньше. И вообще, это была ложь во благо. Она знала, как ему важна скорость.

Так что она предложила повиснуть у него на спине. Угнаться за ним она точно не могла, но зато ей вполне хватало сил вцепиться в него руками и ногами.

Он это позволил, так что их темп значительно ускорился. Ей только и оставалось, что уткнуться лицом в его шею и молиться всем богам, что только могли услышать, потому что троллья скорость ее просто ужасала. Она и на лошади-то каталась один раз в жизни, но чувство было похожее. Можно было только верить, что он не врежется в дерево, потому как она-то точно не видела, куда они несутся.

Первой ночью она рухнула в кровать и уснула так быстро, что даже не успела раздеться. Казалось, она едва успела закрыть глаза, как он уже опять ее поднимал. Они бежали. Несколько дней бежали. К концу второго он начал окунать ее в любую попавшуюся по дороге воду. Будь то речушка или пруд, каждый раз она засыпала у него на плече и просыпалась, потому что ее кидали в ледяную воду.

Он утверждал, что она воняет. Она подозревала, что ему просто нравится ее возмущенный писк.

Терпение у Майи было на исходе. Появлялось опасение, что скоро она взорвется. Начнет орать на него, кричать, что он ужасно с ней обращается, что он чудовище, которое не знает, как нужно вести себя с женщинами.

Но это было не то, чего он ждал от жены. Другие тролли смеялись над тем, как она носила их одежду, и их очень веселило, что ее собственный муж вынужден уговаривать ее мыться.

Майя все ждала, когда заболеет. Вот-вот у нее потечет из носа, и она постоянно будет им шмыгать. В груди появится кашель, и она лишится голоса.

Он заставлял ее мыться каждый день. Это был огромный риск. Но несмотря на это, как ни странно, она до сих пор была здорова...

Ну уж нет, она отказывалась признавать, что он был прав. Какая разница, что ей самой было приятнее быть чистой. Неважно, что даже на душе становилось легче, когда она смывала накопившуюся за день грязь. Это ничего не значило. Она не собиралась попадать в эту ловушку и считать, что ее народ был неправ.

Тролль не мог знать ее тело лучше нее самой.

Сев в постели, она уставилась на вход в палатку, выжидая, пока войдет Рагнар. Прорывающийся внутрь утренний свет казался каким-то другим. Более ярким. Словно он дал ей проспать.

Невозможно. Он три дня подряд поднимал ее с рассветом. Майя только-только начала привыкать к этому изнуряющему режиму. Была готова снова залезть ему на спину и держаться, пока не задрожат руки и не заболят ноги.

Надо было давно уже ему все рассказать. Но чем дольше она не говорила, что вовсе никакая не принцесса, тем более вероятно было, что он ее убьет, если узнает. И зачем она так долго ждала? Все время казалось, что сейчас не время. Или что все подумают, она врала нарочно, а не была просто мямлей, у которой слова не идут с языка.

Чем дольше она смотрела на блестящий свет, тем тверже убеждалась, что уже день. Он за ней не пришел.

В груди вспыхнула робкая надежда. Может, ей повезло. Может, он решил, что она не стоит мороки и бросил ее в лесу. Она уже даже на это была согласна. Да, она не знала, как выживать в одиночку, но сможет же и разобраться, наверно.

И все равно сначала стоило убедиться, что она действительно одна. Какой смысл надеяться раньше времени, если он опять ворвется и начнет орать.

Майя выкатилась из кровати и вздохнула, потому что стоило ее ногам коснуться пола, как все мышцы взвыли. От малейшей нагрузки боль становилась невыносимой. Проковыляв до входа в одной только его рубашке, она приоткрыла занавеску и прищурилась навстречу яркому солнцу.

Вокруг костра у входа в палатку сидели четверо троллей. Один был ей знаком, но она бы где угодно его узнала. Она уже несколько дней считала каждую мурашку на его спине. А вот остальные три были чужими.

Подойдя ближе, она поняла, что все они женщины. Она не ожидала встретить тролльчих так скоро.

Все они были тоньше и меньше мужчин, но все равно сильны. Широкие плечи, бугристые мускулы, они были так непохожи на человеческих женщин. Так интересно было посмотреть, в чем они похожи и чем отличаются. У всех троих были татуировки, и у некоторых звякали серьги в ушах.

Разговаривали они на черном наречии. Майя до сих пор не могла привыкнуть к этой мелодичной, ритмичной речи, но по крайней мере она больше не казалась такой странной. Пусть и не было понятно, о чем они говорят.

Рагнар глянул на нее через плечо и встал.

– Отлично, ты здесь. Скоро прибудем на Троллью Гору. Они тебя подготовят.

– П-подготовят? – заикнулась Майя. Она понятия не имела, что происходит.

Он что, уходил? Да. Ушел и даже не обернулся. Оставил ее наедине с тремя женщинами, смотрящими на нее так, словно она должна была быть в курсе событий.

А она стояла в одной только тонкой рубашке.

Убрав волосы за ухо, она попыталась прочистить горло, но вместо этого издала ужасный булькающий звук.

– Привет. Простите, что он меня не представил. Я Майя. Рада познакомиться.

Тролльчихи посмотрели друг на друга, потом снова на нее. За эту пару секунд Майя успела разглядеть их получше. Одеты они были в то, что, по всей видимости, полагалось носить и самой Майе – в выкрашенную кожу, расшитую по краям. Украшения и драгоценные камни, куда ни глянь. Кольца, по несколько ожерелий, браслеты на руках, звенящие при каждом движении.

Одна из них была заметно младше, с кожей серого цвета. Главным образом ее возраст выдавало небольшое количество татуировок. Всего несколько спиральных рисунков, и те казались куда ярче других. Еще не успели выцвести. И у нее было только по две сережки в каждом ухе.

Следующая женщина была постарше, но все еще молода. Ее уши были полны серег, а татуировки покрывали темно-синюю кожу с ног до головы. Значительная часть тела ее была закрашена сплошным черным, словно кто-то пытался выбить черные полоски, а не изящные рисунки, как у других.

Последняя женщина была престарелой, с морщинами на зеленой коже. Ее волосы были белыми, почти как снег, и рассыпались по плечам, словно пена. У нее были уставшие глаза с морщинками в уголках. Почувствовав взгляд Майи, они стали только глубже. Эта тролльчиха тоже была вся в татуировках, но сережек у нее было больше, чем у первых двух. Рисунки потускнели со временем, как и вся ее кожа.

– Майя, – сказала пожилая женщина, вставая и кладя ладонь на спину. – Рады встрече. Нас выбрали проводницами в твою новую роль тролльей жены. Хотя, насколько я знаю, тебе не нужно много наставлений.

Майя нахмурилась.

– Буду рада любой помощи. Честно говоря, я вообще не знаю, что происходит.

Женщины переглянулись, и только тут Майя поняла, что сказала что-то не то.

Судя по всему, принцесса должна была изучать, как быть правильной тролльей женой. Может, они даже отправляли королю инструкции, которые следовало прочитать. Принцесса должна была готовиться к этому моменту, а Майя не знала абсолютно ничего.

Может, сейчас им сказать? Почему бы и нет. Эти женщины ее пугали не так сильно, как тот, который только что ушел.

– Все это ужасная ошибка, – начала было она. – Вы понимаете, меня не должно здесь быть.

Тролли переглянулись снова. Потом пожилая улыбнулась:

– И правда. Никто из жен не чувствует в себе уверенности, когда приходит их время. Тебя предвидела Чтица Костей. Значит, ты именно там, где должна быть, принцесса.

– Но я никакая не принцесса, – сказала Майя, тщетно пытаясь подобрать слова, которые смогла бы произнести несмотря на свой испуг.

Старшая из женщин взяла ее за руку и подтянула к остальным.

– Мы освежим твою память, дорогая. Научишься с нами всему, чему мы сможем тебя научить. А пока позволь представиться. Я Хулда, троллья старуха.

Кто?

Майя открыла было рот, чтобы задать еще вопросы, но тут заговорила другая, больше похожая на ее ровесницу:

– Я Инкери, троллья жена. Прямо как ты.

Младшая помахала ей рукой:

– Я Рота, троллья девочка. Мы представляем три стадии жизни тролльчихи. Девочка, жена и старуха.

Что-то она такое слышала в тайных перешептываниях. Ее народ звал их ведьмами. Они искажали эльфийскую кровь в своих жилах и творили черную магию. По крайней мере, так говорили. Надо сказать, она знала немало людей, которые обращались к ведьмам за помощью.

– Приятно познакомиться, – снова сказала она, но осеклась, когда они продолжили молча смотреть на нее. Очевидно, следовало сказать что-то еще. Майя облизнула губы и наконец добавила: – Я Майя, троллья жена?

Хулда хлопнула в сморщенные ладоши:

– Да! А она быстро учится.

Они повели ее через лагерь. Другие тролли бормотали приветствия и благословения на ходу. Если кого-то не знала Хулда, то их знали Инкери или Рота. Судя по всему, почти все тролли так или иначе знали друг друга. Это противоречило всему, что о них говорили. Мол, все тролли одиночки и собираются вместе только на войну, да и то только потому, что им нравится разрушать человеческие поселения.

Но теперь оказалось, что все они очень близко знакомы. Очень скоро Майе начали нравиться шуточки, которыми они обменивались на ходу. Инкери была согласна, что ей идут новые серьги. Хулда была на удивление прямой для такой скрюченной старухи. Рота, с ее пухлыми щечками, все еще казалась ребенком. Все эти разговоры словно бы приблизили ее к ним. Словно и она что-то о них узнала.

Чувство глубокой общности убаюкало Майю, пока она вдруг не осознала, что ее уводят куда-то глубоко в лес. Очень скоро они вышли к реке, где и остановились.

Хулда подвела ее к большому камню и усадила на него.

– Когда-то и я была тролльей женой. Для меня честь привести тебя к нам. Тролльи жены держатся сообща. Мы семья, даже сильнее, чем мужья.

– Я все еще не знаю, что это значит, – с тихим смешком призналась Майя. – Простите. Мне все кажется, вы ждете, что я что-то пойму.

Ее внимание привлекла вспышка черных татуировок, и младшая тролльчиха села рядом с ней. Рота взяла ее за руку, и Майя уставилась на свои пальцы в крупных серых ладонях.

Рота крепко сжала ее руку:

– Не бойся. Сильно больно не будет.

Майю прошиб холодный пот. В каком смысле больно не будет?

– А почему должно быть больно? – спросила она, и тут ее взгляд упал на Инкери. Та достала из кармана длинную иглу почти с человеческий палец размером. Солнце играло на металле и тот казался острее любого меча.

– И что вы будете с этим делать? – спросила Майя, вдруг понимая, что уже никуда не денется.

Рота положила ей руку на спину, удерживая ее на камне.

– Твой первый прокол – это обязанность тролльих жен, – ответила Хулда. – Рада видеть, что твоя плоть пока не тронута.

Они что, собирались выколоть ей глаза? А зачем? Может, пришло время понять, за что троллей считают такими жестокими.

– Пожалуйста... – прошептала она, зажмурившись, – не надо.

Сердце трепетало в груди. Она чувствовала, как оно сбилось с ритма, словно его и не было вообще. Казалось, она умрет от разрыва сердца куда быстрее, чем почувствует боль от того, что они там делали. Ей предстояло страдать, это она точно чувствовала. Она этого не переживет, не переживет...

Инкери взяла ее за правое ухо:

– Глубокий вдох, родная. Все не так плохо, как ты думаешь.

И тут игла прошла сквозь мочку ее уха. Сначала она почувствовала острый кончик. Потом легкий треск, с которым боль прошила ее кожу.

Она с шипением выдохнула, словно это как-то могло ослабить боль. А потом открыла глаза и посмотрела на Инкери. Та разглядывала свою работу.

– Вроде по центру. Как считаешь?

Хулда наклонилась поближе, потом кивнула:

– И почти без крови. Молодец.

– Тогда дальше, – сказала Инкери. Но она не перешла к другому уху. Вместо этого она прижала иглу к хрящу в верхней части того же.

– Подождите, – сказала она, пытаясь схватить Инкери за руку, но Рота ее удержала:

– Не надо там. В мочке уже достаточно.

– Троллья жена всегда получает первые четыре прокола после союза. Сиди смирно.

С остальными тремя разобрались быстро. Уши потом горели, но все было не так плохо, как она думала. Майе в жизни ничего не прокалывали. Некоторые женщины носили сережки, но отец никогда не смог бы позволить себе их для нее купить. А смысл прокалывать дырки, которые все равно зарастут?

Хулда достала красивые золотые кольца и аккуратно вставила их в каждый прокол. Ее движения были благоговейными, и Майя даже замерла, чтобы не испортить момент.

– Первые украшения тролльей жене обычно дарит муж, – сказала Хулда. – Но твой не принес серег. Вероятно, думал, что мы встретимся дома. Ничего страшного. Я запасла свои.

– Это ваши? – переспросила Майя, осторожно касаясь украшений.

– Эти кольца мне подарил муж в день знакомства. Сказал, что их достойна только самая прекрасная тролльчиха на свете. – Хулда посмотрела на каждое ухо, потом взяла лицо Майи в ладони. – Ты, может, и не тролль, но все равно смотришься мило.

Почему-то глаза защипало от слез. Майя не хотела плакать перед этими женщинами, но она и вспомнить не могла, когда ее последний раз называли милой. Отца это точно не волновало. Мужчинам, которые приходили в дом, было на нее наплевать – им нужен был бизнес и потенциальные деньги. Может, мама когда-то и звала ее красивой, но Майя ее совершенно не помнила.

– Спасибо, – прошептала она.

– Уверена, теперь твой страх кажется тебе глупым.

Она покраснела не меньше своих ушей.

– Есть немного.

Инкери хмыкнула, Рота рассмеялась звонко, подобно колокольчику.

– Ты представь, как Рагнар боялся, когда получал проколы мужа. Это же не идет ни в какое сравнение с твоими.

– Проколы мужа? – переспросила Майя.

Три тролльчихи замолчали. Посмотрели друг на друга, потом на нее.

Хулда ответила первой:

– Ну да? Я так полагаю, ты их если и не видела, то точно почувствовала.

– Я не... – Майя не знала, как сказать им, что последние дни она видела в основном спину мужа. – Вы про уши? Вроде они примерно такие же.

Инкери громко фыркнула:

– Ах, вот умора. Глупышка, мы про те, которые у него на члене.

Опять тишина. Только птички пели в деревьях вокруг и ветер шелестел листьями. Все три тролльчихи смотрели на нее в ожидании, словно она должна была засмеяться или сказать, что пошутила. Но она не знала, о чем они.

– То есть... у него на члене проколы? – едва сумела выдавить она.

Инкери побледнела:

– Ой, а ты еще...

– Ой, мамочки, – сказала Хулда и прижала руку ко рту.

Только у Роты, самой беспардонной из них, со смехом вырвалось:

– Она еще не видела его член!

Весь лес ожил. Птицы сорвались с деревьев, спугнутые взрывом хохота. А Майя все никак не могла себе представить, как же выглядит член с проколами.

У нее тоже вырвался смешок, потом еще один, и очень скоро они повалились друг на друга, плача от смеха.

– Ты уж прости, – выдавила Инкери. – Я как-то думала, после четырех дней вместе ты его хотя бы видела.

– Ничего я не видела! – отозвалась Майя. – Как вообще могут быть сережки на члене?

Хулда подняла их всех, заставив младших встать и подталкивая их вперед.

– Давайте в лагерь уже. Огонек, на это мы отвечать не будем. У мужа спросишь.

Как жаль, ведь Майя вышла за того, кто почти не обращал на нее внимания. Вопросы? Да он бы ни на что не ответил.

И она не собиралась спрашивать про его член.

Глава 10

Этот день пришел. День, когда у него появился шанс выпутаться из всего этого. Они стремительно приближались к кровавой ведьме, которая должна была заглянуть в их будущее и рассказать им об их детях. Она бы смешала их магию, и это связало бы их навеки. Оставалось только продержаться до этого момента, и тогда, может быть, он получит ответы на все свои вопросы.

Он уже несколько дней успешно избегал своего человека. Почти неделю он спал в палатке Гуннара. Другие тролли не понимали, чем его жена так недостойна их целителя, но он не обращал внимания на слухи.

Чем больше было расстояние между ними, тем лучше. Рагнар едва смотрел на нее, когда она выходила из палатки и забиралась ему на спину. Какая разница, как она выглядит. Уже даже неважно, чистая ли она. Он только и мог думать о том, что нужно дожить до ведьмы, а дальше будет проще.

Он не хотел узнавать ее поближе. Чем меньше он ее знает, тем легче будет отпустить.

Все это время он ее отрицал. Ведьма это увидит. Она почувствует, что они дурная пара и их дети будут обречены на страдания.

Остановившись перед их палаткой, он сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Всего один день наедине. Один день, когда он не сможет отвлекать себя разговорами с другими троллями или притворяться, что выдохся от бега. Делов-то.

Но тут Майя вышла из палатки, словно знала, что он ждет, и из него вышибло весь воздух.

Серьги у нее в ушах. Он знал, что они там будут, но не ожидал, что они так ей подойдут. Золото шло ее коже, и украшения были куда лучше того, что подобрал бы он сам. Кольца были тонкими, аккуратными, недостаточно яркими, чтобы бросаться в глаза, но все равно милыми. Когда она двигалась, рыжие волосы путались у сережек и блестели золотыми отблесками.

Он вдруг понял, что бы он для нее сделал. Золотые заколки. Он бы заплел ее волосы в изящные косы и закрепил бы их золотыми заколками. Она была создана для золота. Может, еще и ожерелье с рубинами, которые бы так прелестно сидели на ее тонкой шее, поблескивая с каждым ее вдохом.

Рагнар нахмурился в ответ на собственные мысли. Не собирался он делать для нее никаких украшений. Она была человеком. Он не хотел человека в жены. Никогда не хотел. И не собирался менять свое мнение только потому, что она за все это путешествие не высказала ни единой жалобы.

– Пошли, – сказал он, протягивая ей руку. – Сегодня идем к кровавой ведьме.

– А кто это?

Он лишь нетерпеливо ткнул в ее сторону ладонью, призывая уже залезть ему на спину и не задавать вопросов. Обычно она прыгала по первому приказу, но на этот раз она отошла в сторону и обхватила себя руками.

– Если нам недалеко, я бы лучше пешком, – сказала она.

В глаза она ему при этом не смотрела, но хоть о чем-то она его попросила. Уже прогресс. Он хотел, чтобы она говорила ему, когда что-то было нужно. Даже если не собирался оставлять ее себе. Не должен был.

И все равно он кивнул:

– Можно пешком.

Да нет же, не хотел он идти пешком! Не хотел давать ей шанса завести разговор, потому как уж чего-чего, а говорить с ней точно не следовало. Она была врагом. Созданием с ужасающими силами, способным причинить больше урона, чем он мог себе даже представить. Это ее народ был монстром этого мира, а никак не его.

И все равно он шел с ней. Увел ее прочь от лагеря, пока они не остались наедине. Только звуки их шагов разрывали лесную тишину. Ему вполне хватало и обоюдного молчания. Это не заставило бы его передумать. Но тут она начала говорить, а он просто... слушал.

– Когда я была маленькая, лес меня всегда пугал. Люди рассказывали истории о страшных существах, которые водятся в темноте. О том, какой мучительной смертью мы умрем, если войдем в него. – Она прижала пальцы к коре старого дерева, перебираясь через упавший ствол. – Но теперь лес не кажется мне таким уж ужасным.

– Здесь водятся опасные звери. Волки, медведи, даже Паутинщики. Это как огромные пауки, только они еще и разговаривают. – Рагнар пожал плечами. – Скорее всего, те сказки были для вашей безопасности.

– И то правда. Но спасибо тебе, что показал, что тут все не так плохо. Думаю, моя жизнь лучше теперь, когда я не боюсь в лесу всего и сразу.

Как же бесило, что ему понравились ее слова. Это Рагнар показал ей, что мир не заканчивается тем, что она видела своими человеческими глазами. Это он подарил ей красоту леса.

Проклятье, у него были занятия получше. Например, держаться от нее подальше, чтобы кровавая ведьма не передумала.

Он приказал себе сказать что-нибудь, что угодно, что ее разозлит. Можно было оттолкнуть ее словами и не подпускать близко. Всего-то. Простое предложение, чтобы она либо разгневалась, либо испугалась.

– Кровавая ведьма определит, подходим ли мы друг другу, – сказал он, прокашлявшись, настолько неправильными казались слова. – Она наше последнее испытание перед союзом.

Майя покачнулась. Он схватил ее за локоть, думая, что она споткнулась, но под ее ногами не было никаких препятствий.

Заикаясь, она выпалила:

– Последнее испытание? Это что значит?

– Нам полагается множество встреч с видящими, прежде чем союз признают.

– Но мы же женаты?

Он плохо понимал, что ее так удивляет.

– По человеческим законам – да. Женаты.

Несколько секунд она открывала и закрывала рот, словно рыба, потом выдохнула:

– Но мы поклялись перед священником. Этого уже ничто не изменит.

– Мы женаты в человеческом королевстве. А в моем пока нет. – Он отпустил ее и встряхнул руку. Каждый раз, когда он ее касался, она словно бы прилипала к его коже. Это ощущение жгло и невероятно отвлекало.

Он продолжил идти вперед, слушая, как она после паузы пошла следом. Судя по всему, продолжать разговор она не собиралась, так что он позволил себе насладиться солнечным днем. Рагнар сосредоточился на красоте листьев, на мелодии птичьих песен. Но потом он не выдержал.

Развернулся, скрестил руки на выпяченной груди и задал вопрос, горевший в нем уже бесконечно долго:

– Почему ты со мной не споришь?

Она замерла, как олень при виде охотника. Глаза широко распахнулись, мышцы напряглись, словно готовые к побегу. Но она осталась стоять.

– Ты хочешь, чтобы я с тобой спорила?

Он раздраженно фыркнул:

– Я хочу, чтобы ты говорила, что думаешь. Мне не нравится, что ты юлишь и притворяешься слабым существом. В тебе есть огонь. Пыл. Он есть во всех нас, как пламя в древних драконах. Но ты сдерживаешь себя, и я не понимаю почему.

Она с трудом сглотнула ком в горле.

– Большинство людей не любят ругаться.

– Тролльчихи любят. Ты позоришь меня своим молчанием.

На его глазах она несколько раз моргнула, потом подобралась. Вместо того чтобы сжаться как обычно, она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

– Когда я была ребенком, мне объяснили, что звук женского голоса раздражает мужчин. Мое мнение не имело значения, как и мои знания на любую тему. Мне полагалось быть тихой, быть всегда под рукой, но оставаться неслышной. Так меня вырастили.

Звучало логично. А вот то, что она до сих пор придерживалась той чуши, – нет.

– От тебя больше никто не ожидает подобного. Ты теперь жена тролля. Веди себя соответствующе.

Он развернулся было, думая, что разговор окончен, но тут услышал ее горький смешок. Развернулся, вскинув бровь.

Майя стояла на месте, вскинув руки в удивлении.

– Ты думаешь, все так просто? Можно просто сказать: мол, так больше не надо – и вся моя предыдущая жизнь испарится?

– Да. Я разрешаю тебе отпустить эти воспоминания.

– Это так не работает! – Ни разу он еще не слышал, чтобы она говорила так громко.

Майя распахнула глаза, осознав силу собственного голоса. Но именно этого он и хотел. Именно этого человека он в ней подозревал. Та же женщина, чьи глаза блестели от ярости на их свадьбе.

Он шагнул к ней, всем телом чувствуя, что нужно надавить.

– А мне кажется, ты просто цепляешься за старые идеалы. Ты хочешь остаться тихой мямлей.

– Я вовсе не такая.

– Да что ты. С самой нашей первой встречи ты молчишь. Прячешься в тени, словно мышь, пугаешься каждого звука. Ты совсем не похожа на троллью жену.

Он видел, как волна красноты поднимается по ее горлу вместе с волной сильных эмоций. И все равно она ответила не так уж громко:

– Ни за что я не цепляюсь, тролль! Я всю жизнь жила в определенных условиях и защищала себя. Я создала свои собственные правила, и они помогли мне выжить.

– Эти правила связывают тебя. Ты выковала свои цепи, и сама построила для себя тюрьму. Эта дурацкая человеческая натура и делает тебя недостойной.

Он подошел еще ближе. Мог бы коснуться, если бы поднял руку.

Она возмущенно уставилась на него снизу вверх.

– Это не тюрьма, если там я в безопасности.

– Тюрьма – это четыре стены, за которые ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за окном и хочешь в нем жить. Сама сказала. Лес тебя пугал? Да тебя все пугает, огонек.

– Не зови меня так.

Он вскинул бровь, только ухудшая ситуацию.

– Как хочу, так и буду называть. Человеческая тварь. Слабачка. Огонек, троллья жена – я могу тебя называть по-всякому, потому что ты не возражаешь.

– Хватит. – Теперь и ее лицо покраснело, словно помидор, под стать волосам. Будь она троллем, она бы его уже ударила.

– Ничего не хватит. Я буду истязать тебя до конца твоих дней, потому что в тебе нет ни одной косточки, достойной меня.

И она наконец-то взорвалась.

Толкнула его в грудь обеими руками с удивительной силой, даже заставив его отшатнуться на целый шаг. Такова была сила ее злости.

– Достойной тебя? Я ничего не знаю о мире, в который ты меня притащил. Меня вообще здесь быть не должно! Ты меня не слушаешь, а как поговорить с другими троллями, так ты и сам ничего правильно сделать не можешь! – прорычала она. – Одел меня в тряпки, прокалывать мне уши оставил других, и сережки мне подарили от чужого мужа! С чего мне хотеть быть достойной твоего внимания? Ты зря потратил наше время, и всеми богами на небе, и теми, кто нас слышит, клянусь, что, надеюсь, кровавая ведьма решит, что мы друг другу не подходим, чудовище ты этакое!

Рагнар смотрел на нее. На то, как вздымается ее грудь от пульсирующей в венах ярости. Она смотрела на него, злая, раскрасневшаяся. Ее ноздри раздулись, а глаза стали такими зелеными, что он словно видел в них сам лес. Ее руки сжались в кулаки, вероятно готовые вмазать ему, если он возразит.

Вместо этого он поднял ладони перед собой и кивнул:

– На секунду я даже поверил, что в тебе есть какой-то стержень. Продолжай в том же духе, огонек, и мы поладим.

Каким-то образом она стала еще краснее.

– Чего?

– Ты проявляешь свою настоящую силу, когда злишься. Так это работает. Когда ты даешь этому топливу питать себя, ты видна больше, чем когда прячешься. А я и не знал, что тебя разочаровывает мое отношение.

– А как иначе? – выкрикнула она на весь лес.

Он улыбнулся еще шире:

– Я думал, тебе все равно.

– Это ты сказал на нашей свадьбе, что не будешь мне мужем. – Она задрала голову и гордо шмыгнула носом. – Я просто уточняю, что ты был прав.

Ему хотелось поцеловать ее. Стереть это оскорбленное выражение с ее лица и повалить в листья у ног. Поглотить ее здесь и сейчас, пока ее крики не услышат другие тролли. Лишь бы убрать это самодовольство с ее лица. Но ей бы это не понравилось. Точно не сейчас, когда она так зла на него.

Так что вместо этого он жестом показал ей следовать за ним.

– Вот кровавая ведьма нас и рассудит.

– Уж я прослежу, – огрызнулась Майя и прошла мимо него.

Остаток пути он шел позади, только иногда подсказывая, если она сбивалась с дороги. Вот это был вид. Он как-то никогда не замечал, какие у нее округлые бедра под тканью. Или как они покачиваются с каждым шагом. Великолепное зрелище. Она почти начала ему нравиться.

И тут из-за деревьев показалось убежище кровавой ведьмы. Ей подобные всегда предпочитали землянки. Эта избушка и вовсе ушла под землю, больше напоминая покрытый ветками и мхом холмик. Если не знать, куда смотреть, можно и вовсе не заметить.

– Туда, – сказал Рагнар, указывая на дверь, едва похожую на дверь. – Нам туда.

Потрепанное, наполовину сгнившее дерево распахнулось само собой. Из комнаты повалил дым с запахом плесени и грибов.

Майя с трудом проглотила собственный страх, но не стала пугаться, как он ожидал. Лишь уверенно кивнула.

– Гостеприимно.

Рагнар хмыкнул, заходя вслед за ней в темноту. Вот знал ведь, что оставаться с ней наедине – плохая идея. Теперь же, нащупав ее гнев, он начинал проникаться к ней чувствами.

Глава 11

Майя сама поразилась, как приятно было просто дать себе волю. Как только разгневанные слова сорвались с ее губ, она замерла, ожидая злого крика. Ну разумеется, сейчас он ее унизит. Сплюнет и заявит, что она ничтожнее него и всех остальных.

Но нет. Рагнар, может, и был жутким мужчиной, в одном мизинце которого крылось больше силы, чем он заслуживал, но он не был ее отцом. Не был человеком, который растоптал ее до состояния кляксы на полу, такой далекой от всего, чем она хотела быть. Даже после смерти он все еще жил в ее голове. Шептал, что ей стоит знать свое место. На котором она и жила годами.

Понадобится время, чтобы она смогла с уверенностью говорить то, что думает, но... проклятье, как же хорошо!

Именно поэтому она смогла взглянуть на хижину перед ней и не испугаться. Ну или она испугалась бы сильнее, если бы ее не подпитывала злость. Открывшаяся сама собой дверь и поваливший из-за нее дым предупреждали об опасности. Как и сам дом.

Когда они подошли ближе, она посмотрела на растения на крыше. Сквозь изумрудное одеяло из мха проглядывали травинки, но некоторые из них безвольно обвисли, будто им не хватало воды.

Что-то сжалось в ее груди. Растения всегда взывали к ней, когда им было плохо. Она чувствовала их боль, как свою. Когда Рагнар зашел в дверь, она протянула руку и на секунду коснулась травинок пальцами. Те отозвались счастливым пульсом на коже, и она чувствовала, как ее скромная магия помогает им ожить.

Мало. Даже магией-то назвать сложно. Но уже больше, чем у них было, и они были ей благодарны.

Выдохнув собравшееся в ней напряжение, она пошла во тьму за троллем.

Внутри было почти ничего не видно. Где-то далеко горел камин, но и тот едва что-то освещал. Слышно было, как хрустит под каждым шагом грязь на полу. Точнее, пола-то здесь и не было. Только земля. Воздух был полон дыма, но не от огня. Втянув воздух, она узнала ноты горелой сосны, смолы и чего-то вроде розмарина, хоть было и неясно, зачем это все горит.

Посмотрев на огромную тень рядом с собой, она могла лишь предположить, что это Рагнар. Он ожидаемо сливался с окружением – в конце концов, тролли были созданы для тьмы. Они все жили под землей, как и эта женщина.

Кровавая ведьма, так он сказал.

Что это значило? Что будет видно такой ведьме, чего еще не видели другие?

Живот скрутило от напряжения, сдавливая внутренности так, что ее начало мутить. Остатки храбрости испарились, как только впереди что-то пошевелилось.

Это тоже было предупреждением. Из темноты выбралась совершенно древняя тролльчиха. Она была словно согнута пополам, но куда ужаснее были ее шрамы. Она была покрыта ими с ног до головы. Когда она развернулась к свету, они стали похожи на червей, застрявших у нее под кожей. Каждый был сильно выпуклым, почти с палец толщиной. Тени, которые шрамы отбрасывали на лицо тролльчихи, делали ее еще более страшной.

Майя сделала глубокий вдох и тут же замерла, потому что ведьма взяла небольшой стеклянный шар и поднесла к губам. Дунула и разбудила, видимо, живущего в пузыре светлячка. В его белом свете все стало еще хуже.

Кровавая ведьма была одета в лохмотья. Беспорядочные куски ткани, намотанные на тело и торчащие во все стороны. Грязная коричневая материя липла к худому телу. Все тролли, которых Майя встречала до этого, были здоровы. У них были большие мускулы, сильные ноги, у некоторых из них от уютной жизни округлились животы. Эта тролльчиха была их полной противоположностью.

Сквозь болезненно бледную, тонкую, желтую кожу проступали кости. Майя видела, как двигаются в такт дыханию ее ребра. Ее ключицы выпирали так сильно, что казалось, будто их можно сломать одним касанием. Когда ведьма потянулась к Рагнару, Майе пришлось с усилием сглотнуть, потому что она видела лишь кости, из которых состояла ее рука. Как будто там не было ни грамма мышц.

Рагнар склонился, привлекая ее внимание:

– Кровавая ведьма не говорит на вашем языке. Я постараюсь перевести.

– А, – только и успела ответить она, прежде чем начался разговор на черном наречии.

Сложно было обращать внимание на что-либо, кроме плачевного состояния женщины перед ними. Даже когда Рагнар подвел Майю к столу посреди комнаты, она только и думала, что ведьме кто-то должен помочь. С ней, очевидно, дурно обращались. Ей нужна была еда, может быть, вода, теплое одеяло бы тоже не помешало.

– Майя, – сказал Рагнар севшим голосом. – Прекрати так смотреть.

– Она в порядке?

Его взгляд метнулся к ней, и что-то в его глазах изменилось. Словно до этого момента он думал, что она осуждает ведьму за ее состояние, а не волнуется о ней. Его лицо смягчилось. И какое-то тонкое чувство в ее груди сказало, что она наконец-то сделала что-то правильно.

– А, – тихо сказал он. – Она в порядке. Кровавые ведьмы колдуют за счет боли. Она посвятила себя жизни, полной страданий, чтобы видеть магию в людях.

– Чего?

Он положил руку на стол и кивнул на ведьму.

– Сейчас она будет смотреть в мою магию. Смотри, огонек, и, может быть, ты поймешь что-нибудь куда лучше, чем с моих слов.

Она вообще не была уверена, что что-то поймет, но закрыла рот и стала смотреть, как ведьма взяла руку Рагнара. Ее когти коснулись основания большого пальца, потом провели по складкам ладони до самых кончиков пальцев.

Ее голос вздымался и опадал, подобно волне. И хотя Майя не понимала ни слова, Рагнар быстро все переводил.

– Сильная рука. Рука мужчины, который всю жизнь работал и продолжит работать. Не мягкая рука тролля, знающего легкий путь. Рука мужчины, который добровольно выберет самый тернистый путь.

Он поморщился:

– Это, к сожалению, правда.

– Я так понимаю, это комментарий переводчика? – Майя очень постаралась не улыбаться, так как дело было серьезным.

Рагнар помрачнел:

– Не пытайся мне понравиться, человечишка. Не сработает.

И все равно ей казалось, что он врет. Новая, более смелая версия ее прошептала:

– Уверен?

Его губы чуть дрогнули. Потом дернулся край брови. Стало интересно, неужто и он с трудом сдерживает улыбку.

Но тут он тихо зашипел и Майя развернулась обратно к кровавой ведьме, которая прочертила по его руке когтями. В глубоких царапинах набухли капли крови. Почему-то первым делом она подумала, что не знала, что у троллей красная кровь.

Она была до жути человеческой. Наполнила складки его ладони и пролилась на пол. Кровавая ведьма наклонилась вперед, размазывая густую жидкость руками и втирая ее в потрепанное дерево. Зрелище было ужасным, но глаз Майя отвести не могла.

Ведьма внезапно хлопнула руками по столу. Втянула протяжный, глубокий вдох. Потом посмотрела на Рагнара и снова заговорила.

На этот раз он не переводил, но ему и не надо было. Капли крови на столе покатились сами собой, а потом поднялись в воздух. Майя смотрела разинув рот, как кровь собралась в шарик размером с ее кулак, а потом внутри внезапно вспыхнул свет. Белый, ослепительный. На него сложно было смотреть.

Ведьма подала голос вновь, и на этот раз Рагнар перевел:

– Он обладает мощной целительной магией. Его нутро знает все о телах тех, кого он касается. Сломанную кость залечить легко, как и сломанное сознание. Связавшись с сильной женой, он сам станет сильнее. Его магия может возрасти в десять раз. Если захочет, он сможет лечить все поле боя сразу и даже отрицать смерть.

Внезапно происходящее обрушилось Майе на голову.

Они не смотрели в душу, не оценивали, стоит ли она его как человек. Эта тролльчиха открывала, сколько внутри них магии. И хотя у мужа ее магии было прилично, очень скоро окажется, что у нее силы почти нет.

Она должна была быть принцессой. У нее должно было быть больше магии, чем тролли видели в своей жизни, потому что ей полагалось быть наполовину эльфийкой.

Время, когда она еще могла сказать правду, истекло. Если бы она только настояла. Если бы ей только хватило смелости вывалить все и не бояться, убьют ли ее за это. Если бы она только не была... Майей.

Потому что теперь он узнает. И решит, что ее сокрытие правды – это нападение на его народ. Может, даже поверит, что она во всем этом замешана. Обвинит ее в работе на короля, может, вытащит ее на суд своего народа. Она не хотела знакомиться с королем троллей, и еще меньше она хотела знать, что такие, как он, делают с лжецами.

Дыхание застряло в горле. За спиной раздался звук. Обернувшись, она увидела в дверях стену из разноцветных тел. Все-таки они пришли сюда не одни. Почти все тролли его отряда ждали снаружи. Пришли посмотреть, сколько у нее магии.

Она должна была подарить им безопасность, поняла Майя. Их с Рагнаром связь каким-то образом должна была подарить им возможность не проиграть ни одной битвы.

И она все испортила.

У Майи даже не было времени вскочить и сбежать. Кровавая ведьма схватила ее руку и положила на стол. Когда Майя попыталась отшатнуться, Рагнар удержал ее за запястье.

Широко распахнув глаза, зная, что ее страх очевиден, она стала умолять:

– Прошу, отпустите меня. Я не хочу.

– Так положено.

– Рагнар, мне нужно тебе кое-что сказать, и на этот раз тебе надо меня послушать. – Сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Она не могла дышать, не знала, как сказать правильные слова. – Рагнар, мне страшно.

Он втянул воздух сквозь зубы, но не разжал руку.

– Страх лишь ограничивает нас. Ты можешь позволить ему управлять собой, а можешь научиться управлять им. Выбор за тобой.

Вот надо ему было быть таким поэтичным. Мудрое высказывание о природе страха никак не помогало ей сейчас, когда все тролли должны были вот-вот узнать, что она не та, за кого король ее выдал. Она ведь пыталась сказать ему, но он не слушал. Или она не подобрала нужных слов.

Паническое дыхание резало легкие. Кровавая ведьма провела когтями по линиям ее ладони. Пока она говорила, Рагнар начал озадаченно хмуриться.

– Это рука женщины, которая тоже много работала. Женщины, пострадавшей от тех, кто должен был о ней заботиться. В этих ладонях кроется смерть ее семьи, не потому, что она виновата, а потому, что их души сопровождают ее на каждом шагу. И пока она не отпустит старых призраков в посмертие, ее путь никогда не станет легче.

Странные слова для принцессы, наверное.

В кожу впились уколы боли. У Майи вырвался легкий стон, потому что ушибленное запястье вспыхнуло в такт новой ноющей боли. Очередная нота в мучениях, не отпускавших ее с самой первой пересеченной реки. Кровь хлынула на стол, и вся жизнь пронеслась у нее перед глазами.

Как только начался речитатив, Майя знала: это конец.

Ее кровь поднялась в воздух между ними бусиной поменьше, чем у Рагнара. Потом появился свет. Зеленое свечение, такое тусклое, что его сложно было разглядеть. Еле-еле, но оно было там.

И на секунду, в окружении клубов дыма и с отражением зеленого света в глазах, Майя растеряла весь свой страх. Осталось только благоговение.

Всю жизнь она знала, что внутри нее есть нечто, пробуждающее растения вокруг. Она любила их. Они любили ее. Только это и было постоянством в ее детстве. Поддержка и несгибаемая любовь всех зеленых растений пустили корни глубоко в ее душе. И вот эта сила была перед ней. В ее семье было так мало эльфийской крови, что она думала, ее совсем не осталось. Что она эти силы себе придумала.

Но нет, магия была. Крохотный зеленый огонек, искорка, семя внутри нее, жаждущее распуститься.

Кровавая ведьма дочитала заклинание, а потом панически пришла в движение. Ее руки смешивали их кровь со странной торопливостью. Быстрее и быстрее. Рагнар замер.

А потом все лопнуло.

От двери послышался рык. Потом чей-то голос:

– Быть не может.

Пальцы Рагнара сжались на ее руке. Когти царапнули стол, не ее, но от одного только звука покой покинул ее. Ведьма закончила заклинание, и в комнате повисла тишина. Затишье перед бурей, которая вот-вот обрушится на нее.

– У тебя нет магии, – прорычал он.

Майя посмотрела на лужи их крови на столе, впитывающиеся в листву.

– Есть у меня магия, – прошептала она. – Но не так много, как у нее.

Глава 12

Ярость троллей можно было ощутить кожей. Не надо было позволять им следовать за ними. Преследование троллей сложно было заметить, но он не стал останавливать их нарочно. Думал, увиденное их успокоит. Зря не послушал дурное предчувствие об этой рыжей бестии, которую им так подозрительно легко отдали.

Люди всегда врали. Не стали бы они расставаться со своей принцессой, а уж тем более отправлять ее к троллям. К тем, кого считали тупее зверей. Ну конечно же, король Джеймс сделал все, что мог, чтобы сжульничать. Непонятно только, почему он не додумался, что тем самым поставил под угрозу все свое королевство.

И все же. Рагнар купился. Все они купились. Может, из-за ее красивых волос, может, из-за больших глаз, наполнявшихся слезами каждый раз, как он повышал голос. Вопреки всем своим инстинктам он хотел ее защищать.

И этим он всех подвел.

Ярость вскипела в груди, заслоняя все, кроме нее. Она соврала. Она не была принцессой. Совершенно точно. Принцесса была наполовину эльфийкой. В одном ее чихе было больше силы, чем во всей этой женщине. И теперь его повязали с самой слабой из возможных жен, потому что кровавая ведьма поспешно завершила ритуал.

Эта женщина была ему чужой. Он не знал, кто такая Майя. Ее ли это вообще имя. И он не собирался больше ей доверять.

Схватив ее за шею, он заставил ее встать и швырнул к двери. Их ждал остальной отряд. Тролли, которые разорвут ее на части. Все это было ошибкой. Ведуньи говорили, что видели его жену, но они наверняка говорили о принцессе. Не об этой женщине. Ну не могли же они посмотреть на это рыжее создание и решить, что она его достойна.

Он собирался бросить ее на растерзание остальным. Насладиться тем, как ее будут пытать. За всю ложь, за все, что король с ними сделал. Они заслужили месть. Он с такой легкостью вырвет ее волосы. Другие выдерут ногти из пальцев. И только под конец, когда она начнет умолять о пощаде, они оторвут ее конечности. По очереди. Сначала руки, потом ноги. Так, чтобы она оставалась в сознании до самого конца. Пока не истечет кровью у их ног.

Кровавая ведьма повысила голос, и он замер на полпути к двери. Остальные тролли ждали в проеме, не смея войти без разрешения.

– Она все еще твоя, знаешь, – сказала ведьма дрожащим от усилия голосом. – Она твоя, Рагнар. Твоя настолько, насколько я еще не видела за последнюю сотню лет. Эта женщина создана для тебя, а ты для нее.

Все его тело похолодело. Невозможно. Ему полагалась сильная жена, чтобы он смог послужить своему народу. Стать целителем, который победит саму смерть.

Но не с ней. С ней ему бы пришлось искать новый путь. Рагнар знал свое будущее с детства. Перемены пугали его до жути.

Он посмотрел на дрожащее существо в своей руке. Майя дрожала от страха, не шевелясь и не сводя глаз с разъяренных троллей по ту сторону двери. Она знала, что понесет наказание за то, что натворила. Знала, что никак его не избежит.

И все же...

Перейдя на свое наречие, он ответил кровавой ведьме:

– Как это может быть она? Как мне жениться на той, с кем наши дети будут слабее меня?

– Твое пророчество могло быть о твоем сыне, а не о тебе. Она не сделает твоих детей слабее, твоя кровь останется столь же сильна. Но, может, это не тебе предстоит стать сильнее. – Кровавая ведьма встала, положив руку на их смешанную кровь. – Ты дашь ей силу, Рагнар. А она станет твоим покоем.

Он с трудом смог сглотнуть. Ему предстоял нелегкий выбор. Его народ хотел мести. Он тоже. Но и отвергать жену, если она правда предназначалась ему...

Надо было решать. Наконец он отпустил ее шею и перехватил за талию. Как и раньше, он закинул ее на плечо и вылетел за дверь.

Наверняка другие не понимали, что он творит. И еще много недель не поймут. Но он проскочил через них, игнорируя когти, царапающие ее спину и хватающие ее за волосы. Он чувствовал, что они тянут ее, слышал ее крики боли, когда ее попытались вырвать из его рук, но он не собирался этого позволять. Он заслуживал ответов.

Прорвавшись сквозь толпу, Рагнар понесся прочь. Сквозь леса. Вой его народа преследовал их по пятам. Тролли его отряда были хорошими охотниками и так просто не сдавались, но он знал их методы.

Сначала он перешел через реку, хорошенько вымочив ноги, чтобы не оставлять запаха. Потом скатился по крутому склону, прочертив следы ногами, а оттуда вскочил обратно на уступ. Присев пониже, он осторожно пробрался через лес, по кругу вернувшись на то же место.

Там он тихо сидел, когда группа троллей прошла мимо и начала взбираться по тому склону, а оттуда снова побежал прочь. Все это время Майя оставалась подозрительно тихой. Словно потеряла сознание у него на спине. Может, и так. Шутка ли, стать целью охоты троллей.

Наконец прошло несколько часов без каких-либо признаков присутствия остальных, и он понял, что запутал следы. Скинув Майю с плеча, он позволил ей шлепнуться на землю куда болезненнее, чем следовало бы. Воздух с хрипом вышел из ее легких, и он постарался не смотреть на то, сколько крови впиталось в отданную ей рубашку. Ее было больше, чем он ожидал. Тролли вспороли лен и оставили глубокие порезы. Они вспороли ее кожу, когда он пробегал мимо, а он даже не заметил.

Может, почуял, просто проигнорировал ее боль. Целитель в нем кричал, что ей нужна помощь. Но сначала он хотел услышать ответы.

Она попыталась отползти от него, словно краб, но лишь уперлась спиной в край скалы. Ей некуда было бежать.

– Кто ты? – громогласно прорычал он.

– Я пыталась сказать...

– Не надо отговорок. Говори, женщина. Что за план ты здесь провернула? – Точно что-то коварное. Человеческий король не пошел бы на такое, не будь у него плана.

– Я не знаю.

– Хватит врать.

– Я правда совершенно ничего не знаю. И я ни разу тебе не врала.

– И сейчас врешь! – взревел он, падая на четвереньки. Подполз к ней, тот самый зверь, каким она его считала, схватил когтистой лапой за шею и встряхнул. Ее затылок встретился с камнем позади нее. – Рассказывай все, что там надумал ваш король и в чем смысл этого оскорбления.

Ее дрожащая рука легла на его ладонь, держа его маленькими, теплыми, нежными пальчиками.

– Меня зовут Майя. Я цветочница. Я выросла неподалеку от замка, мой отец снабжал всех вельмож цветами. Когда король попросил собрать цветы для королевской свадьбы, я так и сделала. А когда пришла в замок, на меня уже явно были другие планы.

– Не верю.

– Ну и не верь, – прохрипела она. – Я тебе с самого начала говорила, что меня здесь быть не должно. Я не знаю, почему меня выдали за тебя. И я не врала тебе. Ни разу.

Как же раздражало, что он ей верил. Что правда звенела в каждом ее слове. Она не знала плана. Она была в нем лишь пешкой.

– Цветочница? – повторил он, ослабляя хватку. – Такое направление у твоей магии?

Она кивнула, но ее глаза все еще были слишком большими. Она была в ужасе. Боялась, что он ее убьет. Он все еще мог. Его народ бы так и сделал.

Но слова кровавой ведьмы звенели в голове. Она была создана для него. Он искал такую всю свою жизнь. Ну почему это должна была быть она?

Он прочертил когтями по ее шее, оставляя красные полосы.

– Стоит убить тебя за все, что ты причинила моему народу. Тролли просто так не прощают. А ты нас предала.

– А по-моему, это несправедливо, – возразила она.

Ее голос дрожал, но он гордился ее попыткой поспорить.

– Почему?

– Я же не была участницей плана. Если бы я знала, что король собирается сделать... – Она осеклась.

– Если бы ты знала?

Она закрыла рот и прокашлялась.

– Наверное, все равно бы подыграла. Нельзя идти поперек воли короля. Я видела, что случается с теми, кто с ним спорит, не говоря уже о тех, кто выступает против него. Говорят, всем его бывшим кожу содрали заживо, потому что они его не ублажили. Во мне нет столько смелости, чтобы сопротивляться такому человеку.

– Мой народ сражался с ним десятилетиями. – Рука Рагнара опустилась к прорехе в платье сразу над сердцем. Ему едва были видны очертания ее груди, и та казалась такой мягкой, что он на секунду потерял нить. – Но тролли вообще храбрее людей.

– Ты абсолютно прав. Судя по тому, что я успела увидеть, мне многому стоит научиться у вас. – Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться. Он чувствовал, как утихает пульс под его пальцами. – Я прошу твоего прощения, муж мой.

Муж.

От этого слова его пробрала дрожь. До самых костей. Она впервые обратилась к нему так, и он сам не ожидал своей реакции.

Это крохотное, хрупкое существо искало в нем защиты. Ее большие глаза смотрели только на него. Ее сердце билось медленно и размеренно под его рукой, словно она доверяла ему. Что бы он ни решил.

– Умоляй, – сказал он.

– О чем?

– Чтобы я сохранил тебе жизнь. – И потому, что он хотел услышать ее мольбы. Чтобы его кровь вскипела, а член встал. Хотел, чтобы она умоляла так, как только придет ей в голову.

Ее грудь колыхнулась на вдохе. Глаза на секунду распахнулись шире, а потом она кивнула.

– Пожалуйста, – прошептала она.

Ее рука спустилась с его запястья на его грудь. Впервые она добровольно касалась его, хотя до этого он почти не давал ей такого шанса. Несмотря на то что эта женщина прижималась к его спине в каждом путешествии, он все еще не знал, каково на ощупь ее прикосновение. А теперь все ее пальцы распластались у него на груди. Они остановились на мышцах, потом опустились на живот. Он чувствовал, как сжались мускулы, пусть он и старался не реагировать на нее.

– Муж мой, молю тебя, сохрани мне жизнь. – Теплые пальцы скользнули еще ниже, касаясь пояса штанов. Те уже натягивались даже от такого простого прикосновения. – Я сделаю все, что ты захочешь. Что угодно. Но, пожалуйста, не дай мне умереть.

Он схватил ее за руку, прежде чем она успела нырнуть за пояс.

– Жена, – прорычал он.

Ее кожа покрылась мурашками в ответ. Он смотрел, как те бегут по ее рукам, ее едва открытой виду груди, потом на шею. Все волосы на ее теле встали дыбом от одного глубокого слова.

Значит, она тоже была к нему неравнодушна. Хорошо. А то он боялся, что один с ума сходит.

– Ты разве не этого хотел? – прошептала она.

– Я впервые буду обладать тобой, когда ты вся промокнешь от желания. И никак не раньше. – Он вернул ее ладонь себе на грудь. – Но над твоими мольбами надо будет поработать. Только потом я дам тебе то, чего ты хочешь.

Они оба тяжело дышали, глядя друг на друга, осознавая, что безнадежно пропали. Он всегда хотел жену, которая будет ему равной. Если ведуньи решили, что она – лучший вариант, то кто он такой, чтобы с ними спорить?

Он собирался оставить ее в живых. Пока что.

– Живи, – сказал он. – Пока я желаю, чтобы ты жила. Но сначала скажи мне свое имя.

– Меня зовут Майя.

– Настоящее.

Она покачала головой, так близко к нему, что он чувствовал ее дыхание на бивнях.

– Меня зовут Майя. Я тебе не врала. Я никогда тебе не врала. Ни о цветах, ни о том, кто я такая, и уж точно не об имени.

Уже что-то. Он сам не знал, почему верил ей. Может, наконец-то осознал слова ведьмы. Женщина, созданная для него, не стала бы ему врать. Уж точно не о таком. Но в глубине души он знал, что дело не только в этом.

За весь их путь эта женщина ни разу не пожаловалась. Она доказала, что вынослива и упорна, пусть ей и не хватало яростной храбрости его народа. И в этом было свое достоинство.

– Хорошо. Тогда сегодня и начнем, жена. Больше никакой лжи.

– Ты готов быть моим мужем? Серьезно?

Он вздохнул:

– Я редко отказываюсь от своих слов, но да. Ты была рождена для меня, огонек. И я тебя себе оставлю.

Глава 13

Майя осталась сидеть на том же месте – смотреть, как он строит им временный лагерь для ночевки. После их разговора Рагнар отказался нести ее обратно к своим, но она и не торопилась. Все еще чувствовала, как их когти скребут по ее спине, как легко вспарывают ее кожу. Словно в тот раз, когда она порезалась о самый острый из отцовских ножей. Не горела желанием повторять. Пусть тролли остынут. Может, через несколько дней они передумают ее убивать.

Хотя их злость была понятна. Она бы тоже была зла, если бы узнала, что тролли обдурили ее народ.

Сжавшись в комок, она наблюдала за каждым действием Рагнара. Он быстро собрал круг из камней, не из кристаллов. И все время не сводил с нее глаз. Непонятно, то ли думал, что она сбежит, то ли просто волновался. Хотелось возмутиться в ответ на второй вариант. Майя всегда могла о себе позаботиться.

Но она заметно истекала кровью. Пропитавшаяся рубашка липла к телу. Запястье ужасно болело. И ладонь, там, где ей пустила кровь ведьма. Вообще все болело до самой макушки.

Так что она осталась на месте. Помощь не предлагала, да особо и не хотела. Рагнар старательно развел костер, потом ушел. Вернулся с охапкой листьев, и еще несколько раз, пока у него не набралась внушительная куча. Вероятно, чтобы спать. Не самая комфортная постель в ее жизни, но на ночь хватит. Хотелось надеяться, что они потом вернутся, а не останутся здесь... навсегда.

Эта мысль ее ужаснула. Кровь отлила от лица, когда он вернулся с кроликом и достал из кармана нож. По крайней мере, на этот раз он сел рядом с ней и принялся свежевать бедную пушистую тушку, убитую, чтобы Майя смогла поесть.

– Тут остаемся? – спросила она.

– Да.

– Насовсем?

Он нахмурился, глядя на нее:

– Нет, не насовсем.

К собственному стыду, Майя чуть расслабилась:

– О, это хорошо.

Он перестал свежевать зверька и указал на нее окровавленным ножом:

– Ты что, думала, мы не вернемся к остальным?

Ну, вслух это звучало немного глупо. Поерзав и спрятав пальцы ног в грязь, она пожала плечами:

– Ну я же не знаю, какой там у тебя план. Ты мне ни о чем не рассказываешь. А я только помню, что несколько часов назад меня хотели убить. Я остаюсь не тем человеком, которого они ожидали. Вряд ли с этим легко смириться.

– Нелегко, – пробормотал он. Нож быстро расправился с кроликом, и скоро Рагнар уже насаживал мясо на палку. – Я разберусь. Они злопамятны, но примут тебя, если я попрошу.

– Потому что ты... – Она не могла подобрать слова. – Ну, знать у вас вряд ли есть. Или есть? Наверняка есть. Раз есть король, то и другие будут. Наверное, кого-то вроде тебя мы бы назвали герцогом. Или эрлом?

Ее немного понесло. Но попытки разложить происходящее по полочкам немного помогали придержать зреющую в сердце паническую атаку.

А этот проклятый тролль просто сидел и смотрел на нее. Потом медленно протянул руку и поставил мясо на огонь.

– У нас не так это устроено. Знать, как ты это называешь, определяется поступками, а не кровным родством. Мы не раздаем уважение так просто.

– Вот как, – выдохнула она. – Мне нравится.

Его губы дрогнули в намеке на улыбку, и он отвернулся к огню.

– По вашим понятиям я, выходит, сын «знати». Мой отец был великим генералом, который выиграл для нас множество сражений. Все его знают, и все считают его кем-то вроде... общего дедушки. Он был хорошим мужчиной и совершил немало подвигов.

– А. – Майя покивала, словно все поняла. – А ты, значит, целитель? По крайней мере, так ведьма сказала.

Он снова кивнул, переворачивая кролика на огне:

– Да.

– И долго ты уже целитель?

– Всю жизнь.

Ну да, потому что такой была его магия. Тролли гораздо сильнее привязывались к тем силам, с которыми родились. Хотя, пожалуй, если бы она родилась с бо́льшим количеством магии, она бы тоже пользовалась ею чаще.

У нее заканчивались темы для разговора. Он был немногословен, даже когда она задавала прицельные вопросы. Да еще отвлекала боль в спине и расползающееся от запястья до пальцев онемение. Сложно было выдумывать, о чем бы поболтать, особенно когда сидящее перед ней существо было не настроено разговаривать.

И все-таки. Надо было попытаться. Он, считай, согласился быть ее мужем. А это уже прогресс. Этот брак больше не был односторонним, и она не хотела быть замужем за тем, кто ее ненавидит.

Прочистив горло, она прижала ноющее запястье к животу и попробовала еще раз:

– Какая у тебя любимая еда?

У него брови полезли на лоб.

– Что?

– Какая у тебя любимая еда? – повторила она погромче.

– Я тебя расслышал, просто... что это вообще за вопрос?

– Я хочу узнать тебя получше. Я не знаю, что ты любишь есть, что напеваешь, когда нечем занять мысли. Не знаю твой любимый цвет, любимые цветы, как часто ты думаешь о будущем. Хочу тебя узнать. Раз мы женаты, мне кажется, это справедливо.

Повисла долгая тишина. В конце концов Майя перестала ждать ответа. Вместо этого она слушала треск костра, подбираясь к нему ближе, когда солнце начало уходить за горизонт. Сверчки запели последнюю песню перед наступлением зимы. Она будет по ним скучать, но и первый снег она любила. Когда мир покрывался белым и замирал, она ощущала особый покой.

Наконец Рагнар пошевелился. Встряхнулся, вставая. Судя по всему, вечерняя прохлада его вообще не волновала. Он подошел к ней с кроликом в руках.

– Вот, – сказал он, оказавшись на ее стороне костра. – Ешь.

– Ой, – пискнула она, когда ей вручили горячую, истекающую соком палку.

– Спасибо.

Она оторвала небольшой дымящийся кусок, пытаясь не заляпать и без того испорченную рубашку, а потом протянула палку ему. Но он толкнул ее руку обратно, разбрызгивая жир по земле, и отошел.

– Почему... – Майя прокашлялась. – Ты что, не будешь есть?

– Это для тебя.

– В меня не влезет целый кролик.

– А ты попробуй.

Он уселся на землю позади нее, и ей страшно было оборачиваться. Кто его знает, что он там делает. И хотелось ли ей это вообще знать. Тени от огня превращали его лицо в жуткую маску.

Но тут его руки коснулись ее спины, мягко, осторожно. Он приоткрыл прорехи в рубахе, чтобы посмотреть на раны. Когда его когти касались их, они уже не казались такими страшными. Потом раздалось тихое гудение, и по ее коже прокатилось чувство его силы. Прохладное, успокаивающее, бальзам на пылающие раны.

Вздохнув, она подалась было ему навстречу, но он снова подтолкнул ее вперед.

– Ешь, – сказал он.

Так она и сделала.

Положив оторванный кусок мяса в рот, Майя позволила вкусу взорваться на языке. Это был очень вкусный кролик. Она уже ела кролика пару раз, вымоченного в вине и тушенного до мягкости. Но на этот раз вышло почему-то лучше. Дикий кролик, пойманный голыми руками и закопченный на открытом огне в прохладный вечер.

Так было лучше. В этом было ощущение некой свободы, развязывающее узел внутри нее.

А может, дело было в целительной магии, растекающейся по ее спине, словно он рисовал пальцами картину. Сила ложилась на нее широкими мазками, пусть он ее почти и не касался.

Потом его глубокий голос прервал ее мысли:

– На моей родине растет один гриб. Тролли славятся тем, что выращивают его. Мы много чего умеем из него готовить, но мое любимое – это просто грибы в масле наших коров. И с чесноком. Нет на свете гриба слаще, и есть его сплошное наслаждение. Несмотря на то что у нас они встречаются очень часто.

– Знаешь, как у меня в народе их называют?

– Сморчки, кажется.

Она их раньше видела. Очень вкусно, если правильно приготовить, и очень сложно вырастить.

Теперь она не знала, что сказать дальше. Там, откуда она была родом, сморчки попадались редко. Мало кто знал, как их разводить, а как найти их в лесу – и того меньше. Да и в лес они особо не ходили.

Она не успела придумать новую тему, потому что он начал петь. У него был баритон, но тут его голос опустился еще ниже, словно сама земля запела. Словно гора раскололась надвое и отозвались корни деревьев, растущие столетьями. Сама песенка была простой, что-то вроде колыбельной, но она пробирала насквозь. Такая красивая. Такая глубокая, что отдавалась дрожью в костях.

Когда он замолчал, она хотела было попросить его продолжить петь. Странно, наверное, что она хотела его слушать. Будет ли странным спросить?

Но он снова встал, и она ничего не сказала. Решит еще, что она совсем уж чудаковатая глупышка. В конце концов, он наверняка просто напевал, чтобы сосредоточиться на исцелении.

Спина больше не болела. Казалось, даже синяки от падения на камни исчезли.

– Насколько же лучше, – пробормотала она, разминая плечи. – Спасибо. Тебе не обязательно было меня лечить.

Он хмыкнул и развернул ее боком к огню. Потом сел перед ней и взял ее за руку. Прямо за больное запястье.

Услышав ее тихий стон, он замер.

Надо просто сказать ему прямо, а то подумает, что она и это прячет.

– В тот раз, когда я упала в реку, я ушибла руку. Непохоже на что-то серьезное. Двигать могу. Просто... больно.

Он нахмурился сильнее и повернул ее кисть. Вверх, вниз, вправо, влево, следя, когда она дернется или поморщится от боли.

– Зеленый, – пробормотал он.

Она понятия не имела, что это значило.

– Зеленый?

Он кивнул. Холодное прикосновение магии снова вспыхнуло между ними, сомкнулось на ее запястье браслетом и туго затянулось, приступая к работе.

То ли он с ума сходил, то ли у него был какой-то странный метод фокусировать магию. Было неясно, что он там такое бормочет, сосредоточенно глядя на ее руку.

– И фиалки, – тихо сказал он. – Фиалки – мой любимый цветок.

Он что... отвечал на ее вопросы? На каждый? В том порядке, в котором она их задала? Майя даже не помнила уже, чего там наговорила, а уж тем более что шло за чем. Просто выпалила первое, что пришло в голову, ничего важного. Мир бы не рухнул, если бы она не знала его любимый цветок.

Но теперь знала.

– Крохотные фиолетовые? – уточнила она.

– Они растут у входа в пещеры. Они сильные и крепкие, первые предвестники ухода зимы и начала весны.

– Это замечательная причина, чтобы любить цветок.

И куда глубже, чем она от него ожидала. Хотя этот тролль вообще ее постоянно удивлял. Он должен был быть зверем, а оказался совсем другим.

Прикусив губу, она посмотрела на их руки. Темные когти были так близко к ее венам, но она уже не боялась, что он пустит их в дело. Может, и хорошо, что они начали с такого конфликта. Ей нужно было увидеть худшее в нем, чтобы знать, что его лучшая версия уже не так похожа на какого-то тролля-убийцу, пришедшего разрушить ее дом.

Он осторожно перевернул ее ладонь, проводя пальцами по царапинам на ней:

– И я постоянно думаю о будущем. Я волнуюсь о том, на что придется пойти моему народу, чтобы выжить. Боюсь того, что твои люди планируют сделать с нами. Того, что нас уже осталось немного. Союз наших видов должен был остановить поток ненависти, всегда приводящий нас обратно к войне. А без новой крови мои силы остаются на прежнем уровне. Если мы снова пойдем в битву, я не смогу вылечить стольких, скольких потребуется.

Ее сердце разбилось на части. Не подумав, она развернула ладонь и переплела их пальцы вместе.

– Ты не должен спасать свой народ. Один человек не может изменить души и разум всех остальных. Войны бы не было, если бы мы не ненавидели друг друга. Страх, на котором держится весь этот раздор и вражда, родился не от тебя. Не тебе его и чинить.

Рагнар поймал ее взгляд, и в его глазах была боль.

– Мы все должны починить. Если хоть один человек скажет, что бессилен, тут же появятся сотни, которые согласятся с ним. Чем больше людей говорят, что ничего не изменится, тем меньше людей пытается, – сказал он. – Я буду тем, кто все изменит. А остальные последуют за мной.

В этом тролле было столько глубины, о которой она не подозревала. И больно было осознавать, что она в нем так ошибалась. Как и во всем его народе.

Глава 14

Той ночью он не спал. Вместо этого он привалился спиной к дереву и наблюдал, как пляшут отблески огня на лице Майи. Он уже решил, что она его жена, и отказываться не собирался. Когда Рагнар давал слово – он это слово держал, чего бы ему это ни стоило. Вот только он пока не понял, как сейчас это сделать.

Его народ будет в бешенстве, когда узнает, что он ее не убил. Они наверняка все решили, что он унес ее, чтобы растянуть удовольствие. Что он убьет ее сам, а потом вернется с ее пальцами в кармане и кровью на коже. Вернется победителем, защитившим своих от очередного человека, решившего причинить им боль. Но все было совсем не так.

Ведуньи знали что-то неизвестное ему. И может, он даже начинал понимать, что именно.

Майя была куда мягче любого тролля, что он встречал. Годы войны и попытки одновременно прятаться и учиться жить закалили их. В этом и было самое сложное. Даже сейчас их звериные повадки, укрощенные за сотни лет, рвались наружу. Ей этого было не понять.

Он ничем не отличался от троллей без эльфийской крови. Пусть те семьи и начинали понемногу выбираться из грязи и пучин тьмы, к ним он обращался в первую очередь. Они заслуживали его внимания больше всех. Потому что их разум еще не был им до конца подвластен. Шло время, сменялись поколения, прежде чем тролли учились думать, а не реагировать на инстинкте.

Когда на небе показались розовые отсветы восхода, его человек проснулся. Она чуть нахмурилась, чувствуя возвращающееся сознание. Он ожидал, что она потянется, покажет еще немного изгибов, едва заметных в прорехах рубахи. Но вместо этого она свернулась клубочком, будто хватаясь за остатки сна. И только потом приподнялась.

Сев, она посмотрела на него сонными глазами, окруженная облаком спутанных рыжих волос.

– Ты все еще тут, – пробормотала она.

– А где еще мне быть?

– Мог бы просто бросить меня в лесу. Я уже поняла, что ты не хочешь меня убивать, но какое-нибудь животное с радостью справилось бы.

Ему нужно было время, чтобы завоевать ее доверие. А ей – его.

Рагнар покачал головой:

– Я не хочу убивать тебя, огонек. Но нам пора возвращаться.

– Наконец-то к тебе домой?

– Да.

– А далеко это?

Он показал на гору, к которой она прислонилась. Могучий камень поддерживал ее спину и закрывал ее от ветра.

– А мы уже здесь.

Всю ночь он слушал песнь горы. Разносящиеся эхом вскрики камней, признавших его. Все это место пело ему и звало его домой. Хотело, чтобы он вернулся на глубину, в безопасность, где жили все тролли. Вот только оно не знало, стоит ли ему брать с собой жену, которая может быть для них опасна.

Хотелось бы ему самому знать правильный ответ. Но пока что он собирался ей довериться. И приглядывать за ней. Как только она шагнет внутрь, все будут смотреть только на нее.

Майя запрокинула голову и посмотрела на гору за собой. Ее глаза широко распахнулись. Хотел бы он знать, было это удивление или предвкушение. Или же страх перед тем, что таилось внутри.

Но за то недолгое время, что он провел с женой, ему бы стоило знать, что она не станет молчать и озвучит свои мысли.

– Тролльвегген, – прошептала она.

– Именно.

Интересно, что видели ее человеческие глаза? Он знал, что видит сам. «Троллья стена», как ее называли люди, была горной грядой, вырывающейся из-под земли, будто нечто живое. Часть гор цепляла облака, и казалось, что они дышат, выдыхая в небо пар. Верхушки редко было кому видно, но он забирался туда, когда был маленьким. Видел, как солнце прорывается сквозь пелену облаков. Смотрел на эти облака сверху вниз. Казалось, что по ним можно пойти – вот только он чуть не упал, когда попытался.

– Говорят, что Тролльвегген проклят, – прошептала Майя. – Что тьма внутри пещер украдет твое зрение, если туда зайдешь.

– Там темно, да.

– Ходят слухи, что внутри живут не только тролли. Еще гигантские черви, способные заглотить человека целиком. Летучие мыши размером с лошадь... и прочие чудища, которых кто-то выдумал в припадке страха. – Она заправила локон буйных волос за ухо, будто ей это как-то помогало. – Нас учили бояться этого места.

Рагнар встал, закидал землей костер и протянул ей руку.

– Тут нет ничего страшного, кроме камней.

Не хотелось приводить ее к народу в таком виде. Рваная одежда и серьги в ее ушах были не тем, что он должен был ей подарить. Но выбора особо не было.

Посмев коснуться ее, он провел пальцами по сережкам. Крохотные кольца не пошевелились. Вероятно, потому, что они путешествовали в грязи, и проколам было сложно заживать. Вздохнув, он отдал ей капельку магии, чтобы ускорить процесс заживления, а потом развернулся к ней спиной.

– Залезай, – сказал он. – Познакомлю тебя с Тролльвеггеном.

Она резко втянула воздух, а потом забралась ему на спину. Он подхватил ее под колени, и они отправились в путь. День предстоял долгий. Без отряда ему нужно было двигаться быстрее, чтобы в конце пути найти воды и еды. Ничего из этого у него с собой не было, а ее наверняка мучила жажда. Она не пила уже почти целый день, а ему все же хотелось, чтобы она выжила.

Так что он направился прямиком в гору, минуя более безопасные, но долгие пути. Он думал, она испугается и будет пищать, как у нее это бывает, но его огонек особо не жаловалась. Только сомкнула сильнее руки на шее и ноги на талии, держась крепче.

Понадобилось несколько часов изнурительной работы. К тому моменту, когда солнце поднялось в небо, даже он уже запыхался. Сделав передышку, он окинул взглядом прекрасный вид перед собой. Облака были прямо над их головами, а вокруг было видно на много миль вокруг.

Над его плечом появилась рука и ткнула пальцем в два каменных столба, тянущихся к облакам.

– Вот тех двоих мы зовем наблюдателями. Говорят, они видят все наши действия и докладывают троллям.

Его народ хорошо знал эти вершины. Они стояли рядом, словно две иглы, и на них не могли толком забраться даже горные козлы. На острых горах не росло никаких деревьев, только клочки мха на самых верхушках можно было еле разглядеть.

Но забавно, что люди придумали этим близнецам такую мрачную историю. Он поправил Майю на спине, подкидывая ее повыше, и продолжил взбираться.

– Мы их зовем Брура и Брудгоммен.

– А это что значит?

– Это старое человеческое наречие. Когда нас впервые создали, мы сначала говорили на вашем языке, только потом изобрели свой. Значит, «невеста и жених». – Он почувствовал, как вздрогнули ее руки, и не сдержал улыбки. – По легенде, это первые два тролля, когда-либо созданные. Они не захотели слушать эльфов, так что вместо этого они встали на горе, охраняя остальных. В каком-то смысле они наши хранители. Так что и «наблюдатели», пожалуй, подойдет.

– Невеста и жених, – пробормотала она.

Он покосился через плечо и увидел, что она все еще смотрит на две вершины. Ветер играл с рыжими волосами на обветренной коже. А зеленые глаза не отрывались от гор. Даже когда волосы заслоняли обзор. И почему-то именно в этот момент он понял, что она может быть красивой.

Дикое создание. Такое элегантное и свободное сейчас. Наверняка свободнее, чем когда-либо в жизни. Вот что он мог ей подарить. Вот что он мог дать женщине, вошедшей в его жизнь и завладевшей значительной долей его внимания.

Рагнар продолжил идти в гору. Ускорился, пробираясь через горы. И хоть он и был бы рад подняться с ней над облаками, солнце уже начинало клониться к горизонту, а он хотел попасть домой.

Путешествия всегда несли с собой приключения, но в этом возрасте он уже устал от приключений. Вот бы теплый камин, кружку горячей медовухи, мягкую кровать, чтобы преклонить голову ночью. Знакомое место – вот что ему было нужно.

Так что когда он добрался до перекрестка в горах, протоптанного бесчисленным количеством тролльих ног, то почувствовал, как что-то в нем расслабилось. Уже совсем скоро он сможет почувствовать себя в безопасности.

– Ты кое-что сказал, – еле слышно сказала Майя. – Можно вопрос?

– Тебе не нужно мое разрешение, чтобы задать вопрос, огонек.

Она сначала сжала руки, а потом медленно отпустила.

– Могу я тут пойти пешком?

Почему бы и нет. Они уже были так близко, что ей все равно скоро предстояло слезать. Правда, он немного боялся, что она замерзнет вдали от его теплой кожи.

– Немного, – сдался он, отпуская ее ноги и давая ей сползти на землю.

Она несколько раз топнула ногами, словно возвращая в них чувствительность.

– Когда ты говорил о тех шпилях, ты сказал, что троллей создали. Но люди о вас думают не так. Мы верим, что тролли всегда были здесь. Помню, отец говорил с клиентами: мол, тролли злятся на нас, потому что это ваша гора, а мы построили город слишком близко.

– Вы и правда построили слишком близко.

– Я не о том. – Она посмотрела на него большими глазами, и как же он ненавидел тот факт, что в нем немедленно что-то смягчилось. – Троллей создали? Кто?

У него не было времени объяснять. Но в то же время она заслуживала ответа. Это и правда был хороший вопрос.

– Мало кто знает, что троллей создали. Эльфы сделали нас из грязи, камней и шерсти. Они хотели рабов. А мы рабами быть не хотели. Но в процессе создания эльфы вложили в нас крохи своей магии.

Он поднял руку и коснулся камня над их головами. Из гранита складывался мост, по которому днем ходили тролли до другой пещеры. Нырнув под него, они направились глубже в тень.

– Поначалу мы были все равно что животные. Шерсть, чешуя, перья, из которых нас слепили, – мы не знали ничего другого. Но искра магии дала нам надежду, что однажды мы станем чем-то большим. Первый тролль и первый человек, сошедшиеся вместе, усилили эту магию. Родившийся у них тролль стал нашим первым королем.

Он посмотрел на Майю. Ее глаза стали больше прежнего. Она смотрела на него с приоткрытым ртом, ни на секунду не отвлекаясь.

– Поэтому ты хотел эльфийку в жены? Ту, в которой их крови будет больше, чем во мне. – Она моргнула и отвела взгляд. – Вы хотите стать... эльфами?

– Мы родились из грязи и пепла. Мы никогда не станем эльфами.

Они подошли к пещере, ведущей к его дому. Она казалась разломом в самом пространстве. И он ее обожал. Взгляд в черную тьму чего-то настолько мрачного и пугающего напоминал ему, какой он на самом деле маленький.

Свисающие с потолка плети мха доставали им до макушек. Легкий сквозняк, никогда не утихающий внутри, играл с концами длинных волос, напоминая ему о сбритых висках. Сложно было сосредоточиться на разговоре, когда он чувствовал запах глины и росы, которые всегда напоминали ему о доме.

С их места был слышен щебет летучих мышей, а где-то дальше – едва заметный стук металла и гудение низких голосов, так глубоко, что непонятно, как их вообще можно было расслышать.

Раскрытая пасть, ведущая под землю, поглощала весь свет. Найти это место было несложно, если бы кому-то хватило смелости забраться на Тролльвегген, но вот спуститься было тяжело. Рагнар знал, что дальше их ждет лабиринт из туннелей, порой ведущих лишь во тьму. Оттуда невозможно было выбраться, не зная дороги.

Майя посмотрела на него, и он ожидал услышать вопрос о том, куда они идут. Она была любопытным человеком, и ему это нравилось.

Но вместо этого с ее губ сорвался вопрос, относящийся к уже сказанному:

– А кем вы тогда хотите стать, если не эльфами?

Он взял ее за талию и без труда поднял, чтобы они оказались лицом к лицу. Поискал что-то в ее взгляде, пытаясь понять, хочет она знать настоящий ответ или же ее это испугает. Рагнар пришел к выводу, что лучше всего быть честным.

– Мы пытаемся стать их темной версией. Эльфами из силы, упорства и грязи.

– Темные эльфы? – прошептала она.

Ему не пришлось отвечать. Вместо этого он занес ее в черную пасть пещеры, где тени поглотили их целиком.

Глава 15

Она прижалась к нему сильнее, пусть и было как-то странно, что их лица так близко друг к другу. Майя думала, что вернется ему на спину. Никак не ожидала, что через порог тьмы ее перенесут как настоящую жену.

Вскоре она узнает правду. Если королевство и правда окружали сплошные проклятия, то скоро она лишится глаз. Может, даже узнает, в обычной ли слепоте дело, или тролли выкалывают глаза любому человеку, сунувшемуся в их владения. Она бы не удивилась. Судя по опыту, они были весьма кровожадными, а друг за друга стояли горой.

Впрочем, она также начала понимать, что они не искали битв, их просто такими создали. Если они не сражались, то люди отбирали у них все. Как им было не вступиться за самих себя?

Она провела здесь всего неделю, но уже перестала узнавать собственные мысли.

Ухватившись за плечи Рагнара, она вспомнила свой безопасный дом, оставленный позади сад, все те вещи, которые она, возможно, больше никогда не увидит. Было страшно представлять, что ждало ее дальше. Неужели он заставит ее жить под землей до конца ее дней?

Рагнар решительно шагал сквозь чернильную тьму. Иногда в черноте что-то будто бы шевелилось, но это явно была игра воображения. Майя ничего не могла разглядеть, как ни старалась. Было немного страшно совсем не видеть.

Зато у нее появилось много лишнего времени подумать о том, как его королевство будет отличаться от ее. Никогда еще она так сильно не хотела вернуться домой, как сейчас. К уютной кровати и монотонной жизни. К свободе.

Рагнар, казалось, дышал громче обычного. Ее собственное сердце тоже грохотало в ушах. Интересно, это потому, что все ее чувства обострились?

Он сказал, она теперь его жена. Майя понятия не имела, что это вообще значило у троллей. Должна ли она будет остаться здесь навсегда? Обязана ли она ублажать его? Она уже попыталась, и он ей отказал. И это было обиднее, чем хотелось признавать.

Если она должна была быть его женой, то никто не объяснил ей правила. Но она знала, что такое быть женой человека.

И она уж точно не собиралась позволять ему топтать ее волю, пока у нее еще был шанс сбежать.

Ахнув, она вдруг начала вырываться из его рук, пытаясь спуститься на землю. Он вцепился в нее сильнее, крякнул, когда ее локоть вонзился ему под ребра, но не отпустил.

– Хватит ерзать, – прорычал он, сжимая ее. – Упадешь.

– Мои цветы! – Жалкий аргумент, но она не могла придумать, что еще крикнуть, чтобы убедить его отпустить ее домой. – Мое дело! Надо вернуться.

– Мы никуда не пойдем. Только дальше в гору.

– Но закон! Если дом и дело бесхозны больше двух недель, они отходят короне. Мне надо вернуться, найти хоть одного клиента, иначе все, ради чего я столько работала, пропадет.

– Ты теперь жена тролля, женщина. С чего ты взяла, что вернешься к своим цветам?

Глаза защипало от слез.

– Ты не понимаешь. Это вся моя жизнь! Моя жизнь. Я в том саду провела столько часов. В этом деле моя кровь, пот и слезы. Я не вышла замуж даже после смерти отца, я голодала зимы, лишь бы сохранить бизнес. Он мой, Рагнар. И больше ничей.

Майя надеялась, что он слышит ее отчаяние. Ей нужно было вернуться. Продолжить дело. Оно определяло все – все – ее существование. И он так бессердечно считал, что она может просто взять и выкинуть его?

Его руки сжались еще сильнее, пока у нее не затрещали кости. Но потом он остановился и замер на месте, обнимая ее.

Вокруг была только темнота. И его дыхание. И биение ее сердца в диссонансе с ним. Очень скоро она ни о чем не могла думать, кроме его крепкой хватки. Как легко он держал ее в сильных руках, как спокойно и размеренно билось его сердце, в два раза медленнее ее. Все эти ощущения прорвались сквозь пелену паники, тревоги и жуткой вины перед призраком отца.

Ее дыхание замедлилось. В конце концов она перестала вырываться и стала просто дышать.

– Закончила?

– Ну да. Но мне это не нравится.

– У троллей есть свои секреты. Мы можем забрать цветы из твоего сада, но я не знаю, смогут ли они расти здесь. Помни, что они могут и погибнуть под землей. Но дело твое пропало. Ты теперь жена тролля. Мне жаль, что это так огорчает тебя, огонек. Прости, что ваш король так с тобой поступил. Но я не могу этого изменить, как и ты.

Она прижалась щекой к его груди. Казалось, что если она не возразит хотя бы немного, то это будет позорной капитуляцией. Она оставляла позади всю свою жизнь. Но в то же время она никогда не выбирала ничего ради себя. Все время делала то, чего хотел бы отец. Может... может, пришла пора его отпустить.

– Я думаю, мы оба знаем, что я жертвую большим, чем ты, – прошептала она. Сложно было произносить слова. Ей все еще не нравилось спорить или озвучивать свое мнение. – Ты вернешься домой, где все твое, где все знакомые вещи, накопленные годами. У меня нет ничего. Только незнакомцы, которые мне не доверяют.

Может, ей показалось, но на секунду он прижал ее к себе сильнее. В этом движении была нежность, которой она от него раньше не ощущала. Но потом она улетучилась, и он вернулся к состоянию холодного камня.

– Привыкнешь, – сказал он наконец. – Но сначала открой глаза и взгляни на королевство троллей.

Она даже и не заметила, что закрыла их. Когда же она поморгала, перед ней раскинулся целый новый мир. Сколько раз ей говорили, что тролли живут в сырых темных пещерах. Что они больше похожи на крыс или кротов, живя в грязи.

То, что она увидела, было совсем другим. Под землей росли деревья. Высокие деревья со скрученными стволами, словно несколько сплелись в одно. Все вокруг было освещено тусклым синим светом, превращая листву в синие небеса, не похожие ни на что на свете. Они стояли на вершине холма, в начале извилистой дорожки, покрытой теми же листьями. Где-то вдалеке бежала река, пересекающая весь этот мир, который и глазом окинуть было сложно. И вода... вода светилась пурпурным. Все королевство окружал камень над их головами.

На потолке сияли крохотные синие и зеленые точки, но вскоре Майя осознала, что это светящиеся черви. Она как-то слышала о них в таверне, когда исследователь пещер объяснял, что даже в самых темных уголках мира есть свет. Никогда не думала, что увидит его своими глазами.

Пока Рагнар шел сквозь эту сказку по тропе, уводя их глубже в синий лес, Майя поняла, что эти листья больше нее размерами. Эти деревья были древними. И совершенно непохожими на что-либо на поверхности.

– Где мы? – прошептала она.

– В обители троллей, – ответил он. – Мы называем это место сердцем горы.

Их овеяло ветерком, и в нос ударил запах чего-то сладкого. Словно мед смешали с шоколадом – хотя, возможно, это просто были ее мечты. Всю дорогу она только и мечтала о сладостях. Вот теперь даже запах мерещился.

Долго по дороге им идти не пришлось, потому что вскоре Рагнар свернул. Теперь их путь освещали лампы. Основание каждой было тонким и ветвистым. На вид вроде как железо, но Майя ни разу не видела, чтобы из серого металла создавали что-то настолько утонченное. Шар на верхушке явно был стеклянным, потому что внутри сидели светлячки. Но вот металл вокруг был больше похож на шипастый цветок.

На смену листьям пришел мощеный камень. Рагнар с уверенностью вывел их на новую тропу и зашагал еще глубже в лес, стуча когтями.

– Мы к тебе домой? – спросила Майя, снова занервничав.

– Нет. Мы идем к королю.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом. Она словно заледенела. Поклясться была готова: у нее даже сердце остановилось.

– Что, прости? Мы идем к королю троллей?

– Ну разумеется. Все тролльи жены предстают перед ним, прежде чем отправиться домой.

Майя снова начала вырываться. Она знала, что делают короли, когда им представляют жен. Они берут, рвут на части, делают все, чего, по их мнению, заслуживают, лишь бы заставить женщину страдать. Она не собиралась позволять никому так с собой поступать. Только не после всего, что она уже перенесла от этих чудищ. Только не это. Ни за что в жизни. Она насмотрелась на женщин, прошедших через это в ее королевстве, и она знала, как избежать такой же участи.

Бежать. Бежать быстро, бежать далеко, и если ей придется закопаться в щель в скале, куда тролли не пролезут, так тому и быть.

– Да можешь ты перестать? – прошипел он, снова пытаясь удержать ее.

– Я не пойду к твоему королю!

– Да там же ничего страшного, чего ты так...

– Я знаю, что короли делают с женами! – крикнула она. Ее голос эхом отдался от деревьев. Второй раз за все это время она так повысила голос в его присутствии, и он замер. Может, она наконец-то напугала его достаточно. – Я не позволю тебе отнести меня туда.

Но он подкинул ее на руках, так сильно, что она чуть не слетела, и поймал обратно.

– И что, по-твоему, короли делают с женами, огонек?

– Короли... – Она замолчала, сглатывая страх. Сложно было сказать ему это. – Они первыми развлекаются с ними. Так это всегда было. И ты прости, я просто... я не...

Ее голос стих. Не хотела она короля. Вообще никакого мужчину сейчас не хотела. Даже собственного мужа, а это уже был отдельный разговор. Она спала-то рядом с ним с трудом, а мысли об их физической разнице ее и вовсе пугали. Она за свою жизнь едва ли видела мужчину голым, не говоря уже обо всем остальном. А теперь перед ней был тролль, у которого, если верить женщинам, был проколотый член, и все это было как-то слишком. Она вообще старалась об этом не думать, но мысли сами лезли в голову, когда она касалась его впечатляющего пресса.

Рагнар вздохнул, развернул ее к себе, держа под мышки, и позволил так повиснуть.

– Майя, послушай меня. И я хочу, чтобы ты меня услышала, так что повторяй все, что я скажу. Слышишь меня?

Чувствуя себя совершенно несчастной, она вздохнула и кивнула:

– Король не забирает жен у мужей.

Она пробормотала те же слова, но не поверила в них. Короли всегда брали – только это они и делали. Это было их королевское право, попробовать всех жен на вкус, прежде чем те достанутся мужьям. Так полагалось. Если Рагнар собирался наврать, лишь бы успокоить ее, пусть. Но верить она отказывалась.

– Ни один уважающий себя тролль не даст другому мужчине коснуться своей жены.

Это она тоже повторила. Но тут он встряхнул ее и поднес поближе к себе, чтобы она могла смотреть ему прямо в глаза.

– Слушай меня, огонек. Если тебя коснется другой, я сначала отрежу ему пальцы. Потом заставлю смотреть, как я ем их, один за другим. Я упьюсь его кровью, наслаждаясь его болью, а потом отрежу руку, посмевшую тронуть твою кожу. Если он и это переживет, я устрою на него охоту. Он у меня будет бежать по лесу, пока не задохнется, пока не почувствует, что это такое – быть добычей. А потом я сдеру с него шкуру заживо. Если потеряет сознание, подожду, пока очнется. И так до самого конца, – сказал Рагнар. – Слышишь меня? Тролли не люди. Наши жены не игрушка, и мы бы никогда не позволили так пускать женщину по рукам. Ты больше не в человеческом королевстве со своими тупыми мужланами.

Это наконец-то пробилось сквозь все ее нервы. Ее ладони, лежащие на его руках, дрожали, но она наконец кивнула.

– Ладно.

– Слышишь меня?

– Я тебя услышала.

– Чему я не позволю случиться?

– Никто меня не тронет, – прошептала она.

– Кроме меня.

Почему-то это обнадеживало. Вообще-то ей не стоило хотеть и его прикосновений. Он был троллем. Жутким горным существом, собирающимся утащить ее глубже во тьму.

Но почему-то она ему доверяла. На фоне синих листьев над головой, с бивнями, подчеркнутыми тенями, он казался именно тем чудищем, каким она его всегда считала. Но на этот раз это было ее чудище.

И он не даст ее в обиду.

Глава 16

Они шли дальше по лесу. Майя все еще сидела у него в руках, тише прежнего. Он нес ее весь день и, казалось, совершенно не устал. Она была бы впечатлена, если бы не волновалась, что он перенапряжется. Она ведь не была беспомощной. Она могла идти сама.

Она ему это даже предложила, но он только фыркнул.

– Припасы для лагеря и те тяжелее тебя, – ответил он. – А я их несу по несколько дней без перерыва.

На том и порешили. Дальше повисла тишина, и ее сознание начало рисовать разные картины того, что произойдет, когда они дойдут до замка. Король троллей не будет рад ее видеть, это уж точно. Возможно, отрубит ей что-нибудь за все, что совершил король Джеймс. И она даже не станет винить его за желание отомстить.

Теперь она лучше понимала значение всего этого подмена невест. И собиралась принять наказание с высоко поднятой головой. В конце концов, отец научил ее, что выносить наказания – это просто. Надо было всего лишь спрятаться в то место в своей голове, где никогда не происходило ничего плохого. А потом все закончится.

Вскоре вдали показался замок. Он стоял на сплетенных корнях деревьев, откуда поднимались высокие каменные шпили. Весь камень был белым и мерцал в синем свете. Из некоторых окон свисали флаги, колыхаясь на ветру. Когда они подошли ближе, Майя увидела, что корни идут от земли к массивным воротам и образуют нечто вроде лестницы.

Какая же чудесная картина. Замок, не возвышающийся над красотой земли вокруг, а остающийся ее частью. Майя вспомнила человеческий замок, тот, в тени которого она выросла. Тот всегда выглядел так, словно его построили в открытом поле, завоевав окрестности. Люди уничтожили все дикое, перекопали землю на фермерские поля. Прямое доказательство их способности разрушать все на своем пути.

Пока они шли между корнями, те завораживали размером. Само дерево уже давно погибло. Она не чувствовала ни капли души в плотных древесных спиралях, уходящих в землю и служащих опорой замку. Но зато она чуяла силу, оставшуюся на его месте.

Настоящим сердцем горы была древняя магия, подпитывающая живущий рядом народ. И она чувствовала ее везде. Везде. Каждый сантиметр этого места был пропитан магией, которую отдало им это дерево, отжив свой срок.

Огромные ворота были распахнуты, приглашая войти любого гостя. Еще одно отличие между двумя замками. Король Джеймс предпочитал держать ворота закрытыми, а для того, чтобы попасть внутрь, людям приходилось умолять. Даже если они были в отчаянии, король не впускал их просто так. Он заставлял их доказывать свою ценность, как бы трудно это ни было.

Но эти темно-зеленые двери были открыты. Когда они вошли, Майя поняла, что они целиком сделаны из какого-то зеленого драгоценного камня.

– Нефрит, – сказал Рагнар, заметив ее взгляд.

– Как красиво.

Она успела заметить и вырезанные на дверях фигуры. Эльфы. Их прекрасные, тонкие фигуры, превосходящие красотой любого человека, сложно было не узнать. Их руки были воздеты вверх, низвергая потоки магии. Та блестела над землей, и, кажется, что-то под ней начинало шевелиться.

Король выбил на дверях историю создания своего народа. Вероятно, напоминание всем им, что в душе они не звери. А может, напоминание, что все их труды приведут к величию.

Рагнар прошел дальше, и они оказались внутри замка. Почему-то она ожидала внутри больше природы. Какое-то доказательство, что эти люди не так развиты, как ее народ. Представляла множество свечей, как дома. Но нет, у троллей был какой-то уговор со светлячками – те были повсюду, куда ни глянь. Крохотные огоньки сбивались в кучки на потолке, словно люстры, озаряя до блеска начищенные полы из белого мрамора. Повсюду была мебель с подушками из удивительно яркой ткани, на которой сидели тролли. Плетеные ковры ручной работы поразительного качества были аккуратно разложены по полу, чтобы сохранять тепло.

Майе пришлось несколько раз моргнуть, потому что эти тролли были непохожи на тех, что она уже встречала. Боевой отряд был одет в основном в кожу и тряпки, но на этих троллях красовалась самая богатая одежда, что она когда-либо видела. Ткань изящно подчеркивала фигуры, но главное – делала их похожими на...

Эльфов, поняла она. Они выглядели как эльфы. Только кожа темнее, цвета другие, татуировки. Дикая версия эльфов.

Потерев глаза, она смотрела, как все тролли по очереди обращают внимание на сородича, несущего по замку человека. Ковры заглушали шаги Рагнара. Он казался здесь столь же не к месту, как она сама. С голой грудью, выставленной напоказ.

Тролли в замке были похожи на знать. Они были куда красивее, чем она представляла. С длинными тонкими ушами и серьгами, полными драгоценных камней.

Не такого она ожидала от якобы звероподобных и опасных тварей, живущих под землей.

Он пронес ее по главному залу прямиком в заднюю часть, где стоял ослепительный трон. Зрелище ее так заворожило, что она даже не сразу заметила сидящего на нем. Трон, казалось, был целиком высечен из кристаллов, разбитых на сотню цветов. Переплетаясь вместе, они преломляли лучи света в причудливые отблески.

И только тут она наконец посмотрела на мужчину на этом троне, и все ее мысли лопнули, словно мыльные пузыри. Создание на троне было совершенно непохоже на троллей, которых она видела. Его кожа была темно-серой. Словно все цвета смешались вместе, чтобы создать цвет, становящийся почти черным в тени. Его волосы и брови были абсолютно белыми, как и его глаза. Длинные уши были даже острее, чем у Рагнара, но поразило ее не это.

Это был не просто тролль, приблизившийся к эльфийской красоте. Перед ней был настоящий эльф.

Майя раньше только слышала истории об их красоте. Их лица были так идеальны во всех отношениях, что на них было странно смотреть. Как и тролль на троне, они были высокими и тонкими, хотя у него просматривались крепкие мышцы. И воздух вокруг них трещал от чистейшей магии.

Неизвестно было, где эльфы жили теперь. Некоторые утверждали, что они вознеслись до статуса богов и перебрались в мифический город выше облаков. Майя считала, что эльфы просто нашли себе новое место и бросили всех, кто им поклонялся. Но теперь перед ее глазами было то, что осталось от полубожеств, чья магия ужасала всех.

Рагнар осторожно поставил ее на ноги, а потом низко поклонился. Руку он положил ей на спину, тоже призывая поклониться, хотя это было совершенно не по-женски. Разве ей не полагается сделать реверанс?

Но, покосившись по сторонам сквозь заслон волос, она поняла, что все остальные тоже низко поклонились. Тролли вставали, когда они с Рагнаром проходили мимо, и теперь все они склонились перед мужчиной на троне.

– Рагнар, – сказал король глубоким, низким голосом, от которого вздрогнул пол под их ногами. – Ты вернулся со своей женой.

В этот момент она знала, что ему придется объявить, – она не та, кого они ожидали. Прямо перед всеми этими троллями. Если они восстанут против него, если они решат, что ей время умереть, – ее муж их никак не остановит.

Колени задрожали. Сложно было стоять в таком наклоне. Еще немного, и она рухнет перед королем на четвереньки.

Нужно было верить, что Рагнар ее защитит. Как же сложно давалась эта вера.

– Я связал себя с этой женщиной. Она моя жена, и это подтвердили Чтица Костей и кровавая ведьма. Мое будущее стоит перед вами. – Рагнар выпрямился, но руку не убрал. (Майя поняла намек и продолжила смотреть в пол.) – Но она не принцесса.

Толпа троллей за ее спиной зашумела. Шепот эхом отдавался от потолка и прямиком ей в уши.

– Ну конечно она не принцесса. Вы посмотрите на нее!

– Да в ней же ни капли эльфийской крови.

– Я сразу почувствовала, как она только вошла. В этой женщине нет силы.

Снова повисла тишина. Раздался скрежет, будто бы когтями по камню. Подсмотрев из-под волос, она поняла, что король встал с трона. С трудом сглотнув, она постаралась не дрожать и не трястись, когда его магия накрыла ее с головой. Магия Рагнара была прохладной водой, омывающий все, чего он касался. Магия короля была во много раз сильнее.

Казалось, будто множество рук касаются ее кожи, тянут ее за волосы. Одна из них пробралась внутрь тела и потянула за сердце, за источник силы, за крохотный дар, который она всю жизнь едва признавала.

Потом ее подбородок подцепил коготь, говоря ей взглянуть на него. Шея заныла, но Рагнар не убирал руки, так что она просто задрала голову.

Вблизи король пугал еще сильнее. Он был выше Рагнара, и на его прекрасное лицо было сложно смотреть. И тут она поняла, что у него есть крылья. Смятые, бесполезные, истрепанные и сломанные, они волоклись за ним по полу. Вот что она услышала. Их кончики, где когда-то были когти, царапали пол.

– Ты оскверняешь мой двор, – сказал король. – Тебя не должно здесь быть. Уговор был о сильной паре. Эльфийская кровь взамен непролитой человеческой. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

– И все равно решила обмануть меня и мой народ?

– Я тоже была обманута. Я ничего не знала о плане короля Джеймса.

Король фыркнул и отпустил ее. Когда он отвернулся, стало легче дышать. Но тут прогремели слова:

– Ты лжешь, как и все тебе подобные. Стоит отправить тебя на висельницу.

Рагнар вздрогнул.

– Я бы просил этого не делать.

– Для такого, как ты, найдутся пары получше. Она остановит развитие твоей родословной. Твоя целительная магия слишком важна для нас, Рагнар. Убей ее и забудь.

Тело прошила игла паники. Майя чувствовала, как бешено заколотилось сердце в груди. А следом пришло ледяное спокойствие. Она же знала, что ее захотят убить. С самого начала.

Но тут раздался новый голос, куда увереннее Рагнара. Обернувшись, она увидела несущегося к ним зеленого тролля, с головы до ног дрожащего от ярости.

– Не смейте убивать эту женщину! Кровавая ведьма уже объявила, что она предназначена ему.

Ну вот, теперь Гуннара убьют за споры с королем. Она того точно не стоила.

Развернувшись, Майя обнаружила, что король выглядит весьма равнодушно.

– Кровавая ведьма может обсудить это со мной в нашу следующую встречу. Правда, она редко доходит до замка, и я уверен, что одна человеческая женщина этого не изменит.

– Но тогда мы сплетем новое будущее без нити нужного цвета, – настаивал Гуннар, вставая рядом с Рагнаром. – Вы не можете перечить кровавой ведьме, мой король. Для этого у нас и есть ведуньи.

Король клацнул зубами, и эхо разнеслось по залу.

– Я принял решение. При этом дворе лжецов не будет.

– Мы все учуяли сталь у ее спины. Человеческий король угрожал ей. Что ей оставалось?

– Не позволить трусости сделать ее участницей плана, который обречет нас всех! Этот обмен должен был остановить войну, все сражения. Теперь нам придется нанести ответный удар, потому что это объявление войны.

Рагнар вышел перед ней, и все снова замерли. Она ничего не видела за его широкой спиной, но зато ей было видно удивление на лице Гуннара. Все перестали говорить. Все слушали слова Рагнара.

– Это моя жена. Я согласился взять ее в жены. Я принес клятву перед кровавой ведьмой, и та провозгласила эту женщину моей судьбой. Я не желаю уходить отсюда, но мне придется, если вы попытаетесь отобрать ее у меня. Род моего отца на мне не заканчивается. Гуннар более чем способен породить сильных детей. Поэтому я отказываюсь от права перворождения и отдаю его брату.

Все в зале ахнули. Майя понятия не имела, что это все значит. Почему он отказывался от права перворождения?

Голос короля гремел от гнева:

– Ты готов отказаться от всего, что имеешь? Дом отца? Сокровища матери? Все это перейдет Гуннару, а ты снова будешь выживать на то, что сможешь себе позволить.

Спина Рагнара напряглась.

– Если нужно, то да.

Еще один щелчок зубов и фырк – вот чем ответил король.

– Если ты готов стольким рискнуть ради слабой женщины, то пусть будет так. Какая жалость, Рагнар. Ты и твой род пали жертвой эмоций, которые всегда были вашим уязвимым местом.

Судя по скрежету крыльев по полу и последующей тишине, король вернулся на трон.

Гуннар повернулся к ним, немного ошеломленный, но на его лицо быстро вернулось привычное выражение беспечного брата.

– Не парься даже. Оставь дом себе.

– Не собираюсь, – ответил Рагнар.

– Оставь, говорю. Я живу в казарме, и мне там нравится.

– Это больше не мой дом.

Гуннар хлопнул Рагнара ладонью по груди, и даже Майя поморщилась от громкого шлепка кожи о кожу.

– У тебя теперь жена, брат. У меня нет. Оставь себе дом и пользуйся сокровищами, сколько надо. Благословляю.

Рагнар кивнул, но она видела в его лице гнев и разочарование. Судя по всему, не желая того, она принесла еще больше проблем.

Глава 17

В голове Рагнара роилось слишком много мыслей. Не стоило так за нее заступаться. Уж тем более не перед королем Эгилом. Следующая мысль говорила, что он сделал недостаточно. Какая-то часть его верила, что ему стоило выступить сильнее, пригрозить королю, что если он хоть пальцем тронет его жену... но это было на него не похоже.

Рагнар был целителем. Вне поля боя он ни разу не угрожал причинить кому-то боль. Но в тот момент в голове пронеслись все известные ему яды. Смерть короля была бы кошмарной, но быстрой, а потом...

Нет. Нельзя так.

Это же король Эгил. Он все делал на благо народа. Он привел их к временам, где ими руководил разум, а не животные инстинкты.

Майя была живым доказательством, что с людьми нельзя договориться. Они даже не были готовы отдать им отпрыска короля Джеймса, даже при всех гарантиях, что Рагнар бы ей поклонялся. По законам, он должен был позволить своему народу наказать Майю в отместку.

Но, когда он вышел из замка, прижимая ее к себе, он был рад, что не сделал этого. Потому что какой бы испуганной малявкой, неспособной высказать свое мнение, она ни казалась, она ничему не позволила себя сломать. Даже сейчас она держала голову высоко и поспевала за ним, пусть ей и пришлось перейти на бег. Он не мог сейчас остановиться. Позади было слишком много троллей, желающих высказать свое мнение.

– Гуннар... – Отойдя на приличное расстояние от замка, она обернулась через плечо. – Он не с нами?

– Нет.

– Но ты же отдал ему дом.

– И он отдал его обратно.

Она нахмурилась, лоб покрыла сетка морщинок, и посмотрела на него.

– У вас тут так просто отдать кому-то дом?

– У людей все не намного сложнее, огонек. Давай не будем сравнивать. – Он подтолкнул ее в направлении его дома. – Смотри себе под ноги. Не будем никому давать тебя разглядеть.

– Почему?

– Потому что они все пытаются понять, стоит ли твое предательство твоей жизни, Майя. Король пока что согласился сохранить тебе жизнь, но это отнюдь не постоянный вердикт. Дай им время. А мне – спрятать тебя, пока охота не закончится.

Сердце колотилось в груди с такой силой, что он едва позволил себе на секунду попытаться взглянуть на королевство ее глазами. Все оно было освещено светом с потолка. Его дом всегда был озарен красивым синим светом. Чем дальше от замка, тем больше им попадалось гигантских грибов. Все разные, но каждый – пухлая шляпка на крепкой ножке. Майя коснулась верхушки одного, а потом поспешно догнала Рагнара на усыпанной листьями дорожке.

А еще чем дальше от замка, тем легче ему дышалось. Его легкие наполнил запах глины и земли, терпкий аромат грибов и листьев, хрустящих под ногами. Все это было таким знакомым, но рядом с ней оно становилось новым.

Наконец, они дошли до края леса и вышли на край скалы, ведущей дальше в глубину. В этот момент он услышал тихое пораженное «ах» с ее стороны. Ну еще бы. Перед ними в расщелине простирался целый город.

Бесчисленное количество домов уходило далеко в темноту. Каждый был высечен из камня самой горы. Между домами виднелись улицы, рынки, мерцающие огоньки, озаряющие огромную пещеру. Светлячки летали туда и сюда в поисках тех, кого нужно куда-то проводить. И все это простиралось куда ни глянь. Совсем вдалеке тролли превращались в крохотные точки, больше похожие на детские игрушки.

От стен пещеры отражались смех и музыка, наполняя всю гору тролльей радостью. Прекрасный звук, который он слушал всю жизнь. Но сейчас он мог только наблюдать за женщиной рядом с ним, смотрящей на все это широко распахнутыми глазами.

– Это Тролльвегген? – спросила она.

– Да.

– Не думала, что город в ней окажется звездным небом.

Теперь уже он нахмурился с недоумением:

– Звездным небом?

Она указала руками на все огоньки перед ними:

– Ваш город словно соткан из звезд.

Вот тогда он увидел все ее глазами. Мерцающие огни, тусклый синий свет, подчеркивающий все серебром, словно сама луна жила у него дома. Красота вида, то, как весь город пульсировал звуками и энергией, – все это наполняло его душу покоем. Может, она была права. Так же он себя чувствовал, когда смотрел на сотни звезд на ночном небе.

– Может, так и есть, – тихо сказал он. – Его строили эльфы. А все мы знаем, как они любят звезды.

Майя покачала головой:

– Я, кстати, знаю об эльфах очень мало. Моего отца они не интересовали, а моя мать... Ну, понимаешь, я думаю, что мои крохи магии достались от нее. Так что она бы ничему не смогла меня научить.

– Почему нет?

– Умерла. – Голос Майи стал тихим, горьким. – При родах, к сожалению. Отец из-за этого всегда говорил, что я приношу несчастье.

Что-то внутри него дернулось. Она уже несколько раз упоминала отца, и ни разу в хорошем свете. Судя по всему, тот был твердо намерен ее сломать. Скоро Рагнар узнает всю историю. И возненавидит ее род еще сильнее.

– Хочешь пройтись до дома? – тихо спросил он. – Или лучше тебя понести?

– Пешком безопасно?

Рагнар прикинул в голове все варианты и кивнул:

– Думаю, все будет в порядке.

– Тогда я бы прошлась.

Ее улыбка озарила все вокруг, и он готов был поклясться, что на секунду ее глаза стали зеленее обычного.

Каменные тропинки вскоре привели их в город. Рагнар шел впереди, чтобы ее было не так заметно за его спиной и она не привлекала бы много внимания. Хотя долго они так не продержались – как только они вышли из-под первого же яркого тента, она выскочила из-за него и побежала вперед. Все королевство было усеяно рынками – этот был один из маленьких.

Даже не глядя на троллей вокруг, его маленькая жена быстро подлетела к одной из палаток с едой и затормозила перед прилавком. Ее волосы от движения разлетелись, а она уже рассматривала продукты.

– Морковка. Батат, редиска, а это что, имбирь? – спросила она, указывая на что-то в форме корешка и глядя на него.

Он толком и не знал. Из Рагнара был тот еще повар, и он никогда этому не учился. Он вообще предпочитал мясо. Тролли могли всю жизнь жить на одном мясе, если бы захотели. Особенно он предпочитал сырое, с кровью, но некоторые добавляли в свой рацион больше зелени. Он лично этого особо не понимал.

– Ну да, – сказал он, поднимая взгляд на торговку за прилавком. (Та прикусила губу, чтобы не рассмеяться.) Он положил руку Майе на плечо. – Пойдем домой.

– Ага, – сказала она тихо, но было очевидно, что ее мысли уже бегут вперед нее. – Но как они растут под землей?

– Из-за светлячков, – сказала торговка. Ее глаза все еще весело блестели. – Они помогают им расти своей магией, пусть это и сложнее, чем наверху.

– Как чудно́, – пробормотала Майя и погладила один из ярко-зеленых стеблей. – Кажется, они были счастливы.

– Никакой магии вблизи других троллей, – пробормотал он, хватая ее за руку и отдергивая прочь.

Она отреагировала так, словно он ее ударил. Сжалась, будто бы опасаясь того, что с ней сделают за кроху магии.

– Прости. Я... прости, пожалуйста.

Не такой реакции он хотел. Он вообще не хотел, чтобы его слова ее так пугали, но он как-то не ожидал, что она станет трогать что-то руками. Вздохнув, Рагнар поднял взгляд вверх и взмолил богов о терпении.

– Магия здесь не запрещена, просто не стоит трогать продукты, которые наверняка были выращены магически. Это плохая идея. Ты же не знаешь, какие заклинания держат их свежими. Вдруг ты их снимешь. Или, того хуже, усилишь.

Майя сглотнула, но не стала опять вздрагивать, вопреки его ожиданиям. Вместо этого она глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть на него. В глазах у нее все еще оставался страх, но она кивнула:

– Поняла. Не буду ничего трогать без разрешения.

На этот раз она не стала убегать. Шла рядом с ним, разглядывая выставленные на продажу товары. Вскоре они вышли из части рынка, наполненной едой, и перебрались в ту часть города, где на улице стояли ювелиры. Некоторые прилавки сияли драгоценными камнями, не вставленными ни в какие украшения, просто выставленными на продажу. Заклинания на них гудели яркой энергией, отдающейся в теле вибрацией.

Как же хорошо было быть дома. Он чувствовал, что гора приветствует их, и это немного ослабило узел у него в груди. По крайней мере, пока они не прошли мимо прилавка с изумительными сережками. Все они покачивались на ветру, наполняя уши звоном. Сначала его внимание привлек блеск, а потом он услышал песню.

Тролли легко слышали камень. Он слушал его всю жизнь и научился не обращать внимания. Но эти зеленые изумруды окликнули его.

Их песнь немного отличалась от остальных. Многие камни пели громко, требуя посмотреть на себя, но эти были тише. И оттого он не мог не повернуться.

Они не были похожи на кольца в ее ушах. Это были крохотные гвоздики с маленькими, неидеальными изумрудами с небольшими трещинками по центру. Вот почему их песня была другой. Когда их добывали, они все еще были связаны с горой, в которой жили, и не хотели ее отпускать. Из-за этого они сломались, самую каплю, но это не делало их менее красивыми.

Он ничего не мог с собой поделать. То, что она носила чужие сережки, мучило его всю дорогу. Он остановился у прилавка и указал на гвоздики:

– Вот эти, пожалуйста.

Он хорошо знал этого продавца. Его дочь уже давно болела. В ее легких собиралась жидкость, так что Рагнар знал, что скоро увидит ее снова. Торговец даже не стал заикаться об оплате. Только кивнул на сережки и развернулся к другому покупателю. Майя так и шла вперед, даже не заметив, что он остановился.

Прекрасно.

Рагнар сам не знал, почему не хотел говорить ей про серьги. Только то, что ему хотелось ее удивить. Прошло так мало времени, прежде чем она начала... нравиться ему. Это осознание его совершенно не радовало.

Но тут он посмотрел на ее покачивающиеся бедра, на то, как ее не заботило, что она шла буквально в лохмотьях посреди города троллей, богато одетых и украшенных драгоценностями. Она даже не замечала разницы, потому что разглядывала все новое. Очевидно, она безоговорочно верила, что он ее защитит.

Ужасно, но это понравилось той его части, которая всегда мечтала о жене. Он был ее защитником, ее охранником. Это было его главной целью. Он должен был подарить ей покой, а она ему – мягкость. Такой союз было не объяснить словами, потому что их свела сама судьба.

Чтоб его. Его судьбой был человек. Теперь он ясно это видел. Только еще не понял, нравится ли ему это.

Догнав ее, пока она не заметила его отсутствия, Рагнар положил ей руку на плечо и повернул ее в направлении дома. Они уже почти пришли, и почему-то живот начинало крутить. Каким ей покажется его жилище? Вряд ли оно будет похоже на ее дом. Судя по всему, люди постоянно жили в нищете.

Тролли редко сходились с людьми. В его поколении он не мог припомнить ни одного, а раньше это были в основном знатные люди. Такие, как он, живущие у основания города, дравшиеся за право выкарабкаться из древней животной крови, обычно не получали добровольной человеческой симпатии. Его прабабушка была человеком, это он знал. Ее эльфийская кровь питала многие пары, которые привели к его магии.

Но в нем все еще было больше зверя, чем человека. Он был слишком большим, его уши – слишком длинными, а полосы – слишком яркими.

Наконец они вышли на небольшую улочку. Светлячки висели в воздухе, многие толпились в дверях, освещая пустые дома, в которые еще не вернулись жильцы. Улетят, когда те придут.

На его двери был символ медведя. От такого существа произошел его отец. Именно поэтому они были такими огромными. Но рядом с медведем виднелись следы когтей.

Тигр его матери. Оттуда и полоски.

Рагнар провел когтями по отметине. Так он делал с самого детства, продлевая память о матери насколько мог. Потом развернулся к Майе, чувствуя, как сережки в кармане впиваются в его бедро.

– Теперь это твой дом, – мрачно сказал он, выжидая, появится ли в ее лице разочарование.

Глава 18

Майя сама не знала, что ожидала увидеть в Тролльвеггене, но уж точно не это. Огромная пещера с облаками и звездами на потолке. Это был совершенно иной мир, а она все никак не могла перестать озираться с разинутым ртом, как дурочка какая-то.

Как-то было все равно, что о ней подумают. В голове просто не осталось места на эти мысли, потому что она словно губка впитывала все неожиданные различия. Это место было невероятно прекрасно. Словно сказка, оживший миф, сошедший со страниц книги. Никогда в жизни она не ожидала попасть в такое место.

Поэтому очень сложно было помнить, что ей, вообще-то, полагалось бояться. Тролли были повсюду. Она их замечала, но они были такими высокими, что она без труда шныряла между ними незамеченной. Конечно, кто-то наверняка на нее смотрел, но ее больше интересовал мир, открывающийся у нее под ногами.

И вот теперь она смотрела на огромную дверь, куда больше нее размерами. Ручка была где-то на уровне груди, и ей пришлось бы поднять руку, чтобы нажать на нее. Странно было думать, что вот так ей теперь предстоит открывать дверь.

– Мой новый дом, – пробормотала она, потом кивнула. – Я всю жизнь жила на одном месте, в доме, который отец купил у деда. Его в нашей семье передавали друг другу несколько поколений.

– Как и этот дом. Каждый раз, когда он переходит новому клану, меняется резьба. Поэтому здесь и медведь, и тигриные когти. – Он потянулся открыть дверь, но тоже помедлил. Может, тоже нервничал не меньше нее.

Получилось немного неловко, но она положила ладонь на его руку.

– Уверена, мне здесь понравится, – сказала она. – Этот дом. Пусть он пока мне и незнаком, однажды я стану считать его своим.

Что-то темное промелькнуло у него в глазах. Может, она сказала что-то не то. Сложно было понимать настроения этого мужчины. Обычно Майя очень хорошо считывала, что творится у собеседника в голове. Очень полезно при работе с клиентами. А вот в собственном браке у нее этот навык применить пока не получалось.

Рагнар открыл дверь и без предисловий втолкнул ее в дом, словно до сих пор не привыкнув, с какой силой с ней обращаться. Ввалившись внутрь, Майя поморгала, глядя, как оживают светлячки. Оказывается, они вошли в небольшую гостиную. Мысли опять унеслись вперед – она-то думала, это будет пещера. Логичная же мысль. В конце концов, они были внутри горы.

Но это была настоящая гостиная. Да, с каменными стенами, но кто-то так искусно вырезал на них кирпичи, что они вовсе и не казались частью горы. Даже окна были высечены – подоконники с изящными арками, выходящими на ту же гору. Но по ту сторону собирались облака светлячков, создавая иллюзию солнца. Пушистый ковер на полу совершенно заглушил ее шаги. Справа от нее был большой каменный камин. На нем были вырезаны картинки гоняющихся друг за другом лис, а вокруг стояли мягкие расшитые кресла. Уютное место, наполненное синим светом, в котором все казалось немного ярче, чем было бы на солнце. По крайней мере, так она думала.

Рагнар неловко обошел вокруг нее и показал проходить дальше по коридору:

– Светляки сами зажгутся, когда ты подойдешь.

– А.

Она пока не поняла, что думает насчет светлячков. Откуда они знали, что она идет? Были ли у них глаза? Высматривали ли они ее или просто реагировали на движения? На колыхания воздуха?

Но, когда она пошла по коридору, ее внимание привлекло множество других вещей. На стенах тоже были вырезаны рисунки. Она притормозила, глядя на столь реалистичного медведя, что на нем можно было разглядеть отдельные волоски. Когда она пошла дальше, перед ней развернулась целая история. Медведь оставил в грязи свою шерсть, а из той грязи появился тролль. Он был огромен, с шерстью на плечах и гигантскими клыками. Вскоре это чудище встретило другого тролля, и, держась за руки, они вместе зашли в пещеру.

Майя остановилась у изображения двух детишек, коснулась пухлых щечек одного из них:

– Вы с Гуннаром?

– Нет, просто у нас в роду всегда рождалось по два мальчика. – Рагнар пожал плечами. – Так повелось. Мы всегда ищем жен, а не мужей.

Майя немного побледнела. Два мальчика? Она о браке-то думала с трудом, не говоря уже о том, что ей предстоит рожать двух детей.

Дети. Она пока что о них даже не думала. Столько всего хотелось успеть до их появления, пусть она и знала, что время ограничено.

Рагнар подтолкнул ее:

– Вон там кухня.

Он толкнул каменную стену, которая оказалась дверью. Вокруг прямоугольником были высечены узоры, так что стоило бы догадаться. Механизм был так хорошо смазан, что дверь открылась почти бесшумно, открывая взгляду следующую комнату. По центру стоял огромный стол, а на стенах висело множество шкафчиков из светлого, бледного дерева. Из одного из них торчала странная механическая конструкция, но Майя тут же отвлеклась от нее на плиту.

Та была длиннее ее роста, с тремя створками для дров и огромной трубой, уходящей в каменную стену. Рагнар, видимо, заметил, что она смотрит, поэтому прокашлялся.

– Ты говорила, гора иногда словно дышит? Обычно это во время готовки. Небольшое количество дыма никто не замечает, но иногда мы закатываем праздничный пир, и вот тогда из горы валят облака.

У нее сначала чуть отвисла челюсть, но она быстро улыбнулась:

– Так и знала, что она дышит.

– Выдыхает, – поправил он.

На губах у него мелькнула легкая усмешка, и он развернулся обратно в коридор.

– Это детали.

– Детали важны, когда речь идет о волшебной горе.

Он остановился в конце коридора. Там был вырезан еще один огромный медведь. Он стоял на задних лапах и угрожающе взирал на любого, кто смел подойти. Но рядом с Рагнаром была изображена небольшая лиса в окружении бабочек. И она смотрела на медведя без капли страха.

– Это твоя комната, – сказал он.

Он толкнул дверь, и у Майи перехватило дыхание.

Вспыхнуло множество желтых светлячков. Не синих, как все остальные, а именно желтых, подобных ярким солнечным лучам. Это была просторная комната, но в ней было очень мало вещей. Только пышная кровать с покрывалом из желтых и зеленых лоскутов. Шкаф в углу из крепкого дуба. Полно места, чтобы разложить вещи. Если бы они у нее были.

А еще в комнате было четыре окна, изящно заостренных кверху и украшенных резьбой, словно бы они позволяли выглянуть наружу. Собравшиеся в них светлячки были такими яркими, что она словно бы поднялась на поверхность.

Переполненная восторгом, Майя прижала руки к груди:

– Ох, Рагнар. Она идеальная.

Здесь полы были покрыты не плетеными коврами, а крепкими овечьими шкурами, которые мгновенно согрели ее ноги. Рагнар показал на камин в углу:

– Развести огонь? Я так подозреваю, ты замерзла.

– Я привыкла мерзнуть. С тех пор как отец умер, я выяснила, что хреново развожу костры. – Она прижала руки ко рту. – Прости. Дамам ругаться не положено.

Он вскинул бровь:

– Ты жена гребаного тролля, Майя. Ругайся на здоровье.

У нее вырвался совершенно не дамский смешок. Ну откуда ей знать, каково это. Ей всю жизнь приходилось изображать даму, потому что от нее этого ожидали. А у него, оказывается, были совершенно другие правила.

Сев на край кровати, она смотрела, как муж присел у камина. В таком красивом доме она внезапно осознала, как неподходяще одета. Куда проще было мириться со своим диким видом, когда они были посреди леса. Майя могла оправдывать прорехи и засохшую кровь своими жуткими приключениями. Но теперь, с мягким ковром под ногами и лоскутным пледом под собой, она чувствовала себя совершенно неуместно одетой.

Вот Рагнар был дома. Пусть он и был одет в одни только кожаные штаны, бугры его мышц и резкие черты лица показывали, что он на своем месте. Грубые камни, резкие тени – все это ему подходило.

А вот насчет себя она не была так уверена.

Сжав кулаки на коленях, она стала ждать, пока взревет огонь. Потом Рагнар встал, и она заметила, что он прижал руку к пояснице. У него что, болела спина? Так и знала, что не стоило ему столько ее тащить. Упрямый мужик.

Но когда он развернулся, по нему было не сказать, что у него хоть что-то ныло. Он выглядел сильным, способным, совершенно непохожим на нее, и это сложно было игнорировать.

Он шагнул к ней, и она встревожилась. Что он собирался делать? Она сидела на кровати. Была ли это их кровать? Предстояло ли им ее делить? Он сказал, это ее комната, но они все-таки были женаты.

– Твои татуировки, – выпалила она. – Что они значат?

– Большинство из них не татуировки.

– Ой. – Она нахмурилась, глядя, как он подходит к другому краю кровати.

Он потянулся, открывая все свои мускулы, и ее покинула способность мыслить рационально.

– Тролли родились из грязи и шерсти, не забыла? Моя мать была полосатой, как тигрица. Гуннару эта черта особо не досталась, а вот мне да. – Он опустил руки, проведя ими по соблазнительным мышцам.

Ну нет. Не соблазнительным. Не было в них ничего соблазнительного. Майя совершенно не думала о том, каким теплым он кажется, так сильно ей захотелось провести руками там же, где это сделал он. Уж точно она не хотела знать, как это, когда такие мускулы перекатываются под ладонью, сожмется ли он так же, как в прошлый раз, когда она коснулась его живота и двинулась по направлению к...

Вдруг он пришел в движение. Замерев на месте, она смотрела, как он встает коленом на кровать и подползает к ней. Мышцы его плеч бугрились и перекатывались с каждым движением, пока он не оказался прямо перед ней. Глядя на нее сверху вниз, он олицетворял собой чистую мужественность и достоинство.

А она только и могла, что смотреть на него огромными глазами, пока он не запустил руку в карман.

– Иди сюда, жена. – Тем раскатистым, глубоким тоном, от которого все волоски на ее теле вставали дыбом.

И почему этот голос заставлял ее хотеть следовать каждому его слову? Она развернулась на кровати, оказавшись с ним лицом к лицу. Странно было стоять на коленях на постели, но тут он протянул огромные когтистые руки и начал снимать с нее сережки.

– Стой, – сказала она, замерев, чтобы он не порвал ей ухо. – Я разве не должна всегда их носить?

– Это знак тролльей жены, так что да. Остальные надо будет заслужить.

– Заслужить? – Она дождалась, пока он снимет все, и встряхнула головой. – Хочешь сказать, будут еще?

Он повернул голову, чтобы ей стало видно его уши. Ей было на что посмотреть, так что до этого момента она и не обратила внимание на его серьги. А их было много. От мочки до верхнего хряща. Даже одна изнутри.

Судя по всему, надолго его терпения не хватило, потому что он схватил ее за подбородок и показал повернуть голову набок.

– Пирсинги – это знак гордости в моем народе. Ты зарабатываешь эти серьги так, как ничто другое. Татуировки для многих просто украшение, но это? Это ты зарабатываешь в результате подвигов, испытаний и жизненных уроков.

– А быть женой – это какой урок? – пробормотала она.

Но тут между ними появилась его ладонь, на которой сверкали изумруды. Они были невероятны. Прекрасные серьги с небольшими трещинками в камнях, на которые можно было смотреть вечно. А если прислушаться, то Майя была готова поклясться, они немного поют.

– Вот эти сережки ты должна была получить в день нашей встречи, – тихо сказал он.

Рагнар подполз еще ближе, и Майе пришлось опереться на его грудь, чтобы не упасть. Он отпустил ее подбородок, скользнул массивными пальцами по линии челюсти, коснулся уха. Она чувствовала, как он осторожно вставляет сережку, и это было... странно. Непривычно, что кто-то был с ней так нежен. Стало сложно дышать.

Его сердце колотилось под ее ладонью, несмотря на спокойный голос.

– Троллья жена – это подарок для мужа. Сокровище, которое нужно защищать любой ценой. Это работа мужа, нет, его ответственность и честь украсить ее всей возможной роскошью. Драгоценным камням не сравниться с ее красотой, но они могут ее подчеркнуть. Золото, серебро лишь крохи, чтобы украсить ее. Ткани, одежда, все, чтобы ей было уютно, но ничто не идет в сравнение с красотой, которую он видит, просто глядя на нее.

– Сложно, наверное, жить, если находишь жену такой прекрасной, – прошептала она.

Он повернул ее голову и быстро надел остальные серьги. Майя не отрывала взгляда от его груди, потому что ей было страшно знать, что в его глазах.

– Это одержимость, с которой невозможно справиться. Честный тролль знает, что его жена – это самое прекрасное создание, что он встретит в этой жизни. Украшать ее всем, что может потягаться с этим сиянием, – это миссия всей жизни, которую никто из нас не может довести до конца. – Он наклонился к ней, прижался теплыми губами к уху, обдал дыханием шею. – Но все это стоит того, потому что в конце концов он видит ее в одних только украшениях, которые только он ей подарил, сияющую красотой, которая завораживала его годами. И это жена – его самая главная награда.

А потом он встал с кровати и вышел из комнаты. Словно не он только что украл у нее весь воздух и превратил ее ноги в желе.

Глава 19

Майя проспала куда дольше, чем ожидала. Когда Рагнар ушел, она была уверена, что вообще не уснет. Ну как тут вообще закрыть глаза после того, как существо, за которое она вышла замуж, сказало... такое?

У нее был миллион вопросов. Находил ли он ее такой же невероятно красивой? Никто никогда не называл ее даже симпатичной. Хотелось ли ему дарить ей драгоценные камни? Возможно, поэтому он купил ей новые серьги, что было очень мило с его стороны, пусть до этого он и не показал себя с лучшей стороны. Значило ли это, что дальше он будет добрее? Стоило ли ей простить его за всю грубость?

Может, она и простила бы, но она хотела знать, почему он так себя вел. Майя вообще прощала всех весьма быстро. Она предпочитала сглаживать все ситуации, потому что ей не нравилось, когда кто-то злился. Даже себе в ущерб она предпочитала наладить отношения. Пусть лучше расстроенной окажется она.

Но не на этот раз. На этот раз она хотела извинений. На этот раз она будет сильнее обычного и заставит его попросить прощения за все, чем он ее так пугал.

Только... надо понять, как это сделать. Или как стать тем человеком, который на это способен.

С такими мыслями она и провалилась в глубокий сон без сновидений и проснулась, только когда снова начали зажигаться светлячки. Непонятно только зачем, и стоило ли ей волноваться. Вдруг они пытались ее о чем-то предупредить?

С бешено колотящимся сердцем она резко села в кровати. Что, если это тревога? Что, если ей полагалось слушать светлячков?

Не было слышно ни звука. Тишина, как в могиле, что уже действовало на нервы. Она встала, подошла к двери, открыла ее. Темный коридор пугал еще больше. Она поклясться была готова, что в тенях на другом конце что-то шевелилось. Да, она пыталась быть храбрее.

Но столько храбрости у нее пока не набралось.

Тихо закрыв дверь, она огляделась и попыталась взять себя в руки. Прошлым вечером она немного осмотрелась, но в основном она смотрела на него. На Рагнара. На коленях у камина. На коленях перед ней. Пылающие жаром глаза оглядывали ее с головы до пят. Он сказал ей, что жены троллей красивее всего смотрятся в драгоценных камнях и больше ни в чем.

По телу пробежала дрожь, волосы встали дыбом. Надо было как-то успокоиться. Иначе она здесь быстро сойдет с ума.

Холод пробрался сквозь прорехи в рубахе, и она потерла плечи. Разведенный огонь уже потух, и она поняла, что в комнате и правда зябко. Судя по всему, камень совсем не держал тепло. И теперь она стояла и дрожала в рубахе, от которой осталось одно название.

Светлячки слегка потухли, пока она озиралась. Сначала она было подумала, что слишком долго стоит без движения, но тут заметила, что они тускнеют, чтобы обратить ее внимание на свет из-под еще одной двери. В этой комнате стены были ровными, так что сначала она и не поняла, что отсюда есть выход в еще одну.

Толкнув дверь, она ахнула. Это была ванная комната. С красивой ванной из белого мрамора на изогнутых ножках, ровно по центру. В нее легко бы влезло два человека, а то и три (если они были близкими друзьями). Ножки были в виде корней, уходящих в пол. Первым делом Майя воспользовалась туалетом в задней части, а потом вернулась к ванной.

Все бы отдала, чтобы залезть сейчас в теплую воду. Полусонная, замерзшая, она только и хотела, что смыть с себя грязь от путешествий. Рагнар говорил, тролли моются каждый день. Она к такому не привыкла.

Но она и не заболела, несмотря на то что ее купали почти каждый день по пути сюда. Возможно, он был прав. Может, она не заболеет и не умрет, если будет купаться каждый день.

Над ванной торчала какая-то металлическая ручка. Майя понятия не имела, что это такое. Может, опора, чтобы залезать и вылезать? Но, присмотревшись поближе, эту версию она отмела.

Пока Майя рассуждала, для чего же эта штуковина, от двери послышался шорох. Подпрыгнув, она развернулась и увидела Рагнара, прислонившегося к косяку двери. Руки он скрестил на груди, выставив напоказ все бугристые мускулы.

Первоначальный испуг быстро растаял, когда она взглянула на него. До сих пор она видела его только в образе воина. Троллем в кожаных штанах на шнуровке, укравшим ее из дома и половину дороги протащившим на плече. В повседневной одежде он был совсем другим.

Его ноги обнимали узкие штаны. Обуви на нем так и не было. Свободная белая рубашка была заткнута в штаны, но не застегнута, так что она видела его мощную грудь и интригующую ямку между ключицами. На горле у него висело толстое ожерелье из серебра, а на запястьях блестели браслеты.

Все серьги он тоже сменил на серебряные. И все это наконец-то показало ей, что это никакой не монстр. Все мысли о нем, как о ком-то чужом и далеком, испарились, когда она увидела его вот таким.

Она с трудом сглотнула, пытаясь придумать, что вообще ему сказать. Губы не слушались. Мысли путались в голове, пока она пыталась решить, кто... что...

– Я бы хотела принять ванну, – сказала она и тут же осознала, сколько работы только что на него взвалила. – Ну то есть... если ты покажешь, где взять воду. Я сама нагрею. Я так уже много раз делала. Ты постоянно говоришь, что я воняю, а сейчас, наверное, вообще кошмар. Я сама могу все сделать.

Он вскинул бровь, но не стал останавливать поток ее слов. Просто слушал, как она продолжает мямлить, что ей не сложно. А потом вошел в комнату.

Все слова засохли у нее на языке, потому что он подошел прямо к ней. Она шагнула назад, стукнулась о ванную поясницей, а он продолжил наклоняться вперед. Даже еще ближе – боги, он что, поцеловать ее собирался? – и тут он что-то повернул за ее спиной.

Комнату наполнил шум воды. Майя так и замерла там, где стояла, вцепившись в край ванной для равновесия и глядя в его совершенно непроницаемое лицо.

– Как? – спросила она. – Магия?

– Ваш народ давно от нас отстал. Мы не пользуемся магией для всего подряд. Тролли уже давно разработали систему труб, покрывающую весь город. Горячая вода идет из источников поблизости, их там так много, что мы и за всю жизнь их не выльем. А холодная вода идет с верхушки горы, там снег круглый год.

Он все смотрел ей в глаза. Она не знала, что сказать. Пар от горячей воды упирался ей в спину и оставался теплыми капельками на пальцах.

Ее народ и не мечтал о таком прогрессе. Вода в трубах? Она не думала, что доживет до дня, когда такое придумают. Уж тем более не ожидала, что оно уже существует.

Медленно вдохнув, она развернулась посмотреть на горячую воду.

Всего-то нужно было залезть. Она могла купаться тогда, когда захочет. Никаких ожиданий. Не нужно ждать, пока вскипит вода и таскать тяжелые ведра.

Это было совсем другое дело.

Горячий пар клубился в воздухе, и она так отвлеклась, что даже не заметила, как Рагнар наклонился еще ближе. Его голос раздался прямо у ее уха, и все ее нервы вспыхнули.

– Залезай, огонек.

Волосы зашевелились. Воздух застрял в горле. Не имел же он в виду...

– Сейчас? – пискнула она.

– А чем это отличается от реки?

Отличается. В реке она всегда была одета. Или он оставлял ее одну, и тогда она быстро раздевалась и окуналась, пока никто не увидел. Все просто. Но это...

И все равно что-то дикое и неудержимое внутри нее говорило, а давай. Та часть ее души, что вечно застревала в правилах общества и чужих ожиданиях, наконец-то расправила крылья и кричала ей быть той женщиной, которой она всегда хотела быть. Жадным, требовательным созданием, которое отдаст все свое тело тому, кого возжелает. А она, несмотря на все, его хотела.

Его тепло на ее спине. Эти огромные руки на ее теле. Она хотела все, что он мог предложить и чего она в этой жизни не могла добиться.

А он предлагал.

Это она знала.

– Тебе помочь? – тихо спросил он, и его темный, чувственный голос прошелся по ее чувствам.

Ей даже не нужно было на него смотреть, и почему-то так было легче.

Легче делать все то, о чем ее предостерегал отец. Греховно было желать. Греховно было потакать себе. И все же...

В ее венах пел древний голод. Старая потребность, которую всегда отрицали. И иногда по старинке было лучше всего.

Майя кивнула.

Пар валил из ванной. Его пальцы легли ей на плечи. Костяшки скользнули по коже, вниз по позвоночнику, понемногу спуская с нее рубашку. Все ее тело вздрогнуло, когда он достиг основания спины. А потом рубаха просто упала.

Соскользнула с плеч, свободная, и собралась в кучу у ног. Больше ее ничто не скрывало, кроме старого нижнего белья. Крохотный клочок ткани между ног был ее единственным актом сопротивления в человеческом королевстве. Она не следовала обычаю и не носила старое белье, больше похожее на платье. Этот комплект был новым и отличался от всего, что носили другие женщины. И он обнажал больше ее кожи.

Она хотела было прикрыть грудь руками, но ее новая, храбрая сторона, разбуженная им, решила, что не надо. Не собиралась она так делать. Только посмотреть, что он будет делать дальше.

Рагнар застонал, и вибрация его груди отдалась в ее спине. Наклонившись еще чуть-чуть вперед, он убрал последние препятствия между ними. Ткань сдалась ему без боя, и когтистые руки легли на ее грудь. От одного только этого вида между ног стало горячо. Такие большие, с такими когтями, так не по-человечески полосатые. И тем не менее они держали ее так осторожно, так аккуратно играли с ноющими сосками. У нее появилось подозрение, что она этого не переживет.

Тяжело дыша, она подалась навстречу его рукам. Так ее спина прижалась сильнее к его груди, а ее тело полностью открылось ему. Склонив голову, он шептал ей на ухо грязные вещи, сводящие ее с ума.

– Однажды, когда будешь готова к новым проколам, я оставлю здесь свой след. – Он ущипнул ее за соски, и она забыла, как дышать. – Скоро будешь носить мои штанги, жена. Очень скоро будешь сверкать драгоценностями.

Ее сердце пустилось в бешеный пляс, а его рука спустилась ниже по животу. Его ладонь была такой огромной, что занимала все место промеж ее бедер. А потом его пальцы скользнули у нее между ног, и ее покинули все внятные мысли.

– Тролльи жены – это не просто безделушки, чтобы их украшать, – тихо сказал он, двигая пальцами. Влажно поиграл с ее клитором, качая рукой взад и вперед, одновременно слишком медленно и слишком обжигающе. – Ты инструмент, на котором я могу играть. А твои стоны, огонек, это песня для моих ушей. Дай мне услышать тебя.

Что он с ней делал? Как только он произнес эти слова, у нее вырвался стон, от которого она сама покраснела. Но в качестве награды он опустил большой палец на клитор и обвел его так идеально, что она издала тот же звук еще раз.

– Я буду твоим рабом, – прохрипел он. – Сделаю все, что пожелаешь, и даже больше. Взамен мне нужно только одно.

В этот момент, когда все ее тело горело, а сердце пыталось вырваться из груди, она отдала бы ему все.

– Что? – ахнула она.

– Скажи мне, чего ты хочешь, огонек. Хочу услышать.

Не могла она. Но то, что жило внутри нее, еще как могло. Она услышала собственный стон, а потом крик:

– Заставь меня кончить, тролль.

Вырвавшийся у него звук был наполовину звериным рыком. Внезапно он развернул ее к себе. Со спины было проще, но теперь она стояла, прислонившись к ванной, а он стоял перед ней на коленях. Посмотрев на нее, он открыл рот и высунул язык. Она успела только моргнуть, заметив сережку посередине, а потом он накинулся на нее.

Он работал языком долго, размеренно и глубоко, то и дело проводя им по клитору. Его бивни вжались в ее бедра, такое странное, но такое правильное ощущение. И когда Майе начало казаться, что она сейчас лопнет, она внезапно почувствовала и теплый металлический шарик.

Что же он творил этим языком. Она не ожидала от него таких талантов. Да. Разумеется, ей доводилось ублажать себя пальцами, и она думала, что неплохо справляется. Что никто не сделает этого лучше нее самой.

Но этот мужчина всего себя посвятил, чтобы поглотить ее. Он не был вежлив. Он был громким, неаккуратным, почти бесстыдно рыча в нее. Его руки раздвинули ее шире, и ей пришлось ухватиться за ванную, чтобы не рухнуть в нее.

Когда она вжалась в него сильнее, он закинул одну ее ногу на плечо, чтобы удержать ее на месте. Он не стал ее торопить. Он наслаждался процессом, постанывая и порыкивая в такт ей самой, наполняя комнату непристойными звуками. Так неправильно. И так правильно одновременно.

Она хотела ощутить его пальцы внутри себя. Хотела, чтобы его язык проник в нее глубже. Проклятье, да она даже хотела, чтобы он вошел в нее членом и заставил ее видеть звезды.

– Пожалуйста, – всхлипнула она, пытаясь извернуться. – Пожалуйста, еще.

– Еще получишь потом, – хрипло ответил он, с силой сжимая в пальцах ее ягодицы. – Пока только это, жена. Скоро будет больше. Но пока мы насладимся твоим вкусом на моем языке и тем блаженством, что приходит следом.

Со страдальческим стоном он набросился на нее вновь, на этот раз с отчаянием, от которого у нее перед глазами заплясали огоньки. Внезапно она почувствовала, как сжимается. Сильнее и сильнее, с каждым движением сильного языка, с каждым мазком.

А потом... вот оно. Все ее тело содрогнулось. Она вскрикнула, вцепившись в его волосы пальцами. Согнулась пополам и наверняка выглядела ужасно, но она ничего не могла поделать. Ее тело словно било судорогой от наслаждения. А он не останавливался. Продолжал лизать и посасывать, пока она не начала трястись и умолять его прекратить. Только тогда он дал ей передышку, сел на пятки и посмотрел на нее.

Майя все еще держала его за волосы. Она разжала пальцы, словно бы извиняясь за то, как сильно тянула, но он лишь молча поцеловал ее бедро.

А потом молча встал, указал на ванную и... ушел. Будто то, что они только что сделали, не изменило все навсегда.

Глава 20

После этого он какое-то время не попадался ей на глаза. Но даже через несколько дней Рагнар все еще не забыл ее вкус на языке. Все еще слышал все те звуки, что у нее вырывались, чувствовал, как она извивалась в его руках. Ее движения его околдовали. Она была нарастающей волной страсти, которой он позволил снести себя с ног и выбросить на песок реальности.

Рагнару следовало бы знать, что так будет. Она была его женой. Магия кровавой ведьмы уже соединила их. Их кровь смешалась. Их магию достали из тел и представили друг другу.

Сомнений не было – они были связаны, и ни одному из них было не сбежать. Только в посмертии. Но теперь, приняв ее, он не собирался позволять ей умереть. Только если вместе с ним.

Гуннар хлопнул его по плечу. Они бродили по рынку, и его брата явно забавлял их разговор.

– Так, значит, она тебе уже нравится?

– Не нравится она мне.

– А думаешь ты о ней до странного много. И один из торговцев мне сказал, что ты купил толковые сережки. Что-то мне кажется, ты оставляешь на ней след, а это уже все о тебе говорит. – Как же Рагнару хотелось стереть эту хитрую усмешку. Кулаком.

– Мне не нравится человек. Она в лучшем случае сложная. И слишком много думает, что правильно, а что нет. – Но только не когда его язык был у нее между ног. Вот тогда она раскрепостилась.

Теперь ему снова было неловко. Тролли вокруг могли чувствовать его возбуждение. Надо было убираться из толпы, пока его не засмеяли.

Гуннар его, впрочем, не отпускал. Обхватив за плечи, брат потащил его к таверне на дальнем углу улицы.

– Да ладно тебе. Вечно ты какой-то недовольный. Взрослый мальчик же уже, не позволяй какой-то женщине тебя расстроить. Человек, тролльчиха, дело десятое.

– Ты понятия не имеешь, насколько мы уже связаны. – Рагнар потер рукой грудь, в которой засела непонятная боль. Словно часть его хотела вернуться. Словно он был связан с ней магической нитью, и чем дольше его не было рядом, тем сильнее та тянула.

Брат фыркнул.

– Ты ее избегаешь так, словно у тебя в кровати змея. С самого дня, когда мы ее забрали, ты это чувство скрываешь. И что-то я не думаю, что, если ты сходишь в таверну и пропустишь стаканчик с родным братом, это что-то изменит.

Вряд ли. И Рагнару действительно нужно было выпить. Может, даже получилось бы довести себя до ступора и свалиться под стол, чтобы больше не чувствовать, будто душа и разум разрывают его на части.

Они подошли к двери выше двух троллей ростом. Ее обрамляло множество рогов оленей, на которых в этих горах охотились веками. Между столами шныряли светляки, наполняя все теплым светом. Раскатистый смех эхом отзывался на соседних улицах. Рагнар знал, что по ту сторону двери его встретит запах свежеиспеченного хлеба, множество стаканов с элем и дружба, которая успокоит боль в сердце. Пусть он и станет всеобщим посмешищем, сидя в баре, пока его новая жена ждет дома.

– Только немного, – пробормотал он. – Не хочу, чтобы думали, будто я жалею...

Земля вздрогнула у них под ногами. Они с братом ошарашенно переглянулись. Дрожь распространилась по всему Тролльвеггену. Гора никогда раньше не дрожала, тем более так сильно. А потом послышался новый звук. Стук падающих камней.

– Беги! – рявкнул Гуннар, отталкивая его.

На то место, где они только что стояли, рухнул огромный булыжник.

С неба посыпалось еще больше камней, отделяя их друг от друга. Сердце скакнуло в горло. Не сговариваясь, они кинулись к таверне, нырнули внутрь. Гору трясло от ярости.

Прижав руки к камню, Рагнар попытался понять, на что гора так реагирует. Но когда он коснулся ее магией – магией, которая соединяла всех троллей с домом, то почувствовал не гнев. Страх. Страх, пропитавший их дома до самого фундамента. Гора делала, что могла, чтобы защитить их от чего-то ужасного.

Еще один толчок. Улицы наполнились криками и воплями боли. За его спиной падали с потолка светильники, разбиваясь о столы. Все тролли повскакивали на ноги. Еще больше дрожи, больше камней. Потолок над их головами затрещал.

Нахмурившись, он задрал голову и увидел трещину в камне прямо над ними. Гуннар сделал так же. Все тролли затаили дыхание, выжидая, пришел ли их последний день.

Но повисла внезапная тишина. Вокруг клубилась пыль. Краткая пауза, чтобы оправиться от безумия. А потом гора успокоилась, и вернулись звуки.

Рагнар слышал только умирающих. Бесчисленное количество. Их боль отдавалась в груди. Магия проснулась, хлынула по венам. Он должен был идти. Выбираться из таверны и помогать там, где он нужен. Это не было выбором. Когда его окружали раненые и умирающие, его тело превращалось в сосуд для силы внутри. И брат это знал.

Вываливаясь наружу и переступая через обломки, Рагнар беспомощно посмотрел на Гуннара. Он знал, что на улице его ждет еще больше разрушений.

– Давай помогу, – сказал тот, выбегая вперед.

Так происходило не в первый раз. Магия Гуннара была магией контроля. От него было больше пользы на поле боя, где слабеющими рассудками было легче управлять. Но после сражений он не раз видел Рагнара в таком состоянии, и он был тем, кто искал нуждающихся в помощи больше всего.

Магия Рагнара цеплялась за любую боль. Неважно, маленький порез или вываливающиеся из раны кишки. Он не мог выбирать, с кого начать, только знал, кто ослабит волну магии, давящей на его горло и язык.

– Сюда, – сказал Гуннар, хватая его за руку и рывком уводя от небольшой группы троллей, окровавленными руками выкапывающих других из-под обломков.

Рагнар слепо шел за братом. Его зрение заволокло белой пеленой магии. Она ныла. Болела. Его ногти пытались вырваться из пальцев. Но такой была его магия. Всегда было больно.

Шепот в голове повторял одно и то же слово. Он едва слышал его за гулом силы в ушах.

Кажется, словом было «Майя».

Его жена. Нужно было идти к ней, убедиться, что она в порядке. Но крики раненых и умирающих были прямо здесь, перед ним, а его дом был в безопасности. Она была далеко отсюда. Куда дальше зоны землетрясения.

Если она была там, то с ней все было хорошо. А у нее не было причин выходить из дома.

Он сделал шаг прочь от улицы, ведущей к ней. И еще один. Пусть его душа и кричала посмотреть. Больше всего ему хотелось проверить, как она, убедиться, что он прав, что она в порядке.

Но он был нужен стольким людям. А она была в безопасности. Он бы почувствовал, если бы ее ранило. Так что он продолжил идти.

Вскоре они остановились, и Гуннар толкнул его на колени. Когтистые пальцы вцепились в его руку, притягивая ее к открытой ране, горячей, влажной и пульсирующей болью.

Магия хлынула наружу, прорываясь сквозь кожу и впитываясь в тело раненого тролля. Пусть он толком и не видел, он понял, что ее пришибло камнем. В его руках была ее нога. Он чувствовал кость, раздробленную на столько частей, что без магии ей было не зажить. Кровь на его руках шла из-под кожи, не выдержавшей веса камня.

Но его сила знала, что делать. Она связывала плоть и кость, склеивая форму заново, словно из глины. Совсем здоровой ногой это уже не будет, но он знал, что она сможет ходить. И даже не будет хромать.

– Сойдет, – рыкнул Гуннар, снова хватая его за плечи. – Еще.

Слово эхом отдавалось в голове. Еще, еще, еще.

Ребенок, которого прижало камнем, с ободранным о стенку лицом. Мужчина, оттолкнувший свою семью с дороги, и оказавшийся под ударом. Ему размозжило торс, а внутренности выкинуло в грудную клетку. Пожилая женщина, которую раздавило прямо в постели. Ее он спасти не смог. Так много троллей, так мало времени.

Они шли через город, используя всю его магию до капли, пока его руки не начали трястись. Раненых троллей было много, а вот тех, кому был дарован дар восстановления плоти, мало. Спустя несколько часов он едва стоял. Колени ослабли, зрение прояснилось. Даже магия его лишь всхлипывала при виде еще одного раненого ребенка.

– Принеси мою сумку, – едва слышно прохрипел он брату. – Настойки и травы, они помогут. Воспользуюсь.

Он уже бывал на таких полях битвы раньше. Его магия была истощена, но тело можно было убедить двигаться дальше. Правильные травы, правильные припарки, он мог приложить их к ранам и ускорить естественный процесс. Не лучший вариант. Сшивать кожу и молиться – это метод, оставляющий шрамы, которых бы не было от его магии.

Но нужно было попытаться. Он был нужен людям.

Гуннар кивнул, потянулся и развернулся в сторону их дома.

– Отдохни, пока я не вернусь, брат. А то я потом тебя не найду.

Отдохнуть? Он не мог отдыхать. Он слышал их боль, и та колола его тело. Но при попытке сделать шаг он лишь упал на стену и сполз по ней на землю. Может, Гуннар был прав. Нужно было дать телу краткую передышку, прежде чем снова бежать помогать.

А потом они разберутся, что случилось. Потому что гора была в ужасе, который он почувствовал даже костями.

Вероятно, он уснул. Даже во сне его сознание перебирало все вылеченные травмы. Всех, кого он бы смог утешить лучше, не отвлекай его звенящие в ушах крики других. Этот день ему не забыть много лет. Все, что он мог сделать лучше. Все совершенные ошибки.

Казалось, он моргнул, и его брат вернулся. Не один.

За ним по дороге шел маленький человек. Ее глаза были огромными, а лицо измазано в грязи. Ну почему она постоянно была грязная? Казалось, ее так и тянет влезть в ситуацию, после которой ее придется макать в реку или в ванную и молиться, чтобы она превратилась из гремлина во что-то приличное.

Но сразу за этой возмущенной мыслью пришло облегчение. Она была жива. Она была в порядке. Хоть в чем-то он был прав.

Гуннар опустился перед ним на колени.

– Готов продолжать?

Слова раскатисто отдались в голове, и он встретился взглядом с зелеными глазами за плечом брата. Рагнар плохо представлял, как выглядит в этот момент. На земле у стены, почти лишенный магии, раздавленный грузом предстоящего. Судя по ужасу на ее лице, дело было хуже, чем он себе представлял.

Но все равно он встал. Сам. Несмотря на трясущиеся колени, ноющую спину и плывущее зрение. Он все равно встал. И мог этим гордиться.

– Ты здесь откуда? – проворчал он, когда крохотная рука легла ему на талию.

– Я была с Ротой, – ответила она, и они пошли вниз по улице. – Она зашла к тебе передать подарок от матери, сказала, ты помог ей с артритом. А потом начало трясти. Она едва меня спасла, когда часть потолка отвалилась и рухнула по центру гостиной. Твой дом... ладно, об этом потом.

– Ты все еще не объяснила, откуда ты здесь.

– Она не хотела оставлять меня одну, – пробормотала Майя. – А через несколько часов пришел Гуннар, сказал, за припасами. Он подумал, я могу помочь.

– Ты можешь помочь? У тебя же нет магии, огонек. – Он не собирался ее оскорблять, но знал, как это прозвучало.

Она не стала дергаться, только стиснула зубы. Он видел, как заиграли ее желваки, когда Гуннар показал им на очередного тролля, сидящего у стены. Женщина зажимала рукой ногу, насквозь пропоротую обломком. Она уже ослабела, это он чувствовал. Лужа крови вокруг должна была добить ее куда быстрее раны.

Майя отпустила его и осторожно присела рядом с женщиной с голубой кожей, которая была в несколько раз ее крупнее. Он смотрел на них обеих, и вдруг подумал, что эта тролльчиха именно такая, о которой он когда-то мечтал. Идеальные бивни, длинные черные волосы, спутанные у лица, прекрасная кожа, он бы захотел ее еще несколько недель назад. А сейчас? Сейчас его больше поражали странно маленькие ручки, испачканные кровью, которыми его жена помогала зажимать раны женщины.

Майя посмотрела на него:

– Я не знаю, что мне делать, целитель. Но если я и правда могу помочь, как сказал твой брат, я готова.

Не могла она ему помочь. Никто не мог. Но Гуннар кинул ему сумку с травами и кивнул.

– Она говорит с растениями, брат. Пусть в ней и мало магии, она вполне может убедить твои запасы поработать сильнее обычного. Хватит на дольше.

В этом был смысл. Вздохнув, он достал нитку с иголкой и приступил к работе. Разъяренно пульсирующая вена, разорванная камнем, не хотела сходиться вместе, и ему пришлось потратить больше магии, чем хотелось бы. Потом он сшил мышцы и кожу, а затем достал из сумки немного тысячелистника, чтобы остановить кровотечение.

Протянув травы Майе, он спросил:

– Сможешь убедить их отдать больше, чем обычно? Я помогу ее телу впитать их эффект, но мне нужно больше этого.

Она нахмурилась, глядя на крохотное растение, потом протянула руки. Он уронил листья ей в ладони и смотрел, как она сжимает их. Поднеся сложенные ладони ко рту, она что-то прошептала.

Кажется, он даже слышал, как она просит цветок о помощи. Умоляет дать им шанс спасти больше троллей, пусть растение уже устало и давно отдыхало.

Но когда она открыла руки, листья стали заметно больше. С лихвой хватало на тролля, и осталось бы еще на двоих.

В груди Рагнара разлилось облегчение. Он приступил к работе со щедрым количеством тысячелистника, прижимая листья к ноге женщины. Руки Майи легли на его руки сверху, и он чувствовал, как переплетается их магия. Теперь казалось, что он может говорить и с цветком, и с плотью. Использовать их одновременно. Убедить целебные свойства растения действовать сильнее, а тело – использовать их быстрее.

Когда они закончили, нога зажила так, словно с момента ранения прошли недели. И он даже не растратил магию настолько, чтобы его снова начало трясти.

– Спасибо, – сказала женщина, кладя ладонь на их руки. – Иди, целитель. Тебя ждут.

Он встал вместе с женой и поразился ее силе. Она подняла его на ноги почти без труда и потащила вперед.

– Пойдем. Их еще много.

– Ты продолжишь лечить их со мной? – пораженно спросил он.

– Ну конечно.

Он остановил ее. Больше всего ему сейчас был нужен ответ.

– Почему?

– Потому что им нужна помощь. – Она нахмурилась, но потом ее лицо смягчилось. Она взяла его за руку, поднесла окровавленные пальцы к губам и поцеловала содранные костяшки. – Мне очень жаль, что ты знал от моего вида только злобу и ненависть. Не все мы радуемся при виде вашей боли, Рагнар. Я знаю, я не могу сказать того, что изменит твою память. Но я здесь. И я буду помогать тебе, пока могу.

Вместе они пошли дальше в город. Лечить тех, кого можно было вылечить, помогать тем, кому была нужна помощь. И он позволил надежде ненадолго расцвести в груди. Быть может, его жена все же не будет такой уж обузой.

Глава 21

Гуннару пришлось оттащить Майю домой до того, как Рагнар закончил работу. Ей очень не хотелось оставлять его там страдать от недостатка магии. Его руки тряслись от усилий, он весь ссутулился под весом собственного тела, приятный сиреневый цвет его кожи превратился во что-то непонятно бледное.

Майя никогда не встречала тех, кто так владел магией. Люди редко пользовались силами, если они у них вообще были.

Но он был самим волшебством. Она видела, как кости сами встают на место под его руками. Рагнару стоило нахмуриться, и рана зарастала от его прикосновения. Та сила, что внутри него... она даже представить себе не могла, как глубоко та таится в нем.

– Он всегда так? – спросила она, когда Гуннар открыл перед ней дверь.

– Как?

– Выворачивается наизнанку ради других? – Майя посмотрела на широкое зеленое лицо брата Рагнара, пытаясь найти в его чертах что-то знакомое. Но Гуннар для нее был таким же чужим, как все остальные.

Он печально улыбнулся:

– Это часть нас. Мы все тут выворачиваемся друг ради друга наизнанку, когда можем. А те, кто не может, ценят чужую помощь. Тролли – это семья, и неважно, от кого ты родился.

– Звучит... как какая-то идиллия.

– Все не так весело. Тролли ругаются. Некоторые навсегда покидают гору. Распри зреют и начинают загнивать. – В его лице мелькнула тревога. Губы скривились, нахмурились брови. Он перевел взгляд на дверь, но потом вздохнул: – Рагнар так потерял своего самого старого друга. Здесь есть свои минусы, но в основном у нас неплохо. Мы любим свой дом и всех вокруг, пока они не отказываются от нашей любви сами.

Сердце болело за них за всех. Это были хорошие люди, на долю которых не выпало ничего, кроме страданий. Они заслуживали лучшего. Майя шагнула в комнату, и светлячки зажглись, синим светом озаряя разруху вокруг.

Столько всего надо было починить. Потолок треснул в нескольких местах, засыпав гостиную острыми обломками. Она как раз сидела прямо под ним, смеялась над чем-то, что сказала Рота, и тут услышала его. Треск, пробравший ее до костей.

Она слетела с дивана в тот же момент, когда Рота потянулась к ней. Вместе они едва успели убраться из-под удара. Даже сейчас ее сердце все еще билось в страхе. Она чуть не умерла.

Но от этих мыслей не было никакой пользы. Так что она прижала руку к ноющей груди, растерла ее и оглядела комнату. Три больших обломка ей было не сдвинуть самой. Один из них расколотил уютный диван у огня.

Вздохнув, она покачала головой:

– Чинить и чинить. Даже не знаешь с чего начать, словно тебе надо гору с места сдвинуть.

Услышав собственные слова, она обернулась к Гуннару. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а потом он разразился хохотом. Перепачканный в пыли тролль смеялся, пока по щекам не потекли слезы. Наконец он сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

– Это и правда гора. Но бывало и хуже.

Она плохо представляла себе, что могло быть хуже. Но по крайней мере Гуннар забрал с собой камень с дивана, уходя. И закрыл за собой дверь.

– Нет смысла сидеть и переживать, – пробормотала Майя и принялась убираться.

Сначала она собрала все камни, которые смогла поднять, и сложила их горкой в углу. Куда их отнести, она не знала – вряд ли для них было какое-то хранилище. Но они могли лежать в углу, пока ей не скажут, что с ними делать. Дальше она провела возмутительное количество времени в поисках шкафчика с инвентарем для уборки. Ну должен же он в конце концов у ее мужа быть? Наконец она обнаружила метлу и мусорное ведро в дальнем углу кухни.

Вооружившись щетками, она вычистила от пыли всю гостиную. Пришлось пройтись четыре раза, прежде чем ее удалось привести в порядок. По ощущениям, прошло где-то два часа, а Рагнара все не было дома.

Кухня пострадала меньше всего, так что Майя переместилась в спальню. Рагнар все еще не спал с ней вместе, и только этим утром она поняла причину. На диване лежало одеяло. Видимо, по ночам он спал в гостиной. Вот только теперь его место ночлега было разрушено.

К несчастью, уборка оставляла ей слишком много времени на раздумья о новой жизни. Ее муж оказался не тем, кем она его считала, и вся эта ситуация напоминала сюрреалистичную. Кстати, раз теперь у него не было выбора, стал бы он спать в кровати с ней? И почему она была не против?

Может, она немного замоталась. Еще несколько недель назад она боялась троллей, а теперь с головой оказалась в самом эпицентре их жизни. Реальность снова и снова била ее по лицу, сообщая, что эти люди не такие страшные, какими она их считала. Даже не так. Они были хорошими людьми. С каждой минутой они нравились ей все больше.

Нет, она наслаждалась их компанией. Когда весь мир решил взорваться, они с Ротой замечательно болтали вместе.

И все это ее злило. Они не заслуживали потерять дома, пострадать посреди безопасной улицы. Как могло что-то подобное случиться с хорошими людьми? Разве боги не должны были присматривать за теми, кто помогает друг другу? С хорошими не должно случаться ничего плохого.

Но случалось. Каждый день случалось. Она это знала, но видеть самой все равно было больно.

В припадке ярости она вычистила всю спальню, и у нее не осталось больше дел. Майя приготовилась ко сну, чувствуя себя немного опустошенной. Неужели она будет спать, пока улицы все еще покрыты кровью? Но она ничего не могла сделать. Как тролли и говорили, ее магия была слаба. Она легла в кровать и уставилась на покрытый трещинами потолок. Ее душа не могла найти покоя.

А как иначе?

Рагнар думал, она не станет ему помогать. Это было больно. Неужели он считал, что она просто позволит троллям страдать? А дальше что? Станет смеяться: мол, получили по заслугам?

Он все еще видел в ней врага.

Время шло медленно. А может, быстро, этого она точно сказать не могла. Вот она еще смотрела на потолок, а вот в соседней комнате послышался шорох. Наклонив голову, она увидела крупную фигуру мужа. Он зашел в ванную.

Сначала она просто смотрела на него. Слушала, как он тихо говорит светлякам не разгораться, чтобы не будить ее. Его плечи были опущены, как у побежденного. Она всегда видела его таким сильным. Пусть он и не был воином, как многие другие, Майя все равно считала его не слабее них.

Но сейчас, когда он зашел в комнату и тихо рухнул на колени у ванной, он был другим. Сломанным. Раненым. Тем, кто видел слишком много чужой боли и всю ее вобрал в себя. Ему было больно и горько, и она ничего не могла поделать.

Но она была рядом. Так что она села, вылезла из кровати и пошла к нему.

Его плечи вздымались в такт тяжелому дыханию. Белая рубаха перемазана грязью и кровью. Руки лежали на коленях, и три его когтя треснули посередине.

Ее глаза жгло от слез, но она осторожно коснулась его плеча.

– Как мне помочь?

– Больше ничего нельзя сделать. Во мне ничего не осталось. А еще стольким нужна помощь. – Даже его голос сипел, словно он сорвал его много часов назад. – Я хочу отдохнуть, жена. И все.

Майя знала, что это такое, когда в тебе больше не остается эмоций. А еще она знала этого тролля. Что он не захочет ложиться в кровать грязным, даже если не с ней. Это-то не страшно, она могла поспать в кресле. Бывало и хуже.

Она тихо потянула за воротник его рубахи. Он молча помог ей стащить ее через голову. Когда пришлось поднять плечи, у него вырвался протяжный стон, от которого она поморщилась. Он перенапрягся, и дело было не только в магии.

Но они успешно сняли рубаху, и Майя бросила ее на пол. Рагнар встал, опираясь на край ванной, и помахал на нее рукой:

– Дальше сам.

– Ты не в том состоянии.

– Я просто быстро приму ванну. Я не настолько беспомощен, чтобы не справиться.

– А как ты тогда разберешься со всеми местами, до которых трудно достать? – возмутилась она.

Часть ее кричала оставить его. Уши и так пылали от одной только мысли, что ей предстоит раздеть мужчину. Никогда прежде она этого не делала. Несколько редких и скромных встреч с мужчинами, что у нее были, происходили за отцовским домом. Быстро, украдкой и полностью одетыми. Он был первым, кто увидел ее совершенно голой.

Взявшись за пояс его штанов, она осторожно потянула вниз. Он больше не стал спорить. Позволил ей протащить ткань по округлостям его ягодиц и мощным бедрам, которые привлекли ее внимание еще в их первый день вместе. И до когтистых пальцев, царапающих пол, когда он поднял сначала одну ногу, потом вторую.

Нащупав кран, Майя открыла воду. Вместо того чтобы посмотреть, как бы сильно ей ни хотелось, она принялась собирать нужные предметы вроде мыла и полотенец. Для его размеров у него были довольно-таки маленькие полотенца. Что-то она сомневалась, что одно сможет обернуться вокруг его бедер.

Послышался плеск, а потом протяжный стон, с которым он опустился в теплую воду. Пожалуй, теперь можно было и обернуться.

И как только она это сделала, то забыла, как дышать. Он откинулся на край ванны, положив руки на бортики и запрокинув голову, и все, что она могла видеть, это его широкую грудь и облака пара. И неважно, что с него лились потоки крови, капающие с когтей. Главное, это был пир для ее глаз. Он выглядел невероятно соблазнительно.

С трудом сглотнув, она взяла пару мочалок и подошла к нему.

– Всех не спасешь, Рагнар.

Он приоткрыл один глаз, потом закрыл обратно.

– Я могу спасти стольких, скольких могу. Это я уже давно понял, огонек.

– Тогда почему наказываешь себя за то, что не спас больше?

Он хмыкнул.

Вот это ответ. Обмакнув мочалку в воду, она намылила ее, а потом постучала его по руке:

– Вот, держи.

Он посмотрел на мочалку. Вскинул бровь.

– Ты сказал, сам справишься. Я тебе верю. Если с тобой все так хорошо, как ты говоришь, то вперед, здоровяк.

Он опять хмыкнул, но взял у нее мочалку. Рука лишь немного дрожала. Она знала, что он наверняка ожидал, что она помоет его, несмотря на все протесты, но она не собиралась ему потакать. Он мог заслужить такое обращение, но она не собиралась подыгрывать, просто потому, что он этого ожидал.

Забавно, но он и правда принялся мыться. Он это делал грубо и жестко, и сиреневая кожа потемнела от стараний. А Майя просто смотрела на него. Оперлась подбородком о край ванны и не сводила глаз с его лица и плеч. Совершенно игнорировала загадочные проколы, которые наверняка ждали прямо под кромкой воды. Но сейчас дело было не в том. Она просто хотела смотреть на него и замечать каждый раз, когда он морщится или устало вздыхает.

К его чести, он ей это позволил. Наверняка было странно мыться, пока на тебя кто-то пялится. Но он не просил ее отвернуться.

Правда, через какое-то время все же спросил:

– Что ты делаешь?

– Привыкаю к тебе.

– Это как?

Она пожала одним плечом:

– Я раньше не видела троллей. Нужно время, видимо. Чем дольше я на тебя смотрю, тем менее странным ты мне кажешься.

– А я, по-твоему, странный?

– Ну, ты не человек.

Он покосился на нее:

– И я рад этому.

Майя улыбнулась:

– Знала, что ты так скажешь.

Он покачал головой, выглядя невозмутимым, но она готова была поклясться, что его губы тоже дрогнули в усмешке.

Вскоре он закончил, а вода остыла. Стоило Рагнару положить руки на края ванны, как Майя вскочила на ноги и протянула ему полотенца.

– Я дам тебе вытереться.

Она убегала от того, что увидела бы, когда он встанет. Не хотела пока знать, как он выглядит голым, или смотреть на то, что ее наверняка испугает. И вообще, не время было для таких вещей. Только не после всего, через что они прошли.

Влетев обратно в комнату, она забралась под одеяло, натянула его по подбородок и даже повернулась спиной к двери ванной, чтобы не знать, когда он уйдет. Он никогда не спал с ней в одной кровати, и эта ночь не была исключением. И Майя боялась, что если она увидит его, то сама начнет умолять остаться.

Тем не менее вскоре матрас просел под его весом. Словно он поставил колено на край, а потом передумал. Вес исчез. Затем поднялось одеяло.

К ней в кровать залезло теплое тело, и горячая рука схватила ее за талию. Она сама не поняла, что происходит, пока он не подтянул ее к себе и не прижал к широкой мускулистой груди. Рагнар сделал глубокий вдох, раздув грудную клетку, а потом выдохнул, ероша дыханием ее волосы.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Тише, жена моя. Мне нужно вспомнить, что этой ночью есть и живые.

– Ох.

Рука на животе прижала ее сильнее, поднялась до ребер. Пальцы легли под левую грудь. Майя затаила дыхание, гадая, зайдет ли он дальше, но тут поняла, что он засыпает.

Его рука лежала у ее сердца. Рагнар положил ее так, чтобы чувствовать ее пульс, засыпая. Потому что сегодня он потерял стольких, что ему надо было знать – она жива. Только чтобы наконец-то расслабиться.

Она положила руку на его и прижалась к нему чуть сильнее.

Глава 22

Он выбрался из дома рано утром. Майю ему на этот раз с собой брать было незачем, потому что он не планировал никого лечить. Она не привыкла использовать свою магию, и ей нужно было время, чтобы восполнить то, что они вместе потратили.

У Рагнара болело все. Плечи, спина, ноги. Каждая часть тела чувствовала себя так, словно он снова был молодым и тренировался, как тогда. Увы, теперь он был не таким. Когда-то он проводил по несколько часов ежедневно на тренировках с братом и друзьями, позволяя Гуннару бить его опять и опять, пока боль не переставала иметь значение.

Сердце болезненно сжималось от мысли, что ей тоже придется так страдать, как ему. Но он надеялся, что она сможет расслабиться в горячей воде их ванной. А у него было много дел.

Как он и думал, Гуннар ждал его снаружи. Брат был с головы до ног обряжен в воинское снаряжение. На торсе и ногах блестело оружие, крепко закрепленное на кожаных ремнях, а броня на спине служила щитом, на случай если кто-то зайдет сзади.

– Тебя не дождешься, – пробурчал Гуннар. – Мы уже несколько часов как готовы.

– Преувеличиваешь.

– Может быть, но все ждут.

– Могли бы идти без меня, – вздохнул Рагнар, пытаясь размять мышцу у основания шеи. Он всю ночь провел, свернувшись вокруг нее, и отлежал руку и плечо. О чем теперь жалел.

Правда, он не мог жалеть о том, что спал рядом с Майей. Он уже несколько недель не лежал в собственной кровати, чтобы дать ей время, но накануне у него просто не было на это сил. Он и забыл, как это приятно, когда рядом с тобой кто-то есть. Она была такой теплой. А гора после землетрясения казалась холодной. В обнимку с ней он согрелся, как никогда. И там, под одеялами, он нашел уют. Просто держа ее, чувствуя ее сердцебиение и зная, что она так легко прижалась к нему, словно доверяла собственную жизнь.

Рагнар еще долго не мог забыть об этом. Он даже начал думать, что, может, она будет неплоха в постели. Поэтому он и поймал ее в тот раз в ванной, попробовал ее на вкус, чтобы узнать, будет ли она согласна, если дело дойдет до этого. А она была.

Но прошлая ночь была другой. Он не хотел просто переспать с ней, трахать ее пока они оба не увидят вспышку и не забудут все, что видели в тот день. Нет, она предложила ему покой, которого он не находил в других.

Гуннар наклонился и глубоко вдохнул.

– Ты пахнешь, как она.

Тут же появилась глупая мысль треснуть брата в грудь, чтобы он отдал запах назад. Глупо. Запах – это не то, что можно забрать, заставив выдохнуть. Но... может, ему бы полегчало.

Вместо этого он потряс головой и пошел по улице. Туда, где их ждал отряд.

– Хватит, Гуннар.

– Нет, но ты пахнешь ею куда сильнее, чем раньше. Да, живя с ней, ты приобрел некий аромат, но теперь ты прямо пахнешь, как она.

– Гуннар, я что сказал?

Брат со смехом догнал его. Они прошли мимо прилавка со спешно слепленными пирогами. Город уже вставал на ноги, и Гуннар даже успел захватить завтрак, прежде чем догнать Рагнара и продолжить его донимать.

– Серьезно? Чего было-то? Ты так поздно домой пошел, я думал, она спать уже будет. А она явно не спала. Что, показал ей наконец те проколы? Я же тебя за руку держал, я знаю, как тебе было...

Рагнар развернулся и треснул брата по горлу. Улицу наполнил тихий хрип и пара удивленных всхрапов, с которыми Гуннар пытался втянуть в легкие воздух. Но Рагнару надоело это слушать.

– Хватит трепаться о моей жене, – прошипел он.

Но к тому моменту, когда они дошли до остальных, брат уже опять смеялся. Покачивая головой, Гуннар подошел к воинам и, даже не передохнув, немедленно завел шарманку о том, как хорошо пах Рагнар.

– Идите понюхайте! – сказал Гуннар наигранным шепотом, достаточно громко, чтобы Рагнар его слышал. – Я серьезно. Никогда не думал, что люди могут так вкусно пахнуть. Словно свежевыпеченная булочка с медом. Ему идет.

Рагнар пошел впереди остальных, потому что если бы он остался, то попытался бы скинуть Гуннара со скалы. А для этого было еще слишком рано. Брату надо было преподать урок, но не Рагнар должен был это сделать. Пока не он.

Отряд прошел по еще одной тропе, ведущей к их дому через лес, а потом из горы, на солнце. Рагнар прищурился – свет всегда казался слишком ярким, когда он выходил из Тролльвеггена. А потом осмотрелся, пытаясь понять, что же так взбудоражило гору. Долго искать причину не пришлось.

Почву вспарывали глубокие отметины. Он видел такие раньше в человеческих деревнях. Следы от тележек, наполненных чем-то очень тяжелым. Тролли разделились, чтобы проследить за каждым.

Как часто он охотился на людей? Как часто убеждался, что, когда их было много, они готовы были нападать на троллей без всякого страха? Троллья шкура была толстой. Их сложно было ударить ножом или мечом. Но люди нашли другие способы их ранить. Огонь, кислота, катапульты с камнями.

Отряд тихо шел по горе, следуя за рытвинами от телег. В конце концов Рагнар оторвался от остальных. Он бегал быстрее. И, как целитель, не носил оружия, так что был налегке.

Но когда он подошел к краю скалы, перед ним открылась черная выжженная земля на месте когда-то стоявшего там леса. Словно кто-то намеренно устроил пожар. Неудивительно, что их гора испугалась. На стене скалы были видны отметины от ударов катапульт. В том месте, с которого начался обвал, остались глубокие трещины. Покатилось столько камней, что целый тоннель, ведущий в Тролльвегген, осыпался. Хуже того, люди затем замазали вход черной субстанцией и подожгли ее.

Его народ редко ходил по этому пути. Он был маловат для них. Обычно только женщины и дети отправлялись сюда собирать цветы или выращивать то, что отказывалось расти под землей. Это не был путь в самое сердце их королевства. Но это был путь.

По местности были раскиданы другие следы присутствия людей. Небольшие непотушенные костры. Разбросанный мусор.

Рагнар принялся спускаться в оставшийся внизу кратер. Огонь не пощадил ни единого кустика. В воздухе не было слышно пения птиц, пока он перебирался через камни, стараясь не свернуть ногу. Даже ветер, казалось, отказывался тревожить пепел. А когда Рагнар подошел ко входу, то замер на месте. Его сердце разлетелось на осколки.

Потому что даже с такого расстояния он видел руку, тянущуюся из-за камней. Она безжизненно обвисла. Тролль, засыпанный камнями и отчаянно моливший о помощи, был мертв.

Здесь некого было спасать. Никому не была нужна его магия, пусть она и слабо взметнулась в груди, словно пытаясь призвать тролля обратно к жизни. Словно он мог напевом вернуть душу в тело, даже не зная, как ему это сделать и кем был этот тролль.

Целительство было искусством. Он убеждал тело собраться, снова почувствовать себя хорошо. Ему нравилось быть тем, кто успокаивал старую боль или залечивал раны, не оставляя шрамов. Но в такие моменты он вспоминал, как ужасно было иметь этот дар.

И знать, что ему бы удалось спасти его, приди он вовремя.

Раздались шаги. К нему подошел весь отряд, и все они опустились на колени почтить павшего тролля.

Гуннар, оказавшийся слева, приобнял Рагнара за плечо.

– Он сражался до конца.

– Храбро сражался, – пробормотал тролль справа.

Никто не хотел произносить последнюю часть. Никто не хотел признавать, что все кончено и они ничего не могут поделать.

Так что Рагнар сделал глубокий, дрожащий вдох, покрывая язык вкусом дыма и поражения.

– И его дух отошел в зал воинов. Однажды мы встретимся там и устроим пир.

Вокруг раздался рык. Воздух трещал от ярости. Хотелось кричать на мир, который позволил троллю умереть вот так. Рагнар знал подобную смерть. Она не была быстрой. Этот тролль просил о помощи, но никто не протянул ему руки. Ни один из монстров, живущих у основания горы, не сделал ничего, расставив эту ловушку. Не соизволили даже добить, чтобы избавить от мучений.

Повернув голову, он посмотрел на следы. Встал. Остальные присоединились. Все они не сводили глаз с глубоких отметин, которые приведут их прямиком к сотворившим это людям.

Брат положил ему руку на плечо. Рагнар не мог не слушать его спокойный голос, когда тот тихо сказал:

– Рагнар. Твоя жена – человек. Нам стоит пойти без тебя. Ты подожди здесь, мы принесем тебе раненых. Если это была горстка людей с катапультой, их несложно будет найти.

– Нет. Я хочу мести.

– Она может не простить тебя за это.

Рагнар знал это. Знал. Знал, что его жена куда чувствительнее, чем он. Но она была рядом, когда все это случилось. Должна же она была понять, что он обязан объявить охоту.

Она держала его за руку, пока он соединял вместе плоть и кость. Она слышала стоны и крики умирающих. Майя была там, когда их умоляли о спасении те, кого было уже не спасти. Если бы она осудила его за это, то была бы ему не жена.

Оскалив зубы, он прожег брата взглядом:

– Дай нож, Гуннар.

– Рагнар, я не думаю...

– Нож.

Не сказав больше ни слова, брат снял с груди нож и протянул ему. Это было лезвие с длинной рукоятью, острое, изогнутое. Его блеск напомнил Рагнару о первой охоте с отцом. Они тогда были совсем мальчишками. Молодыми и не знающими, во что ввязываются. Рагнар первый убил оленя, а когда отец точно так же дал ему нож и сказал разделать это прекрасное создание, он расплакался.

Вначале Рагнар устыдился своей реакции. Ни один достойный охотник не будет поливать слезами добычу, которая обеспечит его семью пропитанием на много недель вперед.

Но слова отца он запомнил на всю жизнь.

«Проливая слезы о его гибели, ты делаешь животному честь. Это значит, ты осознаешь, что отнял жизнь. Это хорошо. Мы не убиваем без смысла и причины, сынок».

А теперь у него была причина. И смысл.

Гуннар вздохнул и положил ему руку на затылок. Они обнялись, два брата, без сомнения знающих, что снова рискнут жизнью.

– Убивай быстро, – сказал Гуннар.

– Целься в живот, – поправил Рагнар. – Хочу, чтобы они умирали медленно.

Может, это говорил зверь в нем. Может, он просто доказывал, что не так далеко ушел от шерсти и чешуи. В этот момент ему было все равно. Он хотел мести. Он хотел ее сейчас.

Брат кивнул. Им предстояло сражаться вместе. Рагнару было положено держаться позади остальных, но ни один тролль не стал бы отрицать его права сражаться. Никто не отказал бы ему в жажде крови и человеческих криков.

Они двигались как единое целое. Кровь закипала от предвкушения охоты. Пусть его жена и может возненавидеть его потом.

Глава 23

Майя проснулась от стука в дверь. Странно, вроде у нее сегодня не было покупателей. Она вообще плохо помнила, когда кто-то последний раз приходил за цветами. Почему? Она была такой сонной, что толком не помнила. Может, проблема в том, что отец был совершенно неспособен управляться с деньгами. Слишком много людей заплатили за свои цветы дважды, а в итоге уходили искать других цветочников. Надо будет с ним об этом поговорить.

Вывалившись из кровати, она пошла по коридору, моргая так медленно, все равно что с закрытыми глазами. Надо было сходить на рынок. Что-то в голове подсказывало, что у них нет еды. Она была бы не против что-нибудь испечь. Отец любил свежий хлеб с маслом. Может, если он проснется к такому завтраку, у него и настроение будет получше.

Сглотнув ощущение ваты во рту, от которого язык словно бы распух, она добралась до двери и распахнула ее.

И встретилась лицом к лицу с тролльчихой. Что было странно, учитывая, что в ее городе тролли не жили.

И тут наконец она проснулась и вспомнила все, что случилось. Это и правда была тролльчиха. Потому что это был город троллей. Потому что она больше не жила в человеческом королевстве среди себе подобных. Вместо этого ее окружали тролли.

По телу пробежала волна тревоги, кровь бросилась в лицо. Как же ее звали?

– Инкери, – сказала тролльчиха. Ее темно-синяя кожа словно бы сияла в свете светляков. – Уверена, ты запомнила меня после путешествия сюда. Но с тех пор много чего случилось и тебя много кому представили, так что легко забыть.

– Прости, пожалуйста, – выпалила Майя, распахивая дверь еще шире. – Ну конечно же я помню. Я просто только что проснулась и, честно говоря, не очень понимаю, что происходит.

– У нас у всех была долгая ночь.

И тут к ней вернулись остатки воспоминаний. Стало понятно, почему она была такой уставшей и почему все так болело. Каждая мышца ныла так, словно она всю ночь бегала. В каком-то смысле так и было. Вот же идиотка! Как она могла такое забыть?

Дернувшись вперед, она схватила Инкери за руку и крепко сжала.

– Ты в порядке? Надо было сразу же спросить. Прости, я не знаю, что творится с моей головой.

– Магическое истощение, полагаю, – со смешком сказала Инкери. – Я-то думала, Рагнар предупредит тебя, что бывает, когда тратишь столько сил зараз. Становится сложно проснуться, память подводит. Придется восполнить резервы, только потом станет лучше. У тебя ее и так немного, а он, очевидно, выжал из тебя все.

Ну нет, это звучало неправильно.

– Он у меня ничего не просил. Я сама предложила.

– Разумеется. Ты хочешь быть своей. Это твой новый дом, и ты прожила здесь всего несколько дней, прежде чем на нас напали. И теперь ты оказалась в королевстве, где ничего не понятно. У тебя нет близких друзей или каких-либо связей, кроме мужа, которого ты не выбирала. – Инкери окинула взглядом комнату и гору камней в углу. Ну, там хотя бы не было так пыльно, как раньше. – Я ничего не пропустила?

Она была права, но...

– Ты говоришь, как кто-то из знати, – заикнулась Майя. – Я и не думала, что тролли так умеют.

– Я тренировалась вместе с тролльими принцессами и принцами. Мама думала, я выйду за одного из них замуж, но этого не произошло. – Синекожая тролльчиха осмотрела ее с головы до пят. – Я смотрю, он до сих пор не одел тебя нормально.

Майя посмотрела на рубашку, которую он дал ей пару дней назад. Не платье, это уж точно. Но она и не бегала особо в таком виде по улице. Рагнар просто продолжал давать ей рубашки, а она стирала их в ванной по мере необходимости.

– Думаю, времени не было.

Инкери посмотрела на ее уши.

– Ну хоть позорные сережки он заменил. Хулда, конечно, с наилучшими побуждениями, но это был удар по его чести. Пойдем, троллья жена. Приведем тебя в порядок, чтобы ты вписывалась в этот мир лучше, чем он, очевидно, думает.

Майя оглянулась на комнату, не зная, что ей делать. Идти за тролльчихой, которую она толком не знает? Или сидеть здесь и ждать Рагнара, который...

– А где Рагнар, не знаешь? – спросила она, нахмурившись.

– Их отряд отправили искать источник страха горы. Уверена, скоро они вернутся с ответами. А мы пока успеем найти тебе новую одежду и накормить тебя. Явно не помешает.

Еда – это хорошо. От одной только мысли живот громко заурчал. Она и не помнила, когда последний раз ела что-то кроме припасов или кусков хлеба с кухни. Рагнар особо не покупал продукты, а она съела все, что могла, но... настоящая еда? Теплая еда, а не нечто сомнительное из кухонного шкафчика?

Прикусив губу, она кивнула и вышла наружу.

– Я не знаю, как дверь закрыть, – сказала Майя, выходя на улицу.

– А не надо.

– Вот как. – Дома всегда приходилось. Полно людей могло зайти в открытый дом и вынести оттуда все, что смогут поднять. Тролли, очевидно, так не делали.

Они сделали всего несколько шагов, прежде чем Инкери заговорила:

– Уверена, ты уже заметила, что это место непохоже на человеческое королевство.

– Сложно не заметить, – со смешком ответила Майя.

– Тебе будет полезно забыть все правила, которые ты знаешь, и забыть все несправедливости, что пришлось перенести. Люди по натуре своей жадны и жестоки. Берут что хотят. Разрывают отношения из-за мелочей. Слабые существа, которые не заслужили столько власти.

Было немного больно. Майя очень постаралась взглянуть на все глазами троллей, но не могла.

Когда они завернули за угол и начали подниматься на холм, она тихо сказала:

– Но я ведь тоже человек.

Инкери остановилась так внезапно, что Майя чуть не врезалась ей в спину. Поспешно пытаясь обойти ее, она чуть не упала в кусты, лишь бы не столкнуться с тролльчихой, которая не шевелилась. Словно бы даже не дышала.

А что она такого сказала? Напомнила, что она человек? Как будто бы она могла скрыть свое происхождение! Быть человеком в этом королевстве казалось оскорблением. Словно она не должна была даже слова этого произносить, потому что от одной только мысли о людях троллей передергивало.

Инкери повернула голову и взглянула на нее с внезапным отвращением:

– Я бы тебе советовала больше никогда так не говорить.

От злобы в ее тоне у Майи волосы зашевелились.

– Прости, если я что не так сказала, но... я ведь человек. Как не говорить, когда это правда.

– Ты больше не человек. Ты троллья жена, – сплюнула Инкери. – Мы – женщины, на которых стоит королевство. Мы бьющееся, кровавое сердце Тролльвеггена. Каждый наш шаг, каждое слово питают нашу родину. Наши мужчины без нас никто. Эта гора без нас ничто. И мы бы никогда не позволили ноге человека ступить на эти священные земли. Ты – троллья жена. Ты произнесла слова, ты назвалась так. Никогда больше не говори, что ты человек. Поняла?

Слова накрыли Майю волной. Она не знала, что ей думать. Да, она была женой тролля, но это еще не определяло всей ее сути. Без Рагнара она все еще была собой, и это было важно.

Инкери снова пошла вперед, и Майя подумала, что у нее нет выбора, кроме как следовать за ней. Только теперь она не знала, куда они идут. Что-то она не хотела вступать в этот культ, где звание жены тролля обесценивало все остальное.

Листья шуршали под ногами. Ветер ерошил волосы. Словно сама гора пыталась успокоить ее нервы. Но ничего не помогало избавиться от неправильности слов Инкери. Мужчина ей был не указ. И это никогда не изменилось бы.

Когда Инкери свернула на очередную тропинку, Майя не выдержала:

– Я не хочу быть собственностью мужчины. Дома я отказывалась от всех предложений, лишь бы сохранить отцовское дело. Тебя послушать, так быть женой тролля это подарок, но я не хочу даров, которые подают мужчины.

Инкери покачала головой:

– Ты меня не так поняла, огонек. Власть в отношениях принадлежит не ему, а тебе.

Тролльчиха рукой отодвинула завесу из листьев, свисающих с ветки, и открыла вид на целую лощину, полную женщин. Они сверкали яркими разноцветными точками, словно цветы в саду. И у них было множество предметов. С правого края стоял большой ткацкий станок, вырезанный из дерева, словно оно специально выросло так, чтобы женщине потом было удобно перед ним сидеть. Другие женщины сидели за столом и осторожно вставляли драгоценные камни в ажурные стальные обручи. Остальные нашептывали заклинания на украшения, броню и оружие.

Посередине бежал ручеек. В нем стояли четыре женщины, подоткнув юбки за пояс, и медленно покачивали руками вправо и влево. На глазах у Майи из воды поднялся небольшой шарик и затанцевал в такт их движениям.

Воздух трещал от энергии. Та играла с концами ее волос и пела в серьгах. Словно весь мир вспыхнул новой силой просто потому, что она вошла сюда. Или эта магия была здесь всегда, ждала, когда она придет.

– Троллья жена не привязана к мужу, – сказала Инкери. – Ты принесла с собой человеческие идеалы. Вот поэтому мы вас и не любим. Ты слышишь мои слова и думаешь, что я хочу приковать тебя к нему. Но тролли живут иначе. Молодая девушка слышит гору. Она мечтает попасть к нам сюда, в эту лощину, но она еще не доказала, что достойна познать древний фундамент мира.

Инкери протянула руку, и Майя без сомнений взялась за нее и позволила подвести себя к женщинам в воде, словно бы завороженная.

– Троллья жена знает, что это такое, когда ее магия повязана с другим. Питаться силой чужой жизни и отдавать ее горе. Мы зовем ее Модир, мать всех нас. Эта гора дает нам магию, учит нас пользоваться ею, усиливать ее. Неважно, дал нам эту силу муж или нет. Если он умрет, гора нас утешит.

Инкери показала в сторону, и Майя узнала Хулду среди женщин постарше. В том углу все что-то плели, а некоторые сшивали сияющие камнями ткани в великолепные платья.

– Старухи уже собрали всю магию, что могли. Чаще всего, у них уже нет мужей, но мы про них не забываем. Они все еще здесь. Магия земли все еще с ними. И они учат нас тому, что знают сами, чтобы мы не проходили через ту боль, которую прошли они.

– Так, значит, когда ты зовешь меня тролльей женой... – Она не знала, как закончить вопрос. Брошенное ею обвинение гудело в голове.

– Когда я зову тебя тролльей женой, я зову тебя женой горы. Матери всей магии, что растет, изучается и развивается здесь. Я зову тебя троллем. – Инкери щелкнула языком на последнем слове, резком и полном эмоции. – Если ты здесь, с нами, значит, ты больше не человек. Ты троллья жена. Ты одна из нас, Майя.

И она впервые почувствовала, что ей здесь рады. Словно ей было здесь самое место. Словно она не была неудобной темой, забытой в углу комнаты. Пусть она и была окружена троллями с разноцветной узорчатой кожей и множеством сережек. Они должны были ее пугать, но вместо этого ей впервые в жизни разрешили быть собой и быть любимой за это.

– Не думаю, что понимаю до конца, – сказала она, глядя на воду под ногами, а потом на колдующих женщин. – Но я хотела бы понять.

– А мы большего и не просим, – сказала Инкери. Положив руку ей на спину, она подтолкнула Майю к старым женщинам, работающим над одеждой. – Пойдем. Подберем тебе одежду без дыр, которая будет сидеть на тебе куда лучше, чем этот мешок.

– А что, если ему не понравится, что я ношу вашу одежду? – Это ее правда волновало. Рагнар явно дал понять, что изначально не видел в ней жену. И они были еще так мало знакомы, что сложно было поверить, будто он передумал.

Инкери вскинула темную бровь:

– Тогда пусть он хоть плесенью покроется. Он смешал свою кровь с твоей, а значит, ты не только его, но и наша. А мы заботимся о своих.

Глава 24

Рагнар вернулся домой, истекая человеческой кровью и наполненный духом ненависти. Он заставил их страдать. Смотрел, как бесчисленные мужчины умоляют о пощаде, и не даровал ее никому. Он нанес им раны, которые было не залечить. Так, чтобы они умирали несколько дней, а то и недель. Только тогда они получат по заслугам за всю боль, что причинили его народу.

И все равно этого было мало. Хотелось стереть это пятно с лица всей его земли. Тролли заслуживали жить под солнцем и не бояться. Только этого они и желали. И уж точно они заслуживали больше, чем сидеть в горе и знать, что люди нашли путь внутрь.

Отряд встал на колени перед королем, и все они отчитались об увиденном. Под конец король приказал им встать.

Он утомился. От старого тролля веяло усталостью, и под глазами пролегли темные мешки. В какой-то момент король Эгил снял с себя корону. Та болталась на его пальцах, как ничто другое символизируя поражение.

– Значит, они научились искать наши ходы. – Король издал протяжный вздох, полный сожаления. – Это все усложняет.

Гуннар поднялся первым и стукнул себя кулаком в грудь:

– Я с радостью пойду в первый дозор, мой король. Мои воины проследят, чтобы больше ни один человек не смог уничтожить проход в наш святой дом.

– Это делает тебе честь, но у нас нет столько троллей, чтобы присматривать за каждым ходом, и уж точно не столько, чтобы вовремя дать отпор, если они вернутся. Мы пошлем разведчиков узнать, какие точки им известны. И больше ничего.

Это отряд не утешило. Они все были покрыты кровью. Рагнар видел опадающие с каждого из них на камни засохшие бурые хлопья. Они уничтожили всех, кто посмел напасть, но придут еще.

Но король продолжил, и Рагнар быстро осознал мудрость его решения.

– Мы спрячем проходы лучше, но сначала надо понять, какие из них люди уже нашли. Их мы позволим уничтожить. Пусть обваливают туннели – или мы сами это сделаем, чтобы никто не пострадал. Не хочу, чтобы хоть один человек знал, как пройти в Тролльвегген.

Гуннар кивнул:

– Я отправлю разведчиков подслушать разговоры. Скоро снова будем в подполе их казарм. В прошлый раз они заметили нас только через две недели.

– Будьте осторожны. Очевидно, у их короля есть план. После предательского обмана с его дочерью я подозреваю, что вся свадьба была специально задумана. – Глаза короля потемнели, и магия волной сошла с него на пол, словно туман. Кожу Рагнара начало покалывать. – Он еще узнает, как это было глупо с его стороны.

Тролли, все как один, зарычали. Звук эхом разнесся по комнате. А потом их отпустили. И Рагнар ничего не мог поделать. Ему хотелось уничтожить весь мир за то, что сотворили эти люди, и другие воины в отряде чувствовали то же самое. К сожалению, им нужно было подождать.

Он направился было к дому, но остановился, когда его окликнул Гуннар:

– Брат!

Развернувшись, Рагнар подождал, пока тот догонит его.

– Помягче с ней, – сказал Гуннар с беспокойством в глазах.

Рагнар сначала не узнал эмоцию, а потом понял, что это страх. Словно брат боялся, что он выместит злость на ней.

– Я всегда с ней мягок, – с тихим вздохом ответил он. – А как иначе, когда она такая хрупкая?

Он даже и не думал о том, чтобы отыграться на ней. Майя доказала, что достойна его. Немного пугало, что брат был о нем такого мнения. Судя по всему, она произвела на Гуннара впечатление, а вот Рагнар чем-то вызывал беспокойство.

Может, из-за свадьбы. Или из-за того, что первым делом он сказал ей, что никогда не будет ее мужем. А теперь он возвращался к ней, покрытый кровью. Ее народа.

Ему многое нужно было ей сказать. Возможно, подлечиться. Он пошел к дому, зная, что ему придется объясниться. Иначе ей все расскажет кто-нибудь другой.

До этого момента Майя видела его только в роли целителя. Он опасался, что она подумает, что это его единственная роль. Наверняка для нее было проще общаться с тем, кто не принимал активного участия в сражении, даже зная, что тролли будут делать. Приближалась война. И он был не настолько глуп, чтобы надеяться, что ее это обойдет стороной.

По пути домой он зашел в общую баню. По крайней мере, он не явится на порог весь в крови. Стирая смерть ее людей со своей кожи, он пытался придумать, что ей сказать.

Может, стоит начать с того, что он не желает ей вреда. Уточнить, что он не собирается усложнять ей жизнь или вымещать на ней гнев, как боялся Гуннар. Тогда она поймет, что он серьезен. Он все еще видел в ней человека, но не...

Нет, не так. Нельзя было сказать, что она не такая, как остальные. Потому что она была такой. Он это знал. В каждом виде, будь то эльфы, тролли или люди, попадались хорошие и плохие личности. Было бы глупо это отрицать. И ему, и ей.

И сказать, что он не видит в ней человека, он тоже не мог. Она была человеком. И не отличалась от остальных. Он знал, что среди людей есть бесчисленное количество хороших. Обязаны были быть.

Так что же ему сказать?

Аж стыдно стало за то, что он так долго смывал кровь, пытаясь подобрать слова. Но вот он уже стоял на пороге дома, а язык у него все еще был завязан в узел. Ничто не говорило, что он поступил правильно. Но и неправ он тоже не был.

Тяжело вздохнув, он просто открыл дверь. По крайней мере он мог хотя бы просто зайти внутрь и высказать все, что у него на уме. Открыть ей правду и послушать, что она на эту тему скажет. Если она станет кричать, кидаться вещами и буйствовать, а потом умолять, чтобы он отпустил ее домой, он потерпит. Она имела право.

Войдя в гостиную, он озадаченно нахмурился. Учитывая, в каком состоянии комната была вчера, он ожидал куда большей разрухи. Но теперь на месте вчерашних обломков и горы камней был почти порядок. Останки дивана пропали, как и булыжники. Даже ковер выбили от пыли и застрявших в шерсти осколков.

Его внимание привлек шум на кухне. Он не ожидал, что она станет готовить, – многие другие тролли любили это делать, и с ними всегда можно было обменять свои услуги на еду. Ну, по крайней мере ему не нужно было делать это самому.

Войдя в дверь, он замер, глядя на открывшееся ему зрелище.

На ней был традиционный троллий наряд, пусть и довольно-таки скромный, по их меркам. Платье было сшито в стиле, имитирующем драконью чешую. Собранная зеленая ткань складывалась в треугольники на стянутом корсете, а оттуда спускалась в юбку, обнимающую широкие бедра и крепкие ягодицы. Ее руки остались обнаженными, являя взору россыпь веснушек на коже, которая только-только переставала быть красной и превращалась в загорелую. Волосы были убраны в хвост, который развевался за ней, пока она порхала по кухне.

Сильно пахло розмарином и свежим хлебом. Несколько буханок уже красовались на столе, но их, похоже, было больше, раз пропахла вся комната.

Но он смотрел только на нее. На плавное покачивание бедер, с которым она развернулась к его огромной печи и достала оттуда еще хлеб. На веснушки, которые ему так хотелось лизнуть. На соблазнительный танец хвоста ее волос, словно бы указывающего, где именно он может развязать ее платье и сорвать его с нее.

Подняв руку, он оперся о дверную раму, чтобы не рвануть с места и не наброситься на нее прямо здесь.

Майя наконец-то заметила его и чуть не выронила хлеб.

– Ой! Рагнар. Я не слышала, что ты вернулся.

– Я был тихим.

– Еще как, – ответила она, глядя на него, словно опасаясь, что он кинется на нее в любой момент. Может, по глазам прочитала.

Он вцепился когтями в камень.

– Зачем тебе столько хлеба?

Она добавила новые буханки к ряду на столе.

– Инкери сказала, много семей пострадали от обвала. Хочу убедиться, что у всех будет еда. Хоть это я могу.

– Ты и так очень помогла, Майя.

Она моргнула.

– Так почему не помочь еще? Людям нужна еда. Я могу ее сделать.

Он хотел было сказать, что не многие предложат даже такую помощь. Но на его языке не было слов. Только желание. Пролетев через комнату, словно одержимый, он схватил ее за талию и посадил на стол рядом с хлебом.

– Рагнар! – воскликнула она, опираясь на камень за собой и удивленно глядя на него.

Он стоял между ее ног, упиваясь видом тролльей одежды, и не мог ничего с собой поделать. Он притянул ее за затылок и поцеловал.

Рагнар понятия не имел, как целовать человека. Тролли это могли делать только под определенным углом. В основном из-за бивней – никто не хотел ими сталкиваться. Но с человеком поцелуи состояли только из мягкой кожи и теплых, податливых губ. Майя растаяла в его руках, прямо как прошлой ночью. Руки обхватили его шею, грудь подалась ему навстречу.

Целуя ее, он забыл об остальном мире. Словно ни о чем другом и не мог думать, кроме ее губ, кроме ее тихого вздоха, когда он легонько прикусил нижнюю.

После этого она отпрянула, тяжело дыша и с любопытством разглядывая его бивни.

– Ты же... будешь с ними поаккуратнее?

– А что, в прошлый раз я не был аккуратен? – хрипло спросил Рагнар. По всему телу пробежала волна жара от одного воспоминания о ее вкусе. – Не помню, чтобы ты жаловалась, жена.

– А, ты хочешь... – Ее лицо стало пунцовым, и он решил, что это его новый любимый цвет. Этот румянец, расползающийся по щекам и вниз по шее, был таким милым. Потому что он знал, что это значит.

Он упал перед ней на колени. Сидя на столе, она оказалась на идеальной высоте, чтобы он смог задрать ей юбку. Не торопясь, он провел руками по теплой коже, скользнул когтями по внутренней стороне бедра, наблюдая, как по следам его касаний проступают мурашки.

– Я скучал по твоему вкусу, жена, – тихо сказал он, потеревшись бивнями возле ее колена и медленно начиная взбираться выше.

– Ты разве не... – Она вздрогнула, когда он прижался влажным поцелуем к коже. – Ты же только что это делал.

– Думаешь, одного раза мне достаточно?

– Думала, раз в пару недель тебе хватит.

Он задрал ткань ей на бедра, одним движением раскидывая ее ноги и упиваясь открывшимся видом. Боги, как же она была прекрасна. Гладкая кожа и веснушки ведущие к островку волос, под которым крылись все сокровища мира.

Если она хотела, он будет умолять. Глядя на ее красное, странно смущенное лицо, он подумал, что именно это ей и нужно.

– Каждую неделю мало. Каждый день мало. Я никогда не перестану желать тебя.

– Это... – прошептала она, краснея еще сильнее.

Его когти дрогнули на ее бедрах.

– Пожалуйста, жена. Дай насладиться тобой.

Что-то вспыхнуло в ее глазах. Словно под ее кожей пробудилось совсем иное существо, совершенно новое желание, о котором она и не подозревала. И она это желание хотела утолить.

Майя облизнула губы. Он проследил взглядом за розовым язычком. Хотел бы он ощутить этот язык у себя во рту, на своем теле, на своем члене. Узнать, что она умеет, а главное, что ей понравится им делать.

– Повтори, – прошептала она, словно незнакомое слово.

– Умоляю тебя, – сказал он, приближаясь бивнями к месту, где был нужен. Где уже заблестело ее желание. – У меня был такой долгий день, жена. Ничего не хочу больше, чем лизнуть тебя там. Дать тебе пальцы, пока ты не начнешь просить о большем. Хочу, чтобы ты извивалась подо мной, чтобы вся твоя кожа вспыхнула, как она всегда это делает. Хочу снова услышать твои стоны. Дай мне наполнить эту комнату твоими звуками.

Краснота поползла дальше. Майя тяжело дышала, грудь вздымалась от страсти. Он просто хотел, чтобы она отпустила себя. Одно ее слово – и он был готов ее поглотить.

– А если откажу? – спросила она.

– То я пойду в таверну с братом и оставлю тебя готовить, заполнять кухню хлебом. – Он протяжно выдохнул, зная, что она вздрогнет. – Но я молюсь, чтобы ты не отказала.

Его мышцы были так напряжены, что его почти трясло. Но тут она поймала его взгляд и сказала:

– Сделай же мне это, муж.

Глава 25

Майя сама не знала, что на нее нашло. Это не она лежала, раскинувшись на столе, раздвинув ноги и позволив чудищу встать перед ней на колени. Но, когда она смотрела на его странные глаза, на бивни, гладящие ее кожу, она думала только об одном: она могла бы быть той дикой, бешеной тварью, живущей внутри нее.

Надо было только попросить. Поумолять, как он говорил. Но дело было не только в этом.

Другие жены ясно донесли до нее, что тролли почитают своих женщин. Они ведомы их рукой. И ей нужно было быть той женщиной, в которой он нуждался. Если она этого хотела, надо было так и сказать. Если не хотела? Ей решать.

Никогда в жизни ей не приходилось что-то решать. Все смотрели на нее как на слабачку, которой нужно приказывать, подталкивать ее к тому, чего ей делать не хотелось, и защищать, потому что сама она на это была неспособна.

Тролли думали не так. Они видели в женщинах умелых, влиятельных, мудрых созданий, играющих важную роль в обществе. Эта свобода цвела в ее груди. Давала уверенность приказать ему лизать ее. Потому что она этого хотела.

Вырвавшийся у него низкий стон подарил ей чувство власти. Она держала тролля между своих ног на поводке. Стоило ей потянуть, и он был весь в ее распоряжении. Переполненный эмоциями и страдающий от желания. Все это время он умолял ее, и вот теперь, когда его язык скользнул между ее бедрами, она думала только об одном: она получит то, чего хотела.

Он лизнул ее клитор, так легонько, что она почти не почувствовала, пока он не начал водить кончиком по кругу. По телу разлилось наслаждение, от которого стало трудно дышать. Оно пробегало по телу разрядами, вспыхивало в груди. Каждый мускул напрягся от этих ощущений.

– Я ждал этого момента, – прорычал он в ее кожу и отстранился. Она хотела было возмутиться, но тут его язык сменили пальцы.

Широкие пальцы, куда больше размером, чем были на вид. Словно какой-то огромный монстр провел по ее губам легчайшим прикосновением, открывая их своему взору. Она наверняка была красной и тяжело дышала, глядя на него, но не могла отвести глаз от того, что он с ней делал.

Такие прикосновения? Она не переживет. Точно не переживет. Потому что он раскрыл ее сильнее большими пальцами и подтолкнул ее ноги еще шире. Ей начинало не хватать воздуха.

И тут он набросился на нее. Будто пировал, трогая языком, а потом вдруг проник в самые ее недра. Она выгнулась, закатывая глаза к потолку, словно там был какой-то ответ на то, что с ней происходило. Каждое нервное окончание накалилось, ища что-то невозможное и неподвластное ее пониманию.

По ее телу скользнул один огромный острый коготь. Рука сжалась на ее груди, сминая в ладони, а потом ущипнула теми самыми когтями за сосок, пуская волну искр по коже. А потом он вдруг остановился и заставил ее посмотреть на себя. Ей было видно только собственные, тяжело вздымающиеся груди и голод в его глазах.

– Я сказал, что наполню тебя, когда ты станешь умолять, – тихо сказал он. – Но ты заслужила, огонек.

Заслужила... что?

Затаив дыхание, она смотрела, как он подносит свободную руку ко рту. Одним резким движением челюстей, сверкнув бивнями в свете кухни, он откусил два когтя. Средний и безымянный. У него это вышло так просто, но комнату наполнил громкий хруст.

Не сводя с нее глаз, он медленно вошел в нее тем толстым средним пальцем. Она тоже не могла отвести глаз, сжимаясь на нем.

Даже его палец казался огромным. Ее тело пыталось приспособиться. Войдя так глубоко, как мог, он потер ее клитор основанием ладони, и на нее нахлынула новая волна страсти.

– Посмотри, как хорошо у тебя получается, – пробормотал он, и разорвал зрительный контакт, чтобы с благоговением посмотреть на место их соединения. – Такая узкая. Боги, огонек, ты такая узкая.

Может, это была проблема, но сейчас ее это не волновало. Она просто хотела, чтобы он двигался. Качнула бедрами ему навстречу, не в силах сдержать стон где-то в горле. Ей нужно было движение. Трение, которое подарит ей ни с чем не сравнимую сверкающую разрядку. Нужно.

Он успокоил ее с глубоким смешком:

– Тихо. Я позабочусь о тебе.

Он достал палец и тут же вошел обратно. Резко. Так резко, что она вся вздрогнула и запрокинула голову, ослепленная жарким наслаждением. Он двигался, словно одержимый, и каждый раз так сильно, что она почти готова была заплакать. Все внутри нее собралось, напряглось, словно бы готовое развалиться.

Каждый мускул свело судорогой, и она кончила. Даже дышать перестала, вся сосредоточившись на сладкой дрожи в теле и внезапной разрядке. Рагнар и не думал останавливаться, и каждое его движение посылало все больше и больше искр по ее телу. Пока наконец не спало все жгучее давление и она не обмякла на столе.

Осталось только легкое поглаживание его пальцев, касающихся клитора, пока ее дыхание не участилось вновь. Больше не крича от резких движений, но тяжело дыша от желания, она снова посмотрела на него.

Майя готова была поклясться, в его лице было сочувствие.

– Ты такая маленькая, огонек.

Она потрясла головой, едва соображая.

– И?

– И нам нельзя торопиться. Такой член, как у меня, тебя просто сломает.

Она скользнула по нему взглядом и остановилась на внушительных очертаниях, проступавших под плотной тканью штанов. Больше, чем она думала. Она знала, что он будет большим. Надо было быть слепой, чтобы не понять, что у троллей при их размерах большое все. С головы до ног они бугрились мышцами, но дело было не только в них. Даже если бы он потерял все мускулы, он бы все равно был огромным зверем.

Его пальцы снова пришли в движение, и она вздрогнула. Она была такой чувствительной, что на малейшее прикосновение реагировала всем телом.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он снова вошел в нее и загнул палец так, что у нее перехватило дыхание.

– Не тороплюсь, – повторил он. Рагнар облизнул губы, глядя на ее тело, а потом прямо ей в глаза. – Для меня честь служить тебе, жена. Позволь, я снова заставлю тебя кричать.

– Кричать?

Дальше она говорить не смогла. Его язык вернулся на клитор, но он не перестал двигать рукой. Это было что-то новенькое. На этот раз удовольствие захлестнуло ее так, что было сложно думать, и теперь, еще не отойдя от предыдущего оргазма и уже приближаясь ко второму, она точно думала, что не переживет.

Сердце грохотало. Она чувствовала, как оно бьется о ребра, но ей некогда было об этом думать. Только не сейчас, когда его язык выводил узоры на клиторе, от которых живот сжимался до боли. Круг, еще один круг. Слишком много. Она кончит снова слишком быстро. Слишком рано.

Майе казалось, она ходит по краешку боли. И тут он убрал палец и внезапно вернулось жжение.

Два пальца. Он пытался войти в нее двумя пальцами. Сжав мышцы живота, она приподнялась, чтобы ошарашенно посмотреть на него.

– Я не могу... – Майя выгнулась, когда он всосал ее клитор с такой силой, что она чуть не кончила на месте.

Казалось, все замерло. Он отстранился, глядя на нее. Его лицо было перемазано ее наслаждением, а в глазах горело такое желание, что ее саму чуть не охватил огонь. Он был похож на хищника. На создание, прерванное посреди трапезы. И она была тем глупцом, что посмел ему помешать.

Но тут его пальцы вернулись, медленно входя глубже. Мышцы жгло. Она никогда в жизни еще не была так наполнена. Но это было приятно. Словно так и должно было быть. Словно она была рождена именно для этого, и ее тело молило о наполненности.

Боль была не так плоха, но с ней пришло чувство гордости. Она это сделала. У нее получилось. Пусть сначала она и испугалась, теперь эти пальцы легко скользили в ней.

Он положил руку ей на грудь и молча подтолкнул ее лечь обратно, а потом вернулся к пиршеству. Губы, язык, пальцы, все это было в ней, лизало ее, успокаивало ее, скручивало ее тело в плотный клубок ниток. Она превратилась в извивающееся животное, сотканное из удовольствия и боли, и он мог делать с ней все, что захотел бы.

Майя сама не узнавала свой голос, наполняющий комнату всхлипами и стонами. Его рука снова вернулась к ее груди, сдернула ниже ткань платья, чтобы коснуться горячей кожи. Его пальцы нашли сосок, потянули его, и так, пока ее зрение не заволокло. Могли снова посыпаться камни, и она бы даже не заметила. Главное – чтобы он не останавливался.

Она кончила так, как никогда в жизни не кончала. И так уже была чувствительной, но на этот раз все было иначе. Словно все ее тело пыталось вырваться наружу из самого себя, ушло в состояние перезагрузки, после которой весь стресс ее жизни просто улетучился.

Вырвавшийся у нее крик был абсолютно животным, неправильным, но в то же время именно таким, как надо. Затаив дыхание, она попыталась задержаться в этом моменте удовольствия и боли, пока волна не схлынула с нее.

Рагнар издал ответный рычащий стон и ударил ладонью по столу рядом с ней. Потом встал и застыл над ней с закрытыми глазами. Его рука, на которую он опирался, дрожала. Вторую он прижал к штанам, где расплылось темное пятно.

Он что...

Да, поняла она. Доставляя ей удовольствие, он кончил в штаны, как молодой юнец, отведавший первую женщину.

Почему-то Майя была горда как никогда. Нужно было смутиться, но она думала только о том, что ее удовольствие так его завело, что он не смог держать себя в руках.

Тяжело дыша, они оба не двигались, пока он не открыл глаза и не встретился с ней взглядом. Какое-то время они смотрели друг на друга. Она не знала, что ему сказать. Что он молодец? Он ведь хорошо постарался. За это надо было как-то похвалить.

Но потом он вытер руку о штаны и коснулся ее щеки. С едва заметным смешком он покачал головой и сухо улыбнулся.

– В могилу меня сведешь, огонек.

Майя прикусила губу, пытаясь не улыбнуться в ответ.

– Это не я первая начала.

– Еще как начала. Стояла посреди моей кухни и готовила хлеб для моего народа в момент нужды. Что тут делать мужчине, как не предложить удовольствие?

Ну, это уже было смешно. Троллям нужна была помощь, и многие из них были к ней добры. Да, некоторые еще ее опасались, но по большей части они хотя бы попытались ее принять.

Майя закатила глаза в ответ на его проказы.

– Рагнар, ну смешно же. Я рада помочь, чем могу. Ты меня сюда принес. Я хочу попытаться сделать это место домом.

– И это достойно похвалы. – Он наклонился и прижался губами к ее лбу.

Странно было чувствовать гладкие бивни на своей коже. Может, она никогда к ним не привыкнет. Но этот поцелуй сказал ей, что она что-то делает правильно. Что она доказала свое право быть здесь.

В конце концов, она теперь была тролльей женой. Не человеком, но уж точно и не троллем. Наверняка где-то была золотая середина.

Майя была тем, кто умеет выживать. И однажды она докажет всем, что может здесь жить.

Рагнар натянул корсет обратно и разгладил ее юбку.

– Пойду помоюсь. А ты пеки, огонек. Будем надеяться, у тебя не выйдет хлеб со вкусом пепла.

– С чего бы... – В нос ударил запах гари. – Проклятье! Мог бы и сказать, что горит!

Он рассмеялся, исчезая в коридоре, но звук его радости наполнил ее надеждой. Может, все здесь будет не так уж и плохо.

Глава 26

– Что-то надо делать! – Огромный генерал троллей ударил кулаком по столу. Грохот эхом разлетелся по комнате. Горм был генералом уже несколько лет, и одним из лучших бойцов. Его и так красноватая кожа казалась алой от ярости. Он смерил взглядом остальных троллей за столом. – Нельзя позволять им убивать наших и оставаться безнаказанными. Это объявление войны.

Гуннар, сидящий рядом с Рагнаром, ущипнул себя за переносицу. Они оба были совершенно не заинтересованы в обвинениях и раздувании страхов. Вся комната собраний была полна злости и криков, но никто не предлагал реальных решений.

Они торчали здесь уже несколько часов. Даже король казался измотанным. Цвета кожи становились все ярче, у всех, в ком еще осталась звериная кровь, пена шла изо рта. Рагнар уже слишком много раз замечал, как тролли за столом утирают бивни. Явный знак, что они хотят драки.

И если их скоро не отпустить, они начнут грызть глотки друг другу.

Рагнар наклонился вперед, пытаясь быть голосом рассудка:

– Мы выследили тех, кто на нас напал. Все они страдали перед смертью. Это должно было дать людям ясно понять, что мы не оставим такое обращение с туннелями безнаказанным.

– Люди тупы, – сплюнул Горм. – И не знают своих же слабостей. Они дерутся так, словно у них есть шанс победить. А значит, они не остановятся.

Бодил, еще один военный генерал, которая всю жизнь сражалась с людьми, откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Это правда. Уже ходят слухи, что они нападут опять. Мои разведчики слишком многих заметили ползающими, словно муравьи, по горе. Они ищут дорогу внутрь.

Брат тяжело вздохнул.

– Но если они проберутся сюда, то потеряются в темноте. Им понадобятся месяцы, чтобы найти хоть один проход, да и то их будет так мало, что мы убьем их поодиночке.

Повисла тишина. Все знали, что он прав. Для любого незнакомого с горой ее внутренности были лабиринтом. Тролли специально ее такой построили. На случай, если к ним забредет случайный человек. Рагнар находил в ветвистых туннелях не одно тело. Как правило, засохшие мумии, потому что даже тролли не замечали их сразу.

Но Горм покачал головой:

– Нельзя так рисковать. Если они пошлют слишком много народа, то найдут нас. Что мы будем делать, если человек набредет на одного из наших детей прежде, чем мы его заметим? Сами знаете, мелкие играют в речках на окраинах леса. Если на них выйдет человек, что он, по-вашему, с ними сделает? Неужели будем учить детей бояться каждого шороха в их собственном доме?

Все замерли. Король прокашлялся. Когти короля Эгила процарапали на столе глубокие борозды, пока он думал. Остальные замолкли, пытаясь не мешать. В конце концов, он защищал их уже много лет.

– Можем просто издать правило, что любого человека стоит убивать сразу и без предупреждения, – сказал король.

Рагнара словно молнией ударило.

– Моя жена – человек. Вы не можете дать троллям такой указ. С ней еще многие не знакомы.

Гуннар поспешно добавил:

– Если мы хотим продолжить усиливать нашу кровь, нам нужно больше человеческих жен. И им должно быть здесь спокойно. Мы все знаем, что невесты по принуждению лишь портят кровь. Магия передается при родах и только добровольно.

Это напоминание всех немного протрезвило. Люди с эльфийской кровью играли огромную роль в процессе освобождения троллей из грязи, в которой те когда-то жили. И они уже пытались красть женщин для этих целей. Но никто из них не оставался добровольно.

Его жена пока что не брыкалась, не кричала и не требовала отнести ее домой. И ему бы хотелось растянуть это на как можно более долгий срок, а то его сердце не выдержит. Она была такой милой, когда пыталась быть счастливой. Другие тоже могли такими быть. Может, они просто воровали не тех женщин.

Но тут Бодил хмыкнула, и ее многозначительный мрачный смех наполнил комнату.

– Так держи жену взаперти, Рагнар. Скажи ей побыть хорошей зверюшкой, пока все не пройдет.

– Это может занять годы.

– Да, может. Но она потерпит в темноте. А если нет? – Бодил вскинула руки. – Я слышала, что она тебе все равно не подходит. Я-то думала, тебя сведут с принцессой и мы получим лучшего целителя тысячелетия, а вместо этого у нас целитель тот же, да еще в придачу бесполезный червяк, которая может травку вырастить, если хорошо ее попросить.

Повисла тишина. До сих пор все тролли более-менее принимали его жену. Да, некоторые бросали сочувствующие взгляды, но никто из них не позволял себе так прямо сказать ему, что она не подходит. Бодил всегда была невоздержанна на язык и делилась мыслями, когда не просили.

Но теперь он смотрел на остальных за столом и осознавал, что многие думали так же. Они отводили глаза, пытаясь не придавать значения сказанному. Кто-то наверняка пытался придумать, как сменить тему, но все уже прозвучало.

– Так вы, значит, все так думаете? – спросил он, приходя в ярость от черствости своего же народа.

Никто даже не смотрел на него. Ни король, ни Горм, и уж точно не его родной брат. Вот последнее злило сильнее всего.

– Гуннар? – спросил он, не давая спуску родной крови. – Даже ты согласен?

– Это же не навсегда, Рагнар.

– Навсегда, и ты это знаешь. Люди не перестанут сражаться с нами. Их король обманул нас, отправил нам послание, что он никогда не позволит своей дочери или ее магии быть замаранными животными. Вы все это знаете не хуже меня. – Он заглянул в глаза каждому. – Она моя жена. Вы все в курсе, что я должен делать все, что в моих силах, чтобы заботиться о ней. Убедиться, что она живет полной жизнью. Вы просите меня запереть ее в гробу.

Бодил фыркнула.

– Наш дом – это не гроб. Выгуливай ее на поводке, если тебе так хочется. – Она повернулась к королю: – Наших тоже надо перестать пускать на поверхность. Люди становятся наглее, будет опасно оставлять троллям свободный ход наружу. По крайней мере, пока не укрепим все выходы.

Они что, собирались вот так вот просто продолжить разговор? Словно не было никакой проблемы?

Рагнар снова вмешался:

– Я не собираюсь привязывать свою женщину к себе. И вы прекрасно знаете, что ей нужен солнечный свет.

Остальные выглядели так, словно тема их раздражала. Горм ответил первым, своим гудящим и глубоким голосом:

– Так в чем проблема? Ну умрет так умрет.

– Что, прости? – прорычал Рагнар.

Король вздохнул:

– Рагнар, мы все надеялись, что тебе достанется пара получше. И еще мы видели, что у тебя с ней проблемы. Если она умрет, твоя ветвь на этом не оборвется. Найдешь другую, я не дам тебе остаться одному надолго.

Все вокруг окрасилось для него красным. Они все воспринимали ее как что-то неважное. Хуже того, как существо настолько ниже их, что ее смерть ничего бы не изменила. Они бы просто выдали за него другую, даже не спросив.

Хотя его брат тоже явно был поражен. Гуннар неловко поерзал.

– Мой король, если Рагнару нельзя, я с удовольствием отнесу ее на солнце сам. Ей не обязательно умирать, чтобы этот план сработал.

– Это существо было ошибкой, – тихо и ворчливо сказал король. – Ее вообще не стоило сюда приводить. И я не заинтересован в том, чтобы растить и кормить ошибки. Избавься от нее, как тебе угодно. Я просто подумал, что дать ей умереть постепенно будет добрее, чем просить кого-то ее убить.

Рагнар встал. Его стул прогремел по полу, словно боевой клич, и все напряженно развернулись к нему.

– Если с ее головы хоть волос упадет, я заберу ее и уйду. Лечите сами своих троллей. Она моя жена, и такая угроза – это объявление мне войны. Вы это знаете не хуже меня, король.

Тот даже не поморщился. Только издал смешок, зная, что Рагнар никогда не исполнит свое обещание.

– Ничего ты не сделаешь. Если придется связать тебя и использовать твою магию силой, я так и сделаю. Но мы оба знаем, что твоя магия связывает тебя с нами, как честь связывает тебя с ней.

– Вот такова, значит, доброта троллей? – прошипел Рагнар. – Похоже, мы не так далеко ушли от наших предков.

Все уставились на него. Горм рассмеялся:

– От животных? А ты думаешь, ты лучше тигра, мальчишка? Только посмотри на себя, весь распушился и готов ее защищать.

Рагнар смерил его холодным взглядом:

– Я говорю об эльфах, генерал. Бессердечных монстрах, готовых на все, чтобы получить больше власти. Очевидно, мы до сих пор не избавились от их влияния. Докатились до того, что готовы пойти по их стопам.

Рыкнув, он ушел из зала. Ему там было не место, если они собирались говорить о его будущем и о его жене так, словно он тут был ни при чем. И терпеть то, как они говорят о ней, словно о ком-то низшем, он не хотел тоже.

Майя доказала ему, что у нее доброе сердце. Ни разу она не жаловалась, даже когда говорила о доме и о том, как скучает по нему. Когда она умоляла вернуть ее, а он ей отказал, она приняла это и продолжила жить дальше.

Она была воином, как и все они, и заслуживала соответствующего отношения.

– Рагнар! – раздался голос брата в коридоре. – Стой!

– Не хочу говорить ни с ними, ни с тобой, брат.

– Я с ними договорюсь. Они злятся, они страдают. Нельзя их за это винить.

– Можно, и буду, – прорычал он. – Их не волную я или то, что мне дорого. Почему я должен терпеть их мнения, когда мы оба знаем, что они с удовольствием бы придушили ее во сне, если бы могли?

Гуннар обогнал его и ударил ладонями по груди, отталкивая назад. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Жестокости в ударе Гуннара было достаточно, чтобы взбесить их обоих, но Рагнару было страшно представить, что будет, если он всерьез схлестнется с братом. Смогут ли они потом помириться.

Оба бросились вперед. Сцепились бивнями, руками. Они были братьями и дрались так не раз. Если кто и мог его победить, то это был Гуннар. Но это работало в обе стороны. Они знали слабости друг друга. Толкаясь, пихаясь, колотя друг друга в ребра, они знали, как избежать новой атаки или ударить больнее, когда второй ошибется.

Гуннару удалось ударить Рагнара в грудь так, что из того вышел воздух. Это приглушило его рычание достаточно, чтобы Гуннар мог крикнуть:

– Еще недавно тебе было на нее плевать! А теперь что?

– Она моя жена. Моя. Мы должны защищать друг друга до конца.

– Дело уже не только в магии. – Гуннар крякнул, потому что кулак Рагнара врезался ему в живот. – Слепая верность тебе не к лицу.

– Она эту верность заслужила.

– Так скажи им об этом!

Рагнар вывернулся из хватки брата, выскользнул из крепких рук и расцепил бивни с таким скрежетом, что даже его череп заныл. Превозмогая боль, он отошел от брата.

– Они не станут слушать. Сам знаешь.

Вновь они смотрели друг на друга с удивлением, тяжело дыша. Рагнар не знал, что сказать родне. А Гуннар вряд ли понимал, что́ так изменило брата, который ненавидел людей так же, как любой другой тролль.

Рагнар протянул к нему дрожащие руки, пытаясь убедить.

– Она больше не человек, – умоляюще сказал он. – Она троллья жена. С того момента, когда я принял ее, как наша кровь смешалась, она стала тролльей женой.

Гуннар тряхнул головой.

– Они никогда не примут ее такой.

– Другие же приняли.

– Добрые тролли. Тролли, которые никогда не находили труп под обломками и не видели, что остается от детей, когда их в лесу находят люди. Они не видели той боли, что причинил ее народ.

В его голове все смешалось, все стало неправильно теперь, когда он узнал ее. Он выпалил первую попавшуюся мысль:

– А моя жена никогда не видела тел, которые в лесу оставляем мы. Не видела, как мы вешаем их на деревьях, содрав кожу, чтобы она была похожа на крылья. Как считаешь, она тоже нас возненавидит, если узнает?

У Гуннара отвисла челюсть, а потом он ее громко захлопнул.

– Ты сам себя слышишь? Мы отплачиваем им за их поступки.

И все же...

И все же.

Рагнар отвернулся от брата. Мысли спотыкались обо все правильное и неправильное. И где-то в глубине души он знал, что сказал все верно. Он только не знал, как теперь с этим жить.

Глава 27

Рынок в такие дни был просто чудесен. Майя привыкла к человеческим рынкам, в тех была своя прелесть. Деревня возле замка была полна торговцев в любой день недели. Но у них, как правило, были знакомые ей продукты, которые она могла себе позволить.

Ей нравилось ходить в город и охотиться за самым свежим хлебом, который получалось найти. Печь у нее времени чаще всего не было, все силы отнимал сад. По этим походам она тоже немного скучала.

Рынок троллей был другим – главным образом потому, что вокруг было столько зелени. Казалось, каждый пытался продать что-то живое – будь то цветы, зеленые огромные плоды на длинных стеблях или горы листьев с ее голову размером.

Она скучала по растениям. Ничто ее так не радовало, как закопаться по запястье в землю, убедить семена расти лучше, выдрать сорняки, вскопать землю. Да, конечно, от ее цветов не было никакой пользы, кроме красоты. А здесь это была еда или травы. От некоторых из них прямо веяло целебными свойствами. Некоторые из них стали бы жечь, приложи она их к открытой ране, но уговорили бы кожу заживать быстрее. В некоторых даже чувствовалось немного магии, но в основном это были перевязанные нитью корни.

Тролли были очень добры и вежливы друг к другу. Никто не кричал и не звал посмотреть на свои товары. Они просто были там, ждали, пока кто-то подойдет. Гораздо более приятный метод общения с покупателями, пусть и такой непривычный.

Вот уже третий день Майя бродила по рынку с корзинкой, полной хлеба. Наверное, можно было спросить Рагнара, стоит ли ей начать его продавать, но он ничего не говорил о ее закупке ингредиентов и бесплатной раздаче хлеба. И, в конце концов, им нужна была помощь.

Многие тролли уже привели дома в порядок и вернулись к торговле, но другим было тяжелее оправиться от удара. Майя то и дело проходила мимо домов, напоминающих гору обломков, и ее сердце болезненно сжималось.

Она прошла мимо тролля с забинтованной головой, до сих пор не оправившегося, потому что Рагнар не смог вылечить его после трагедии в королевстве. К нему она и повернулась, с теплой улыбкой доставая хлеб из корзинки.

– Держи. Я знаю, этого мало, и это не залечит твою голову, но всем нужно есть.

Тролль посмотрел на нее так, словно она вылезла из тени. Его глаза распахнулись, будто в ужасе, и он поспешно пошел прочь.

Она что, сказала что-то не так? Может, у них было грубостью указывать на ранение. К следующему надо будет подойти потише, не с таким напором.

Так что она направилась к другой раненой женщине. Она тяжело опиралась на трость и морщилась при каждом шаге.

Майя подошла к ней, привлекла внимание издалека, указала на корзинку.

– Я хлеба напекла, не хотите? Может, немного поможет.

Женщина только смерила ее взглядом, полным отвращения, и ничего не ответила.

Да что она делала не так?

Майя нахмурилась, пытаясь найти в толпе хоть кого-то, кто посмотрит на нее и объяснит причину. Но никто на нее не смотрел. Все притворялись, что ее здесь нет. Словно игнорировали надоедливую жужжащую муху.

Что изменилось? Она так выходила уже два дня, и много народа брало у нее хлеб. Всегда было полезно захватить с собой еды, чтобы не готовить.

В конце улицы показалась молодая тролльчиха, которая брала у нее хлеб накануне. Когда Майя подошла к ней, в глазах той мелькнуло виноватое выражение, и она пошла прочь. Несмотря на то что для этого ей пришлось развернуться ровно в противоположную сторону.

– Да что происходит? – пробормотала Майя, оглядываясь.

Она словно превратилась в невидимку. Что бы она ни делала, никто на нее не смотрел. Никто с ней не говорил. В таком случае... ей оставалось только пойти домой.

С пятнадцатью буханками хлеба, которые испортятся.

На ее плечи легла рука и притянула ее к боку, пахнущему чистой тканью и плетеным полотном.

– Не позволяй им так себя оскорблять, – сказала Хулда, и ее старческий голос дрожал от эмоций. – Они не видят в тебе троллью жену и не почитают тебя соответствующе.

Майя посмотрела на старую женщину. Лицо у той было доброе.

– Я не понимаю, что изменилось со вчерашнего дня.

– Теперь все узнали, что стало причиной обвала. Люди напали на один из входов в наше жилище и обвалили его. Пострадало много троллей.

Живот у Майи скрутило.

– И они винят в этом меня.

– Ты этого не заслуживаешь. Не ты вызвала землетрясение, не ты приказала им напасть на нас. Но ты здесь единственный человек. – Лицо Хулды сморщилось от беспокойства. – Не думаю, что тебе безопасно сейчас ходить одной, огонек.

Безопасно? Тролли никогда не давали ей повода опасаться, но... Посмотрев на собирающуюся вокруг толпу, Майя увидела недоверие и страх в их движениях. Это те самые эмоции, которые быстро вынуждали людей идти на ужасные вещи, и ей не хотелось проверять, что с ней сделают, если схватят.

С трудом сглотнув, она кивнула:

– Ты права. Наверное, лучше пойти домой.

– Я тебя провожу.

– Была бы очень благодарна. Спасибо, Хулда.

Вместе они направились к дому Рагнара, но всю дорогу Майя видела злобу на лицах троллей.

Им что, было неприятно на нее смотреть? Она знала, что многие наверняка потеряли любимых и родных в этом несчастье. И ей было так их жаль. Майя делала все, что могла, чтобы помочь им. Но, может, проблема была просто в ней самой?

Хулда даже накрыла ее голову рукой, словно пытаясь спрятать слишком заметные рыжие волосы. Старухе было сложно ходить быстро, но она не потеряла этой способности. Майе приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ней.

Пока их не окликнул торговец. Он стоял перед своей тележкой, полной сережек и драгоценных камней. Указав на них обеих, он крикнул:

– Хулда! Это что, Рагнарова человечишка?

– Его жена, – поправила Хулда. – Это почетное звание, Арвид.

– От рода не откажешься. Человеком родилась, человеком и помрет. – В его глазах что-то сверкнуло. Что-то опасное, угрожающее ей. Внутренний голос в голове Майи взвыл.

Она уже видела такое раньше. Дурное предчувствие о мужчинах никогда ее не подводило. Очень скоро он попытается сделать ей больно. Может, оправдает это тем, что защищал свой народ от ей подобных. И она даже не сможет его винить. Все сейчас были злы.

Она сама была в ярости на своих людей. Напали на троллью гору, выдали ее за принцессу, нарушили договор. Ее народ был виноват в тысяче вещей, но она не хотела принимать на себя за это удар. Да и вряд ли могла бы.

Арвид зарычал, и все волосы у нее встали дыбом.

– Заступаешься за нее, Хулда? Стара ты стала для защитницы.

– Но я ее защищаю. Нападешь первым?

– Я со своими драться не собираюсь. Но тварь эта пусть убирается с нашего рынка.

У Хулды вырвалось низкое шипение.

– Она троллья жена!

– Уйди с глаз моих, старуха. Она, может, вообще шпионит для своих. Я не собираюсь ставить свою семью под удар только потому, что ей захотелось поиграть со зверями, прежде чем вернуться к своим культурным повадкам. – Последние два слова он сплюнул, явно желая оскорбить.

– Да не хотела я... – Майя замолчала, потому что его взгляд чуть не испепелил ее на месте. В нем было столько ненависти, что ее пробрало до костей.

Арвид с явной угрозой шагнул вперед:

– Убирайся из моего дома, человек. Ты заслуживаешь жить на поверхности, где тебе самое место. Я бы предпочел, чтобы он сам это сделал, но я не против разозлить Рагнара. Лишь бы убрать тебя отсюда.

Еще один тролль неподалеку крикнул:

– Ты нам здесь не нужна!

– Воровка!

– Убийца!

Сердце болело. Болела вся грудь. Майя пригнулась, пытаясь отойти еще ближе к Хулде, но не успела.

Кто-то бросил в нее камнем. Попал в правое бедро. Ахнув, она развернулась, отскакивая от боли, но только подставилась под еще один камень. Этот ударил ей в плечо, оставив грязный след и кровавую полосу. От шока она отшатнулась слишком близко к Арвиду.

Ювелир взрычал:

– На тебе что, мои сережки?

О нет.

Рагнар что, здесь их купил? Закрыв уши руками, она попыталась вернуться к Хулде. Но в ее сторону продолжали сыпаться камни, а она не хотела, чтобы старая женщина пострадала. Когда она попыталась обойти Хулду, с другой стороны ее тоже встретили тролли. Ей некуда было бежать.

От страха она замерла. Постыдная реакция. Какая-то часть внутри нее говорила, что, если она просто позволит им отыграться на ней, они отстанут. Она потом залижет раны в уголке, когда они закончат, что бы это ни значило. Она всегда выживала, потому что должна была выживать. Другого выбора не было. Только это она и умела.

Еще один камень просвистел в воздухе, прямо ей в лицо. Зажмурившись и вскинув руки, закрывая голову, она стала ждать боли.

Но та не пришла.

Моргнув, Майя опустила руки и увидела перед своим лицом сиреневую руку. Не сразу поняла, что это Рагнар поймал камень, который затем уронил ей под ноги. Его плечи тяжело вздымались от ярости. Он обвел взглядом собравшуюся толпу, а потом молча обхватил ее рукой и развернулся к дому.

Хулда глубоко, но слабо, сипло вздохнула:

– Поосторожней с ней, Рагнар.

Он рыкнул в ответ:

– Можете уже перестать мне это говорить.

И потащил ее по улице. Больше он ничего не сказал. Ни по дороге. Ни открывая дверь. Ни когда толкнул ее в темноту.

Она думала, он станет ругаться. Или что он, как и другие, не захочет иметь с ней ничего общего. Эта мысль вызывала в ней злость, потому что как он посмел? Он дал ей надежду. Убедил, что все будет хорошо. Надо было догадаться, что это ложь.

Тяжело дыша, она развернулась, стоило ему закрыть дверь.

– Ты знал?

Он стоял к ней спиной, не сводя глаз со входа.

– Да.

– Вот куда ты ходил? В тот день, когда вернулся на кухню? Ты был снаружи, в том отряде, что нашел обваленный вход?

– Был.

Все ее тело болело, словно это он кидал в нее камнями.

– И что ты с ними сделал?

Он все еще не поворачивался, но она видела, как опустились его плечи.

– Мы убили их. Я снял им кожу заживо и оставил умирать на деревьях. Чтобы, когда твои люди их найдут, они уже были наполовину мертвы и на пути в мир иной. Словно монстры, предвестники смерти, которая скоро придет и за остальными.

В животе все перевернулось от красочной картинки. Его народ не умел прощать. Это она точно знала. Но она помнила и всех умерших троллей. Их ужасные смерти, которые не смог предотвратить даже Рагнар, сколько бы часов он над ними ни бился.

– И что нам делать? – прошептала она, чувствуя себя сломленной и побежденной, как никогда за все время их брака. – Наши народы друг друга ненавидят. Такая вражда никуда не уйдет. Я не могу ходить по улице, ты не можешь уйти, иначе меня убьют. Или ты убьешь кого-то из-за меня.

После этих слов он развернулся, подошел к ней, шатаясь, словно увидел призрака. Она думала, он начнет ее трясти или ругать за всю ее наивность, но вместо этого он упал перед ней на колени. Даже в таком положении его голова была ей по грудь. Он был настолько больше нее. И так бесконечно нежен, когда коснулся ее бедра.

– Они сюда попали? – спросил он так тихо, что она едва расслышала.

В горле встал ком. Она кивнула.

– И сюда. – Он тронул красную отметку на плече. – Они не должны были тебя даже коснуться. Это я виноват.

– Рагнар. – Она хотела сказать, что он не виноват. Его там даже не было до последнего момента.

Но он не дал ей заговорить. Вместо этого он притянул ее в руки и молча обнял, прижимая как можно ближе к сердцу. По телу разлилась прохладная целебная магия. Она чувствовала, как его сила убеждает ее тело срастись, зажить, расслабиться.

– Прости, – прошептал он ей в волосы. – Я придумаю, как все исправить.

Но она уже не верила, что это вообще возможно.

Глава 28

Рагнар смотрел, как она спит. И в голове, и на сердце было неспокойно. Его народ желал Майе смерти. Это было ясно. Тролли были непостоянны, но они хотели какой-то мести за все случившееся. Это было видно в том, как они ходили вокруг нее, в камнях, которые в нее кидали, в боли, с которой они смотрели на свои разрушенные дома.

Вся культура троллей строилась на исправлении несправедливости. Они пострадали. Тролли погибли, дома была разрушены, безопасность и уют Тролльвеггена исчезли из-за людей.

В нем самом тоже еще не до конца остыла злость. Он не рассказал ей всей правды. Крики тех мужчин отдавались музыкой в его ушах, когда он начинал злиться на нее. Он свое получил. А вот многие другие – нет.

Исправить это будет непросто. У Рагнара была репутация, на которую он мог положиться. Да, многим троллям не нравилось, что он женился на ней, но они знали, что он ценен для них. В его роду были целители уже много веков. Этот дар достался ему от матери.

Майя тоже помогала их лечить. Все смягчились к ней, когда поняли, что ее магия может усиливать его, что ее прикосновение снимает мучения, пока он занимается лечением. Тогда она заслужила много поддержки, но все тут же об этом забыли, узнав о нападении людей.

И ситуация не станет лучше, если в нее не вмешаться.

Майя заворочалась во сне, и он вздохнул, заправляя волосы ей за ухо. Ничто из этого не было ее виной. Не она приказала напасть. И шпионки он в ней тоже не видел. Их король лишь использовал ее ради обмана. Как доказательство, что люди никогда не станут сотрудничать с троллями.

Король Джеймс наверняка считал, что послал ее на верную смерть. Может, даже надеялся, что они быстро поймут, что она не принцесса – как до них это сразу не дошло, он до сих пор не мог понять, – и убьют ее. Учитывая, сколько троллей к этому призывали, человеческий король не так уж сильно и ошибся.

Но все равно. Он не собирался позволять подобному случиться с его женой. В его теле еще оставалась честь, а в легких – кислород.

Надо было доказать остальным троллям, что она не опасна, а полезна. Тогда, может быть, в следующий раз они уже не будут видеть в ней только человека. Надо было привязать к ней всех троллей до последнего. Чтобы они все считали ее своей.

И тогда, может быть, они простят ее за то, чем она была раньше.

Он мог это сделать. Было, куда ее отвести, с кем познакомить. Тролли, которые еще не настолько ожесточились, чтобы не увидеть в ней что-то кроме роста и странных глаз. Которые бы признали пользу в крохотных ручках или в той магии, что росла в ней с момента их союза.

Силы у нее было мало. Она не сумела бы вылечить многих или остановить надвигающуюся бурю. Но она все еще могла найти ей применение.

Рагнар встал и осторожно вышел из комнаты, стараясь не разбудить ее. После исцеления на всех накатывала сонливость, а он, может быть, еще немного добавил магии, чтобы убедить ее как следует отдохнуть. Чтобы ему не надо было обсуждать с ней все это. Не сейчас. Скоро они обо всем поговорят. Но пока он не знал, что сказать. Поступки его народа были непростительны.

Но из дома он вышел решительно и с новой целью. План сам сложился у него в голове. Он шел по родным улицам, обходя куски камней и обломков, сложенные снаружи домов. Вскоре кто-нибудь за ними придет. А пока что они напоминали всем о случившемся.

Но потом, завернув за угол, он оказался совсем в другой части города. Огромный сад посреди Тролльвеггена был полон таких растений, каких его жена в жизни не встречала. Они росли в темноте при слабом свете светляков. Пускали в землю огромные корни. Некоторые из них были такими древними, что их сажали еще эльфы. Часть разноцветных листьев была больше него самого – под ними росли светящиеся ягоды, используемые в целительских заклинаниях. В цветах было столько пыльцы, что он мог наполнить ей ладони. Крохотные крупинки поднимались в воздух, провожая его, и пахли сахарной пудрой. Такое разнообразие превращало сад в настоящее пиршество для всех чувств.

Аккуратные ряды растений, будто спиралями, росли из центра, создавая лабиринт, в котором многие терялись. Рагнар помнил дорогу и знал, что в центре той спирали найдет домик. Маленькое, аккуратное каменное строение, сложенное годами упорной работы и упрямством тролля, который просто хотел, чтобы его оставили в покое и не трогали.

Сад процветал под прикосновениями заботливых рук. Зеленая магия помогала растениям расти, даже когда они не могли этого делать. Этой магии было мало, и она была ограниченна. Но этой зелени явно нравилось здесь. Мимо пролетел светляк, похожий на лохматую шаровую молнию, и зигзагом унесся дальше. Большинство светлячков оказывались здесь. Кто-то когда-то сказал ему, что им нравится такое разнообразие сада.

В самом сердце всего этого сидел тролль. Тот, кто ухаживал за этим садом десятилетиями. Самый ворчливый тролль во всей горе.

Ужасный план, но другого не было. Если он сможет убедить Биргера полюбить Майю, то все остальные непременно присоединятся. Хотя бы потому, что поразятся, что старику вообще кто-то еще может нравиться.

– Кто тут? – недовольно рявкнул древний тролль.

– Рагнар.

– Кто?

– Целитель, – со смешком уточнил Рагнар. – Мы с тобой видимся почти каждую неделю, Биргер. Ты меня знаешь.

Наконец показался и сам садовник. Лицо Биргера появилось из-за огромного листа с пестрыми узорами. Раньше у этого тролля были бивни, но он потерял их, когда в последнюю вылазку наверх его поймали люди. Этим он всегда отличался от других. Да и кожа у него была странного бледно-желтого цвета, что для многих выглядело слишком по-человечески. Если добавить к этому его возраст и множество морщин, было понятно, что многие ощущали себя рядом с ним неуютно.

У Рагнара таких проблем никогда не было. У старика все еще были когти и свирепость в глазах, какая людям и не снилась. И Биргер был куда ближе к животному, чем многие. Он постоянно рычал и щелкал зубами.

Что он и сделал – лязгнул в направлении Рагнара, словно одно его появление уже было преступлением.

– Мне работать надо, – сказал Биргер. – Еще рано для новой встречи.

– Рано. Но мне кажется, тебе не помешает помощник. И у меня есть кандидат.

Биргер прищурился.

– Ты не притащишь свою человечишку в мой сад. Она потопчет чеснок и поест всю морковку.

А. Так слухи дошли даже до него. Рагнар скрестил руки на груди и прожег старика взглядом.

– Кто тебе рассказал о моей жене?

– Да все о ней говорят. – Биргер отмахнулся от листа и зашагал прочь от Рагнара. – И что ты вечно приносишь с собой конфликты.

– Не приношу я никакие конфликты. Когда я последний раз тебе чем-то докучал?

Послышался кашляющий смех.

– Да постоянно! Когда молодым был, девушек сюда таскал. Весь сад трясся от того, как вы стонали. Растения до сих пор болтают о тролле, который рвался сюда, как только у него кто-то появлялся.

Ну, это... этим он даже гордился.

Широко улыбнувшись, Рагнар последовал за стариком, приводя план в действие.

– У нее зеленая магия, прямо как у тебя.

– Нет у нее никакой магии. Все так говорят. Я на это не куплюсь просто потому, что ты решил свалить ее на кого-то. Тебе разве король не сказал от нее избавиться?

Проклятье, старик был слишком умен. И видел Рагнара насквозь.

Он прошел за Биргером до самого дома. Из каменной трубы валил дым, все поверхности заросли плющом. Рагнар помнил, что когда-то там еще был виден камень, но теперь серого не осталось ни капли. Даже древняя дверь, через которую Биргер зашел в дом, была почти полностью покрыта зеленым.

Что ж, Рагнар не собирался ждать приглашения. Ему нужно было убедить старика.

Так что он зашел в дом незваным гостем, и пусть ему оторвут за это уши. Но Биргер не стал кричать. Вместо этого он доковылял до кресла и растянулся перед камином.

От огня валил жар, но внутри все равно было прохладно. Даже Рагнара пробрала дрожь, когда он подошел к такому же покрытому лоскутным покрывалом креслу у самой решетки. Туда он и уселся, заметив, что под ногами нет привычного ковра. И вообще весь дом словно опустел. Даже кровать в углу превратилась в маленькую раскладушку.

– Ты что, переезжаешь? – нахмурился он, разглядывая все вокруг.

В том углу обычно висели сушеные травы, заготовленные для поваров по всему Тролльвеггену. Теперь и их не было.

– Нет. Не переезжаю.

А на той стене разве не висела картина? На ней была почившая жена Биргера и его дочери, которые давно вышли замуж и больше не жили с ним.

– А где тогда твои вещи?

– Избавляюсь потихоньку. Чувствую, время мое подходит к концу. Хочу раздать правильным людям.

– Биргер. Я бы сказал тебе, если бы твое время пришло, – со смешком заметил Рагнар. Но на всякий случай взял старика за руку.

Он всегда чувствовал, когда тело тролля начинало угасать. Всегда было легко предсказать, когда они покинут этот мир – если только, конечно, это не случится на поле битвы. Магия сохраняла им жизнь. Когда она начинала таять внутри, они сами вскоре покидали свои семьи.

Магия Биргера была по-прежнему сильна, могуча и зелена. Стоило Рагнару тронуть ее своей, как в нос ударил запах базилика.

Все со стариком было в порядке. Хоть по этому поводу Рагнар мог вздохнуть с облегчением и откинуться на спинку кресла.

– Мне надо, чтобы ты взял ее в помощники.

– Ни за что.

– Окажи мне услугу.

– Не собираюсь я никому позволять шляться по моему саду и трогать мои растения. Она тут все переворотит, а я уже слишком стар, чтобы исправлять чужие ошибки.

В одном старик был прав. Он был уже не молод. Рагнар прищурился, пытаясь подобрать правильные слова.

– Она хорошо справляется по дому. Будет за тебя убираться.

– Сам справлюсь. Еще не хватало, чтобы за мной чужая жена ухаживала.

– Она была садовницей у себя дома, – попытался Рагнар, прекрасно зная, что это его не убедит.

Биргер, ожидаемо, фыркнул:

– Да какая разница. Люди ничего не могут уговорить расти правильно. Она оскорбит все растения, и те в отместку год не будут урожай давать.

Потерев подбородок, Рагнар предпринял последнюю попытку:

– Она добрая, Биргер. Я так думаю, если кто и сможет терпеть твое ворчание, так это она. Можешь сколько угодно кричать, возмущаться и отчитывать, она даже не поморщится. Я никогда не встречал еще женщины, которая бы так справлялась с любой трудностью.

Прямое попадание.

Старик замер. Даже перестал дышать. Это был вызов. Не было еще такого тролля, которого Биргер бы не выгнал из своего сада. По всему Тролльвеггену он славился как сущий зверь. Все, кто заходил в сад, уходили с горящими ушами и раненой гордостью.

И если хоть кто-то и мог этому противостоять, то это Майя. В этом Рагнар был уверен. Она знала, как стряхивать с себя чужие слова. Отец и другие люди научили ее этому.

Оставалось верить, что и древний тролль ее не проймет.

Биргер наконец посмотрел на него, и расчетливое выражение его лица сменилось неподдельным восторгом.

– Да что ты говоришь?

– Я еще ни разу не смог вывести ее из себя. – Ложь легко сорвалась с языка. – Похоже, ее мы не пугаем совсем.

– Ну хорошо, веди ее сюда. Я ей напомню, что троллей боятся не только за размеры.

Рагнар очень надеялся, что не сделал ситуацию еще хуже.

Глава 29

Они так и не поговорили о том, что Рагнар убил людей из ее народа. Непонятно почему, но внутренний голос ей подсказывал, что не стоит с ним это обсуждать. Может, это был инстинкт самосохранения. Может, она просто не была уверена, сможет ли справиться с правдой.

Она представляла, что тролли делают с пойманными людьми. С детства рассказывали истории. К сожалению, теперь она знала, что это жестокая реальность, а никак не сказки. Тролли и правда сдирали с людей кожу заживо. И оставляли их в качестве зловещего предупреждения, развесив на деревьях. Это все были не слухи. Это была правда.

И что-то внутри нее боялось взглянуть этой реальности в глаза. Ее муж, тот самый, от которого ей было никуда не деться, принимал в этом участие.

– Оправдать как-то, – пробормотала она себе под нос, шагая к саду вместе с Гуннаром.

– Что ты сказала? – переспросил он, не глядя на нее.

Никто из них последнее время на нее на смотрел. Только Рагнар не отводил взгляда, но его почти не было дома. Он даже в сад не пошел ее провожать. Не объяснил, как именно убедил местного садовника впустить ее на территорию. Только сказал, что занят. Ему некогда было ее отвести, но ей надо было пойти. Хочет она того или нет.

– Я ничего не говорила, – ответила она.

Это заставило Гуннара посмотреть на нее.

– У троллей хороший слух.

– Я знаю.

– Тогда ты знаешь, что я тебя слышал.

– А если ты меня слышал, зачем тогда спрашиваешь? – Майя наморщила нос. – Это мысли вслух, Гуннар. Нечаянно вырвалось. Оставь меня в покое, раз все равно притворяешься, что меня здесь нет.

– Женщина, я просто слежу, чтобы на нас не напали. Боги, ты всегда думаешь обо всех так плохо.

– Не знаю. Ты винишь меня в нападении на город?

Он помрачнел, и ответ стал ясен. Какая-то часть его ее винила. Это она прочитала у него на лице, прежде чем он отвернулся. Может, он и не хотел признавать этого вслух, но у нее не получалось притворяться, будто это не висит между ними.

Глубоко и раздраженно вздохнув, она переключила внимание обратно на дорогу.

– Ты же знаешь, я не имела к этому отношения.

– Ты можешь быть шпионкой.

– Ты серьезно так думаешь? Ты со мной путешествовал. Говорил со мной. Даже заходил в гости и давал советы. Это насколько же я хорошая шпионка, по-твоему?

Он прищурился, словно пытаясь взглядом прочитать ее мысли:

– Если шпионка, то очень хорошая.

Майя закатила глаза и чуть не споткнулась о камень.

– Я тебя умоляю. Из меня была бы ужасная шпионка, и ты это знаешь. Тот еще из тебя воин, если ты не видишь, как легко меня сломать.

– А я вот думаю, ты талантливее, чем осознаешь, – пробормотал он и указал налево. – Нам туда. Пойдешь в сад и останешься там. Другие тебя не потревожат.

– Почему? Там есть вооруженная охрана, которая не даст никому ко мне подойти?

Это был сарказм. Она же не была какой-то знатной принцессой, чтобы к ней приставляли армию. А вот Гуннар, похоже, воспринял ее всерьез.

На лице у него появилось сожаление.

– Прости, Майя. Охраны там нет, и мне жаль, что тебе придется идти на это, лишь бы быть в безопасности. Но в сад мало кто суется.

– Почему? – Живот у нее скрутило от нервов. В саду было опасно? Что же такое там росло?

– Биргер ужасен, – пробормотал Гуннар. – Он никому не нравится, и никто не нравится ему. Тебе повезет, если ты сохранишь свою гордость.

Это еще что значило? Она едва успела осмыслить слова Гуннара, как он положил ей руку на спину и вытолкнул на тропинку, ведущую через яркие растения куда-то к свету, яркому, как ничто другое в Тролльвеггене. Это было так похоже на солнце, что Майя даже задрала голову, ища источник, но ничего не нашла.

– Удачи, – сказал Гуннар и попятился.

– Почему ты словно убегаешь?

– Потому что я убегаю. Не хочу, чтобы он меня видел.

Его перебил другой голос, грубый и хриплый от прожитых лет.

– Гуннар, это ты? У меня к тебе претензии, юноша. А ну-ка, тащи задницу сюда. Когда ты в прошлый раз пришел в сад, ты своей лапищей редиску мне раздавил!

У Гуннара чуть вся зеленая краска с лица не сошла, а потом он развернулся и быстро зашагал прочь. Почти перешел на бег.

У Майи было только несколько секунд, чтобы обернуться и обнаружить перед собой очень старого тролля фута на три выше нее. Он смотрел на нее сверху вниз, явно не впечатленный. Его рот растянулся в странной гримасе, а потом он клацнул на нее зубами, кусая воздух, словно сидящий на цепи пес. Она знала, что это предупреждение. А еще она знала, что, если от него отшатнуться, он сразу решит, что он здесь главный.

Так что она не пошевелилась. Просто смотрела на него большими глазами. Разглядывала странно желтую кожу и отсутствие бивней. Сначала она было подумала, что они у него просто маленькие, но вскоре осознала, что их нет. Может, он их потерял.

Тролля явно озадачило, что она не дернулась.

– Это ты Майя?

– Я.

– Ты мне не нужна. Можешь проваливать. – Он развернулся и исчез за кустами.

Сделав глубокий вдох, Майя приказала себе быть храброй. У нее был один шанс. Она поняла, почему Рагнар прислал ее сюда. Если этот ворчливый старик решит, что она неплоха в деле, то и остальные согласятся. Надо было завоевать его доверие. Если она найдет себе место в этом саду, может, ей найдется местечко и в самом Тролльвеггене. Тем лучше, если это будет в окружении растений.

Закрыв глаза, она позволила мыслям свободно летать. Легкие наполнились запахом земли. Многие даже не знали, что у почвы был свой запах. Они бы, может, сказали, что он резкий, если бы почуяли его, но она ощущала его всегда. Земля под ее ногами была полна еды для растений, протягивающих корни глубоко вниз. Им предстояло пировать на этой почве и цвести, набравшись света и магии.

Чем сильнее она сосредоточивалась на запахе и ощущении сада, тем крепче готова была поклясться, что чувствует корни. Все вокруг блестело искрами зеленой магии. Они звали ее, почти смеялись. Просили погладить, словно щенки. Требовали внимания, чтобы она добавила своей магии на их листья, помогла им еще подрасти.

Никогда раньше она не чувствовала их вот так. Что-то в Тролльвеггене было гораздо сильнее, чем все, что виделось на поверхности. Ее сад был добрым, это она знала. Каждый цветок узнавал ее, когда она шла по проложенным ею же дорожкам. Но здесь было иначе. Эти растения словно хотели с ней познакомиться.

Открыв глаза, она взвизгнула, обнаружив морщинистое лицо слишком близко к своему. Отшатнувшись назад, Майя выругалась и стала размахивать руками, словно мельница, чтобы наступить на тропинку, а не на ряд внушительной картошки, к которому она подошла слишком близко. Зацепившись ногой за корень, она уселась на задницу рядом с впечатляющей системой кротовьих нор.

– Никакой магии, – прорычал тролль. – Только не рядом с моими растениями.

– Я не пользовалась магией!

– Пользовалась. Я же почувствовал. Они тебе пели, и мне это не понравилось. – Он прожег ее взглядом и обнажил зубы, показывая дырки, где когда-то были бивни. – Проваливай отсюда, пока не испортила все.

– Не буду я ничего портить. И я не пользовалась магией!

Он продолжил сверлить ее взглядом, но потом его лицо сменилось с недоверчивого и злого на... любопытное? Нахмурившись, он посмотрел на ее правую руку, утонувшую в мягкой земле.

Майя проследила за его взглядом и заметила корешок, который вылез из-под земли и обвился вокруг ее запястья. А потом опять услышала гул, медленно рождающийся у нее в голове и превращающийся во что-то вроде смеха. Чем дольше она смотрела на корень, тем лучше могла отличить его голос от других.

Растения смеялись и хихикали. Корешок обернулся вокруг ее руки и словно погладил ее осторожными движениями.

– Как ты это делаешь? – спросил тролль.

– Я ничего не делаю, – прошептала она. – Я могу поднять руку? Или ему будет больно?

– Это кислица, и ей бы наверняка хотелось, чтобы ты звала ее по имени. – Он присел рядом с ней и стал аккуратно распутывать корни, обвившиеся вокруг ее пальцев. Словно кислица пыталась взять ее за руку. – Ну-ка, отпусти ее. Только поранишься.

– Кислица, – проговорила Майя. Корни замерли, как только услышали ее. – Так тебя зовут?

– У всех растений есть имена, если их слушать. – Он цокнул языком и сел на пятки. – Ну все, теперь она тебя никогда не отпустит.

Корешки и правда опутались вокруг ее пальцев, обхватив их с явной радостью. Дав название растению, она услышала его. Кислица о чем-то болтала, но она не понимала слов.

Нахмурившись, Майя покачала головой:

– Не могу разобрать.

– Ты их слышишь?

– Что-то слышу. Смех слышала, когда корешки появились. Но теперь... там словно есть слова, но они такие размытые, что мне не расслышать.

Когда она подняла глаза на тролля, он смотрел не на растение. Он смотрел на нее. Его рука опустилась в землю рядом с ней и точно так же сплелась с корнями. И в его глазах появилось нечто новое, словно он открыл в ней что-то.

– Я никогда не встречал никого другого, кто мог бы их слышать, – пробормотал он.

– Я думала, среди троллей найдутся еще такие с зеленой магией.

– С магией, да. Многие могут заставить растения цвести, но никто не умеет с ними разговаривать. Откуда ты можешь?

Казалось обманом просто позволить ему в это верить.

– Я раньше не могла. Только здесь. Дома я могла только уговорить их расти получше. Не знаю, что изменилось.

Его рука сжалась на ее ладони. Не болезненно. Скорее, он пытался успокоить ее страх, от которого сердце начало пропускать удары.

– А. Вот оно что.

Он аккуратно распутал корни кислицы и помог ей встать. Даже отряхнул с нее грязь, прежде чем схватить ее за плечи.

– Будешь помогать мне с садом. Хоть одна ошибка, хоть на одно растение наступишь – отправлю домой и обратно не пущу. Услышала меня?

– Услышала. – Майя нахмурилась, потому что он развернулся и пошел прочь. – Но... у меня есть вопросы.

– Задавай на ходу.

– Ну да. – Она поспешно пошла за ним, очень стараясь оставаться на ветвистой тропинке и не подходить даже близко к драгоценной зелени. – Почему вас все боятся?

– Потому что я грубиян.

– Но...

Он кинул на нее взгляд через плечо, а потом свернул. Он явно знал, куда наступать, словно сами растения предупреждали его, если он шел слишком быстро.

Может, она тоже так могла. Надо было только прислушаться.

Пробираясь через сад и не наступив ни на одно жутко важное растение, она начала чувствовать себя немного лучше. Зелень сама давала ей знать, если нужно было отойти. Напевая, они подсказывали, куда поставить ногу, где им будет не больно. Так она вслед за троллем зашла в дикую часть сада. Там не было ни дорожек, ни камней, только буйство диких трав в самом непокорном сплетении, какое она когда-либо видела.

– Вы что-то знаете о моей магии? – спросила она наконец.

– Ничего я не знаю. Чужую магию знать вообще сложно. – Тролль наклонился, сорвал маленький листок и протянул ей. – Что это?

– Ну. – В самом листе не было ничего необычного. Но, потерев его между пальцами и ощутив мягкую текстуру, она догадалась. – Пчелиный бальзам?

– Монарда, – с явным отвращением поправил он, но добавил: – Пчелиным бальзамом ее тоже зовут.

Так и пошли дальше по саду. Он отрывал кусочки растений, протягивал ей, требовал сказать название. А она говорила, снова и снова, пока наконец его не удовлетворили ее знания.

– Когда тролли вступают в союз, когда мы находим пару, наша магия сплетается. Это дар кровавой ведьмы. Настоящая троллья жена может использовать часть магии мужа, а он – часть ее. Вот откуда у тебя новые способности. Он сделал тебя сильнее.

– И это... изменило ваше мнение обо мне?

Он шмыгнул носом.

– Ты не человек. Ты троллья жена. В этом я уверен. Так что оставайся.

Растения восторжествовали, наполняя полянку песней радости и счастья. Тролль что-то проворчал, пошел прочь, потом развернулся. Какое-то время он просто смотрел на нее, а затем сказал:

– Зови меня Биргер. Но если напортачишь, вышвырну тебя пинком, как всех остальных.

– Поняла.

Биргер кивнул, но потом тихо добавил:

– Правда, я не думаю, что ты повторишь их ошибки.

Это уже начало. Старик-тролль и понятия не имел, насколько только что утешил боль в ее душе.

Глава 30

У Рагнара двоилось в глазах. Зрение уже плыло от постоянной работы над зельями. И эликсирами, и другими вещами, необходимыми его народу. Он даже не знал, какое сейчас время суток. Работал без продыху уже много часов.

Да нет, дней. Столько дней, когда он почти не бывал дома, а когда приходил – только спал. Он и есть-то едва успевал. Но если они собирались отправляться на войну с людьми, им нужно было больше, намного больше целебных зелий и магии. Король решил, что они пойдут в наступление на народ Майи. Если люди не собирались убираться с горы сами, троллям оставалось только убрать их силой.

Это была их гора. Они и так много лет позволяли людям шастать по их земле. Потому что считали, что те не проберутся внутрь. Но теперь они смогли. Люди доказали, что нашли как минимум один вход, а значит, они наблюдали за троллями уже долго. Нужно было убедиться, что больше такого не произойдет.

Вздохнув, он потер глаза и вернулся к работе. Его магия уже была на исходе, но так было уже не первый день. Хотелось только вернуться домой, лечь рядом с женой и надеяться, что она прижмется к нему во сне.

Это была его любимая часть вечера. Каким бы сложным ни был день, по крайней мере в конце его она была рядом. По крайней мере она искала его во сне. Для тепла? Для защиты? Какая разница – зато он мог обнимать ее, пока она даже не знала, что обнимает его в ответ.

Потому что все остальное время он жену не видел. И это сводило его с ума.

Гуннар вошел в комнату с очередной горой пустых пузырьков.

– Ты когда последний раз Майю видел?

– Вот и я думаю.

Рассмеявшись, брат небрежно грохнул коробку на пол. Громко звякнули стеклянные бутыльки.

– Она неплохо справляется, знаешь.

– От нее самой бы это услышать.

– Тогда жаль, что ты с ней больше не разговариваешь.

Рагнару очень хотелось дать брату по зубам, чтобы тот перестал говорить о его жене так, словно знает ее лучше. Словно Рагнар не знал, что происходит в ее жизни.

Потому что Рагнар правда не знал. Он не говорил с ней уже почти две недели. И жутко скучал по ней. Хотя она была человеком.

Застонав, он уронил голову на стол, давая передышку ноющей шее.

– А так ведь хорошо все шло. У нас был прогресс, брат. Реальный прогресс.

– В смысле, ты попробовал ее киску на вкус и теперь все бы отдал за добавку?

Рагнар тяжело вздохнул:

– Заткнись.

– Так я прав.

– Ну конечно же ты прав. Но когда мне приходить за этой самой добавкой, когда я круглый день работаю и возвращаюсь посреди ночи?

Раздался звук скребущих по полу ножек стула, и древесина застонала под весом его огромного брата.

– Интересно. А почему ее не разбудить?

– Это как-то против ее воли получится.

– Уверен, ты поймешь, ее это воля или нет.

Но Рагнар не хотел, чтобы она приняла это за сон. Она нужна была ему готовой, истекающей желанием, как тогда на кухне. От одной только мысли об этом все мускулы напряглись, а член встал так, что готов был лопнуть.

– Ну тогда зайди в бордель. Множество женщин там будут рады снова тебя видеть.

Но в бордель он тоже не хотел. Он хотел намотать рыжие волосы на запястье. Сосчитать веснушки на плечах и слизнуть их, словно брызги карамели. Сложить ее во все возможные позиции и проверить, сможет ли он снова заставить ее издать тот звук. Как когда он первый раз довел ее до оргазма.

И второй.

– Твою мать, – пробормотал он. – Мне не нужна просто разрядка. Мне нужно, чтобы все это закончилось, и я смог уговорить жену трахнуть меня.

– Сходи сейчас.

Он молча посмотрел на брата. Нечестно было так над ним издеваться. У него было слишком много обязанностей, слишком много работы, которая должна была привести его народ к победе. Он был обязан всем троллям разом.

И тем не менее Гуннар смотрел на него, как на идиота.

– Ну? – спросил брат.

– Не могу я сейчас никуда идти. У меня много работы.

– Не так много, чтобы не успеть сбегать домой, трахнуть жену и вернуться... – Гуннар почмокал губами. – Через час? Два? Три, если ты ее не сломаешь.

– За три часа я бы много чего успел. – Но думал он не о варке зелий и не об обработке трав. Он думал о том, как закинет ее ногу себе на плечо и погрузится в ее влажное, жаркое лоно.

Три часа – это мало. Ему нужно будет больше. Он столько всего хотел с ней сделать, столькими способами заставить ее кричать. Часов пять, может быть, будет достаточно. Не больше, пожалуй.

В конце концов, ей нужно будет поесть.

– Я тебя прикрою, – сказал Гуннар, улыбаясь еще шире. – Тебе нужно сделать перерыв, Рагнар. Вытряхнуть все эти мысли из головы. А то еще налепишь ошибок.

– Я же даже не знаю, хочет ли она меня. И готова ли она к этому.

Но если пару часов ее подготовить, то она смогла бы принять его. Проклятье, теперь у него слюна потекла. Утерев рот, он попытался спрятать это от брата и его улыбки до ушей.

Надо было что-то делать. Неестественно было так чувствовать себя из-за женщины. Их отец же не ходил за матерью как сопящий зверь.

– Иди уже, – сказал Гуннар. – Я тебя подменю. А потом разберемся, что делать дальше.

Дважды повторять было не надо. Рагнар встал, вышел за дверь и вверх по винтовой лестнице. Комната в недрах замка всегда предназначалась целителям, но была далеко от входа. Какое-то время ему понадобилось, чтобы пройти через толпу работающих троллей. В такие времена занятие находилось каждому. Уборщики держали замок в чистоте, кузнецы ковали оружие, генералы тренировали воинов, жизнь била ключом.

Обычно Рагнару нравились такие столпотворения. Он проходил через них аккуратно, здоровался со всеми, кого когда-либо лечил. Многие хотели поговорить с ним о зельях или о ноющих плечах. Как правило, он был не против.

Но сейчас? Он хотел вернуться домой, к жене, и сосредоточить все внимание на них. На их отношениях. На вкусе ее кожи и звуках ее наслаждения. На всем том, на чем ему следовало сфокусироваться с самого начала, но столько раз им что-то мешало. Он просто хотел ее и как никогда надеялся, что она хочет его в ответ.

Он чувствовал себя легче, чем всю неделю до этого. И дело было не только в сексе, которым он намеревался ее ублажить. Часть этих часов он мог потратить на расспросы о саде. Он слышал, что ей удалось приручить несносного тролля. Биргер не ненавидел ее. Не любил тоже, разумеется. Но не ненавидел. А это что-то да значило.

Хотел послушать о каждой детали ее жизни. Нравилась ли ей новая работа? Или наоборот?

Если он знал ее так хорошо, как ему казалось, то она ее обожала.

Рагнар протолкнулся мимо группы воинов, стараясь остаться незамеченным, чтобы не отвечать на вопросы о ноющих мышцах. После тренировок они жаловались первыми. Это была лучшая отмазка, чтобы пораньше уйти домой, если сегодня им было лень.

Двери замка распахнулись, и в них вбежал разведчик. Он был покрыт грязью и красной глиной... нет, присмотревшись, Рагнар понял, что это была кровь. Не сказав никому ни слова, тролль ворвался в замок и побежал прямиком к трону.

Рагнар стоял и смотрел на открытые двери. Он все еще мог уйти. Направиться в город, и никто бы за ним не пошел. Если бы случилось что-то совсем ужасное, за ним бы послали домой и прервали то, что будет там происходить. Если поторопиться, он бы еще успел почувствовать ее вкус.

Но теперь он чувствовал страх и гнев, поднявшиеся в комнате с прибытием разведчика. Что-то пошло не так. Того мужчину отправили наружу не просто так. А то, что он вернулся в таком виде? Очевидно, у него было послание для самого короля.

– Это разве не тот, которого послали с боевым отрядом к основанию горы? – пробормотал тролль рядом. – Я думал, им полагалось сразу вернуться назад?

– Проклятье, – прошипел Рагнар, развернулся на пятках и направился в тронный зал вслед за генералами.

Слишком много вопросов, и все ответы были в той комнате. Чувство вины сожрало бы его, и он все равно вернулся бы с полдороги до дома. Так что он присоединился к стоящим у трона в ожидании новостей.

Молодой тролль тяжело дышал, силясь не потерять сознание под взглядом короля. Разведчикам не позволялось говорить без приказа, но было очевидно, что ему не терпится выпалить все, что он видел.

– Говори, – мрачно сказал король.

– Отряд дошел до края горы. Они поставили предупреждения для людей, что мы будем охотиться за ними. Но люди, казалось, знали, что мы придем. На нас напала целая армия. Я никогда не видел столько крови. У них было новое оружие. Целый дождь стрел. Острые мечи, способные вспороть нашу кожу. Многие погибли.

Сердце сжалось. Рагнару не нравилось слышать, что тролли погибали, не говоря уже о том, что его не было рядом, чтобы помочь. Остальные генералы переступали с ноги на ногу, явно думая о том же. Они должны были быть там. Если бы один из них пошел, всего этого могло и не случиться.

– Рагнар, – окликнул его король. – Твои припасы восстановлены после обвала?

– Только наполовину, мой король.

– Нам понадобятся они все и даже больше, я так понимаю. Люди следят за нами слишком пристально, раз они могут предугадывать наши действия.

Старый тролль рядом с Рагнаром, генерал уже много лет, проворчал:

– Прям как будто среди нас есть шпион.

Все неуютно поежились. А потом посмотрели на Рагнара. Словно он знал чего-то, что не знали они. Или защищал кого-то, кому нельзя было доверять.

Он оскалил зубы и тряхнул головой, чтобы бивни сверкнули в свете светляков.

– Даже не начинайте.

– Это не ответ на вопрос.

Гуннар встал рядом с Рагнаром и скрестил руки на груди.

– Я каждый день провожаю ее в сад и обратно. Я видел многих людей, которые лгут, мухлюют и крадут. Я всю жизнь рядом с ними. Сражаюсь, проигрываю им. Та женщина не шпион. Но она троллья жена, если вы посмотрите ближе.

– Все люди одинаковые, – возразил другой генерал.

Несколько других закивали, бурча себе под нос что-то о людском оружии и о разъедающей кожу кислоте, которую те выливали на невинных троллей.

Бесило все это слышать, но сейчас было не время для споров. И это был новый шанс для нее проявить себя.

– Мой король.

Король Эгил прищурился, словно зная, о чем попросит Рагнар.

– Говори, целитель.

– Моя магия сильнее в присутствии моей жены. Я хочу взять ее с собой к раненым воинам. Она полезна для меня, а значит, и для остальных.

Вся комната замерла. Половина троллей испытывала ненависть и смотрела на короля, желая, чтобы он запретил это. Другая половина, возможно, поняла, о чем говорит Рагнар.

Дайте ей снова проявить себя. Дайте ей излечить троллей, тех, кто принял ее к себе. Даже если они и не станут сразу ей доверять, они хотя бы будут знать, что она не шпионка.

Подумав, король кивнул:

– Хорошо, бери ее. А теперь собирайся, целитель. Спаси всех, кого сможешь, и верни их домой в Тролльвегген.

Рагнар резко развернулся и бросился обратно в комнату с припасами. За ним пошли Гуннар и еще трое, готовые нести все, что потребуется.

У двери Гуннар его остановил:

– Иди за ней, Рагнар.

– Мне нужно показать вам, что брать.

– Мы знаем эти зелья. Ты всех нас ими лечил. Приведи ее сюда в целости и присматривай за другими генералами. Не все считаются с мнением Биргера, Рагнар.

Он кивнул, чувствуя подступающий к горлу страх. Может, было ошибкой брать ее с собой, но попытаться стоило. Он не собирался вечно держать ее в темноте, что бы там ни говорили остальные.

Глава 31

– Не сажай ее туда, – проворчала Майя, пытаясь выхватить растение из руки Биргера. Это был очень деликатный сорт петрушки, который как-то умудрялся расти под землей, и это была единственная трава, добавляющая местной еде хоть какой-то вкус. И она не собиралась позволять ей расти там, где ей могло быть плохо.

– Тут ее место.

– Может быть, но она туда не хочет.

Биргер поднял руку над собой, чтобы она не дотянулась, но Майя продолжала прыгать. Еще немного, и она, может быть, выхватила бы беднягу и убежала с ней. Чем больше времени она проводила в саду, тем лучше разбирала язык растений. Биргер отлично учил ее использовать магию, а вот цветы он слушал ужасно.

– И почему она туда не хочет? Это хорошее место для петрушки. Здесь больше всего светлячков. И почва хорошая. Все с этим местом в порядке. Ты просто слушаешь придирчивое растение. Будешь делать это слишком часто, они сами не поймут, куда им надо.

– Они прекрасно знают, где им лучше! – рявкнула Майя. – Тут кислотность слишком высокая!

– Все с ней будет в порядке. У нее просто есть свои предпочтения, как и у тебя. Если ты всех их будешь слушать, где их посадить, они все будут сидеть в куче и никто нормально не вырастет. – Биргер прожег ее взглядом. – Не позволяй магии принимать решения за тебя.

– Нет, я просто их слушаю, а ты вот этого делать не умеешь. Отдай.

Он крякнул, отвернулся и посадил петрушку туда, куда планировал.

– А я-то думал, что человеческие женщины тихие. Ты хуже местных белок. Вечно о чем-то трещишь.

Сердце у нее замерло. Майе никогда раньше не говорили, что она слишком много болтает. Она всегда была скромной девушкой в углу, молилась, чтобы на нее никто не посмотрел. А когда смотрели, она делала все, что скажут. И осознание, что она может быть чем-то бо́льшим, наполнило теплом ту пустоту в ней, где всегда было желание иметь свое мнение.

Прикусив губу, она улыбнулась и вернулась к своему участку сада. И замерла, когда аккуратный ряд лунок, готовых принять новые растения и сплестись с их корнями землей, накрыла тень.

Подняв голову, она удивленно охнула.

– Рагнар?

– Мы нужны. – Он смотрел на нее обеспокоенно. Что-то явно произошло.

Но она не заметила нового землетрясения. Неужели люди решили напасть? Майя не была уверена, что хочет попасть в центр битвы между людьми и троллями. Особенно учитывая, что такую, как она, там просто затопчут.

Рагнар схватил ее за руку, рывком поставил на ноги и кивнул Биргеру. Тот ничего не сказал, глядя им вслед. Чем дальше они удалялись от сада, тем сильнее росла тревога в ее груди. Он не вел ее домой. Он вел ее в лес.

Они куда-то уходили?

– Рагнар? – окликнула она, уже запыхавшись в попытках поспеть за ним. – Куда мы?

Он не ответил. Пока они не зашли так далеко в странно пеструю чащу, что она не смогла бы оттуда выйти обратно, даже если бы захотела. Ни тропинки, ни следов. Он шел через деревья так, словно знал их наизусть. Может, так и было.

Наконец он остановился. Развернулся и пошел на нее. Она попятилась, упираясь спиной в дерево.

– Рагнар? – снова вопросительно произнесла она.

Сложно было понять эмоции у него на лице. Вроде гнев, но не понятно из-за чего. Он вытащил ее из сада, увел от Биргера и от работы, на которую сам ее устроил, и привел в лесную чащу, где их никто не найдет.

Огромными глазами Майя смотрела, как он опускается перед ней на колени. Он тяжело дышал, но не похоже было, что от усталости. Нет, его взгляд скользнул по ее горлу, ее груди, вниз к точке между ног, где немедленно вспыхнуло ответное желание. Его взгляд ощущался почти физическим прикосновением. А ведь он ее еще не касался. Не провел когтями по бедрам, не задрал юбку.

– Жена, – со стоном сказал он. – Ты нужна мне.

Дыхание перехватило.

– Да?

– Я не знаю, вернемся ли мы живыми оттуда, куда нам предстоит идти. Так что я хочу еще раз ощутить твой вкус. – Он наклонился ближе, прижался носом к ее паху и глубоко вздохнул. – И даже больше, если позволишь.

Если она...

О.

О.

Она могла заставить его подождать. Но не хотела. Она так давно для него пылала желанием. Пусть это даже и было неправильно, но она хотела этого тролля. Майя хотела ощутить его между ног, вцепиться в его широкую, сильную спину и кричать от наслаждения, как он ее уже не раз заставлял. Хотела услышать его жаркие стоны. Узнать, как это будет, когда он полностью войдет в нее.

Пусть это и пугало. Пусть она и сомневалась, что они друг другу подойдут. Она хотела попытаться.

Запутавшись пальцами в его волосах, она потянула и проговорила:

– Возьми же меня, муж.

И тут словно пса с цепи спустили. Внезапно он оказался повсюду. Его пальцы ущипнули твердые соски сквозь платье, заводя ее и сводя с ума одновременно. Он прижался к ней, скользнув бивнями по груди до шеи, зарычал ей на ухо. Его твердый член прижался к ее животу, и она даже не обратила внимания на его размеры.

Открыв рот, он впился в ее шею собственническим укусом, от которого ее пробрало мурашками. Даже если бы и хотела, она не могла пошевелиться. В этих челюстях было столько власти. Не произнеся ни слова, он приказал ей замереть и убрал юбки. Длинные, крепкие пальцы нашли все, что у нее было внизу, без труда скользя по мокрым складкам.

К пальцам присоединился прохладный ветерок, и перед глазами у нее заплясали огоньки. Открыв глаза – она сама не заметила, когда их закрыла, – она обнаружила монстра прямо перед собой. Тяжело вздымающаяся грудь, обнаженные мускулы, готовые к битве, могучая гора плоти – и все для нее. Она раскинула пальцы на его груди, пытаясь ощутить его как можно сильнее.

Он отпустил ее горло с глубоким стоном, а потом подхватил за талию и поднял. Ткань платья защитила ее от жесткой коры, но теперь она оказалась выше. Если бы он ее отпустил, она не достала бы ногами до земли, но в этом, наверное, и был смысл. Рагнар закинул ее ноги себе на плечи и зарылся головой в ее юбки. А потом она почувствовала его язык.

Широкий, плоский язык нырнул в ее плоть. Он лизал, посасывал, дразнил ее. Он уже запомнил, что ей нравится. Знал, как помучить ее, как заставить ее жадно выгибаться навстречу. Она терялась в его тепле. В жаре его языка, в том, как он исходил слюной от ее вкуса. Ее соки потекли по ногам, и она сжала бедра сильнее, не давая ему отдалиться.

Повернув голову, он укусил ее за ногу, заставив взвизгнуть, а потом вошел в нее двумя пальцами.

– У нас меньше времени, чем мне хотелось бы, – сказал он в ее кожу. – Иначе я был бы нежнее. Растянул бы тебя. Подготовил ко мне.

– А я готова, – всхлипнула она, плохо соображая, на что соглашается. – Я хочу тебя, Рагнар.

Никогда в жизни она не чувствовала себя такой пустой. Сжимаясь на его пальцах, она хотела чего-то большего. Даже когда он двигал ими взад и вперед, даже когда выгибал их, нажимая на ту точку, от которой у нее искры из глаз сыпались, этого было мало.

Она хотела, чтобы он двигался в ней, чтобы стонал с ней в унисон. Чтобы он впечатал ее в это дерево и заставил забыть, как разговаривать.

– Сначала кончи, огонек, – сказал он, и его язык присоединился к пальцам. Дразня и посасывая и обводя клитор по кругу, пока она не запуталась, на что обращать внимание – на его пальцы, его язык или его стоны оголодавшего путника на пиру.

Реальность раскололась на части, она вся вздрогнула, сжимаясь на его пальцах так сильно, что ему пришлось замереть. Вырвавшийся у него звук только усилил ее жгучее наслаждение. Глубокий грудной стон был ответом на ее оргазм.

Он встал, держа ее так легко, словно она ничего не весила. Прижал ее к дереву всего одной рукой. А второй высвободил свой член.

Она только мельком видела его очертания в воде. Сейчас, глядя на эту монстрообразность между своих ног, она немного занервничала. Он и правда был большой. Гигантский член, хотя в его руках он выглядел не таким уж страшным. С широкой головкой и темнее цветом, чем остальное тело. Ее внимание привлек блеск металла.

Он потер разгоряченную головку пальцем, стирая блестящую капельку. С нижней стороны блестели восемь штанг. Шестнадцать круглых бусинок, делавших этого монстра непохожим на то, что встречалось ей раньше. Будет ли от этого больно? Опустив руку между ними, она провела пальцем по каждому проколу, привыкая к их существованию.

– Это будет приятно, – пообещал он хрипло. – Я сделаю тебе приятно.

В этом она не сомневалась. Сомнения были только в том, сможет ли она потом ходить.

Глядя вниз, она смотрела, как он прижался к ее губам. Он был таким горячим. Широким, набухшим там, между ее ног, где Рагнар ткнулся в нее сильнее. На головке появилась еще одна капелька и исчезла в ее складках. Почему-то от этого зрелища она застонала.

Ударившись затылком о дерево, Майя зажмурилась, позволяя себе чувствовать все и сразу. Он прижался к ней, толкнулся чуть дальше. Словно чего-то ждал. Ее команды.

Но слова ее уже давно покинули. Она не знала, как попросить его продолжать. А если бы он не продолжил, она бы, наверное, умерла.

Так что она качнула бедрами, чуть приподнялась под нужным углом и опустилась ниже.

Жжение.

Растяжение.

Боль от одной только головки так ярко противостояла остальной пустоте в ней. Какой-то части нее хотелось, чтобы он резко вошел до конца, так, чтобы стало не понятно, где кончается он и начинается она, и не тянуть.

Но он отстранился, и это было невыносимо.

Всхлипнув, она открыла глаза. Он смотрел вниз, на точку их соития. Снова подался вперед, на этот раз войдя чуть глубже. Первая штанга коснулась ее губ и с усилием вошла внутрь.

Майя закатила глаза.

– Боже мой.

– Спокойно, огонек. Ты отлично справляешься.

Он снова подался назад, покидая ее. Потом опять вернулся.

На этот раз она чувствовала, как все растягивается, ноет, подстраивается под огромную длину, вошедшую в нее уже на две штанги. Потом назад. Три штанги.

Все ее сознание сосредоточилось на подсчете этих штанг. На том, как гладко он скользит в нее и из нее. На том, как ее тело меняется, искажается, требует еще. И неважно, сколько сил на это нужно. Она умела считать до восьми. Она могла добраться до восьми.

Но он остановился на шести, так глубоко в ней, что она не могла вспомнить, как дышать. А вот он не забыл. Наклонившись и прижавшись лбом к ее лбу, он дышал вместе с ней не двигаясь.

– На этом остановимся, огонек.

– Еще, – всхлипнула она, хватаясь за его спину и пытаясь убедить его зайти дальше. Ей нравилась нотка боли. Ей было хорошо, слишком хорошо, словно он добрался до самой ее души.

Большая ладонь скользнула по ее волосам, опустилась на затылок. Он притянул ее к себе для поцелуя, который украл ту самую душу.

– На сегодня все. Однажды будет больше. Но сегодня только так.

После чего он качнулся назад, а потом резко вошел обратно.

Она испарилась. Даже если ей не было положено больше, этого было достаточно. Он был таким большим, а она была так зверски полна. До упора. С каждым движением боль и удовольствие смешивались вместе.

Он ускорил темп, стал резче, жестче. В ее стонах стали прорываться бессмысленные слова: хочу, желаю, пожалуйста, не останавливайся. Слова, рождающиеся где-то так глубоко в ней, что она сама не знала где.

– Вот так, – прорычал Рагнар. – Скажи мне, чего ты хочешь, Майя.

– Хочу кончить, – простонала она.

– Постарайся получше.

Вот она. Та дикая, бесстыжая женщина, которую она никогда не ожидала в себе найти. Эта женщина отрастила когти и впилась в нее изнутри.

– Хочу кончить на твой толстый член, Рагнар. Пожалуйста, пожалуйста, дай мне кончить.

Она чуть не сорвалась от того, как довольно он застонал в ответ на ее слова. От звериного рыка все внутри сжалось, напряглось. А он опустил руку между ними. Прижал пальцем чувствительный клитор, потер его по кругу, как ей нравилось.

Она сжалась еще сильнее, почти до невозможности. Он сбился с ритма, не способный больше двигаться внутри нее.

Да что с ней было такое? Она чувствовала, как оргазм нарастает и нарастает, но почему никак не разрядится? Она же так с ума сойдет. Опустив руку тоже, она замерла на животе, чувствуя, как он двигается внутри и растягивает ее. Посмотрев вниз, она увидела выпуклость на животе там, где он входил и выходил из нее. Потому что она приняла его так глубоко.

Все разлетелось вдребезги. Внутри все взорвалось совершенно неописуемым оргазмом. Ее словно бы растворило, навсегда заставило забыть вообще всех, кроме этого тролля, который тоже замер внутри нее.

Вот он. Тот стон, который она хотела от него услышать. Пока она содрогалась на нем, он выплеснулся в нее, и его член разбух еще сильнее.

Вся вспотевшая, цепляясь за него из последних сил, Майя отчаянно пыталась взять себя в руки. Когда он вышел из нее, ее чувствительное тело вздрагивало на каждой штанге. Влага хлынула по ее ослабевшим ногам, которые ее уже не держали.

Знай она, что быть женой тролля – это вот так, она бы согласилась гораздо быстрее.

Глава 32

Рагнар отнес ее к ручью и помог отмыться. После такого любая бы устала, но он боялся, что был слишком груб. Он осторожно плескал холодную воду ей между ног, пока она со смехом не отмахнулась от него.

Все это было для него в новинку. Он не был уверен, как это... быть вместе. Не знал, что делать теперь, после... всего этого.

Его сознание распалось на части, как только он почувствовал ее жар вокруг себя. Она была такой узкой, такой мокрой, такой готовой, несмотря на все его переживания. А когда он почувствовал, как входит в нее с теми штангами на члене?

Все изменилось навсегда. Казалось, второго такого соития он не переживет. Но и без него тоже умрет. Даже сейчас, глядя, как она плещется в ледяной воде, он хотел ее опять. Больше. Дольше. Глубже.

Она приняла в себя шесть, и это его уже удивляло. Она была такой маленькой по сравнению с ним, но смогла так далеко зайти с первой же попытки.

Надо было изучить, как облегчить ей задачу. Может, была какая-то травка или настойка, которую Рагнар мог сделать, чтобы ее тело принимало его легче.

Потому что даже на таком расстоянии он чувствовал в ней боль. Его магия покалывала кожу, тянулась к ней, хоть она и настояла, что помоется сама. Что-то было не так. Что-то...

Она подняла юбки и он увидел вспышку ярко-красной крови на бледной коже.

– Ты ранена, – сказал он, быстро направляясь к ней и разбрызгивая повсюду воду.

– Я в порядке, – со смехом ответила она. Но замешкалась, заметив кровь. – А, это, ну... ты очень большой.

– После секса кровь идти не должна, – прорычал Рагнар, подхватил ее на руки и прошел к камням на другой стороне. – Это неправильно. Говори мне, если я делаю тебе больно.

– Да не делал ты мне больно.

– Мы уже это обсуждали. Мне не нужно твое молчание и твои страдания. Спорь со мной, указывай мне. Если где-то больно, говори. Мы же договаривались. – Он посадил ее на камень и прижал ладонь между ее ног. – А теперь помолчи и дай тебя залечить.

– Не надо меня лечить!

Но она замолчала и позволила его магии работать. Как только его сила поползла по ее телу, он понял, что повреждения минимальны. Ничего не угрожало ее здоровью, и ходить она бы смогла. В припадке страсти он забыл обо всех этих важных вещах. Что она маленькая, что у нее тонкая кожа, что он повредит ее, если не будет осторожен.

Майя взяла его лицо в ладони, подтянула к себе и оставила по поцелую под каждым глазом.

– Полегчало?

– Да.

– Пустяки, так ведь?

– Не пустяки. Но ты бы выжила. – И ему не стоило сейчас использовать магию, когда его народу она была нужнее. Вздохнув, он крепко обнял ее. – Надо идти.

– Куда?

Было новое нападение у подножия горы. Туда послали отряд, предупредить, что на гору им больше нельзя и что мы убьем любого, кто сунется. Битва закончилась печально для обеих сторон.

Он думал, она дернется. Может, занервничает, откажется идти. Но нет. Его крохотная храбрая жена расправила плечи и коротко кивнула.

– Тогда пошли.

– Путь далекий.

– Просто дай мне сесть тебе на спину и не закидывай меня на плечо.

Они с улыбкой переглянулись, видно вспоминая, сколько раз ее вывернуло в первые дни их знакомства. А потом он повернулся спиной, Майя забралась, и они помчались.

Он выбрал менее известный вход в гору, понадеявшись, что люди его еще не нашли. Это был узкий коридор, по которому большинство не могло идти вдвоем. Рагнар еле протиснулся с Майей на спине, и они оказались на солнце. Он не стал ждать, пока его глаза привыкнут. Просто побежал вперед, уверенный, что тело принесет его туда, куда нужно.

Дальше были только солнце да ветер. Ревущий холодный ветер, царапающий щеки и мешающий дышать. Напоминающий, что скоро зима. Что если они не будут осторожны, то попадут в снежную бурю и тогда возвращаться домой будет очень сложно.

Скоро люди и без них не смогут добраться до горы. Зима защитит троллей от их планов.

Остальных они догнали всего за полдня, вероятно, потому, что были налегке. Он не тащил больших сумок или снаряжения. Всего немного оружия и очень легкий человек на спине.

Чем ближе они были к месту, тем сильнее ему хотелось предупредить ее.

– Люди жестоки, когда дерутся с троллями, – напомнил он. – Оружие, которое твой народ создал, оставляет ужасные раны.

– Я понимаю, Рагнар.

– И я не знаю, какие тела там остались. – Он прочистил горло. – Человеческие, в том числе.

– Об этом я тоже догадалась.

Оставалось надеяться, что с тех тел не успели снять кожу и развесить их на деревьях. Меньше всего Майе нужно было видеть это сейчас, когда он просит ее помочь лечить ответственных за это троллей. Он тоже так поступал, но почему-то теперь это казалось неправильным. А может, просто не ощущал в этом столько справедливости, сколько раньше.

Они подошли к группе троллей, стоявших на страже. Они кивнули ему, но все опасливо покосились на женщину на его спине. Даже сейчас они боялись того, что она может сделать. Того, что она сделает.

Он помог Майе слезть с его спины и поддержал ее, когда она пошатнулась. У нее до сих пор немного дрожали ноги после их приключений в лесу – да и после поездки на его спине. Сложно было ее винить.

Но когда тролли смотрели на нее с недоверием и явным страхом, она проходила мимо не оборачиваясь. Рагнар только сейчас осознал, как страшно ей, наверное, было, когда он унес ее далеко от дома, каково ей было находиться среди троллей и не знать, убьют ли они ее.

И все равно она не сдавалась. Научилась спорить с ним. Бросала себя на любую работу и просила еще. Ни разу не пожаловалась ни на непривычную одежду, ни на еду, ни на недостаток света. Просто от всей души пыталась вынести из каждой ситуации лучшее.

Даже сейчас, когда его народ считал ее монстром, Майя стояла рядом с ним. Готовая на все, чтобы спасти тех, кто так легко отказал ей в доверии.

Сердце сделало болезненный кульбит в груди, когда она посмотрела на него и спросила:

– С кого начнем?

Сглотнув внезапно вставший в горле ком, он ответил:

– Сначала найдем Гуннара. Он пошел вперед и уже наверняка собрал тех, кому помощь нужна в первую очередь.

– Тогда туда. – Она взяла его за руку, переплела их пальцы, и они пошли.

Гуннар и правда уже успел поставить палатку, где находились тяжелораненые. Ранений было много. Большинство из них были ожогами. Несколько троллей, которые могли говорить, рассказывали об огне, который люди на них обрушили. Огромные вспышки прорвали поле боя, и не позволили троллям даже близко подойти к нападающим.

Рагнар вошел к обожженным, и хор стонов, взметнувшийся при виде него, напомнил, как сильно он им нужен. Он отошел в угол, где ждали его целебные зелья и припарки. Нужно было пользоваться ими аккуратно, потому что этими воинами бедствие явно не ограничивалось.

Откинув занавеску, Гуннар вошел вслед за ними. От Рагнара не укрылось, что оружия на брате висело больше нужного.

– Рассказывай, – крякнул Рагнар, поднося банки с мазью к пострадавшим. Одну он отдал Майе. – Ожоги мазать этим. Очень тонко, нам надо растянуть на всех. Увидишь, когда она начнет работать. Потом перевяжешь бинтами, они на столе за тобой. Все поняла?

– Более чем. Не думаю, что смогу навредить им сильнее, чем это уже произошло, – откликнулась она и принялась за дело.

Рагнар повернулся к Гуннару, который качался взад-вперед. Это значило, что брат готов драться. Это значило, что их ждала битва.

– Люди не ушли, – сказал Гуннар наконец. – Они собрались в ближайшей деревне и собирают еще больше оружия. Разведчики говорят, они мешают ту же жижу, которая сотворила вот это все.

– Король ведь сказал не связываться, пока они не вступят на гору, так?

– Нельзя просто позволить им вернуться. Надо напасть, пока они не приготовили еще больше огня. Потому что если они пойдут на нас с огнем, то мы уже не сможем дать отпор. – Гуннар провел ладонью по длинным волосам, цепляясь прядями за серьги в ушах. – Не знаю, как тут правильно. Напасть сейчас и предотвратить больше жертв? Или послушать приказ короля?

Рагнар не знал, что ему ответить. Он не был воином. Он был целителем, и магия жгла его изнутри. Она хотела лечить троллей вокруг и оттолкнуть с дороги любого, кто помешает это делать. Готов ли он был отпускать их в атаку на людей? Честно говоря, он бы лучше подождал и посмотрел, какое еще оружие принесут люди. Его магия хотела лечить, а для этого нужны были раненые.

Именно поэтому он и не стал воином. Он мог принимать решения в урон всем троллям. Это был минус магии, которой хотелось работать.

– Ты примешь правильное решение, – сказал он Гуннару, хлопая брата по плечу. – Дай я сначала всех залечу. Если пойдете в атаку на деревню, вам понадобится вся возможная помощь.

И он развернулся помочь Майе. Вместе они вылечили всех мучившихся от боли троллей.

Все это время он смотрел на нее. Он-то мог лечить троллей с завязанными глазами, но никак не ожидал, что кто-то далекий от целительства сможет то, что могла она. У нее был талант. Там, где он обычно ворчал и лечил как вздумается, она сначала брала их за руки. Не отпускала, пока не проходила боль. Шептала слова поддержки и говорила, как хорошо они справляются.

Первого пациента она спросила, откуда он. Этот вопрос отвлек мужчину от боли, и он сбивчиво начал рассказывать ей о жене и детях, ждущих его дома. Когда он запаниковал, боясь, что никогда уже не вернется к ним, она улыбнулась и пообещала, что все будет хорошо.

– Расскажи мне о жене, – сказала она.

Его глаза наполнились слезами, и Рагнар было подумал, что с ним будет сложно. Но нет.

Потому что Майя добавила:

– Мне очень нужен совет. Ты наверняка слышал, что у меня с этим проблемы.

У больного вырвался смешок, и Рагнар принялся лечить, примешивая к своей магии немного магии Майи, чтобы мазь действовала лучше прежнего. Ее пальцы сомкнулись на его ладони, убеждая бархатцы стать сильнее и отдать свои силы мужчине, леча быстрее обычного.

Это повторялось с каждым раненым. Она утешала их, тихо придавала им сил, пока он лечил. Когда воины засыпали, она каждого укрывала одеялом. Те лежали в ногах у каждой постели. Рагнар никогда не видел, чтобы ими пользовались, потому что он обычно сразу переходил к следующему. А она сначала проверяла, чтобы им было тепло.

Когда они почти закончили с первой палаткой, Майя поймала его за палец, пока он не коснулся следующей пациентки. Та женщина уже уснула от усталости, но ее ожоги нуждались в лечении.

– Рагнар, – тихо сказала Майя. – Можем мы попытаться поговорить с деревней сначала? Не сразу идти и стирать их с лица земли, а поговорить? Вдруг они поймут.

– Они не станут слушать троллей.

– А если я пойду?

Что-то внутри него кричало. Нет. Нет, он не мог такого допустить. Он не собирался позволять ей рисковать собой только потому, что она верила в лучшее в своем народе. Он знал, что те станут делать. Им будет все равно, что она одна из них. Они увидят в ней угрозу.

Но в ней горела искра храбрости. Искра, которую он любил. Которую он хотел взрастить. Потому что она заслуживала быть храброй. Она заслуживала попытаться.

– Я поговорю с Гуннаром, – тихо ответил он. – Сделаю, что смогу.

Глава 33

– Глупая идея, – пробормотал Гуннар рядом с ней.

С другой стороны от Майи стоял Рагнар, и он был явно согласен с братом. Оба тролля нервничали, а она не знала, как их успокоить. Сказать по правде, ей и самой план был не по душе.

Но какой-то части в ней нужно было убедиться. Она видела, что люди делают с троллями. Не видела лично, что те делают в ответ, но они тоже не были невинными. Майе надо было узнать, как люди этого города отреагируют, если увидят, что натворили. Может, наивно было надеяться, что они примут правильное решение. Но ей очень нужно было дать им хоть один шанс ее не разочаровать.

Последний шанс. Последняя надежда, что, может быть, пусть их короли и враждовали, народ этого королевства мог выбрать мир.

Они шли к деревне. Каждый тролль был вооружен до зубов. У Рагнара ножи были даже в волосах, все вплетены в высокую косу. Не говоря уже о тех, что были в руках и на ногах, мече на бедрах и еще одном клинке с противоположной стороны. На всех троллях было столько оружия, что они представляли собой явную угрозу.

Но они не нападали на деревню. Не издавали громких воинственных воплей, предупреждавших людей об атаке. Весь отряд спокойно, тихо шел к деревне.

Та была окружена высоким деревянным забором. Неаккуратным – просто воткнутые в землю бревна. Из-за разной высоты они казались пальцами, готовыми сомкнуться на людях внутри.

Входом служила небольшая дыра, в которую могло одновременно пройти человек шесть. По крайней мере, никто не мог напасть сверху, потому что у стены не было второго уровня.

По ту сторону входа виднелась толпа солдат. Все они ждали, а их мечи блестели на солнце. Готовые начать битву, из которой многие не вернутся.

Гуннар покачал головой:

– Все-таки драка.

– Еще не факт, – почти отчаявшись, возразила Майя. – Вы даже не пытались с ними поговорить.

– Они не хотят разговаривать, огонек.

Рагнар положил ей руку на плечо и остановил ее, чтобы они остались позади отряда.

– Если начнется драка, прячься. Не хочу, чтобы тебя зацепило.

– Так я и планировала. Я и драться-то не умею.

– Хорошо. Не давай себя в обиду.

Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, а потом развернулся к городку. Несколько людей уже вышли из безопасности – двое мужчин и одна женщина.

Идущий впереди казался лидером всей армии. На нем были сияющие доспехи, так хорошо подогнанные по фигуре, что он двигался почти бесшумно.

Этот человек вырос не здесь. Майя видела такие доспехи только близко к столице и в самом замке. Да и уверенность в его походке тоже явно была не здешней.

Мужчина и женщина позади явно этой уверенности не разделяли. Их одежда тоже была не бедной, но ни в какое сравнение не шла с доспехами первого. И они так крепко держались за руки, что их белые костяшки были видны даже Майе.

– Тролли! – окликнул их лидер. – Это что-то новенькое. Ни разу не видел, чтобы вы торговались. Неужели научились разговаривать?

Со стороны деревни послышались смешки. Майя представила себе, сколько солдат ждет за деревьями, выжидая возможность напасть.

Гуннар вышел вперед, оттолкнув нескольких троллей с дороги, чтобы заговорить первым:

– Мы пришли предупредить, что в гору вам нельзя. Кто зайдет на наши владения, тот умрет. Это наш дом.

– И что вы сделаете? Нас больше, чем вас. А гора эта принадлежит королю.

– Ваш король права на нашу землю не имеет. – Гуннар положил руку на рукоять меча. – Нам не обязательно проливать еще больше крови. Мы понимаем, что вы сражаетесь с нами добровольно. Хотите как можно больше из нас убить. Но я вам обещаю: ваши потери будут куда значительнее.

– С нашим новым оружием, я думаю, эта битва закончится совсем не так, как вы себе представляете. – Солдат улыбнулся, и у Майи холод пробежал по позвоночнику.

Она встречала таких мужчин раньше. Они приходили к отцу, но не за цветами. Их силой была информация. Контроль был для них как наркотик. Они процветали в любой ситуации, где имели хоть какую-то власть.

Этот солдат хотел, чтобы тролли напали. Получить еще одну причину подраться с ними. И у него был некий козырь в рукаве.

Тролли рядом с ней зашевелились. Нервная дрожь пробежала по ним рябью, словно слова человека накрыли их волной. Они знали. Знали, что что-то здесь не так. И все равно пришли. Все равно дали людям шанс.

Может, она была не единственной наивной дурой здесь.

Гуннар даже не дрогнул. Даже позади она видела отблеск его улыбки, с которой он поднял руки перед собой.

– Мы пришли только поговорить. Мы не хотим убивать еще больше ваших людей.

– Да что ты говоришь, тролль?

– Ваши люди лежат в лесу. Мы слышали их стоны, пока лечили своих. Вы убили троих троллей. Скольких вы потеряли, солдат?

И медленно, напоказ, Гуннар взялся за рукоять меча.

Это мужчину проняло. Даже тот, что стоял за ним, дернулся и инстинктивно толкнул жену вперед. Может, как подачку, может, чтобы спасти себя. Женщина упала на четвереньки.

И это взъярило всех троллей. Все вокруг нее начали рычать, пуская слюни. Звуки гнева наполнили все пространство вокруг них таким количеством ярости и напряжения, что сердце забилось быстрее.

Солдат рассмеялся:

– Это вы-то драться не хотите? У тебя за спиной целая стая зверья пеной исходит!

– Мы так с женщинами не обращаемся, – сказал Гуннар.

– Вы убивали и женщин, и детей.

– Не нарочно, – сплюнул Гуннар. – Нам нет смысла нападать на тех, кто не может ответить нам тем же.

Они не сочувствовали человеческим женщинам, это Майя знала. Но она впервые видела, чтобы люди так горели желанием причинить кому-то боль. Ни один тролль бы не толкнул женщину на землю, уж точно не одну из своих.

Гуннар шагнул к женщине, не опуская рук, чтобы на него никто не напал. И протянул ей ладонь. Вот это картина. Огромный тролль, зеленый, что трава вокруг них, протягивает женщине руку размером с ее голову, чтобы помочь.

Но та сорвалась с места так быстро, что ее очертания размылись. Рагнар схватил Майю и закрыл ее собой, но она успела заметить, как нож в руке женщины входит Гуннару в грудь. Он шагнул назад, хватаясь за ребра. Когда он убрал руку, та была покрыта кровью.

Выбора больше не было. Для них обоих. Тролли рванулись вперед с такой скоростью, что волосы Майи сдуло ей на лицо. Она стояла в центре всего этого и смотрела, как люди разбегаются по домам. Перед троллями встала стена солдат, но какая разница. Их сомнут, словно бумагу.

Рагнар коснулся ее щеки. Единственный неподвижный, как камень, во всем этом хаосе.

– Я должен отомстить за брата, – сказал он, заглядывая ей в глаза.

И Майя знала, что он ждет ее ответа. Ее разрешения. Если бы она отказала, он бы унес ее отсюда и оставил сражаться остальных.

Но это был и его бой.

– Иди, – прошептала она. – Со мной все будет хорошо.

Он жарко поцеловал ее, а потом ринулся в толпу. Она осталась стоять пустым сосудом. Ее ярость унесли с собой тролли. Они вступили в бой, в котором она не могла принять участия, так что она отправила свою боль вместе с ними.

Еще никогда в жизни Майя так не хотела крови. Не хотела причинить кому-то боль в припадке злости. Она сделала все, что могла, чтобы дать им шанс. Люди должны были доказать ее правоту. Доказать, что они разумны, что только корона желает троллям смерти. Люди на окраинах могли думать своей головой и понять, что куда выгоднее с троллями сотрудничать. Но нет. Она была зла как никогда в жизни.

Наконец ее ноги сдвинулись с места. Она подбежала по траве к Гуннару, который стоял на том же месте. В воздухе гремели звуки битвы. Крики, лязг металла, вопли боли. Но ничто из этого не могло сравниться с паникой у нее в груди. Он был таким бледным. Стоило ей дотронуться до его плеча, как он пошатнулся.

– Гуннар, – сказала она, хватая его за руку и пытаясь поддержать. – Пойдем.

– Где Рагнар?

Она едва нашла глазами мужа. Сиреневое пятно, прорывающееся сквозь ряды людей на своем пути, медленно, но неумолимо, все ближе к деревне.

– Сражается.

– Хорошо, – прохрипел Гуннар. – Хорошо, так и надо. Возьми нож с моей ноги.

– Чего?

– Возьми нож. – Он начал крениться, и она не смогла его остановить. Он упал на землю.

Сняв нож, она показала ему.

– Что теперь?

Он дышал как-то неправильно. Воздух выходил из него со свистом и хрипом. Но он все равно сипло произнес:

– А теперь беги, огонек.

Бежать? Зачем?

Она слишком долго медлила. В голову ей вцепились руки и подняли ее за волосы. Дрыгая ногами, она махнула рукой в сторону боли в скальпе. Видимо, попала куда-то ножом, потому что послышалось ругательство и ее швырнули на землю.

Майя едва успела убрать руку с ножом, чтобы не напороться на него. Она ударилась о землю и из нее вышел весь воздух. Нельзя было лежать. Надо было хотя бы ползти, делать что угодно.

Подтянувшись на локтях, она попыталась вдохнуть. Но едва она успела втянуть хоть какой-то воздух, как ее пнули под ребра и перевернули на спину. Все тело кричало от боли, какой она раньше никогда не испытывала. Но тут ее взгляд упал на стоящего над ней солдата, и в кровь хлынул адреналин.

Солдат. Может, они даже были когда-то знакомы. Он был так похож на мужчин, которых она встречала. Русые волосы, выбеленные солнцем. Сгоревший нос и темно-карие глаза, почти даже красивые. Квадратная челюсть, которая когда-то показалась бы ей привлекательной. Она бы даже покраснела, если бы он начал с ней заигрывать.

Но сейчас? Сейчас он смотрел на нее как на самое отвратительное зрелище в жизни.

– Троллья шлюха, – рыкнул он и плюнул ей на грудь.

Как-как он ее назвал?

Он достал из ножен меч. Некогда было думать. Майя издала испуганный вопль, от которого он на секунду замер, и всадила нож ему в ногу. Понятия не имела, задела ли она хоть что-то важное. Знала только, что отказывается умирать от рук этого мужчины.

– Ах ты сучка! – завопил тот, выдирая нож из ноги.

Ей хватило времени, чтобы вскочить на ноги и броситься бежать. На ее юбках были разрезы по бокам, так что она бегала быстрее, чем в старой одежде. Дыхание рвало легкие, сердце билось о ребра.

«Троллья шлюха».

Он назвал ее шлюхой. Это было не так. Она была тролльей женой. Как посмел он назвать ее иначе.

Подгоняемая этой мыслью, она бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. И все равно этого не хватило.

Мужчина набросился на нее со спины. Воздух вышел из легких во второй раз, из глаз посыпались искры. Сложно было сопротивляться, ведь она едва оставалась в сознании. Если бы она отключилась сейчас, кто знает, что бы он с ней сделал. Он и так уже скрутил ее и перевернул на спину. Уселся сверху. Несложно было догадаться, что дальше.

Все эти мужчины хотели одного. Власти. Бесчисленное количество раз она видела это под отцовской крышей. Тогда он ее защищал, говорил, что хочет дочь безупречную, чистую как снег. Но выражения лиц у них были такие же, как у этого.

Все они хотели хоть на несколько минут почувствовать власть.

– Ой, да не смотри на меня так, – прошипел он, хватаясь за ремень. – Ты троллья шлюха. Я в тебя спокойно влезу.

Посередине его горла блеснул металл. Он словно бы удивился этому, даже потрогал острый кончик клинка, пронзившего его насквозь. Капля крови скатилась по сильным мышцам шеи и исчезла под броней.

Потом крови стало больше. Он издал захлебывающийся звук. Его подняли вверх, прочь от нее, на кончике ножа. Под весом остального тела рана растянулась, превратилась в зияющую пасть. И только когда меч выскользнул и его тело упало на землю, она посмотрела на тролля перед собой.

Рагнар смотрел на нее. Блестящая от пота грудь тяжело вздымалась. Все его тело было перепачкано кровью, грязью и другими вещами, которым она не хотела давать название.

– Жена, – сказал он. – Ты в порядке?

Нет. Она не знала, что только что произошло, но в порядке она не была. И не знала, будет ли когда-нибудь снова.

Но, прокашлявшись, она ответила:

– Жива.

Уголок его губ дернулся в оскале.

– Надо было дать ему помучиться.

– Я была бы не против.

Он перевел взгляд на мужчину, захлебывающегося собственной кровью, и сплюнул. Пятно слюны ярко выделилось на сияющих доспехах, залитых кровью.

– А может, стоило оставить тебя в живых, солдат. Отправить тебя обратно к своим без рук и без ног, чтобы ты рассказал им, что бывает, если тронуть мою жену.

Он поднял меч, и Майя отвернулась, пока Рагнар расчленял тело. Ей хватило и звуков. Те, впрочем, скоро оборвались. Остался только ее муж, который подхватил ее, прижал к груди и скрылся в лесу.

Она вцепилась в него так крепко, как только могла. С ними бежали темные тени. Тролли, словно единое целое с диким лесом. Один нес на плече обмякшее тело Гуннара.

И все они были в крови.

Глава 34

Он чуть не потерял ее. И не мог думать ни о чем другом. Он чуть не потерял ее, потому что отдался своей жажде битвы. Месть затмила его взгляд, и он слишком надолго оставил ее одну. Рагнар хотел только прижать ее к себе сильнее и подольше не отпускать.

Обхватив его за талию, она держалась крепко, а он прижимал ее к сердцу и бежал. И все равно Майя была слишком далеко. Он хотел забраться ей под кожу и никогда не вылезать оттуда. Если бы он опоздал... если бы не отвлекся от боя, если бы не услышал крик Гуннара...

От одной мысли о том, что могло бы с ней случиться, все заволакивало красным. Хотелось вернуться и убить того мужчину еще раз. Просто порубить его на кусочки было слишком простым наказанием для такого подонка. У него были намерения, грязные намерения, и он собирался привести их в исполнение на его жене.

Кровь кипела в жилах. Он припустил быстрее. Быстрее и быстрее, сквозь лес, в отчаянной попытке убежать хотя бы от части этих эмоций. На бегу не нужно было думать. Можно было быть быстрее этих мыслей. Но они преследовали его. Воспоминания о содеянном, страх перед неслучившимся, все это кусало его за пятки, словно стая волков.

Люди были не теми, кого в них хотела видеть Майя. Сердце болело за нее. А еще он не мог поверить, что так глупо согласился с ней. Хоть ненадолго. Люди не менялись. И ему было не убежать от их жестокости, как бы он ни старался.

Вскоре они выбежали на поляну, где можно было отдохнуть. Остальные окружили раненых с мечами и ножами наголо.

Его огонек дрожала у него в руках, словно осиновый лист. Ее трясло, и она спрятала лицо в изгибе его шеи, вдыхая его запах. И он знал.

Знал, что нужен ей сейчас. Сильнее, чем его народу, пусть часть из них и была ранена.

Никогда еще его так не разрывало на части.

Потому что он видел троллей, которым нужно было лечение. Видел, что его родной брат хрипит и истекает кровью, и воздух выходит из его легких совершенно неправильно и неестественно.

И все равно...

Майя вздохнула, обдавая дыханием кожу и вызывая поток мурашек.

– Ты им нужен, – прошептала она. – Без тебя они не справятся.

Рагнару стыдно было признать, что от ее слов он почувствовал и облегчение, и разочарование.

– Я быстро.

– Я в порядке.

Она эти слова повторяла снова и снова, но он видел, что она врет. Даже когда он поставил ее на землю и придержал за плечи, ее трясло. Она обхватила себя за талию, словно пытаясь обнять сама себя.

– Ну нет, – пробормотал он, хватая ее обратно на руки и крепко прижимая к себе. – Пойдем. Они обойдутся зельями.

– Нет, Рагнар.

– Ты не в том состоянии, чтобы оставаться здесь.

– Твой брат ранен, Рагнар. – Она отстранилась и посмотрела на него огромными зелеными глазами. – Тебе надо их вылечить. В этом твоя суть.

Как же он ненавидел тот факт, что она была права, и как же сильно он ее за это любил. За то, что она поняла его проблему и поставила его народ выше себя. Но в этом была вся Майя, разве нет? Она всех ставила выше себя. Но в этом случае он, к сожалению, должен был согласиться.

Глубоко вздохнув, он кивнул и торопливо принялся лечить. Обошел всех нуждающихся и наконец-то дошел до Гуннара, который схватил его за руку. Брат сидел на бревне у костра, зажимая рукой рану на груди. Та уже частично зажила благодаря зелью Рагнара, но продолжала медленно истекать густой кровью.

– Унеси ее, – сказал он сжатым от боли голосом.

– Она более чем заслужила наше уважение, – ответил Рагнар. – Если тролли и сейчас этого не видят, то не увидят уже никогда.

– Да нет, я говорю... – Брат поморщился, потому что Рагнар приступил к работе. Целебная магия, видимо, ощущалась ледяной на ране, потому что Гуннар накрыл руку Рагнара своей и прижал к себе сильнее. – Унеси ее, побудьте пока вдвоем. Я видел, что тот мужик пытался с ней сделать. Я пытался добраться до них, но...

Он видел Гуннара. Брат попытался встать, весь выгнувшись от усилия, прополз вперед самую каплю, упал на лицо, снова встал, пытаясь добраться до Майи. Больно было смотреть. Но именно так Рагнар понял, что что-то не так.

Положив Гуннару руку на затылок, он прижался лбом к его лбу.

– Только благодаря тебе она жива, Гуннар. Я это знаю. И ты это знаешь.

– Знаю.

– Спасибо. Спасибо, что защитил мою жену.

Гуннар глубоко вздохнул, а потом кивнул, чувствуя, что целебная магия в его теле успокоилась.

– Я в порядке. Мы долечимся сами. Отнеси ее в сияющую лощину, брат. Напомни ей, что в этом мире еще есть красота. Вылечи ее душу и тело.

Рагнар кивнул. Хорошая идея. Возвращаться с ней сейчас домой было все равно что возвращаться к изначальной точке. Надо было побыть одним, подождать, пока расскажут все истории о том, как она помогала их лечить, как она храбро дралась с человеческим солдатом. Его народ оценит ее смелость, и она заслужит их расположение навсегда.

Но на это нужно было время. А он пока мог насладиться своей женой.

Встав, он пошел к Майе. Кто-то из троллей завернул ее в одеяло и усадил у костра. Они думали, ей холодно, но уже начали понимать, что дело не только в этом. Как бы близко она ни сидела к огню и во сколько бы слоев ее ни кутали, у нее все равно стучали зубы. Ее все равно трясло.

Когда он подошел, некоторые беспомощно покосились на него. Мало кто понимал, что делать с ней в таком состоянии.

Но рядом с ней сидела тролльчиха, воин, которую он весьма уважал. У Эдды был шрам на лице от человека, попытавшегося убить ее. Да и на теле их было немало. Ее тихий шепот явно успокаивал Майю лучше огня.

– Это будет долгий путь, но если ты позволишь этому ужасу жить внутри тебя, ты лишь дашь ему власть над собой. Ты сражалась. Ты победила. Этим стоит гордиться.

При виде Рагнара воин замолчала и встала. Резко кивнув, она отошла в сторону.

И Рагнар на глазах у всех опустился перед Майей на колени. На колени перед женой.

Как и полагалось.

Взяв ее за руки, он чуть сжал дрожащие пальцы.

– Пойдешь со мной кое-куда, Майя? Или хочешь вернуться домой?

Она посмотрела на него с такой надеждой, что у него защемило сердце. Эта женщина доверяла ему безгранично. Даже если, может, и не стоило этого делать.

– С тобой – куда угодно, – прошептала она.

Его сердце запело.

Он взял ее на руки, прижал к груди и пошел в лес. Остальные смотрели им вслед, и он видел в их взглядах облегчение. Рагнар нес ее куда-то, чтобы собрать ее по кусочкам. Они могли отдыхать, зная, что ей уже не будет так плохо. Вскоре он сделает все лучше.

По дороге он попытался отвлечь ее. И обнажить часть своей души, которая до сих пор ныла.

– Когда я был юн, Гуннар не был самым близким мне троллем. Был другой.

Майя подняла взгляд на него.

– Кажется, Гуннар что-то упоминал. Что ты потерял его.

– Бъорн был хорошим парнем, – ответил он, пробираясь через лес в поисках редко использовавшегося входа в гору. Он не сводил глаз с деревьев. Прислушивался, не погнался ли за ними какой-нибудь умалишенный человек. – Он был тоже воин, как и я. В юности мы вместе тренировались. Отвечавшие за нас наставники заставляли нас драться. С ним сложно было бороться, потому что мы сражались одинаково. У нас было одно мышление, одни идеи. Трудно победить такого. Я знал все его приемы, но и он знал все мои.

Показался вход в гору. Он выбрал один из ближайших, подозревая, что ей может захотеться поскорее нырнуть внутрь, подальше от ее народа.

Эти камни были похожи на обычную горку, каких было полно вокруг. Но среди них скрывался узкий проход, через который Рагнар аккуратно протиснулся. Ему пришлось повернуться боком, и он тщательно проверил, что руки и ноги Майи крепко прижаты к нему, прежде чем двигаться дальше.

Оказавшись внутри, он продолжил свою историю:

– Бъорна первым из нас пригласили в боевой отряд. Никто не удивился, он и правда был одним из самых талантливых воинов, каких я встречал в жизни. Быстро начинал сражения, быстро заканчивал. Не из тех, кто растягивает битву в угоду чьей-то гордости. Он был способен подмять человека под себя и прикончить его одними зубами за секунду. Но со всей этой мощью он был очень добрым. И талантливым ювелиром, если можешь поверить.

Почему-то эта последняя деталь особенно привлекла ее внимание, потому что она вдруг прищурилась.

– Я так понимаю, у вас у всех есть свои располагающие к себе черты.

– Это точно. – Он скрылся в тени. – Все еще боишься темноты?

– Нет. В первый раз было страшнее.

– Хорошо. – Он глубоко вдохнул, переходя к болезненной части истории, которая преследовала его до сих пор. – В одну из вылазок Бъорна ранили. Я был там. Люди поставили ловушку, и он попался в нее ногой. Вот он еще стоял, а вот капкан почти отрубил ему ногу. Я еще только учился пользоваться своей магией, но верил, что смогу его вылечить. К сожалению, это лишь дало осложнения. Я вылечил его слишком быстро. Он хромал всю оставшуюся жизнь.

– Ты же не знал, что так выйдет, – тихо сказала Майя. – Ты хотел помочь.

– И я не смог. И он больше не смог быть тем воином, что раньше. – Он сглотнул ком в горле, наконец выходя из темноты на тропинку, ведущую в глубину горы. По крайней мере, там им указывали путь светлячки. – Если бы я вылечил его правильно, он был бы сейчас с нами.

– Рагнар...

– Нет, милая. Не оправдывай меня. Я знаю, что я сделал и чего я его лишил. Вопреки желаниям многих, он присоединился к новому отряду. Они не хотели говорить ему, что он может, а что нет. Он знал свои границы. Но в итоге его поймали солдаты. Утащили прочь, и мы не знаем, что с ним стало. Но зато мы знаем людей. Он мертв, и умер он страшной смертью. И все это моя вина.

Это было самым тяжелым. Все неудачи Бъорна были от Рагнара. Поэтому они не разговаривали несколько месяцев до его исчезновения.

Майя осторожно смотрела на него, словно одновременно сочувствуя и пытаясь понять, к чему эта история.

– Рагнар? – тихо спросила она. – Почему ты мне об этом рассказываешь?

– Я знаю, что это такое, когда подобное воспоминание запускает в тебя когти. Это волк, который вцепился в твой загривок и встряхивает тебя, если ты пытаешься вырваться. Для тебя это все в новинку, огонек, я знаю. Если будешь торопить события, эти зубы вопьются в тебя только глубже. – Он прижал ее к себе чуть крепче, напоминая, что она жива. – И, может быть, я хочу помнить, что, в отличие от Бъорна, тебя я не потерял.

Она улыбнулась, пусть и слабо:

– Я в порядке.

– Ты повторяешь эти проклятые слова, но непохоже, чтобы ты в них верила.

– Я буду в порядке. Мне просто нужно время. Которого, возможно, у нас нет. – Крохотная ладонь легла ему на подбородок, и он наклонил голову навстречу ее теплу, наслаждаясь тем, как ее пальцы обводят контур его губ. – С тобой мне легче. Можешь не верить, но это так. Здесь, в твоих руках, дурные мысли не могут ко мне подобраться.

– Хорошо. – Он наклонился, замерев у самых ее губ. – Не хочу тебя торопить.

– А я хочу вспомнить, что жива, – ответила она и поцеловала его.

От одних этих слов все внутри заныло. Каждая часть него хотела прижать ее крепче, забраться в нее, целовать землю, по которой она ходит. Но сначала он хотел показать ей одну вещь. Один подарок.

Дыша тяжелее прежнего, он отстранился.

– Я хочу дать тебе шанс забыть обо всем этом. Хоть ненадолго. Что скажешь? Пойдем?

Она вздрогнула.

– Больше всего на свете хочу этого, Рагнар.

Глава 35

Может, это было неправильно, так отчаянно стараться забыть о крови, мясе и ужасе. Она стольких видела сегодня в бою. Она ударила человека ножом, и это воспоминание застряло в ее голове сильнее прочих. Да, ее не оставлял страх перед тем, что с ней сделал бы тот солдат, не появись Рагнар вовремя. И обида за то, что ее собственный народ видел в ней троллью шлюху.

Но забыть то, как резал нож? Как тело того мужчины пыталось противостоять ножу, пока его плоть наконец не поддалась? Как хлынула кровь? Как легко было его ударить?

Майя никогда не прибегала к насилию. Даже когда она была младше, и все те мужчины пугали ее под ее же крышей, она не хотела причинять никому боль. Ей только хотелось, чтобы они ушли.

А теперь? Теперь она немного побаивалась той, кем становилась. Потому что она хотела ранить того мужчину. Она была способна поднять руку, защититься. Старая Майя – та, с которой ей было куда уютнее, – просто легла бы и позволила всему случиться. Замолчала бы и понадеялась отключиться на подольше, пока все не кончилось бы. Но теперь она была другой.

Потому что то дикое, непокорное создание, проснувшееся в ней от первого касания Рагнара, похожее на животное, хотело драки. Оно рычало в ярости, что ее посмел просто тронуть кто-то, кроме мужа. Эта часть ее хотела вернуться и плюнуть на труп того человека.

Майя сама себя не узнавала, и это тоже пугало. Так что, если была бы возможность обо всем этом не думать, она бы ухватилась за нее с радостью.

Получив ее согласие, Рагнар подошел к завесе из плюща. Синеватая листва мерцала в свете светлячков, но он прошел мимо, насквозь. Плети опутали их плечи, приникли к ним с одиноким плачем. Яркие растения уже давно никого не видели в этой части горы. Они просили их остаться подольше. Но Майе сейчас нужно было другое.

И тут они вышли в совершенно иной мир.

На другом конце туннеля их встретил свет. Медленно текла речка, блестя на солнце так сильно, что почти затмевала гигантские грибы, которые высились повсюду вокруг. Их основания заросли мхом, а сами они были просто огромны. Иногда выше нее самой. Их было так много, что они походили на лес. Одни были выше, другие ниже, и все они светились изнутри.

Рагнар пронес ее через это завораживающее место прямиком до пруда, откуда поднимался пар. Здесь было тепло – так тепло и уютно, что это лишь сильнее подчеркивало, как холодно было в остальном королевстве троллей.

Ах, этот мужчина. Неважно, через что они вместе проходили, он дарил ей подарок за подарком. И Майя была твердо намерена воспользоваться этой возможностью забыть все, что случилось. Хоть ненадолго.

Сегодня все кончилось. Остались только они вдвоем.

Глубоко вздохнув, она посмотрела на Рагнара. Тот сошел на мох рядом со светящейся водой.

– Чего пожелаешь? – спросил он.

Она больше не хотела разговаривать. Потому что за разговорами легко было вспомнить о той травме, через которую они прошли. Его друга. Ее народ. Его народ. Гора воспоминаний росла, и Майя просто хотела ненадолго перестать думать.

Вместо ответа она выпуталась из его рук. Он поставил ее на землю и поддержал, когда она покачнулась. И вот она уже стояла прямо перед ним. Смотрела на этого огромного тролля, который спас ей жизнь. Который был к ней так добр с тех пор, как признал, что они должны быть вместе.

И, о все боги их мира, как же сильно она хотела доставить ему удовольствие. И получить в ответ. Хотела утонуть в ощущениях, которые только он мог ей подарить. Лишь бы голова у нее опустела хоть ненадолго.

Майя подцепила пальцем пояс его охотничьего наряда. Узкие штаны держали несколько кожаных лент, но она быстро с ними разделалась. Уронила на землю его оружие, одно за другим. Оно падало с мягкими, приглушенными ударами. Потом она наконец потянула за край штанов. И он помог ей стащить с себя кожаные брюки, оставшись голым, за исключением нескольких ножей на груди.

Их он тоже снял, не сводя с нее голодных глаз. Майя сделала шаг назад и медленно, очень медленно сняла одежду и с себя. Ее взгляд танцевал по его телу, очерчивал полоски на коже, татуировки на плече. Спустилась глазами по мускулам груди, плотной башенке кубиков пресса и острой воронке мышц, спускающейся к огромному члену.

А он правда был огромным. Удивительно, что он вообще в нее влез.

На свету штанги пугали еще больше, но она помнила, как хорошо было чувствовать их внутри. И как отчаянно она хотела ощутить это еще раз.

Огромная ладонь сомкнулась на члене, медленно водя взад и вперед. Она не сводила с него глаз.

– Этого ты хочешь? – спросил он.

Облизнувшись, она кивнула.

– Тогда вставай на колени, огонек. Посмотрим, как далеко ты зайдешь на этот раз.

Не должно ее было от этих слов накрывать такой волной жара. Но накрыло. Пока она опускалась на колени, между ног стало мокро. Она сжала их вместе, надеясь хоть на какое-то облегчение, и протянула руку к нему.

Ее пальцы пересчитали каждый пирсинг по очереди. Рагнар подошел чуть ближе, прерывисто дыша и не сводя с нее глаз. Все мышцы на его теле напряглись так, что стали каменными, неподвижными. Он стоял, позволяя ей изучать украшения, которых она не успела коснуться раньше.

Наклонившись вперед, Майя провела по ним языком. Металл был теплее, чем она ожидала. Она не знала, что Рагнару понравится, делают ли штанги его чувствительнее. Но когда она поднялась выше, следуя за узором металла, он издал такой звук, что она замерла. Глубокий стон был животным. Почти болезненным.

Его глаза закатились. Руки сжались в кулаки, он замер, боясь пошевелиться. Прямое доказательство, что пока она делает все правильно.

Майя добралась до головки его члена, уже сочащейся в предвкушении. Она чувствовала его вкус. Такой соленый и сладкий одновременно. И тут она предприняла попытку взять его в рот.

Челюсть пришлось открыть так широко, что та заныла. Но она была намерена постараться. Она едва-едва вместила головку, и суставы были готовы заболеть. Но у него вырвался тот же прекрасный звук, так что она не остановилась. Слюна текла с языка, капала с подбородка. Штанги бы ей в рот все равно не влезли, так что она принялась старательно сосать его головку, обводя ее языком и собирая как можно больше сладости.

Новый стон разнесся по полянке, и его руки оказались на ее голове. Он подтянул ее еще чуть ближе, открывая ее рот еще шире, пока она не издала всхлип. Тогда он ослабил хватку и стал просто играть с ее волосами, пока она трудилась над ним.

– Какая же ты талантливая, крошка, – тихо сказал он, взяв ее за щеки и чуть оттащив от члена. – Но как бы мне ни хотелось кончить от твоего милого язычка, сейчас речь не обо мне.

Он подхватил ее, словно она ничего не весила. Лег на огромный матрас на земле, положил голову на подушку мха, а Майю посадил себе на грудь. Когда она уперлась в него руками, решив, что он торопится перейти к самому главному, он вскинул бровь.

– И куда ты собралась? – спросил он, когда она спустилась на его живот.

Она замерла.

– Я хотела... ну... там.

– Иди сюда, – сказал он, хватая ее за бедра и рывком возвращая обратно на грудь. Потом взял ее руки и показал ей опереться на ствол гриба над их головами. – Держись.

– Зачем?

Но его ладони вернулись на ее бедра и начали подтаскивать ее выше... выше... выше...

Он улыбнулся ей снизу.

– Сядь мне на лицо, огонек. Раздави, если понадобится. Хочу, чтобы ты кончила мне на язык. Только потом я заставлю тебя кричать своим членом.

И он зарылся лицом между ее ног.

Перед глазами заплясали звезды. Майя изо всех сил держалась за гриб, пока он лизал ее. Такой влажный, такой теплый, так сладко стонущий, он наслаждался ей. Нежно чуть прихватил клитор зубами, обвел его языком. А потом... проклятье, потом он запустил язык глубоко в нее.

Да как он был таким огромным? Как у него получалось двигаться внутри нее, лизать, поворачиваться? Чтобы потом отстраниться и еще глубже войти в нее двумя пальцами.

Она выгнулась ему навстречу, протяжно шипя, пока его умелый язык танцевал на ее клиторе, а пальцы двигались туда и сюда, быстро, с каждым разом все сильнее.

– Пожалуй, ты заслужила еще один прокол, жена, – сказал он, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на нее. Его пальцы ни на секунду не прекращали двигаться, растягивая ее все сильнее. Присоединился третий.

– Еще один? – переспросила она.

А он совершенно пошло и неприлично высунул язык. Тот и правда был длиннее и толще человеческого, а на кончике красовался серебряный шарик. Спрятав все это обратно, он с коварной улыбкой сказал:

– Сделаю себе еще один на языке. Тебе понравится.

Ох. Чтоб его.

Он вернулся к процессу, трахая ее языком так яростно, что все мышцы у нее в теле напряглись. В смысле, ей понравится, если у него будет больше шариков на языке? Как это вообще будет?

Но она сосредоточилась на одном, который катался вокруг ее клитора. Так просто было представить еще больше металла. Гладкого металла, который будет тереться об нее и...

Она кончила. Внезапно. Резко. Утонула в волне всепоглощающего удовольствия.

Силясь продлить это чувство подольше, она качнула бедрами, ища больше, больше его языка. Ей нужно было ощущать его как можно дольше.

А он и не жаловался. Только застонал еще сильнее, когда она отпустила гриб и откинулась назад, опираясь о его пресс. Теперь она могла тереться о его рот под новым углом.

Когда наконец она снова смогла дышать, то посмотрела через плечо на его раздувшийся член. Он внушал легкое опасение, но больше всего она сейчас хотела проверить, сможет ли он влезть в нее целиком.

– Спокойно, – тихо сказал он. – На этот раз у нас получится, огонек.

Он перевернулся вместе с ней, навис на секунду, а потом поцеловал ее в губы. Это был ее вкус, вдруг осознала она. Терпкий и теплый. Разорвав поцелуй, Рагнар показал ей повернуться.

– На четвереньки.

На четвереньки?

Можно было и так. Но как только она заняла нужную позицию, руки задрожали. Потому что его головка прижалась к ней, и она не могла думать ни о чем другом. Даже о том, как держать свой вес. Он был таким большим, таким слишком, таким...

Со стоном он вошел в нее. На этот раз было проще. Пусть немного и кольнуло, было совсем не так, как раньше. Мышцы слегка тянуло. Он вошел в нее до первой штанги, до второй, дальше и дальше, пока она не вскрикнула.

– Остановиться? – спросил он, едва дыша.

Отчаянно замотав головой, она вцепилась пальцами в мох.

– Еще, Рагнар. Пожалуйста.

– Как мило ты просишь.

И он дал ей еще. С каждым разом в нее входило все больше штанг, растягивая стенки вспышками удовольствия. Пять, шесть...

Она затаила дыхание. Рагнар рыкнул, и последние две тоже оказались в ней. Они двигались так чудесно, так ярко. Все мысли вылетели из головы Майи, когда его бедра плотно прижались к ней.

Они оба замерли, переводя дыхание. Она попыталась было подумать о чем угодно, кроме того, какой она была полной, но тут он начал двигаться.

Словно все ее тело охватило огнем. Когда он был так глубоко в ней, что-то происходило. Боль, наслаждение, огромное желание – все это сверкало с каждым разом. Каждым движением. Каждый изгиб его бедер сопровождался громким шлепком там, где они соприкасались. Ее сознание превращалось в пюре.

– Еще, – прошептала она, падая на локти. – Еще, Рагнар.

И он повиновался.

Намотав ее волосы на кулак, Рагнар чуть потянул ее назад, чтобы наклониться и укусить ее за плечо, как в тот раз.

– Умоляй меня, огонек.

– Пожалуйста, – всхлипнула она.

Он трахал ее, пока не осталось ничего, кроме бесконечной погони за наслаждением. Ничего, кроме него и ее и болезненно растущей в ней волны, которая должна была вот-вот прорваться.

Всегда ли так будет? Будет ли она кончать с ним с такой силой, что границы между болью и удовольствием будут сливаться во что-то неузнаваемое?

– Проклятье, – прошипел он. – Ты такая узкая.

Жар внутри стал обжигающим. Рагнар напрягся. Его член дернулся, и он вошел в нее до упора, ловя волны ее оргазма. Они оба зашипели от наслаждения и кончили одновременно, так сильно, что казалось, она уже никогда не будет прежней.

Тяжело дыша, она позволила ему сгрести себя в руки. Не выходя из нее, он прижал ее к груди, сотней поцелуев осыпая плечи, спину и шею.

Она хотела обо всем забыть. И он, черт возьми, это сделал.

Глава 36

Они провели в светящейся лощине много часов. Отчасти потому что Рагнар посчитал, что ей нужно восстановиться, а отчасти потому, что он с ней еще не закончил. Пусть ему и было необходимо время на перезарядку, но ей-то нет. А он был только рад помочь ей забыть обо всем, что произошло.

Много часов он изучал каждую часть ее тела. Нашел точки, при касании которых она со смехом дергалась – впадинка на спине и задняя часть шеи. Нашел другие, которые заставляли ее вздрагивать и стонать – пониже поясницы и между грудей. Он нашел все, чтобы она была такой мокрой, что аж капало с руки. И этого было мало.

Под конец она едва могла говорить. И безвольно позволяла делать с ней все что угодно. Он отнес ее в горячий источник и осторожно положил голову себе на плечо, стараясь не тревожить чувствительную кожу.

– Только посмотри, во что я тебя превратил, – тихо сказал он, прижимая ее к груди и играя с ее сосками. – Ты так прекрасна.

– Рагнар, – прошептала она, пытаясь покачать головой. – Я больше не могу.

– Еще разок.

– Не могу.

Он не стал ее слушать. Ему нужно было услышать, как она распадается на части, еще хоть раз. Потом она могла отдохнуть. Пусть Майя и всхлипнула, когда он опустил руку между ее ног, но там она была более чем готова. Припухшая и такая чувствительная. От малейшего касания она стонала. Всего несколько движений пальцами, и она уже вскрикнула ему в ухо. Судя по всему, после нескольких часов вместе ее было так легко довести до края.

– Милая жена, – прошептал он, убирая влажные волосы с ее лица. – Такая идеальная, и вся для меня. Это был последний раз. Обещаю.

Она тяжело дышала ему в шею, и он никогда не видел ничего чудеснее. Вот чего он хотел. Вот что ему было нужно с тех самых пор, как он признал ее своей. Несколько часов, чтобы посвятить их ей и только ей.

Чтобы убедиться, что она его хочет. И что он тоже хочет ее.

Рагнар прижал ее к себе чуть сильнее, обнимая за талию. Хотелось подышать ею еще немного, пусть он и знал, что ее уже пора вернуть домой.

Она чуть всхлипнула, зарываясь лицом в его шею и обмякнув сильнее прежнего.

– Тебе бы в кровать, – пробормотал он, поднимая ее из воды. – Спать хочешь, огонек?

– Да, – выдохнула она.

– Тогда отнесу тебя в постель. Укутаю в одеяло и прослежу, чтобы ничто не коснулось твоих снов. Согласна?

Но она уже спала у него в руках. Вздохнув, он ненадолго положил ее на теплый мех, чтобы натянуть на себя одежду. Потом одел и ее. Она что-то бормотала весь процесс, наполовину просыпаясь и издавая звуки возмущения, когда он натянул платье ей на голову и продел руки в рукава. Какая милая.

Она вся была такой мягкой и хрупкой. Он поверить не мог, что когда-то видел в этом проблему. Впервые глядя на нее, он считал ее крохотным человечком, которого придется защищать. Но теперь?

– Твоя храбрость будет вечно меня восхищать, – тихо сказал он, подхватывая ее обратно на руки и шагая в сторону дома.

Восхищало не только то, как она отбивалась от того солдата, но и то, что она приняла Рагнара в себя целиком. Наверняка для нее это было страшно. Смотреть на взрослого, огромного тролля и думать, что между ними что-то будет. Безумие. Но она это сделала.

И уже не раз.

Проклятье, да он был самым везучим мужиком в мире сейчас. Его жена хотела его так же, как и он ее, и ничто не могло встать на их пути. Ничего между ними. Она сражалась рядом с ним. Может, он просто слишком много часов провел между ее ног, но он чувствовал больше надежды, чем когда-либо.

Будущее казалось все светлее и светлее. Думая об этом, он больше ничего не сказал. Позволил ей спать у него в объятиях до самого дома. Она была такой теплой и податливой в его руках. Ее легко было нести, и она напоминала ему обо всех радостях жизни, за которые стоило быть благодарным.

Рагнар вернулся домой тихо и спокойно. Несколько троллей смотрели на них странно. Множество нахмуренных бровей и поджатых губ, но никто из них ничего не сказал. И вот когда он положил ее на кровать и отвел с ее лица волосы, он смог глубоко вздохнуть с облегчением. Они были дома. Они были в безопасности.

Здесь она могла всегда быть с ним. Никто бы не нашел ее здесь. Никто бы не посмел коснуться ее, зная, перед кем они ответят.

Рагнар вышел в гостиную за вторым одеялом, но тут в дверь постучали. Тихо. Словно знали, что прерывают их покой и что его жена отчаянно нуждалась в отдыхе.

Но, распахнув дверь, он знал, что проиграл. На той стороне стояла посланница короля Эгила, тоже явно не очень желая здесь быть.

– Король просит твоего присутствия, – сказала она самым извиняющимся тоном. – Знаю, ты бы лучше остался тут, Рагнар. Честно говоря, я бы тоже этого хотела.

– Но король никого не ждет.

– Не ждет.

Он бросил взгляд через плечо. Майя должна была проснуться не скоро, уж над этим он постарался. После всего, что он с ней сделал, его жена будет крепко спать еще несколько часов.

Скрипнув зубами, он отказался от мысли залезть к ней в кровать и отдохнуть. Но и вот так оставлять ее он не собирался. Только не опять. Так что он жестом показал женщине-гонцу подождать и вернулся в спальню.

Оперевшись коленом о кровать, он убрал ей волосы с лица и тихо сказал:

– За мной пришли.

– Иди в кровать, – выдохнула она.

– Не могу, огонек.

Как бы ему ни хотелось. Но короля нельзя было игнорировать. Так что он оставил ее в теплой постели, закрыл дверь и вместе с посланницей короля отправился в путь к замку.

Там он сразу прошел в тронный зал, где его уже ждали. Правда, он не ожидал, что там же столпятся все генералы и воители, сражавшиеся в той деревушке. Все они смотрели на него. Некоторые со странным выражением лица, которое он не мог разобрать.

По крайней мере, в итоге он встал рядом с Гуннаром, который уже выглядел куда лучше. Королевские целители его явно подлатали, так что Рагнар немедленно спросил:

– Как рана?

– Магия многое лечит.

– И?

Гуннар вздохнул:

– И все еще болит так, словно я напоролся на кабана, но все будет нормально. Целители отправили меня домой с охапкой твоих зелий и указанием отдыхать.

– Хорошо. – Рагнар скрестил руки на груди и замолчал. Если целители решили, что он в порядке, значит, он мог стоять здесь.

Брат прочистил горло:

– Она как?

Покосившись по сторонам, Рагнар понял, что все остальные тролли в комнате тоже смотрят на него. Ждут ответа.

– Какие же вы переменчивые, – пробормотал он. – Еще пару дней назад вы доказывали мне, что она может быть шпионкой.

– Все еще может быть, – пробурчал себе под нос Горм, но его быстро застыдили стоящие рядом:

– Она бы не стала лечить наших, будь она шпионкой.

– Да не только лечила, мой двоюродный брат говорит, она держала его за руку и накрыла одеялом, – добавил другой. – Это не притворство.

– Она того человека ножом в ногу пырнула. Прям насквозь. Я видела ее на поле боя, и страх после у нее был неподдельный. – Другая тролльчиха решительно скрестила руки на груди. – Нельзя притвориться, что атака мужчины тебя так потрясла.

Было приятно смотреть, как тролли заступаются за Майю, но в то же время невероятно раздражало. Где была вся эта поддержка всего несколько дней назад? Вместо того чтобы поддержать разговор, он развернулся к королю.

Их лидер сидел не на троне, а на полу перед ним, спустив ноги по лестнице и держа корону в руках. На него тяжело было смотреть, пусть все и отвлеклись на Рагнара.

Наконец король Эгил вздохнул и поднял взгляд. Каждому из них он заглянул в глаза, словно знал, как всем им тяжело.

– Эта гора никогда не будет нашей, пока мы не докажем, что имеем на нее право, – заговорил король. – Я знаю: многие из вас готовы сражаться до последнего вздоха, чтобы не отдать эти земли под людскую власть. Но мы даже не знаем, почему они так борются за нее.

– Потому, что ненавидят нас, – рыкнул Гуннар. – Им на этой горе ни блохи не нужно. Просто злит, что она им не принадлежит. Что она у нас.

Несколько троллей согласно заворчали.

Но Рагнара такое объяснение не устраивало. Дело было явно не только в ненависти. Король Джеймс был для этого слишком хитер. По крайней мере, судя по тому, что они видели до сих пор.

– Тогда зачем отправлять разведчиков? – спросил он. – Будь это просто ненависть, они бы убивали нас по одному. Вместо этого они ищут входы в гору, пытаются запереть нас внутри. Зачем?

– Вот именно поэтому я и думаю, что нам нужен новый план атаки. Надо понять, чего хочет человеческий король, – ответил Эгил и покрутил корону, ощупывая каждый камень в ней, символизирующий его предшественников.

Когда-то Рагнару было интересно, не чувствует ли король себя чем-то низшим, когда держит корону вот так. Она напоминала ему о грузе ответственности каждого правителя до него. Каждого, что заработал себе имя и заслужил камни в короне. Все они были впечатляющей силой. Мужчины и женщины, удостоенные королевского звания и правившие горой веками. Все они были из семьи Эгила. Их кровь текла в его венах.

Король отложил корону на пол и сплел вместе пальцы.

– Мы мало что знаем о людях. В их замок почти невозможно пробраться. Остается только довериться тем, кто сейчас с нами. Поверить, что нас не предадут.

Ну конечно же, они доверяли друг другу. Рагнар бы жизнь за брата отдал, да и другие были того же мнения. Мало было таких, кто не готов был бы вступиться за троллей, имея их расположение.

Король тяжело вздохнул:

– Рагнар. Расскажи мне о жене.

– Она не шпионка.

– Это уже все поняли, я думаю. Только некоторые будут сопротивляться правде, потому что не желают верить, будто люди могут быть чем-то большим. Но я хочу знать, насколько выросла ваша связь. – Король сплел пальцы рук, и его костяшки побелели от напряжения и какой-то невысказанной эмоции. – Я обещал тебе жену куда сильнее, которая смогла бы усилить твой род и увеличить твою силу. Мне до сих пор жаль, что так вышло. Но если ты считаешь эту жену своей, я хочу знать, как это работает.

– Простите, мой король. – Рагнар озадаченно тряхнул головой. – Я не понимаю, о чем речь.

– Люди и тролли редко сходились вместе. Те, кого мы ловили раньше, которые пожертвовали кровью и телом, чтобы дать нашим родам силу... те женщины были схвачены силой. Их магия осталась заперта в их телах. Мужья не смогли выдавить из них ни капли, пусть их дети и рождались сильнее родителей. Я хочу знать, правда ли ты можешь пользоваться ее магией, а она твоей.

Все смотрели на него. Рагнар вдруг понял, что все это время дело было не только в перемирии. Король хотел знать, свободно ли течет магия между партнерами. И...

Рагнар вздохнул:

– Вы хотите знать, станут ли тролли сильнее, если женщины останутся добровольно.

– Именно так.

Ну конечно же. Король не просто так отправил его за невестой. Все это было проверкой, смогут ли тролли стать более могучей угрозой.

– Вы наверняка слышали, что моя магия сильнее в ее присутствии, – начал было Рагнар.

– Когда вы касаетесь друг друга, да. Мы этого ожидали. При контакте можно извлечь магию даже из сопротивляющейся невесты. Я хочу знать, можешь ли ты воспользоваться ей прямо сейчас. – Взгляд короля стал острым, словно у охотничьего сокола. – Если связь между вами реальна, как между троллем и его женой, то ты должен быть способен призвать ее магию в любой момент. Без ее присутствия. Управлять ею, придавать ей форму. Силой жену можно заставить усиливать магию мужа, но добровольно она сможет делиться своей свободно.

– Никто не говорил мне... – начал было он опять.

– Значит, я говорю тебе сейчас. У тебя белая целебная магия, словно лед в зимний день. Но у нее зеленая. Я слышал от Биргера, что она хороша в саду, что растения цветут от одной ее близости. Если ты сможешь сделать то же самое, если ты сможешь призвать ее магию, то мы поймем, что все это было не зря. Мы сможем создать целую армию троллей, не ограниченных одним видом магии.

Ну конечно же это не было зря.

Он нашел жену. Настоящую троллью жену. Женщину, которая будет стоять рядом с ним до конца времен. Которой он гордится. Вся его душа пылала для нее, даже когда он был далеко.

Гуннар толкнул его локтем:

– Попробуй, брат.

– Она же спит. Вдруг она это почувствует?

– Тогда разбудишь ненадолго. Она вряд ли заметит. – Гуннар толкнул его опять, на этот раз сильнее. – Нельзя отвергать прямой приказ короля.

Можно. И очень хотелось. Но Рагнар знал, что за такое его заставят отсюда уйти. Тролли выведут их с Майей прочь из горы, и тогда они потеряют...

Все. Все, что он ей обещал. Все, что они построили вместе. Все это исчезнет потому, что ему было жалко ее будить.

Вздохнув, он кивнул:

– Я попробую, мой король. Но ничего не обещаю.

– А я о большем и не прошу.

Рагнар помнил, как его впервые учили пользоваться магией. Его тренировала мать, потому что целебная магия была по ее части. Ее голос он слышал, взывая к живущему в нем источнику магии.

«Вся магия различается по ощущениям. Иногда это вкус, иногда это запах, иногда это чувство». Ее рука опускалась ему на плечо, едва заметно касаясь когтями кожи. «Целебная магия – это ощущение. У нас это холод, куда более ледяной, чем можно представить. Вот на этом морозе тебе и надо сосредоточиться, сынок. Убеди его разлиться по телу, выйти наружу, достичь тех, кто рядом. Он найдет того, кому нужна помощь».

На что похожа зеленая магия?

Он попытался ее нащупать. Может, запах свежей земли? Но сколько он ни вспоминал аромат сада, ничего не происходило. Ничего не вспыхивало на кончиках его пальцев. Может, тогда вид? Он представил себе Майю среди помидоров, с грязью и диковатой улыбкой на лице.

Тоже ничего.

Тролли вокруг заворчали, явно веря, что опыт короля провалился. Последняя попытка. Других идей у него не было.

Вот оно. Вкус базилика на языке и странное, чужое чувство на задворках сознания. То развернулось, прорастая, словно крохотное семя через связь между ними, которую он даже не замечал. Магия Майи пустила корни в его собственной, и Рагнар поднял ладонь.

Кто-то – Гуннар, наверное – положил ему на руку маленькое семечко. В нем была магия. Сила. Жизнь, готовая прорваться наружу, если он ей позволит.

Он и позволил.

В отличие от целебной магии, ее не нужно было направлять. Он просто дал семени искру, а растение все сделало самостоятельно.

Когда он открыл глаза, на его ладони проклюнулся росток. Он уже свесил вниз корни, а ярко-зеленые листья были прекрасны и тонки.

– Великолепно, – выдохнул король Эгил. – Вот оно, наше доказательство. А теперь мне нужно, чтобы вы все поддержали этот план, потому что это риск. Но я искренне верю, что, если мы хотим победить этого короля, нам нужны все человеческие женщины, готовые сделать нас сильнее.

Услышав согласный рокот собратьев, Рагнар почувствовал, как что-то нехорошее свернулось в животе. И когда он посмотрел на Гуннара, то увидел, что тот с ним солидарен.

По тронному залу пронесся ветер перемен, но Рагнар не знал, хорошо это или плохо.

Глава 37

Когда Майя проснулась, между ног сладко ныло, а сама она чувствовала себя выспавшейся как никогда. Даже непонятно было, что лучше – возмутительно хороший секс накануне или глубокий сон без сновидений, последовавший за ним. Она была благодарна и за то и за другое.

Может, она могла бы убедить мужа повторить. Скоро.

Щеки вспыхнули от одной только мысли. Она перевернулась на кровати, посмотреть, рядом ли он. Но ее пальцы коснулись холодной подушки и одеял, под которыми не было никого, кроме нее.

Почувствовав укол грусти, Майя прикусила губу. Как же было жаль, что все осталось по-прежнему. Рагнар всегда вставал рано и уходил, потому что был занятым троллем с кучей дел. Учитывая, что вчера тролли потратили бо́льшую часть его зелий, он наверняка сидел в замке и делал новые, пополнял необходимые запасы.

И все равно ей хотелось бы хоть одно утро проснуться в его объятиях. Особенно после вечера накануне.

Но такая уж у нее была жизнь. Вздохнув, она от души потянулась, а потом выкатилась из кровати и пошла в ванную. Биргеру наверняка нужна была ее помощь, а ей самой не помешало бы отвлечься. Кровавым воспоминаниям было не омрачить ее день. Она намеревалась занять и мозги, и руки так, чтобы перед глазами помутнело. И только тогда, и никак не раньше, она сядет и, может быть, позволит себе подумать обо всем, что она видела. И как это на нее повлияло.

Когда она привела себя в порядок и натянула бледно-голубое платье из плетеных косичек, в голову вдруг пришло воспоминание. Не то, которое она ожидала, – мысли о том солдате и его руках на ремне она отгоняла от себя все утро.

Нет, она вспомнила, как проснулась, потому что ее что-то потянуло изнутри. По позвоночнику пробежал холод, прямо как когда Рагнар лечил ее своей магией. Но его не было рядом. Она даже смутно помнила, как пошарила рукой в поисках него, но ничего не нашла.

Когда это было?

И что это было?

Нахмурившись, она отправилась на кухню, только чтобы обнаружить дверь наружу открытой. Внутрь зашла Инкери с двумя плащами в руках.

– Ты что, тайком пробираешься в мой дом? – удивленно спросила Майя, наблюдая за ней.

Тролльчиха подпрыгнула, но потом нашла ее взглядом и ответила смешком:

– Твой дом, значит? Впервые слышу, чтобы ты его так называла.

Может, оно и было впервые. Она считала это домом Рагнара. Но после вчерашнего вечера, той битвы и... всего остального было куда проще смотреть на это место и видеть его своим.

– Может же женщина передумать, в конце концов, – ответила Майя.

– Особенно когда она дерется подобно воину. О тебе весь город говорит, знаешь ли. – Инкери протянула ей плащ.

– Да я не так уж и дралась, уж поверь.

– Достаточно, чтобы вернувшиеся из отряда начали затыкать рот любому, кто скажет что-то про человека среди нас. Ты знаешь, что многие считали тебя шпионкой? Теперь никому и слова такого сказать не дают.

А значит, весь город в курсе, что на нее напали. Воспоминания скреблись на задворках сознания, словно волк, которого описывал Рагнар. Этот зверь хотел сжать ее в челюстях и трясти, пока искры из глаз не посыпятся.

– А это зачем? – спросила она, показывая на предложенный плащ. Даже она сама слышала отчаяние в своем голосе. Ей нужно было отвлечься на что угодно. Ее рука тряслась. Хуже, даже ее голос, казалось, дрогнул.

– Мы возвращаемся в безопасность, к другим женам. Ты заслуживаешь быть там, а не здесь в одиночестве.

– Здесь неплохо. Мне здесь нравится. – В темноте. В одиночестве. Чтобы тревога и переживания сожрали ее заживо и никто об этом не узнал.

Челюсти волка уже смыкались на горле. Словно зверь таился внутри нее, выжидая ужас, который должен был вот-вот прийти. Чем сильнее она отгоняла эти мысли, тем отчаяннее те сопротивлялись.

Она даже не заметила, как Инкери пошевелилась, но та внезапно оказалась перед ней и накинула плащ ей на плечи.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Пойдешь со мной. За тобой присмотрят.

– А Рагнар не может скоро вернуться?.. – В ее голосе звенела надежда.

– Рагнар занят. Но мы позаботимся о тебе, огонек. А теперь надень капюшон, а то тебя начнут узнавать. Подозреваю, ты не в настроении сейчас с кем-либо разговаривать.

Совершенно не в настроении. Она вообще не хотела общаться ни с кем, кто знал о вчерашнем. Даже думать об этом пока не хотела.

Посмотрев на комнату, ставшую ей убежищем, она вслед за Инкери вышла на улицу, на каменную дорожку, ведущую в самое безопасное место во всей этой горе. По дороге Майя попыталась убедить себя, что это к лучшему. Тролльи жены поймут, что она чувствует. По крайней мере, она на это надеялась. Они же тоже были женщинами. Наверняка прошли через... это.

Входя вслед за Инкери в скрытую от глаз лощину, Майя только и могла думать о том, что ее могут заставить говорить об этом. Они могут надавить на нее, думая, что так правильно. Что ей нужно выговориться и они сделают хорошее дело, если заставят ее.

Но она не хотела об этом говорить. Пока что. Или вообще никогда. Может, она хотела оставить все это в голове перекатываться, пока у воспоминаний не сотрутся все углы. Как у речного камня.

В этот раз вокруг было не так много жен. Некоторые из старух все еще плели в углу или шили, сидя на бревнах у теплого костра. Несколько жен тренировали магию в ручье, как и раньше. Другие лежали на одеялах на траве. Даже на деревьях сидело несколько женщин, хотя они, кажется, собирали там фрукты. Фрукты, которые она в прошлый раз даже не заметила.

Одна из тролльчих помахала ей рукой и крикнула:

– Майя! А мы-то гадали, когда ты вернешься.

Она не... она как-то не думала, что они заметят ее отсутствие. Их было так много, а ей тут было не место. Человек здесь ощущался как нечто инородное. Но ей было приятно, что они запомнили ее имя.

– Пойдем, – сказала Инкери, хватая ее за руку. – Я знаю, что тебе нужно.

– Инкери, я просто хочу домой и притвориться, что меня нет.

– Это тебе не поможет. У меня есть вариант получше.

Что-то она сомневалась. И не могла на это согласиться. Рядом с другими она чувствовала себя только хуже. И так живот крутило в присутствии стольких троллей, а теперь она еще и заметила, что все на нее смотрят. Они тоже знали, что случилось. Некоторые бросали на нее сочувствующие взгляды, и она не знала – на лице у нее, что ли, написано?

Неужели так очевидно было, через что она прошла?

Звук рвущейся кожи вдруг возник у нее в голове, и она резко втянула воздух сквозь зубы. Инкери покосилась на нее через плечо, уводя ее по берегу ручья глубже в лес.

– Прекрати.

– Что прекратить? – спросила Майя, чуть запыхавшись, хотя они шли медленно.

– Если собираешься пользоваться магией, тебе нельзя это делать, когда ты волнуешься, нервничаешь или боишься. В таком состоянии все идет наперекосяк. Очисти мысли.

– Сложно это сделать, учитывая случившееся, – пробормотала она.

Инкери завела ее в мягкую часть лощины, покрытую мхом, и пихнула ее на него. Такой толчок бы в любом случае ее уронил, так что Майя хотя бы порадовалась, что упала на мягкое.

Издав недовольный звук, она скрестила руки на груди и прожгла взглядом Инкери.

Тролльчиха вернула ей куда более пугающий взгляд.

– Слушай меня внимательно. То, через что ты прошла, что ты видела, такое не должно касаться ни одной женщины. Жутко думать о том, что могло бы случиться, а думать ты будешь, хочешь ты того или нет.

Инкери подняла ладонь, не давая Майе вставить слово.

– Тебя не должно было там быть, Майя. Тому солдату должно было хватить ума тебя не трогать. Я знаю, ты винишь себя. За то, что ранила его. За то, что Рагнар наверняка разорвал его на части и сбежал с тобой в лес. Но ты ни в чем не виновата.

Почему-то было больно это слышать. Все тело заныло от этих слов. А в голове уже всплывали другие. Те, которые сказал бы отец.

«Это твоя вина».

«Если бы тебя там не было, он бы мог еще быть жив».

«Если бы ты не настояла и не влезла в дела троллей, меньше народа бы погибло. Это твоя вина, Майя. И больше ничья».

Сглотнув ком в горле, она попыталась заглушить голос. Рагнар назвал его волком, но она не хотела давать отцу еще больше власти над собой.

Инкери наблюдала за эмоциями на ее лице. Тролльчиха смотрела на нее слишком уж пристально, а потом цокнула языком:

– Вижу, тебя все еще преследует чей-то призрак. Поэтому я тебя сюда и привела, Майя. Ты не одна.

– Еще как одна. Половина троллей видит во мне шпионку, а половина боится, что я развалюсь на части. – Вздохнув, она посмотрела на свои руки. Вытянула пальцы, будто не узнавая их. – Мне кажется, я ни то ни другое, но они по-своему правы. У них есть причины меня бояться. Может, даже стоит. Я видела, что мой народ делает с троллями. И что они сделают с вами всеми, если у них будет такая возможность.

Инкери присела перед ней на корточки и подцепила за подбородок, заставляя посмотреть на себя:

– Ты больше не одна из них. Я все думала, как тебе это доказать, но, кроме этого, ничего в голову не пришло.

– Этого? Чего именно?

Тролльчиха взяла ее за руки. Они были не похожи на руки Рагнара. У ее мужа ладони были широкие и грубые, а у Инкери – тонкие и изящные, с длинными аккуратными пальцами. Когти на их концах были сильно меньше и не такие изогнутые, как у мужчин ее вида.

Но затем Инкери осторожно опустила их соединенные руки в мох.

– У тебя зеленая магия. Ее здесь много. Много веков мы, жены, приходим в одно и то же место и оставляем там часть своих сил. Так мы живем еще долго после смерти. А нас было много, Майя. Ты даже не можешь представить сколько.

– А зачем ты мне об этом говоришь? – прошептала она, чувствуя, как сжимается мокрый мох под ладонью.

– Потому что мы не можем тебе помочь. Мы ничего не можем поделать. Не хочешь говорить? Мы это уважаем. Не хочешь обняться и поплакать с теми из нас, кто прошел через подобное? Тоже хорошо. У тебя все заживет так, как тебе надо. Но если я что и могу для тебя сделать, так это отправить тебя в руки предков. Пусть они и не смогут тебя коснуться.

Это звучало... неплохо. Менее страшно, чем смотреть в лицо случившемуся. По крайней мере, предки не будут полноценными троллями. Не будут стоять и смотреть на нее с сочувствием, которого она, может, и не заслуживала вовсе.

Широко распахнув глаза, она коротко кивнула:

– Думаю, мне это нужно.

– Хорошо. Просто дай своей магии соединиться с ними.

– Я не знаю, как это сделать.

Инкери сжала ее пальцы:

– Все ты знаешь. Все тролльи жены знают.

И действительно, знание само расцвело в ее голове. Потому что она и правда знала. Все, чего хотели предки, это чтобы она применила магию к этому мху. Позволить ярким зеленым искрам, заметным только ей, сорваться с пальцев, будто снежинкам, и утонуть в земле. Магия впиталась в мох, и тут она ее почувствовала.

Ее глаза раскрылись еще шире, но ее зрение будто исчезло. Перед ней больше не было Инкери. Вместо этого она видела только цветы и раскрывающиеся листья. Она наконец-то могла дышать полной грудью. Словно кто-то запустил руку ей в сердце и забрал всю тяжесть.

Она и не понимала, как много той было.

У Майи вырвался протяжный, медленный вздох. Плечи опустились. Она смутно почувствовала, как Инкери усаживает ее поудобнее.

– Вот так, – донесся ее голос откуда-то издалека. – Дай им вести тебя, Майя.

Непохоже было, чтобы ее кто-то вел. Они просто забрали на время все ее проблемы. Не навсегда. Она знала, что их вернут. Но к тому времени она будет готова их принять.

Ей просто нужно было время на передышку. Пара минут побыть просто самой собой, а не женщиной, с которой это случилось.

– Я буду с тобой, – сказала Инкери. – Ни о чем не волнуйся. Я никуда не уйду.

И что-то внутри нее расслабилось. Она была не одна. Ей не нужно было бояться.

Можно было просто быть.

Глава 38

С тех пор как король наметил новый план, Рагнар работал без продыху уже почти неделю. У генералов было множество настойчивых мнений касательно дальнейших действий, а значит, он не всегда успевал даже вернуться домой. Инкери клялась, что заботится о Майе. Ему оставалось только верить, что некоторые тролли и правда желают ей только лучшего.

Пусть и больно было думать, что она там одна. Его человек плохо переносила одиночество, и уж точно ей не нравилось быть далеко от него. Пусть ее сила и возвращалась к ней уверенным приливом, прошедшая битва наверняка изменила ее.

Она повидала слишком много. И это была его вина.

Но вот ему наконец-то выдался момент вырваться к ней. Пусть и посреди ночи.

Он очень старался не шуметь по дороге до кровати. Хотел удивить ее, забравшись в постель. Осторожно приподняв одеяло, он постарался не запустить под него холодный воздух. Ему бы только подобраться к ней и прижать к груди. Она тогда бы издала тот милый звук, который всегда издавала, когда он появлялся, и вздохнула так, что все внутри него сжалось бы от счастья.

Боги, он любил ее. Так сильно любил. И не знал, как сказать ей об этом. По крайней мере так, чтобы она не восприняла это за шутку или ложь. Их любовь должна была быть невозможной, учитывая обстоятельства их встречи, их жизненный опыт и прочие детали их знакомства.

Но он любил. Любил все те тихие звуки, что она издавала во сне. То, с каким теплом она смотрела на троллей. И то, с каким диким безрассудством она кидалась в любое дело. Если она что-то решала, то она это делала. Вот такая она была, его маленькая жена.

Подхватив ее мягкое тело, Рагнар осторожно притянул ее к себе. Просто хотел немного побыть рядом. Потом можно будет разбудить ее и обо всем рассказать. Но сначала просто насладиться близостью.

Но тут она сама перевернулась в его руках и совершенно не сонно приникла к груди.

– Ты слишком большой, чтобы у тебя получалось быть таким тихим.

– А ты должна спать.

– Не могла уснуть. – Она потерлась щекой о его грудь. – Ты всегда так занят.

– Уж король за этим следит. – Хотя сам Рагнар все бы отдал, чтобы убраться из замка. Может... может, стоило так ей и сказать. – Я бы предпочел быть здесь с тобой. Только на этих мыслях и держусь, знаешь. Представляю, как мы возвращаемся в светящуюся лощину. Или путешествуем по твоим землям, разбиваем лагерь под покровом звезд. Я бы ловил тебе кроликов, как в тот раз.

Он кожей почувствовал, как она сморщила нос.

– Спасибо, больше никаких кроликов.

– Тот первый тебе понравился.

– Потому что я умирала от голода. Но вообще я бы предпочла милой зверушке что-нибудь другое. – Пусть она и пыталась сдержать смех, он все равно ее слышал. – Если только тебе не обязательно убивать пушистиков.

Рагнар потрепал ее по волосам и прижал к себе сильнее.

– Мне нет смысла убивать пушистиков, если ты не собираешься их есть.

– Ну и хорошо. Я вообще подумала, что нам неплохо бы домашнее животное завести. Кошку, может? – Уперевшись рукой в его ключицу, она села. – Стой, ты вообще знаешь, что такое кошка?

– Нет.

– Хм, они бы, наверное, тебе не понравились. Но они забавные зверюшки. И у меня была бы компания.

Он услышал недосказанное. Если бы у нее был зверек, она не была бы так одинока. Это разбивало ему сердце. Он знал, что редко бывал рядом, но... Рагнар поймал упавшую на ее лицо прядку и убрал за ухо.

– Можешь набрать жутких существ и набить ими весь дом, Майя. Только бы ты была счастлива.

– Думаю, им нужно солнце.

– Значит, будем носить их на поверхность.

– Каждый день?

Он серьезно кивнул:

– Если так будет нужно, я готов носить всех твоих странных найденышей на солнце. Каждый день.

Лучшего признания в любви ему было не сочинить. Он бы сделал что угодно, лишь бы она улыбнулась.

Вот как сейчас. Широкой, ослепительной улыбкой. Это значило, она считает его слова немного дурацкими. Они и были такими. Он и сам об этом знал, но не смог сдержаться.

Он по уши влюбился в эту женщину, что было почти неловко.

Она смотрела на него сияющими зелеными глазами. Тени играли у нее на лице, очерчивая его контуры нежным прикосновением. Рагнар коснулся теней пальцами, провел ими по знакомым чертам, словно видел их впервые.

– О чем думаешь? – спросила она.

– Потом расскажу, огонек. Не сегодня.

Ее улыбка смягчилась.

– Тролльи штучки?

– Тролльи штучки. – За этим он и пришел, разве нет? Ему полагалось обсудить с ней план короля, в котором ей предстояло сыграть ключевую роль.

Но он не хотел говорить с ней об этом. Он хотел спрятаться в этот пузырь, где существовали только они вдвоем. Хотел, чтобы она была «в порядке», как она любила утверждать, и улыбалась ему вот так как можно дольше.

Может, она знала его лучше, чем он думал. Потому что его любимая улыбка вдруг ушла с ее лица.

– Что случилось?

– Ничего не случилось.

– Я знаю это лицо, Рагнар. Что-то еще как случилось, просто ты не хочешь мне говорить.

Как же легко она видела его насквозь. Он оскалился, пытаясь отмахнуться от темы.

– Какая же ты хитрюга, женщина. Еще недавно боялась меня, разве нет? Тебе бы вспомнить об этом, прежде чем выпрашивать еще больше внимания.

– Рагнар.

– Ладно, – пробормотал он. Но он не мог смотреть на нее, говоря об этом. Так что он уронил голову на подушку и уставился в потолок. – У короля есть план, и для него нужна ты.

– План чего?

– Как усилить наши ряды. Заодно разобраться, чего хочет твой король, хоть я и сомневаюсь, что у нас выйдет. Люди очень хорошо прячут свои намерения, когда хотят сохранить что-то в секрете.

Он позволил тишине повиснуть между ними, зная, что Майя скоро начнет задавать вопросы. И она его не подвела.

– Так что за план? – тихо спросила она.

– Так как мы с тобой удачно установили связь мужа с женой, он верит, что такие союзы... стоит поощрять.

Как-то глупо он выразился.

Майя снова положила руки ему на грудь и привалилась к ним щекой.

– Связь, как у нас? А что это значит?

– Ты не заметила, что твоя магия сильнее теперь? Дело не в том, где ты находишься, дело в нашей связи. – Он положил руку ей на спину и медленно погладил ее по кругу. – Судя по всему, если потренироваться, мы научимся использовать магию друг друга даже на отдалении.

– Серьезно? – Она снова села, и волосы упали ей на лицо. – Хочешь сказать – я могу лечить?

– Можешь попытаться.

– Прямо как ты?

– Если потренируешься, – со смешком ответил Рагнар, положил руку ей на затылок и притянул обратно к груди. – Из-за этого он хочет заключить больше подобных союзов. Предыдущие пары людей с троллями редко, если вообще когда-нибудь, были... добровольными.

Она замерла. Больная тема, чтобы сейчас ее поднимать, это он знал. Учитывая, через что она только что прошла, он наверняка мог бы выразиться иначе. Но он не продумал собственные слова, и они успели сорваться с языка.

Его храбрая маленькая жена быстро ответила:

– Значит, у других пар так не получалось, потому что один из них очень не хотел принимать магию второго?

– Или оба не хотели. Мой народ творил ужасные вещи, чтобы выбраться из грязи, из которой нас слепили эльфы. – Он продолжил поглаживать ее по спине, надеясь, что она не против. – Никто этим не гордится. Но не могу сказать, что я жалею, что родился. Меня бы здесь не было и я не был бы способен на этот разговор, если мои предки не проделали бы всю эту работу.

Ее пальцы сжались в кулак у него на груди.

– Не знаю, что и думать. Мне жаль бедных женщин, которые оказались здесь.

– Как и мне. Я знаю, что у меня в роду полно человеческих женщин, которые боялись своих мужей. Даже ненавидели их наверняка. – Он напряг живот и приподнялся, чтобы поцеловать ее волосы. – Но я чту их страх тем, что отношусь к тебе так, как к ним должны были относиться много лет назад.

Она кивнула:

– Во мне нет ни капли того страха. По крайней мере, больше нет.

– И хорошо. Но теперь король отправил твоему народу послание с предложением встречи. Он хочет доказать, что... дар, который нам вручили, все еще жив и здоров. – Не услышав ответа, он добавил: – Это ты.

– О, я поняла, что это я. Ваш король хочет отправить меня домой?

Он вслушался, нет ли в ее голосе надежды. Часть его боялась, что она захочет уйти. Схватится за любую возможность сбежать от него.

Но в ее голосе он услышал что-то другое. Было бы проще, если бы было светло и он мог видеть выражение ее лица. В то же время темнота подталкивала их к странной, беспощадной искренности. Он хотел сказать ей правду. Рассказать ей все, что она хотела знать. В темноте сделать это было куда проще.

– Ты не останешься там, – прогудел он. – Твое место здесь, со мной, Майя.

– А я и не хочу там оставаться. Но я не уверена, что люди вообще пустят меня обратно. – Ее ноготки снова впились ему в грудь. – Они отдали меня вам в шутку. Думали, вы меня убьете. Наверняка считают меня мертвой, учитывая, сколько времени прошло. Если вы приведете меня к ним, докажете, что я в порядке, разве это не разозлит их еще сильнее?

– Суть не в том. – А теперь подошла очередь безумной части плана. – Король Эгил хочет, чтобы ты выступила перед своим народом. Рассказала, что жива и здорова, что мы обращаемся с тобой так, как ты всегда хотела. Можешь даже приукрасить. Правда, если скажешь, что мы носимся с тобой как с принцессой, это будет немного перебор. Но он хочет, чтобы ты показала им новый путь. И что этот путь неплох. – Рагнар сглотнул. – Хочет, чтобы ты убедила женщин своего королевства, что здесь есть другая жизнь. И что мы приглашаем их прийти добровольно.

Опять тишина. Он понятия не имел, о чем она думает. Кажется ли ей этот план выполнимым? Может, она вообще не верит, что человеческие женщины на такое пойдут.

– Эльфийская кровь редко в ком попадается, – прошептала она. – Убедить их прийти, когда они и среди людей так востребованы... будет непросто, Рагнар.

– Король хочет, чтобы ты подчеркнула, что нам нужна не только сильная эльфийская кровь. Тех, в ком есть только капля, как в тебе, вот их мы хотим взять в жены. Да даже тех, в ком нет ничего. Мы приведем их сюда, в гору, подарим дом и работу.

Она тихо ахнула.

– Король готов принять... всех?

Майя опять села, озадаченно глядя на него.

– Зачем ему это делать? Людям никогда нельзя было заходить в гору. Мало кто из троллей нам доверяет, особенно теперь, когда люди начали охотиться на них даже на их территории. Это же все равно что попросить этих женщин отправиться на верную смерть.

– Он готов издать указ, что людям сюда можно. Но только тем, кто вступит с одним из нас в брак, и только если добровольно. Вот это твоя задача, огонек. – Он запустил пальцы в ее кудри, чувствуя путающиеся шелковые пряди. – Тебе нужно будет убедить их, что мы не монстры. И что мы заботимся о своих.

Рагнар притянул ее к себе, не сводя глаз с пухлых розовых губок. Которые он так отчаянно хотел поцеловать и забыть об этом разговоре. Если бы она только ему позволила.

Ее дыхание споткнулось, и она облизнула губы, явно думая о том же самом.

– Не знаю, получится ли у меня, Рагнар. Вы хотите отвести меня ко двору, где все донельзя избалованы. Они не станут и думать о том, чтобы покинуть тот комфорт.

– Неважно, услышит ли тебя знать. Пусть услышат слуги, горничные, все те, кто рядом с глупцами, управляющими твоим королевством. Вот этим людям мы хотим сказать, что есть другая жизнь. С троллями, которые будут целовать землю, по которой они ходят.

Ее прекрасный ротик изогнулся в улыбке.

– А ты, значит, целуешь землю, по которой я хожу?

– А не заметно?

– Ну, мог бы постараться и посильнее. Убедить меня, что поклоняешься мне.

С него хватило разговоров. Их можно было продолжить потом, после того как он заставит ее кричать от удовольствия.

Рагнар перекатился на кровати, оказавшись над ней. Оперся на локти, вжался в нее бедрами.

– Может, стоит поклониться тебе сейчас, а, жена?

– Если хочешь.

У него вырвался голодный рык:

– Еще как хочу.

Глава 39

Казалось бы, за четыре дня можно было как следует подготовиться. Майя считала, что без труда придумает, что сказать бесчисленному количеству людей на банкете. За четыре дня вполне можно выбрать наряд, собрать всю храбрость в кулак и перестать чувствовать себя так, словно сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Она ошиблась.

Четыре дня пролетели быстрее, чем она успела о чем-то подумать. И каждый из них был заполнен множеством троллей. Генералы напутствовали ее разговорами о безопасности. Инкери собралась с другими женами, и они сшили для нее прекрасное белое платье, прямо как то, в котором ее забрали. Подстригли ей волосы, вычистили всю грязь из-под ногтей, отмыли ее так, что она светилась.

Все это изматывало, так что каждый день она падала головой на подушку и говорила себе, что придумает слова, пока будет засыпать. И придумывала. И немедленно забывала наутро.

Накануне ей надо было собираться. Все завертелось каруселью. Все надежды и мечты троллей легли на ее плечи, пусть Рагнар и не уставал повторять, что все знают, насколько мало шансов. Никто из них ни разу не видел, чтобы люди выбирали их добровольно.

Но она видела молодых троллей, присоединяющихся к ним для охраны. Они сбрили волосы с висков, начистили броню или купили новую. Майя понимала, что они пытаются произвести впечатление. Надеются, что, может быть, человеческая женщина увидит их и посчитает достаточно красивыми, чтобы покинуть с ними свой дом.

Гуннар тоже решил пойти с ними, вопреки протестам целителей. Он клялся, что в порядке, а те настаивали, что ему нужен отдых. Но он был очень похож на брата. Для Гуннара не существовало такой вещи, как отдых. Его место было в бою.

И вот Майя уже стояла у подножия горы и гадала, куда делось время. Вот поклясться была готова, были моменты, когда она могла подумать над речью, но они... куда-то делись. И вот теперь они снаружи, готовятся выдвигаться к виднеющемуся вдали замку. Майю саму удивило, как сильно она боялась возвращаться домой. Часть ее ожидала, что ей захочется зайти в отцовский дом. Может, она даже начнет умолять, чтобы ее пустили жить там снова, пусть он наверняка и был уже занят кем-то другим. Такое место не остается пустым надолго. И все же...

Она не хотела. Ей было все равно, жил ли там кто-то, уничтожили ли ее сад. Потому что теперь у нее был другой дом, где призрак отца не висел над душой. И сад у нее был, пусть она и делила его с ворчливым троллем, который не хотел слушать ни ее, ни растения. И неважно. Это был сад, полный настоящей дикой зелени, а не искусственно выращенных цветов.

Рагнар взял ее за руку и крепко сжал, а потом они пошли. Король четко дал понять, что Рагнар и Майя должны быть впереди. И что вся процессия должна пройти по улицам города, прежде чем направиться к замку. Представление – вот чего король Эгил от них хотел. Каждый человек в ее бывшем городе будет пялиться на них, и вот от этого-то Майе больше всего хотелось развернуться и уйти.

– Ты по-прежнему в порядке? – спросил Рагнар на подходе к воротам.

– Просто не хочу, чтобы на меня смотрели.

– Ты троллья жена. Гордись этим.

– Я просто боюсь, что... – Он напрягся, и она прожгла его взглядом. – Я не стыжусь идти среди троллей. Выкинь это из головы.

– А как еще тебя понимать?

– Мне просто не нравится, когда на меня смотрят! Не нравилось, когда я жила здесь, и еще меньше нравится теперь. Я же знаю, сколько злобных и грубых вещей они скажут и о вас, и обо мне. – Майя потерла плечо свободной рукой. – Тот солдат назвал меня тролльей шлюхой. Это совсем не то же, что жена.

Они вошли в город. Там уже столпился народ. Столько знакомых лиц. Жена пекаря, сам пекарь. Художник, однажды нарисовавший портрет отца, висящий над камином. Добрая пожилая женщина, однажды умолявшая отца дать ей пару цветов для могилы мужа. Столько людей, которые когда-то были частью ее жизни. И все они стояли по сторонам и пялились, разинув рты и глядя, как Рагнар останавливает всю процессию и поворачивается к ней.

Осторожно, нежно он коснулся ее щеки и развернул ее к себе, чтобы она больше не видела никого другого.

Наклонившись ближе, прямо как в день их свадьбы, он притворился, будто целует ее, чтобы их не слышал никто другой. На секунду ей показалось, что сейчас он снова скажет, что ей не быть его женой.

Но тут он прогудел, очень тихо и едва слышно:

– Если здесь и есть хоть одна троллья шлюха, то это я. Даже сейчас я хочу тебя, жена. Не соблазняй меня показать тебе, как сильно.

Все тело у нее вспыхнуло. Рот приоткрылся. Он серьезно сказал это у всех на виду? Ужасно. Коварно. Подло.

Но зато она забыла, что целая толпа народа глазеет на них как на что-то неправильное.

Схватив его за рубаху, она поцеловала его всерьез. Словно остались только они двое, и больше никто не был важен. Потому что так и было.

Они были здесь. Они были живы. И когда ее муж говорил что-то подобное, она могла его поцеловать.

Толпа ахнула. Кто-то даже взвизгнул, пока она целовала тролля, подарившего ей мир. И это был не быстрый поцелуй, нет. Она держала его, скомкав воротник в кулаке, и как следует распробовала, прежде чем отпустить. И только потом, с явной довольной улыбкой на лице, она начала подниматься к замку.

Пусть смотрят. Пусть думают о ней что хотят. У нее был муж, и он не стеснялся поцеловать ее при всем народе и показать, чья она. Как и должно было быть.

Держа голову высоко, она вместе с Рагнаром и остальными троллями подошла к замку. Наверняка она являла собой завораживающее зрелище в этом белом платье. Забытая невеста вернулась на место преступления, где они с женихом оба были жертвами. И вот они вошли в тот же зал, где проходила свадьба.

Их ждало огромное количество людей. Во время венчания Майя так нервничала, что даже не посмотрела, узнает ли среди них хоть кого-нибудь. И не узнала.

Но Рагнар заворчал рядом с ней. Несколько троллей рыкнули, но явно не от узнавания. Похоже, они тоже не видели знакомых лиц. От одной этой мысли волосы зашевелились.

Свадьба была открытым залом, полным людей, которые даже не знали, что не увидят, как их принцесса выходит замуж. Теперь помещение было полно столов. Банкетных столов, уставленных едой. Ее было так много, что она была навалена горой, одно блюдо на другое. По меньшей мере три целые свиньи, нафаршированные яблоками. Бесчисленное количество овощей – кабачки, перец, спаржа, картошка... и все это среди связок колбас и тарелок с рыбой.

Она никогда не видела столько еды в одном месте. Это было неслучайно. Король Джеймс желал устроить представление, и у него это получилось. Даже тролли, судя по всему, были немного ошарашены.

Майя прошлась взглядом между столами и нашла короля на троне. Непохоже было, чтобы его волновали вошедшие огромные тролли. И его не особо удивило, что она была жива. Оставалось только верить, что все это маска.

Король Джеймс отдал ее, потому что думал, что она не выживет. Верил, может, даже надеялся, что тролли именно те животные, какими он их считал.

Когда их глаза встретились, воздух застрял у нее в горле. Это был могущественный человек, и он знал, что тролли попросили встречи не просто так. Что он сделает, когда поймет, что она хочет увести часть его народа? Попробует ли убить ее?

– Храбрость и сила, – напомнил Рагнар, кладя руку ей на спину. – Пойдем, жена. Давай покажем ему, почему троллем быть лучше.

Она должна была справиться. Рядом с ним она была способна на что угодно.

Медленно дыша, она прошла между столами и встала перед человеком, который когда-то был ее королем. Там она сделала небольшой реверанс. Рагнар остался стоять прямо, не выказывая никакого уважения. Одно это уже показывало, что все будет не так просто.

– Добро пожаловать домой, – сказал король Джеймс, негромко, ласково. – Мы беспокоились о тебе, Майя.

Рык Рагнара эхом раскатился по комнате.

– Тебе не позволено произносить ее имя без разрешения, король.

– Так как же мне тогда ее звать?

Рагнар скрестил руки на широкой груди:

– Разговаривай со мной.

В лице короля промелькнула тень, но он кивнул как ни в чем не бывало:

– Как мило. Я и забыл, что ваш народ куда примитивнее нас. Я хочу поговорить с женщиной из моего королевства и убедиться, что она здорова и в порядке. Как еще мне утешить страхи своих людей?

Майя понимала, что Рагнар пытается ее защитить, но если она не заговорит, то ее народ никогда не поверит, что она добровольно зовет их в гору.

Так что она сделала шаг вперед, дальше от Рагнара и ближе к королю. Все внимание переключилось на нее и будто рухнуло ей на плечи.

Храбрость и сила, напомнила она себе. Вот что ей нужно было олицетворять сегодня. Потому что она была тролльей женой.

– Мой король. Я пришла сюда с троллями, чтобы предложить мир. Я знаю, на границе Тролльвеггена были сражения, но я подумала, что людям будет спокойно знать, что я жива и здорова. – Она попыталась улыбнуться, пусть и получилось криво. – И живу даже лучше, я бы сказала.

– Даже лучше? – Он вскинул бровь. – Сложно поверить, с такими-то... чудищами позади тебя.

Оскорбление не прошло незамеченным. Тролли за ее спиной зарычали. Она-то знала, что они не могли сдержать этих звуков по зову крови, но для других людей поблизости это звучало ужасающе.

Все получится, сказала она себе. Надо просто рассказать правду.

Майя развернулась к толпе. Окинула их взглядом, оценила разницу между троллями и людьми.

– Они и правда на нас не похожи, да?

Со стороны людей послышалось несколько смешков. Рык прекратился. Тролли смотрели на нее в недоумении, явно гадая, почему теперь и она оскорбляет их.

Но ее улыбка была мягкой.

– С самого первого дня в Тролльвеггене я не знала ничего, кроме красоты и доброты. Мы столького о них не знаем. Это даже смешно. Вот вы знаете, что тролли – отличные ювелиры? Их серьги – это не просто украшения, но символы всего, через что они прошли за свою жизнь.

Она повернула голову, чтобы блеснуть изумрудами в ушах. Несколько женщин в толпе наклонились поближе, словно пытаясь рассмотреть получше.

– Тролли – это куда большее, чем мы считали. – Она развернулась обратно к королю, все еще с той же мягкой улыбкой, отчаянно надеясь, что та выглядит убедительно. – И их король прислал меня с предложением, от которого вам не стоит отказываться.

Он покраснел. Алые пятна расцвели на щеках. Но и спуску он давать им не собирался.

– С чего бы? Что тролли могут предложить нам?

– Перемирие. Если в этом королевстве найдутся храбрые женщины вроде меня, тролли примут их к себе. – Она снова повернулась к зрителям. – Тролли не такие, какими нам их представляют. Они добры и честны. Они поклоняются своим женщинам и целуют землю, по которой мы ходим. И они усиливают магию внутри нас. Король троллей предложил принять любую женщину, которая придет добровольно. Я пришла поговорить с теми из вас, кто заинтересован.

Тишина была ей ответом.

Майя прочистила горло.

– Впрочем, может, в этой комнате нет храбрых женщин. Это не страшно.

Из толпы послышался женский голос:

– С чего бы нам выходить за животных?

Никогда еще Майя не была так честна, как сейчас.

– Потому что они не животные. Они потомки эльфов, и нам повезло, что они вообще в нас заинтересованы. И не говорите мне, что вы бы предпочли оказаться привязанной к кровати толстого мужика на пятьдесят лет старше, который видит в вас только возможность размножаться. Тролли юны, крепки, и я вам обещаю, вам никогда больше не придется лежать и смотреть в потолок, ожидая, когда все кончится.

Это сработало. Толпа взревела. Множество мужчин, подходящих под ее описание, начали кричать на нее. Тролли заступались за нее, возмущенные, что те позволяют себе так разговаривать с женщиной, но несколько девушек подошли ближе. Им было интересно, и это было очевидно. Еще пара минут, и она бы добилась своего.

– Хватит! – рявкнул король за ее спиной.

Все замерли и посмотрели на человека на троне, потерявшего контроль.

Или нет. Потому что он взял себя в руки и ущипнул за переносицу. Повисла пауза. А потом король рассмеялся.

– Я-то думал, мы сможем пообедать с вами, животные, – сказал он. – Думал, будем цивилизованными, хоть пару часов не будем грызть друг другу глотки. Вижу, я ошибался.

– Ваше величество...

Он поднял голову, и в его глазах сверкнуло коварство. Тот план, существования которого она так боялась, начал осуществляться.

– Спасибо тебе, Майя. Ты дала мне шанс сделать то, чего я так давно хотел.

И мир взорвался.

Глава 40

Обломки полетели ему в лицо. Раздался треск. Поток воздуха заставил его покачнуться, а второй отбросил на спину. Взметнулись облака пыли. Посыпались осколки раздробленного камня. И только потом он услышал резкий хлопок взрыва и раздавшиеся следом крики.

Потом тишина. Вся комната покачнулась, осыпаемая обломками.

В ушах звенело. То, что он сначала принял за человеческие крики, было звоном в его раненых взрывом ушах.

Майя.

Где его жена? Он стоял рядом с ней, а потом... он зашарил руками по полу, пытаясь найти кого угодно, хоть что угодно поблизости.

Нащупал теплое, дышащее тело. У него были широкие плечи тролля. Смаргивая пыль из слезящихся глаз, он попытался разглядеть что-то в туче пыли и грязи. Но не смог. Воздух превратился в бело-серую стену, наполняя его легкие камнями и осколками, режущими на каждом вдохе.

– Майя, – прохрипел он, наконец выдавив из глотки ее имя. – Где ты?

Но ему никто не ответил. Сквозь звон в ушах он слышал только стоны лежащих на полу троллей. И людей. Те лежали кучей, словно их король оторвал им крылья и бросил в угол.

– Майя? – позвал он опять, перелезая через одного из своих и пытаясь понять, куда ее откинуло. Она была меньше, но стояла рядом с ним. Должна же она была быть где-то поблизости.

Его схватили за плечи. Каждое прикосновение жгло. Его тело словно запоздало проснулось. Внезапно он почувствовал все осколки в спине и плече. Синяки там, где он приложился о землю. Одно ребро точно было не там, где надо. И боль, много боли. Целая волна накрыла его с головой и опрокинула обратно на локти. Ноги дрожали от усилий, пытаясь удержать его хотя бы на корточках

Те же руки вцепились в него и подняли на ноги. Четверо. Четверо человек с кряхтением подняли его с земли и уронили на что-то на колесах.

Голова кружилась. Судя по всему, он ударился ей об пол. Потому что, как только его заставили резко пошевелиться, весь мир закружился. Рагнар заморгал, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами все плыло. Что бы он ни делал, мир вертелся, а он мог только лежать и хрипеть от боли.

Каким-то образом он все еще двигался. Они перетаскивали его через другие тела. Он чувствовал, когда они врезались в кого-то, слышал стоны тех, кто внизу. Потом рядом с ним кинули еще одно тело.

Повернув голову, он увидел брата. Потом еще один генерал, отправившийся с ними, рухнул на них сверху.

Рагнар не мог больше терпеть эту боль. Он закрыл глаза, и все кануло в темноту.

Когда он очнулся, то понятия не имел, где он. Было куда темнее, чем он помнил. По крайней мере, эта темнота не усиливала боль в голове, которая, казалось, вот-вот отвалится. Застонав и перекатившись на бок, он увидел камень. Пол был мокрым. С потолка на него падали отдельные капли, такие громкие, что череп раскалывался.

Рагнар быстро оценил свое состояние. Он был ранен, но способен сражаться, если придется. Раны на его спине уже затягивались – видимо, его магия пыталась помочь, пока он спал. Тратить на это ее остатки было глупо. А вот с головой надо было что-то делать.

Приложив столько усилий, сколько ему в жизни ни приходилось, он вылечил себя. Даже магия его казалась медленной, потому что он никак не мог сосредоточиться и понять, что случилось. Он ударился головой об пол, это ясно. Но что-то в его мозгу истекало кровью. Повезло, что он проснулся прежде, чем это успело ему серьезно навредить.

Когда он закончил, его накрыло волной усталости, и Рагнар со стоном распластался обратно на земле, подложив руку вместо подушки.

Надо было отдохнуть. Хоть немного. А потом он встанет, поймет, где он, как оттуда выбраться и как найти жену.

– Нас бросили в тюрьму, – тихо прервал его передышку голос брата. – Под за́мком, похоже.

– Под за́мком? Зачем?

– Не знаю. Все это было ловушкой.

– Это я уже понял, – простонал Рагнар и заставил себя сесть. Если брат не спал, то и ему не полагалось. Но сев, он понял, что вокруг было множество других троллей. Все раненые, они сидели, привалившись к стене. Это было не то количество, с которым он пришел.

– Нашему королю бы догадаться, что так будет, – прорычал Гуннар.

– Уверен, он догадался. – Надо было в это верить. Король не был глуп. Если он хотел или подозревал, что так случится, то у него наверняка был план. Вот только Рагнар не знал какой.

– Майя? – спросил он. Имя встало комком в горле. Внутри взметнулся страх.

Гуннар покачал головой:

– Никто из нас не видел ее, пока нас забирали. Слабое утешение, но, думаю, мы бы заметили, если бы она была там. Ее волосы сложно не заметить.

Утешение и правда было слабым, но другого не было. Майя была жива. Он бы почувствовал, если бы она умерла.

Он призвал еще каплю магии. Совсем кроху. Поднес руку к травинке, пробивающейся из щели в полу. Если Майя жива, растение должно было откликнуться. Расправить листья и налиться жизнью, которую могла дать ему только она. Здесь не было солнечного света или светлячков. Ничто не могло помочь этому растению, кроме нее.

– Ну давай, – прошептал он, зная, что остальные тоже пристально смотрят. – Давай, Майя.

Когда он уже готов был сдаться, растение ответило. Его стебель дернулся, покачнулся, будто бы на ветру, и подрос на дюйм.

– Значит, живая, – крякнул Гуннар. – Уж не знаю, в нашей ситуации это плюс или минус.

Он и сам не знал. Майя заслуживала большего. Он завел ее прямо в ловушку. Надо было выбираться. Остальные наверняка уже все осмотрели, но пришла его очередь. Вдруг они что-то пропустили. Так что он встал и обошел комнату по периметру. Проверил все камни по краю, понимая, что они с остальными здесь замурованы.

В помещении было две двери. Одна вела в коридор, и в ней было крохотное окошко. Коридор уходил дальше в темноту, но это наверняка значило, что есть и другие камеры. Остальные еще могли быть живы.

Во второй двери, напротив, окна не было. Но из-под нее шел легкий запах железа, от которого в животе сворачивалось нехорошее предчувствие. Без всякого сомнения было понятно: там таилось зло.

Гуннар тоже встал, поморщившись, и подошел к Рагнару:

– Мы уже везде посмотрели. Кроме этих дверей, выхода нет.

– А сломать мы одну не можем?

– Да пытались уже, пока ты спал. – Брат привалился плечом к стене. – Заперли они нас.

– Ну конечно. – Рагнар сплюнул на пол. – Но когда они придут за нами, мы будем готовы.

– Кому вообще нужно оружие? – Гуннар криво усмехнулся, но Рагнар хорошо его знал. Брат предпочитал драться голыми руками. Он видел, что Гуннар может сделать с человеком без единого ножа под рукой.

В коридоре раздались шаги. Легкий цокот, не похожий на сапоги солдата. Рагнар выглянул в окошко и увидел прекрасную женщину, идущую по темноте со светом в руках.

Она была красива. Кого-то более похожего на эльфа было сложно и представить. Золотые волосы волнами спадали у нее по плечам и груди. На ней была только белая ночная рубашка. Казалось, ей вообще здесь не место. Лампа у нее в руках позволяла увидеть ее формы сквозь ткань. Тонкая, великолепная, настоящий соблазн.

Не следовало ей доверять. Эльфам верить было нельзя, а люди были и того хуже.

Когда она подошла к их камере и остановилась в отдалении от двери, у него вырвался глухой рык.

– Ты Рагнар? – спросила она нараспев.

– Это я.

– Мне жаль, что с тобой так обошлись. Я нашла твою невесту. Подумала, ты захочешь узнать, что с ней стало. – Она поставила лампу на пол и встала в позу, ожидая ответа.

Он ей не доверял. Совсем.

Рагнар окинул ее взглядом, задержавшись глазами на каждой части тела. Заметив это, она приняла еще более соблазнительную позу. Отвела в сторону бедро и положила на него руку, словно приглашая посмотреть подольше.

– Принцесса, – сказал он. – Мы наконец-то встретились.

Стоило ему осознать, кто она такая, как ее очарование испарилось. Только что она смотрела на него со скромностью и добротой, а теперь ее лицо исказило то отвращение, которое она чувствовала на самом деле.

– Даже повеселиться не дал.

– Мне не интересны эти игры. Где моя жена?

– Уверена: тебе это очень интересно. К сожалению, ты застрял здесь. Отец найдет тебе применение, как и всем остальным бойцам. – Она улыбнулась. – Понимаешь ли, мой отец первым осознал, что с вами можно что-то сделать. Да, можно было бы и дальше сражаться с вами и загонять вас в тень... но зачем, когда есть столько других возможностей?

Его злило, что ему вообще приходилось с ней разговаривать.

– Моя троллья жена. Где она?

Тонкая блондинка перед ним изящно вскинула плечо:

– А что мне будет, если я скажу?

– Я не убью тебя, когда выберусь отсюда. Больше ничего.

– Мне просто интересно, отчего ей так у вас понравилось, вот и все. – Она надулась и подошла к двери. – Дашь посмотреть? Я всегда слышала, что тролли... впечатляют. Хочу убедиться. Посмотреть на...

Он отшатнулся в отвращении:

– Нет.

– Правда? Даже если я скажу тебе, где они держат твою, как-как ты сказал? Троллью жену? – Она рассмеялась. – Какое глупое имя. Только подумать: отец чуть не сделал меня одной из них. Но он не собирался со мной расставаться. Зачем, когда можно отдать вам садовницу с улицы и у вас не хватит мозгов заметить подмену?

– Жду не дождусь, когда убью тебя, – прорычал он. – Медленно сниму с тебя кожу и повешу твое тело в самой высокой точке замка, чтобы все его видели и знали, как тебя ненавидели тролли.

– Не думаю, что ты что-то из этого сделаешь. Но я с удовольствием посмотрю, как ты умрешь. – Наклонившись, она подняла лампу с пола. В колыхнувшемся свете свечи проступил длинный коридор со множеством дверей. – Раз уж мы должны были жениться, я намекну, где ты это сделаешь. Мой отец любит смотреть, как люди сражаются. Раньше он привозил воинов со всего света, но никто из них не мог потягаться с троллями.

Что? Гуннар пошевелился рядом, наклоняясь послушать.

– Что это значит, принцесса? – спросил Рагнар.

– О, мне нравится, когда ты так меня зовешь, – с усмешкой сказала она. – Это значит, что отцу нравится смотреть, как дерутся те, кто делает это лучше всего. Люди ему быстро наскучили. Теперь ему нравится смотреть, как сражаетесь вы, пока в вас не останется ничего человечного. Жаль, что ему вздумалось собрать вас так драматично. Уверена, знать еще долго будет злиться. Вы просто должны были съесть отравленную еду, и мы бы тихо принесли вас сюда. Но так тоже можно. Хороший вышел спектакль.

Она развернулась уходить, но все в нем требовало, чтобы она вернулась. Ему нужна была информация. Нужно было понять, где Майя, не нарушая при этом своих принципов.

– Стой! – крикнул он.

Она остановилась и бросила взгляд через плечо.

– Передумал? Я о твоей садовнице ничего не расскажу, пока ты не дашь мне то, чего я хочу.

– Обойдешься, – рыкнул он. – Зачем тебе нам вообще это рассказывать?

– Потому, что ты должен был быть моим мужем, и потому, что я хочу увидеть сегодня хороший бой. Ты ранен, мы это знаем. Если будешь знать, что тебя ожидает, может, подготовишься и дашь нам хорошее представление.

Она развернулась и исчезла в темноте коридора. Живот Рагнара скрутило от осознания, что ему предстоит.

– Драка? – пробормотал он.

Гуннар побелел.

– Все те тролли, которых мы считали мертвыми. Те, что пропали. Они тоже здесь?

Они переглянулись. Рагнар не знал, были ли те тролли живы. Неужели они стольких бросили, не зная, что им пришлось сражаться насмерть? На забаву людям.

Глава 41

Она перекатилась на бок, плохо понимая, что произошло. Вот она еще стоит, а вот... взрыв. Она стояла перед королем, смотрела на его глупую самодовольную физиономию, а потом...

Почему она не помнила, что было потом?

И почему она лежала.

Не открывая глаз, Майя вытянула пальцы. На ощупь было похоже на кровать. Жесткие шершавые простыни, жесткий матрас. Рука сорвалась с края в пустоту, значит, она хотя бы не лежала на полу.

Что случилось? Она попыталась моргнуть, но в глаза словно насыпали песка. С каждым движением век казалось, будто под ними катается разбитое стекло. И все равно она заставила себя оглядеться. Даже сквозь слезы было понятно: это тюремная камера.

Проклятье.

Что-то случилось, и она все это время провела в отключке. Стараясь держать дыхание под контролем, она заметила, что в комнате было еще несколько темных силуэтов. Еще кровати?

Она с шипением заставила себя сесть. По крайней мере в таком положении она могла убедить свое тело забыть это странное ощущение, от которого спотыкалось сердце и становилось сложнее дышать. Что-то было... совсем не так.

Мир весь словно накренился, но она не была ранена. Не чувствовала никаких увечий. Ну, может, шея и плечи немного затекли, но это потому, что она спала на неудобной койке. Судя по тому, как все искажалось и качалось, ей что-то дали.

Ее усыпили заклинанием или снотворным.

Майя попыталась заглянуть в свою магию. Рагнар говорил, она так может. Говорил, она может пользоваться его силой. Если это и правда было так, то, может быть, этот белый свет внутри нее мог сказать ей, что не так.

Она сомневалась, что когда-то сможет лечить так, как он. Внутри нее просто не было столько магии. Но хотя бы диагноз себе поставить она могла. Так что она попыталась сосредоточиться на его силе. На струях холодной воды, стекающей с головы на плечи, потом вниз по позвоночнику, расплываясь по телу.

И она готова была поклясться, что увидела его. Яд, пропитавший ее тело. В животе, в венах, он расползался повсюду, вызывал усталость, звал снова уснуть.

Значит, ей что-то дали. Неизвестно что. Горло, казалось, было покрыто каким-то осадком, так что, скорее всего, они влили что-то ей в рот, пока она была без сознания.

Начали возвращаться воспоминания. Взрыв, крики и плач людей, стоны троллей где-то далеко позади нее. А потом кто-то схватил ее за воротник платья и с силой ударил головой о каменные ступени, ведущие к трону.

Сам король? Наверняка.

Она позволила обжигающе холодной магии наполнить ее тело. Та выжгла остатки яда, засевшего в неположенных местах, и мир внезапно пришел в норму. Стало куда легче видеть, что вокруг нее.

Койки с отброшенными в сторону одеялами, словно два человека резко сели и... ушли. Справа обнаружилась дверь с крохотным окном с решеткой. Вход в камеру, вероятно. Чтобы стражники могли заглядывать и проверять, не померли ли еще заключенные. Слева тоже была дверь. Но уже без окна.

Интересно.

Майя понятия не имела, где она. Никогда не слышала, чтобы рядом с замком была тюрьма. А значит, король не хотел, чтобы о ее существовании знали подданные. Наверняка он прятал здесь нечто ужасное.

Шестое чувство подсказывало, что она все еще в замке. Может, это говорила надежда, но она чувствовала, что ее не унесли далеко.

Она так и сидела на кровати, ждала, пока что-нибудь случится, пока загадочная дверь не открылась. В нее ввалилась женщина и рухнула на четвереньки. Ее волосы были грязными и спутанными, испачканными в грязи и в чем-то красном, в чем именно, Майя предпочла не думать. Одета она была в старые лохмотья. И она медленно поползла к одной из кроватей.

Майя не могла отвести взгляда от ее рук. Грязные, изломанные ногти. Кажется, под ними была кровь, хоть и неясно было откуда. Ногти выглядели так, словно она царапала ими камень.

– Привет, – сказала Майя, стараясь говорить как можно тише.

Женщина подняла голову. В голубых глазах плескался страх. Она смотрела на Майю, подобно дикому зверю, а потом резко отскочила назад. Ее спина встретилась со стеной с таким треском, что Майя поморщилась. А женщина вжалась в камень так, словно пыталась слиться с ним, лишь бы убраться подальше от Майи.

Она понятия не имела, почему бедняга так паниковала. Могла лишь догадываться, что это было нечто ужасное. Майя медленно подтянула ноги к груди и обняла колени, пытаясь казаться как можно меньше и безобиднее.

Повисла тишина. Майя не собиралась говорить еще что-то, пока женщина задыхалась от ужаса и смотрела на нее так, словно Майя на нее крикнула. С таким страхом ничего было нельзя поделать. Только подождать, пока он пройдет.

Наконец женщина моргнула. Ее глаза едва виднелись из-за спутанных волос, но Майя поняла, что страх ее отпускает.

– Ты кто? – прохрипела незнакомка.

– Майя.

– Почему ты здесь?

– Не знаю. Думала, ты мне расскажешь.

– О. – Глаза женщины наполнились слезами. Те покатились по щекам огромными каплями, оставляя дорожки в грязи на коже. – О нет.

– Почему «о нет»? – Майя сама не знала, хочет ли слышать ответ.

– Тебя не должно здесь быть. Это не то место, где хочется быть. – Резко сорвавшись с места, женщина кинулась к одной из коек и накрылась одеялом с головой. Ее не было видно, но ткань вздрагивала от ее дрожи.

– Я и не хочу. – Подождав какое-то время, Майя слезла с кровати. Стараясь шагать как можно громче, чтобы ее приближение было слышно, она подошла.

И присела у изголовья, глядя туда, где должна была быть голова. Женщина совсем скрылась под тканью. Прикусив губу, Майя подцепила самый краешек одеяла, ровно столько, чтобы заглянуть под него и увидеть женщину с запуганными глазами.

– Как тебя зовут? – прошептала она.

– Роза.

– Приятно познакомиться, Роза. Тебе будет легче, если я спрячусь под одеялом рядом с тобой?

Она помотала головой, но потом задумалась.

– Может быть. Но тут нет места.

Появился план. Когда Майя была маленькой, она тоже пряталась под одеялом. Иногда мир снаружи был слишком страшен. А под одеялом его вроде как и не существовало. Повернувшись, она взяла другое одеяло и накрыла им женщину и свою голову, как бы сделав этакую пристройку к безопасному месту Розы.

– Вот так, – сказала Майя. – Теперь мы обе под одеялом.

Роза протяжно вздохнула.

– Ты слишком добрая для этого места.

– Я даже не знаю, что это за место.

– Сюда король отправляет тех, кого хочет наказать, – прошептала Роза, широко распахивая глаза. – Ты чем-то его очень, очень сильно разозлила.

– Правда. Я вернулась, когда мне положено было быть мертвой.

– О. Это должно было привести его в ярость. – Роза завернулась в одеяло сильнее. – Ты правда не знаешь, где ты?

– А об этом месте кто-нибудь знает?

Вторая женщина подумала. Нахмурилась. Покачала головой:

– Наверное, нет.

Но Майе нужно было объяснение. Эта женщина явно через многое прошла, и об этом наверняка трудно было говорить, но Майе надо было знать, во что она вляпалась.

– Роза? Что это за место?

Роза помрачнела. Стали заметны последствия всего, что с ней случилось. Круги под глазами стали похожи на синяки.

– Король присылает нас сюда бегать в лабиринте.

– Лабиринте?

– Он здесь держит бойцов. Они все дерутся в центре, а знать смотрит с балконов. Мужчины тут сражаются насмерть. Но победители... – Она с трудом сглотнула. – Получают приз.

Твою мать.

Проклятье, это было ужасно. Она и не думала...

Майя закрыла глаза, зажмурилась, напоминая себе, что она троллья жена. Она должна была пережить это, как уже пережила столько всего за эту жизнь.

– Мне жаль, Роза. Это ужасно.

– Да.

– Так ты...

– Я приз, – прошептала Роза. – Я и еще одна. Она новенькая, как и ты. Но ей было так страшно, что она не могла перестать кричать, и он отдал ее... отдал...

Тишина. Внезапная, очень многозначительная тишина. Она понятия не имела, что это был за мифический воин, убивающий женщин, но она собиралась это выяснить. Все равно ее наверняка ждала та же участь.

Король ее ненавидел. Это он ясно дал понять, когда подорвал собственный народ, лишь бы наказать Майю и троллей. Он бы ни перед чем не остановился ради мести. Знать бы еще, по какой причине. Одно было ясно – она застряла в этом месте, и ей нужно было выбраться отсюда.

И вернуться к Рагнару. Любой ценой.

– Ладно, – сказала она. – Ладно, значит, отсюда можно уйти. Должен быть какой-то способ.

– Нет его.

– Выход есть всегда. Может, если поговорим со стражей, там найдется один, кто нас пожалеет. Наверняка хоть кто-то не согласен с поступками короля. Надо только уговорить их помочь нам, и тогда мы свободны. Расскажем всем, что тут творится, может, даже вытащим остальных. Если выберемся отсюда, сможем найти помощь.

Роза отчаянно замотала головой:

– Стражникам плевать.

– Ну хоть один-то должен найтись! Тебя дарят как какую-то вещь, Роза. И что бы там ни... – Она замолчала, увидев выражение лица Розы.

Она сказала что-то не то. Роза свернулась еще сильнее, сжалась в крохотный комок. Ее грязные волосы пачкали матрас.

– Нет, Майя. Ты не понимаешь. Если хоть одна из нас попытается сопротивляться или кого-то разозлит здесь, они просто отдадут нас ему.

Ее слова были полны паники. Роза отодвинулась от Майи, словно желая быть подальше от нее, если кто-то их услышит. Словно она не собиралась в это лезть.

– Все хорошо, – тихо сказала Майя, пытаясь успокоить ее. – Все хорошо.

– Ничего не хорошо! Они отдадут тебя ему!

– Да кому «ему»-то? – спросила она наконец.

Роза села прямо, сдирая с них обеих одеяла. Ее волосы торчали в разные стороны, голос сел.

– Троллю. Они отдадут тебя троллю.

Весь мир замер.

Троллю? Здесь был тролль?

Ну конечно. Конечно же, здесь был тролль. Король их ненавидел, нападал на них годами, но бойцы из троллей всегда были лучше людей. Они были больше, агрессивнее, лучше понимали свои силы, которых у людей отродясь не было. Майя видела, как дерутся тролли. Знала их мощь и то, как легко они сминали целые армии. Любой из них мог прорваться через десятерых человек даже без оружия. Это она знала точно.

Но все явно было хуже, чем она думала. Если король ловил троллей и заставлял их драться, выдавая им женщин в качестве подарков, словно это чего-то стоило, они наверняка хотели на свободу. Только об этом она и могла думать.

Люди не собирались ей помогать. Но тролль еще мог не до конца потерять надежду. Еще рано. Еще был шанс пробиться. Да даже если он и сдался, может, она могла бы уговорить его на последнюю битву.

Встав, она расправила плечи и подошла к двери с окошком. А потом начала колотить по ней кулаком и кричать что есть силы. Звук в этих коридорах разносился далеко, а если никто не пришел бы сразу, она бы продолжила кричать, пока кому-нибудь из стражи не надоест это слушать.

Долго шуметь не пришлось. Очень скоро раздался грохот сапог. Роза всхлипывала в углу – ее ветром сдуло с койки, как только Майя начала кричать.

Стражник по ту сторону двери немедленно обложил ее:

– Заткни рот, сучка.

– То, что вы тут творите, отвратительно. – Она плюнула в него сквозь решетку. К ее удовлетворению, попала прямо на щеку.

Мужчина поморщился и прожег ее взглядом.

– По тонкому льду ходишь.

– Да пошел ты. И это место. И король тоже.

Его глаза раскрылись шире.

– Ты бы поосторожней, а то мы отдадим тебя самому жуткому созданию в твоей жизни. Я тебя планировал сначала передать одному из новеньких бойцов. Он бы, может, даже был понежнее.

– Нет уж, спасибо, – рыкнула она. – Удивите меня.

По глазам видела, именно это он и собирался сделать.

Отлично.

Когда он ушел, Роза осталась дрожать в углу.

– Ты не знаешь, что натворила!

– Все я знаю, – сказала Майя и спокойно села на свою койку. – Я отдала себя троллю.

Глава 42

Рагнар выжидал. Все тролли уже попытались найти выход из тюрьмы, но его просто не было. Даже те, кто владел магией камня, те, кто мог петь самой горе, даже им было не пошатнуть стены этого места. Это была уникальная ловушка. Может, вокруг даже были наложены заклинания, мешающие им выйти.

Они с братом могли ждать правильного момента часами. Скоро он найдет свою жену. Скоро он уничтожит всех, кто стоит между ним и Майей.

Время в этом месте не имело значения. Рагнар не знал, сколько прошло, прежде чем дверь без окна открылась. Только то, что им не давали ни еды, ни воды. Может, им не полагалось жить так долго, чтобы голод стал проблемой.

Но дверь открылась. На другой стороне были решетки – барьер между ними и людьми. И три скучающих стражника. Троллям их было никак не достать, а вот они спокойно могли направлять его народ, куда им вздумается. Если только те не откажутся выходить.

Один из стражников хмыкнул:

– Если жрать хотите, то придется выходить. Еда в конце коридора. Ну а если не хотите, то и ладно. Нам-то что, если вы сдохнете от голода.

Значит, выбора у них все-таки не было. Он посмотрел на троллей вокруг. На брата. Гуннар уже был довольно-таки бледным. Им нужно было есть. Нужно было сохранять силы, если они хотели выбраться отсюда.

Рагнар встал первым. Потянулся, давая людям понять, что он не следует их приказам. Они не могли ему указывать. Он это решение принял ради себя и своего народа. И все.

Он вышел из комнаты первым и направился прочь по длинному каменному коридору. К сожалению, это значило, что месиво впереди он тоже увидел первым.

Пол был испачкан кровью. В воздухе витал металлический привкус. Рагнар почти чувствовал его языком. Никто не убирался здесь годами, так что он даже не знал, это грязь на полу или следы бесконечного количества истекающих кровью. Но тут он дошел до двери и вышел в светлую комнату.

Решетки отделяли его от толпы людей, пьющих вино из кубков и пирующих с блюд, полных благоухающего мяса и сыров. Все они были слишком хорошо одеты, явно из знати. На всех на них были маски, но они смотрели на него жадными глазами.

– Посмотри на этого! – сказала одна женщина, подходя слишком близко к решетке. Ее маска была в форме головы ворона, и перья скрывали черты лица. – Я бы на него поставила. Такой огромный.

– Думаешь, он победит Быка? – фыркнул мужчина рядом с ней, откусывая что-то с огромной тарелки в руках. Его маска была свиньей. Учитывая его общий вид, она ему подходила.

– Я думаю, он сможет с Быком потягаться.

– Быка никто не победит, вот я тебе о чем, милая.

Она взяла с вершины его тарелки огромную индюшачью ножку и потрясла ею у решетки. Можно было бы схватить, если дернуться достаточно быстро.

– Он выиграет для меня. Правда, чудище? Я на тебя много денег поставила.

В этом он не сомневался. Глухо зарычав, Рагнар был готов броситься на нее, но тут к нему подошел Гуннар.

– Оставь, – сказал Гуннар на их наречии. – Они того не стоят, брат.

Женщина отшатнулась, прижимая руку к груди.

– Боги. Вы его слышали? Он как какой-то волшебник!

– Колдун, милая.

– Какая разница! Как думаешь, он хотел нас проклясть?

Гуннар фыркнул:

– Тупые людишки.

– Будем говорить на нашем языке, – сказал Рагнар. – И уберемся отсюда при первой же возможности.

Он двинулся дальше по коридору, не зная, что найдет в конце. Бык? Неизвестно, кто это был, но наверняка один из пропавших троллей.

Гуннар за его спиной бормотал план их действий.

– Быстро мы отсюда не выйдем. Они не позволят нам драться вместе, так будет слишком скучно. Выиграй бой, брат. И быстро. Как только поймем, что делать, перестанем убивать своих. Но тебе стоит понимать, все идет к тому. Они не оставят нам выбора.

– Давно я не убивал троллей.

Такое редко случалось. Иногда тролли покидали гору. Ударялись в разбойничество, брали что хотели. Король посылал их на охоту за такими отщепенцами, если тех нужно было прикончить. Рагнар ходил на такое задание всего раз. Одного из своих убить было куда сложнее, чем человека.

– Согласен, – пробормотал Гуннар. – Но выбирать не приходится.

Наконец они дошли до конца коридора, и перед ними открылась огромная арена с бесчисленным количеством дверей в другие коридоры. Движение на самом верху комнаты привлекло его внимание.

Там были места. Ряды сидячих мест, где рассаживались люди. Те же люди, которых он видел в комнате, с вином и едой в руках. Ходили, разговаривали и жестикулировали, словно не пришли смотреть на кровавую баню.

Сам король собственной персоной вышел на трибуны, и все тролли отозвались рыком. Звуки их ярости заполонили комнату, но человеческий король, казалось, лишь наслаждался тем, какой эффект имеет на них.

– Тролли! – крикнул он. – Добро пожаловать в мой лабиринт. Правил здесь нет, просто попытайтесь выжить. Сражайтесь до конца, и я награжу вас.

Рядом с ним на трибуны вывели несколько женщин. Грязных, дрожащих, перепуганных созданий. Откуда-то из лабиринта донеслись восторженные вопли человеческих мужчин. Мужчин, которые знали, что одна из этих женщин достанется им, если они победят тролля.

– Я знаю, что люди в моем лабиринте сражались достойно, – продолжил король. – Сегодня вам можно объединяться в группы! На арену прибыли новые тролли, и я хочу увидеть, кто же из вас лучший. А если потом захотите разделить приз на пятерых... ну, тут уж как хотите.

Опять крики.

Довольные крики. Такие безобразные, такие неправильные. У Рагнара закружилась голова.

Гуннар прошипел:

– У них тут женщины в качестве награды? Зачем?

– Ты знаешь зачем, – пробормотал он.

Рагнар не сводил глаз с женщин, переводя взгляд с одной на другую. С такого расстояния их было сложно рассмотреть. Он даже не знал, на что надеется. Но что-то внутри него кричало, что он близко.

И там, в самом конце, стояла женщина с высоко поднятой головой. Гордая, несломленная. Ее огненные волосы трепало на ветру, и он знал, он просто знал, что это его жена.

– Майя. – Его голос треснул. – Она жива.

Гуннар вскинул голову и так же быстро нашел ее взглядом.

– Чтоб меня.

– Так и знал, что он ее не убьет.

– Нет, он отдаст ее в качестве приза. – Гуннар гневно зашипел. – Ну, теперь тебе надо победить.

Это была правда. А значит, пора было охотиться на людей в этом лабиринте и убить столько, сколько получится.

Его губы растянулись в дикой улыбке.

– Удачной охоты, брат. Рви мясо и кости, если понадобится, но уничтожь их всех.

– Хорошей охоты. – Гуннар хрустнул шеей. – Давай посмотрим, кто сколько уложит. Как в старые добрые времена.

Ну, на старые добрые времена это было не очень похоже. Они охотились в лесах, свободные и дикие, и гора пела под ногами. Здесь им предстояло убивать на потеху людям на трибунах. От их криков, требующих крови, пробирал холод.

И все равно. Пусть будет так. Чтобы завоевать хоть несколько моментов с Майей, он был готов на все. Совсем на все.

– Да начнется битва! – Эхом разнесся над ареной крик короля.

Рагнар кинулся в один из туннелей. Какая разница, с чего начинать. Он изучал подобные лабиринты. Надо было всегда поворачивать в одну и ту же сторону, и тогда ему рано или поздно откроется центр. В том ли суть задачи – неважно. И он готов был убить любого, кто встанет у него на пути.

На первую группу из трех мужчин он наткнулся почти сразу. У них было оружие. У него нет. Но ему это было и не нужно, чтобы убить человека.

Рагнар разорвал их на части, выместив всю накопившуюся ярость. Он хотел их смерти. Хотел слышать их крики, вырывая сердца из их груди. Кровавые и еще бьющиеся, они согревали его руки. И он разворачивался к следующему. У них не было ни шанса.

Никто из троих не знал, как драться с троллем. Да, у них были мечи, но от тех было мало толку, если не знать, где прячутся уязвимые точки. А они не знали о троллях ничего.

Следующие двое были похитрее. Аккуратнее, расчетливее. Как минимум один из них знал, что у Рагнара есть уязвимое место под мышкой, где кожа тоньше. Он все пытался ткнуть туда клинком, но Рагнар лишь уворачивался. Они умерли, крича и извиваясь на земле, где Рагнар их оставил. У одного не было руки, второму он сломал шею. Тому предстояло умереть медленно.

Наверное, это было трагично. Рагнару было плевать.

Он убивал все больше и больше людей. Они сливались в одно пятно, пока наконец не наступила передышка. Поток храбрецов, готовых рискнуть сразиться с ним, на время прервался, и он был этому рад. Рагнар был весь покрыт потом и кровью – в том числе своей, в этом он не сомневался. Тяжело дыша, он привалился к стене лабиринта и попытался собраться с мыслями. Он был ближе к центру.

Ближе к ней.

В каждой драке, каждый раз, когда кто-то кидался на него, он смотрел на Майю. Она гордо стояла на том же месте, и ветер развевал ее волосы. Она смотрела на него. Он сражался ради нее. Она наверняка это знала.

Зрители что-то скандировали не переставая. То в честь него, то в честь кого-то другого из троллей поблизости. Но теперь он слышал конкретное слово, повторяющееся вновь и вновь:

– Бык! Бык! Бык!

Разве не об этом говорила та женщина? Она хотела посмотреть, как он сразится с Быком?

Волосы на затылке зашевелились. Кто-то смотрел на него с другого конца коридора. Отчасти он надеялся, что Бык – это просто огромный человек. Такой, который сможет с ним потягаться, учитывая, что остальные ничего не стоили. Он был так зол, его так раздражало, что вырваться отсюда можно было только с боем. Но что-то внутри него знало, что когда он посмотрит, то увидит не человека.

Рагнар поднял взгляд и разглядел в конце коридора огромного тролля. На нем были только рваные штаны, едва прикрывающие бедра. Украшенная шрамами грудь вздымалась, словно огромная бочка. Его плечи ходили вверх-вниз от ярости. Его наверняка ослепляла потребность уничтожить все и всех, кого только сможет. Особенно если этот тролль уже был здесь долго. Он бы сражался до последнего. Лишь бы выжить.

Но в его фигуре было что-то знакомое. Да, у него были широкие плечи и могучее телосложение, как и у всех них. Но у него были рога. Витые бараньи рога, растущие изо лба. Мало у кого из троллей еще остались рога. Большинство подобных звериных черт исчезли со временем.

У Рагнара была всего секунда, прежде чем огромный зверь набросился на него. Рогатый тролль пронесся по коридору, оправдывая свое имя. Бык. Если бы он врезался в Рагнара, ему бы не поздоровилось. Но в его фигуре было что-то знакомое, как и в широкой, неуклюжей походке.

Рагнар отскочил в сторону и вывернулся, чтобы новый тролль не смог его снести, а потом схватил его за рог и развернул к себе.

– Бъорн? – спросил он севшим от ужаса голосом.

Потому что это был Бъорн. Его самый старый друг. Тот, с кем они вместе росли и дрались. На которого он равнялся. Который помог ему овладеть его магией, сломав собственную руку. Он был здесь.

Но это был не тот Бъорн, которого он знал. Стоящий перед ним тролль лишился рассудка. С его бивней капала слюна. Его глаза широко распахнулись от ярости, слепые ко всему. Он даже не отреагировал на собственное имя.

– Бъорн! – рявкнул Рагнар и бросил его в стену за рога. – Ты что, не видишь, кто перед тобой?! Это же я, Рагнар!

Тролль снова кинулся на него, и они сцепились. Он был зверски силен. Сильнее любого, с кем Рагнару доводилось драться. В этом была своя логика.

Бъорну пришлось сражаться куда дольше, чем ему.

Рагнар боролся с ним, пытаясь схватить его голову в замок и заставить хотя бы посмотреть на себя. Резко вывернувшись, он старым отточенным движением подцепил Бъорна за колено и повалил его на пол. Когда-то Бъорн бы засмеялся и слез с него, но только не его новая версия.

Крутанувшись опять, Рагнар оказался на друге верхом, прижимая его к земле. Там он и остался, замерев и глядя в лицо Бъорна, которое казалось... смиренным. Словно Бъорн хотел умереть.

– Это я, – попытался Рагнар снова. – Это я, брат.

И на несколько мгновений его друг вернулся. Бъорн узнал его. Туман ярости рассеялся, и он снова увидел лицо старого друга.

– Рагнар? – спросил он.

– Послушай меня. Моя жена здесь. Она – один из призов в сегодняшнем бою. Я должен выбраться отсюда с ней, и мне нужна твоя помощь.

– Отсюда не выбраться.

– Выберусь, Бъорн. Еще как выберусь. – Рагнар сам не знал как, но был в этом уверен. – Поможешь?

Бъорн тряхнул головой, потом еще раз, потом сдался:

– Если достанется мне, я ее пощажу. Большего обещать не могу.

– А я большего и не прошу.

Рагнар слез с него и помог другу встать. Посмотрев друг на друга, они разошлись в разные стороны. Оба знали, что враг у них один. И его, к сожалению, было не победить даже вместе.

Глава 43

Майя наблюдала за кровопролитием с ненавистью в душе. Когда-то она была бы такой же, как Роза возле нее – дрожала бы как осиновый лист и была бы готова на все, лишь бы достаться кому-то подобрее.

Но она изменилась. Она собиралась бороться до последнего вздоха. Сопротивляться любому, кто попробует коснуться ее, будь то тролль или нет. Так же, как Рагнар сражался за нее там, внизу. Она наблюдала, как он убивает бесчисленное количество людей в праведной ярости.

Так что Майя стояла и смотрела. Запоминала каждое нанесенное ее стороне ранение. И все лица. Всем людям на трибунах теперь было суждено умереть от ее руки или по ее приказу. Каждому знатному человеку, считающему, что это нормально, заставлять кого-то так сражаться за свою жизнь. Человека или тролля. И то и другое было ужасно неправильно.

Она запомнила и лица женщин рядом с собой. Все они были уставшие. Они наверняка были здесь давно. И все они заслужили лучшей жизни, чем мечтать о смерти.

Сначала она думала, что король на нее хотя бы посмотрит. Может, станет издеваться: мол, вот что она получает, вернувшись. Но нет. Она была настолько ниже него, что даже не удостоилась взгляда. Он просто пил вино и расплескивал его по полу, жестом указывая на тех, кто умирал в построенном им лабиринте.

Майя хотела его смерти. Хотела, чтобы он извивался под ее ногой, пока она будет вкручивать каблук в его горло. И чтобы Рагнар был рядом. Чтобы она посмотрела, как убивает ее муж. Так жестоко, как только мог такой талантливый тролль. Она не знала, сколько прошло времени. Стояла, пока ноги не посинели и не начали ныть. Но она вытерпела. Впитала в себя каждую смерть, чтобы никогда не забывать этот момент.

Но потом к ним подошли стражники. Только тогда она перевела взгляд на короля, который встал и вскинул руки. Он вскричал, хоть и неясно было, как его кто-то мог слышать поверх орущей, требующей смерти толпы.

– Битва в лабиринте окончена! Те, кто остался в живых, заслужили подарок на вечер!

Он жестом указал на женщин, и Майе оставалось лишь надеяться, что она достанется Рагнару. Она видела его внизу. И она собиралась добраться до него. Любым образом.

Стражник, в которого она плюнула, схватил ее за руку и злобно встряхнул:

– Ты у нас тролля хотела, да? Пошли, сучка. Давай посмотрим, сколько пыла в тебе останется после вечера с одним из этих монстров.

– Они не монстры.

– Но этот точно, – пробормотал он, утаскивая ее от остальных.

Роза попыталась поймать ее за руку, но пальцы Майи выскользнули из ее ладони.

– Осторожнее, Майя! – крикнула она. – Всех предыдущих он убил!

Всех убил? Что могло довести тролля до такого? Все, кого она встречала, ценили женщин слишком сильно, чтобы просто... убивать их. Ковыляя, она пошла за стражником в темноту, кажущуюся ослепительной после целого дня на ярком свету.

Она еще даже не успела понять, где она, а стражник уже толкнул ее вперед со злобным хмыканьем.

– Удачи, троллья шлюха.

Повисла тишина. Она стояла не шевелясь и ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Будь это камера Рагнара, он бы уже сгреб ее в объятия. А значит, это был не Рагнар. То есть... это мог быть кто угодно.

Глубоко вздохнув, она решила начать с правды:

– Если ты один из тех, с кем я пришла сюда, то знай, что я троллья жена Рагнара.

В углу что-то пошевелилось. Медленно, очень медленно она повернула голову и увидела сидящего там тролля. Он сидел к ней спиной, а над его головой виднелись рога. Таких троллей она еще не видела, что уже само по себе завораживало. Она догадывалась, кто он такой и насколько он опасен.

Другие женщины шептались о нем. Бык, так его называли. Он разрывал на части любого, кто пытался с ним драться. Даже Рагнара задел, пусть они и разошлись в последний момент. К глубокому разочарованию толпы.

Он бросил взгляд через плечо. Его глаза блеснули жутковатым зеленым.

– Не кричи.

– И не собиралась.

– Не люблю, когда они кричат. – Казалось, он говорит сам с собой, поднимаясь на ноги.

Боги, какой он был огромный. Куда больше любого из троллей, которых она видела раньше. Он был сильно выше нее, шире и бугрился обнаженными мускулами. И она видела его ребра. Их было слишком много. Он очень долго голодал.

Он сделал неловкий шаг вперед. Другие женщины наверняка решали, что он собирается кинуться на них, но она видела, что он хромает. Его правая нога так плохо гнулась, что он еле мог идти, не говоря уже о том, чтобы не выглядеть при этом жутко.

Она осталась стоять на месте. Не кричала. Не позволяла себе даже чувствовать страх. Позволила ему подойти самому, так медленно, как ему было нужно.

Когда он остановился так близко, что почти коснулся ее грудью, она подняла взгляд.

– Меня зовут Майя, – сказала она. – Я троллья жена Рагнара.

Он наклонился к ней, смертельно опасный и блестящий глазами. Ближе, ближе, пока его дыхание не отдалось на ее лице.

– Тебя отдали мне.

– Троллью жену не могут отдать никому, кроме ее мужа.

Это, кажется, немного отрезвило его. Вот он еще прожигал ее взглядом, а вот протяжно вздохнул и ссутулился, словно вся ярость вышла из него. Ковыляя, он отошел от нее и указал на койку.

– Садись, троллья жена.

Она все еще не была уверена, пощадит ли он ее. Предупреждение Розы звенело в голове слишком громко, чтобы доверять ему. В конце концов, он же убил остальных.

Но, сев на край койки, она вспомнила, что он попросил не кричать. Что ему не нравилось, когда кричат.

Может, в этом была часть проблемы. От женщин, которых бросали сюда, несло страхом. Они кричали при виде него, раздражали все его звериные инстинкты. Может быть, он держал себя в руках хуже других троллей.

У него вырвался низкий, раскатистый звук.

– Теперь от тебя пахнет страхом. Почему?

Она потрясла головой:

– Я тебя не знаю. Для меня это все в новинку.

– Я бы никогда... – Он вздохнул. – Я не хочу причинять вред тролльей жене.

Она заметила, как он изменил фразу и сделал ударение на «не хочу», словно ему самому себя приходилось в этом убеждать. Он не хотел делать ей больно. Хотя бы часть него не хотела.

Так что она заставила себя расслабиться, изо всех сил прогнала прочь все мысли о страхе и стала смотреть, как он хромает в угол. Ему пришлось неловко наклониться, чтобы что-то взять с пола. В темноте было не видно что. А потом он вернулся к ней с небольшой медной кружкой в руках. Она была так помята, что было и не разобрать, чем она была раньше.

Но внутри была чистая вода. Он неловко опустился перед ней на колени, протягивая кружку когтистыми руками.

– Тролльим женам полагается угощение, – пробормотал он, словно бы сам себе. Как будто ему приходилось вспоминать эти правила заново. – Сначала пьют они, потом мы.

С трудом сглотнув, она потянулась за кружкой. Вместо того чтобы схватить ее, она коснулась кривых когтей на его пальцах. Они изогнулись в сторону ладоней, острые и потрескавшиеся. Выглядели они так, будто причиняли ему боль.

Его рука вздрогнула под ее касанием, но он не пошевелился. Больная нога уже дрожала от усилий, но он позволял ей касаться своих когтей, словно это было нечто само собой разумеющееся.

– Мое сердце болит за тебя, – прошептала она. – Ты не должен был провести здесь столько времени, воин.

– Меня поймали много лет назад. Это моя жизнь.

– Это не твоя жизнь. Тебе не придется оставаться здесь дольше, чем мы позволим. Тролли заберут тебя отсюда.

Он посмотрел на нее. Темные волосы упали ему на лицо, словно пытаясь скрыть его черты.

– Я не знаю, как жить вне этого места, троллья жена. Слишком много времени прошло. От меня слишком мало осталось.

Сердце снова болезненно сжалось. То, что сотворили с этим мужчиной, да со всеми здесь... это было неправильно. Просто чудовищно.

Майя помедлила. Коснулась его лица, положила ладони на его щеки. Этот мужчина видел столько боли и страданий. Он заслуживал нежного касания. Чуть запрокинув его голову, она убрала волосы с его лица, чтобы он видел ее.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Бъорн, – ответил он. – Только я забыл об этом, пока Рагнар не напомнил мне о прошлой жизни.

Это имя было ей знакомо. Рагнар рассказывал истории о нем тогда ночью. Но он думал, что его друг погиб, а не просто пропал без вести.

– Мне так жаль, что они бросили тебя здесь, – тихо сказала она. – Но если бы они знали, что ты жив, они бы до последнего вдоха сражались, чтобы вернуть тебя. Надеюсь, ты знаешь это, Бъорн.

Она видела в нем боль. Он хотел поверить ее словам, но боялся этого.

– Все это время я выживал благодаря злобе на мой народ за то, что они обрекли меня на эту участь, – прорычал он. – Ты просишь меня отпустить единственное, что держало меня в живых.

– Прошу. Потому что это не та правда, за которую стоит сражаться. Если хочешь драться, хочешь помочь нам, это твой выбор. Но если ты оставил всю надежду на свой народ, это я тоже пойму. Ты хороший тролль, Бъорн. Или был им. И то, что ты сделал, чтобы выжить, не делает тебя хуже.

Он смотрел на нее темными глазами, и что-то внутри них треснуло. Какая-то горькая часть него, защищавшая его все это время, разлетелась вдребезги.

– Я провел здесь много лет. Отсюда мало путей наружу. Я нашел... один. – Он выпрямился, но вручил кружку ей в руки. – Непростой, но путь.

– Ты знаешь, как сбежать?

– Я знаю, как сбежать другим, пока один прикрывает их. Я собирался уйти сам, но... – Он глубоко вздохнул. – Если ты говоришь правду, то тролли вернутся за мной. Они будут знать, что я здесь, и однажды придут.

О нет.

Об этом она не могла его просить.

Она встала, сжимая кружку в дрожащих руках.

– Это был твой план побега?

– Много лет. Я просто ждал подходящего момента.

Она шагнула ближе:

– Я не могу просить тебя пожертвовать свободой ради всех остальных. Ты же знаешь. Ты столько времени здесь провел, такая просьба...

– Ты можешь. Ты троллья жена. Если кто и может просить меня о таком, то это ты. – Он кивнул на кружку. – Пей. Тебе будут нужны силы.

– Откуда у тебя вода?

Он кивнул на стену:

– Вода рядом, но она не течет. Я собираю ее по несколько дней, потом пью глоток.

Она уставилась на подаренную ей воду. Его единственный глоток воды. Она не знала, что это такое, не пить днями, но знала, что не выжила бы. Чуть-чуть отпив вкуснейшей прохладной воды, она протянула кружку ему.

Бъорн покачал головой:

– Пей до конца.

– Не могу. Когда ты пил последний раз?

По комнате разнесся смешок.

– Давно, но мы, тролли, покрепче вас. Можем по несколько дней прожить без воды и еды. Я-то не умру, а вот ты можешь.

На глаза навернулись слезы.

– Никто не должен принимать таких решений.

– Не должен. Но я принимаю его в честь твоего мужа, который спас мне жизнь.

Снова заныло в груди. Рагнар об этом рассказывал совсем не так. Как же отчаянно ей хотелось, чтобы они смогли просто поговорить. Может, повисший между ними груз вины наконец рассеялся бы.

Осушив кружку, она села на кровать.

– Ладно. Каков план?

– В лабиринте есть непрочный кусок стены. Когда-то его проломили несколько троллей, и я точно знаю, что там стена не такая крепкая. Но группе троллей и тебе будет нужен кто-то, кто будет вас прикрывать, пока все не выйдут. Как выберетесь из замка, тролли смогут пробиться дальше.

– А что ты собирался делать в одиночку?

Он усмехнулся. У него не было одного клыка.

– Бежать. Очень быстро.

– Тебя бы убили.

– Наверное. Зато я был бы свободен.

Она сглотнула ком в горле.

– Ладно. Расскажи все, что знаешь о той части стены, где она и сколько времени надо, чтобы туда пробраться.

– Ты и правда меня не боишься, – пробормотал он.

– Я троллья жена. – Майя рассмеялась, но быстро взяла себя в руки. – И все это довольно-таки необычные обстоятельства, нет? В Тролльвеггене бы такое рассказывали детям на ночь, чтобы припугнуть.

Он тихо загудел, а потом принялся чертить на полу кривым когтем.

– Давай я покажу тебе лабиринт, Майя, жена Рагнара. И вместе мы придумаем план.

Глава 44

– Его больше нет, Рагнар, – сказал Гуннар, хватая его за руку и оттаскивая от тела тролля, который когда-то был для них верным товарищем. Тролля, с которым они столько раз сражались плечом к плечу.

Теперь его было уже не спасти. Магия Рагнара была на исходе – день за днем он пытался лечить всех, кого ранили в этом лабиринте. Он мало что мог исправить, когда сам еле держался. Синяки, может быть, но не почти отрубленную голову.

Он позволил Гуннару оттащить себя прочь, но сам не сводил глаз с пятен крови на стенах лабиринта. Король очень быстро понял, что такое количество троллей нельзя выпускать на арену одновременно. На поиски новых человеческих бойцов уходило около недели, а потом он начинал запускать троллей по очереди. Времени между ними было достаточно, чтобы люди успели повалить уже вышедших на арену. Каждый из них, выходя, бежал к предыдущему, отчаянно пытаясь успеть, пока еще не поздно.

Так Рагнар только что прибежал к Гуннару, так Гуннар бежал к тем, кто был до них. За несколько недель, проведенных в этом месте, за несколько раундов этого издевательства они потеряли слишком многих. Шестерых из тех двенадцати, что были с ними в камере. А ведь в других частях тюрьмы их было еще больше. Тех, что пришли с ним, и наверняка были другие.

Оставалось надеяться, что все они вошли в мир мертвых с высоко поднятыми головами. Они доблестно сражались. Они погибли во славе и чести.

И когда-нибудь он вступит в бой до последнего вздоха, чтобы убить этого короля.

Тяжело вздохнув, он кивнул и повернулся к брату.

– Пошли. Где остальные?

– В центре. Там легче обороняться.

Рагнар бросил быстрый взгляд на трибуны. Последнее время он делал это все чаще. Каждый раз, переводя дух, он смотрел на нее. Его огненный факел. Костер, говорящий ему не сдаваться.

Они бросились бежать. Людям выдали оружие получше, и им никак нельзя было попадаться большой группе на глаза. Они с братом устали и умирали от голода и жажды. Неясно было, сколько тролли еще так протянут. Рано или поздно все они совершат свою последнюю ошибку.

Когда они добрались до центра лабиринта, там их встретило знакомое лицо. Рога Бъорна были потрепаны годами и потемнели от крови. Его грудь тяжело вздымалась, и он едва боролся с собственной яростью, глядя на остальных троллей.

Все они с ним сталкивались. Бъорн никого не щадил. Он убил уже нескольких троллей – по крайней мере, так рассказывали. Рагнар подозревал, что он просто избавил их от мучений. Бъорн убивал только тех, кто уже был слаб или так сильно ранен, что им было не добраться назад.

Выбирал, кого полегче, говорили другие. Но Рагнар знал, что дело не в этом. Бъорн даровал троллям быструю смерть, которой они не дождались бы от людей.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Рагнар, кивком показывая Гуннару: мол, иди к остальным и проверь, не натворил ли наш друг дел.

Гуннар быстро и аккуратно обошел разгневанного зверя по кругу.

В таком состоянии с ним было сложно разговаривать. Слишком много раз его уже сломали. Никто не мог достучаться до него, сколько бы Рагнар ни пытался.

– Освобождаю вас, – рыкнул Бъорн.

– Освобождаешь нас?

– Все идите в правый задний угол лабиринта. Там есть стена другого цвета. Ждите там. Я вернусь, когда будет пора. – Бъорн начал уходить, но остановился, когда у Гуннара вырвался недоверчивый смешок.

Его брат никогда не знал, когда вовремя заткнуться.

– И с чего нам доверять тебе? Ты пролил столько тролльей крови, я уж лучше тут останусь, чем с тобой пойду.

Бъорн бросил взгляд через плечо. Его глаза превратились в угольки.

– Я это не ради вас. Майе надо выбираться отсюда. Еще раз ее мне не отдадут. Зрители не получили свое представление.

– Зрители? – переспросил Рагнар. Все в нем вздрогнуло от звука ее имени.

– Некоторые люди платят, чтобы посмотреть, что мы делаем с подаренными нам женщинами. Они еще хуже этих. – Бъорн показал на толпу над ними. Многие уже радостно тыкали пальцами в скопление троллей и восторженно кричали. – Эти пришли поглазеть на кровь. А некоторые приходят посмотреть совсем на другое.

Стало понятно, почему Рагнар с Гуннаром получали условия все хуже и хуже. Два дня назад Рагнара выпустили в лабиринт первым, а следующего не пускали в два раза дольше. Его почти загнали в угол семеро людей с острыми мечами, способными пропороть его кожу, прежде чем пришла помощь. Он чуть не умер. И все потому, что он не притрагивался к подаренным ему женщинам.

Но это значило... все тело прожгло ослепительной яростью. Бъорну отдавали Майю. Несколько раз.

– Ты что... – Он даже не смог договорить. Просто не в силах был.

Старый друг посмотрел на него с сочувствием:

– Нет, Рагнар. Она троллья жена. Я многих принципов лишился, но не этого.

Выдохнув, он расправил плечи и напомнил себе, что всем здесь было тяжело. Люди истязали их так, как только могли. По крайней мере, Бъорн ее не тронул.

– Ладно. Куда идти?

Бъорн кивнул себе под ноги, и Рагнар понял, что на полу уже нарисована карта. Достаточно близко к стене, чтобы людям на трибунах было не видно.

Рагнар кивнул и развернулся к остальным троллям. Бъорн ушел обратно в лабиринт.

– У нас нет выбора.

– Я ему не доверяю, – ответил Гуннар, помогая встать тролльчихе.

Женщина была бледна и зажимала рукой кровоточащую рану на боку.

– Идти сможешь? – спросил ее Рагнар.

– Смогу.

Он запомнил из рисунка карты столько, сколько смог, а потом кивнул. Он понял, куда им надо идти. То место было недавно укреплено. От стены все еще несло свежим камнем, пусть он и не понимал почему. Они все подумали, что король регулярно перестраивает лабиринт, чтобы воины внутри не смогли запомнить все повороты.

Может, они ошиблись.

Все вместе они выскользнули обратно в петляющие коридоры. Рагнар надеялся, что они проскочат незамеченными, но не повезло. За первым же поворотом им встретился десяток вооруженных до зубов людей.

Все они замерли, глядя друг на друга. Потом Гуннар шагнул вперед. Поднял острый коготь и указал на мужчину с кривым мечом:

– Заберу. Ты не достоин такого меча.

Этот мужчина был куда крупнее большинства воинов в этом месте. У него были широкие, мускулистые плечи, а кожа блестела от пота. На его ребрах сияли кровавые брызги – может, от тролля, а может, от того человека, у которого он забрал тот меч.

Лицо человека скривилось в улыбке, и он махнул клинком:

– Попытайся, животное.

Этого было достаточно, чтобы тролли кинулись в атаку.

Гуннар налетел на них первым с такой скоростью, что казался размытым пятном. Рагнар следовал за ним по пятам, следя, чтобы никто из людей не проскочил сбоку. Первого, кто подбежал к нему, он схватил, поднял над головой и швырнул голодным троллям. Те разорвали его на части, кусок за куском, пока от него не осталась лишь кровавая взвесь в воздухе.

Они сражались. И сражались. Опять и опять, пока его дыхание не стало рваным, а сознание не заволокло яростью. Он хотел их всех убить. До единого.

А потом они все оказались мертвы. И Рагнар стоял на горе из мяса и костей.

Сначала пришла боль. От длинной раны на ребрах и еще от одной на бедре. Один из людей задел его по лицу проклятым мечом, который не должен был вспороть его толстую шкуру. Тяжело дыша, он посмотрел на остальных. Им тоже досталось.

Они были живы. Они все были живы. И могли идти вперед. И они шли. Раненые, хромающие, они наконец-то добрались до того места, где Бъорн сказал им ждать. Зажав рукой рану, чтобы остановить кровь, Рагнар развернулся к остальным:

– Теперь ждем.

– Ждем? – дрожащим голосом спросил один из троллей. – Чего ждем?

Рагнар не знал. Но чувствовал, что Бъорну стоит довериться. Через что бы им ни предстояло еще пройти, всегда стоило верить своим.

Лабиринт вздрогнул от гула, но тот донесся сверху. Посмотрев вправо, Рагнар с ужасом увидел, как с трибуны над ними спрыгнула женщина. Судя по спутанным волосам и грязной одежде, она была одним из «подарков». Гуннар втянул воздух сквозь зубы.

Такое падение было не пережить. Трибуны с женщинами были выше остальных, не говоря уже о том, что с ней должны были сделать мужчины в лабиринте.

– Это тоже часть плана короля? – спросил он, глядя, как стража бежит к постоянно стоящим наверху женщинам.

Где Майя?

Она всегда была там, но сегодня он не увидел вспышку рыжих волос, не почувствовал тепла от ее близости.

В животе свернулся страх. Может, король с ней что-то сделал. Это единственное, что могло его убить. От такого Рагнар бы не оправился, и король это знал. Только так он мог принести Рагнару настоящую боль.

Гул раздался снова, но на этот раз, казалось, из самого лабиринта. Его тело налилось тревогой. Он не мог сосредоточиться, потому что все его мысли были о ней. Ее рыжие волосы давали ему силы бежать, сражаться. А что теперь?

Теперь он был готов разрушить все это здание, лишь бы добраться до нее. Ради этого он был готов драться насмерть. Обыскать весь замок. Упиться их смертью, окрасить стены красным, заполнить пустые коридоры криками умирающих.

Звук стал ближе. Рагнар расправил плечи, встряхнул руки.

– Ну все, – пробормотал он. – Либо я, либо они.

– Рагнар...

– Молчи, Гуннар. Это мой выбор. – Эта битва обещала быть кровавой.

Но тут из-за ближайшего угла появилась ярко-рыжая голова, и мир замер. Видение, не иначе. Ее волосы были спутаны куда сильнее обычного, но частично убраны в косы. Ее белое, когда-то прекрасное платье все было перепачкано в грязи и крови. Но в ее лице была ярость и целеустремленность.

Она не остановилась. Даже увидев его, она лишь прибавила ходу и влетела в его руки с силой подобной землетрясению. Он сделал пару шагов назад, не успев опустить руки. Все еще не мог поверить, что она и правда была здесь.

Но тут он учуял запах. Ее сладкий запах, лишь чуть приглушенный вонью смерти и гнили вокруг них. Ее сердце бешено билось у его живота, ее волосы спутались у него на груди. Она была рядом. Как ей и было положено.

С ужасным стоном, вырвавшимся из самой глубины души, Рагнар подхватил ее и стиснул в объятиях. Даже слишком сильно, он знал, но ему просто необходимо было почувствовать, что она жива. Что это тепло в его руках и правда она.

Глаза жгло от слез, покатившихся по щекам и капающих в ее волосы.

– Майя, – хрипло прошептал он.

Она прижалась губами к его груди у сердца, такое теплое ощущение посреди всей боли и ярости этого места.

– Рагнар, нам пора.

– Ты как сюда попала?

– Прыгнула. – Ее передернуло. – Повезло, что ногу не сломала, но да, я прыгнула первой. Ты не видел?

Видимо, не видел. Стыдно было признаться, что он не смотрел на нее постоянно.

– Послушай, мне надо тебе кое-что сказать.

– Рагнар, времени нет... – Но он закрыл ей рот рукой.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Я так сильно тебя люблю. Мне стоило сказать об этом уже тысячу раз, и я стыжусь, что не говорил. Я люблю тебя сильнее горы под нашими ногами, мой огонек.

Ее огромные зеленые глаза смотрели на него, и в них блестел смех.

– Я знаю.

Он моргнул:

– Что?

– Я знаю, что ты меня любишь. – Она почти хихикнула. – Думаю, уже давно знаю. Но я тоже тебя люблю, если что.

У него будто камень с души упал. Он даже не знал, что тот был там. И, кажется, уже давно.

Она поцеловала его, нежно, медленно, как он себе и представлял. Она была жива, она была в его руках, и что-то внутри него встало на место.

Прижавшись своим лбом к ее, он вздохнул:

– Отсюда нет выхода.

– Бъорн говорит, стену за вами можно сломать.

Услышав это, Гуннар сорвался с места. Остальные последовали за ним, врезаясь плечами в новую кладку. Та поддавалась с каждым ударом. Проклятье, Бъорн был прав.

Легок на помине, появился и он. Его широкие плечи занимали почти все расстояние между стенами. В его руках была вторая прыгнувшая женщина. Одна из ее ног торчала под ужасным углом, но она была жива.

Стена рассыпалась. Вот так просто. Они и не заметили, пусть по всему лабиринту и было множество таких же стен.

Бъорн передал женщину Гуннару и остался стоять, сжимая и разжимая кулаки.

– Дайте мне оружие.

– Пошли с нами, – сказал Рагнар.

– Кому-то нужно выиграть для вас время. Там мало места, а вы ранены. Дай мне оружие.

Было как-то неправильно оставлять Бъорна там с оружием, отдуваться за всех них. Его место было с ними. Это его они потеряли одним из первых, а теперь должны были... оставить?

– Нет, – сказал Рагнар. – Ты пойдешь с нами.

Бъорн подошел к нему. Его неуклюжая походка с каждым шагом напоминала Рагнару о его ошибке. Огромный рогатый тролль остановился прямо перед ним, и они столкнулись лбами. Майю зажало между ними, но она еще никогда не была в такой безопасности.

– Уноси жену и защищай ее. Я сломан и обескровлен, брат. Уже давно. Но твоя жена напомнила мне, что во мне еще осталась честь. Позволь мне помочь тебе. Отпусти меня.

Рагнар издал гневный вздох, зная, что ничего не может поделать.

Раздались шаги людей. На этот раз они лязгали броней и доставали на ходу мечи. Прижав к себе Майю, Рагнар шагнул назад.

– Спасибо, – сказал он.

– Береги себя, – добавила Майя. – Мы за тобой вернемся.

Было видно, что Бъорн им не поверил. Его старый друг, а может быть, совершенно незнакомый ему мужчина развернулся навстречу приближающемуся хаосу и издал разъяренный рев.

Рагнар подхватил Майю покрепче, развернулся и кинулся в темноту. Звуки битвы звоном отдавались в ушах.

Глава 45

Майя держалась за мужа, спрятав лицо в изгибе его шеи. Мир превратился в размытое пятно. Было странно вот так бежать. Потому что стоило им вырваться из замка в поля снаружи, как ее посетило чувство дежавю.

В этом же направлении он нес ее после свадьбы. Такое знакомое ощущение. И такое иное. Тогда она тоже была напугана. Смотрела из-за его плеча, как исчезает вдали замок. Тогда она боялась того, что ждало ее за деревьями. Сейчас ее пугало то, что их преследовало.

Целая стена солдат неслась за ними по пятам. Свет сиял на их броне, ослепляя ее, но она все равно смотрела. Она хотела видеть их. Знать, что они еще не подобрались слишком близко.

Скрывшись из виду за деревьями, тролли начали перекрикиваться. Майя плохо понимала, что они говорят. Пусть она и слышала их язык часто, она все еще не научилась выделять из него слова. Среди всех событий последних недель некому было научить ее их наречию.

Когда она вздрогнула, Рагнар прижал ее к себе ближе. А может, он просто хотел чувствовать ее живой, так же как она хотела чувствовать живым его. Она никак не могла перестать ощупывать его, словно не веря, что она у него в объятиях. Еще рано было верить. Еще была вероятность, что они не выберутся живыми.

Но вскоре они ворвались в гору. В спину ударил холодный воздух, но он закрыл ее горячими ладонями. Он ни разу не ослабил хватки. Ни на бегу, ни спасаясь от людей, ни оказавшись в свете окруживших их светлячков. Так и держал ее прижатой к сердцу.

Наконец они замедлили бег. Гуннар поравнялся с ними, неся в руках Розу и шепча ей утешения, когда та вздрагивала от новизны вокруг.

– Здесь все иначе, – говорил он. – Я знаю. Но ты пережила то, что было куда хуже.

– Так вот о ком она говорила, – пробормотала Майя в шею Рагнара, глядя, как его брат скрывается с Розой на руках.

– А?

– Она говорила, что ее отдали троллю, но он не был таким жестоким, как другие. Она не знала, как себя с ним вести, потому что ждала нападения. Но он так и не напал.

– Гуннар умнее этого. – Рагнар свернул, но было ясно, что он несет ее домой.

Вскоре им всем нужно было поговорить с королем. Но тролли заслуживали передышки, прежде чем возвращаться к произошедшим с ними ужасам.

Они шли по лесу. Ярко-голубые листья наполняли все неземной красотой, напоминая, что они точно здесь. Дома. Не в том ужасном месте, где им приходилось драться за свою жизнь.

Хотелось бы ей залечить ту душевную боль, которую несли в себе все эти тролли. Или, может, привести их всех в лощину к женам и дать им ненадолго забыть обо всем этом.

Но пока что она позволила себе эгоизм. Уткнулась в плечо Рагнара и глубоко втянула его запах.

Когда он свернул в сторону от дома, она помедлила, потом спросила:

– Рагнар, куда мы идем?

– Мыться. Смыть с себя то, что с нами сделали.

Майя понятия не имела, что это значило, но уже давно научилась доверять троллям. Если так было надо, значит, надо. И пусть ее глаза слипались, а груз усталости давил на грудь. Может, она даже немного задремала, потому что, когда очнулась, они уже были в другой пещере.

Вместо широких просторов главной части Тролльвеггена, к которым она так привыкла, это была действительно пещера. Каменные потолки были всего на пару футов выше Рагнара. Ему пришлось пригнуться, чтобы пройти под парой сталактитов. Она чувствовала странный, душный запах мокрых камней с примесью легкой серной нотки.

Воздух заполнился говором. Приглушенным шепотом и тихими утешениями глубоких голосов.

Майя повернулась в руках Рагнара, пытаясь найти источник звука. Вся пещера была усеяна горячими источниками. У каждого из них была разная форма, глубина и количество поднимающегося в воздух пара. Наверняка и температура тоже различалась. В каждом уже сидело по несколько троллей. Некоторые из них были из лабиринта. Некоторые – из города вокруг.

Она непроизвольно вздрогнула. Но они страдали там вместе. Может быть, теперь она тоже заслуживала отдохнуть на этих источниках.

Рагнар не стал мешкать. Он прошел к одному из бассейнов в задней части пещеры. Там пока никого не было. Может, остальные догадались, что их сейчас лучше не тревожить.

Он опустился перед ней на колени. Положил руки на бедра. Какое-то время он просто смотрел на нее, и его темные глаза видели слишком многое. Всю ее душу и оставшийся в ней страх.

Она не пошевельнулась, когда он осторожно провел гладкой стороной когтя по линии ее скулы. От его рук все еще пахло металлическим запахом крови. Все его тело было покрыто ею. Человеческой кровью.

– Мы больше не там, – тихо сказал он. – Мы дома.

Майя не знала, говорил он это ей или себе. Может, им обоим.

Глаза защипало от слез. Как же отчаянно она хотела, чтобы это была правда. Хотела знать, что они в безопасности, дома, и уже ничто не могло это изменить. Что бы ни случилось, ей ничего не угрожало здесь. С ним.

Зажмурившись и позволив слезам катиться по щекам, она кивнула:

– Мы дома.

– Мы в безопасности.

И почему было так сложно повторить эти слова? Они застревали в горле, словно бы сопротивляясь. Но она заставила их прозвучать. Хотя бы для того, чтобы услышать самой.

– Мы в безопасности.

– Хорошо. Доверься мне еще немного, огонек. Дай о себе позаботиться.

Она не открыла глаз, когда он коснулся плетеных лямок на ее плечах. Осторожно, у всех на виду, он снял с нее платье. В груди вспыхнул стыд. Она не хотела показывать им все синяки. Все те часы мучений, через которые она прошла, пытаясь сломать дверь плечом. Оно ныло до сих пор. Ссадины на ладонях и коленях, полученные, когда она спрыгнула с трибун и приземлилась на жесткий окровавленный пол лабиринта, до сих пор ныли.

Но ей ответом была тишина. Никто не бормотал в сочувствии или отвращении, пялясь на нее. Так что она сказала себе, что она все та же храбрая женщина, отдавшая себя незнакомому троллю, лишь бы выбраться оттуда. И открыла глаза.

Когда она огляделась вокруг, решительно настроенная взглянуть им в глаза, она поняла, что ни один тролль на нее не смотрит. Они сидели отдельными семьями или группами друзей, сбившимися вокруг вернувшихся с ней и Рагнаром. Все выжившие были окружены любимыми.

Рагнар тоже разделся. Она заставила смотреть себя на его грудь, а не на все остальное.

Каким-то образом ее муж это заметил. Он со смешком сверкнул ей улыбкой, словно зная ее проблему.

– Пойдем, жена, – сказал он, протягивая руку. – Это волшебные воды.

– В смысле?

Но она взяла его за руку без тени сомнения. Он ни разу не навредил ей. Даже когда она ему еще не нравилась.

Рагнар завел ее в воду. Сначала одной ногой, потом второй она шагнула в горячее тепло, расслабляющее мышцы. Затем ушло напряжение из ее икр, бедра перестали болеть. Погрузившись по шею, она выдохнула с облегчением.

Ну наконец-то ее тело расслабилось. Она и не заметила, как была до сих пор напряжена.

Рагнар откинулся на камни рядом с ней, положив голову на край. Ее внимание привлек контур его горла, дрогнувший с глотком. Было бы почти изящно, не будь он таким бугристым.

Волшебные воды, подумала она, тоже запрокидывая голову. Вот оно, значит, каково это, когда магия повсюду вокруг тебя. Закрыв глаза, она почувствовала ее. Сверкающая энергия, и ни капли чего-то чужого, что она ожидала. Вместо этого она наслаждалась тем, как эта незнакомая ей вода медленно восстанавливает ее тело. И не только. Было до странного похоже на лощину жен и на то, как она сплелась магией со всеми, кто был там до нее.

Груз всего, через что они прошли, не исчез. Он все еще оставался в ее голове, но притих. Магия разлилась по телу, восстанавливая все сломанное и избавляя от тревоги.

– А почему ты не приводишь сюда больных? – спросила Майя.

– Привожу.

– Смертельнораненых? – Она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на него.

– Ничего серьезного здесь не заживет. Растяжения, царапины, ушибы – вот чему здесь можно помочь. – Он наклонил голову набок и посмотрел на нее. – Здесь мы можем расслабиться. Эмоциональный груз тоже ослабевает. Ты наверняка заметила.

– Еще как.

Мимо прошли темно-зеленые ноги. Майя закрыла глаза, когда Гуннар бросил на камни штаны, и не открыла их, пока не раздался плеск воды.

Он выглядел таким усталым. Под его глазами залегли темные круги, а в лице читалась глубокая боль.

– Не хочет приходить, – сказал Гуннар в ответ на ее невысказанный вопрос. – Уложил ее в кровать в казармах и оставил там. Ей, наверное, стоит побыть одной.

– А ее нога?

Он поморщился:

– Сломана. Я предложил привести к ней целителя, может, даже Рагнара, но она не может перестать вскрикивать, так что я пока оставил ее в покое.

Майя сама не знала, что за отношения были между Розой и Гуннаром, но у нее было подозрение, что они уже крепче, чем те сами были готовы признать. Такую связь просто так не разорвать. Они оба прошли через сущий кошмар, и теперь они были друг у друга.

Она подскочила, когда в ее волосы вдруг нырнули чужие пальцы. Рагнар придержал ее за бедро, чтобы она не вылетела на середину, но Майя все равно прикрыла грудь руками, быстро дыша.

– Прости, – сказал тонкий женский голос. – Я думала, ты знаешь, что я здесь. Все забываю, что люди не так хорошо замечают все вокруг.

Майя расслабилась, узнав голос Роты.

– У нас просто слух хуже, чем у вас.

– А я не так уж тихо себя веду.

Запрокинув голову, Майя взглянула на мягкую улыбку, от которой лицо Роты казалось еще красивее. Она присела на край воды, уперевшись коленями в плечи Майи.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Майя.

– То, что мы все делаем после сложной битвы или трагедии. Рагнар не объяснил?

Когда Майя покачала головой, Рота неодобрительно посмотрела на ее мужа.

– Ну нельзя же постоянно втягивать ее в разные ситуации и ничего не объяснять, Рагнар.

Тот пожал плечами:

– Она же в порядке, нет?

– Она голая в одном бассейне с твоим братом. Ты же знаешь, какие люди нежные! – Рота вздохнула, но вернулась к волосам Майи. – Дай я позабочусь о тебе, сестра.

– Сестра?

Рота осторожно подтолкнула голову Майи под воду, чтобы намочить волосы, а потом обратно. Сморгнув воду, Майя посмотрела на тролльчиху, которая улыбнулась ей в ответ.

– Да, сестра. Я думала, ты знаешь.

Она посмотрела на мужа, потом на Роту.

– Вы родственники?

– Нет. Ты приемная. С тех пор, как мы с Хулдой и Инкери приняли тебя в Тролльвегген. – Рота коснулась сережек в ухе Майи. – Мы тебя отметили. Ты для нас как семья. Одна из нас, даже если не по крови.

Стараясь сдержать слезы, Майя тряхнула головой:

– Я и понятия не имела.

– Ну зато теперь знаешь. Когда вернешься домой с поля боя, семья всегда о тебе позаботится. Дай мне вымыть твои волосы, Майя. Это меньшее, что я могу сделать. Сразу воспоминания о том месте с тебя не смоются, но я могу помочь.

Майя растаяла в ее руках. Женщина постарше подошла к Гуннару и стала точно так же промывать его волосы. За Рагнаром присел молодой тролль. Заметив ее вопросительный взгляд, он их представил:

– Лейф – один из моих новичков. Я научил его драться самыми разными способами. Скоро он присоединится к отряду.

Не то время, чтобы об этом говорить. Сердце сжалось от мысли о том, что этот красивый синекожий тролль пойдет на войну с ее народом и, возможно, не вернется домой. Что будет с его семьей? Будут ли они волноваться, что потеряли его? Сбудутся ли все их худшие кошмары?

Рагнар плеснул в ее сторону водой. Волна коснулась ее подбородка, унося с собой тревоги. Даже Рота набрала пригоршню и вылила ее Майе на голову вместе с облегчением от тревоги, которая почти схватила ее за горло.

Они были правы. Сейчас было не время поддаваться этим страхам. Сейчас они были все вместе. Далеко от того ужасного лабиринта, где они столько повидали.

– Мы дома, – сказала она, ловя взгляд Рагнара и беря его за руку. Их пальцы сплелись, и она наконец-то почувствовала правду этих слов.

Он кивнул:

– Мы в безопасности.

Глава 46

Вместе с другими похищенными людьми троллями Рагнар опустился на колени перед королем в ожидании приказа. Они хотели вернуться в лабиринт. Король Джеймс перешел черту. Они хотели сражаться. По мнению Рагнара, это была разумная просьба. Они желали отомстить за всех, кого убили, запытали и покалечили там. Но король явно не собирался снова отправлять их в бой.

Тролли потеряли многих. Не говоря уже о приобретенном страхе, что их поймают снова. И так было сложно осознать, что где-то там, в лабиринте, троллей заставляли сражаться. Не говоря уже о том, сколько троллей погибло в тех стенах. Этот кошмар наяву напоминал им обо всех ошибках. И больше всех – королю.

Но Рагнар не собирался стоять на коленях и ждать разрешения. Он обещал Бъорну, что вернется. Подняв голову, он взглянул королю прямо в глаза.

Остальные остались в поклоне. Они боялись любого исхода. Часть из них не хотела возвращаться в бой. Многие еще даже не справились с воспоминаниями о произошедшем с ними. Почти все еще не избавились от последствий пережитого. Для всего этого нужно было время.

Возвращаться в лабиринт казалось сущим безумием, но король наверняка знал, что Рагнар не успокоится. Он не мог бросить Бъорна там, тем более когда тот, по сути, пожертвовал жизнью ради них. Все знали, что король не оставит его героизм без внимания.

– Все вон, – сказал король. – Рагнар, ты останься, если можешь.

Гуннар бросил на него взгляд, уходя. Словно бы говорил ему вести себя прилично. Королю было больнее не меньше. Это был их общий провал.

Король Эгил медленно вздохнул:

– Считаешь, нам стоит вернуться?

– Да.

– Обоснуй мне это.

– Нельзя просто так бросить там остальных. Они же наши. Мы столько сражались, чтобы защитить наш народ, и если мы их оставим там, будет только хуже. Если бросим их, то предадим все, за что боролись. – Рагнар прижал ладонь к груди. – Я знаю, мое мнение предвзято. Бъорн – мой старый друг. Но он спас наши жизни. Если бы не он, никто из нас не выбрался бы оттуда.

Король потер рот рукой.

– Я не могу рисковать. Нас и так мало, потому что мы вынуждены наблюдать за каждым входом в гору из-за людских атак. Мы понемногу их закрываем, но на это нужно время.

– Я не могу бросить его там.

Король ссутулился на троне, внезапно показывая весь свой настоящий возраст.

– Есть другой вариант. Моего сына... давно не было с нами. Я отослал его в другой клан, подальше от этого королевства, на случай атаки. Я давно знал, что отношения с людьми станут только хуже, Рагнар. Но я также вижу, что что-то нужно делать.

– Вы призовете обратно принца? – пораженно переспросил Рагнар. – Но он же так важен для королевского рода. Ему стоит остаться там.

– Он больше не ребенок. Он взрослый мужчина и, судя по рассказам, именно тот, кто нам нужен. Он, как никто другой, близок к новому будущему.

Все в нем замерло. Новое будущее? Неужели после стольких лет они наконец-то стали тем, к чему все это время стремились?

– Что он такое? – спросил Рагнар, и его голос дрогнул от страха.

– Я еще не знаю, как его назвать. Только то, что на него будут возложены большие надежды. Но надо найти для него жену, наполовину эльфийку. Тогда их ребенок будет больше эльфом, чем троллем, а это... – Король вздохнул. – Это уже другая проблема. Нас сюда вели годы королевской крови. Много лет поисков подходящих невест, чтобы мы оставались сильны. Я не могу рискнуть всем этим, чтобы напасть на королевство, спрятавшее от нас наших троллей. Ты же понимаешь меня?

Ну конечно, он понимал. Он знал, что в этом мире есть вещи поважнее его друга, который уже потерял всякую надежду. Он видел пустоту в глазах Бъорна. Знал, что тот может быть уже мертв, когда Рагнар придет. Но он должен был попытаться.

Рагнар в отчаянии посмотрел на короля.

– Я не могу бросить его там.

– Знаю. Но и ничего поделать не могу. Ты нужен нам здесь, Рагнар. Нам будет нужна твоя помощь, когда они нападут. А они нападут скоро.

– Может, я смогу помочь. – Их перебил чей-то голос. Следом послышалась знакомая ругань.

Нахмурившись, Рагнар обернулся. Через щель в приоткрытой двери проскочила молодая человеческая женщина. Она была симпатичнее, чем он запомнил, хотя когда он лечил ее ногу, она пряталась под одеялом. Не хотела, чтобы он смотрел на нее. Не хотела, чтобы трогал. Но лечение перенесла неплохо.

Теперь Гуннарова Роза расцвела. Ее волосы на удивление оказались светлыми, лицо гладким, а щеки румяными. Она все еще была болезненно худа, но двигалась с изяществом, которого Рагнар не ожидал после всего, через что она прошла.

Его брат ворвался следом, рассыпаясь в извинениях.

– Простите, мой король. Я не заметил, что она подошла. Я бы ни за что не дал ей подслушивать.

Король Эгил поднял руку, призывая к тишине.

– Если она думает, что может нам помочь, пусть говорит. Кто ты такая?

Роза встала рядом с Рагнаром, пытаясь притвориться храброй. Он видел, что она дрожала. Запах ее страха жег его ноздри кислотой. Но она стояла, широко расправив плечи, и смотрела на их короля.

– Ваше высочество, меня зовут Роза. Я была в лабиринте призом для выживших. Больше полугода.

Король вскинул брови:

– Полугода?

– Да.

– И как часто ты... была призом?

– Минимум раз в неделю. Иногда чаще, если королю становилось скучно.

Рагнар поморщился. Он понятия не имел, через что эта женщина прошла, но след на ней остался на всю жизнь. Здесь она могла залечить душевные раны, но на это нужно было много времени.

Король сплюнул на пол:

– Варвары. Твой народ подвел тебя. Оставайся здесь так долго, как захочешь. Никто не станет тебя торопить. Итак, ты говоришь, ты можешь помочь?

Роза громко сглотнула.

– Моя сестра, ваше высочество. Я из рода женщин, которые уже давно служат лично королю. Нас много. Нас зовут жрицами, но в нас нет ничего сверхъестественного. С нашей помощью король держит в узде всю знать королевства. Когда мы достойно проявляем себя, нас приставляют к одному из богачей, чтобы прислуживать ему при дворе.

– Куртизанкой? – спросил король.

– Нет, ваше высочество. Шпионкой. – Роза неловко переступила с ноги на ногу. – Жриц тренируют добывать нужную королю информацию любой ценой. Да, некоторые из нас куртизанки, но большинство это доверенные советчицы. Мы должны способствовать знати... во всех делах, которыми они заниматься не должны.

– И твоя сестра может нам помочь?

– Думаю, да. Понимаете, мы были очень близки. Когда меня забрали, она все пообещала сделать, чтобы вытащить меня оттуда. – Розе снова словно стало неуютно от собственных слов. – Может, вы сможете этим как-то воспользоваться.

Гуннар встал рядом с ней и наклонился, заглядывая ей в лицо.

– Что ты предлагаешь?

Рагнар знал, что она предлагает.

– Хочешь, чтобы мы договорились с твоей сестрой? Можем дать ей знать, что ты у нас, но не вернем тебя, пока она не поможет нам вытащить Бъорна и остальных.

Роза кивнула.

– Это хороший вариант. Точно лучше, чем пробиваться силой. Выход, который мы пробили, быстро уберут. Король не станет так ошибаться дважды. Вы полезете в осиное гнездо, полное ловушек именно для вас. А вот моя сестра может пробраться туда. Ее богач – один из тех, кто всем там заправляет.

Поднявшись, король сошел вниз по ступеням и встал прямо перед девушкой. Она была такой маленькой по сравнению с ним. Едва доходила ему до груди. И дрожала как осиновый лист. Он наклонился очень близко, явно намереваясь ее напугать.

– И с чего нам тебе доверять? – тихо спросил король.

Несмотря на явный ужас, Роза не отступила. Открыла рот и также тихо ответила:

– Потому что вы вытащили меня оттуда. Я обязана вам жизнью. Если я смогу помочь тем, кто остался там, может, мои кошмары наконец-то прекратятся.

Кошмары. Рагнар знал о них. Майю они тоже мучили. Он знал, что она не прошла через то же, что Роза, главным образом потому, что она снова и снова доставалась Бъорну. Это тоже вряд ли было просто. Бъорн едва сдерживал зверя в себе. Другие говорили, что обычно достававшихся ему женщин он убивал.

Сестре Розы будет сложно пробиться к нему.

Но, посмотрев на короля, Рагнар уже знал его ответ. Это был единственный способ попытаться вызволить остальных троллей, не рискуя домом. Воинов и так осталось немного. Им нужно было собраться в Тролльвеггене, зализать раны и начать сначала.

Король кивнул:

– Я пошлю за сыном, а ты собери для нас всю информацию о твоей сестре. Разведчики без труда ее найдут и передадут всю нужную информацию. Я больше не потерплю крови невинных троллей. Если это окажется ловушкой, оторву тебе голову лично.

Роза кивнула, а вот Гуннара эти слова, кажется, задели. Когда их владыка вернулся на трон, Гуннар немного собственнически приобнял Розу рукой и повел ее к выходу.

Они вышли из замка втроем.

Помолчав немного, Рагнар спросил:

– Не зайдете к нам? Поужинаем вместе.

Гуннар явно был против. Удивительно, но брат все еще злился на слова короля. Рагнар ни разу не видел, чтобы Гуннар так реагировал хоть на одну женщину. Но глаза Розы вспыхнули надеждой, и он знал, что брат сдастся.

– Если вы не против? Я бы хотела увидеться с Майей.

Он улыбнулся:

– Уверен, ты была бы не против провести время с другим человеком. Сколько времени прошло? Неделя?

– Не знаю, – ответила Роза. – Здесь нет солнца. Не могу разобрать, как время идет.

Гуннар оттолкнул его плечом и пошел к дому, ведя Розу впереди себя и отдалив ее на до смешного большое расстояние от Рагнара. Он ни разу не видел брата таким из-за женщины. Не мог не улыбаться.

– Неделя, неделя, – проворчал брат. – Ты знаешь, сколько времени прошло. Я тебе каждое утро говорю, когда бужу.

– Ой. Я просто забыла.

– Я стараюсь, чтобы ты точно знала, сколько здесь провела, – сказал Гуннар, подходя к дому Рагнара. – Я о тебе забочусь.

– Это так!

Какой милый разговор. Рагнар даже не стал пытаться их обогнать. Позволил брату подвести крохотную женщину к двери и распахнуть ее, словно это был его дом. В глазах короля, пожалуй, это так и было, но об этом им стоило поговорить потом.

Втроем они вошли в дом, полный запахов свежего хлеба и чего-то сладкого в духовке. Пока его не было, Рота, Инкери и Хулда привели дом в порядок. Диван и кресла снова были мягкими, а ковры чистыми. Исчезли последние остатки камней. Пусть в потолке и зияла дыра, женщины убедили светляков собраться там этакой люстрой.

– Сидите здесь, – сказал он, направляясь на кухню. – Мы принесем еду.

Он хотел оставить их наедине. А еще он хотел увидеть свою замечательную жену.

Майя порхала по кухне, пекла хлеб, который так хорошо у нее получался. Остальное она оставила ему. Рагнар недавно выяснил, что, будучи замечательным пекарем, все остальное его жена сжигала до состояния угольков. После пары таких ужинов он взял готовку мяса на себя, а ей досталась выпечка.

Она издала тонкий писк, когда он схватил ее и покружил по кухне, а потом прижал спиной к столу.

– Рагнар! – возмутилась она. – Я как раз заканчиваю.

– Я знаю. – Он поднял ее руку и слизнул с пальцев сахар. – Но я хотел провести время с женой.

– Проведешь, когда я закончу.

– Через сколько пирог будет готов?

Она моргнула:

– Не знаю. Минут десять. А что?

Он наклонил голову набок, прикидывая время, а потом улыбнулся, подхватил ее за талию и усадил на стол, как несколько недель назад.

– Вызов принят.

Задрав ее юбки, он прикусил внутреннюю сторону ее бедра и неодобрительно цокнул языком, когда у нее вырвался стон.

– У нас гости, жена. Давай потише.

– У нас гости?

– Я закрыл дверь. А теперь держи себя в руках, огонек. Я хочу свой десерт.

Соглашаясь жениться на ней, он даже не подозревал, как легко с ней будет жить. И не потому, что она готовила или убиралась, а потому, что он мог упиваться ею часами, если бы захотел. И потому, что вот такие моменты, когда они оба смеялись и хихикали, пытаясь не шуметь, предаваясь удовольствию, делали его жизнь светлее.

Пусть пирог у них и сгорел.

Эпилог

Тени вцепились в него. Он сам не заметил, когда они успели сплестись с его душой, но теперь они были частью него. Тьма ворочалась в груди, просачивалась в кости. Вот во что он превратился в этом месте.

– Что ты делаешь, животное? – рыкнул солдат.

У человека в руках была жестокая плетка. Девятихвостая кошка была хорошо знакома со спиной Бъорна. Но на этот раз ему было все равно. Потому что он помнил свое имя. Знал, кто он такой.

Бъорн, сын Дага Разрушителя. Из длинного рода троллей, убивавших людей сотнями. Он не был слабым троллем. Он мог это пережить.

Он стоял на коленях в богато украшенной комнате. Вокруг было слишком много людей. Его руки приковали к потолку, его ноги согнули, чтобы он преклонился. Бесчисленное количество людей в полумасках попивало вино, наблюдая за его истязаниями. Его кровь собиралась лужами на полу, и их длинные платья размазывали ее по красивому мраморному полу.

Троллья жена напомнила ему, что надежда – это опасная вещь. Бъорн боялся, что снова потеряет себя. Столько лет он пробыл в этом месте. Сражался, выживал, убивал. Только этим и жил. Им нравилось выпускать его себе на потеху, и он уже слишком долго их потешал. Будь их воля, он продолжал бы так жить и дальше.

Но он больше не был тем зверем, каким был несколько недель назад. Он снова был собой. Троллем со сложным характером и множеством незавершенных дел.

Бъорн должен был быть хорошим мужчиной. Из тех, кто принесет своему народу перемены. Пусть его отец и оставлял за собой лишь кровавый след, его мать научила его быть добрым.

Когда плетка опустилась на его спину, только десятый удар из пятидесяти, что он должен был перенести на виду у зрителей, он вспомнил маму.

Боль слегка утихла при мыслях о ней. Его мать была человеком, похищенным из деревни. Тролли, укравшие ее, ее ужасали. Но пусть она и не перестала бояться «этих монстров», как она их называла, она души не чаяла в Бъорне.

Она рассказывала, что расплакалась, когда он родился. Отец любил говорить, что она разревелась при виде его уродливой рожи, но дело было не в этом. Мама говорила, она ощутила необъятную любовь. Даже к этому маленькому монстру, появившемуся из ее тела.

Он разорвал ее своими рогами, но когда он взглянул на нее, она знала, что будет любить его до конца жизни.

Вот за эти воспоминания он и держался. Цеплялся за них, пока его пытали. Когда-то он уже через все это проходил.

Он помнил, как говорил с ней по ночам. Может быть, ее дух сопровождал его тогда, пока он не забыл кто и что он такое. Но Бъорн не был тем животным, которое они сделали из него.

Оставалось только ждать.

Сжав зубы, он терпел удары и смотрел на лужу своей крови, растекающуюся в поисках свободы.

Вскоре и он ее найдет. И вылечится. И соберет армию.

А потом вернется и разнесет проклятый замок в щепки.

Благодарности

Ни одна книга не выходит в свет без помощи других людей. Мои бета-читатели, мои редакторы, мои дорогие друзья, разбиравшие со мной все дурацкие вопросы, я вас обожаю.