Сергей Михайлович Кулагин

Слухач

© Кулагин С.М., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

От автора

Здравствуйте, дорогие читатели!

Прежде чем вы окунетесь в мир этой книги, хочу немного рассказать о себе и о тех людях, что мне помогали.

Несколько лет назад задумался: писатель ли я? Или просто имею право им быть?

С детства любил читать. Мы с друзьями зачитывались приключенческими романами Александра Беляева, Майн Рида, Джеймса Фенимора Купера, Джека Лондона. Иногда достать нужную книгу было непросто – в библиотеке они не задерживались. Еще одна проблема – часто не хватало страниц. Приходилось восполнять их своими фантазиями. В устных пересказах придумывал героев и существ, которые вызывали интерес у сверстников. Позже понял, что их желание слушать подтолкнуло меня к творчеству.

Привычка фантазировать осталась со мной и во взрослой жизни. Я придумывал анекдоты, фантастические истории и даже сказки для дочери, но записывать их даже не думал.

Со временем стал читать меньше. Игры заменили книги. Играл много, запоем. Первая попытка что-то написать случилась по просьбе друзей-игроманов. Пробовал разные жанры: ЛитРПГ, постапокалиптика, фантастика, проза, юмор и даже абсурд.

Я писал об апокалипсисе, надеясь, что люди задумаются о жизни. Возможно, это звучит наивно, но я не вижу смысла усложнять простые вещи.

Со временем понял, что писательство – это тяжелый труд, но трудности созданы для того, чтобы их преодолевать, – так учили родители. Полученные навыки помогли мне осуществить мечту – рассказать о своих фантазиях на страницах этой книги. Я решил, что имею право стремиться к тому, чтобы стать писателем.

Теперь хочу познакомить вас с людьми, без которых не смог бы закончить роман, и выразить им свою признательность.

Благодарю Элону Демидову за помощь и поддержку на старте моего творческого пути.

Огромная благодарность Сергею Короткову, автору цикла «Хроники Армады», за то, что помог мне поверить в себя.

Спасибо Алексу де Клемешье, Тиму Волкову, Александру Тихонову, Андрею Шиканяну, Дмитрию Королевскому, Николаю Кадыкову, Григорию Родственникову, Татьяне Осиповой, Александру Васину, Дионисию Козлову, Ирине Забелышенской, Михаилу Горшеневу и Олегу Шубину за поддержку.

Благодарю своих верных друзей Дениса Моргунова и Дмитрия Зайцева.

Спасибо дизайнеру обложки за ее создание.

Спасибо всем, кто помог мне почувствовать себя писателем.

Особая благодарность Андрею Гучкову за поддержку.

И, конечно, спасибо жене и дочке. Все для вас и ради вас.

Добро пожаловать в Зону «Урал-2002»!

Сергей Кулагин

Пролог. Охота

Слухач

– Слухач, не спи! – кричит Марков.

Его возглас разрывает тишину и больно ударяет по перепонкам. Морщусь и снова прислушиваюсь. Там, за стеной деревьев, играют два ветра: один шелестит листьями старого тополя, роняя на землю сухие ветки, другой кружится в безумном танце, изображая смерч. Между ними своеобразная звуковая воронка, в которой таится нечто. Внезапно новый звук нарушает с трудом нащупанную барабанную дробь сердцебиения неведомого существа.

– Яромир, оно двинулось, – выдыхаю, чтобы проветрить разум, – а вот сейчас замерло.

– Оно?! – подает голос Ашот Ринатович Изгоев. – Яромир Станиславович, вы обещали мне охоту, а не мистические бредни свихнувшегося музыканта, – заканчивает он раздраженно.

– Ашот Ринатович, прошу вас, успокойтесь, – тихо, почти шепотом, говорит Марков. – Мы выполняем все в соответствии с прейскурантом, но Зона непредсказуема, я же вас предупреждал. Здесь много опасных тварей и аномалий... – И, будто оправдываясь, еще тише продолжает: – Вы же не хотите из охотника превратиться в дичь?

Вижу, как первый заместитель мэра Уфы впадает в ступор: открывает и закрывает рот, будто рыба, выброшенная на берег, пытаясь что-то произнести, но не в состоянии полностью осознать все услышанное. Охотник хренов.

Легкие туриста издают мелодии, словно кто-то играет на расстроенной скрипке. Года полтора мужику осталось, не больше – оцениваю на ходу, снова сосредотачиваясь на звуках. Именно в этот момент мутант делает следующий шаг. Звуковая волна проходит по моему телу, и разум тут же рисует картинку. Нервно выдыхаю:

– Ондатра.

– Что?! Крыса?! – возмущенно взвизгивает Изгоев. – Марков, вы... вы... вы мне обещали серьезного зверя, а не какого-то жалкого грызуна!

– Мы прозвали их «доброта», – решительно прерывает чиновника напарник. – Вес взрослой особи почти десять килограммов, длина тела – полтора метра. Хвост почти равен ей плюс покрыт мелкими отравленными иглами. Мех густой, пули застревают, если что.

– Если что? – икает Ашот Ринатович.

– Прыгнет – стреляйте в голову, – невозмутимо поясняет Яромир.

Турист трясущимися руками судорожно снимает со спины двуствольное спортивное ружье Fabarm Elos N2 Allsport калибра 12х76, созданное итальянскими мастерами, прижимает приклад из тщательно обработанного грецкого ореха к плечу и готовится стрелять.

– Ружье с предохранителя снимите, – мягко цежу, стараясь не испугать мужика, так как чувствую волну страха, захлестнувшую его разум, а еще у него сердце стучит как барабан.

– Что? Да, конечно, конечно, – в ответ бормочет горе-охотник, затем опускает ружье и принимается его внимательно осматривать.

Успех охоты определяется не стоимостью оружия, а умением охотников. Изгоев, видимо, не является опытным стрелком, а ружье купил ради понтов. Когда он наконец разбирается с предохранителем, говорю:

– До фиксации цели несколько секунд. Начинаю обратный отсчет: три, два, один...

Изгоев стреляет два раза подряд. Ощутимо пахнет порохом. Яромир производит один выстрел. Напарник поднимает большой палец вверх и улыбается, глядя на меня, затем убирает за спину бесшумный «Вал». Я облегченно ухмыляюсь, опускаю ствол АКМ и презрительно бросаю:

– Мазила!

– Андрей, тс-с, – шикает Марков. – Я попал – это главное, остальное туристу лучше не знать.

– Заканчивай с ним, а я проверю, что вокруг творится.

Отхожу в сторону и прислушиваюсь.

– Отличный выстрел, Ашот Ринатович, – доносится заискивающий голос напарника. – А вот фотографироваться нельзя, мы же договаривались!

– Яромир Станиславович, это всего лишь селфи, и только для узкого круга людей, очень узкого.

Разговор Маркова и чиновника меня не интересует: первый всячески льстит криворукому стрелку, стремясь срубить несколько сотен зелени, а второй ощущает себя царем леса и обязательно захочет сохранить пару фотографий поверженного монстра.

Отключаю посторонний шум в голове и весь превращаюсь в слух. Ондатры живут парами. Самец больше, агрессивнее и всегда нападает первым, а значит, где-то рядом затаилась самка. Ее не слышно, зато остальных звуков достаточно. Слева за кустом можжевельника потрескивает «молнияра» – аномальное образование, накапливающее статическое электричество. Шаг в ее направлении приведет к мгновенному возникновению нескольких мини-молний, а такой разряд для любого живого существа почти всегда смертелен. «Молнияру» не видно, зато ясно различим звук, характерный для высоковольтных электрических токов, при контакте с которыми термического ожога не миновать. Мутант туда не сунулся – и правильно сделал: шибанет разрядом – мало не покажется. Впереди и справа – река, там мертвая зона и сплошная стена аномалии «дымок» – плохо различимое скопление кислотных газов. Днем они практически не видны, но твари научились их чувствовать и обходить стороной.

«Доброты» не слышно, а значит, не определить, где она скрывается. Закрываю глаза, сосредотачиваюсь, и тут... До моего слуха откуда-то из-за спины доносится быстро удаляющаяся тихая, скрипучая мелодия. Нашлась-таки!

У ондатр сердце находится в голове, а потому, когда они «думают», в эфире появляются тягучие нотки флейты. Чудесный инструмент! Единственный из всех, который наиболее точно может приблизиться к звуку человеческого голоса. Выдыхаю и открываю глаза. Нам повезло: мутант спасает свою шкуру. Стало быть, можно спокойно возвращаться домой, в Межгорье.

Я зарабатываю на жизнь тем, что вожу на охоту богатых бездельников. И только Марков знает, что моя удачливость – это всего лишь способность с помощью звука понимать Уральскую Зону и ее обитателей.

Глава 1. Марш жизни

Слухач

– Андрей Николаевич, я ее нашла, – с удовлетворением произнесла мой секретарь Клавдия Андреевна, дама бальзаковского возраста, всегда чрезвычайно ухоженная и вежливая со всеми, кто приходил к нам в студию.

Идея нанять секретаря не вызывала у меня восторга с самого начала. Однако моя супруга Залия стояла на своем. Ее не убедили даже аргументы типа: «Больше времени буду проводить с семьей, как только мы с Ильдаром закончим мюзикл» или «Я творческий человек, не надо ставить рамки».

На поиски потенциальных кандидаток у Залии ушло почти две недели. В итоге из сотни жаждущих она отобрала десятерых, с которыми проводила собеседование в переговорной комнате.

В моем представлении секретарь – это высокая длинноногая красотка с бархатным голоском, а ее главная задача – украшать офис и беспрестанно хвалить мои гениальные произведения. Однако моя жена имела на этот счет совершенно другое мнение. Такт, гибкость ума и умение планировать мое рабочее время для нее значили куда больше, чем внешний лоск и красота.

Я промаялся два часа в ожидании «приговора», сидя за рабочим столом у себя в кабинете, поскольку на смотрины меня не допустили. Залия, появившись, молниеносно оседлала мои колени и воскликнула:

– Сучков, там исключительно блондинистые дуры, которые хотели лишь одного!

– Залиянушка, боюсь даже представить, что им от меня нужно! – приложив неимоверные усилия, чтобы удержаться от смеха, парировал я.

И только я закончил шутливую фразу, как супруга решительно поцеловала меня в губы, а чуть позже нежно произнесла:

– Дурачок! Пятерым из них требовался лишь убойный саундтрек, трем – аранжировка собственных «шлягеров», две из них считали, что их проекты не уступали «Дозорам» Лукьяненко, и лишь одна, кажется, хотела с тобой переспать.

– Всего одна? – с обидой спросил я.

– Андрей, если бы я не знала, что у тебя туго с арифметикой, то обязательно бы рассердилась.

Залия поджала губки, поднялась с моих колен и пересела в кресло с другой стороны стола. На несколько секунд она задумалась, и в ее глазах появилась некая несвойственная ей серьезность.

Когда я сложил в уме четыре цифры и вычел общее число претенденток, то понял, что одиннадцатая претендентка – это выдумка жены. Таким незамысловатым способом любимая показывала мне свою любовь и верность. Я потянулся к ней в надежде на прощение и очередной поцелуй.

– Во-первых, не обольщайся, жди вечера, – отстраненно заявила она, – а во-вторых, другого выхода нет, будешь работать с одной из моих помощниц.

Год назад Залия основала международную сеть кафе-читален Traffic Book. Тогда же мы решили не арендовать дополнительные площади, а разместить ее главный офис прямо в моей студии. В штате Traffic Book работали сорок «девочек на побегушках». Они приходили, уходили и постоянно кому-то звонили по телефонам. Казалось, их количество давно перевалило за сотню или даже больше, в общем, суету они создавали как сводный хор, а это тысяча участников как минимум. Но я и моя творческая «банда» полностью поддержали ее начинание.

Концепция сети оказалась проста: благодаря специальному приложению Traffic Book любой человек в любом уголке планеты мог заказать доставку практически любой книги в красивом переплете. Не приходилось бегать по книжным лавкам или скачивать из интернета бесплатные, но весьма сомнительные электронные копии, ловя при этом вирусы и спам. Человек заказывал чашечку кофе латте, и в кратчайшие сроки ему привозили настоящую бумажную книгу. Не дочитал – не беда, возить с собой ее не требовалось. В другом городе привозили такую же, даже с закладкой в том же месте, где он закончил чтение.

Однако за видимым комфортом скрывались трудности: договоры аренды помещений, договоренности с библиотеками, оборудование специальных зон отдыха, установка печей старинного русского стиля XVII века, где посетителя непременно бы заприметила его вторая половинка. Кстати, именно благодаря такому дизайну кофейни приобрели популярность, превратившись в центры притяжения романтичных натур со всего света.

Чисто из любопытства я поинтересовался:

– С какой из них?

– С Венгер, конечно же, – улыбнулась любимая.

Так в моей жизни появилась Клавдия Андреевна Венгер. Любые всплески моего буйного творческого темперамента она немедленно укрощала строгим вопросом: «Андрей Николаевич, голубчик, как вам не стыдно?» Будь то обращение по имени-отчеству или четкий деловой тон, с которым она произносила эти слова, – оба варианта действовали отрезвляюще, словно холодный душ.

Клавдия, или «женщина-календарь» (сокращенно ЖК), так я ласково называл ее про себя, планировала мой рабочий день, вела деловую переписку, организовывала встречи с партнерами, устраивала прослушивания и презентации. Уже через месяц совместной работы я убедился, что она не обычный секретарь, а профессиональный скрам-мастер. Единственным потрясением для меня стало открытие, что у ЖК напрочь отсутствовал музыкальный слух.

– Клавдия Андреевна, мне обязательно фотографироваться с этим? – поинтересовался я, взяв в руки муляж книги несуществующего автора.

– Андрей Николаевич, голубчик, все согласно протоколу, – строго ответила Венгер, сверяясь с записями на айпаде, который никогда не выпускала из рук.

Мы с фотографом Николаем обреченно вздохнули. Фотосессия началась.

Во время одного из перерывов между съемками мне позвонил Светляк – мой однокашник Игорь Светлов.

– Андрюха, старина, привет!

– Привет, Игорь!

– Сучков, ты уже больше трех месяцев в столице, а со старым другом все времени не нашел встретиться?

Боковым зрением я увидел стремительно приближающуюся Клавдию Андреевну. У нее не было слуха, но слышала она как паук на большом расстоянии.

– Игорь, трубку не клади, – произнес я и вопросительно посмотрел на ЖК.

– Андрей Николаевич, у вас появилось свободное время с трех до пяти. Думаю, неплохо бы заглянуть в «Симфонию вкуса», познакомиться с новым шеф-поваром.

– Хорошо, Клавдия Андреевна. Сообщите, пожалуйста, администратору ресторана, чтобы столик в VIP-зоне накрыли на две персоны.

ЖК кивнула и удалилась.

С Игорем мы вместе учились в школе, а затем в Уфимском училище искусств. Оба выбрали эстрадное отделение, я специализировался на саксофоне, он – на ударных инструментах. Во многом мы были похожи, даже выступали дуэтом на вступительном экзамене: я тогда притащился с аккордеоном, а Игорь – с деревянными ложками. До сих пор мурашки бегали по коже при воспоминании огромных глаз сидящих в приемной комиссии преподавателей, когда на сцену выскочили два парня в военной форме и начали исполнять песню «Давай за жизнь». Реакция была потрясающей.

Пока я виртуозно перебирал клавиши инструмента, Игорь своими импровизированными ударами воспроизвел атмосферу боя. Местный электрик, которому мы заранее всучили три бутылки «Агдама», напустил на сцену дыма, отчего глаза слезились, а в горле першило.

«Первый на связи! Подвергся минометному обстрелу! Готовлюсь к отражению атаки!» – хрипло кричал Игорь, имитируя звуки выстрелов: битбоксом он владел в совершенстве.

Прокашлявшись, я плохо поставленным баритоном исполнил первый куплет.

Экзаменаторы вскочили со своих мест и подошли поближе, чтобы убедиться, что тот катастрофический ужас, который творился на сцене, не был шуткой. Игорь изобразил канонаду и гул танкового мотора, и я, воодушевленный его примером, спел последний куплет. Кстати, я пел уже вместе с другими абитуриентами в зале. Они пытались придать нашему творческому безобразию хоть какой-то смысл.

Насколько я знал, в комиссии не присутствовало ни одного любителя люберецкой рок-группы, но нас приняли. Конечно, отойдя от «славы», каждый на следующий день выступил сольно с вменяемым репертуаром, но первое выступление стало началом настоящей мужской дружбы.

Годы упорной учебы пролетели незаметно. Мы с Игорем основали группу «Калининский парк», названную в честь парка, где часто выступали. К сожалению, после его переезда в Москву группа распалась. Тогда я не смог или не захотел искать нового барабанщика, а вместо уехавшего на учебу друга брал сессионных «барабанеров» на один-два вечера. Господи, как же давно все это было!..

Светлов уже пять лет был главным исполнительным продюсером популярного песенного проекта «Вокализ». Мысль, что бывший «стучала» может предложить мне место музыкального продюсера, согревала душу. Я бы смог, честное слово! Идей имелся вагон и маленькая тележка, а еще собственная и уже достаточно известная в узких кругах студия.

Под самый конец фотографического ада ЖК предложила запечатлеть меня с сигарой. По-видимому, ей оказалось мало издевательств с книгой, которую я уже час «вертел» перед камерой.

Я никогда не курил, но, чтобы позлить ЖК, вдохнул воздух полной грудью, взял сигару в зубы и тут же закашлялся.

Когда фотосессия закончилась, я, беспрестанно кашляя, на автопилоте добрел до вызванного такси и вырубился на заднем сиденье...

* * *

Холод металлической ручки на дверях ресторана приятно холодил ладонь. Войдя, я оказался в уютной прихожей. Встретила меня женщина с добрыми глазами. Ее руки нежно забрали верхнюю одежду, будто это живое существо, которое ни в коем случае нельзя обидеть ни взглядом, ни жестом.

– Андрей Николаевич, добро пожаловать! – проворковала она, улыбаясь своей неповторимой улыбкой.

– Тамара Викторовна, бросьте куртку куда-нибудь в угол. Только не забудьте отдать, когда буду выходить. Сегодня я рассеян, как тот, что с улицы Бассейной.

«Мама Тамара» – так звали гардеробщицу Тамару Викторовну сотрудники ресторана «Симфония вкуса», и не только за особую заботливость и внимание к мелочам, но и за гиперактивность и готовность в любой момент переключиться на решение самых разных вопросов по хозяйственной или административной части.

Женщина улыбнулась. Ее улыбка – словно улыбка матери (хотя по паспорту она моя ровесница!), а я – как будто ее любимый сын, который сморозил очередную глупость.

Мама Тамара бережно повесила мою ярко-синюю куртку на вешалку в форме изящного скрипичного ключа. Краем глаза я заметил, как она украдкой посмотрела в сторону подсобки. За колыхнувшейся шторкой мелькнул фартук официантки. Значит, через пару минут весть о моем визите распространится среди персонала.

Поднявшись по лестнице, я оказался на втором этаже, где меня встретила одна из моих самых любимых фортепианных мелодий – творение Кертиса Макдональда. Сейчас тут только я и «Легкий ветер», но через пару часов наше единение нарушат изящные дамы в вечерних нарядах в сопровождении своих кавалеров.

Меня радовало осознание того, что мое детище кому-то интересно. Ресторан «Симфония вкуса» я создал исключительно для себя. Это нечто особенное. Мне хотелось воссоздать приятную душевную атмосферу внутреннего спокойствия, и у меня получилось. И, конечно, здесь всегда вкусная еда и прекрасная музыка.

Раньше в ресторане «дирижировал» гениальный повар. Он не готовил, а именно «играл по нотам». К сожалению, по семейным обстоятельствам ему пришлось вернуться на родину, в Италию.

Залия нашла нового повара на удивление быстро. Честно говоря, в гастрономическом плане ей угодить намного сложнее, чем мне. Еда – это то, в чем я разбирался хуже. Единственное блюдо, которым я мог бы похвастать (часто делал в студенческие годы), – это картофельный гратен. По сути, обыкновенный пирог с картошкой и сыром. Обычно на его приготовление у меня уходило два альбома Куинси Джонса-младшего: включал mp3-плеер перед самым началом магических кухонных действий – и выключал его только после того, как вытаскивал из духовки противень с ароматным пирогом. Два часа пролетали как одно мгновение... Те времена уже в прошлом, сейчас на готовку времени нет, да и Залия вряд ли позволила бы мне переступить порог кухни, даже в фартуке.

Мои любимые VIP-места располагались у окна. Только ради них стоило приходить в ресторан, особенно зимними вечерами. Отсюда всегда наблюдал за падающими снежинками. Они сверкали в свете уличных фонарей, как бриллианты, и эта магия умиротворяла и настраивала на романтический лад.

– Андрей Николаевич, здравствуйте!

Официантка Вероника была любезна и опрятна, как всегда. Залия взяла ее на работу пару месяцев назад, и девушка стала главным украшением зала. И пусть «красота спасет мир», как говорил один хорошо известный всем каторжник, игроман и гений.

– Привет, Верона! – поприветствовал я официантку, специально называя итальянским именем.

Она покраснела, но улыбнулась в ответ, и легкое напряжение от встречи с начальником мгновенно исчезло.

– Я готова записать ваш заказ для Фабио.

Она шелестела фирменным блокнотиком, а тем временем мои брови ползли вверх.

– Фабио?!

– Да, так зовут нового шеф-повара.

– С ума сойти! Ну что ж... Пусть приготовит картофельный гратен с сыром. А пока принеси зеленый чай без сахара и книгу Чехова, она должна быть у Тамары Викторовны.

Карандаш зашуршал по бумаге:

– Хорошо, сей момент, – улыбнулась Вероника и уплыла в сторону кухни.

Кертис неожиданно изменил тональность, аккомпанируя моим мыслям. Фабио... Хм... Залия считала, что итальянцы готовят по-особенному, душевно. Не знаю даже... С этим можно поспорить. Или лучше не спорить? В конце концов, управляющая она, ей и решать. Не помню ни одного ее неверного решения. Кстати, мы отлично дополняли друг друга. Она умная – я талантливый.

Кресло, удобное до неприличия, буквально обнимало меня. Мелодия фортепиано сделала вираж, и зазвучал контрастный бридж. Кертис – гений.

– Андрей Николаевич, ваш чай и... – Вероника осторожно поставила передо мной чашку. Рядом положила томик Чехова: обожаю этот сборник юмористических рассказов – На приготовление картофельного гратена уйдет...

Я мягко уточнил:

– Картофельного гратена с сыром.

– Да... Простите, картофельного гратена с сыром. На его приготовление уйдет чуть больше полутора часов.

– Ничего страшного. В скором времени у меня назначена встреча со старым приятелем, а после пусть упакуют мне блюдо с собой. Заберу на студию, коллег порадую.

Вероника улыбнулась, кивнула и исчезла. Я же продолжил наслаждаться любимым «Да Хун Пао» и поглядывал на часы.

Светлов

К припаркованному черному седану «Бентли Мульсан» класса люкс подошел молодой человек примерно двадцати пяти лет, одетый в синий спортивный костюм, белые кроссовки и бейсболку, козырек которой закрывал верхнюю часть лица. В руках – большая спортивная сумка. В узких кругах его называли Спортсмен, считая очень талантливым хакером. Из автомобиля вылез водитель, открыл заднюю дверцу и произнес:

– Пожалуйста, садитесь в машину!

Спортсмен юркнул на заднее сиденье. Водитель закрыл за юношей дверь, но сам остался снаружи.

– Привет, дядя Игорь! – поздоровался парень и снял бейсболку.

– Александр, ну сколько раз тебе еще повторять? – закатил я глаза.

– Игорь Анатольевич, помню я, помню, конспирация. Мы типа даже не родственники.

– Саша, во-первых, я любил твоего отца, своего брата. Во-вторых, люблю тебя как собственного сына, но ты выбрал опасную профессию, понял, да?

– А если меня заметут, то пострадает ваша репутация, – перебил племянник.

– Вот именно. И такой вариант, в принципе, возможен, – ледяным тоном произнес я. – Давай к делу. Что нарыл по клиенту?

– Сентиментальный меломан, – ухмыльнулся Спортсмен. – Не курит, выпивает в меру, пашет с утра до ночи в собственной студии. Качество звука (из того, что я прослушал) на высоте, но в наш циничный век акции романтиков до мозга костей не в цене, увы и ах.

– Ты, Саш, засунь философию себе сам знаешь куда. В институте пре́подам мозги пудрить будешь. Я тебе, кстати, для этого учебу и оплачиваю. Мне же его акции в цифрах нужны, а если быть точным – в денежном эквиваленте, понял, да?

Александр передал мне флеш-накопитель.

– Тут вся инфа о нем и его окружении, – прокомментировал он. – Если вкратце, то наш романтик не достиг больших успехов на продаже своих шлягеров, а вот его супруга имеет внушительный счет в банке.

– Насколько внушительный? – заинтересованно спросил я, вмиг забыв о своих обидах.

– А вы у ее мужа поинтересуйтесь! – улыбнулся Спортсмен. – Он же вам сегодня встречу назначил в «Симфонии вкуса»!

– А ты откуда это знаешь?

– Вы же сами предложили его на прослушку поставить.

– Да, но я не надеялся, что у тебя получится.

– У меня?! Не получится?! – театрально вытаращился Спортсмен. – Нашелся среди его окружения нужный человек, «любящий» босса ну прям до нервного срыва в постели. Ах, Тамара! – Александр облизнулся. – Кстати, завтра хочу к ней переехать. На время, конечно.

– Вот даже как! – удивился я. – Впрочем, это сугубо твое личное дело, понял, да? Что там по кабаку?

– Владелец ресторана – Залия Маратовна Карилова, супруга клиента. Солидное заведение, и кухня отличная, – сообщил Александр с ноткой восхищения.

Я медленно, подчеркнуто растягивая слова, спросил:

– На счету у нее бабла сколько?

– Миллион, миллион, миллион...

– Саша, прекрати нести чушь и говорить загадками, понял, да?

– Один лям двести двадцать семь тысяч долларов, – четко отрапортовал Спортсмен и тут же добавил: – Правда, бо́льшую часть она мужу перевела – это кредит на покупку инструментов для студии звукозаписи, полученный несколько дней назад.

– Надеюсь, скоро их денежки станут нашими.

– Даже не сомневайтесь, – заверил меня племянник.

Таким образом, предстоящая встреча с однокашником обещала принести плоды в будущем. Я попросил Александра продолжить сбор информации обо всех знакомых Сучкова.

Слухач

Когда друг и компаньон, которому я доверял свой бизнес и с которым вместе не раз пробовал дорогой армянский коньяк, направил на меня пистолет, жизнь начала терять смысл.

– Не дергайся, Сучков, подписывай! – нервно выкрикнул Светлов, крепко сжимая рукоять пистолета. – Пристрелю как собаку, а потом возьмусь за твою жену! Давно я не пробовал башкирку, понял, да?!

От напряжения голос у него слегка подрагивал, и это пугало меня до дрожи. Я судорожно облизнул губы: когда дело касалось моей супруги, даже музыка отходила на второй план.

– Хорошо, подпишу, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. – А дальше что?

– Забирай свою сучку и проваливай, – угрюмо оскалился Игорь. – На кусок хлеба с маслом озвучкой книг заработаешь, понял, да?

«Совести у тебя нет!» – подумал я. Впрочем, какое мне теперь дело до его совести, когда жизнь моей семьи переходила из «благополучного рая» в стадию «от зарплаты до зарплаты»? Еще удивился, какие пустяки приходят на ум в момент смертельной опасности.

Светлов не просто разорил меня, а сделал так, что я сам приложил к этому максимум усилий. Все началось с той злополучной встречи в ресторане. Игорь много рассказывал о своей работе, неоднократно намекал на то, что давно искал помощника. Треп старых друзей подогревался коллекционным коньяком с доминирующими нотами специй и полевых трав и лучшими блюдами заведения. Картофельный гратен с сыром в студию так и не попал, как, впрочем, и я, о чем тогда нисколько не пожалел. Иногда просто необходимо послать все на самотек и провести время со старым другом.

Отчасти я и сам чувствовал потребность отдохнуть от суеты столичной жизни, где первые месяцы состояли из постоянных встреч по работе и других дел, требующих сиюминутного решения. Останавливаться мы с Залией просто не имели права – оба понимали, что это чревато возвращением в унылую Уфу. К тому времени моя студия получила несколько долгоиграющих заказов, а сеть кафе-читален супруги «захватила» почти все столицы Европы. Я смело мог передохнуть. «Передышка» затянулась до позднего вечера, но оно того стоило. Встретить в чужом городе нужного человека, с которым еще в юности сложились особые дружеские отношения, – это подарок судьбы.

На следующий день Игорь с огромным букетом для Залии заявился к нам домой. Наверное, если бы мы продолжили пьянку, то ничего бы не произошло, но Игорь говорил о различных музыкальных проектах, нелегкой жизни в мире большого бизнеса, а еще расспрашивал о наших уфимских товарищах, извинялся, что после переезда о них почти не вспоминал. Клялся, что времени на это практически не оставалось из-за работы.

Прошло несколько месяцев. Наши встречи стали регулярными, беседы – откровенными, дружба – крепче.

Игорь устроил меня к себе на работу. Три раза в неделю я ездил на прослушивания молодых талантов, которых люди Светлова искали по всей России и ближнему зарубежью. Готовился новый сезон «Вокализа». И в тот момент, когда я фактически почувствовал себя частью главного вокального проекта страны, мне позвонили по поводу выплаты кредита за ресторан и музыкальные инструменты, приобретенные для студии. Точнее, из-за ее отсутствия. В банке требовали моего личного присутствия и что-то лепетали про хакерскую атаку. Я собирался отложить все дела, но тут позвонил Светлов.

– Привет, Сучков! Ты не поверишь, я договорился о твоем выступлении на «Первом». Срочно приезжай, понял, да?!

На пылкую речь друга я угрюмо ответил:

– Светляк, мне нужно отлучиться, прости.

– Что-то серьезное? С Залией?

– С ней, слава богу, все хорошо. У меня проблемы в банке. Какая-то путаница с оплатой по кредиту.

– Сядь, успокойся и жди, я скоро буду, понял, да?

Игорь примчался через полчаса. Несколько минут мы обсуждали мою ситуацию, а потом поехали в банк, где, как оказалось, у Игоря работал племянник. По приезде, минуя охрану, мы сразу прошли в его кабинет. Александр Светлов (по крайней мере, так было написано на бейдже) достаточно скептически выслушал дядю, затем усердно проверил что-то на компьютере, после чего кивнул, видимо, что-то решив для себя, и озвучил приговор:

– К сожалению, ваш счет временно заблокирован Федеральной службой безопасности. Простите, но мы сможем предоставить вам запрашиваемые средства только после завершения следственных действий.

Я понимал, что проценты за время разбирательств по невыплаченному кредиту могут съесть всю прибыль и даже привести к долговой яме, а потому спросил:

– Как долго придется ждать?

– Знаете, мне трудно ответить на ваш вопрос, я лишь могу предположить, что вскрылись ранее неизвестные обстоятельства и в дело вступили...

– Прекрати! – воскликнул Игорь, ударив ладонью по столу. – Андрей – мой друг! Ты просто обязан ему помочь, понял, да?

– Все, что могу сделать, – это оформить новый кредит, – робко произнес Александр. – Но предупреждаю: процент без залога будет очень высоким.

Тогда я не понимал всего происходящего, но сейчас, вспоминая сцену в банке, не мог сдержать горькой улыбки: меня развели как лоха.

В жизни случается что угодно: правительство может ввести непосильные налоги, бизнес – прогореть, а близкий человек – предать. Но все это можно преодолеть, если рядом верный товарищ.

Я посмотрел на друга: острый нос, русые волосы, целеустремленный взгляд и черный дорогой костюм, давно ставший формой. Не человек – икона. Полноват, однако это придавало ему статус, к тому же его финансовый доход позволял удовлетворять все потребности, а еще Светлов всегда любил много и вкусно поесть.

Игорь встал, подошел к окну и набрал чей-то номер. Несколько минут внимательно слушал, потом вздрогнул, как от пощечины, и вспышка гнева вновь исказила его лицо.

– Ну? – спросил я, виновато отводя взгляд.

– В деле замешана серьезная международная мафия, – еще больше скривив перекошенное лицо, хмыкнул Игорь. – Мне кажется, лучшее, что ты мог бы сделать в данный момент, – это взять новый кредит и рассчитаться с долгами, понял, да?

– Пожалуй, так и сделаю, вот только с Залией переговорю.

Я общался с женой минут двадцать. Вначале, конечно же, были охи-ахи, но они сошли на нет, как только я объяснил, что моим делом занимается Светлов. Залия умеет считать, ей для этого абсолютно не нужен калькулятор. По ее прогнозам, если через месяц банк не разморозит наш счет, прибыль от ее бизнеса не сможет покрыть убытки. Возможно, даже придется продать ресторан или студию. Потеря ресторана огорчала – я душой прикипел к заведению. Но лишиться студии – это как совершить акт суицида.

– Игорь, мне понадобится несколько месяцев, прежде чем смогу с тобой рассчитаться.

– Не паникуй! Наличные не проблема, понял, да?! Возьмешь тысяч на триста зелени больше необходимого. Вложишь в мои проекты – и стопроцентный профит тебе обеспечен, понял, да?

Оставшуюся часть дня я занимался несвойственными мне финансовыми делами: оформлял новый кредит, рассчитывался с кредиторами и вкладывал средства в предприятия, счета которых мне диктовал Светлов.

Жизнь постепенно вошла в привычное русло, вот только ощущение какой-то неясной угрозы не давало покоя.

После опубликования снимков фотосессии в интернете сразу же начались нападки на мою внешность. В комментариях кто-то написал, что я не служил в армии. Я не понимал, как последнее замечание неизвестного тролля (отследить не получилось) могло отразиться на моих композициях. Тем не менее рейтинг студии устремился вниз.

В то же время в кафе-читальнях начались тотальные проверки. Инспекции проводились каждую неделю, причем с какой-то маниакальной предвзятостью. Залия разрывалась на части. Деньги на уплату штрафов (а их было не так уж и мало) утекали рекой. Мне даже пришлось расстаться с Венгер, любимая просто у меня ее экспроприировала.

Чуть позже СМИ наводнили лозунги: «Книга – очаг пожара», «Читая, ты не уходишь от ответственности!» и похожий бред. Французская партия экологистов потребовала закрыть наши заведения в Париже: якобы в них «сотни убиенных душ живой природы». При этом ни одной конкурирующей с нами кофейни, а такие стали появляться, это не коснулось.

Последнее испытание Залия вынести не смогла, расплакалась и уехала в Уфу к маме. Тогда я даже не предполагал, что через несколько дней и сам окажусь там же с пустым кошельком и кучей неоплаченных долгов...

Прошлое всегда со мной. Порой хотелось его забыть. Просто взять и вычеркнуть из памяти. Увы, мне этого не дано...

Глава 2. Потерянный рай, или Соло барабанщика

Слухач

– Андрей, не спи! – закричал Марков.

Возглас разорвал тишину и больно ударил по перепонкам. Порой, возвращаясь после очередной охоты, куда мы водили любителей острых ощущений, я вспоминал студию. Вспоминал, как шел мимо инструментов и слышал их расстроенные голоса: гулко всхлипывал барабан, рвала душу гитарная струна, плакала бесприютная флейта...

– Слухач, выйди уже из Сумрака! – вновь воскликнул напарник.

Вокруг не было ни аномалий, ни мутантов, поэтому я шел последним, а он – впереди. Между нами – группа уфимских бизнесменов. Эти люди – директора каких-то там ООО или ЗАО, то есть вроде взрослые мужики. Вот только вели они себя как подростки – вышедшие из девяностых «мальчики», по-другому их назвать трудно, сравнивали практически все: амуницию (включая лейблы), стоимость оружия и даже длину лезвия ножей, которые брали в рейд. А когда результаты оказывались равными, доходило до измерений длины стволов.

Яромир называл сей процесс «мериться письками». Я допускал, что он не очень далек от истины и в бане после хорошей выпивки их замеры тоже проводились. Но даже таких игрищ им оказалось мало. Мужики придумали себе клички, которые и охотничьими-то назвать трудно. Например, лысый толстощекий пузан Иванов Семен Иванович откликался только на Рэмбо. Рядом с ним тяжело дышал стапятидесятикилограммовый Терминатор. Чуть позади – Трудная Мишень и Змей Плискин. Замыкали процессию Блэйд и Акела. Последний «герой», видимо, остановился в развитии на просмотре мультфильма про Маугли, но в отличие от его персонажей совершенно не умел ориентироваться на местности. Ему что юг, что север – все едино, главный ориентир – задница Рэмбо, кстати, одного из самых богатых людей Урала.

– Стоп! – резко выкрикнул я, услышав звук падающих на землю камешков. – Аномалия!

В тихом шелесте леса этот негромкий перестук прозвучал настолько неожиданно, что я едва не пропустил его. Такого звука здесь просто не могло быть. Прислушался. Вот, опять... На этот раз даже различил по шуму, как камешки, падая с небольшой высоты, подпрыгивали, ударяясь о землю. Звук падения был четким и звонким – бесконечный камнепад с паузой в несколько секунд.

Яромир резко остановился и, обернувшись, начал смешно открывать и закрывать рот.

– Твою мать, – наконец хрипло выдохнул он и, сделав шаг назад, спросил: – «Катапульта»?

«Катапульта» – это гравитационная аномалия, которая в среднем оставалась на одном месте около недели, постепенно изменяя силу воздействия. Результат встречи с ней мог иметь самые разные последствия: от небольших синяков и ушибов до мгновенной смерти. В дневное время аномалию легко обнаружить по искажению воздуха над ней, кружащейся листве и характерным красно-бурым пятнам на земле. Если аномалия зародилась недавно и еще не набрала достаточной силы, то максимум, на что она была способна, это закидать человека мелким мусором. Однако если аномалия сильная, она могла подбросить на несколько метров вверх, а затем с силой ударить о землю. Обычно это не фатально, и повреждения чаще всего были незначительные, но если рядом имелась более коварная аномалия – отскок мог оказаться смертельным.

Миновав группу застывших охотников, я мрачно ответил:

– И не только «катапульта»...

Я резко замолчал, меня захлестнула волна паники, вызвавшая чувство тошноты. В сознании появилось почти непреодолимое желание куда-то бежать, спасаться. В общем, жути мой разум хватанул изрядно.

С Зоной творилось что-то необычное. Я знал, что она находится в определенных границах, но сейчас мог поклясться: нечто незримое накрыло нас и рассыпалось вокруг гроздьями аномалий, увеличив ее территорию в несколько раз.

Со мной никогда раньше не происходило ничего подобного, но я смог преодолеть страх и снова осмотрелся. Всего полчаса назад мы покинули пределы Зоны и прошли чуть больше километра. И вот вместо привычной безопасности оказались в смертельной ловушке, какую мы встречали лишь на склонах горы Большой Ямантау.

Яромир, похоже, так же быстро совладал со своими внутренними эмоциями и начал тихо уговаривать группу охотников, недовольных создавшейся обстановкой, оставаться на месте. Рэмбо сразу же захотел по-маленькому и попытался сойти с тропы, но его жестко остановил точным ударом под дых Марков. Он, когда нужно, умел убеждать. Впрочем, человеку, имевшему разряд по боксу, перечить практически невозможно. Семен Иванович, тихо охнув, медленно опустился на землю и как-то сразу расхотел куда-то идти. А потом случилось то, чего не ожидал никто: из-за большого валуна, мимо которого только что прошла вся наша группа, на тропу выползало чудовищное существо, похожее на медведя. Большие выпученные глаза, полные злобы, пристально уставились на нас, с клыков стекала слюна, пасть щелкала. Жуть! Это если одним словом.

Рядом с Рэмбо упал на пятую точку Акела и заскулил, не по-мужски и даже не по-волчьи, а жалобно, по-щенячьи. И тут началось... Терминатор, вжавшись в землю, заплакал навзрыд. Трудная Мишень, присев рядом с ним, начал молиться. Блэйд побледнел и свалился в обморок. На ногах остались только мы с напарником и трясущийся Змей Плискин, который от страха еще и обделался.

– Заткнулись все! – гаркнул я.

«Герои» вздрогнули как по команде и затихли. Даже Плискин, от которого ощутимо попахивало. Косолапый возмущенно дернулся, зарычал и медленно стал сползать по склону, глядя на меня. И тут его задние лапы угодили в «молнияру», которой секунду назад там не наблюдалось. Бабахнуло – мама не горюй! И хотя аномалия вмиг разрядилась, этого хватило, чтобы незваный гость с ревом покинул тропу. Запахло паленой шерстью и мясом.

– Значит, так: места здесь опасные, поэтому всем идти за мной след в след. Не трогаться с места, пока не скажу, – спокойно, но твердо произнес я и снова прислушался.

Два года назад после сильного эмоционального потрясения мои способности к проецированию и пространственной локализации увеличились в несколько раз. Проще говоря, я стал слышать то, что недоступно обычным людям. Вот только понял это не сразу. Поначалу я списал все на слуховые галлюцинации, даже собирался обратиться к психиатру, но встретил Маркова, который предложил мне работу в Зоне, и, как оказалось, не зря.

– Чего стоим-то, Слухач? – спросил Яромир. – Пора валить отсюда, пока косолапый не вернулся.

Слева раздался треск – это еще одна «молнияра» народилась. Справа холодком повеяло – там «сугроб», однозначно. Эта аномалия часто встречалась высоко в горах. Зазевался – и вмиг оказался внутри небольшого сугроба. Самостоятельно выбраться из него еще никому не удавалось из-за большой плотности снега. Если откопали сразу – водку пей и жизни радуйся. Не откопали – задохнешься и будешь лежать под снегом до весны, если только раньше мохнач не разроет и не полакомится свежемороженым мясом.

Впереди нас ждала «катапульта», а позади – мутант, которого даже РПГ не брал. Его мускулистая туша достигала трех метров, могучие лапы и острые выпирающие клыки сделали его одним из самых сильных существ Ямантау. Однако, несмотря на свою мощь, зверь вел скрытный образ жизни и никогда первым не нападал.

Мохнач внешне напоминал медведя, которых на территории Южно-Уральского государственного заповедника раньше насчитывалось несколько десятков. Однако в 2002 году произошли трагические события: восемь охотников исчезли при загадочных обстоятельствах, а через неделю их растерзанные тела были найдены у подножия горы Малый Ямантау. Преступление вызвало бурную реакцию в обществе. Министерство экологии Республики Башкортостан даже дало разрешение на отстрел бурых медведей, хотя занимались этим не местные охотники, а сотрудники ФСБ под руководством подполковник Яромира Маркова – моего нынешнего босса и напарника. Животных почти истребили, и все же, несмотря на это, местные власти объявили о закрытии заповедника и образовании на его месте Зоны отчуждения «Урал-2002».

– Э, ты опять завис? – прошептал Яромир. – Давай выбираться отсюда...

Возможно, он и продолжал говорить что-то, но я его уже не слышал. Аномалии исчезли, словно их никогда и не было. Наваждение рассеялось, и вокруг воцарилась тишина. Вот только для меня не существовало понятия абсолютной тишины. Я продолжал слышать слабый шелест травы и тревожный шорох деревьев – это успокаивало. Справа и слева – ничего, а передо мной находилась обычная груда камней. Я еле слышно выдохнул:

– Пошли-ка в усадьбу.

* * *

В центральную усадьбу вошли в полном молчании. Мы с напарником, бросив на землю рюкзаки, присели у тлеющего костра. Охотники, не останавливаясь, змейкой проследовали в ожидающий их вертолет, кроме Рэмбо, который, что-то сказав пилоту, развернулся и подошел к нам. Марков нехотя встал.

– Яромир Станиславович, вы... – напыщенно начал высокопоставленный чиновник.

– Семен Иванович, приношу свои извинения и готов компенсировать это недоразумение, – быстро произнес Яромир, не давая чиновнику договорить.

– Полно вам, – усмехнулся Иванов. – Ашот Ринатович предупреждал меня о «прелестях» охотничьего сафари. Неплохо, ожидал от вас меньшего.

– Вам реально понравилось?

– Моя оценка пополнила ваш расчетный счет на весьма солидную сумму, – ухмыльнулся Иванов. – С медведем отлично придумали, а эпизод с Игорем Сергеевичем нам всем лучше забыть, все-таки он на солидную должность в городском совете претендует.

Мы с Яромиром молча кивнули. Семен Иванович сделал несколько шагов к вертолету, затем остановился и, обернувшись, крикнул:

– Кстати, чуть не забыл: ждите гостей. Я рекомендовал вас своим столичным друзьям.

Едва вертолет взлетел, унося прочь очередных авантюристов, Яромир пристально посмотрел на меня и спросил:

– Объясни, какого хрена ты устроил весь этот концерт с аномалиями?

– Ничего я не устраивал.

Марков – крутой мужик, полковник в отставке, но в тот момент я смотрел на него с улыбкой.

– То есть «молнияра» и мутант реально были настоящие?

– Ты сам все видел и слышал.

– Ни черта я не видел! – возмутился он, переходя на крик. – Как только мнимый борец с вампирами мешком свалился на землю, я глаз с него не сводил!

– А Всплеск? Ты ощутил аномальную энергию?

– Всплеск? – удивился Яромир. – Я ничего не почувствовал, кроме страха за горе-охотников. Начни они в медведя палить, непременно положили бы и нас, и друг друга. Это уж как пить дать. А потеряй мы хотя бы одного из них – все, охоту бы закрыли к чертовой матери!

– Значит, мохнача ты все-таки узрел? – спросил я, игнорируя его резкий тон.

– Я реально видел медвежий зад. Кстати, здорово ты его петардой пугнул.

Петарды были полезным атрибутом. Выводя охотников из Зоны, мы частенько устраивали в конце шумное шоу. Они палили в воздух и веселились, как дети, а мы, избавляясь от ненужного груза, подрывали китайские фейерверки. За «шум» всегда выставляли отдельный счет. Деньги уходили на откуп военным. Пиротехнические заряды Яромир сам заказывал и носил всегда с собой. Сегодня до шоу не дошло – может, поэтому он был такой злой?

– Я? Они же все время лежали у тебя в рюкзаке!

Яромир схватил рюкзак, ослабил шнур, заглянул внутрь и выругался. Затем, пробормотав что-то невнятное, развернулся и быстро пошел к центральной усадьбе.

Я, усевшись поближе к огню, с удовольствием вытянул уставшие ноги и задумался. Ошибку я исключал. Всплеск аномальной активности действительно имел место. Иначе как объяснить появление аномалий, исчезнувших сразу после него, и мутанта, оказавшегося далеко за Периметром?

Всплеск словно наждачная бумага прошелся по нашим нервам, однако напарник сделал вид, что ничего не произошло. Зачем он отрицал очевидное?

Я догадывался, к кому он сейчас спешил: к пышногрудой темноволосой поварихе Марине. Эта женщина уже давно коротает ночи в его постели. Смущало, что, во-первых, как-то уж очень поспешно он к ней ломанулся, охота длилась всего-то пять часов. А во-вторых, я вдруг ясно понял, что Марков мне врет.

Мы познакомились с Яромиром два года назад. Тогда, чтобы не слышать нотации жены и тещи о потерянном бизнесе, я переехал на дачу в поселок Цветы Башкирии. Точнее, в одноэтажный жилой дом площадью 260 квадратных метров. Там было все необходимое для комфортной загородной жизни: шикарная кухня, просторная гостиная, кабинет, три уютные спальни и детская – трудно назвать дачей, но именно так я ее воспринимал, пока жил в столице.

Место для дома выбирал дед, он же контролировал строительные работы. О его физической силе говорили: «Сучок в кулаке сожмет – вода пойдет». Он многое повидал в жизни, сталкивался с проблемами, но они его не сломили. Умер на посту – работал охранником здесь, в поселке. Сколько бы строители ни корчили недовольные рожи, дом сдали в срок со всеми коммуникациями, тогда как соседи еще год доводили свои «коттеджи» до ума собственными силами. Спасибо, дед! После столичных передряг в этом доме я мог спать спокойно.

Наутро после переезда на дачу я уже составлял план возврата своего имущества и бизнеса. Во-первых, мне был необходим адвокат, а во-вторых, работа, так как услуги хорошего защитника не могли быть дешевыми. Конечно, прошлое не изменить, но я мог бы попытаться вернуть себе прежнее положение, используя оставшиеся связи. Если снова удастся поймать удачу за хвост, то с деньгами проблем не будет. Оставалось только найти старых товарищей, реанимировать былую славу нашей группы и заработать необходимую сумму.

В 90-е годы группа «Калининский парк» считалась очень популярной в Уфе, наши песни звучали, что называется, из каждого утюга. Барабанщик Игорь Светлов, клавишник Сергей Зельцер, диджей Сашка Диджин и Альберт Горынов в качестве администратора. Последний был местным авторитетом, известным под прозвищем Горыныч. Альберт стал нашим талисманом: он был всегда одет по последней моде и не лез за словом в карман. О лучшей «крыше» и мечтать не стоило, тем более что у нее, вернее, у него, Горыныча, оказался «шикарный» тенор. Его голос был таким, каким хрипели под гитару в подворотнях юные дарования, но девушкам нравилось.

Я искренне верил, что мы создали прекрасную вокальную поп-группу. Поскольку песни и аранжировки – мои, я сам решал, кому что исполнять, не особенно задумываясь о талантах исполнителей (перерыв между песнями на концерте был мне необходим). Даже Горыныч несколько раз выходил на сцену в строгом костюме и пел мои шлягеры.

Мы были молоды, привлекательны, талантливы и порочны. Девушки буквально бросались к нам в объятия, а деньги сыпались на нас осенней листвой.

Потом все это прекратилось. Не в один момент, конечно. И все же группа распалась. Причины – банальнее не придумать, но, видимо, все популярные коллективы рано или поздно через это проходят: мало кому удалось избежать творческих разногласий, дележки денег и разных искушений, подчас противозаконных. При последней ссоре с администратором Альбертом Горыновым выяснилось, что я даже должен остаюсь, причем сумму для меня на тот момент неподъемную. И тем не менее я хлопнул дверью и уехал в Москву. Долг, кстати, вернул через год. А в поезде Уфа – Москва встретил чудесную девушку Залию, которая вскоре стала моей женой...

Так вот тогда, сидя на даче, я был готов работать где угодно и кем угодно, однако умел только сочинять и петь. Для многих музыка – это дискотечное «тыц-тыц», а для меня – способ жить, возможность перевоплощаться. В творчестве я чувствовал себя китом в океане, космическим пиратом, сталкером – кем угодно! Но, сколько ни перевоплощайся, таких профессий не существовало в реальной жизни. Мне грозила работа за гроши и безрадостное будущее в российской глубинке.

В состоянии самобичевания я услышал голоса, поющие что-то под гитару. От фальши у меня зазвенело в ушах. Кровь забурлила, и я направился к бездарным исполнителям. Перелез через невысокий палисадник и оказался перед группой рослых мужиков в камуфляже. Самый крупный из них рвал струны и пел про рюмку водки на столе. Мой запал угас, но ретироваться я уже не мог. Подойдя вплотную, попросил гитару.

Когда мужик поднялся, я чуть не отпрянул. Он был на две головы выше меня, с короткой стрижкой, взлохмаченной бородой и взглядом опытного вожака. И я подумал: «Беги, Андрюха, беги!» Наверное, в этот момент у меня появились первые седые волосы.

Здоровяк несколько секунд пристально изучал меня, а затем протянул гитару. Сел и с басовитым нажимом приказал:

– Пой!

Не попросил, а именно приказал. Настройка шестиструнной гитары заняла пару минут. Все это время мужики, рассевшиеся вокруг, молча курили. Наконец, закончив, я прокашлялся, чтобы избавиться от сковавшего меня страха, и запел:

Мужики поднялись на ноги. «Вожак» разлил что-то по кружкам и произнес:

– За Зону! Не чокаясь!

Про Зону я, разумеется, слышал, и почему-то при виде людей в полевой форме у меня возникло желание спеть именно про нее. Кстати, сей бред я сам придумал, со страху. Их реакция удивила, но главное – они меня приняли. Около часа я горланил песни разных исполнителей. Мне вдруг стало так легко и спокойно, что, когда мужики стали собираться по домам, я два раза спел им «Офицеры».

Тогда-то я и узнал, что хозяин соседней дачи – полковник ФСБ Яромир Марков. Пирушка – его проводы на пенсию. После ухода гостей мы с ним лечили души чаем с брусничным вареньем и разговаривали. Точнее, он задавал вопросы, а я отвечал. Узнав о моих проблемах, он даже предложил работу. Я отказался в надежде рано или поздно устроиться по профилю, но после общения с ним на душе стало немного легче.

Под утро, услышав первые признаки дождя, я засобирался домой. Тяжело вставая из-за стола, выдохнул:

– Пойду к себе, надвигается гроза.

– Сиди, передавали, что осадков не будет.

– Высоко в небе капли со свистом рассекают воздух, – шутливо заметил я, хотя реально их слышал.

– Провожу, – твердо произнес Яромир, вставая.

– Не сто́ит. Тебе в больницу надо, да поскорей.

– На кой?

– Пуля, – постучав указательным пальцем по виску, сказал я, – она запела.

В этот момент прогремел гром, и первые капли с глухим стуком ударили по крышам дачных домиков. Сосед посмотрел на меня как на сумасшедшего и молча кивнул.

* * *

Утро прошло в тревожном сне. Во-первых, спать не давал звук дождя, не помогали даже беруши. Во-вторых, не покидало тягостное чувство, словно к длинному списку проблем вот-вот прибавится еще одна, которая окончательно меня сломит. Так и произошло. Я поспешил к Маркову, однако дома его не оказалось. Вернувшись к себе, еще раз перечитал банковское уведомление. В нем мне предписывалось в течение трех дней передать свое последнее имущество банку. К уведомлению прилагался оценочный лист дачи и совершенно непонятный расчет долга по невыплаченным процентам кредита. Впервые пожалел об отсутствии телефона и вышел на дорогу, чтобы дождаться соседа.

К счастью, мимо меня проезжал на мотоцикле с коляской один из моих вчерашних знакомцев. Имена и фамилии я запоминал плохо, но, кажется, он представлялся Константином Бизоновым. Я помахал ему рукой. Он остановился, заглушил двигатель, снял шлем:

– Привет, маэстро! Чего потерял?

– Константин, мне срочно нужно переговорить с Яромиром Станиславовичем.

– Ну, это вряд ли получится в ближайшее время.

– Вы можете одолжить мне свой телефон? – спросил я, пытаясь найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации.

– Маэстро, прекращай выкать. Для друзей Маркова я Зубр, погоняло такое егерское, усек?

– Усек, – кивнул я. – Вы... То есть ты... Зубр, дашь позвонить? Я заплачу́.

Егерь слез с железного коня, кажется, «Урала», почесав лысый, как бильярдный шар, череп, произнес:

– Забудь о деньгах, сейчас он не сможет тебе ответить.

– Почему?

– История мутная. Он утром позвонил и попросил отвезти его в местную больничку, у меня там зазноба работает. Сегодня как раз на дежурство заступила, аппетитная, скажу тебе, мадам! – Егерь рассмеялся, показывая руками объем груди возлюбленной. – Короче, у него с башней проблемы, всех подробностей не знаю, но час назад его на самолете в столицу отправили.

– С башней?

– Ну, голова у него заболела. Может, перепил – чай, не юноша уже.

Вспоминая последний разговор с Марковым, я сообразил, что мои опасения подтвердились. Надежда на помощь исчезла вместе с утренним туманом.

– Чего приуныл, музыкант? – вмешался в ход моих мыслей Зубр. – Если дело срочное, нужно на почту маляву кинуть. С ним пара моих хлопцев улетела, они все вопросы с боссом перетрут и ответ сварганят.

Воодушевленный, я поинтересовался:

– У тебя есть его имейл?

– Чего?

– Адрес электронной почты.

– Ясен пень, есть. Только до хаты нужно ехать. Садись, мигом домчимся и решим твои боли.

Через полчаса мы отправили письмо. В нем я кратко описал суть проблемы и просил принять меня на работу. Ответ пришел только через три часа:

* * *

Маркова выписали через месяц. Вернувшись, он сразу занялся моим обучением. Натаскивал в стрельбе, беге, умении прятаться, а еще научил не расслабляться. Смешно, но у меня обострился инстинкт самосохранения и улучшился цвет лица.

Мы подружились и стали напарниками. За последние два года исследовали предгорья Ямантау вдоль и поперек. Пару раз даже забирались на вершину, хотя я предупреждал, что соваться туда опасно – все кишит аномалиями. Еще год назад мы их почти не встречали, а те, что находили, были расположены статично. Яромир постоянно делал отметки на карте, но, как оказалось, напрасно – в последние полгода все изменилось. И все же сейчас меня пугала не Зона, а осознание того, что менялся Марков.

Глава 3. Эхо Чернобыля

Южно-Уральский заповедник. Гора Ямантау. Секретная лаборатория. 2002 год

Ленский

Утром я сидел в лаборатории, никого не трогал, и вдруг зашел Марков, подполковник ФСБ. Я встал из-за стола, поправил халат, волосы, поздоровался:

– Здравствуйте, Яромир Станиславович!

– Здравствуйте, Игорь Измайлович!

– А Вадима Алексеевича еще нет.

– Вы присаживайтесь, в ногах реально правды нет, – улыбнувшись, предложил Марков. – Ваш руководитель здесь уже не появится, он час назад уволился по собственному желанию.

– И кто теперь за него?

– Этот вопрос решил обсудить с вами.

– Со мной? Я же всего лишь лаборант.

Подполковник молча достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернул его и, аккуратно положив в центре стола, произнес:

– Мне осталось лишь вписать фамилию. «Завлаб Ленский» звучит неплохо, как считаете?

«Подарок судьбы или очередная проверка на лояльность?» – мелькнуло в голове.

– Когда нужно дать ответ? – подняв взгляд на фээсбэшника, спросил я, надеясь взять паузу и связаться с куратором.

– Прямо сейчас.

– А если откажусь?

– Найду более сговорчивого специалиста, а с вами нам придется расстаться. Кстати, как вам должность лаборанта на Камчатке?

– Пугаете?

Марков посмотрел на меня усталым взглядом и, достав еще один лист, положил рядом с первым.

– Пугают глупцы. Я же привык своих агентов убеждать лично. Ознакомься и подпиши, – переходя на «ты», жестко закончил он.

– А с Вадимом Алексеевичем ч-что случилось? – поинтересовался я, слегка заикаясь.

– Медведь загрыз на охоте, как и местных охотников. Как думаешь – это совпадение или чья-то халатность?

Я достал сигарету, закурил, наплевав на пожарную сигнализацию. У меня не было родителей, не было друзей – только физика. Меня завербовали сразу после экзаменов в десятом классе. Наниматели оплатили учебу в престижном московском вузе и направили на Ямантау. Вокруг этой горы ходили различные легенды, слухи и небылицы. Но реальность оказалась совсем иной: в самом сердце Южного Урала, в пределах специально созданного заповедника, куда доступ для обычных людей был запрещен, возвышалась невысокая гора, едва превышающая тысячу шестьсот метров. Ее окружали горные хребты, бурные реки, тайга и болота.

Я был сиротой. Мечтал остаться работать в столице, но вместо этого оказался в этом живописном, только весьма отдаленном от цивилизации месте.

У подножия горы стоял заброшенный горно-обогатительный комбинат. К нему можно было добраться как по автомобильной дороге, так и по железной. Его и все, что находилось внутри горы, ранее обслуживали специалисты из закрытого города Межгорье. От трассы к комбинату вела единственная дорога, оборудованная блокпостами.

Я хорошо изучил историю этого места. Впервые внимание к горе привлекли в 1996 году. В тот период Россия получала кредиты от Международного валютного фонда для выплаты зарплат врачам и учителям. Внезапно американцы заметили активное военное строительство в районе горы и стали задавать вопросы. Наше правительство объяснило это так: содержание законсервированных подземных объектов требовало значительных расходов. Нужно было постоянно тратить средства на водоотлив, вентиляцию, мониторинг выработок и другие подобные мероприятия. Страна не могла себе позволить отказаться от масштабного проекта, в который Советский Союз инвестировал сотни миллионов рублей, не получив стратегической выгоды.

В начале двухтысячных в народном сознании прочно закрепилась ассоциация Ямантау с «бункером президента», но, изучив информацию в интернете, я пришел к выводу, что подземный комплекс не мог рассматриваться в этом качестве.

Во-первых, он не гарантировал безопасности от ядерного оружия. Несколько ударов в одну точку, даже со стандартными 100–150-килотонными боеголовками, пробили бы гору насквозь и обрушили туннели. Более того, даже одна такая бомба испарила бы камень в радиусе четырех километров и разрушила подземные коммуникации на десятки километров вокруг.

Во-вторых, из-за его удаленности. В случае начала ядерной войны основной удар нанесли бы внезапно. За двадцать минут успеть скрыться из столицы можно только через подземную сеть туннелей или на защищенном от последствий ядерного взрыва вертолете. Максимальная дальность полета модифицированного Ми-8, на котором летал президент, составляла не больше шестисот километров, в то время как гора находилась в два раза дальше. Рассчитывать на вариант с пересадками и дозаправками неразумно, так как первый удар уничтожил бы основную летную инфраструктуру страны. В самом Межгорье и в соседнем Белорецке не было действующих аэродромов, способных принять даже небольшой самолет, не говоря уже о президентском Ил-96-300. Таким образом, единственный вариант для выживания руководства страны – это тайные бункеры в Подмосковье или в соседних областях.

В-третьих, Ямантау не имела развитой транспортной инфраструктуры. В непосредственной близости от горы проходила всего одна узкая и извилистая дорога, которая петляла среди крутых обрывов и мостов через горные реки.

Движение по всей трассе может быть заблокировано всего одной фурой, что неоднократно случалось в процессе строительства. Железная дорога, построенная еще в советские времена и доходящая до самого Межгорья, заброшена. Во многих местах рельсы были сняты, а мосты находились в полуразрушенном состоянии. Ближайшие аэропорты были расположены в Уфе и Магнитогорске, поэтому основная надежда возлагалась на автомобильную дорогу. Однако в случае чрезвычайных ситуаций без поддержки инженерных войск ее пропускная способность могла снизиться до нуля.

Подземный комплекс не мог служить эффективным укрытием, поскольку не имел военного обеспечения. Внутренние войска отвечали за поддержание порядка при эвакуации, а инженерные подразделения – за обеспечение свободного проезда техники даже в условиях отсутствия транспортной инфраструктуры. ПВО могла защитить гору от атак с воздуха. Однако военные части, ранее окружавшие комплекс, теперь были заброшены, как и многие строительные объекты. В итоге это место оказалось в удаленной и труднодоступной местности. Попасть сюда сложно, а выбраться еще труднее.

Только прибыв на место работы, я узнал, что это секретная лаборатория, где изучают артефакты, доставленные с Чернобыльской АЭС. Коллектив состоял из талантливых молодых ученых, преданных своей работе.

Однажды мы решили провести эксперимент вне лаборатории, нарушив все установленные правила. Ведь победителей не судят, так? Воздействие артефактов испытали на заранее отловленном медведе. Вот только проведенный опыт имел роковые последствия: медведь разорвал на части двух лаборантов, откусил голову заместителю лаборатории, а затем проломил стену бывшей казармы и вырвался на свободу. Охрана прибыла слишком поздно.

Мне повезло в самом начале эксперимента потерять сознание, и зверь, вероятно, решил, что я мертв. Выжить-то я выжил, но карьера, едва начавшись, могла рухнуть. Выручить мог московский куратор, но он не брал трубку и, скорее всего, уже не возьмет. Меня ждали суд и приговор...

Новая должность давала неограниченный доступ к артефактам, хотя и не освобождала от ответственности и не спасала от тюрьмы. Исподлобья взглянув на Маркова, я подписал назначение себя любимого на должность руководителя лаборатории и настороженно спросил:

– Почему?

– Сегодня тебе помог я, завтра ты поможешь мне, – сметая со стола подписанный документ, коротко объяснил Марков и добавил: – Никогда не забывай, кому и чем ты реально обязан.

Прошло несколько дней. Я жил в ожидании ареста. Сначала по радио объявили о пропаже сразу нескольких охотников, а затем их растерзанные тела были найдены у подножия горы Малый Ямантау. Преступление вызвало широкий общественный резонанс.

Мой новый куратор не оставил номер телефона, и я не сомневался, что подполковник может сдать меня, чтобы раскрыть это дело и получить новое звание. От мрачных мыслей спасала работа: в мое распоряжение поступило сразу несколько молодых ученых.

Лишь когда местные власти сообщили о закрытии заповедника и образовании на его месте Зоны «Урал-2002», в лаборатории снова появился Марков.

– Привет, Игорь!

– Здравствуйте, Яромир Станиславович!

– Присаживайся и поздравь: теперь я официально назначен куратором подземного комплекса и, соответственно, твоей лаборатории.

На предпоследнем слове он сделал ударение, но мне от этого легче не стало.

– Значит, будем работать вместе?

– Иначе зачем бы мне снова с тобой встречаться? – пожал плечами фээсбэшник.

– А медведь... вы его поймали?

– Ошибку прошлого руководителя устранили, – беззаботно отмахнулся подполковник.

Я внутренне сжался: такие, как он, мягко стелят, да жестко спать, а еще после общения с ними сон пропадает. Тем не менее я достал чашки, коробку конфет, щелкнул кнопкой электрического чайнока и присел.

– Кстати, расскажи, что за опыты вы проводили, – как бы невзначай попросил Марков, наливая себе чай.

– А что конкретно вас интересует?

Подполковник сделал глоток, выдержал паузу и произнес:

– У меня мыслишка появилась, так что выкладывай все. Ты же спец по Зоне и всяким ее штучкам?

– Вы считаете, что все можно объяснить в двух-трех словах?

– Ты рассказывай, а я буду отделять зерна от плевел, – ответил Марков, проигнорировав мой риторический вопрос и продолжая смотреть на меня своим обезоруживающим взглядом.

В душе шевельнулось нечто несвойственное ученому. Я трудился как вол, ради зарплаты подвергая жизнь опасности. Грех жаловаться: платили много. Вот только в этой глуши деньги практически не на что тратить. Результаты исследований (а мне было о чем рассказать миру!) я никогда бы не смог опубликовать. Они хранились в секретных папках и должны были пролежать там еще лет сто после моей смерти. И главное – если бы я покинул лабораторию, то стал бы никем, а все мои накопления сожрала инфляция.

Я пристально посмотрел на Маркова. Он не слил меня, но явно использовал в каких-то своих целях.

– Среди артефактов, привезенных из Ч-Чернобыля, я нашел один интересный экземпляр. Он оказался способен формировать пространство в ч-четко заданных границах, – чуть запинаясь, сказал я. – Назвал его «пульт управления границами Зоны». Задавая определенные временны́е рамки, проследил влияние на мутацию флоры и фауны в данном регионе.

– Это прозвучало жутковато.

Я залпом выпил чай и пожал плечами:

– Бояться нечего. После опытов артефакты собирались и переносились в лабораторию, а мутанты обычно долго не жили.

Марков сложил на груди руки, ухмыльнулся, но промолчал.

– Опыт с медведем – это ошибка! – Я снова почувствовал себя виноватым и пообещал, что такого больше не произойдет.

– Да подожди ты виниться, – сморщился он. – То, что вы с десяти гектаров Зону до ста расширили – понял. А как вам вообще удалось создать эту аномальную хрень – не понял. Реакторы нигде рядом не взрывались?

– Взрывать ничего и не нужно, – впервые с начала разговора улыбнулся я. – Мы осуществили минимальный прорыв ноосферы, добились нужной аномальной активности на определенной территории и даже почти нашли способ регулировать Всплески, приводящие к скачкообразному увеличению аномальной территории.

– То есть, если я правильно понял, этот «пульт» реально может увеличить площадь Зоны?

– В теории с его помощью можно хоть всю Землю сделать Зоной.

– Всю не нужно, – отмахнулся Марков. – И еще! Скажи, артефакты, которые вы собрали и продали, реально стоят тех денег, что за них заплатили?

– Конечно. Их же находили в смертельно опасных аномалиях, а сбор всегда был связан с риском. Но те, что отправлены, – это средний ценовой сегмент.

– Даже так! – подполковник присвистнул. – Значит, есть артефакты дороже?

– Разумеется.

– А много их... ну, вообще? – Марков неопределенно покрутил рукой в воздухе.

– После каждого Всплеска появляется свежак, но опытная территория ограничена.

– Что вам мешало ее увеличить?

– По протоколу безопасности нужно строить ограждения, которые кто-то должен охранять. А воинскую часть, располагавшуюся на Ямантау, расформировали. Оставили два десятка военных для охраны лаборатории – и все. Опять же, при увеличении опытных площадей у нас не хватало сотрудников для сбора артефактов. Финансировали и так не ахти, а недавно сократили вдвое.

Марков несколько минут молчал, потом как бы между прочим заметил:

– Если дело только в деньгах – я бы все организовал. Даже ПВО.

Я пожал плечами: прошлый куратор постоянно обещал финансовые вливания, а в итоге слился, даже не попрощавшись.

Марков резко встал и буркнул:

– Ты бы составил список, что еще нужно. Попробуем перевести твою лабораторию на самоокупаемость, а еще усилить охрану комплекса. А то, не дай бог, эта хрень по округе расползется. И продолжай свои опыты.

От его слов мне стало невероятно грустно. Я чувствовал, что избавился от одной проблемы, но стремительно погружался в следующую – скорее всего, противозаконную. Тюремным сроком теперь уже точно не отделался бы, но другого выхода для меня просто не было...

Взяв себя в руки, сдержанно ответил:

– Спасибо, список составлю.

* * *

Марков не стал строить высоких заборов с колючей проволокой и вышками. Регулярных армейских частей к нам тоже не прислали, хотя вертолетную площадку восстановили и усилили охрану лаборатории. Позже на Ямантау даже разместили дивизион ПВО и значительно увеличили количество егерей, охранявших Зону «Урал-2002» от проникновения неучтенных лиц. А еще заработали две артели сборщиков артефактов, позже мы стали называть их сталкерами.

* * *

Южно-Уральский заповедник. 2016 год

Слухач

Звуки, словно волны, бились о внутренние стенки черепа. Они то возникали, то исчезали с молниеносной быстротой, будто порывы ветра. Их незаконченность раздирала душу. Голова трещала по швам, как рассохшаяся кадка, в которой мама солила капусту. Я пытался сузить диапазон до одного из них, но не мог. Рядом раздался тихий вскрик:

– Слухач, помоги!

Стиснув зубы и корчась от боли, я выдохнул:

– Прости...

Я жалел напарника, но в этот раз Всплеск начался неожиданно даже для меня и продолжался гораздо дольше, чем первый. Закончился он так же внезапно. Я вгляделся в лицо мертвого Башки. Подбородок залит кровью, виски вдавлены внутрь черепа, а вместо глаз – черные дыры. По телу пробежала дрожь. Вдруг совсем рядом что-то зашуршало. Подняв голову, я с ужасом увидел, как в мою сторону катится эмпат. Встреча со слепым ежиком-мутантом в большинстве случаев считалась смертельной. И дело не в стальных иглах, которыми он поражал на расстоянии, а в эхолокации – способности ориентироваться в пространстве, улавливая ушами отраженные от объектов звуковые волны.

Выпуская иглы, еж создавал звуковые колебания. Они, отражаясь от окружающих предметов, возвращались в голову мутанта в виде едва уловимого эха. Мозг мутанта преобразовывал эти сигналы в динамические образы, что позволяло ему «видеть». В этом мы немного похожи: я тоже слышал то, чего не слышали другие. Но и это не самое страшное: тварь могла влиять на эмоции. Страх, печаль, тоска, агрессия – лишь малая толика чувств, взрывающих разум потенциальной жертвы.

Зона заставляла принимать быстрые решения. Естественно, возникал риск допустить ошибку, но в этом случае промедление означало смерть. Я мгновенно создал вокруг себя звуковой барьер. Мутант замер и гневно зарычал. Вожделенная добыча исчезла.

Вздрогнув, я сделал шаг назад и еще один в сторону, чтобы между мной и им оказался напарник. Эмпат отреагировал мгновенно, и несколько острых игл пронзили мертвое тело Башки. Устало стянув с головы кепку, я вытер пот с лица. Некстати вспоминал анекдот, оказавшийся сейчас несмешным и глупым: «Встретились в Зоне ежик и сталкер. „Здравствуй, ежик!“ – „Здравствуй, сталкер!“ Так, слово за слово, шутка за шуткой – и сталкер получил по морде от ежа-эмпата!»

Я резко поднял автомат, но затем, немного поколебавшись, прогнал возникнувшее желание изрешетить монстра. Понял, что тварь успеет «выстрелить» в ответ. Сперва следовало рассчитать площадь поражения.

Можно, конечно, попытаться убежать. И тут же мной овладел новый страх – быть убитым в спину. Интуиция помогла не умереть, однако избежать поединка не удалось. Эмпат безмолвно сканировал окружающее пространство, время от времени выпуская в разных направлениях острые иглы. Неподвижность не давала мне никаких преимуществ, лишь ненадолго отсрочивала неизбежную гибель.

Сжав кулаки и сглотнув, я почувствовал, как внутри все сжалось от страха. Нужно было сразу уносить ноги... Отбросил навязанную мутантом мысль, постарался успокоиться – страх медленно отступил. Решил рискнуть и попробовать обмануть зверя.

Осторожно убрав часть звукового барьера, совсем маленькую, размером со спичечный коробок, я обратился в слух. В мозгу мутанта царила пустота, словно он не способен мыслить. Зато в мой разум потихоньку начал заползать страх. Он словно туманом обволакивал полушария. Я с трудом сдерживал дыхание, чувствовал, как дрожат колени и едва уловимо покалывает в левой части груди. От напряжения снова начала болеть голова, и вдруг мне пригрезился звук. Или нет?

Тук.

То, что я собирался сделать, было одним шансом из миллиона вариантов развития событий. Всего один. Чтобы убить эмпата, нужно попасть ему прямо в сердце. Вот только этот орган «гулял» по организму мутанта в непонятной последовательности.

Тук-тук.

С начала поединка прошло уже больше часа. Нервное напряжение нарастало. По моему лицу непроизвольно текли слезы – слабела защита. Я мысленно следил за перемещением важного для нас обоих органа.

Тук-тук-тук.

«Есть! – мысленно возликовал я, переполненный радостью, и едва не лишился жизни. Острая игла просвистела в паре сантиметров от головы. – Черт! Стрелять в тело бесполезно, стальные иглы изменят траекторию пули!»

Тук-тук-тук.

Сердце «уплыло» в голову эмпата.

«Череп тоже не вариант, он слишком крепкий».

Тук-тук-тук.

Сердце вернулось в туловище и медленно двинулось к левой лапе.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Отбросив звуковой барьер вправо, а автомат – влево, я резко упал на колено и произвел один-единственный выстрел из ТТ. Стрелы уже мертвого мутанта разлетелись по поляне...

Бизонов

Я лежал в высокой траве и ждал. Из леса вышли два вольных сборщика. Остановились, осмотрелись и уверенно направились в мою сторону.

Первым шагал небритый коренастый крепыш с глуповатой физиономией, сломанным носом и наглыми серыми глазами. За ним следовал долговязый чел с лысым, как бильярдный шар, черепом. Обоим на вид было далеко за сорок, оба с оружием в руках.

Я встал, держа руки на виду, и бодро поздоровался:

– Привет, братва!

– Здорово, коль не шутишь, – осмотрев мою форму, с опаской буркнул крепыш. – Ты че, лесник?

– Константин Бизонов, егерь, усек?

– Башкир, он че, в натуре... – занервничал крепыш, но долговязый небрежно махнул рукой, заставляя его умолкнуть.

Их поведение походило то ли на попытку меня запугать, то ли на дешевое позерство. Но я уже давно не велся на все эти ужимки и прыжки. Зато из короткого разговора понял, кто из этих двоих главный, и обратился к нему:

– Башкир, вы на охоту не слишком часто стали выезжать?

– И что с того? – сухо обронил лысый. – Охотничьи билеты у нас в поряде, на стволы ксивы имеются. Показать?

Я небрежно достал рацию и отдал приказ:

– Группа захвата, это Зубр. Приготовьтесь. Прием.

– Зубр, это группа захвата. На позиции. Прием.

Посмотрев с ухмылкой на обалдевших охотников, я тихо предложил:

– Вам лучше сложить оружие прямо сейчас, пока...

– Э, ты че, охренел?! – перебил крепыш. – Щас я тебе...

– Бугорок, завали хлебало! – рявкнул долговязый и, глядя на меня, насмешливо поинтересовался: – Егерь, ты че такой дерзкий? Давай договоримся?

– Сдайте артефакты – и разбежимся, я даже постараюсь забыть о нашей встрече, несмотря на ваши дешевые понты.

Башкир задумчиво покачал головой, медленно потер ладонью скулу. Потом рассудительно протянул:

– Сейчас сила на твоей стороне, но в жизни всякое случается. Запомни: «Трутни» не прощают обид.

– Во-первых, уважаемые, вас застукали на запретной территории. Во-вторых, с государственным имуществом в руках. – Я показал на контейнеры. – Вы же не станете утверждать, что они пустые? В-третьих, кхм... работали бы мы вместе...

Когда-то я противился самой идее вольных сборщиков, но Марков настоял на своем, объяснив, что в верхах недовольны потерями среди артельщиков.

Одиночки, платившие за «охоту» и оружие, выполняли те же задачи, но их пропажу не нужно объяснять – в основном это либо уголовники, либо те, кто искал приключений. Вот только, как я и предупреждал, нейтралы объединились в крупные группы. Появились амбициозные лидеры, и теперь, как ни крути, с ними приходилось считаться.

– Неслыханная щедрость, – усмехнулся Башкир. – Я, допустим, соглашусь, но ты же сейчас не от лица всех лесничих базар ведешь? Уточни, с кем дело имею?

– «Медведи».

– А че, складно чешет, – снова усмехнулся Бугорок. – Только сдается мне, сия дружба взносом немалым попахивает.

– Годовой абонемент – десять тысяч бакинских, – разведя руки в стороны, подтвердил я, не сводя взгляда с лица задумавшегося Башкира. – Пропуск без ограничений, оплата сразу, оружие можно арендовать с последующим выкупом. Интересует?

«Трутень» не успел ответить, снова заработала рация:

– Зубр, это база! Слухач пропал! Прием!

– База, Зубр на связи. Где? Куда Башка смотрел! Прием!

– Они оба исчезли в паре километров к северу от тебя. Прием!

– Принял! Не суйтесь, ждите приказа.

Я нажал отбой, после чего пристально посмотрел на «трутня».

– Че, проблемы? – с ухмылкой бросил Башкир.

– Разберусь. Чего надумал?

– Абсолютно ничего! – равнодушно произнес Башкир. – Такие дела на гоп-стоп не делают, чтоб ты знал.

– Надеюсь, «уфимские» окажутся сговорчивее, – сжав кулаки, бросил я.

В воздухе повисло напряжение. Бугорок принялся переступать с ноги на ногу.

– Убери вояк, – выдержав паузу, сказал Башкир.

Внезапно я ощутил, что тратил с «трутнями» время впустую. К тому же сейчас не до них: если с Сучковым что-то случится – Марков меня самого в пустоту отправит.

Я достал рацию, спокойно произнес:

– База, это Зубр. По «трутням» отбой! Прием!

– Зубр, это база. Есть отбой!

После недолгих споров сторговались на семь процентов.

– Помощь нужна? – глухо поинтересовался Башкир.

Тяжело вздохнув, я кивнул. Отправив напарника в Межгорье, Башкир двинулся вслед за мной.

Шли молча. Башкир достал сигарету, закурил. Глава «Трутней» оказался наглым и хитрым, но не трусом. Внезапно впереди раздался возглас:

– Отвали, тварь!

Мы рухнули на землю и замерли. Я прислушался. Тишина давила на перепонки, и казалось, они вот-вот лопнут. Кто-то пронесся мимо, прямо перед нами, я даже вздрогнул от неожиданности. Черт, не успел разглядеть, насколько быстро пролетело это нечто.

– Че это было, егерь? Это твой кореш орал или кто?

– Тс-с.

Я оглянулся по сторонам – никого. Надо бы встать и продолжить поиски, но мне страшно. Впрочем, не мне одному.

– Слушай, надо валить отсюда, – зашипел Башкир, вскочив на ноги.

– О чем ты? Мы даже не знаем...

Слова заглушил пронзительный крик.

– Какого хрена! – воскликнул «трутень», снова падая на землю. – Где твой приятель?

– Где-то тут должен быть.

– Тут – это где?

Я пожал плечами. Через пять минут мы оба встали. Немного подумав, я прошептал:

– Кричал вроде он.

В руках Башкира сверкнуло широкое лезвие, и вдруг он ни с того ни с сего полоснул им себя по левой руке. Я выбил нож ногой и повалил «трутня» на землю.

– Мужик, ты чего, спятил? – спросил я, перетянув ему руку чуть выше раны, но он меня не услышал, словно был не в себе.

Внезапно Башкир оттолкнул меня, схватил с земли нож и приставил его к своей шее, излучая при этом неземное блаженство. Пришлось коротким ударом отправить его в нокаут – уроки Мрака не прошли даром. И хотя я понимал, что «трутень» меня не слышит, все же крикнул:

– Ты какого лешего творишь, идиот?!

– Ежата, – произнес знакомый голос за спиной.

Я нервно обернулся и, увидев Слухача, спросил:

– Какие ежата? Ты че несешь?

– Ежата – это маленькие ежики. Детишки ежихи-эмпата. Но ты не бойся, я ее убил.

– Кого?

– Эмпата.

– Так это ежиха его заставила? – спросил я, указывая на «трутня».

– У каждого человека внутри своя боль, свои страхи, переживания, обиды, в конце концов. У твоего спутника – все мучения могли закончиться здесь и сейчас. Как ни странно, его разум нашел единственный выход – ну, ты видел.

– Эмпат внушил ему себя убить?

Слухач кивнул.

– Как такое вообще возможно?

– Все просто: эмпат способен внушить жертве страх и галлюцинации, приводящие к нарушению психического равновесия. В результате человек полностью теряет контроль над ситуацией и способность рационально мыслить. Он превращается в сгусток ужаса или ярости. Или того и другого вместе. Удивительно, не правда ли?

– Ты издеваешься, да?

– Твой лысый друг продержался десять минут, потом решил вскрыть себе вены. Кстати, его беременная жена покончила с собой аналогичным способом. Интуиция мне подсказывает, что именно он стал причиной ее самоубийства.

– Он мне не друг... И откуда ты узнал про все это?! Ежики рассказали? – хихикнул я.

– Именно так. Сейчас они разобщены, информацию приходится собирать из обрывков, многое неясно, но скоро они станут единым организмом, семьей.

– Бред! Ежовая хрень! Дерьмо!

– Ты продержался дольше напарника, – продолжил Сучков, не обращая внимания на мою истерику. – Правда, на вас напала не взрослая особь, а детеныши. Они слабы, но, как только я сниму защиту, ты не выдержишь и минуты. Еще никому не удавалось выжить после встречи с эмпатом. Никому, кроме меня.

Я схватился за шею, почувствовав острую боль.

– Что за... – Слабость окутала мое тело, и я упал, словно срубленная береза. Перед глазами возникло ухмыляющееся лицо Слухача.

Последнее, что я услышал:

– Константин, попробуй не свихнуться.

* * *

– Бизонов, ты живой?

Знакомый голос прорвался сквозь вязкую пелену. Открыв глаза, я увидел ехидно лыбящегося Слухача, сидящего передо мной на корточках. Попытался встать и хрипло ответил:

– Не дождешься. Кстати, кто меня вырубил?

– Эмпат. Точнее, пущенная им игла. Она тебя парализовала. Скажи спасибо, что я успел ее вовремя вытащить. Ежик – еще детеныш, только пулять научился, а силы не набрал, так что вошла неглубоко.

– Спасибо. – Я с трудом повернул голову. Заметил «трутня», лежащего на земле. – Башкир, ты как? В себя пришел?

– Егерь, скажи этому придурку, чтобы развязал меня, уже не чувствую ни рук, ни ног.

– Андрей, зачем ты его связал?

– Я его не знаю.

Наконец-то мне удалось встать. Шатаясь, я подошел к Башкиру и попытался развязать узлы. Спустя несколько минут, выругавшись, достал нож и перерезал веревки, а затем упал рядом с ним, погружаясь в воспоминания...

Я приехал на строительство подземного комплекса в 1996 году. Работы продвигались медленно, но зарплату платили вовремя. Для тех времен – шикарно.

К Ямантау подвели ответвление железной дороги и проложили автомобильную трассу. Я успел поработать разнорабочим и там, и там.

В 2006 году, когда в Чернобыльской Зоне отчуждения произошел прорыв ноосферы в наш мир, внутри горы работы возобновились с новой силой. В том же году на Ямантау переправили несколько артефактов – аномальных образований с определенными свойствами. Естественно, тогда я об этом даже не догадывался. Зато был в курсе, что на невысокой вершине, представляющей собой огромное каменистое плато с небольшой грудой скалистых останцев в центре, располагалась воинская часть. Военные обслуживали вертолетную площадку и какое-то спецоборудование. У подножья горы расположился горно-обогатительный завод с автомобильным и железнодорожным въездами под землю. Этот комплекс усиленно охранялся национальной гвардией.

Казармы егерей стояли в десяти километрах к западу от подножья Ямантау, в городе Межгорье, вернее, в одном из двух его микрорайонов – Центральном. Второй микрорайон, Юго-Западный, удален на двадцать пять километров. Там находилась база группировки «Медведи». Ее официальный доход составляла организация охотничьих туров (проведение нелегальных «туристических» экскурсий в Зону).

Год назад в Юго-Западном микрорайоне обосновались наши конкуренты – уфимская группировка «Спарта», созданная из бывших спортсменов, и «Трутни» – объединенная челябинско-екатеринбургская группировка. Марков поручил привлечь их на свою сторону, а если не получится, стравить друг с другом.

С Яромиром мы познакомились, когда он поймал меня на воровстве стройматериалов. Удивительно, но вместо срока он предложил мне работу с очень высоким заработком. Я понимал, что такие деньжищи за честный труд не платят, потому поинтересовался:

– А если заметут?

– Это вряд ли, – коротко хохотнул он. – У меня все схвачено.

Мы молча смотрели друг на друга, а потом я протянул руку главе «Медведей»:

– Зубр.

– Яромир Марков, подполковник ФСБ.

Глава 4. Куратор

Марков

Сын стоит впереди, метрах в ста, лицом ко мне. Я медленно направляюсь к нему, но постепенно осознаю́, что расстояние между нами не сокращается. Перехожу на бег, не сводя глаз со спортивной высокой фигуры. Все мои чувства сливаются в одно: добежать, помочь...

Внезапно нахлынувшая боль сдавливает голову с такой силой, что я вынужден перейти на шаг. Остановившись, с трудом кричу:

– Сынок, стой! Стой! Стой!

Мне кажется, что он услышал меня и даже сделал несколько шагов навстречу, но вдруг он падает...

Подбегаю, приподнимаю его тело и крепко прижимаю к себе, сглатываю – тягуче, с болью...

– Сынок, очнись! Очнись! Очнись!

Проснувшись, я огляделся по сторонам и понял, что дома. Тряхнул головой, вспоминая отрывки беспокойного сна. Приснится же такое! Решил, что надо связаться с сыном (возможно, ему и впрямь была нужна помощь), но на часах было 06:59, то есть в Москве – почти четыре утра, а это слишком рано для звонка.

Мои мысли невольно вернулись к воспоминаниям. Четырнадцать лет назад я думал, что мое назначение на Ямантау – временное. Планировал разрулить за несколько месяцев проблемы строительства, которые в ту пору оказались особенно актуальны из-за коррупции, а затем вернуться в Белокаменную. С юности мечтал об уютном кабинете недалеко от Кремля, личном адъютанте и остальных привилегиях, доступных высоким московским чиновникам.

На стройке (кстати, секретной) царил хаос. Большинство строительных материалов уходило налево. Рабочие безбожно пили местное пойло, настоянное на еловых шишках, средства на более качественные напитки у них отсутствовали. Воровали практически все. Тырили всё, что казалось полезным, руководствуясь принципом «авось пригодится».

По приезде решил, что не сто́ит сразу же что-то кардинально менять. Принцип «пришел, увидел, победил» здесь не сработал бы, контингент не тот. К тому же для меня все могло закончиться плачевно: пуля, нож, на худой конец – автомобильная авария. Принял решение действовать иначе: убедил окружающих в своей лояльности, намекнул, что тоже не против «брать на лапу», и ждал, когда предложат. Тактика сработала, мне стали совать взятки. Я фиксировал каждую, отчеты отправлял руководству.

В то время главной задачей правительства было вывести страну из социально-экономического кризиса, и это сыграло мне на руку. Через месяц я уже знал все «секреты»: кто кому и в каких количествах платил. Папки с компроматом хранил дома в сейфе.

Вот только, как говорится, один в поле не воин. Пришлось искать единомышленников. Начал с низов – с тех, кому нечего терять...

Сын стремительно бежит вперед. Тараном выносит дверь и безжалостно пинает стоящего на пути амбала. Когда тот пытается встать, Станислав нокаутирует его прямым ударом в голову. Я сам учил сына, что главное – это скорость и напор...

В сумраке склада замечаю два растерянных лица. Они непохожи друг на друга, но одинаково искажаются злобой и ненавистью к людям в форме.

Внезапно Станислава сбивают с ног. Слева в тени прячутся еще два крепыша. Где-то в глубине помещения хлопает дверь...

В одиночку противостоять двум противникам сложно, но сын поднимается – это главное. В руке одного из бандитов блестит лезвие, и Станиславу приходится нанести удар, что называется «на убой». Противник остается один. И тут за спиной сына слышится шорох и звук шагов. Он резко оборачивается, но, видимо, узнает вошедшего. Тот подходит, встает рядом.

Я выдыхаю. Помню, как в юности, отказавшись от помощи напарника, получил пулевое ранение. Тогда извлечь пулю не удалось, но я все же надеюсь, что когда-нибудь такая возможность представится...

Станислав с презрением смотрит на бандита и вздрагивает. Как и я, сын не замечает быстрого удара коллеги. Тот действует стремительно и точно...

Убийца выдергивает нож из шеи сына, и из раны фонтаном хлещет кровь...

Я стою, обливаясь потом, и смотрю, как убивают мое дитя, но ничего не могу сделать...

Продолжение сна оказалось очень ярким и болезненным. Уснуть больше не смог. Перед глазами мелькали предательские удары... Виски сдавило от боли, в глазах потемнело. Сердце бешено колотилось. Внезапно зазвонил телефон. Я вздрогнул и взял трубку.

– Яромир Станиславович Марков? – спросили на другом конце провода.

– Да, кто говорит?

– Вас беспокоит Главное управление ФСБ России. – Я все понял сразу. – Примите наши соболезнования. Ваш сын геройски погиб при задержании особо опасных преступников...

Девушка продолжала что-то говорить, но я повесил трубку и начал собирать вещи. Сон оказался пророческим.

* * *

Утром следующего дня я прилетел в Москву. Зубр и его парни должны были подтянуться к обеду. Зайдя в Управление, поднялся на второй этаж, постучался и вошел в приемную.

Секретарь кивнула на генеральскую дверь:

– Проходите, у вас пятнадцать минут.

Я вошел:

– Здравия желаю, товарищ...

– Присядь, Яромир, – перебил меня генерал Дудин. – Прими мои соболезнования. Насчет похорон не волнуйся...

– Кто его убил?

– Поверь, сам бы отправил убийцу за решетку, но теперь это не в моей власти.

Не сводя взгляда с генерала, я выдохнул:

– Что это значит?

– Не дождавшись подкрепления, Станислав ввязался в драку с четырьмя бандитами, его несколько раз ударили ножом. Несмотря на ранение, твой сын с ними расправился, но спасти Станислава не удалось – он потерял слишком много крови. – Дудин вздохнул. – Лучших людей теряем...

– Вранье! Его убил кто-то из своих!

Генерал вскочил:

– Откуда?.. Марков, не забывайтесь! Понимаю, вы потеряли близкого человека, но это не дает вам права...

– На чьем складе произошло задержание? – коротко спросил я, понимая, что дальше прозвучат лишь общие, ничего не значащие фразы.

Дудин сел, замер на несколько минут, затем открыл папку, лежащую на столе, достал фотографию и протянул мне со словами:

– Отличный ресторан. Поминки Управление оплатит, естественно. – Я угрюмо кивнул, запоминая название заведения – «Симфония вкуса». – Рапорт напишешь, когда вернешься в расположение базы.

– Рапорт?!

– Отдых – лучшее лекарство от стресса, – с нажимом произнес генерал. – Кстати, тебе присвоено очередное звание, поздравляю! На твое место у меня есть отличная кандидатура: полковник Юрий Леонов, возможно, ты пересекался с ним по службе.

Переход на «ты» покоробил, но я промолчал. Стало ясно: меня списали. То, что Дудин на простой вопрос не ответил, странно. Знал же, что я все равно выясню. Зачем-то подсунул фото какой-то забегаловки. Хотел помочь? Или на что-то намекал? А может, это подстава? Или собирается моими руками кого-то убрать? Ладно, с этим разберусь позже. С Леоном знаком еще с учебы, генерал не мог этого не знать. Мы встретились взглядами, я равнодушно кивнул и вернул снимок.

– Вот и хорошо. Вот и хорошо, – убирая фото в папку, зачем-то дважды повторил Дудин.

Мое присутствие его сильно напрягло, но я узнал все, что смог.

– Разрешите идти?

– Идите, полковник, идите...

* * *

В обед я встретил на вокзале Зубра и его парней.

– Босс, удалось что-то узнать? – спросил Константин.

Я тяжело вздохнул:

– Склады, где убили Станислава, принадлежат хозяину ресторана «Симфония вкуса». Выясни, кто владелец.

– Тряхнем хозяина этой жральни, не вопрос, – решительно заявил Зубр и начал отдавать приказы: – Хохма, пробей, чей кабак. Слон, вызывай подмогу!

...Через час мы подъехали к ресторану. У входа нас уже ждала группа поддержки. Мы оставили их в фойе, а сами поднялись на второй этаж. Хохма и Слон уселись за два столика от нас. Тут же к нам подошла миловидная официантка:

– Здравствуйте, что будете заказывать?

– Хозяина твоего будем заказывать! – зло выпалил Зубр, глядя ей в глаза, и зловеще расхохотался.

– Константин, угомонись, не пугай девушку, – поморщился я и, показывая на бейдж, спросил: – Вероника, правильно?

– Да-а.

– Нам бы поговорить с владельцем этого замечательного заведения.

– Простите, его сейчас нет.

– Будь любезна, сообщи, что его ожидают. И в его интересах приехать как можно скорее. А мы пока перекусим, подай меню, пожалуйста.

Я говорил спокойно, но в глазах официантки мелькнул испуг. Девушка боялась даже пошевелиться. Она была красива и чем-то напоминала мою покойную жену в молодости... Вздохнув, я отмахнулся от воспоминаний. Мысленно дал себе слово, что первым делом найду убийцу сына, ну а девушки... а девушки – потом. Я грустно улыбнулся и произнес по-французски:

– Ле меню, сильвупле.

За два столика от нас раздался девичий визг. Парни тоже решили оформить заказ, а заодно пощупать подошедшую к ним официантку.

– О, босс, ты знаешь французский? – присвистнул Константин.

– Я много чего знаю, но сейчас мне важно найти убийцу моего сына. Ясно?

– Усек, – виновато кивнул Зубр.

– Еще раз предупреждаю: водяру не жрать, баб не мацать, следить за входом и не зевать по сторонам. Здесь вам не Межгорье. Зевнете – и местные реально мокрого места от вас не оставят. Поляну дома накрою, жратва будет не хуже ресторанной.

Зубр снова кивнул, встал и направился к парням. Подойдя, потряс кулаком перед лицом Слона, негромко передавая мои указания, и вернулся.

Вкусная еда, букетик в вазочке, приятная музыка... Но кусок в горло не лез...

Минут через двадцать в зал ресторана «вкатился» невысокий, зато изрядно упитанный хозяин заведения. Один. Осмотрелся, перебросился парой фраз с барменом и направился к нашему столику.

– Здравствуйте, мне передали...

– Сядь!

– Простите, что вы себе...

– Сядь! – жестко повторил я.

Хохма нарыл на толстяка немного информации, но этого пока даже не понадобилось, чтобы пустить разговор в нужное русло. Игорь Светлов – известный продюсер, богат, самолюбив, трусоват. На последнем я и построил нашу беседу.

– Ну, знаете! – фыркнул коротышка, присаживаясь.

– Не знаю, – жестко отрезал я. – Но реально знаю человека, который может знать.

– И кто это?

– Ты. – Светлов пожал плечами и отвел взгляд. – Ответишь на пару вопросов – и разойдемся миром. Нет – спалю на хрен твой ресторан, студию и все, что у тебя за душой.

– Что вы такое говорите, – пробормотал продюсер, озираясь.

Заметив, что толстяк напрягся, я повернулся к Константину и негромко произнес:

– Зубр, будь добр, проверь с парнями первый этаж. Чую, господин Светлов пришел на встречу не один.

Константин вскочил и бросился к лестнице, парни последовали за ним.

– Послушайте, давайте поговорим как взрослые люди.

Я не ответил, тянул время. Минут через пять в зале появился Зубр и направился к нам.

– Проблемы? – спросил я, наблюдая за Светловым.

– Не, все под контролем, – ухмыльнулся Константин. – «Гости» упакованы и отдыхают в подсобке, периметр под наблюдением. Вашему разговору ничто не помешает.

Кивнув, я повернулся к хозяину ресторана.

– Игорь, у тебя есть дети? – спросил я, прекрасно зная все о его семье.

– Сын.

– У меня тоже. Был. Вчера ночью убили...

– Простите, я ничего об этом не знаю! – побледнев, выпалил продюсер.

– Его убили на твоем складе!

– Меня не было в городе, можете проверить...

– Проверили! – Оборвав его, я достал и положил перед ним фотографию сына. Светлов вздрогнул. – Этого человека реально когда-нибудь видел?

– Да. Он и еще один легавый... простите, еще один молодой человек... они приезжали ко мне домой. Поняли, да?!

«Еще еще раз брякнет „понял, да?“ – разобью ему морду», – решил я, но потом понял, что толстяк близок к истерике, и мягко уточнил:

– Они представились?

– Не помню!

– Игорь, надо вспомнить. Ты просто допусти на миг, что от этого сейчас зависит твоя жизнь. И, кстати, жизни твоих близких тоже.

– Да поверьте, не помню я! – заныл Светлов. – Вы же знаете, как это происходит: врываются, тычут ксивой в лицо и сразу начинают задавать вопросы.

– Помочь вспомнить? – вставая, рявкнул Зубр, сжав кулаки.

– Этот, – продюсер указал на фото дрожащей рукой, – Маков или Марков, точно не помню, второй – Санкин, кажется.

Зубр молодец, расколол продюсера. Я ухмыльнулся и снова уточнил:

– «Кажется» или «точно»?

Лицо Светлова побледнело еще сильнее, на лбу выступила испарина.

– Салкин, точно. Салкин Рустам, поняли, да?

– Спасибо.

– Простите, я могу надеяться, что этот разговор останется между нами?

– Ссышь?

– Боюсь, – подтвердил Светлов. – Отец Салкина – дипломат, важная фигура в Министерстве иностранных дел, а мне, знаете ли, неприятности не нужны.

– Охоту любишь?

– Да, а зачем вы спрашиваете?

– Если хочешь жить, свали с семьей на месяцок в Уфу.

– Уфа – это же унылое говно, я родом оттуда.

– Когда все уляжется, найду тебя и устрою такую охоту, которую ты до пенсии не забудешь.

Впервые за время разговора на лице Светлова появилась слабая улыбка.

– До пенсии меня устраивает.

Мы с Зубром встали и направились к выходу.

– Простите, мы ведь даже не познакомились.

Обернувшись, я коротко бросил:

– Зови меня Мрак, понял, да?!

* * *

Две недели, как я вернулся в расположение базы. Газеты уже вовсю пестрели заголовками о возвращении 90-х: в столице произошла серия убийств явно заказного характера. Полиция, не найдя виновных, списала все на дележ сфер влияния. В принципе, все прошло так, как я и планировал. Моя месть осуществлена. Осталось лишь оформить рапорт и передать дела старому приятелю Юрию Леонову, и можно продолжить начатое.

В дверь постучали. Я привычно крикнул:

– Входите, не заперто!

– Яромир Станиславович, дорогой, здравствуй!

– Юрий Павлович, заходи, – приветливо улыбнулся я. – Чай, кофе или что-нибудь покрепче?

– Можно и покрепче, заодно обмоем твои новые погоны.

– Честно говоря, как полковник полковнику: мне реально на них плевать.

– Ну не скажи, довесок к пенсии не помешает! Хотя у тебя вроде здесь свое дело есть? – подмигнув, поинтересовался Юра.

– Не хитри, Палыч, одну богадельню заканчивали.

– По моим данным, – Леонов выдержал паузу, – у тебя здесь солидная фирма.

– Ты сейчас реально в долю просишься?

– Да, – подтвердил Юра, глядя мне в глаза. – У самого пенсия не за горами.

Мы выпили стоя, не чокаясь, по старой русской традиции, за тех, кого уже нет. Я присел и спросил:

– Семью перевез?

– Да, в столице как-то беспокойно стало. Стреляют, – ответил Леонов, сев напротив.

– Читал о разборках в верхах и десятках убитых.

– Яромир, не верь желтой прессе. Бо́льшая часть статей – выдумки журналюг, поверь.

– А что реально?

Леон усмехнулся – знал о моей привычке повторять слово «реально».

– Только между нами! Хотя один черт, кто-то да проболтается, кадры уже не те... По нашим сведениям, Салкин. – Я удивленно поднял брови. – Дипломат из МИДа, ты его не знаешь, он поднялся недавно. Очень жесткий был мужик и политик. В общем, он на пару с сыном приобрел крупную партию наркотиков, но не поделил что-то с поставщиками.

– То есть все эти смерти из-за торговли дурью?

Юра внимательно посмотрел на меня и произнес:

– На даче у Салкиных нашли всего пару килограммов. Остальное бесследно исчезло.

«Провоцирует, – понял я. – Думает, проколюсь и ляпну, сколько было. Наивный. Хотя я поступил бы так же – попытка, как говорится, не пытка».

– После смерти сына мои интересы свелись к охоте, – спокойно произнес я.

– О, прости и прими мои соболезнования. Генерал рассказывал, что Станислав погиб при задержании опасных рецидивистов.

Все-то ты знал, пень старый. И расклад ваш с генералом понятен, к тому же Дудин сам меня по следу направил. Решил моими руками конкурентов устранить, а потом на меня же все и повесить. По сути, так и вышло. Вот только доказательная база у него отсутствовала, пусть и имелись подозрения, что это я товар увел. Кстати, небеспочвенные подозрения. Сынок дипломата перед смертью жутко разговорчивым был: и про оружие, что за рубеж толкали, рассказал, и про армейские секреты, на которых они с отцом лапы нагрели... А в нашу глухомань тебя, Юрик, за мной следить сослали. Ну ничего, придет и мое время, осталось недолго. Я мысленно подвел итог нашему разговору, вслух же произнес:

– Передай Ивану Владимировичу мою благодарность, он тогда очень помог с поминками.

– Сам передашь, он скоро с какими-то иностранцами на базу прилетит. Ах да, он просил тебя охоту для них организовать.

– Да вообще без проблем.

Леон остался «привыкать и осваиваться» в моем уже бывшем кабинете. Я попрощался с ним и направился к Ленскому.

* * *

– Здравствуйте, Яромир Станиславович!

Я увидел, как Ленский вскочил из-за стола, словно его ударило током, и тут же вспомнил, что он недавно что-то там защитил.

– Привет, Доцент.

– Я не доцент, а доктор наук.

– Хорошо, Док. Присядь, есть разговор.

Игорь сел, но тут же снова вскочил:

– Выпьем?

– Не сегодня. Что приуныл? Или уже слышал, что меня на пенсию отправили?

– И кто теперь вместо вас? – угрюмо кивнув, спросил Ленский.

Я молча достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернул его и аккуратно положил в центр стола.

– Помнишь, кто накорябал эту писульку?

– Конечно. Это моя служебная записка про опыты с медведем.

– По сути, это признание, – ухмыльнулся я. – Но не бойся, оставляю ее тебе.

– Что взамен?

– Данные по проекту «Пульт».

– А если откажусь?

– Сдам тебя новому куратору базы, он мой приятель.

– Вы меня пугаете?

– Пугают глупцы. Времена другие, за связь с иностранными агентами – расстрел.

– Но я же ни с кем не сотрудничал!

– Игорь, документы говорят обратное. – Я достал и показал ему копию акта продажи артефактов с грифом «секретно». – Твоя подпись?

– Моя. Но как?..

– Надо проверять, что подписываешь, – ухмыльнулся я. – Так что там по интересующему меня проекту?

– Буду держать в курсе, – тихо ответил Ленский с обреченным видом. – Но если вас уволили...

– Уволили, да, но все по-прежнему в моих руках. С тобой свяжется мой человек, назовется Александром Хохмановым, – сказал я и покинул лабораторию. Если честно, Док меня утомил.

* * *

За воротами базы меня ждал джип. Я открыл дверцу и сел в машину. Автомобиль рванул с места, а я погрузился в дрему. Через несколько минут услышал: «Хохма, тормози!»

Я встрепенулся и растерянно спросил:

– Зубр, что случилось?

– Выйдем, босс, покурим. У Хохманова астма разыгралась, побережем его легкие.

У Хохмы нет астмы, это я бы знал. Мы выбрались из машины и отошли на несколько метров.

– Зубр, почему за рулем программист? Где Слон?

– Босс, спокойно, – успокоил меня Константин. – «Ухо» на тачке.

– Прослушка?! Реально? Ты уверен?

– Сто процентов. Поэтому айтишник за баранкой, он «ухо» и глушит, кстати.

– Ты реально вытащил меня на дорогу, чтобы это сказать?

– Не только. Такие штуки обнаружили у вас дома и в офисе.

– Выяснил, кто их установил?

– Нет, но кто-то копает под нас.

– Не докажут. Всё же чисто провернули. Или мне действительно есть о чем беспокоиться?

– Комар носу не подточит. Но шума все равно много было. И крови.

– А ты бы не отомстил за сына?

– Отомстил бы, но...

– Что – «но»?!

– Босс, прежде чем ехать, давайте проясним некоторые моменты. Вы действительно хотите объединить все аномальные участки в одну большую Зону?

– Да, но это только начало!

– Начало чего?

Философствовать сейчас я хотел меньше всего. Устал, проголодался, впереди громадье дел. Настроение не для разговоров, но Константин давно стал мне больше чем просто заместитель.

– Знаю, ты думаешь, старик спятил. Да?

– Чего?! Яромир Станиславович, я так не думал.

– Костя, давай без выканья и соплей.

– Хочешь начистоту? Хорошо. Мрак, какого лешего мы творим?

– Строим новый мировой порядок. Но об этом поговорим в другом месте. Поехали, жрать охота.

* * *

Доро́гой мы с Зубром не разговаривали, зато Хохма был в ударе. Сначала он спел первый куплет песни «Пчеловод». Я не знал, кто ее исполняет, но часто слышал по радио. Посмотрел на Зубра. Он поморщился, однако промолчал. Хохма выдержал паузу, а на очередном повороте снова начал подвывать: «Бж-ж... Бж-ж... Бж-ж...»

– Сань, ты в порядке? – спросил я.

– Извините, Яромир Станиславович... У меня младший запал на эту бурду, только под нее, чертяка, и засыпает.

– Сколько ему?

– Три будет скоро.

– Ясно. Останови у дома Янкиной.

– Не вопрос, босс.

Я приложил палец к уху. Зубр покачал головой: дома у Маринки все оказалось чисто.

* * *

– Мрак, я тебя понимаю, – сказал Зубр. – Но зачем превращать заповедник в Зону?

– А что ты предлагаешь? – Я хлопнул ладонью по столу. – Мы с тобой выживем, научим сталкерству примкнувших. Остальные – мусор. Понимаю, звучит бредово, но я все продумал.

– Ты хотел отомстить – мы вальнули тех уродов, что сына твоего порешили. Если кого еще нужно успокоить, только скажи! Но зачем рушить мир?

– Думаешь, смерть нескольких высокопоставленных тварей реально что-то изменит в стране?

– Нет, конечно, но...

– Вот то-то и оно! Всегда есть это гребаное «но».

Мы уже час сидели у Марины. Она хорошо готовила. Ели, пили, спорили...

– Дудина нужно убрать, – произнес я приглушенным голосом и черкнул рукой себе по горлу. – Прослушку наверняка установили по его приказу.

– Несчастный случай? – буднично уточнил Зубр.

Больше о генерале я говорить не хотел. Кивнул, но тут же вспомнил, как отреагировал Константин, узнав о новом кураторе базы.

– Леонова не тронь. Наблюдай, только не засветитесь, калач он тертый.

В дверях появился Слон. Зубр встал, парни вышли во двор.

Я задумался. Может, Константин прав: стоило ли губить весь мир? Ну отхватил бы кусок земли, богатый золотом и драгоценными камнями, и устроил из центральной части страны Зону, как и планировал изначально. Но что дальше? Я провозгласил бы себя диктатором. Вот только история показала, что диктатура была пройденным этапом для большинства государств. Все известные мне диктаторы, кстати, погибали, находясь на пике могущества.

Вспомнил попытки военных мятежей в России – все они закончились печально для каждого из участников.

Один из самых известных мятежей – восстание декабристов, названное императором Николаем I «попыткой государственного переворота». Более трехсот человек арестовали, часть казнили, другую отправили на каторгу в Сибирь, что по большому счету та же смерть, но медленная и мучительная...

Еще из тех, что помню, – вооруженное восстание в Свеаборге и Кронштадте. В нем участвовали семь артиллерийских рот и матросы на полуострове Скатудден, около двух тысяч человек. В итоге двадцать восемь руководителей восстания приговорили к казни, около тысячи человек осудили к различным срокам заключения или направили в дисциплинарные роты.

Восстания поднимали Корнилов, Колчак, замполит Валерий Саблин, захвативший новейший противолодочный корабль Военно-морского флота СССР, но никто из них не добился поставленных целей.

У меня под началом почти пять тысяч бойцов, вот только это лишь капля в море по сравнению с миллионной армией России. Правительство стянет войска к Зоне, начнет бомбить – это в их стиле. Поэтому первым делом нужно лишить власть армии. Единственный способ это сделать – превратить всю планету в одну большую Зону.

На душе тревожно и тоскливо. Я, как и мои предки, присягнувшие еще Петру I, служил этой стране верой и правдой. За всю жизнь ничем себя не запятнал. Так же воспитал сына. А что взамен? Станислав раскрыл схему хищений и продажи оружия за рубеж, но его свои же и ликвидировали. Хорошо хоть его мать не дожила, иначе пришлось бы хоронить обоих...

Для чего мне жить? Да я и не жил с тех пор, как умер вместе с сыном в том чертовом сне. Все, что осталось, – месть. Нет смысла убирать отдельных персонажей. Если и мстить – то по-крупному и всей системе.

Боль начала утихать. Впервые мне было реально глубоко насрать на многочисленные жертвы и Родину.

Первые шаги я сделал еще до гибели сына, когда начали реформировать внутренние войска МВД России в Федеральную службу войск национальной гвардии РФ. Правда, тогда у меня имелись совсем другие планы: усилить группировку «Медведи» уволенными из МВД спецами, расширить бизнес, подмять под себя конкурентов. По сути, планировал обеспечить себе безбедную старость и передать все активы сыну. Но все планы рухнули в один момент...

Убийцу нашли быстро. Через Светлова вышли на Салкина-младшего. Установили за ним слежку. Симпатичный, богатый и влиятельный представитель «золотой молодежи» и не думал скрываться. Вопросы он решал быстро и без раздумий, но не умел держать язык за зубами. На одной из вечеринок проговорился о тупом напарнике из провинции...

Ночью Салкина-младшего привезли на склад. Туда, где он ударил ножом Станислава. Я не хотел убивать его сразу, желал услышать оправдания. Но у него их не было. Он плюнул мне в лицо, угрожал расправой, а когда понял, что наезжать бесполезно, уверенным тоном поведал об их с отцом плане быстрого обогащения. Предложил присоединиться, даже раскрыл всю схему целиком и всех участников. Умер он так же, как жил, – без раскаяния, до конца веря, что все можно купить за деньги, нужно лишь предложить правильную цену.

Салкин-старший оказался слабовольнее. Сначала, увидев тело сына, пожал плечами и глухо произнес: «К этому все шло». Затем начал торговаться. Сначала слил компромат на военных. Так план обогащения обрел детали. С собственными деньгами расставаться не спешил, полагая, что за свою жизнь информации передал достаточно. Глупец, строящий из себя дипломата, выглядел комично. Жизнь сына для меня бесценна, а ее уже не вернуть... Я выстрелил ему в затылок, когда он, обделавшись, понял всю безуспешность своих действий.

Склад сожгли, а план дипломата меня заинтересовал. Салкины планировали обменять на границе с Казахстаном крупную партию оружия на наркоту. По мелочи эти отморозки не работали: хотели приобрести четыре тонны готовой синтетической дури и девять тонн полуфабрикатов. Стоимость сделки составляла восемь миллиардов рублей. И она состоялась, правда, с нашим участием.

Грузовики, перевозящие товар, мои бойцы сожгли. Оружие – сотни единиц новейшего вооружения и десятки тысяч бронебойных патронов – на своем транспорте переправили на Ямантау. Всех, кто оказал сопротивление, пустили в расход. Дурь свалили в реку. О последнем знали единицы – видимо, поэтому, во-первых, я еще жив, а во-вторых, прислали Леона. В-третьих, те, кто стоял за дипломатом и его сыном, все еще надеялись срубить с этого дела бабла.

Я не боялся разоблачения и приговорил их всех к смерти. Действовал жестко и решительно. В списке числилось несколько десятков человек, которые организовывали, управляли, брали и давали взятки. Приговор привели в исполнение в один день, в духе зачистки тамплиеров. Казалось бы, месть свершилась, однако успокоение так и не пришло.

Схема продажи оружия и секретов страны рассыпалась, ее участники в земле или на дне рек. Но таких, как они, тысячи. И они тоже виновны. Все причастны... ВСЕ!

Жаль, что не мог наказать всех продажных политиков лично. Бороться с ними бессмысленно – страна уже давно коррумпирована, и завтра появятся новые преступники, снова будут гибнуть чьи-то сыновья, а значит, моя месть продолжится и станет масштабнее. Сначала я разделю страну пополам аномальной территорией в сотни тысяч квадратных километров, а затем превращу всю Землю в Зону. После этого можно спокойно уйти к семье. Земля рядом с могилами жены и сына давно куплена.

Зубр

Мы со Слоном вышли из дома и отошли на несколько метров. Я спросил:

– Какие новости?

– Башкир согласился с нашими условиями, – усмехнулся Слон.

– Отлично. Москвичей к охоте приготовили?

– Почти.

– Хорошо. Передай группу Слухачу, сам займись генералом Дудиным.

– Так он же того...

– Чего – того? Говори, не мямли.

– В аварию попал, сейчас в больничке.

Собственно, обдумывать уже было нечего, все решилось само собой.

– Сделай так, чтобы он из нее никогда не вышел.

Слон кивнул и удалился. Немного постояв, я направился к дому. Неожиданно открылась дверь. На пороге стояла молодая сочная женщина.

– Марина, дай пройти, – глухо бросил я, косясь на ее аппетитно выпирающую грудь.

– Костик, погуляй часок, – лукаво улыбнулась девица. – Шефу отдых нужен.

Я тяжело вздохнул, кивнул и, развернувшись, направился к себе.

Мрак задумал страшное: превратить всю планету в черт-те что. Я не хотел в этом участвовать, но, так или иначе, с ним заодно. Только за организацию убийства генерала мне уже светило пожизненное. Еще сильнее пугала Зона – территория смертельно опасных локаций с изменчивой средой. Вокруг Ямантау таких локаций несколько – какие-то больше, какие-то меньше. Там обитали разнообразные чудовища, готовые схарчить любого... Я передернул плечами и резко оборвал тягостные мысли. Пусть Зону топчут сталкеры – такие, как Слухач. А мы с Мраком будем вершить судьбу мира. Хотя почему «мы»? Пусть старик организует все как надо, он это умеет. Я улыбнулся своей новой мысли. И не пришлось бы делить с ним Маринку. Вспомнил косые, пренебрежительные взгляды «туристов» и понял: «Каждому воздастся по делам их. Аминь!»

Глава 5. Мрак

Южно-Уральский заповедник. 2018 год

Мрак

– Добрый день, господа. – Я говорил спокойно, зная, что все присутствующие достаточно хорошо владеют русским языком.

Ответные приветствия рассказали мне о каждом госте больше, чем компроматы, собранные Салкиным с предельной тщательностью. Приглашенные производили впечатление уверенных в себе людей, но каждый плясал под дудку правительства страны, которой служил. Все жаждали власти и порядка, верили, что смогли бы достичь своих целей, а все беды списывали на гражданских. Идеальные заговорщики. И я знал, как их заинтересовать.

Мой взгляд остановился поочередно на каждом, и лишь француз отвел взгляд – оказался слабаком.

Я попросил раскрыть папки, лежащие перед ними. Все присутствующие взяли в руки чистые листы. На их лицах читалось недоумение. Вместо новомодных гаджетов – простая бумага. Вот вам и сюрприз, господа разведчики! Удовлетворенность одолевала меня, когда я смотрел на лист бумаги. На нем уже проступали границы Зоны. Современные технологии позволили мне создать невероятно реалистичную модель нового мира.

– Это не просто лист бумаги, а карта нового мира, и мы могли бы создать его вместе. Тогда он стал бы реальностью завтрашнего дня. Ранее вы уже узнали об этом в общих чертах. Пришло время обсудить реализацию.

Седой мужчина в черном пиджаке одобрительно кивнул. Боевой генерал Ее Величества, человек, всегда готовый убеждать сомневающихся. Мы обменялись взглядами, и я жестом предложил ему высказаться.

– Вы всерьез предлагаете создать Зону на всей планете? – нахмурившись, полюбопытствовал он.

Улыбка тронула губы. Технология по ее созданию находилась у меня в руках. Выдержав паузу, я спокойно спросил:

– Если это сделаем не мы, то кто?

– Минутку, – вновь взял слово англичанин. – Мне говорили, что в России появилась аномальная территория, которая должна остановить новый виток холодной войны, но речь не шла обо всей планете. Или я ошибался?

Последние слова он произносил, оглядывая зал. Зона «Урал-2002», созданная на территории России, действительно существовала, он это знал, и я понял, что заручился его поддержкой. Таким образом, мы уже постепенно переходили к обсуждению условий и поиску союзников.

– Немного, – ответил я. – Расширение Зоны – вопрос времени. Мы могли бы решить, как оно произойдет на территории других стран: в формате техногенной катастрофы, как в Чернобыле, или как следствие наших с вами совместных действий.

– То есть вы не оставили нам выбора? Не оставили выбора человечеству?

– Именно так. И не надо смотреть на меня как на Гитлера! Жертвы неизбежны, но ваша поддержка, в первую очередь военная, позволила бы их минимизировать и сохранить контроль над свободными территориями. Мы построили бы новый мир, без границ, государств, власти банкиров и чиновников. Наш лозунг: «Вся власть – военным!»

– Правительства многих стран, включая Россию, не согласились бы на это и, естественно, попытались бы помешать нам. Уверен, они приняли бы соответствующие меры.

Он сказал «нам», чем дал понять остальным, что уже на моей стороне.

– Они не имели бы ни одного шанса, если бы мы вместе захватили власть на всей планете. Что, кстати, исключило бы перевороты в отдельных странах. Но для этого мне нужна ваша помощь.

– Помощь в чем?! В уничтожении наших стран?! – выкрикнул француз.

– Холодная война, точнее, новый виток, переводящий противостояние в горячую фазу, уничтожил бы мир гораздо быстрее, – убежденно парировал я. – Авторитет всех без исключения мировых правительств давно подорван. Политиков во все времена покупали и продавали. Пришло время создавать новые символы государственности, а иначе через пару-тройку лет начнутся локальные конфликты по всей планете.

– Отказываюсь в этом участвовать, – решительно заявил израильтянин, сидевший рядом с французом.

Я ожидал, что некоторые откажутся, поэтому с улбкой произнес:

– Это ваше право.

Несколько минут стояла тишина. Вновь выдержав паузу, я продолжил:

– Господа, вы полностью свободны в своих решениях. Я лишь предлагал сотрудничество, чтобы минимизировать последствия. Полиция давно показала свою несостоятельность по сдерживанию внутренних конфликтов. Всякие там тероборонщики – разбегутся, когда запахнет жареным. Признайте очевидный факт: только военные способны взять власть в свои руки. Сплотимся – победим и будем править миром, нет – нас натравят друг на друга в очередной войне за газ, нефть, золото или воду. Причины всегда найдутся, вам ли не знать, как зыбок этот мир.

– А что взамен? – поинтересовался сидевший слева от меня американец.

– Взамен... Взамен закончится вражда народов на Земле, которая неизбежно привела бы к термоядерной войне. Кстати, учтите, что после нее жизни на этой планете уже не будет.

В зале раздался тихий гул разочарованных голосов. Во-первых, никто из присутствующих не хотел видеть угроз, способных свести мир к апокалиптическому сценарию Третьей мировой. Во-вторых, они решили, что русский, то есть я, сошел с ума. Даже в глазах англичанина читалось недоумение. В-третьих, каждый здесь и сейчас думал только о себе. Впрочем, когда было иначе?

– Ну что же, ваша реакция ожидаема. – Я встал. – Люди не признаю́т смерть близкого до тех пор, пока не попрощаются с ним у гроба... – Я сглотнул ком в горле и продолжил: – Вы можете не верить в конец света, но он обязательно случится.

Кто-то выкрикнул:

– Это еще почему?

– Любой военный конфликт, а таковых на нашей планете достаточно, может в любой момент выйти из-под контроля. Вероятность начала полноценной термоядерной войны лично мне уже не кажется мифом. Ядерное вооружение распространяется по континентам, вызывая новые кризисы. Например, общеизвестно, что у Японии и Израиля нет ядерного оружия, но это не так.

– И вы способны это доказать? – вставая, с усмешкой бросил в мою сторону японец.

Я улыбнулся:

– Конечно. Можете подойти и убедиться.

Зал затих. Японец неопределенно пожал плечами и, сохраняя невозмутимое спокойствие, подошел ко мне. Я развернул ноутбук экраном к нему. Несколько минут он внимательно изучал записи, а затем, отведя взгляд, возвратился на свое место.

– Удивительно, не правда ли? То же самое можно сказать и о военно-биологической программе США. В Европе больше ста биолабораторий, и эксперименты уже давно проводятся на людях.

В зале нарастал шум – теперь это был гул взволнованных голосов.

– Я хотел, чтобы вы посмотрели интересный фильм с доказательствами из лабораторий, размещенных на территории Германии. Или обсудили военную доктрину Китая, где стратегия «активной обороны» не оставляет места для Японии как государства. А может, мы поговорим о готовящихся военных конфликтах, которые затевают ваши правительства? Всем же уже известно, где и когда начнется новая война?

Большинство присутствующих не расслышали моего вопроса. Многие вскочили со своих мест. Ругательства и проклятия сыпались одно за другим. Японец схватил китайца за грудки и сильно тряхнул. Француз брызгал слюной и яростно кричал на ломаном английском на американца, который от неожиданности застыл на месте. И только англичанин сидел неподвижно с застывшим взглядом. Затем генерал неожиданно для всех стукнул ладонью по столу и крикнул: «Хватит!»

Когда все немного успокоились и расселись по местам, он посмотрел на меня и спросил:

– Если Зона распространится по всей Земле, как мы выживем?

Я, глядя ему прямо в глаза, ответил:

– Каждый, кто присоединится ко мне, станет правителем свободной от Зоны территории, где сможет устанавливать свои правила.

Представитель китайских военных задал вопрос:

– Нам нужно будет подготовить тысячи военных сталкеров для защиты границ. Где и как мы это сделаем?

– Часть бойцов обучим здесь, на Ямантау. Они, в свою очередь, станут обучать других на местах. Буду ждать ваших предложений завтра. А сейчас, по древней русской традиции, охота на медведя.

* * *

– Зубр, как идет подготовка к охоте? – спросил я, выйдя из зала заседаний.

– Босс, все было в порядке, пока кое-кто из гостей не начал чудить.

– Кто?

– Израильтянин и француз пытались «домой» достучаться. Хохма заблокировал звонки и интернет, но не факт, что они не попытаются снова.

– И почему я не удивлен.. – со злостью буркнул я.

Егерь побледнел. Я его прекрасно понимал: если не удастся их переубедить, придется оформлять очередной «несчастный случай на охоте». Но о чем ему беспокоиться? «Гости» прибыли на Ямантау в частном порядке, к тому же их пригласили не мы, а Дудин, земля ему пухом. И все же Зубр выглядел обеспокоенным.

– Что-то еще?

– А? – вздрогнул Зубр. – Да. Группа из четырех ученых не вернулась с болот. Я отправил туда бойцов, но и они не вышли на связь.

– Почему сразу не доложил? Ленский среди ученых?

Зубр кивнул и отвел взгляд. Мне было трудно успокоиться, но Константин не виноват. Док, вероятно, снова увлекся очередной научной теорией и отправился в Зону.

– Найди Слухача. Возьми сколько нужно егерей и отправляйся в Зону. Найди этого умника, – глухо произнес я и тут же добавил: – Он мне реально нужен живым и невредимым. Ты все понял?

– Да, – коротко бросил Зубр, тряхнув головой.

– Охоту с иностранцами проведу сам. Все, иди!

Зубр

– Константин, сейчас идти на болота опасно, – твердо сказал Сучков. – Вчерашний Всплеск все с ног на голову поставил.

Я чувствовал, что кровь отливает от лица. Спорить с Сучковым бесполезно. Если пойду к Мраку, чтобы уточнить задание, потеряю время, и тогда от него еще и за это влетит. Пришлось импровизировать:

– У Ленского жена на сносях, скоро родит.

– Тогда найдем Седого и отправимся на болота.

Седой был невзрачным мужиком из вольных. В Межгорье он появился несколько месяцев назад. Артефактами не интересовался. Егеря считали его немного странным, как, впрочем, и Слухача.

– Нет времени, машина ждет, – отмахнулся я.

– Зубр, зачем машина? «Вертушкой» до вершины Караульной горы быстрее, – возразил Андрей. – Седой знает спуск в верховые болота.

Он был прав. Вертолет Ми-8П с повышенным уровнем комфорта, который «медведи» использовали для охоты, сейчас стоял без дела. Бросившись к выходу, я крикнул:

– Ищи Седого и идите к вертолету, а я займусь экипажем!

Вертолет вмещал двадцать восемь человек, не считая экипажа. Значит, количество бойцов для рейда сократится вдвое. Это было плохо, но достаточно, чтобы найти ученого.

Слава богу, экипаж отдыхал в кабине. Я разбудил пилотов, объяснил, куда лететь. Егеря, уставшие от пыли в кузове грузовика, с радостью перебирались в вертолет. Они, как и я, считали, что полет на «вертушке» был быстрее и удобнее, чем поездка на машине. Подошли Слухач и Седой, поднялись на борт.

Вертолет медленно оторвался от земли, подняв облако пыли, сделал крутой разворот и устремился на север. Через час мы уже приземлились на вершину горы. Андрей, стараясь перекричать шум винтов, крикнул:

– Ждите! Двигатель не выключайте!

– Почему?!

– Взгляни туда! – Сучков кивнул в сторону иллюминатора и выпрыгнул из вертолета вслед за Седым.

Над болотами клубился туман.

– Туман ядовит, – обернувшись к нам, пояснил командир экипажа. – Вызывает галлюцинации и приступы безумия.

– Откуда знаешь? – поинтересовался я, доставая из-под сиденья рюкзак.

– Как-то туристов сюда с «медведями» привозили. Один любитель охоты, выйдя с болот, выхватил нож и с диким криком бросился на меня. Егеря едва успели остановить безумца. Хорошо, что Седой находился с ними.

– А при чем тут он?

– На него, как и на весь наш экипаж, этот туман не действует, – ответил пилот. – Думал, вы знаете, раз его с собой взяли.

Времени на дальнейшие разговоры не осталось.

– Ну, чего притихли? – вставая, обратился я к егерям. – На выход. Рассредоточиться и ждать.

Я накинул плащ и первым покинул вертолет. Сидеть и ждать – это не для меня.

* * *

Идти на болото с двумя сумасшедшими было самоубийством, но главное – найти ученого.

Сталкеры остановились на середине тропы, извивающейся между скал. Я ринулся вниз, за ними. Под ногами зашелестели камни. Сталкеры мгновенно развернулись в мою сторону, синхронно вскинули автоматы, щелкнули предохранителями.

– Просил же ждать у вертолета, – строго сказал Слухач, когда я наконец добрался до них.

– Обузой не буду. К тому же лишний ствол не помешает, – твердо заявил я.

Мужики переглянулись. Сучков опустил автомат и развел руками:

– Год назад здесь разбился Ан-30 с двадцатью пассажирами. Ученые проводили аэрофотосъемку. Ленский, скорее всего, пошел искать самолет.

– Есть идеи, в какую сторону он направился? – спросил я.

– Точно неизвестно, но, кажется, к центру болот, – ответил Слухач.

– Дока надо найти и вернуть на базу. Это приказ Мрака.

Сталкеры снова переглянулись. Седой закинул автомат за спину и бросил:

– Смысл? Он уже мертв.

– Даже если так, я должен в этом убедиться, – твердо заявил я. – Вы ведь за этим идете?

Андрей отвел взгляд.

– Нет, – заявил его полоумный друг.

– Что?! – Я изумленно таращился на сталкеров. – Вы меня обманули?! Зачем?

– Зубр, в этом урочище туман – не самое страшное, – начал Сучков. – Мы идем за Болотником.

– Это еще что за тварь?

Седой скинул с правого плеча автомат и шагнул ко мне.

– Э-э, друг, тормози! – крикнул Андрей, вставая между нами.

Седой нехотя опустил оружие.

– Болотник – его сын, – пояснил Слухач. – Служил оператором на том самолете...

– Был сыном! – резко оборвал его сталкер. – Зубр, прости, вспылил.

Я растерялся, не зная, как реагировать.

– Когда сообщили о смерти сына, жена тяжело заболела и вскоре умерла. На ее смертном одре дал клятву найти тело сына и похоронить рядом с ней. – Седой тяжело опустился на камни, потер ладонями лицо. Слезы потекли по его щекам. Несколько минут сталкер молчал, затем вздохнул и продолжил: – Собрал команду, и мы направились на болота. В те времена Зона располагалась только в их южной части.

– Странно, раньше ничего не слышал ни об аварии, ни о вашем рейде, – удивился я.

Сталкер пожал плечами.

– Рейд разрешил Ленский. Ему срочно понадобились записи аэрофотосъемки. На поиски самолета ушли почти сутки. – Сталкер вздохнул. – Пилот, выведя борт из пике, видимо, решил садиться на брюхо, даже не выпустил шасси. Фюзеляж протащило метров тридцать, но Ан-30 практически не пострадал. Мы подошли: трап спущен, нижние ступеньки в воде, внутри никого. Стали шарить по округе, но сын с сослуживцами нашли нас первыми. Спасся только я, и то благодаря Слухачу.

– Честно говоря, ничего не понял, – сказал я и посмотрел на Слухача.

– Ученые и находящиеся на борту военные превратились в шатунов, – пояснил молчавший до этого Андрей. – А его сын стал хитрым болотным чудовищем.

– На каждый хитрый болт найдется своя хитрая гайка, – отмахнулся я, потому как не верил в истории о живых мертвецах. – Ты же легко можешь найти его по звуку сердца.

Седой отвернулся. Сучков процитировал известного поэта:

– «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно...» – И пояснил: – Туман блокирует мои способности. Хотя дело не только в этом.

– А в чем?

– Во-первых, этот монстр в жиже болотной может часами караулить добычу, словно рыба в воде. Он топит жертв и высасывает кровь. Во-вторых, он управляет мертвяками. В-третьих, в болоте полно водяных крыс.

– Слушай, я Зоной пуганый-перепуганый, а ты крысами решил меня напугать? Смешно!

– Ой ли! – Слухач присвистнул. – После мутации грызуны стали втрое больше и тяжелее, но вода в болоте не выше щиколотки. Мутантов видно издалека, так что будь внимательнее.

Все понимали, что тянуть больше нельзя, но никто не решался идти первым в туман.

* * *

С гор подул ветер. Туман немного рассеялся, и мы увидели крыс. Я вздрогнул: это были не крысы, а натуральные волки. Осмотрелся. Твари нас окружили. Грызуны угрожающе попискивали и щелкали зубами, но не пытались атаковать.

– Он рядом, – негромко, но так, чтобы мы слышали, прошептал Седой.

Слухач, воспользовавшись передышкой, скомандовал:

– Седой, Зубр – держите север и фланги, Док – мы с тобой прикроем тылы.

Ленский, беспрестанно оглядываясь, растерянно кивнул мне. Он держал оружие так, что было понятно – стрелок из него еще тот.

Серая масса дернулась и поползла в нашу сторону. Седой вскрикнул и открыл огонь. Я и Слухач присоединились к нему. Краем глаза я заметил Дока: он судорожно нажал на спусковой крючок. Автомат в его руках загрохотал, и ученый, испугавшись, уронил его.

Крыса размером с кабана в три прыжка преодолела расстояние до Ленского, остановилась в метре от него и снова собралась прыгать. Короткая очередь Слухача подломила твари заднюю лапу, и мутант рухнул на брюхо у ног Дока. Сталкер метнулся к ней и выстрелил в голову. Крыса захрипела и уронила изуродованную морду в болотную жижу.

Ветер стих. Твари отступили, но страх не отпускал меня. Я дрожал. Второй волны нам не выдержать. Все, конец! Трясущимися руками попытался перезарядить автомат.

Крысы сорвались с места, сделали круг, второй, третий – и исчезли в густом тумане...

– Надо убираться отсюда, – выдохнул я, чтобы успокоиться, и опустил оружие.

– Он нас не выпустит, – нервно хихикнул Седой. – Думаете, почему мы так легко добрались до самолета и нашли Дока?

– Почему? – спросил Ленский.

Я посмотрел на растерянное лицо ученого, затем перевел свой взгляд на Седого, но он резко перестал смеяться и сказал:

– Нас провели мимо «метановых ям» и «кислотных гейзеров». Помните, как крысы бросались в аномалии? Мы думали, что они глупы и нам повезло, но по факту Болотник просто жертвовал одной из своих игрушек, дабы загнать нас в западню. По той же причине он оставил Дока в качестве приманки.

– То есть я приманка?! – крикнул Ленский. – Но почему?! Это несправедливо!

– Успокойся, – бросил Слухач. – Болотник управлял крысами через вожака, а когда я его убил, связь оборвалась. Видимо, мутант еще не может управлять всеми крысами одновременно, вот твари и разбежались. Но как только они выберут нового лидера, он снова поведет стаю сюда по команде Болотника.

Неожиданно из тумана вышли странные люди. Они двигались медленно, точно сонные или пьяные, спотыкались и покачивались, что-то выкрикивали. Одним словом – шатуны. Мы снова вскинули оружие.

– Не стрелять! – крикнул Андрей. – Опустите оружие.

Все, кроме Седого, подчинились.

– Седой, опусти автомат, – шепотом попросил Слухач.

– Ты с ума сошел?! Это же шатуны из самолета!

– Они могут помочь!

– Помогут нам стать такими же мертвыми? – процедил Седой сквозь зубы, тем не менее автомат опустил.

– Это зомби, да, – мрачно ответил Андрей. – Но сейчас они не под контролем Болотника. Они... Не знаю, как объяснить. Короче, я понимаю, что они думают.

Седой посмотрел на Андрея так, словно тот сошел с ума.

– Кхм!.. Думают? Ты рехнулся? У них в башке кисель!

Я знал, что зомби не существует. Это все знают. Те, что в фильмах, – не говорили и не думали, они тупо шли к жертве, не обращая внимания на пули, с единственной целью – укусить. Других желаний у них не было. В общем, их существование меня, мягко говоря, вогнало в ступор, но для Дока, кажется, ничего необычного не произошло. Ученый спокойно ввязался в разговор сталкеров:

– Зомби могут двигаться, есть, слышать и, теоретически, даже говорить. У них есть зачатки речи, но они не помнят о своем прошлом. О проблесках разума я услышал впервые, просто, во-первых, мы не знаем, осознаю́т ли они себя... Хотя эти определенно не выглядят так, словно действуют под давлением чьей-то воли. Однако иногда и обычные люди ведут себя странно. Во-вторых, прибора, позволяющего нам легко проверить, есть у человека или животного сознание или нет, еще не изобрели. Нейронаука практически ничего не знает о сознании и о том, как оно формируется в мозге. В-третьих, мы теперь просто обязаны выжить и хотя бы один экземпляр доставить в лабораторию на Ямантау.

– Чего?! – воскликнули мы почти хором.

Док говорил спокойно и убедительно, но у меня возникло стойкое ощущение, что он безумнее обоих сталкеров, вместе взятых. Подтверждением этого стали его слова, обращенные к Слухачу:

– Интересно, что будет, если шатуны укусят друг друга? Отличная тема для исследования, кстати. Мне нужны два зомби и ваша помощь, чтобы понять их язык.

– Чтобы они нас по пути назад покусали? – усмехнулся Седой. – Андрюха, действуй. А ты, «халат», прекрати трындеть и перезаряди оружие.

Слухач кивнул и направился к шатунам.

Седой забрал у Дока автомат, протянул ПМ:

– Держи. В рукояти магазин на восемь патронов. Один уже в стволе, больше у меня нет, так что не пали попусту.

Док аккуратно взял пистолет, снял с предохранителя и спросил:

– А что, если патроны закончатся?

Седой пожал плечами. Я протянул Ленскому гранату.

– Это зачем? – удивился Док.

Я беззлобно пояснил:

– Взорвешь себя – или станешь как они.

Док побледнел. Шутка глупая, я понимал, но от нее мне стало легче.

Слухач с закрытыми глазами стоял рядом с мертвяками около десяти минут, затем что-то неразборчиво крикнул. Шатуны, пошатываясь, выстроились в ряд и скрылись в тумане. Мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем Сучков снова открыл глаза. На самом деле «сеанс» длился минут десять.

– Он рядом, – тихо произнес Андрей, указывая на север. – На нем «сердце».

Моя рука непроизвольно потянулась к автомату. «Сердце» – невероятно редкий и полезный артефакт. Он буквально за секунды восстанавливает здоровье, останавливает кровотечения и заживляет раны. Теперь шансов выбраться отсюда живыми у нас не осталось. Бесполезно даже пытаться убить Болотника.

Я понимал, что вокруг Болотника вот-вот соберется вся местная нечисть, и думал лишь о себе. Ужас сковал меня, но я, рискуя жизнью, готов был броситься через аномальное болото к вертолету. Останавливал страх. Как заклинание, мысленно повторял одни и те же слова: «Это не мои разборки». Наконец, успокоившись, понял, что нужно действовать.

– За мной! – крикнул я, схватил Ленского за руку и потащил за собой.

За нашими спинами раздались выстрелы...

– Мы должны им помочь! – вырываясь, кричал Док.

– Стой! Куда! Это часть плана! – Я врал, но по-другому никак. – Стреляй во все, что движется, не раздумывая! Бежим к вертолету!

Грызуны появились внезапно. Я без колебаний открыл огонь из «калаша». Несколько тварей свалились замертво, остальные метнулись в разные стороны.

Мы некоторое время шли молча. Теперь даже Док понимал, что бегать опасно. И вдруг я увидел разбитый самолет. Крысы позади громко запищали. Судя по звукам, их там собралось очень много, но мне было уже не до них. Я думал, что двигался на север, а оказалось, шел на юг. Чувствовал себя кретином, доверившимся в Зоне компасу.

– А где вертолет? – растерянно спросил Док. – Мы разве не к нему шли?

– Чего? А, не ссы, все по плану.

Справа раздался крик. Слов не разобрать. Затем снова началась стрельба. Палили как минимум из двух автоматов. Какая-то тварь пронзительно взвыла, ее вопль перешел в визг, а потом в ультразвук. Я присел, закрыв уши руками. Через несколько секунд все затихло, даже крысы за спиной перестали пищать.

Первым не выдержал Док.

– Я иду! – крикнул он и бросился в туман.

– Идиот! – выругался я и побежал за ним. Догнал у самой границы тумана. Схватил за плечо и замер от ужаса, сковавшего все тело.

С ученым, к счастью, все оказалось в порядке, а вот со сталкерами дела обстояли плохо. Два шатуна держали за руки Слухача. Из глаз, носа и ушей Андрея текла кровь. Похоже, он просто без сознания. Третий шатун висел на спине отвратительного существа, от которого исходил мерзкий запах, напоминающий тухлую рыбу. Вероятно, это Болотник. Перед ним с автоматом в каждой руке стоял Седой.

Щелк...

Щелк...

Седой отбросил бесполезное оружие, выхватил нож и несколько раз ударил монстра в грудь. Тварь издала пронзительный вой. Длинная лапа чуть не достала когтями Седого, но тот вовремя успел увернуться.

Болотник дотянулся до шатуна, схватил и с силой швырнул его на землю, затем наступил на голову. Череп мертвяка треснул, как спелый арбуз, обдав все вокруг кровью и мозговой жидкостью. Меня вырвало.

Тело мутанта замерцало, словно экран монитора. Затем он, видимо, понял, что в режим невидимости не перейти, и бросился на сталкера. Седой успел нанести еще один удар и отлетел в сторону. Мутант сделал несколько шагов к неподвижному телу и упал на колени, а потом завалился на бок. В ту же минуту с шумом рухнули шатуны, державшие Андрея, и он сам.

Док побежал к Седому, я – к Слухачу.

Сталкер пришел в сознание, но выглядел изможденным. Перевернувшись на бок, он попытался встать. Я хотел помочь, но его рука оттолкнула мою с неожиданной силой. Молча отступил, осознавая, что оправдываться бессмысленно. Он видел меня насквозь. И до сих пор это меня не тревожило. Напротив, мы с ним вроде даже почти сдружились. А сейчас ему стало ясно, что на Зубра надеяться нельзя. Зубр его предал.

Наконец сталкеру удалось подняться. Он, качаясь, стоял передо мной. Я смотрел ему в глаза, нащупывая рукоять ножа. Мог убить его с одного удара. Останавливал страх: без него мне не выбраться с болот.

– Прости, – шепнул я.

– Бог простит. – Слухач повернулся и, пошатываясь, пошел к обезглавленному шатуну. Я двинулся следом.

Небо между тем стало еще темнее. Туман сгустился, и опять послышался писк крыс. Паника с новой силой охватила меня.

Сталкер обыскал шатуна и, обернувшись ко мне, с вызовом спросил:

– Где «сердце»? Он же его с Болотника сорвал.

Пожав плечами, я показал, что ничего об этом не знаю. Это правда, но, судя по взгляду, сталкер мне не верил.

– Крысы утащили, – сказал подошедший к нам Док. – Без «сердца» Седой протянет не больше двух часов.

Сталкер тряхнул головой, мрачно бросил:

– Отнесите Седого в самолет. Мутанты вас не тронут.

У меня имелись возражения, но я их не озвучил – бессмысленно. Во-первых, этот дурень не оставил бы умирающего друга. Во-вторых, Слухач был единственным, кто мог провести нас через болота. В-третьих, несмотря на слабость, он как-то умудрялся сдерживать мутантов от нападения. Я чуял – он и сам стал как они.

– Идите. Скоро сюда набегут десятка два крыс, почуявших падаль. – Андрей кивнул в сторону тел шатунов и Болотника. – Кстати, стрелять по мутантам я бы не советовал – не уверен, что смогу их после этого контролировать.

Уходя, я невольно обернулся: несколько крыс медленно выползали из тумана...

* * *

Док остался с Седым внутри самолета. Сталкер умирал. Я вышел наружу. Сучков, надеясь спасти друга, отправился на поиски «сердца»: полоумный верил в чудо, но его не случится – с такими ранами даже артефакт не поможет.

– Он умер, – произнес Док, спускаясь по трапу.

Я равнодушно пожал плечами:

– Плохо, что Слухач об этом не знает и все еще где-то бродит в этом чертовом тумане.

– Но мы-то живы, – заметил ученый. Он не собирался возвращаться на борт, как и я.

Я не успел ответить. Из тумана вышел Андрей в сопровождении нескольких крыс. Твари замерли, рассматривая нас. Сучков забежал в самолет, пробыл там минут пять и, выйдя, глухо скомандовал:

– За мной!

Несколько крыс бросилось вперед, остальные рассредоточились вокруг. Вероятно, сталкер использовал их в качестве «саперов», проверяя путь на наличие аномалий. Моя догадка вскоре подтвердилась: пара крыс угодила в «метановую яму», еще одна истлела в «кислотном гейзере», а перед самым выходом трех грызунов разорвала «бойня». Эта аномалия накапливала электрический заряд, и при попадании живого организма из центра зоны била разрядом, разрывая тело на части. Это было жутко. Но лучше, чтобы страдал не я, а крысы.

Слухач отпустил оставшихся мутантов. Зря, но я снова не стал возражать. Показалась знакомая тропа. Мы с Доком обрадовались и первыми начали подниматься. Навстречу нам с оружием наперевес спускались два егеря. Подождав, когда они подойдут ближе, крикнул:

– Не стреляйте! Свои!

Андрей внезапно повалил нас с ученым на землю. Длинные автоматные очереди просвистели над головой, затем все стихло. Возможно, у егерей закончились патроны или они решили подойти ближе. Странно, что меня не признали по голосу. Над ухом громыхнуло два выстрела. Подняв голову, я воскликнул:

– Ты что натворил?!

– Убиваю шатунов, чтобы добраться до вертолета, – поднимаясь, невозмутимо ответил Слухач.

Моя злость тут же сменилась страхом.

– Чего замерли? – бросил Андрей. – Силы Седого на исходе. Вперед!

После его слов я с недоумением спросил:

– То есть он жив?!

– Тело умерло, но мозг еще «переписывается» в информационное поле Вселенной, – недовольно проговорил Андрей.

– Звучит как бред, – хмыкнул я.

– Вовсе нет, – возразил Док. – С точки зрения квантовой механики, мозг не может исчезнуть бесследно. Удивительно другое: тело мертво, а мозг помогает нам выбираться из этого кошмара.

Я заткнул уши, чтобы не слышать болтовни яйцеголового. Наверху оставались другие егеря... или уже не егеря.

Мы поднялись на гору. Вокруг было тихо и безветренно. Вертолет стоял прямо перед нами. Мотор не работал. Все спокойно, как будто нет крыс, нет шатунов, нет Болотника. Моя душа ликовала: «Жив, жив, и скоро...» Неожиданно сдвижная дверь «вертушки» откатилась в сторону, на землю спрыгнул пилот и, наведя на нас ствол, заорал:

– Умрите, твари!

Слухач успел выбить из рук летуна оружие. Невольно отпрянув, я налетел спиной на Дока, но тот, по-моему, этого даже не заметил. Его лицо окаменело, неподвижный взгляд был устремлен на появившихся у другого края площадки трех мертвяков. А потом он достал гранату, выдернул чеку и, размахнувшись, швырнул ее в зомби. Признаться, я даже оцепенел от изумления: неужели этот придурок не понимал, что от взрыва может пострадать единственный транспорт, способный нас отсюда вывезти?! В следующее мгновение прозвучал оглушительный хлопок, от которого сразу заложило уши...

Взрыв разметал шатунов в разные стороны. Одному мутанту оторвало ноги ниже колен, и он пополз к нам на животе. Второму осколок разнес голову, третьего разорвало в клочья. Слухач и Док лежали неподвижно.

Я тряхнул головой, приходя в себя.

– У вас кровь.

Голос пилота вывел из ступора.

– Черт! – скривился я, глядя на ярко-красные капли, стекающие с пальцев.

– Вы-ы ж-живые? – заикаясь, спросил пилот.

– Мы живые, – подтвердил, тяжело поднимаясь, Андрей, – а тот, кто ползет за твоей спиной – нет.

Парень поднял с земли пистолет, повернулся и открыл огонь. Попал не сразу, но все же попал...

* * *

Все обошлось. «Вертушка» осталась цела – лишь несколько осколков оставили следы на обшивке. Но Док по-прежнему не приходил в себя.

– Седой... умер, – тряхнув головой, глухо сказал Слухач. – И еще... скоро начнется Всплеск.

Я промолчал. Умер и умер, главное – я жив. Всплеск – это плохо.

Вдруг раздался слабый стон, и Док пошевелился. Слава богу, жив! Теперь можно лететь назад.

– Эй, авиация, тебя, кажется, Павлом зовут? – спросил я у командира экипажа.

Пилот кивнул.

– Где твой экипаж и остальные егеря?

– Мои в кабине сидят, а егеря за вами ушли. Будем их дожидаться?

Сегодня ужасы Зоны были испытаны мною на собственной шкуре, и я все еще боялся. А еще бесповоротно стало понятно, что затея Мрака – это безумие.

– Нет, заводи «вертушку» и летим на базу.

– Это я мигом, – довольно улыбнулся Пашка, развернулся и полез в вертолет.

Глава 6. Богатые тоже плачут

Горыныч

– Стоять на месте!

От неожиданности я вздрогнул и завертел головой. Вокруг никого, но голос послышался снова, вроде как со стороны кустов:

– Не дергайся, руки в гору! Ты один?

Я поспешно поднял руки. Под ложечкой неприятно засосало. Пытаясь говорить спокойно, чтобы не дрожал голос, подтвердил:

– Один.

Из кустов вышел лысый коренастый здоровяк с трехдневной щетиной на лице. Его камуфляж был явно не по размеру, в руках он держал «калаш». Этот человек больше напоминал спортсмена, нежели охотника. Оглядев меня, он сердито буркнул:

– Кто таков?

– Грибник.

– А где корзина?

– Человек окружен иллюзиями и без галлюциногенных грибов.

Здоровяк замер, осмотрелся, пристально глянул на меня и ответил условной фразой:

– Для человека лес всегда жив грибниками. – Снова осмотрелся и добавил: – Руки опусти. Я Колун, а ты, значится, в гости к Ивану Васильевичу?

– К Тайге.

Главарь группировки «Спарта» Иван Таежный не скрывал ни имени, ни фамилии, но откликался лишь на кличку Тайга. Он вырос в этих краях, затем ушел в армию, где два года служил в спортивной роте. После армии несколько лет выступал за сборную России по греко-римской борьбе, однако карьера в большом спорте не сложилась из-за его вспыльчивого характера.

В 90-е Таежный вернулся в Уфу. Там он сколотил банду из бывших спортсменов, которая позже влилась в мою ОПГ «Горыновская братва». Тогда я контролировал не только столицу Башкортостана, но и многие районы области.

– Жди. – Колун развернулся и, оглядываясь по сторонам, медленно пошел к лесу.

Я стоял окаменев, даже неуютно стало, но, едва Колун скрылся среди берез, ко мне вышел Иван.

– Привет, Горыныч!

– Привет, Тайга!

Стремительно темнело, тем не менее Иван не спешил продолжать разговор, ждал, и я догадался, чего именно.

– Тут твоя вотчина, я ни на что не претендую, к тому же пришел один, – бросил я.

Иван сел на траву:

– Рассказывай.

– Что именно?

– Все. Но сначала присядь. Парни разожгут костер, и мы обсудим, что за дела привели тебя в наши края.

Я сел напротив. Из леса вышли Колун и еще один крепкий парень с охапкой хвороста. Они быстро развели костер и скрылись. Сглотнув, я поинтересовался:

– Че, в натуре, боишься конкуренции?

– Не очень, но береженого бог бережет, сам ведь так учил.

– Кстати, как ты узнал, что я пойду именно здесь?

– Тут моя вотчина, – ответил моими же словами Тайга, сменив позу так, что его лицо скрыл дым костра.

– Ты ведь слышал о моем аресте пять лет назад? – спросил я.

Иван кивнул.

– Я облажался, но тогда моим людям удалось похитить уголовное дело прямо из сейфа следака, и я оказался на свободе. Авторитет взлетел до небес. Менты попытались спрятать терпил за пределами республики, но бабки – сильный стимул в поисках. Почти всех нашли...

– Почти?

– Остался один, но я бы и этого фраерка нашел, а вот наверху вдруг решили продемонстрировать народу стопроцентную раскрываемость преступлений и то, что принцип правового государства – неотвратимость наказания – существует и в Башкирии. В общем, меня повязали и в наручниках приволокли в суд. В мой, мать его, суд!

– Я слышал, что купленного тобой судью разоблачили. Меня также известили о твоих деловых партнерах, уважаемых бизнесменах, которые покинули страну, – ухмыльнулся Тайга. – Зачем ко мне пришел?

– Ты часть «семьи», забыл?

– Помню, как мы вместе выдворяли блатных из Уфы. Потом, когда нужно было поставить на место зарвавшихся коммерсантов, ты использовал меня и моих людей. Мы разруливали конфликты, переубеждали недовольных, убирали конкурентов. И что я получил взамен?

– Че за понты? Я легализовал твой бизнес, открыл частное охранное агентство. Твои кенты передвигались по республике с оружием, официально зарегистрированным на ЧОП. За мои бабки, между прочим. Ты имел все, разве нет?

– Абый, ты разбил мне лицо рукояткой пистолета!

То, что Тайга на родном башкирском назвал меня братом, – хороший знак. Выдержав паузу и стараясь не показывать излишних эмоций, я ответил:

– Ты не выполнил приказ пахана, а безнаказанность недопустима, мы оба это с «академии» помним.

– Я лишь попросил не убивать мою женщину! – крикнул Тайга.

– Она работала на ментов, забыл?

– Мы любили друг друга и собирались уехать, начать новую жизнь.

– Ты поверил бабе, которая в итоге предала, разве не так?

– Так, но тогда я этого не знал!

– Я не раз и не два предупреждал, вот только ты не слушал.

– Я уважал тебя и считал старшим братом, а ты...

– Поставил на место зарвавшегося бригадира. Разве ты поступил бы иначе?

Тайга промолчал, хотя и без того было очевидно, что он поступил бы так же. Так положено! Это закон! Пахан решает, кого бить, а кого миловать.

– Мне больше не к кому обратиться. Поможешь? – прямо спросил я.

– Ходили слухи, ты какого-то лоха завалил при свидетелях, и поэтому покровители в верхах от тебя отвернулись. Че, в натуре, так было?

– Да, – подтвердил я.

– Тогда чем я, отвергнутый тобой бригадир, могу помочь?

– Во-первых, меня подставили и хотели завалить, клянусь! Во-вторых, я был настолько пьян, что вряд ли бы попал в кого-то. В-третьих, я все разрулю, мне просто нужно где-то спрятаться и переждать, пока все не успокоится.

– Ты просишь помощи у человека, которого избил, а на прощание крикнул: «Чтобы я больше не видел тебя в моем городе»?

– Поможешь? – выдохнул я.

Тайга достал два «макаровых», один протянул мне. Взяв оружие, я с опаской спросил:

– Это еще зачем?

– Колун узнал тебя.

Губы Ивана искривила ухмылка.

* * *

Прозвучало два выстрела. Тайга завалил Колуна, я – смутно знакомого мне мужика.

– Он пас тебя от вокзала, – буркнул Иван, не скрывая злости. – К тому же давно продался конкурентам.

– Думаешь, он сдал бы меня ментам?

– Уверен в этом, – выдохнул Тайга. – Ствол рядом с телом брось.

– Э, ты чего? Это ж палево.

– Хватай «калаш» и валим, Зона все за нас приберет.

– Зона? В округе вроде нет колоний!

– Нет, – усмехнулся Иван. – За мной иди след в след, позже все объясню.

Я нутром чуял – убийством повязал, но Тайга всегда был странным, к тому же это не первое наше совместное дело. Помню, как, собираясь на разборку с блатными, он взял с собой лишь парней из спортивного клуба «Спарта». Еще и хвастался: «Чтобы подмять под себя город, хватит и тридцати борцов».

Несколько дней в городе рекой лилась кровь. Конкурентов хоронили десятками. Спортсмены значительно увеличили достижения Тайги, и тридцать борцов превратились в триста спартанцев. Так у группировки появилось название – «Спарта».

– Стой, малахольный! Впереди «катапульта»! – крикнул Тайга.

От неожиданности я остановился. Он че, назвал меня глупцом?! Не выброси я пистолет – лежать бы сейчас Тайге посреди леса с дыркой в башке.

Снимать автомат с плеча я не решился, у Ивана отличная реакция: он сначала стрелял – потом думал. Я хотел развернуться и врезать бывшему бригадиру, однако вдруг меня подбросило вверх, а затем резко швырнуло в сторону...

Я с трудом поднялся, посмотрел в рассерженное лицо Тайги.

– Говорил же: идти след в след! Горыныч, у тебя со слухом проблемы?!

Я пропустил мимо ушей очередную грубость. Злость прошла после удара о землю.

– Энто чего было? – спросил, едва стоя на ногах.

– Аномалия, – успокоившись, пояснил Иван. – Ты столько лет держал Башкирию в кулаке и не удосужился про Зону узнать?

– Нет... – Я отвел взгляд.

– Слышал, что тебя здесь чуть ли не королем считали в девяностых? Получается, врут?

– Нет. Когда в Уфу вернулся, парней собрал. Мы на районе ларечников на бабло ставили, а они к блатным на поклон пошли... В общем, перед нами встал выбор: либо война с криминалом, либо покинуть город. Войну с десятком бойцов не выиграть, сам понимаешь, вот я и решил в область перебираться.

– Район выбрал хлебный. Здесь тебе и туризм, и охота, и стройка – батя мой на ней горбатился.

– Кстати, именно с нее и начался мой подъем. Связи с москвичами оказались полезными. Они поставляли стройматериалы, бо́льшую часть мы с ребятами перехватывали и перепродавали. В общем, сплошной фарт, а не жизнь.

Вспомнив прошлые дни, я не смог сдержать улыбку. Тогда все было просто отлично. Ну или почти все.

– Блатные пару раз наезжали, но мы обжились, нас раза в три больше стало. Короче, отпор дали, отступать-то уже некуда. А в начале двухтысячных сюда подполковника из ФСБ прислали – стройку курировать. Поначалу его убрать решил по-тихому – несчастный случай или авария, не суть. Пока прикидывал, что да как, он сам на меня вышел, представляешь?

– И ты взял его в долю? – ухмыльнулся Тайга.

– Если бы, – отмахнулся я. – Не смог отказаться от выгодного предложения.

– И что же такого он тебе впарил?

– Уфу.

– Не понял?..

– Я со своими ребятами должен был покинуть Ямантау, а взамен мне позволили очистить город от криминала.

– Ясно. Дальше можешь не продолжать, вместе шкур выкуривали из города. Фамилия подполковника – Марков?

– Да, а ты откудова знаешь?

– Марков, известный как Мрак, до сих пор держит здесь все под контролем.

– О как!

– А ты типа не знал?

– Нет. После сделки вообще дорогу сюда забыл, последствия фээсбэшник уж очень красочно обрисовал.

– Мрак с учеными из лаборатории, что в Плохой горе располагается, создали Зону и ее границами играются.

– Иван, внятно объясни, кто с кем играет и чем мне твоя катапульта страшна?

– Она разорвала бы тебя на куски, – спокойно ответил Тайга.

К собственному удивлению, я не испугался. Скорее, не поверил словам бывшего бригадира. Да и как в такой бред верить?

– Я правильно понял – в заповеднике проводят какие-то эксперименты?

Иван напрягся и внимательно посмотрел на меня.

– Проводят, – коротко бросил он, осмотревшись. – Ты правда ничего-ничего не слышал о Зоне?

Я растерянно покачал головой.

– А о Чернобыльской АЭС что-то слышал?

– Ты про атомную электростанцию? – спросил я, вспомнив, что в Уфе ходили слухи о секретной лаборатории в этих местах, и добавил: – На той, где лет сорок назад авария произошла?

– Альберт, присядь, – попросил Иван строго, почти сурово. – Мне нужно многое рассказать, и ты должен мне поверить. Иначе сгинешь.

Мы снова сели на траву. Тайга достал фляжку, отхлебнул и протянул мне.

Иван рассказал о Чернобыльской АЭС. Затем перешел к перевезенным с Украины артефактам, появляющейся и исчезающей Зоне на Ямантау, аномалиях, жутких мутантах и других невероятных вещах. Закончил рассказом о своих конкурентах – «Медведях» и «Трутнях».

Честно говоря, я половину сказанного не понял, а во вторую не поверил, как ни старался. Но одно просек сразу: в попытке уйти от закона я попал в Зону, которая оказалась пострашнее реальной зоны.

– Бро, в натуре, как тебя угораздило во все это вляпаться?

– Ша! – подняв руку, перебил Тайга.

– Чего?!

– Вой... – наморщил лоб Иван.

– Волки?

– Не, рыска. Рысь, короче.

– Че, в натуре, тут водятся рыси?

Я пригляделся к бывшему бригадиру. Раньше он никогда не показывал страха, но сейчас в его глазах плескалась паника. А еще он был крайне взволнован – видимо, поэтому ответил не сразу, несколько минут молчал, озираясь по сторонам.

– Обычно они с гор не спускаются, – наконец хмуро произнес он.

– Они?

– Мутанты, – пояснил Тайга. – Появились у нас недавно. Самец и самка. Передвигаются парой, на небольшом расстоянии друг от друга. Берут «на растяжку». Один зверь отвлекает цель, перемещаясь из стороны в сторону быстрыми скачками, пока вторая тварь готовится к прыжку на спину жертве.

– Мои отец и дед ходили на медведя с рогатиной, а тут всего лишь рысь, – усмехнулся я. – Да и не встречал я еще зверя, которого бы пуля не остановила.

– Убить эту тварь, конечно же, можно, но если ранить и не добить сразу, мутант за десять-пятнадцать секунд регенерирует с нуля половину потерянного здоровья, – сказал Тайга и снова осмотрелся.

– Ты че, в натуре! Это же нереально! Как такое возможно?!

Иван долго молчал, затем повернулся ко мне и, глядя в глаза, процедил:

– Увидишь – целься в голову.

Я держал парочку рысей в загородном доме и знал, что это довольно крупные кошки, их длина чуть больше метра, у них маленькие стоячие уши треугольной формы с длинными черными кисточками. Еще читал, что у них отличное зрение и исключительный слух, что позволяло им легко находить добычу. Днем животное в своей естественной среде обитания обычно отдыхало, а с наступлением сумерек выходило на охоту. Рысь могла часами прятаться за деревьями, камнями или в высокой траве, терпеливо ожидая, пока потенциальная жертва не окажется рядом. Кроме того, эти проворные верхолазы часто поджидали жертву, сидя на ветвях деревьев. Большая кошка была неспособна убить более крупное животное одним ударом лапы, поэтому использовала острые когти и зубы, глубоко вонзала их в тело жертвы. А вот в еде рысь разборчива: предпочитала питаться только теми животными, которых поймала сама, игнорируя падаль...

Я представил себя на месте жертвы, и меня передернуло.

– Приготовься. Кажется, одна из них приближается, – прошептал Тайга.

Его голос странно изменился, и мне стало еще страшнее.

– Ты уверен? Я никого не вижу.

– Верь мне, – прохрипел Иван. – Я их чувствую... Это трудно объяснить, да и некогда. – Тайга полоснул по мне взглядом и зашипел: – Автомат с предохранителя сними.

Умом я понимал: Иван не из пугливых. Но, пока не увижу реальной опасности, поверить в наличие мутантов не смогу, это выше моих сил. Их регенерация вообще за гранью здравого смысла. Так я думал, пока у кромки леса не появились огромные кошки. Честно говоря, в этот момент я запаниковал до дрожи в коленях. Пришлось даже присесть, чтобы немного успокоиться.

Во-первых, твари раза в два, а то и в три превосходили по размеру тех рысей, что я держал в вольере. Во-вторых, их устрашающий вид вызывал желание вскочить и бежать. Наконец, в-третьих, это была не пара, а тройка. Третьим оказался детеныш – не такой большой и пугающий, как его родители, но все же.

Я прицелился, однако мутанты тут же исчезли в зарослях. В общем, они вели себя очень разумно, если не сказать больше.

– Черт! Черт! Черт! – выругался Тайга. – Держи спину и фланги, семейка вывела мальца на охоту, теперь не отступят. Либо мы их, либо они нас.

Звери двигались с поразительной ловкостью, прячась за деревьями и совершая короткие броски. Затем хищники разделились. Самец устремился ко мне. За спиной застрочил автомат. Я снова прицелился и выпустил короткую очередь в мутанта. Промахнулся, что странно. Выстрелил снова – опять мимо. Увлекшись стрельбой, не заметил, как закончились патроны. Обидно! И страшно, потому что ко мне приближался настоящий монстр. Оглянувшись в поисках помощи, увидел, как Тайга полоснул ножом по шее рысенка, а затем вступил в бой с самкой, и понял, что надеяться можно только на себя.

Я выхватил нож, снова глянул на монстра, который бежал ко мне и... дал деру. Страх затмил разум, я несся к «катапульте», не задумываясь о последствиях. Хотя на самом деле бежал не к ней, а просто подальше от мутанта. Не успев добежать до аномалии, я обернулся и увидел, что рысь приготовилась к прыжку. Попытался ускориться, но зацепился за корягу и рухнул лицом в землю.

Подняв голову, увидел, как рысь с пронзительным визгом влетела в аномалию, а потом, к моему крайнему изумлению, вылетела из нее – и кровавыми ошметками усеяла поляну.

Я тяжело поднялся, осмотрелся и, заметив Тайгу и поверженного мутанта, бросился к ним, боясь, что мутант жив и сейчас начнет регенерировать свое здоровье. Подбежал, вонзил нож в сердце монстра и взглянул ему в глаза.

– Не смотри рыси в глаза, она телепат! – крикнул Иван.

...Оклик Тайги вывел меня из ступора. Оказалось, я стоял рядом с мутантом, а в моей ладони торчал мой нож. От страха и боли я заорал, выдернул лезвие и рухнул на чудище.

* * *

– Ты как? – спросил я, подходя к Ивану.

– Порядок, – слабым голосом ответил он, протягивая руку. – Помоги встать.

Если честно, мое отношение к Тайге резко изменилось. После того как он двух мутантов завалил, проникся к нему уважением.

– Фортануло нам, – скривившись от боли, произнес Иван, вставая, – муты ослабели, едва Зона отступила.

– Как это – отступила?

– Позже объясню, – прошептал он, осматриваясь. – Твою же мать!

Я вертел головой, пытаясь найти хоть малейшие признаки опасности. Но, ничего особенного не увидев, спросил:

– Что опять не так?

– Рысенок! Его нет!

– И че?

– Он запомнил наш запах, теперь будет ненавидеть всю жизнь.

– Иван, ты говоришь о звере как о человеке! Слишком мнительным стал.

– Альберт, это Зона, здесь все не так, как в остальном мире.

– Да плевать. Перекантуюсь пару-тройку месяцев и назад в Уфу вернусь.

Тайга не ответил. Прошло минут пять, и мы тронулись в путь.

* * *

Мы шли медленно, потому что Ивану сильно досталось. Я постоянно оглядывался и пытался осознать происходящее на поляне. Сначала рассказ Тайги показался мне глупой шуткой. Но теперь, когда все обдумал... Стало страшно. По-настоящему.

Иван остановился, и я врезался ему в спину, за что получил чувствительный тычок локтем в грудь. За дело, не спорю, но я все равно разозлился.

Правда, обиду пришлось быстро забыть – Тайга остановился не просто так. Впереди, метрах в пятидесяти от нас, из леса вышел человек с капюшоном на голове. Одет в камуфляж, как и мы, в руках автомат. Увидев нас, он замер.

– К Большой Кузъелге поворачивайте! – крикнул незнакомец и тут же скрылся среди деревьев.

Голос мужика показался знакомым. Решил, нервы играют, скоро среди крика птиц начну знакомые голоса распознавать.

– Спасибо! – крикнул в ответ Тайга и, развернувшись ко мне, сказал: – Возьмем левее, там за лесом река. Пойдем вдоль нее.

– Кто это? Лесник?

– Слухач, – пояснил Тайга. – На Мрака работает.

– И ты вот так просто выполнил приказ конкурента?

– Не приказ, а совет. Зато теперь точно без сюрпризов из Зоны выберемся.

– Это почему?

– Он отличный сталкер, его тут все уважают. Кого от аномалии отведет, кого – от встречи с мутантом, – спокойно пояснял Тайга. – Он Зону слышит.

Я снова почувствовал себя не в своей тарелке. Отсюда до Уфы километров сто пятьдесят, а по ощущениям – словно на Луне оказался, не иначе. Хотя если тут все такие отмороженные, то хрен меня менты найдут.

– Горыныч, ты, кстати, почему решил именно в этих местах отсидеться?

– Добрые люди посоветовали, они же условную фразу шепнули.

Тайга рассмеялся:

– Добрых людей в Зоне нет, заруби себе на носу.

Я закусил губу от обиды и всю дорогу молчал. Успокоился, только когда мы вышли к Межгорью и остановились.

– Менты в городе есть? – уточнил я.

– Не, только егеря, они здесь типа охраны, – усмехнулся Тайга. – Вон, кстати, и один из них. Видишь?

Я никого не увидел, пока из крайнего дома не вышел парень с автоматом наготове и направился к нам.

– Стой и не паникуй, – шепнул Иван и шагнул навстречу егерю.

Они тихо обсудили что-то. Егерь кивнул и медленно направился обратно к дому.

– Лежка снайперов на чердаке, – пояснил Тайга. – Пока один нас встречал, второй его прикрывал.

Я выдохнул с облегчением, когда мы миновали дом егерей. Шагал за своим бывшим бригадиром и думал: а нужна ли мне вся эта непонятная хрень? В Зоне сгинуть – раз плюнуть. А мне хотелось вернуться в Уфу. И, честно говоря, снова возглавить своих ребят. Разумом я понимал, что это не произойдет быстро, но надежда теплилась в сердце, вспыхивая злостью на предателей.

Мы прошли по улице и оказались у щита с тщательно выведенной желтой краской надписью: «Территория „Спарты“».

– Пришли, – коротко бросил Тайга. – Теперь внимай и запоминай: ЗАТО Межгорье состоит из трех районов. Первый – «Спарта». Второй – «Трутни» – находится через дорогу. Третий расположен вдоль Белорецкого тракта, откуда мы пришли, там стоят дома егерей.

– Раньше «лесных братьев» на весь заповедник человек десять было, не больше.

– Сейчас в Межгорье взвод егерей квартирует, а в Инзере и Белорецке по роте охраняют железнодорожные станции. В заповеднике у них главная база, около трех батальонов, возможно, даже больше.

– И на хрена их столько? – удивился я.

– Официально – егеря охраняют периметр вокруг Ямантау, включающий полуторакилометровую зону диких лесов, полей и болот.

– А неофициально? – спросил я, наблюдая за хмурым Тайгой.

– Неофициально они связаны с группировкой «Медведи», зарабатывающей на нелегальных «туристических» экскурсиях в Зону.

– Марков ловко все организовал. Похоже, он не просто группировку собрал, а целую армию. Интересно, власти республики знают об этом беспределе?

– Рука руку моет и в один карман складывает, так что они явно на все это глаза закрывают.

– Марков до сих пор в ФСБ?

– Его отправили на пенсию год назад, – тяжело вздохнул Тайга. – Я думал, мы наконец-то сможем спокойно вздохнуть, но нет, он организовал полевые лагеря для отставных военных за Куянтавскими болотами.

– И сколько их там?

– Говорят, что собирал со всей страны и даже из ближнего зарубежья, но точного числа никто так и не узнал. Места там гиблые, лучше не соваться.

– Из-за болот?

– Не только. После расширения Зоны там развелось много всякой мерзости. Хотя многие все равно ходят.

– И на хрена?

– Арты с болот хороших денег стоят.

Естественно, никаких артефактов я добывать не собирался, но все же спросил:

– И кому их нести?

– Карпычу, местному барыге, что держит Бар в центре, на улице Мира. Передохнем, оружие оставим – туда с ним не пустят – и сходим. Познакомлю тебя с местными достопримечательностями.

– Бар – это здорово. Выпить бы сейчас не помешало. А магазин в этом захолустье есть?

– Так Бар – он же и магазин.

– Че, в натуре, типа два в одном?

– Три.

– В смысле?

– На заднем дворе у них зверинец.

– Типа ферма?

– Ты не понял, там десятка два мутантов.

– Охренеть! – других слов выразить свое отношение к «зоопарку» я не нашел.

Тайга рассмеялся, и мы отправились смотреть мою нору, которая располагалась аккурат напротив хаты лидера «Спарты».

* * *

Бар оказался огромным ангаром. Тайга объяснил, что раньше здесь располагался склад какой-то строительной компании. Когда стройку прикрыли, а оборудование вывезли, его приобрел Кунтугмуш Муртаза, барыга, о котором он мне рассказывал.

– Че, в натуре, Карпыч?!

– Ага, его отца Карпом звали, прикинь!

Смеялся минут пять. Иван сначала сдерживался, но потом тоже не выдержал и расхохотался.

– Горыныч, когда придем к Карпычу, не смейся так сильно, – успокоившись, серьезным тоном произнес Тайга. – На первый взгляд старик щуплый и невысокий, но шустрый и ловкий, когда дело касается драки.

– Зачем он мне?

– Ты хочешь вернуться в Уфу?

Я ответил резко, без колебаний:

– Вернусь, но придется отсидеться тут три-четыре месяца. – Иван усмехнулся. – Или чуть дольше. Покровители стали требовательнее, но мои связи...

– Один рейд на болото – и ты в шоколаде, – бросил Иван.

– Что за рейд?

Тайга огляделся цепким, хмурым взглядом и продолжил:

– Иди к столику в углу, подальше от ринга. Вернусь – объясню. Сейчас только одно скажу: если все сложится удачно, к концу недели ты станешь самым богатым человеком в Уфе.

Признаться, таких слов от бывшего бригадира я не ожидал.

– Жди, я скоро, – сказал Тайга и куда-то ушел.

Я присел, осмотрелся. Бар «Мирный» не был похож на заведения, где я бывал. Вдоль стен из профметалла стояли школьные парты, за которыми сидели несколько человек. В центре – четыре металлических профиля, доходивших до потолка; я не знал, что там находилось ранее, но сейчас там располагался самый настоящий ринг. Зачем – непонятно. Рядом с барной стойкой стоял старик в расшитом еляне, на голове тубэтэй. Длиннополое пальто распахнуто, под ним рубаха без воротника, с цветным шнурочком на шейном вырезе. На ногах ичиги.

Тайга, сев напротив и проследив за моим взглядом, произнес:

– Это Карпыч. Не вздумай шутить про его наряд.

– И не собирался. Лучше расскажи об аномалиях и артефактах, а еще про рейд.

– Обязательно, но сначала перекусим. И запомни, – наклонившись ко мне, прошептал Тайга, – ни во что не ввязывайся и ни в какие споры не встревай. Усек?

Мне лишние проблемы были не нужны, своих вагон и маленькая тележка.

Бар постепенно наполнился людьми.

К нашему столу подошел мужик в капюшоне, натянутом по самые брови. В одной руке он держал початую бутылку водки, а в другой – стакан.

– Босс, привет! – поздоровался незнакомец. – Обмоем встречу?

– Сармат, завязывай, у тебя через час бой с Вольным. Кстати, чего не поделили? – спросил Тайга.

– «Спираль», – посуровел «спартанец». Его лицо вмиг стало жестким.

– Выручку за хабар разделить поровну – не судьба? – поинтересовался Тайга.

– С «трутнем»? Ага, щас! – воскликнул Сармат. – Ха-ха-ха!.. Босс, ты пошутил?

– Конечно. Надери его тощую задницу!

– И надеру! – подняв стакан, крикнул «спартанец» и направился к другому столику.

Официантка принесла еду и исчезла так же тихо, как появилась. Я полюбопытствовал:

– Из-за чего переполох?

– Из-за «спирали», – ответил Иван. – Это артефакт в форме пружины, который значительно снижает вес. Эти два баклана одновременно добрались до него, а теперь не могут поделить честно. Сегодня им предстоит бой на ринге, чтобы выяснить, кому достанется добыча.

– Чушь какая-то.

– Коллектив у нас в основном мужской, плюс конкуренция бешеная, вот Карпыч и придумал сей аттракцион.

– Артефакт хоть того сто́ит?

– Двушка в центре Уфы, – спокойно пояснил Тайга.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Сперва подумал, что Тайга за лоха меня держит. Может, даже избавиться решил, предлагая пойти за артефактами на болота. Вроде как здесь это рейдом называют. Но желание за пару дней заиметь кучу бабла показалось мне заманчивым. В итоге все же решил уточнить некоторые моменты. Зевнул и как бы между прочим прокомментировал:

– Не очень большие бабки по нынешним временам.

– Этот да, недорогой. Но есть в разы дороже, – произнес Тайга, словно не замечая моего безразличия. – К себе пойдешь – спроси в Баре «Глоссарий Зайцева».

– Че это? И че за тип этот Зайцев?

– Глоссарий – справочник с описанием артефактов и аномалий, а Дмитрий Зайцев – сталкер, его написавший. Между прочим, легенда Зоны. Поговаривают, он все участки Зоны вдоль и поперек со Слухачом облазил.

– И где он сейчас? – заинтересовался я.

– Никто не знает.

– В смысле?

– В коромысле. Ушел в рейд и не вернулся. В Зоне такое часто случается с одиночками, потому лучше держаться клана. «Спарта» – сильная группировка.

Пока мы базарили, на ринге начался бой. Казавшийся пьяным Сармат, получив несколько увесистых тумаков, неожиданно провел пару профессиональных ударов, послав противника в нокаут.

– Выпивка всем за мой счет! – крикнул победитель.

Иван покачал головой.

– В разы – это сколько? – спросил я, пытаясь перекричать рев разбушевавшихся посетителей Бара.

– Достаточно, чтобы вернуться и исправить ошибки, – отмахнулся Тайга. – Выходим на рассвете. Дальше думай сам. Если решишься, то советую отоспаться, но сначала договорись с Карпычем насчет патронов и жратвы. Расходы пусть на меня запишет, с тобой опосля рассчитаемся.

Я решил не торопиться и обмозговать предложение в выделенных мне «апартаментах» – шум и музыка не способствовали размышлениям, к тому же я до сих пор боялся распроклятой Зоны, в которой оказался.

* * *

Сборы оказались недолгими. Патронов у Карпыча с вечера прикупил, еще еды и питья на три дня взял.

Выйдя, постучался и зашел в квартиру напротив. Там за большим столом сидели четверо, включая Тайгу.

– Братва, познакомьтесь, это Горыныч, – представил меня Иван. – Горыныч, слева от меня – Муха, далее Сармат, с ним ты уже был знаком, за ним Шуба.

Кто-то кивнул, кто-то пристально посмотрел и отвернулся, но едва лидер «Спарты» продолжил говорить, обо мне забыли.

– Доведем свои пятерки до болота, не привлекая ничьего внимания, заберем «Сердце Урала» и делаем ноги.

– А если «трутни» появятся или егеря? – спросил Сармат.

– Первых валим, со вторыми договариваемся, как обычно. Если вопросов нет, то встречаемся в условленном месте.

Сталкеры разошлись. Через полчаса я, Тайга и трое «спартанцев» покинули городок и направились к болотам.

* * *

– Сколько у «Трутней» бойцов? – поравнявшись с Иваном, спросил я.

– Человек сто, может, чуть больше, – покосился на меня Тайга. – Че, зассал?

– Ты че, в натуре! Разборки для нас с тобой всегда были обычным делом!

Тайга остановился, посмотрел на меня, кивнул и произнес:

– Поэтому и позвал. Молодняк нынче не из того теста, чуть что – сразу в кусты. Рядом держись, если что – я прикрою.

* * *

Я отчаянно хотел узнать стоимость артефакта «Сердце Урала», но в справочнике Зайцева о нем не нашлось ни слова, а группа двигалась слишком быстро, чтобы задавать вопросы. Впереди шли два бойца, позади – один, между ними – я и Тайга.

Лидер группировки «Спарта» рассчитывал, что наша пятерка доберется до болот первой и, возможно, даже обойдется без перестрелки. Так бы все, вероятно, и произошло, но вдруг все развернулись и молча пошли назад. Естественно, я последовал за ними. Что случилось – оставалось для меня загадкой.

– Мы че, возвращаемся? – спросил я.

– С чего ты взял? Парни, ходу! – крикнул Тайга.

Я не поверил своим ушам. Мы шли назад, точнее, практически бежали, но Иван отрицал это без тени усмешки, и в его словах чувствовалась уверенность. Если бы я не выгнал его из Уфы, он мог бы стать моим преемником.

Минут через двадцать мы вышли к Межгорью и остановились перевести дух.

– Ты что-то сказал? – тихо спросил Тайга.

Я бросил вопросительный взгляд на Ивана, но, увидев, что тот никак на это не реагирует, поинтересовался:

– Какого хрена мы вернулись?

Тайга помотал головой. А потом, выйдя из ступора, в котором, по всей видимости, находился, закричал:

– Бегом к болотам!

То, что дело пахнет керосином, я догадался, когда мы, добежав до Малого Ямантау, снова повернули назад. В этот раз я благоразумно промолчал.

Не доходя до Межгорья, группа опять остановилась.

– Мы че, снова вернулись? – выпалил Тайга. – «Трутни» наверняка уже на болотах.

– Вот именно, – нахмурился я. – Кстати, «Сердце Урала» стоит наших забегов по пересеченной местности?

Лидер «Спарты» замер. Потом взглянул мне в глаза и рявкнул:

– Повтори!

– «Сердце Урала» стоит наших забегов...

Тайга злобно перебил:

– Зона не любит шутников.

– Ты говоришь так, будто она живая или разумная, – огрызнулся я.

– Нет такого артефакта! – рявкнул Иван. – «Сердце Урала» – это выдумка! Кто вообще тебе про него рассказал?

– Ты! – воскликнул я, уже абсолютно ничего не понимая.

– Я?! – Тайга изумленно уставился на меня и, словно испугавшись чего-то, отвернулся.

Не сказав больше ни слова, он двинулся к Межгорью. Мы потянулись за ним.

В моей голове роились вопросы, на которые не было ответов. В груди закипала злость. Во-первых, че за предъява? Я единственный, кто видел, что мы, как стадо, бессмысленно носимся по горам из пункта «А» в пункт «Б». Во-вторых, я забашлял свои бабки на патроны и еду, надеясь на огромную прибыль от продажи «Сердца Урала», а оказалось, что его не существует. Это что? Кидалово? Развод новичка? Месть бывшего бригадира? Не найдя ответов, я решил пойти в Бар. Ноги гудели, спина болела. Хотелось выпить, вернее – напиться.

Глава 7. Конкуренты

Слухач

– Ежики? – с усмешкой спросил Мрак.

– Ага, – с улыбкой подтвердил я. – Цельных пять штук.

– Пардоньте! – воскликнул Яромир. – Как эти ежи смогли запудрить мозги всему сталкерскому сообществу Межгорья?

– Гипнозом, – ответил я, вспоминая, как сталкеры носились по пересеченной местности. – Отличная же шутка, правда?

– Хреновая! – рявкнул Мрак. – Теперь ты будешь собирать артефакты, или как?

– Упс, – виновато промямлил я, опустив голову.

– Шутник, блин! – вновь вспылил Яромир. – Появилось множество ценных артефактов, а сталкеры до усрачки боятся идти в Зону!

– Прости, не подумал.

– Слухач, не прикидывайся валенком. – Мрак пристально посмотрел на меня и более спокойно продолжил: – Ладно, с хохмой твоей разберусь, Карпыча привлеку, свалим все на неудачный эксперимент ученых. А ты возьми отпуск и отдохни недельку, впереди важная охота.

– Лады, – бросил я и направился к выходу.

– Колючих Ленскому сдай! – крикнул в спину Яромир.

– Но я же их приручил... – начал было я, но тут же замолчал, вспомнив, как ежиха чуть не разделалась со мной. Вместо этого спросил: – Как его жена, кстати?

– У него одна жена – физика, – равнодушно произнес Мрак. – Спасибо, что с болот его вытащил.

Я кивнул – дескать, не за что. Но в голове мелькнула мысль: «Зубр мне соврал». Хотел уточнить у Яромира, не с его ли подачи сей обман произошел, и тут он огорошил меня:

– К слову, Седого нашли.

– Не понял! Он же...

– Ленскому понадобился шатун для опытов. Поймать и доставить мертвяка в лабораторию – задача не из легких, сам знаешь.

Я кивнул. Рейд по болотам – еще то удовольствие.

– Вояк подключил. Они нашли Седого на Караульной. Представляешь, повезло, не пришлось им по болоту бродить.

Несколько секунд я молчал, потом, тряхнув головой, отогнал неприятные воспоминания и произнес:

– Печально. Он дважды нас спас: сначала убил сына-мутанта, а потом защитил от глюков тумана. Не могу поверить, что он стал частью Зоны, ее монстром.

– Зона всех поглотит! – неожиданно с вызовом выпалил Мрак. Он встал из-за стола, подошел к окну и, повернувшись ко мне спиной, глухо добавил: – Всех поглотит.

Несколько секунд я стоял, пытаясь осмыслить сказанное, затем, стараясь не шуметь, снял автомат с вешалки и вышел во двор. О плохом думать не хотелось, нужно жить сегодняшним днем.

На крыльце столкнулся с Зубром. Тот, опустив голову, попытался как можно быстрее проскочить мимо, но я преградил ему путь.

– Седой из-за тебя погиб!

Зубр сплюнул и криво ухмыльнулся:

– И что с того?

– Земля круглая, Зона маленькая – встретимся.

– Угрожаешь, да? – ощетинился Зубр, пристально глядя мне в лицо.

– И в мыслях ничего подобного не было, – равнодушно ответил я. – Жизнь накажет!

– Зона скоро расширится, вот тогда и вернемся к этому разговору! – резко бросил Зубр, оттолкнул меня и, зайдя в дом, хлопнул дверью.

Я тяжело вздохнул и прошептал:

– Воздастся каждому сполна...

Мрак

– Мрак, бабло теряем! – воскликнул Зубр, едва переступив порог.

– Я в курсе, – резко обернувшись, ответил я. – Но, кхм... разве не ты должен следить, чтобы этого не происходило?

В комнате повисло напряжение. Зубр стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Успокойся. Говори, что у тебя случилось.

Зубр сделал шаг вперед, но тут же опустил голову и пробормотал:

– Тайга моих информаторов Колуна и Крепыша в расход пустил. Может, сто́ит избавиться от него? Я бы все организовал, комар носа не подточит. У меня и кандидат на его место есть.

– Сразу нет, он мне нужен для дела, – отмахнулся я, резко дернув плечом.

– И что тогда делать?

Я не спешил отвечать. Вернулся к столу, сел. Задумавшись, медленно провел рукой по седым волосам. Наконец спросил:

– Башкир тебе доверяет?

– Нет, скорее опасается.

– Странно. Ты же ему вроде как жизнь спас?

– Да прям! Так, подстраховали друг друга в Зоне.

– Хохма что-то про него нарыл?

– В интернете о Башкире – ничего, будто до появления у нас его никогда не существовало.

– Но хоть что-то вы смогли узнать?

– У башкир есть легенда о братьях-богатырях. Жили старик со старухой и растили двух сыновей. Старшего звали Шульген, а младшего – Урал. Когда дети подросли, отец отправил их искать «живую воду»...

– Шульген стал правителем подземного мира, а Урал, как Геракл, путешествовал по свету, совершая подвиги во имя добра. Я знаком с этой легендой, но не понимаю, какое отношение Башкир имеет к ней.

– Местные сказали, что он потомок Урал-батыра.

Я рассмеялся:

– Константин, ты серьезно? Ты его наколки видел? У него три креста на пальцах. Каждый – это ходка в зону.

– А еще он имам, – не обращая внимания на мои слова, продолжил Зубр. – Его род с древних времен охранял портал, чтобы зло из другого мира...

– Достаточно! – рявкнул я, жестом останавливая Константина. – «Трутни» – серьезная преступная группировка, которую возглавляет авторитетный уголовник. Выясни, как ему удалось объединить челябинских и екатеринбургских бандитов. Тогда мы, надеюсь, поймем, кто он на самом деле. А еще страви его с Тайгой, они же конкуренты. И выкинь из головы все эти башкирские байки, они выглядят нелепо. Все, иди!

Признаюсь, я разозлился на Зубра. С тех пор как он вернулся с болот, он уходил от разговоров по душам и стал рассеянным. Приходилось повторять ему одно и то же задание по несколько раз, а после этого отчитывать, как мальчишку, за нерасторопность и невнимательность. Он злился, я волновался. Нехорошо.

Интересно, он действительно поверил в портал или просто решил меня разыграть? Я не удержался и снова рассмеялся. Какую только чушь не придумают люди! Встав, смахнул слезу и пошел в соседнюю комнату: пора было обедать.

Дверь распахнулась, на пороге стояла Марина. Голенькая. Забурлило желание, плоть затвердела...

Я не успел и слова сказать, как она схватила меня и потащила в постель. Марина умела хорошо делать две вещи: вкусно готовить и доставлять невероятное удовольствие. От ее ласк начисто срывало башню. Через несколько минут я забыл обо всех проблемах, которые терзали меня последнюю неделю. Что ни говори, а страстная женщина – лучшая терапия от дурных мыслей, да и от всех мыслей в целом.

Потом мы лежали на огромной кровати, которую привезли специально для нее из Уфы.

– А покажешь мне пистолет?

– Мариш, ну зачем тебе оружие? Это же опасно.

– Со стволом ты смотришься потрясающе...

– Да ты шутишь!

– Шучу, конечно, не пугайся. Открой лучше шампанское, а я быстренько за фруктами сбегаю.

Марина накинула шелковый халат и выскользнула из комнаты.

Я поднялся, надел штаны, засунул пистолет за пояс, затем выглянул в окно и замер, увидев направленное на меня ружье. Выстрел прозвучал, как хлопок пробки от шампанского. Над ухом что-то вжикнуло. Одновременно за спиной скрипнула дверь, и тут же вскрикнула Маринка.

Я отпрянул в сторону и перекатился на бок. Вторая пуля угодила в зеркало, разлетевшееся на осколки. Я снова перекатился, выхватил пистолет, но выстрелить не успел. Ворвавшийся в комнату Слон выпустил длинную очередь в сторону окна. Цветочные горшки разлетелись вдребезги. Деревянная рама треснула, на пол посыпались осколки стекла. Нападавший, отброшенный очередью Слона, отлетел назад. Не смог его опознать. На нем была маска.

Я встал, обернулся. У входа на полу лежала Марина. Кровь стекала с уголков ее губ, текла по прекрасной шее, плечу, между грудей...

На улице гремели автоматные очереди, затем раздались одиночные пистолетные выстрелы. Потом все стихло.

Я мотнул головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и крикнул:

– Кто посмел?!

Слон опустил автомат и виновато произнес:

– Франсуа Робер и Барух Лейдерман, иностранцы, которых мы на охоту завтра вести собирались.

Я сдернул простыню с кровати, накрыл тело Марины и выбежал во двор. Слон бросился за мной. У входной двери лежал начальник охраны с перерезанным горлом, чуть дальше – два его подчиненных. Все трое были мертвы. Робер, отброшенный от окна, еще дышал. Его лицо посерело, губы покрывала кровавая пена. Жить ему оставалось считаные минуты, но я лишил его и этих мгновений. Подошел и трижды выстрелил ему в голову.

Открылась калитка. Во двор внесли раненого боевого генерала Ее Величества и положили на землю. Я вопросительно посмотрел на егерей.

– Он нападавших пытался остановить, – сказал один из бойцов, – а тот, кто в него шмальнул, к вертолетной площадке убег, но «вертушка» ужо полчаса как улетела.

– Зубр где?! – крикнул я.

– Дык за вторым рванул, а остальных «туристов» наказал в ангаре запереть.

Охота сорвалась, но это даже к лучшему: я постарел, бегать по лесам за дичью уже тяжело. Если оставался какой-то смысл в жизни, то это Маринка. Черт возьми – я ее любил! Наверное, поэтому и оттягивал расширение Зоны.

– В лазарет его! – приказал я, затем вернулся в дом, чтобы одеться и обуться. Несколько минут стоял рядом с телом Марины. Простыня, которой ее накрыл, пропиталась кровью.

Я чувствовал себя опустошенным. Жизнь развалилась, словно карточный домик, в ней не осталось ничего наполненного смыслом. Жена, сын и любовница покинули этот мир навсегда. Привыкнуть к такому невозможно. Промелькнула глупая мысль – взять пистолет и... Разумеется, нет! Нужно довести задуманное до конца.

Я вышел из дома и, подойдя к Слону, приказал:

– В погоню, бегом!

Мы бежали по редкому лесу около пятнадцати минут. Остановились, отдышались. Я осмотрелся. Впереди, метрах в двадцати, увидел сидящего за деревом спиной к нам Зубра. Шагнул к нему.

– Где Лейдерман? – спросил я и тут же присел: пуля, просвистев над головой, впилась в дерево.

– За камнями на берегу реки спрятался, – зло ответил Зубр. – Уже двоих егерей подстрелил, сволочь.

Барух бил одиночными: то ли делал ставку на точность, то ли экономил патроны. Возможно, и то и другое. У него не было шансов уйти от расплаты. Хотя... Один шанс все же был – застрелиться.

– Не уйдет? – спросил я, пытаясь разглядеть стрелка между камней.

– Не, – фыркнул Зубр, – обложили гада с трех сторон. Единственный путь – через реку, но Зона придет за ним и туда.

Константин заметил движение впереди и выпустил короткую очередь.

– Зона... – повторил я, неподвижно глядя перед собой. – Придет...

Перестав стрелять, Зубр сплюнул, опустил оружие и сказал:

– Все, босс, отступаем.

Уйти?! Нет, не могу. Внутри с новой силой вспыхнула жажда мести. Убью его сам! Это же так просто! И так будет правильно. Я встал, но Зубр схватил меня за рукав.

– Не глупи, Мрак, Зона отомстит за Маринку.

– О чем ты?!

– Я отправил Доку координаты для расширения границы Зоны, так что скоро этой твари конец. Уходим, а то, не дай бог, нас зацепит.

От реки донесся крик. Сначала можно было разобрать слова «спасите», «помогите», а потом раздался визг – так истошно кричать могут только обреченные на смерть.

Мы быстро уходили от ветвящихся электрических разрядов. Но даже когда опасность осталась позади, в ушах все еще звучал душераздирающий вопль Лейдермана.

– Е-мое! – воскликнул Зубр. – А если бы мы вовремя не убрались оттуда?..

– Запомни, Костя: от пули можно увернуться, от опасности убежать, а от Зоны – никак не скрыться, – ответил я и рассмеялся.

Со смехом исчезли сомнения, я вздохнул с облегчением. Пора действовать. Нужно избавиться от ненужных колебаний и не жалеть никого. Каждому воздастся за его поступки. Я чувствовал, что могу изменить мир, искоренить все зло, накопившееся на планете. И когда Земля станет сплошной аномальной территорией, я смогу наконец-то спокойно уйти и быть рядом с женой, сыном и Маринкой...

* * *

До усадьбы мы добрались без приключений. Я поспешил в лазарет, чтобы лично поблагодарить генерала.

– Спасибо за помощь! Если бы не ваше вмешательство, Робер бы не промахнулся. Как вы себя чувствуете? – поинтересовался я у генерала Ее Величества. Выглядел он неважно.

– Благодарю, паршиво, – угрюмо произнес англичанин, садясь на кровати и морщась от боли. – Что с Робертом и Лейдерманом?

– Медведь в тайге задрал, – ухмыльнулся я. – Связаться с «родными» им не удалось, в нашей глуши с интернетом беда.

– Понимаю, понимаю, – многозначительно покивал генерал. – Жаль, конечно, но если недопонимание устранено, я бы хотел обсудить свои гарантии.

Я задал прямой вопрос:

– А чего вы хотите?

Ответ уже знал, но все же решил уточнить.

– Лондон, – серьезно ответил генерал, – его предместья и Шотландию.

Неудивительно, ибо в досье он указан как прямой потомок шотландской королевской династии. Я восхищался глубиной и утонченностью его грядущей мести. Впрочем, на игры престолов мне плевать, главное – у меня появился первый полноценный союзник. Остается с интересом ждать, что решат остальные.

Генерал Ее Величества извлек из-под подушки конверт, протянул мне:

– Здесь условия других... ваших гостей. Хотелось бы получить... обратную связь, и побыстрее.

Его слова звучали так, будто он читал мои мысли.

Хм-м, а он не лежал без дела. Расширение Зоны требовало времени, но я уже был уверен в успехе. После изучения содержимого конверта я коротко бросил:

– Условия приняты.

Шотландец устало прислонился к стене, кивнул и уточнил:

– Как скоро начнут расширяться границы?

Я посмотрел на него. Его глаза блестели, а морщины на лбу разгладились. Он выглядел моложе своих шестидесяти трех лет.

– Через неделю. Вы, главное, выздоравливайте.

Выйдя из палаты, я наткнулся на Слона и приказал:

– Найди Зубра и Хохму, пусть подойдут ко мне домой... – Вспомнил про тело Марины: – Стой, пусть идут к музею.

– Угу, – отозвался Слон и поспешил выполнять поручение.

Парень всегда хорошо запоминал фамилии, даже иностранные, но с остальным у него туго. Однако в тот момент его «угу» не вызвало у меня обычного раздражения. Это уже не имело значения.

Слухач

Вертолет летел на высоте двух тысяч метров над землей. Я устроился в кресле у иллюминатора и смотрел на проплывающий внизу лес. Почти вся территория заповедника сейчас покрыта аномальными участками. Где-то они соединены между собой, где-то располагались особняком, но отсюда, с высоты, ясно видно, что они образовали кольцо вокруг подземного комплекса под горой Ямантау.

Зона увеличивалась в размерах. Я ощущал это, а теперь увидел своими глазами. Страшно представить, что произойдет, если ученые не смогут удержать ее в определенных границах. Вспомнил слова Зубра: «Зона скоро расширится, вот тогда и вернемся к этому разговору!» Эх, надо было его разговорить... Он же явно что-то знал об этом! Ну да ладно, вернусь и вытяну из него всю информацию. Если станет отмалчиваться – выбью.

Пока я размышлял, мы приземлились, и страх исчез. Решил дойти до дома пешком, отключив часть звуков внешнего мира. Честно говоря, так проще – как в песне «Я иду по улице» советского рок-музыканта корейского происхождения. Правда, вместо зеленого пиджака на мне камуфляж того же цвета, а в парикмахерскую я не ходил уже, наверное, года два. И в зеркалах витрин не видел Бадди Холли, только себя – молодого, похожего на Тони Левина, игравшего с King Crimson, Yes, Pink Floyd, Джоном Ленноном, Dire Straits, Дэвидом Боуи и многими другими звездами. Но мне все равно. Как говорил Авраам Линкольн, «большинство людей счастливы настолько, насколько они сами решили быть счастливы». Я чувствовал себя не просто счастливым – я летел домой на крыльях любви.

Дойдя до дома, поднялся на пятый этаж и открыл дверь в нашу квартиру, расположенную на окраине микрорайона Юго-Западный ЗАТО Межгорье. Пройдя по узкому коридору, оглядел комнату: натяжной потолок с эффектом «звездного неба» по периметру, большая Луна у правой стены, под ней уютно расположился мягкий кожаный диван цвета кофе с молоком. На стене висел огромный 50-дюймовый экран с захватывающей дух детализацией и широким углом обзора, дававшим одинаково отличный вид из любого места комнаты. Завершали интерьер стильная кухня, небольшой журнальный столик и зеркало. Охота в Зоне приносила неплохой доход, а для своей женщины я не жалел ничего. Улыбнувшись, негромко сказал:

– Маруся, включи музыку.

Зазвучал «Ноктюрн № 20» Шопена. Я обожал эту пьесу. Каждый раз, когда слушал, испытывал неповторимые чувства. Сейчас легкая грусть мягко и трогательно касалась меня. Кажется, что рядом шелестели крылья ангела. Еще она напоминала полет птицы. Легкая, как сказочная птица над облаками. С каждым взмахом крыльев мелодия становилась сильнее. Нежность усиливалась, росла и превращалась в симпатию, а затем – в безграничную любовь.

Пританцовывая, я подошел к балконной двери, раздвинул бархатные шторы и шагнул на балкон. Внизу по оживленной трассе сновали машины. Мысленно перенес себя за руль каждой из них. Музыка дарила свободу: я мог представить себя кем угодно – хоть астронавтом в открытом космосе, хоть стрекозой над летним лугом. Но сейчас мне хотелось принять ванну, поесть и выспаться.

Собираясь вернуться в комнату, бросил взгляд на детскую площадку у дома. Рядом с качелями стояла любимая. Наши глаза встретились. От волнения я начал дышать чаще и призывно махнул рукой.

Через несколько минут мы, обнявшись, стояли в прихожей. Я вспоминал все невзгоды и несчастья, происходившие с нами. Она, положив голову мне на плечо, несколько минут молчала, затем, отстранившись, быстро взяла меня за запястье. Залиянушка приложила мою руку к своему округлившемуся животу и произнесла:

– Родной, мы тебя любим.

Я почувствовал, как сын пинается. И вдруг услышал странный шум... Попытался найти источник звуковой волны и неожиданно осознал, что она идет изнутри супруги, от ребенка. Это было неожиданно. Конечно же, я не сказал любимой об этом – еще подумает, что я сошел с ума. Просто нежно погладил живот Залии, пытаясь разобраться в какофонии звуков, и ласково шепнул:

– Привет, малыш.

На мгновение звук исчез, а потом вернулся. Я не понимал ни слова, но почувствовал благодарность – чистую, теплую, как летний день. Залиянушка нежно потрепала меня по голове.

– Андрей, котлетки с картошкой будешь?

Я кивнул.

– Сейчас салатик заправлю, и сядем обедать. Тебе заварить чаю?

– Да, – снова кивнул я, пытаясь наложить непонятную речь сына на ноты.

Жена принялась за готовку, а я снова вышел на балкон. Свежий ветер наполнил легкие, взъерошил волосы. В двадцати километрах отсюда находилось одно из самых опасных мест на Земле. Зона разрасталась – это меня тревожило. Впрочем, совсем скоро мы уедем из этого города.

Залия вернула к жизни кафе-читальни Traffic Book. Пока только в России, но и это уже большой шаг вперед. Я открыл студию звукозаписи. И главное – у меня появилась новая работа, озвучка книг.

Все вышло случайно. Я записал несколько инструментальных композиций к роману знакомого писателя. Ему понравилось, и я продолжил заниматься саундтреками. Мог озвучить даже вакуум, хоть в школе нас и учили, что звук там не распространяется, а грохот взрывов межпланетных кораблей в «Звездных войнах» был режиссерским ходом для усиления эффекта. Но я-то слышал звуки даже в вакууме! Мощные потоки фотонов, разогнавшись, как на центрифуге, на кольцах Сатурна, рождали тонкое пение космической «скрипки». Голос Нептуна то рокотал сурово, точно барабан, то чаровал лаской, словно звон хрусталя. Уран медленно проникал в подсознание мелодией свирели, вызывая желание заняться медитацией. В сложной структуре акустических волн подобно исполинскому колоколу вибрировало Солнце. А наша планета рождала восхитительную музыку благодаря контакту ионосферы и солнечного ветра. Я слушал крики дельфинов, удары волн и шепот листьев. Нежная мелодия обволакивала, как уютный кокон, обещая радостные сны.

А еще я давно решил заняться разными музыкальными проектами, чтобы показать людям другие миры. Один из проектов планировал посвятить фортепиано. Мало тех, кто решался исполнять крупное музыкальное произведение, играя на одном инструменте. Когда используешь гитары, барабаны, скрипки и т. д., удельный вес каждой партии становился менее заметными. Одна мелодия отвлекала от другой, тем самым как бы маскируя ее несовершенство. Вес каждой ноты непомерно возрастал, если играть крупное музыкальное произведение на одном инструменте, но и фальшь проявлялась сразу же. Это многих пугало, однако для меня такая игра была возможностью расти в творческом плане. Максим Горький говорил: «Талант – это вера в себя и свои силы». Считал, что стать гением легко, сложно оставаться им. Любовь помогала мне в этом, вдохновляла и мотивировала. Впервые я осознал, что меня любят два человека – жена и сын.

– Любимый, пошли кушать!

Я вернулся в комнату, наполненную ароматами еды. На белой скатерти расставлены блюда, украшенные цветами из свежих огурцов и помидоров. Улыбнувшись, я сел за стол. Жена подала чашку чая и с озорством поцеловала меня в ухо.

– Залияшка, щекотно же.

– В этом весь смысл! – засмеялась она. Ее халат распахнулся, и я увидел соблазнительную ложбинку. Облизал пересохшие губы. Залия заметила мой взгляд и резко выпрямилась. Ее щеки покраснели, хотя глаза светились радостью. Мы обнялись, и я ощутил тепло, исходящее от нее. Наш сын радовался вместе с нами. Я чувствовал восторг оттого, что скоро стану отцом.

Любимая чмокнула меня в щеку, загадочно улыбнулась и села в кресло-качалку с чашкой кофе. Почувствовав ее взгляд, я поднял голову:

– Что?

– Ничего, кушай.

Залия взяла пульт и включила телевизор. На экране появился ведущий известного новостного канала.

– Смотри! – радостно воскликнула она через минуту, указывая на экран. – Реклама Traffic Book!

Дослушав рекламу до конца, я сказал:

– Залияночка, ты умница. После отпуска поговорю с Мраком, и мы вернемся в столицу. Хватит с меня сталкерства. – Затем в шутку спел:

И пусть не в рифму, но когда я закончил, жена так тепло улыбнулась, как умела только она. Эта улыбка растопила меня пуще прежнего.

Решение уехать в Москву не было спонтанным. Во-первых, любимой лучше рожать в столице – там лучшие врачи и оборудование. Во-вторых, я снова чувствовал в себе силы для творчества. В-третьих, смерть Седого оставила в моей душе неприятный след.

Я не боялся смерти, нет, но стать еще одной марионеткой Зоны не входило в мои планы.

Горыныч

Открыв дверь, я заглянул в комнату главаря «спартанцев»:

– Привет, Тайга! Звал?

– Привет, Горыныч! – кивнул Иван. – Проходи, базар есть.

В комнате, кроме Тайги, находились Муха и Шуба.

– Привет, братва! – уверенно произнес я, подходя к столу, и сел. Сталкеры промолчали, что показалось мне странным.

– Ты хочешь вернуться в Уфу? – спросил Тайга.

Дурацкий вопрос, ведь мы уже не раз это обсуждали.

– Ясен пень, но если снова позовешь на болото, учти – я пас.

Тайга тихо, но искренне рассмеялся, а вот на лицах «спартанцев» улыбок не было. Иван резко посерьезнел и сказал:

– Рейд за «Сердцем Урала», который нам ученые устроили, – это психологический эксперимент.

В воздухе витала недосказанность или угроза. Насторожившись, я спросил:

– Это они сами тебе рассказали?

– Карпыч просветил. Впрочем, позвал я тебя по другому вопросу.

– Весь внимание, – ответил я как можно спокойнее.

– С твоим Марковым что-то нечисто... – начал Тайга.

Я его тут же перебил:

– Он не мой, и ты это прекрасно знаешь!

– Легенду, что ты мне напел, я проверил, все вроде сошлось.

– Тогда какие ко мне претензии? И к чему это «вроде»?

– Егеря покинули Межгорье – это раз. У «Трутней» необъяснимая суета – это два. И три – все эти странности начались с твоим появлением у нас. Скажешь – совпадение?

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, затем я пожал плечами, типа: «Решай сам, я не знаю».

– У братвы к тебе накопилось много вопросов. Думаю, пришел черед тебя послушать.

Тайга ловко ушел от прямых обвинений. Выходило, что он как бы и не при делах, большинство группировки так решило. Я и сам бы так разговор повел, если бы... Что – «если»? Нет перед «спартанцами» у меня грехов. Я, глядя в хмурые лица, твердо заявил:

– Если у кого есть конкретная предъява – слушаю.

Внутри нарастало неприятное чувство. Не страх, а злость. Не для того я укрылся в этой глуши, чтобы тут же стать мишенью шестерок моего же бригадира, пусть даже бывшего.

Стиснув зубы, я подавил гнев, осмотрел комнату. Муха медленно шел к двери, Шуба встал у стены за моей спиной. Обложили, гады!

– А ты не злись, – спокойно сказал сидящий напротив меня Тайга, – не злись и резких движений не делай. – Иван бросил на стол фотографию. – Знакома тебе эта физиономия?

Вскинув брови, я отрицательно покачал головой. На фото изображался толстый угрюмый мужик, похожий на раздутый воздушный шар. Его черты казались знакомыми, но я не мог вспомнить, кто это.

Тайга встал и бросил на стол еще несколько снимков.

– А эти рожи узнал?

Я всмотрелся в лицо пухлого. Черт! Да это же Светляк. Остальные – Сучков, Зельцер и Диджин. Все в камуфляже, при оружии. Странно...

На моем лице, наверное, все уже отражалось, потому что Тайга сердито бросил:

– Вижу, узнал!

Он снова сел, удовлетворенно хмыкнул и спросил то, что я боялся услышать:

– И зачем ты приволок на Ямантау свой квинтет?

Мой лоб и спина покрылись холодным потом. Пульс участился. Я, Сучков, Зельцер и Диджин выступали в составе группы «Калининский парк», но никого из них я много лет не видел, даже не интересовался их судьбой. Получалась странная, ничем не объяснимая ситуация. Можно даже сказать – глупая. Я посмотрел на Тайгу, но тут же отвел глаза и тихо произнес:

– Я их давно не видел.

Тайга несколько минут сидел молча, уставившись в стол, затем внезапно ударил по нему кулаком и крикнул:

– Не видел? Странно! Сучков и Слухач – один и тот же человек! А ведь мы с тобой встречали его в Зоне. Причем в первый же день, когда я тебя вел сюда. Забыл?

– Он стоял далеко, лицо невозможно было разглядеть из-за капюшона. И вообще – к чему этот допрос?

– И правда – к чему? Зельцер – егерь Зельц, Диджин – Джин, шестерка Башкира. Сучков – Слухач на довольствии у «Медведей». И тут в Зоне появился ты, вступил в «Спарту», а следом на охоту к Мраку приехал Светлов, он же Светляк. Вся ваша банда в сборе! Совпадение или чей-то хитрый план?

– Тайга, к чему ты клонишь?

– Горыныч, это не Уфа, здесь главный я!

Мы вскочили одновременно. Не давая Тайге договорить, я ударил его лбом в лицо, ощутив, как ломаются хрящи носа. Резко развернувшись, перехватил руку Шубы левой рукой, правой вырвал заточку, уведя кисть в сторону. Парень взвыл от боли и упал на колени. Я тут же пробил «спартанцу» висок его же оружием. Обмякшее тело рухнуло на пол. Со стороны двери клацнул затвор автомата.

– Ах ты!.. – взревел Муха.

Времени на раздумья у меня не было: я перепрыгнул через мертвое тело Шубы и бросился на противника...

Сталкер все же выстрелил. Я споткнулся, и это меня спасло. Пуля попала в правый глаз Тайге, поднимавшемуся из-за стола. Главарь «спартанцев» скончался мгновенно. Растерявшийся Муха опустил автомат. Это стоило ему жизни. Я подскочил и со всей дури ударил его костяшками кулака в кадык. Сталкер захрипел, схватившись за шею, попытался вдохнуть, но не смог. Его лицо посинело, он упал и забился в судорогах. Ох, не стоило меня злить. Просто не стоило...

Глава 8. Встречи

Горыныч

На звук выстрела уже бежали сталкеры, я услышал топот ног по коридору. К счастью, успел вложить заточку в руку Тайги, схватил со стола фотографии и спрятал их в карман. Дверь резко распахнулась, внутрь ворвались Сармат и несколько вооруженных бойцов. Все целились в меня.

Я сбивчиво рассказал, что здесь произошло.

– Горыныч, – ледяным тоном процедил Сармат, – ты, случаем, ничего не попутал?

Стараясь, чтобы голос не дрожал, повторил:

– Говорил же, Муха с Шубой напали на Тайгу.

Сармат сжал челюсти, окинул меня недоверчивым взглядом, но все же опустил пистолет. Еще раз внимательно осмотрел помещение и спросил:

– Стрелял кто?

– Муха, – ответил я и тут же добавил: – Я пытался ему помешать, но не успел.

Сармат подошел к телу Мухи, рывком вырвал из рук мертвеца автомат, осмотрел, понюхал ствол, даже зачем-то сунул в него палец и произнес:

– Ствол еще даже не остыл.

– Я же говорил...

– Заткнись!

Я смолчал, но унижение запомнил. Я себя знаю: при первой же возможности рассчитаюсь сполна.

Сармат снова осмотрел тела. Под ногами Тайги увидел фотографию, поднял и протянул мне:

– Знал его?

Кивнув, я честно ответил:

– Узнал, это Джин, шестерка Башкира.

– Что за дела у тебя с «трутнями»? – голос Сармата снова стал ледяным.

– Дела у прокурора... – начал я, но по лицу «спартанца» понял, что шутки сейчас неуместны. Он даже не улыбнулся, зато на лбу залегла глубокая морщина. – Мы с ним пересекались.

Сармат схватил меня за грудки и притянул к себе. Я тихо, но твердо сказал:

– Руки убрал.

Он выше и сильнее, но все же опустил руки и процедил при этом:

– Выкладывай всё.

Сармат, насколько я знал, не был авторитетом в криминальном мире, поэтому говорить на жаргоне не стоило.

– Диджин когда-то работал на меня, распространял запрещенку в Уфе и сам подсел. Потом попал за решетку за сбыт и употребление. После суда, где я свидетелем проходил, не встречал его. Думал, он сгинул в зоне. А сегодня меня Тайга к себе позвал, этот снимок показал. Видимо, решил, что через него удалось бы Башкира достать, а эти палить начали... Хочешь – верь, хочешь – нет...

– Если бы не верил, пристрелил бы сразу, без малейшего колебания. Собирайся, пойдем «трутней» гасить.

Я быстро покинул комнату Тайги. Зашел к себе, закрыл дверь и подошел к окну. У здания уже гудела негодующая толпа «спартанцев». Сармат, конечно же, хотел встать во главе «Спарты», но для этого ему нужна была заруба с «трутнями», и я не собирался в этом участвовать.

Жаль, уйти незамеченным не получилось. Я поборол мимолетную слабость. Побег могли посчитать признанием вины. Объявили бы вне закона – это не страшно, я уже был вне закона, но если бы разослали подробную ориентировку по всей области, меня бы быстро выследили и прикончили.

Подошел к кровати, сел. Под ней лежал рюкзак, приготовленный на всякий случай. В нем – четыре снаряженных магазина, нож, «макаров» с дополнительными обоймами и фонарик. Там же фляга с водой, банка тушенки, сухари, соль и справочник Зайцева, от чтения которого волосы вставали дыбом. Угораздило же меня сюда приехать!..

Из головы не выходили слова Тайги о Зельцере, Диджине, Сучкове и Светлове. Зачем они приехали на Ямантау? Явно же не на гастроли. Я понимал, что должен первым понять причину, иначе «спартанцы» в оборот возьмут.

Очень давно Зельцер, Диджин, Сучков и Светлов входили в состав группы «Калининский парк», я крышевал ее в начале 90-х. Парни сочиняли и исполняли дешевую попсу. Тогда однодневки с репертуаром без замаха на смысл пользовались популярностью, за них даже неплохо платили. «Неплохо» – с точки зрения музыкантов, но для меня – сущие гроши. Мне концерты были нужны, чтобы распространять дурь. Для этого в музыкальный коллектив я пристроил Сашку. Но он и впрямь подсел сам, как я и рассказал «спартанцам». Вскоре попался ментам и загремел в колонию. После отсидки вроде бы женился, но вскоре сорвался, развелся и лег в клинику на лечение. Даже если благополучно вылечился – какого хрена он на Ямантау-то забыл?

С отъездом барабанщика Светлова, помнится, лидерство в группе пытался захватить Зельцер, но я вовремя его выгнал. Ходили слухи, что парень укатил в столицу. И вдруг он объявляется здесь! Да еще в качестве егеря, что особенно странно.

Сучков, падла, в свое время кинул меня на бабки. Точнее, я целый год был уверен в том, что кинул, но в итоге музыкант отдал все до копейки. И все равно осадочек остался. Кстати, сумма была немаленькая. Теперь до меня дошло, где и как он ее заработал. Здесь, среди сталкерского отребья, ему самое место.

А вот приезд Светлова – скорее всего, случайность, совпадение. Хотя даже я уже в это не верил.

Тайга перед смертью обмолвился, что егеря ушли из Межгорья. Я знал, что они здесь вроде полиции, так что, похоже, готовилась небольшая войнушка, а мне чужие разборки совершенно не были нужны. Я приехал отсидеться, а не встревать в новые конфликты.

Накинув рюкзак на плечи, я спустился на первый этаж, забрал из оружейной автомат, проверил и вышел на улицу.

Через дорогу была территория «трутней». Я полагал, что следует быстро пересечь открытое пространство и нанести первый удар, однако наш новоявленный лидер медлил, выжидал и терял время. Сталкеры залегли вдоль дороги, стоять остался только Сармат.

На противоположной стороне улицы высилось здание, удивительно похожее на то, которое я только что покинул. Два человека, вышедших из него, быстрым шагом направились в нашу сторону. Первый, коренастый, уверенно пер впереди. Второй топал следом и часто оглядывался.

– Не стрелять! – крикнул Сармат. – Это Корень и Амбар вернулись из разведки.

Сталкеры облегченно выдохнули: все были уверены, что сию секунду начнется заваруха. Я удивленно хмыкнул про себя: Сармат не только кулаками махать умел, но еще и мозгами шевелил. Пока можно было перевести дух – перестрелка, похоже, откладывалась. С одной стороны, это хорошо, с другой – под шумок можно было бы попробовать улизнуть.

Первым о вылазке доложил Корень. Я слышал, как он сказал:

– Внутри пусто.

Амбар добавил:

– И в Баре тоже голяк.

Сармат нахмурился, его глаза вспыхнули яростью. Люди его склада терпеть не могли, когда их планы рушились. Я и сам такой. Сейчас потенциальному лидеру нужен повод возвыситься, стать у руля, но этот шанс у него отобрали. Обстановку разрядил Амбар:

– Зато там полно аномалий.

Сармат схватил его за ворот куртки, встряхнул:

– Повтори?

– Я... это... когда за стойку сунулся, так сразу на «молнияру» и напоролся, – показывая ожог на руке, ответил Амбар. – Молодая совсем, лишь слегка обожгла.

Сталкеры начали собираться вокруг, каждому хотелось посмотреть ожог.

– Зачем ты вообще к Карпычу полез? – Сармат отпустил Амбара, сплюнул и уточнил: – Это точно «молнияра»? Ты ничего не попутал?

– Точно, – пробурчал разведчик. – А полез я за этим. – Он достал из-за пазухи бутылку виски. – Надо бы Тайгу помянуть, хороший был мужик, царство ему небесное.

Сармат презрительно взглянул на Амбара и передразнил:

– «Надо, надо...» Из Межгорья надо валить, а не поминки устраивать!

Одобрительный ропот «спартанцев» подтвердил его правоту.

Слухач

«Туристы» шли гурьбой – шумные и пьяные. Сменив строгие деловые костюмы на камуфляж, они выглядели как персонажи третьесортного боевика: импортные, непомерно дорогие винтовки, огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, и пижонские шляпы а-ля Индиана Джонс.

Среди шумной толпы выделялся невысокого роста толстяк, которому камуфляж шел как корове седло. Он сыпал скабрезные шутки, остальные громко смеялись. Я узнал его по голосу – Светлов! Не раздумывая, схватил лежащий на земле автомат, вскочил и бросился к бывшему другу. Вставшего на пути охранника вырубил прикладом. Передернул затвор...

– Слухач, остановись! – крикнул выскочивший из музея Мрак.

– Яромир! Это же... это же...

– Ствол опусти, – спокойно попросил Мрак.

Я не понимал, что происходит, и продолжал целиться в Светляка. Два оставшихся охранника держали меня на мушке. Остальные «туристы» побросали оружие и легли на землю лицом вниз. Мрак шагнул в нашу сторону, но остановился и громко произнес:

– Светлов, прикажи своим людям опустить оружие.

– Ч-ч-то? – слегка заикаясь, выдавил тот.

Видя, что его слова не произвели нужного эффекта, Мрак, не сходя с места, обратился к охранникам:

– Парни, вдвоем против шестерых – это самоубийство. – Увидев ухмылки на их лицах (перед ними находились только мы вдвоем), пояснил: – Дурни, мозги включите. В «вертушке» вместе с вами егеря летели. Подумайте, куда они делись.

Один из охранников с опаской оглянулся и тут же положил автомат на землю, второй последовал его примеру. За их спинами стояли три егеря и Слон.

Зона делала людей жестче, и могло показаться, что убить человека здесь – легко. В моем случае все проще: не нужно даже искать оправданий для смерти бывшего друга, не будет никаких угрызений совести. Палец уже лежал на спусковом крючке.

А еще Зона учила ценить жизнь. Вот только жажда мести вспыхнула и оттеснила здравый смысл...

– Слухач, не стреляй! – воскликнул Мрак. – Помнишь, я обещал решить твои проблемы?

Яромир действительно спас меня – дал работу, жилье. Я благодарен ему, правда. Но прошло два года... Я думал, что обида ушла, но нет, она терзала меня даже сейчас, когда все вроде бы устаканилось. Интересно, он специально притащил Светляка в Зону? Вряд ли. Хотя кто, как не я, знал, что Мрак ничего не делает просто так.

Сегодня утром мы с ним обсуждали мое увольнение. Он не возражал, даже пожелал удачи, а еще попросил помочь с предстоящей охотой – якобы очень важные люди должны приехать из столицы. Я согласился, поскольку новые связи могли оказаться полезны в Москве, куда мы собирались перебраться вместе с Залией сразу после охоты.

Взвесив все за и против, я медленно опустил автомат и сказал:

– Обещал, да, но чего ты ждал все это время?

Мрак ответил не сразу, сначала приказал егерям разоружить охрану продюсера и увести их вместе с остальными «туристами» в гостевые домики.

– Не ожидал, что ты такой трус, – рассмеялся Яромир, глядя на Светлова. – Штаны не намочил?

Светляк злобно взглянул на него, но тут же покраснел и опустил голову.

Не дождавшись ответа на свой первый вопрос Маркову, я задал второй:

– И зачем ты устроил весь тот цирк?

– Прошлое должно остаться в прошлом, – спокойно произнес Мрак. – Давай не будем ссориться. Поохотимся и все забудем.

Я смерил его взглядом, но ни слова не сказал, потому как растерялся. Что ему нужно? Нашего примирения со Светловым? Даже если так – ему-то это зачем? Что даст? Вопросы, вопросы, вопросы... Послать бы обоих далеко и надолго, а лучше, конечно, навсегда, но за охоту он предложил мне хорошие деньги.

– Сходим, – холодно ответил я и, забросив автомат за спину, пошел в свой гостевой дом. Про же себя подумал: «Хрен Светляку, а не примирение!»

Светлов

Едва Сучков ушел, я поднял голову, прищурился и, посмотрев на Маркова, глухо произнес:

– Этот человек угрожал моей безопасности. Я с ним никуда не пойду.

– Игорь, тебя пригласил я, помнишь? – склонил голову набок Яромир.

Возразить было нечего, поэтому я коротко ответил:

– Да.

– Не ссы в трусы, – рассмеялся Яромир. – Твоя безопасность в надежных руках.

Плевал я на Сучкова, дело не в нем. С тех пор как я встретил Маркова, многое в жизни изменилось.

Месяц назад в мой ресторан стал часто заходить один посетитель. Водочку заказывал да разносолы всякие; с официантками разговоры вел, про меня расспрашивал. Тамара, конечно, сразу же мне о нем доложила. Хорошая баба, но до секса охоча. Уж не знаю, что в этой нимфоманке Спортсмен нашел, а что она в нем, но инфа мне поступала регулярно, причем от обоих. В основном это мусор, Тамара стучала на всех подряд: коллег, посетителей ресторана, соседей, случайных прохожих и даже на своего любовника. Еще я знал, что на меня она тоже компромат собирала.

Узнав о посетителе, я сразу приехал в ресторан – решил присмотреться. Увидел высокого, крупного телосложения, коротко стриженного мужчину лет шестидесяти пяти. Несмотря на дорогой костюм, в нем явно чувствовалась военная выправка. Кто это был? Почему пришел в мое заведение?

Я испугался – так же сильно, как при первой встрече с Марковым. Хоть мужик и не похож на киллера, скорее на военного пенсионера, я сразу понял, что у меня проблемы. Мраку решил не звонить и не поднимать панику раньше времени. Да и что я ему сказал бы? Догадки одни.

Вышел к незнакомцу, представился, пожал руку и спросил, все ли его устраивает в меню, цены-то у нас не маленькие. Предложил выпить коньяка, естественно, за счет заведения. Он согласился. Мы выпили. Оказалось, что посетитель – полковник ФСБ Юрий Павлович Леонов. Я поинтересовался, чем его заинтересовал мой ресторан. Леонов достал из кармана две фотографии и положил их на стол. На одной изображена вывеска моего заведения, на другой – Марков, выходящий из ресторана. Полковник посмотрел на меня пронизывающим взглядом, выдержать который, полагаю, не каждый способен. Я отвел глаза и пожал плечами, как меня Мрак учил, – типа ничего не знал. В этот момент в зал вошли два плечистых парня. По выправке ясно, что не спортсмены. Один сел у главного входа, другой – у запасного. Оба кофе заказали, а он у нас дорогущий. Стало очевидно, что за мной пришли, а чтобы не сбежал, обложили со всех сторон. В итоге я окончательно струсил и сам рассказал Юрию Павловичу все, что знал.

И вот сейчас я ощутил себя в похожей ситуации. Внутри все сжималось от страха, хотелось отказаться от охоты, но я не мог – слишком глубоко увяз в этой истории. Сам собрал охотников, сам договорился с Марковым, а в итоге столкнулся с Сучковым. Если бы меня кто-то вот так на бабки кинул, как я его... При встрече точно убил бы на месте, честное слово.

Леонов

За годы службы я повидал достаточно жестокости и крови. Когда по столице прокатилась волна убийств, понял: это работа профессионалов – скорее всего, бывших сотрудников спецслужб. Уж очень чисто они все провернули: никаких зацепок, следов, свидетелей или улик.

Мне хотелось посмотреть в глаза этим людям, понять, что заставило их стать убийцами. И, конечно, я обеими руками был за то, чтобы каждого из них ждал справедливый приговор. Хотя, возможно, лучше пулю меж глаз! Но, во-первых, я понимал: сначала их нужно найти и поймать. А во-вторых – нельзя. Сознавал, что закон есть закон, его нужно соблюдать, а иначе можно и зверем стать. Увы, третьего не дано.

В столе у Дудина, чья смерть вызывала много вопросов, я нашел фотографию ресторана «Симфония вкуса». Не знаю, зачем он ее хранил. Заведение на первый взгляд чистое. Старый владелец, некто Сучков, исчез сразу после сделки. Совсем. Ни слуху ни духу. Мы проверили его жену – живет с родителями в Уфе. По ее словам, муж уехал на заработки, но куда – не сказал. Ясно же, что врет, но тогда не до этого было. Решил заняться ее мужиком позже.

У ресторана поставили «наружку». Интуиция подсказывала: это та самая ниточка, потянув за которую можно распутать весь клубок. Я не ошибся – среди посетителей оказались знакомые лица.

Улики косвенные: Дудин, Марков и его сын бывали в ресторане. Склад, где убили последнего, принадлежал хозяину «Симфонии вкуса». Дудин умер – вероятно, его тоже убили. Склад сгорел. Марков во время убийств находился на Урале, свидетели подтверждают. Оставался хозяин заведения Игорь Светлов – известный музыкант и продюсер. Его я в разработку взял сам.

Светлов оказался самовлюбленным трусом и почти сразу пошел на контакт. Он знал немного, но информация, собранная моими ребятами, дала толчок для дальнейшего расследования. Я доложил руководству, и мне приказали оформить командировку на Урал.

Мрак

Зубр сообщил о начале расширения Зоны. Все шло по плану. Аномальная область кольцом опоясала Плохую гору и начала увеличиваться в размерах, хотя и медленнее, чем я ожидал. Я подозревал, что кто-то попытался замедлить или остановить процесс, но пока не знал, кто именно.

Я вызвал Хохму и, едва он вошел, приказал:

– Свяжись с Ленским!

Хохма, который, кажется, никогда не выпускал из рук айпад, быстро произвел ряд манипуляций и, пожимая плечами, сказал:

– Абонент не абонент.

Неужели он меня предал? Или, может, сбежал? Нет, я подробно разжевал ему последствия. Возможно, что-то с «пультом». Снова нет – Зубр сразу бы доложил. Оставалось одно – вмешался Леон.

Систему охраны периметра разработал Ленский. При ее активации примерно через час вокруг горы замыкались в многокилометровое кольцо аномальные территории; правда, оставался проход, но так просто по нему не пройти, нужен проводник.

Раньше я с Доком проверял систему раз в полгода. В отчетах о проверках вроде бы ничего подозрительного не было... Стоп... отчеты. Я не просматривал их уже много дней! Точнее, с того дня, как погибла Марина.

Я проверил почту и увидел несколько новых сообщений. Быстро прочитал их и тут же распорядился:

– Свяжись с начальником охраны комплекса. Пусть встречает гостей. И позови ко мне Зубра.

Во дворе толпились «туристы». У каждого за плечами находился объемный рюкзак, в руках – дорогущее оружие. Слышал, как они что-то шумно обсуждали. Хотя мне и так понятно что: в этой стране каждый второй мужик мечтал о хорошей охоте. Я окинул взглядом смеющихся охотников и подумал: «Лузеры». Вдруг за моей спиной хлопнула дверь.

– Мрак, привет! Вызывал?

Я закрыл окно, повернулся и произнес:

– Утром поведу стадо за окном на охоту.

– Чего?! – лицо Зубра наполнилось тревогой. – Один?

– Нет, со Слухачом идем.

Константин сжал кулаки, прищурился, в его глазах вспыхнула злоба.

– Слышал, он решил свалить от нас?

– Да.

– Тогда лучше возьми меня.

– Нет, – отмахнулся я. – Бери Хохму, десяток бойцов и выдвигайтесь к подземному комплексу.

– Проще до него на «вертушке» добраться.

– На вершине горы во время проверки периметра активируются автоматические пулеметные консоли. Так что это не вариант.

Повисла пауза.

– Как же нам тогда пройти по Зоне?

– Не переживай, в системе есть лазейка. Если поторопитесь, сможете проскользнуть. Я скину координаты. Вас встретят мои люди. Захватите внешние посты и ждите меня.

– Получается, охота – это отвлекающий маневр, а основная цель – захват комплекса, верно?

– Я о том и говорил. Слон поведет «медведей» к горно-обогатительному заводу, а я загляну к старому другу и задам ему несколько вопросов.

Слухач

Начало светать. Я медленно и неохотно шел к точке сбора. Сегодня у меня последняя охота. Мне стало немного грустно. Во-первых, благодаря Зоне научился верить в себя, что бы ни происходило. Во-вторых, здесь оставались друзья. Со многими, возможно, больше не встречусь, но точно никогда их не забуду.

Из гостевых домиков выходили невыспавшиеся «туристы». Большинство из них одеты в импортные камуфлированные костюмы, и почти все – с дорогими нарезными стволами. В Зоне такие не использовали, предпочитали «макаровы» и «калаши». Если кто-то думал, что мутанта можно победить только с помощью оружия, он ошибался. Главным оружием сталкера была его собственная смекалка и навыки.

Появился Мрак. Я заметил, что с ним явно что-то не так – наигранно весел и крайне беспечен. Это показалось мне недопустимым: раньше он всегда дотошно проверял экипировку «туристов», а сегодня этим пренебрег. Также настораживал его благодушный настрой, не вязавшийся с недавней смертью Марины Янкиной. Сердце сжималось от недоброго предчувствия, но у меня не получалось найти этому объяснения. Яромир мог радоваться деньгам, полученным за охоту, почему бы нет? Хотя он и так не бедствовал.

Последним пришел Светлов. Удивительное дело – этот в руках держал «калаш».

Мрак провел короткий инструктаж, и мы отправились на охоту. Я шел первым, а он – последним. Между нами топали «туристы» и охранники Светляка.

Сначала все шло как обычно. Мы прошли через обычный лес, переправились через обычную реку и достигли границы Зоны. Но затем начались проблемы. Один из «туристов» выстрелил в «слепого зайца».

– Ты рехнулся?! – заорал Мрак на стрелка. – Или родился безмозглым?!

– Я ж не знал... – виновато пробормотал горе-охотник.

– Чего ты не знал? – раздраженно спросил Яромир. – Предупредил же: без команды не стрелять! Что именно из моих слов ты не понял?

– Успокойтесь, ничего же страшного не произошло, – попытался оправдаться «турист». – Это всего лишь заяц.

– Всего лишь заяц, как же, – проворчал Мрак и повернулся ко мне: – Что слышно в эфире?

Слушая их, я размышлял: обычный заяц не мог представлять опасности. Его можно спокойно обойти или даже наступить – даст деру. «Слепой заяц» крупнее обычного в полтора раза, зубы и нижняя челюсть видоизменены. Весила тварь почти пятьдесят кило; крупнее экземпляров не встречал. Мутант был практически слеп, отсюда и название – «слепой заяц». Между собой сталкеры часто называли его либо «слепым», либо просто «зая».

Ночью «слепые зайцы» прятались в норах. Днем объединялись в стаю и отправлялись на охоту. Похоже, у них нечто вроде коллективного разума, как у муравьев. Они окружали добычу, рассчитывая по три-четыре «зайца» на одну жертву... Черт! Получалось, что сейчас вокруг нас находилось минимум тридцать мутантов...

Я, стараясь не напугать «туристов» и не вызвать агрессии у «зайцев», сказал:

– В круг.

Голос дрожал. Я прислушался и вспомнил еще кое-что об этих существах. «Зайцы» какое-то время крались, не выдавая своего присутствия, а потом одновременно выпрыгивали с разных сторон, сбивая жертву с толку. Раньше я не слышал, чтобы они нападали на группу сталкеров больше пяти человек. Возможно, «слепых» больше тридцати, и это придавало им уверенности.

– Думаешь, нападут? – шепотом поинтересовался Яромир.

Охотники стояли молча, ощетинившись ружьями. Стая «слепых» начала кружить возле нас. Первый круг, второй. Теперь не остановятся, пока... Я уверенно кивнул.

– В рот морковь! – выругался Мрак и повернулся к «туристам». – Цельтесь в брюхо, башка у мутанта реально крепкая, как броня танка.

Согласен с Яромиром: череп «зайца» довольно прочный. Одной обоймы могло не хватить, чтобы пробить его, но если стрелять в живот, достаточно двух-трех пуль. Мы оба понимали: раз мы в кольце – «слепые» уже не отстанут. «Туристам», по понятным причинам, этого лучше не знать.

Я попытался проникнуть в сознание стаи, но там все оказалось настолько запутанным, что у меня закружилась голова. Вдруг «зайцы» резко остановились и замерли. О нет! По звуку их сердец я определил местоположение каждого мутанта. Их оказалось тридцать семь.

Дальнейшее я помнил смутно. Уши заложило от грохота выстрелов. Перед глазами мелькали заячьи морды с оскаленными зубами. Я стрелял, стрелял, стрелял... Атака закончилась, когда «слепые» повалили на землю одного из «туристов» и поволокли в заросли. Ринулся было за ними, но меня остановил окрик Мрака.

– Слухач, остановись, он уже мертв!

Резко развернувшись, я хмуро бросил:

– Надо срочно уводить клиентов, пока... – договаривать не стал, осмотрелся. Два охранника Светляка лежали без движения, лицом вниз, в лужах собственной крови. Черт! Черт! Черт! Мы потеряли троих. Расклад весьма неудачный в самом начале охоты.

– Веди! – приказал Яромир, перезаряжая автомат.

Стараясь не смотреть на оставшихся «туристов», я тихо спросил:

– Жить хотите?

– Да, – дрожащим голосом ответил за всех Светляк.

«Тебя бы я как раз с удовольствием здесь оставил», – подумалось мне.

Стая не даст нам вернуться. Обглодав до костей труп несчастного, они снова нападут. Единственный выход – углубляться в Зону. Я не стал озвучивать свое решение вслух, так как был уверен, что Мрак думал так же. Конечно, стоило у него маршрут уточнить, но времени на разговоры не оставалось.

Бегать в Зоне – самоубийство, поэтому мы шли медленно. «Туристы», осознав всю опасность, безропотно выполняли все мои команды. Яромир прикрывал, как в старые добрые времена, когда я считал его напарником.

Дойдя до леса, я поднял руку вверх. Охотники моментально остановились.

– Привал! – громко объявил Мрак.

«Туристы» сели на землю, спина к спине, как мы их научили, чтобы контролировать обстановку.

– Оторвались? – тихо спросил Яромир.

Я угрюмо покачал головой.

– Тогда чего стоим? Надо быстрее сваливать отсюда!

– Лес полон аномалий, а с этими, – я кивнул в сторону испуганных охотников, – идти быстрее опасно.

– Предлагаешь вернуться в усадьбу?

До первой стычки с «зайцами» мне казалось, что это лучший вариант. Приближался вечер, темнота обещала помочь нам пройти мимо «слепых» без проблем. «Просканировав» окрестности, я заметил, что аномальная территория по какой-то причине увеличилась, и теперь усадьба находилась в ее границах. Хреново, но не смертельно.

– Нет, туда нельзя, там Зона, – сказал я, глядя Мраку прямо в глаза.

– Реально?! – ахнул он, не отводя вгляда. – Этого еще не хватало...

«Говорит так спокойно, будто знал все заранее», – насторожился я, но следующей фразой он развеял мои сомнения:

– Ты ведь понимаешь, как это нелепо звучит?

Я кивнул, а он продолжил:

– Зачем кому-то расширять Зону? Это же опасно для всех. Наверняка яйцеголовые опять что-то напортачили.

Пожав плечами, я посмотрел на «туристов». Они были подавлены и растеряны, ловили каждое наше слово. Мне стало стыдно – они верили, что мы их выведем. Шанс, конечно, есть, но чем дальше мы углубляемся в Зону, тем страшнее мутанты и тем больше аномалий, в которые мы пока чудом не вляпались.

– Надо идти к Ямантау, – сказал я.

– Надо так надо, – спокойно ответил Яромир.

Снова появилось ощущение, что он ждал от меня именно этих слов. Я посмотрел ему в лицо, ища малейшие признаки лжи, однако ничего подозрительного не заметил. Знаю, он умел скрывать свои мысли и чувства, но сейчас его сердце бьется ровно. Видимо, у кого-то разыгралась паранойя.

Скоро «слепые» начнут разбегаться. Ночь в Зоне – это совершенно особый мир. Мелкие твари прячутся по норам, а те, что не прячутся, очень опасны. Схарчат – глазом не успеешь моргнуть! Поэтому сталкеры стараются не ходить по ночам. Лучше пересидеть в схроне, чем быть съеденным. Ближайший такой схрон – дом Лесника.

– Пойдем к Леснику. Там переночуем, а утром двинемся к Ямантау.

– Ты уверен? – нахмурился Мрак.

Ответить я не успел. К нам подошел Светляк и плаксиво промямлил:

– Мы все умрем, да?

Я сдвинул брови и бросил на него гневный взгляд, собираясь высказать все, что о нем думаю, но в этот момент «слепые» бросились в атаку.

Прыг-скок, и сидящие на земле клиенты оказались под телами мутантов. Даже я не ожидал от «зайцев» такой прыти. Мы с Яромиром переглянулись – все было ясно без слов. Стрелять бесполезно и даже опасно, нужно уносить ноги. Мы схватили потерявшего сознание Светляка с двух сторон и рванули в чащу.

Удивительно, но нас никто не преследовал. Кажется, «слепые» даже не заметили нашего бегства. Предсмертные вопли «туристов» некоторое время ускоряли наш шаг, но, когда силы окончательно иссякли, мы остановились. Посадив чуть живого продюсера спиной к березе, отдышались, хлебнули воды.

– Может, лучше пойти в заброшенные казармы? – предложил Мрак.

Я немного подумал и, взглянув на бывшего друга, ответил:

– Я бы не рискнул туда идти даже без Светляка. Путь к казармам лежит через болото, а в нем полно «дружелюбных» тварей, которые только и ждут, чтобы откусить нам ноги по самые помидоры.

– Согласен, риск есть, но...

– Имей в виду: этого, – я кивнул в сторону Светляка, – не потащу. Тебе придется нести его самому. Только учти: стрелять нельзя, твари сбегутся на звук, а в мутной воде легко не заметить опасности.

Теперь задумался Мрак.

Я знал, что дом Лесника – неприятное место. Днем он выглядел удручающе: крыша частично провалилась, входная дверь валялась на земле, разломанная в щепки, от крыльца осталось лишь воспоминание. Зато сохранились колодец и огород с несколькими грядками, заросшими крапивой.

Вечером дом погружался в густые сумерки, и здание меняло свои очертания, словно его только что построили. На большое резное крыльцо выходил крепкий бородатый мужчина в дубленой безрукавке и армейских камуфляжных штанах, заправленных в сапоги. За поясом у него топор, в руках – дробовик. Егеря неоднократно пытались подойти и поговорить с мужчиной, но он молча стрелял в ответ.

Раньше в заповеднике действительно жил лесничий. Он оберегал лес и часто бывал в Зоне. Из-за этого у него конфликт с егерями и случился. Вот только тот лесничий уволился лет пять назад и перебрался в Уфу. И тем не менее нового поселенца все равно называли Лесником.

Бородач все же подстрелил одного из егерей. Мрак, естественно, решил сам во всем разобраться и взял меня с собой. На моих глазах егеря расстреляли мужчину едва ли не в упор, но на следующий вечер он снова появился на крыльце. Логичного объяснения данному феномену не нашлось – Зона-то сюда никогда не добиралась. Но на всякий случай дом решили обходить стороной.

– Убедил, – вздохнул Яромир. – Только как мы в дом попадем?

– Если поторопимся, успеем до тумана добраться до развалин, а с рассветом окажемся внутри.

– А бородатый черт нас тут же перестреляет, – мрачно заметил Мрак.

– Спрячемся, и нам повезет.

Я уверен, Яромир вовсе не глуп и не труслив, но сейчас на его лице мелькнула тень сомнения, как будто внутри него боролись две стороны: одна готова на риск, а другая – нет. Пауза затянулась. Наконец он решился и процедил:

– Бери Светляка под руку, и уходим.

* * *

До дома Лесника добрались без приключений. Тихо прокрались внутрь. Никого. По комнате с земляным полом гулял ветер, повсюду торчали невразумительные обломки. В дальнем углу стояла покосившаяся печь. Мы спрятались за ней. Рядом находилась яма, вероятно, служившая погребом.

Сначала ничего не происходило, но потом вдруг резко потемнело. Из ямы вылетел дробовик и упал у моих ног. Следом, скрипя костяшками, наружу выбрался скелет человека, обтянутый темной пергаментной кожей. Его пустые глазницы смотрели прямо на меня. Холодок пробежал по спине, внутри все сжалось. И тут скелет начал меняться. Появились внутренние органы, кровь потекла по венам, кости обросли мясом, начали расти волосы...

Я оглянулся. Мрак и Светляк крепко спали. Когда я снова взглянул на скелет, услышал:

– Чего зенки вылупил, словно мышь на крупу? – пробасил мужик, невозмутимо оглаживая пятерней смоляную бороду.

Я, слегка заикаясь, спросил:

– Т-ты... говорить умеешь?

– Ясен пень, умею.

– А что же молчал тогда... – Я стушевался. – Ну, на крыльце, помнишь?

– Помню, такое разве забудешь, – нахмурился он и с обидой в голосе спросил: – Какого беса вы меня убить пытались?

– Стреляли – да, но не убили же.

Мужик прищурился и расхохотался:

– Хитер, бобер!

Я развел руками, и бородач, прекратив смеяться, добавил:

– Меня нельзя убить, я Леший.

– Если ты о сказочном персонаже, то он многолик, как сам лес. А ты выглядишь обычным человеком. По крайней мере, все тебя таким и видят.

– Разве зрелище скелета, обрастающего плотью, не впечатлило тебя? – с легкой иронией сказал Леший. – Я ж не демон, чтобы пугать людей рогами и копытами! Моя задача – охранять лес.

– От кого?

– А ты не догадался?

– Нет... – пожал я плечами. – И в леших не особо верю, извини.

– В сказки уже давно никто не верит, кроме детей, – небрежно ответил Леший. – У них чистые души и помыслы, как у твоего сына.

Я настороженно спросил:

– Откуда про моего сына знаешь?

– Расслабься, – ухмыльнулся Лесник. – Знаю – и всё.

– Что еще знаешь?

– Чадо твое родится уже мыслями взрослым. Враг станет союзником, а друг – врагом.

– Ты говоришь загадками.

– Придет время, и ты все поймешь, а сейчас отдыхай...

* * *

Я проснулся на земле, уставший и нервный. Ночью мне приснился дурацкий сон про лешего. Неудобно лег, и теперь мышцы затекли. Вышел во двор, дрожа от утреннего холода, осмотрелся. Солнце лениво поднималось из-за леса, освещая развалины дома и окрестности. Теплые лучи сначала коснулись крыши, затем скользнули по остаткам стен. У колодца, обнаженный до пояса, умывался Мрак. Склонившись над ведром, он фыркал и плескал воду на лицо. Мы заранее договорились дежурить по очереди: я – первую половину ночи, он – вторую. На Светляка надежды было мало, он от страха трясся, как лист на ветру.

Странно, но я не помнил, когда Яромир сменил меня.

Слева и справа вдоль леса тянулась загадочная аномалия – «лужа». Она не пересыхала летом и не замерзала зимой. Внешне это обычная вода, но сто́ит наступить – и она мгновенно закипает. Перед домом, примерно в пяти метрах от колодца, находилась поляна с «грибами». Эти мерзкие плотоядные образования – весьма опасны: если кто-то идет поблизости, верхняя часть гриба лопается, выпуская облако удушливого газа. Жертва теряет сознание и падает. «Грибы» оплетают ее корнями, и через два дня от человека не остается и следа.

За домом – дорога, по которой мы пришли вчера. Вокруг, казалось бы, ничего необычного, но самая страшная опасность не та, которую видишь, а та, что скрыта от глаз. Я напряг слух. Стоп! А это кто? Негромко сказал:

– Мрак, замри.

Яромир тут же присел на корточки, схватил лежащий на земле «Вал», спросил:

– Мутанты?

Я снова прислушался и ответил:

– Показалось.

Мрак выдохнул и поднялся.

– Буди Светлова. Пять минут на сборы, и в путь!

Глава 9. Чертоги большого Ямантау

Слухач

Впереди шел Мрак, Светляк – следом, постоянно оглядываясь, ведь за ним шагал я. Светлов был испуган, как и мы, но я и Яромир научились скрывать свои эмоции, по-другому в Зоне было нельзя: покажешь страх – и, считай, не жилец. Я окончательно понял это после встречи с ежом-эмпатом.

Внезапно опустившийся туман скрыл все вокруг, лишил ориентации и приглушил звуки. Я напряг слух, попытался сосредоточиться. Вокруг стояла тишина, которую изредка нарушало то ли шуршание, то ли легкое соприкосновение чего-то с чем-то... Кажется, что-то услышал... Или это только мое воображение?

Замерев, крикнул:

– Мрак, стой!

Яромир сразу остановился, обернулся и спросил:

– Что теперь?

Я хотел ответить «ничего», но снова уловил тихое шуршание. Если это шаги, то люди так не ходят. Кто-то невидимый кружил подле нас. Я показал напарнику жестами, что рядом неизвестный мутант. Подал знак быть наготове.

Держа палец на спусковом крючке, я вглядывался в густую муть. Справа послышался шелест травы, и я выстрелил наугад. Яромир оттолкнул меня и с криком «Ложись!», метнул гранату. Нас накрыло волной жара и оглушительного грохота. Мы рухнули на землю, и на нас посыпались комья земли и ветки, запахло жженым мясом. Туман, шипя, начал рассеиваться, обнажая уродливое, отвратительное тело. Ни я, ни Мрак никогда раньше не видели таких мутантов.

– Что это за тварь? – еле слышно пробормотал Светляк, с трудом поднимаясь.

– Хрен его знает, – вставая, отмахнулся Яромир. – Андрей, в какой стороне Ямантау?

Существо легко можно было принять за человека плотного телосложения, если бы не его непропорционально большая голова с пульсирующими язвами. Я огляделся. Из-за густого тумана мы потеряли ориентир, и... я ничегошеньки не слышал, то есть улавливал лишь то, что происходило в радиусе нескольких метров, не более.

– Слухач, мать твою, не спи! Идти куда?! – раздраженно закричал Мрак.

Я оказался настолько растерян и беспомощен, что лишь пожал плечами.

– Мы потерялись, да? – взвизгнул Светляк, оглядываясь по сторонам.

– Светлов, твою мать, заткнись! – рявкнул Яромир. – Андрюха, соберись!

Мрак окликнул меня по имени, и это был тревожный знак, говорящий о его искренней обеспокоенности. Я снова прислушался. Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках. Вокруг ни звука. Хотя вот же опять...

Я заставил себя успокоиться. Сел на землю, закрыл глаза. Разум сразу же захлестнуло отчаяние, оно оказалось настолько сильным, что я застонал. Перед глазами мелькали картинки, как в слайд-шоу: два безглазых волка, мутировавший кабан, высокий сутулый гуманоид с щупальцами вместо рта, карлик в черном плаще с капюшоном, полуразложившееся человеческое тело в потрепанной одежде, маленькое крысоподобное существо... Стоп! У полуразложившегося мутанта лицо Седого. Вернулся к предыдущей картинке. Так и есть. Это Седой!..

Сталкер что-то говорил, но я его не слышал. Старался сосредоточиться, вспомнить его голос. Сжал виски, потряс головой – и внезапно в разум ворвались звуки: скулеж, рычание, визг. С большим трудом, но мне все же удалось их заблокировать. Теперь я слышал только Седого. Он беспрестанно твердил: «Кукловод, кукловод, кукловод...» Наконец он замолк и показал на большеголовую тварь, лежащую на земле. Сталкер пытался сказать что-то еще, но в наше ментальное общение ворвался крик Светляка:

– Он что, уснул?!

Открыв глаза, я схватил автомат и, не вставая, начал стрелять в кукловода. Мутант дернулся, попытался подняться, но очередь Мрака разнесла его голову в клочья.

– Что за фоллаут вы тут устроили?! – вопил Светлов.

Я встал, криво усмехнулся и ответил:

– Это Зона, здесь и не такое случается.

– Зона – это в смысле тюрьма? – вкрадчиво поинтересовался Светляк, при этом на его лице появилось жалобное выражение, он тяжело дышал и пытался что-то еще произнести, но наш короткий разговор прекратил Яромир.

– Хорош трындеть, – приказал он и, прищурившись, добавил: – Слухач, веди к Ямантау. Надеюсь, теперь звуки никто не заглушит?

– Вроде бы нет. Похоже, их кукловод блокировал.

– Кукловод?

Я кивнул на мертвого мутанта. Дальнейших объяснений не потребовалось.

Быстро темнело. Некоторое время мы шли молча. Светляк снова оглядывался, взгляд такой, словно он решал в уме криволинейные интегралы. Наконец, не выдержав, он тихо пробубнил:

– Андрей, я...

Я отмахнулся – не до него. Впереди звуки. Черт, кажется, я еще не отошел от общения с кукловодом, поэтому услышал их только в последний момент.

– Мрак, остановись!

– Твою мать! – выругался Яромир и застыл на месте.

Из ближайших кустов донесся окрик:

– Стой, кто идет? – и щелчок затвора.

Мрак, глядя на меня с усмешкой, показал кулак и крикнул в ответ:

– Полковник Марков.

Несколько минут стояла тишина, а потом совершенно другой голос извиняющимся тоном произнес:

– Яромир Станиславович, ну наконец-то, с самого утра вас ждали.

Я растерянно посмотрел на напарника. Мрак ухмыльнулся – он, как и я, узнал голос начальника охраны подземного комплекса Вячеслава Неркина.

– Молодец, капитан, скоро майором станешь.

Мне показалось или в их репликах был скрыт какой-то тайный смысл?

– Не стрелять! – крикнул Неркин и, выйдя к нам с тремя бойцами, доложил: – Товарищ полковник, на всех постах наши люди.

«Что значит „наши люди“?» – удивленно подумал я.

– Вячеслав, я реально не ошибся в тебе, – ответил Мрак. – Где Зубр и Хохма?

– У центрального поста.

– Отлично, веди к ним и, будь добр, прикажи поместить этих молодцов в карцер, чтобы не сбежали.

Нас стремительно разоружили. Вернее, меня – Светляк просто уронил автомат на землю.

Я растерянно спросил:

– Яромир, что происходит?

– Прости, Андрей, ты свою задачу выполнил и больше мне не нужен, – сказал он и удалился вместе с капитаном.

Щелк.

Щелк.

На моих руках защелкнулись наручники.

Щелк.

Щелк.

Браслеты защелкнулись и на руках Светлова. Он хихикнул, но это ничего, от страха еще и не то случалось, лишь бы штаны не намочил, а то был у нас на охоте случай с одним «туристом».

– Товарищ сержант, куда их? – задал вопрос один из солдат.

– Ты глухой? – раздраженно бросил сержант. – В карцер.

– Так там же Леонов с семьей!

– А, ну да, – протянул угрюмо сержант, почесав переносицу.

Услышав фамилию нынешнего куратора подземного комплекса, я вышел из оцепенения. Юрий Павлович Леонов несколько раз приходил к Яромиру домой, они служили вместе и, кажется, дружили. Стало ясно, что Мрак сместил Леонова и захватил подземный комплекс, а я ему нужен, чтобы попасть на Ямантау. Звучит абсурдно, но, по ходу, это факт.

– И куда их теперь?

Сержант поморщился и приказал:

– Ведите в лабораторию, там куча пустых комнат, в одной из них и заприте, позже разберемся.

Нас закрыли на каком-то складе. Светляк дрожал от страха. Я стоял у запертой снаружи двери – сканировал соседние помещения. Вот только кто-то или что-то меня блокировало – как кукловод в тумане, только намного сильнее.

Игорю, похоже, стало легче: если во время ареста он выглядел испуганным, то теперь полностью взял себя в руки. Его щеки перестали дрожать, а кулаки сжались.

– Ты виноват, – заявил он. Затем сорвался на крик: – Ты!

Я опешил от такой наглости.

– Ты виноват! Понял, да! Ты! Ты! Ты! – продолжал вопить Светляк.

Он не пытался меня убедить, нет – он убеждал самого себя, а еще ему снова становилось страшно.

– Слушай, ты, белый и пушистый, – обратился я к бывшему другу, – прекрати истерику. Это как-то не по-мужски.

Игорь вспыхнул от стыда, костяшки его пальцев побелели от напряжения. Я почувствовал, что он собирается наброситься, и ударил первым – резко, в челюсть. Не сильно, но и этого хватило. Светляк схватился за лицо и, упав на колени, заскулил:

– Не бей меня! Пожалуйста, не бей! Не бей!

Я не смог сдержаться и с досадой плюнул на пол. Игорь не мужик – тряпка.

– Не ной, сядь и закрой рот.

Мне и правда было не до него – я пытался услышать, что происходит вокруг.

В лаборатории никого не было, лишь дремал у нашей двери военстал – солдат, прошедший после опыта службы в Зоне специальную подготовку. Только они, как и сталкеры, умели спать сидя, стоя или на дереве. Для них главное – выспаться, будь то в рейде или на посту.

Вдруг я услышал едва уловимые обрывки разговора, даже закрыл глаза, чтобы четче понимать, о чем говорили.

– ...Яромир, что ты задумал?

– Леон, не поверю, что ты все это время находился в полном неведении насчет меня и моих планов.

– Ходили слухи, но настолько нелепые, что я списал их на происки твоих недоброжелателей.

– Не лги мне! Иначе закончишь как Дудин.

– Так это ты его?..

– Мое признание ничего тебе не даст, к тому же у меня твоя семья.

– Что?!

Леонов, видимо, вскочил и бросился на собеседника, но его остановил кто-то третий – раздалось несколько глухих ударов.

– Полковник, не чтокай, а отвечай на вопросы, усек?

Голос принадлежал Зубру. Леонов, похоже, смирился с происходящим, и допрос продолжился:

– Кто отдал приказ взять меня в разработку? Только не заливай, что это твоя личная инициатива.

– Чуть больше года назад меня вызвали к начальству. Разведка доложила, что кто-то в «конторе» продал военные разработки за рубеж. Меня перевели к Дудину, чтобы скрытно проверить подведомственные ему комплексы. С этого момента я и начал свое расследование.

– Ты один никогда не работал. Кто в команде?

– Так ведь сразу возникло ощущение, что меня хотят втянуть в грязное дело, поэтому я решил работать один.

Снова раздались два глухих удара.

– Костя, не сто́ит. Есть более эффективные методы. Приведи его сына.

Послышались шаги, хлопнула дверь.

– Яромир, я все расскажу, только оставь мою семью в покое!

– Назови состав группы, быстро!

– ...Один из агентов находился в Межгорье. Он был засекречен, связь с ним только в крайнем случае. Мне не сообщили его фамилию, честно, только кличку – Башкир.

– С потомком Урал-батыра разберусь позже. Кто еще?

– В Инзере и Белорецке группы по три человека, но на них только наружка – следили за передвижением егерей.

– Как ты меня вычислил? Я допускал, что где-то ошибся, но не понимал где.

– По серии убийств в Москве.

– Кто-то из моих людей прокололся?

– Нет, но именно это и навело меня на мысль, что работал кто-то из «конторы». А еще смерть генерала сразу после аварии показалась мне странной. От ушибов и царапин не умирают, согласись. Я решил, что его устранили.

– Зачем приказал периметр активировать?

– Тебе ли не знать: береженого бог бережет, а не береженого – конвой стережет.

И опять глухой удар. В этот раз Юрия Павловича бил Мрак.

– Поддержка?

– Зенитная ракетная бригада и отряд специального назначения.

– Координаты зенитчиков.

– В сейфе, вот ключи.

– Отлично. Спецназ «сидит на чемоданах» в Белорецке, ожидая твоего приказа, так?

– Да.

– Ты его им отдашь.

– Яромир, сдайся, это лучший выход.

– Не беспокойся за меня, их встретит Зона.

– Ты потерял сына, но государство в этом не виновато, виноваты те, с кем мы с тобой всю жизнь боролись.

– Леон, на Ямантау государство – это я.

Скрипнула дверь. Судя по звуку шагов, вошли трое. Леон испуганно вскрикнул.

– Твой телефон на столе. Возьми его и отдай приказ спецназу, и тогда твой сын останется жив.

– Докажи, что не обманешь!

– Слово офицера.

– Хорошо... Я все сделаю. Леон просит поддержки, прием! Леон просит поддержки, прием! Леон просит поддержки, прием!

– Увести!

Волочение тела, звуки шагов, детский плач.

– Зубр, займись продюсером. Мне нужны все его связи на телевидении и радио.

– Сделаю. Потом с ним и Слухачом чего делать?

Повисла небольшая пауза.

– Оба нам больше не нужны. Ты понял?

– Конечно.

– Доложишь по выполнении. Я в лабораторию, приготовлю спецназу сюрприз.

Я открыл глаза и выдохнул. Напряжение достигло предела, сил почти не было. Обернувшись, рассказал Светляку о том, что услышал. Игорь икнул, сел на пол и выговорил заплетающимся языком:

– Марков хочет меня убить?

– Вообще-то, нас обоих.

Игорь опять икнул и заплакал.

– Если здесь останемся, точно умрем. Надо сваливать.

– Но к-как?

Я осмотрелся. Дверь – не вариант, поскольку за ней находился вооруженный охранник. Стены капитальные, одна закрыта листами гипсокартона, они даже не заштукатурены. Интересно, что за ними?

– Ты не думай, я заплачу́, если вытащишь отсюда! Деньги – не проблема. Понял, да?! Заплачу́!

– Ага, – отмахнулся я, – заплатишь, а потом снова предложишь вложиться в свои проекты. Так?

Светляк не ответил, закашлялся и, с трудом поднявшись, прохрипел:

– Не хочу подыхать. Андрей, помоги мне! По-мо-ги!

Я выругался про себя. Затем попросил его заткнуться. Подошел к гипсокартонной стене. Взгляд бывшего друга, который сверлил спину, поначалу мешал, но я отмахнулся от него и занялся осмотром.

За стеной слышался легкий пронзительный звук, создаваемый потоком воздуха. Надо проверить, откуда взялся сквозняк. Возможно, из вентиляционной шахты.

Один из листов держался на двух саморезах. Что, если... Попробовал поддеть нижний край и потянул – гипсокартон сломался в месте крепления.

Кровь стучала в висках, пот заливал глаза. Лодыжка подвернулась, я чудом удержался на ногах и не выпустил лист. Светлов подбежал на помощь, и мы осторожно поставили снятую перегородку у противоположной стены. Вернувшись, я посмотрел в проем и возликовал: там дверь, к тому же она слегка приоткрыта! Это же настоящее чудо! Мы спасены! Ну почти.

Я аккуратно пролез внутрь, распахнул дверь и понял, что никакого чуда нет. Здесь, в закутке, строители хранили свои инструменты. Расстроился было, но увидел за строительными лесами еще одну дверь, и мне сразу полегчало. За ней резвились крысы, я их слышал. По шуршанию лап я проследил за их перемещениями и понял, что мы спасены: там целый лабиринт всевозможных коридоров.

– Лезь сюда, я, кажется, нашел выход.

Светляк тараном ломанулся сквозь гипсокартонную стену и, конечно же, шум, который он произвел, разбудил охранника.

Я спрятался за кучей мусора. Военсталу не потребовалось много времени, дабы понять, что произошло, и он бросился за Игорем. Догнал, ударил прикладом автомата, и тот рухнул на пол.

Выскочив из укрытия, я схватил лопату, стоящую в углу, и саданул военстала по затылку. Снова прятаться было бесполезно – в коридоре раздались шаги бежавших солдат. Подобрал с пола автомат и бросился к двери.

– Вот с-с-сволочи! – выругался Светлов вставая.

Дверь оказалась заперта на висячий замок. Шум и топот в коридоре становились все громче. С двух выстрелов мне удалось сбить замок. За дверью – небольшой тамбур. Первое, что бросилось в глаза, – выцветший, облупившийся плакат на стене: «Добро пожаловать в подземный город!»

Мы ринулись дальше и оказались в огромном зале, из которого уходило несколько туннелей. У входа в каждый туннель стояли шлагбаум и будка охраны. Подбежав к ближайшему посту, мы спрятались внутри. Вокруг царил полумрак, попискивали крысы, и вдруг завыла сирена.

Задача выбрать один из туннелей была нетривиальной. В каком из них реально оторваться от погони? В каком ждет тупик?

Солдаты остановились в тамбуре. Я слышал дыхание каждого. Дальше они не шли – видать, ждали приказа.

– Игорь, к ближайшему туннелю! Прикрою! – крикнул я, стараясь перекричать сирену, но Игорь покачал головой.

– Что там?! – спросил он.

– Какая разница? Другого выхода у нас один черт нет!

– Если сдадимся, нас простят! Понял, да?!

– Как же! Нас и раньше-то собирались ликвидировать, а теперь уж точно не пожалеют!

Сирена внезапно замолчала. Солдаты медленно вошли в зал, рассредоточились. Игорь криво усмехнулся:

– Всегда можно откупиться, нужно лишь знать цену. Понял, да?!

– Достал ты уже со своим «понял»! Мраку деньги до одного места, – ответил я, мысленно отслеживая преследователей. – Надо уходить, пока нас...

* * *

Я очнулся. Перед глазами мельтешили мушки, затылок нестерпимо ныл... Руки были снова в наручниках. Рядом кто-то застонал, и я услышал голос Светляка:

– Прости, друг.

– Хорош друг, чуть череп не проломил, – буркнул я, осматриваясь. – Где мы, кстати?

– Кабинет какой-то лабораторной крысы. За дверью Марков с ним разговаривает. Послушай, может, что-то интересное услышишь.

– Легко, – фыркнул я.

Через минуту с горечью выдохнул:

– Ничего я не услышал. Очевидно, побочка.

Печально, но это действительно был непредвиденный эффект от удара. Мы запросто могли затеряться в подземном городе, под нами находилось пять этажей, соединенных шахтами. С моими способностями остались бы незамеченными, но теперь от нас избавятся как от ненужных свидетелей.

– И как? – поинтересовался я. – Удалось откупиться?

– Нет, – сухо ответил Игорь. – Я предлагал. Много. Все, что имел. А этот солдафон лишь рассмеялся.

– Я предупреждал, – без эмоций произнес я. – Ну и видок у тебя. Били?

Он посмотрел на меня с болью в глазах и кивнул. Светляку и впрямь досталось: лицо опухло, под глазами и на скулах красовались огромные синяки, а под носом запеклась кровь. Впрочем, мне не было его жалко – он снова меня предал. Наступило молчание, а потом, неожиданно для себя, я услышал обрывок разговора:

– ...Мрак, две группы сталкеров приблизились к горно-обогатительному заводу!

– Кто? Сколько?

– «Спартанцы» и «трутни» в полном составе.

– Свяжись со Слоном, пусть защищают завод любой ценой.

– Есть.

– Что с военными, которые не перешли на нашу сторону?

– Отступили вглубь подземного города.

– Прекратить преследование.

– Мрак, они наверняка попытаются атаковать!

– Не успеют. Выпускайте мутантов...

Я слышал автоматные очереди. Стреляли в том месте, где нас схватили.

Похоже, к Мраку присоединились не все, на кого он рассчитывал, и это могло бы нам помочь, если бы не... Голова вдруг начала раскалываться. Хотел было подняться и подойти к двери, но услышал шаги. Бросив взгляд на Светляка, прислонился к стене и прикрыл веки. Скрипнула дверь.

– Хватит притворства, – раздался знакомый голос. – От меня не убежишь, и ты, вероятно, уже пришел в себя. Открывай глаза.

Яромир говорил с такой уверенностью, что я не мог не подчиниться. Он сидел на корточках передо мной.

– Этот мир скоро исчезнет, – доверительно проговорил он. – Даже быстрее, чем ты можешь себе представить. Он превратится в одну огромную Зону.

– В смысле?

– В коромысле! Не думай, что я считаю тебя таким же тупым, как твой пухлый друг. И больше не перебивай. У меня мало времени.

Я кивнул. Теперь мне действительно стало ясно, что́ Мрак хотел сделать с планетой и ее обитателями.

– Процесс запущен, – сказал он, подтверждая мои мысли. – Никто не может ничего изменить. Короче, я обещал разобраться с тем, кто кинул тебя на деньги. Кончай его – и будешь жить.

– Я не стану его убивать.

– А ведь он снова тебя предал!

Все вокруг казалось абсурдным, нелогичным, безумным, невероятным и нелепым. Во снах я убивал Светлова сотни, нет – тысячи раз, но наяву... Я покачал головой, не находя слов.

Яромир пожал плечами, встал и направился к двери.

– Что с нами будет? – плаксиво спросил Светляк, глядя ему вслед.

– Расстреляют, – равнодушно бросил Мрак. – На рассвете. Понял, да?!

Яромир хлопнул дверью. Игорь зарыдал. Мои мысли устремились к жене и сыну. Я очень волновался за них.

Как-то раз Док мне объяснял, что Зона не может быстро расшириться. Процесс проходил постепенно. Чем больше площадь расширения, тем дольше идет подготовка. Как быстро границы аномальной территории подберутся к Межгорью? Надо предупредить Залию, но как это сделать? Я посмотрел на Светляка – напарник из него и раньше был никакой, а теперь тем более. Снова послышались шаги. Неприятно засосало под ложечкой. Вот и все...

В кабинет тихо вошел Ленский, осторожно прикрыл за собой дверь. Повернувшись к нам, приложил палец к губам и прошептал:

– Тс-с! Не двигайтесь!

Он достал маленький ключик из кармана халата, подошел ко мне и, наклонившись, расстегнул наручники.

– Часть военных выступила против Маркова. Они укрылись в подземном городе, – прошептал он. – Вы сейчас в моем кабинете, вон там, в шкафу, спрятан проход, им пользовался Вадим Алексеевич, когда... впрочем, теперь это неважно. Найдите их, они помогут вам выбраться наружу. Вот карта. Не точная, но должна помочь.

Я спросил:

– Ты с нами?

– Нет, – ученый выпрямился, – меня сразу хватятся. Тогда вам точно не уйти.

– Это ты расширил границы Зоны? – поинтересовался я.

Док угрюмо кивнул:

– Марков завербовал меня и не оставил выбора. На первом этапе Зона образует круг на границах Перми, Челябинска, Казани и Оренбурга.

– На первом? – удивился я. – Есть еще этапы?

– Да, второй и третий приведут к тому, что от России останутся только клочья вдоль границ.

– Это как-то можно остановить?

Ленский протянул мне CD-диск.

– Что это? Кому передать?

– Это «пульт» – артефакт, с помощью которого можно управлять границами Зоны.

Я с удивлением посмотрел на ученого.

– Обычный сиди?

– Именно. – Ленский усмехнулся. – Не знаю, кто принес его к Четвертому энергоблоку Чернобыльской АЭС, но, когда диск доставили в нашу лабораторию, я сообразил, каким образом можно регулировать границы Зоны.

– Как это работает? – спросил я.

– Отсюда уже ничего не сделать, процесс запущен. Сначала нужно выйти на чистую территорию, затем вставить диск в этот портативный проигрыватель. – Док достал и передал компактный CD-плеер. – Отмотаешь запись в начало, и Зона отступит к прежним границам.

– Сколько у нас времени?

– Часа четыре. Может, меньше, – ответил Ленский.

– А если не успеем?

– Через сутки Зона удвоится в размерах, а через три дня она захватит бо́льшую часть страны.

– Уничтожить Зону или ее отдельные участки как-то можно?

– Думаю, да. У меня и теория есть, но объяснять долго, а времени нет.

– Диск и плеер радиоактивны? – спросил молчавший до этого Светляк.

– Да, простите, вот. – Ленский протянул мне небольшой флакон. – Это лекарство.

– Йод? – изумленно уточнил Игорь.

– Да, обычный йод, – подтвердил Ленский. – При угрозе радиации рекомендуется принять сорок капель. Сделайте это прямо сейчас.

– Поровну пьем. Понял, да?! – Светляк выхватил у меня флакон и начал откручивать крышку. Мне он, конечно, оставил половину полагавшейся дозы.

В шкафу оказалась раздвижная панель. За ней спуск. Попрощавшись с Ленским, мы отправились в путь. У меня оставалось много вопросов к ученому, но времени и правда было в обрез.

Минут десять мы шли в полной темноте, пока не наткнулись на дверь. За ней открылся тускло освещенный огромный ангар с несколькими бэтээрами защитного цвета. Невозможно было определить, на ходу они или сломаны.

Ангар состоял из двух уровней. Верхний – широкая железобетонная платформа на сваях с рядом металлических дверей. Нижний – бетонный пол со ржавыми железными контейнерами и смотровыми ямами. Мы подползли к одной из ям и заглянули внутрь. Там лежали трупы мутантов. Их было много.

Меня радовало, что мутанты мертвые, но расслабляться не стоило. Интуиция подсказывала, что нужно готовиться к худшему.

Вдруг впереди раздался истошный крик: «Помогите! Помогите! А-а-а!» Так кричать мог лишь тот, кого зверски убивают.

– Мамочка, забери меня отсюда. А-а-а-а-а, – взвыл Игорь, отползая от ямы.

Повернувшись к нему, я прошептал:

– Светлов, угомонись, а то эти на шум придут.

– К-к-то – эт-ти?

– Не могу сказать точно, но я их слышу.

– Чт-то?!

– Я видел, как крыса становится мышью.

– Андрей, т-ты издеваешься, да?

«Господи, – подумал я, – он даже не понял, что это строчки из песни».

– Надо спуститься в яму, – вслух прокомментировал я свои действия.

– На хрена тебе это надо?! – удивился Игорь.

– У одного из шатунов в груди стальной прут.

– Думаешь, он еще жив? Хочешь добить?

– Светлов, успокойся! Кого-то только что убили, а значит, и нам грозит опасность. Может, ты видишь где-то другое оружие, кроме этого гребаного прута?

– Нет, – дернулся Игорь.

– Потом поможешь выбраться, – коротко бросил я.

Дойдя по трупам до нужного места, я ухватился за прут, потянул его на себя, и вдруг шатун открыл глаза. Времени на раздумья не было – я начал бить его ногой по лицу, одновременно изо всех сил дергая на себя железяку. С третьей попытки получилось. Убрал ногу, с размаху воткнул металлическое острие в глаз мутанта, выдернул и бросился к краю ямы, чувствуя зыбь под ногами.

– Андрюха! Они живые! – орал Игорь, вытаскивая меня наверх. – ЖИВЫЕ!

Пытаться его заткнуть было уже поздно: из всех углов ангара доносился топот, а в яме забурлила «жизнь». Шатуны карабкались друг на друга, пытаясь выбраться. Двоих я отправил назад, ударив прутом. Светляк сбил одного ногой. И вдруг я услышал в своей голове:

«Сюда. Быстро».

«Куда – сюда?»

Я с трудом разбирал слова неизвестного, мешало уханье «мертвецов».

«Шахта. Карта. Рядом».

«Ага, сейчас гляну».

Я достал карту, посмотрел. Нам прямо, потом налево – в проход между вторым и третьим бэтээрами. Снова уханье, на этот раз еще громче. Времени гадать, кто это, не было.

Сжав прут, я крикнул: «Бежим!» – и сорвался с места. Какая-то тварь прыгнула на меня сверху, но я успел увернуться и отоварить ее железякой. Прыгуна отбросило под ноги бежавшего следом за мной Светлова.

– Что это за чучело в противогазе? – остановившись, спросил Игорь.

Мутант быстро встал на четвереньки и приготовился к новому прыжку. Пришлось использовать прут как копье. Тварь, пронзенная железякой, упала замертво, но уханье не прекратилось, а буквально заполнило все вокруг.

– Бежим! – крикнул я.

– А твое оружие? – тупо спросил Игорь.

«Быстрее. Не отвлекайтесь».

– Хрен с ним!

«Кнопка».

«Что еще за кнопка?»

«Дверь. Слева».

Вбежав в жерло туннеля, я сразу же нажал на большую красную кнопку – и дверь закрыла проход. А потом из тени появился Седой...

«Привет, Слухач».

– Это же шатун! – ахнул Игорь, прячась за мной.

«Привет, Седой!»

Только сейчас я понял, что мы с Седым были способны читать мысли друг друга. Это звучало невероятно! Хотя существовало мнение, что телепатия – это реальный способ общения, вот только научных доказательств этому не было.

Когда я со своим слухом разбирался, вычитал, что мозг не принимает участия в телепатическом обмене информацией. Его задача заключалась в ретрансляции информации из нашего четырехмерного мира в сердце. Сердце – это не просто мышечный мешок, качавший кровь, в нем был расположен энергоинформационный центр. Выходило, что память человека хранилась не в голове, а в сердце. Хотя, возможно, это было не так. Если выживу, спрошу об этом у Дока.

В статье также упоминалась поговорка: «От избытка сердца глаголют уста». Автор утверждал, что этой способностью мог обладать каждый человек. Я тогда рассмеялся и только сейчас осознал происходящее. И мне стало не до смеха. Прямое общение сердец – это потрясающе, но существовала одна проблема: Седой мертв, и сердце у него не билось, я бы услышал.

«Седой, как мы общаемся с тобой без слов?»

«Док знает», – сказал Седой и неуклюже потопал вглубь туннеля.

– Давай за ним, – бросил я Светляку.

Через несколько метров мы увидели вырубленные в скале ниши, забранные решетками из толстых прутьев.

«Муты. Камеры. Опыты».

Я сбавил скорость, подошел к одной из ниш. На решетчатой двери был установлен электрозамок, сейчас отключенный. Вспомнились обрывки услышанного ранее разговора, и я спросил:

– Клетки открыл Мрак?

«Да».

– Ты что, сам с собой разговариваешь? – хмыкнул Игорь и покрутил пальцем у виска.

Пришлось рассказать, что я слышу мысли Седого, а он – мои, и кратко поведать о его роли в нашем спасении. Игорь отмахнулся:

– Мы точно рядом с ним в безопасности?

Я пожал плечами:

– Верю, что да. В любом случае без его помощи мы бы не выбрались.

– А мутантов Марков выпустил, да?

– Он, гад такой.

Туннель уходил вниз, оттуда несло мышиным пометом. Седой остановился.

«Дом».

– Чего он застыл? – заволновался Светляк.

– Говорит, мы пришли к нему домой.

– Куда? Пусть на поверхность выводит! – Игорь нервно сжал кулаки.

Седой подошел к стене, и в следующее мгновение часть ее ушла вверх, обнажая проход.

– Как он это сделал, ни к чему не прикоснувшись? – поинтересовался Светляк.

– Возможно, у него был сканер, – предположил я, так как Седой свои действия не озвучил.

Седой вошел внутрь; мы не спеша последовали за ним. Дверь тут же закрылась. Помещение напоминало пещеру. В центре стояло кресло с обручем на уровне головы. Напротив него на стене висел монитор. На экране в похожем кресле сидел Мрак с таким же обручем в руках. А у его ног лежал в неестественной позе Ленский – голова в крови, по виду мертвый. Светляк и я подошли к монитору.

– Док – реально гений, – спокойно произнес Яромир. – Садишься в кресло, надеваешь эту хрень – и управляешь шатунами.

Я скривился и выкрикнул:

– Убийца!

– Самому его жаль, поверь, – ухмыльнулся Мрак, вставая. – Запомни: я не прощаю предательства.

– Нас ты тоже уже приговорил к смерти? – спросил я.

– Да, – честно ответил он и надел обруч.

«Больно! Больно! Больно!» – прокричал в моей голове голос Седого.

Я обернулся. Седой сидел в кресле с обручем на голове.

– Не сопротивляйся, шатун, – жестко сказал Мрак. – Я сильнее, к тому же живой, а ты уже нет. Напади на них и получи удовольствие от свежей человечины.

Седой поднялся, шагнул в нашу сторону – видимо, тело перестало ему подчиняться. Он попытался заговорить, но не смог. Сделав шаг, он задергался, как кукла на нитках.

– Пошла пляска! – с торжеством воскликнул Яромир. – Не сопротивляйся, а то будет больнее. Ты реально ничего не сможешь сделать.

Седой упал. Он царапал бетонный пол, сдирал ладони и обламывал ногти, пытаясь встать. Потом сел и резко сорвал с головы обруч.

– А ну верни обруч обратно! – воскликнул Мрак, хотя теперь в его голосе звенела нервозность.

Седой начал бить обручем по полу. На третьем ударе тот сломался, и монитор сразу же погас, зато открылась входная дверь. Он поднял голову, засмеялся – и тут его череп взорвался. Обломки костей и кровавые ошметки разметало по стенам. Тело рухнуло на пол.

Игорь согнулся пополам, его вырвало. За ним стошнило и меня. Мы выскочили в туннель, не глядя друг на друга. Возникла пауза. Обоим нужно было прийти в себя.

– Я чего подумал, – нарушил молчание Светляк. – Если в ангаре техника стоит, то, возможно, рядом и склад с оружием имеется, понял, да?!

Я внимательно посмотрел на Игоря. Мысль он произнес здравую и внешне казался спокойным. Отбоялся? Довольно сложно в это поверить, но сейчас его сердце билось ровно, а на лице читалась решимость бороться за свою жизнь. Время покажет, решил я и достал карту.

Глава 10. Док

Слухач

Удивительно, но благодаря карте склад мы нашли быстро. Входная дверь отсутствовала. Впрочем, радость оказалась недолгой – полки оказались пустыми, лишь пыль и крысиный помет.

Я понимал, что теперь нас может спасти только скрытность. Мутанты учуют или военные обнаружат – это всего лишь вопрос времени. Мрак по-любому уже отправил кого-то на поиски. Схватят, отберут «пульт» и устранят как ненужных свидетелей.

– Фу, как здесь все загажено! – Светляк осмотрел полки и брезгливо сморщился.

Услышав шаги в туннеле, я тут же сложил и убрал карту в карман. Сердце ухнуло в пятки. Бросился к выходу, прислушался. Да, кто-то шел в нашу сторону, примерно в десяти-пятнадцати метрах. Хорошо, что шел один, других звуков я не услышал.

– Ты чего? – испуганно спросил Игорь, присев на корточки.

– Кто-то идет, – оглядываясь, тихо ответил я.

– Один?

– Да, – бросил я.

Светляка передернуло, он в сердцах ударил кулаком по ладони.

– Надерем ему задницу!

Я растерянно переспросил:

– Ты о чем вообще?

– Я выскочу и сразу вернусь. Он меня увидит и побежит следом. Когда вбежит, ударь его по затылку фомкой.

– Чем?

Игорь наклонился, поднял с пола небольшой ломик и протянул мне:

– Вот этим.

– А если не сработает? Вдруг это кто-то из охраны и с оружием?

– Ты бы один, без прикрытия, сунулся в логово мутантов?

– Нет, я же не самоубийца.

– И я. Значит, там очередное творение Зоны.

– Логично, но риск слишком велик.

– Ты мне не веришь? Подумал, сбегу, да?

Внезапная разговорчивость Светлова, мягко говоря, напрягала. Как и его не менее внезапная решимость. Пока я размышлял над ответом, шум шагов стих – мутант остановился. Может, это и не мутант вовсе?

«Это военный. Из тех, что не подчинились Маркову, – прозвучал в моей голове голос Ленского. – Теперь они зомби – не повезло мужикам».

Я слышал тишайший скрип, но лишь в радиусе нескольких метров – похоже, стены туннеля экранировали звук. Странно, бесплотный голос Дока меня даже не удивил, и я тут же мысленно откликнулся:

«Док, как я рад, что ты жив!»

«Пару ребер сломали, голова кружится, но это мелочи. Совсем скоро и я стану таким же, как он».

«О чем ты?»

«Моя разработка... Ее хакнул Хохмачев. В ближайшее время все мутанты окажутся под влиянием Мрака. И я в том числе».

«Объясни, где тебя держат. Я вытащу!»

«Нет времени. Спускайтесь на уровень ниже, выход там. Главное – останови расширение Зоны. И еще... Обещай, если встретишь меня – пристрелишь».

«Не смогу, прости...»

«Ты видел, что случилось с Седым?!»

Перед глазами всплыл труп друга.

«Да!»

«Тогда обещай, что выполнишь мою просьбу!»

«Обещаю», – выдохнул я и, схватив протянутый Светляком ломик, выскочил в туннель.

Наш ментальный разговор с Доком длился всего несколько секунд, но я сразу понял главное: чем больше времени проведу в этом подземном городе, тем меньше шансов спасти жену и сына. А чтобы их спасти, нужно перво-наперво остановить расширение Зоны.

Я выскочил из укрытия, увидел направленный на меня автомат и тут же юркнул назад, но поскользнулся на крысином помете, уронил фомку и очутился на полу. Однако вместо неминуемого выстрела раздался металлический щелчок. Я обрадованно крикнул:

– У него патронов нет!

Игорь тут же подобрал фомку и ринулся к выходу.

– Стой! – закричал я, пытаясь подняться. – Вдруг это осечка?

Но Светляк меня не слышал или не хотел слышать. Через пару секунд треск ломаемых костей подтвердил старую поговорку: против лома нет приема.

Я кое-как встал и вышел в коридор. Светляк бил и бил, а вояка с мертвым мозгом все никак не умирал и не умирал... Не выдержав, я крикнул:

– Игорь, остановись! Нам не стоит здесь задерживаться!

Светляк выпрямился, зарядил ногой шатуну по ребрам и хрипло спросил:

– Куда пойдем?

Его голос изменился, стал решительным. Да что голос – он и сам выглядел теперь иначе. Игорь уже не казался мне толстым – скорее, полноватым крепышом с лицом уверенного в себе борца. Сутулость исчезла, плечи расправились. И куда делось его извечное «понял, да?», которое он постоянно повторял, когда волновался.

Я вспомнил, как сильно уставал на занятиях Маркова, но тогда злость придавала мне сил. Злился на Светлова, но в первую очередь – на себя и свою беспомощность. Игорь тоже внезапно стал злым.

– Так куда пойдем? – спросил этот новый бесстрашный Игорь.

Чувствуя его требовательный взгляд, я ответил:

– Для начала мы спустимся на уровень ниже.

– Может, лучше подождать помощи и эвакуации... – Светляк замолчал, видимо, осознал, что реальность и кино – это разные вещи.

– Поможешь мне спасти жену и сына? – спросил я, глядя ему в глаза.

Игорь кивнул и, обыскав шатуна, протянул мне автомат, запасной магазин и налобный фонарь.

– Проверь оружие и найди способ выбраться из этого проклятого места.

Я снова достал карту. Судя по ней, спуск на нижний уровень находился в ангаре, но там полно мутантов. С одним «калашом» не прорвемся. Минут десять мы молча шли по туннелю, и все это время я безуспешно пытался наладить связь с Доком.

– Где выход, знаешь? – неожиданно поинтересовался Игорь.

– Возможно.

– Что значит «возможно»?

– А то! – Я остановился. Протянул карту. – На, смотри, нет его тут!

О «разговоре» с Доком я, естественно, ничего не сказал. В реальность такого общения даже я бы не поверил. Зато не пришлось объяснять, что связь оборвалась, а я ее не наладил, как ни старался.

Я понимал, что военные нам уже не помогут – наверняка все до одного превратились в мутантов. Понимал, что через ангар не пройти. Гнев и боль смешались в голове. Плевать на себя, но жаль семью. Я реально не знал, что делать. И совершенно не представлял, как передавать мысли на расстоянии. Дурень, почему сразу у Дока не спросил?..

Вольф Мессинг считал, что телепатия – это естественная способность любого человека. Главное – желание, полная концентрация и добрые намерения. Желаний у меня хоть отбавляй, но с концентрацией проблемы. Да и нервы на пределе.

Вспомнил рейд на болота. Мы с Седым планировали его целую неделю. Но потом исчез Док, и вместо долгого и опасного пешего похода мы уложились в час полета на вертолете. Было известно, что Болотник может управлять мутантами силой мысли, и все же мы смогли одолеть его. Друг погиб, это печально, но именно после смерти сталкера я впервые услышал его голос в своей голове. Он вывел нас с болот. «Тело умерло, а мозг „переписывается“ в информационное поле Вселенной», – последнее, что произнес он. Тогда я списал это на ядовитый туман, усталость и контузию. Позже Седого доставили в лабораторию. Оказалось, Док нашел способ общаться с мутантами, и я снова услышал голос друга, прежде чем он исчез навсегда.

Я немного успокоился, когда осознал, что это Седой включил телепатическую связь. Сам я, похоже, не способен на такое.

Хладнокровие Светляка раздражало, а все потому, что в соответствии с архетипами это я должен его поддерживать, а не он меня.

– Андрей, не психуй, – бросил Игорь, возвращая карту. – Сначала давай найдем безопасное место, а то стоим, как мишени.

– Где ты видишь безопасное место? – огрызнулся я.

Светляк поднял руки в примирительном жесте и указал на дверь в нескольких метрах от нас. Я не заметил ее раньше, и на карте она не была отмечена. И теперь я пялился на створку, ощущая, как по виску скатывается капля пота. Перед глазами проносились сцены из фильмов ужасов: вот главный герой открыл дверь – и тут же на него набросилась толпа мертвяков. Очень кстати вспомнились слова Дока о военных: «Теперь они зомби – не повезло мужикам».

– Открывай, но осторожно! Если что, сразу отбегай! – предупредил я, сжимая автомат; перед глазами все еще стояли зомбаки.

Игорь глубоко вдохнул и медленно потянул ручку на себя – явно ожидал того же, что и я. За створкой не оказалось живых мертвецов. За ней вообще никого не оказалось. В нос ударил запах сырости, затхлости и холода, будто кто-то оставил открытым огромный холодильник.

– Ура! – радостно воскликнул Светляк. – Никого нет! Понял, да?

Да понял я, понял. Никуда его присказка-паразит не делась – это радовало, а то как-то не по себе было.

В маленькой комнате темно. Только тусклый свет старых ламп едва пробивался сквозь мрак. Перевернутый стол, разбросанные повсюду бумаги. Я поднял одну – это список сотрудников ООО «Наше будущее», которых должны были сюда эвакуировать. Получается, мы заняли их место, но избежать трагического будущего не получится, если Зона распространится на всю планету. Укрыться уже будет негде.

– Они и сюда добрались, – простонал Игорь, крепче сжимая фомку.

О ком он говорил? О зомби или военных? Впрочем, для нас и те и другие – угроза, так что уточнения излишни.

– Хорошо хоть ни тел, ни крови.

– Слушай, у меня созрел вопрос: у мертвых нет терморегуляции, кровь не циркулирует, значит, при минусовой температуре они замерзнут, – проговорил Светляк и тут же добавил: – А если не умрут, то двигаться не смогут, так?

– Ты всерьез спросил? – усмехнулся я.

– Да, а что?

– И хотел, чтобы я ответил?

– Да, хотел, ведь если я прав, то при зомби-апокалипсисе нужно ехать на север и заранее там купить жилье. Понял, да?

– Зомби уже мертвы и не могут умереть снова. Про кровь надо бы ученых расспросить.

Я в очередной раз попытался связаться с Доком, но безуспешно.

– Смотри, там еще дверь. Откроем? – спросил Игорь и рванулся вперед.

– Стой, – придержал я его. – Табличка какая-то, видел?

– Ага, медведь, перечеркнутый красной полосой.

– Есть догадки, что это значит?

– Ни одной, – ответил Светляк и, шагнув вперед, распахнул створку. В нос ударил смрад от разлагающегося мяса.

Черт! Он стал совсем безбашенным. Я представил, как мы вышли на поверхность. Идем медленно, внимательно прислушиваясь, Светляк меня постоянно обгоняет, пока... Зона не терпела спешки, подсказывала, где безопасно, предупреждала, когда нужно, но только тех, кто умеет слышать. Суетливых забирала первыми.

В помещении тускло мигала красным всего одна лампа, остальные, по всей видимости, перегорели. В стены были вбиты железные кольца с остатками цепей. На полу посреди комнаты лежало нечто, смутно напоминающее огромного медведя, окруженное тучей мух. Рядом валялись порванные шланги. Возможно, по ним в существо закачивали какую-то жидкость, но потом он их вырвал, и она разлилась по полу.

– Какого хрена здесь произошло?! – ахнул Светляк.

Я молчал, ответа на его вопрос у меня не было. Ни он, ни я так и не решились войти внутрь. Стоили в дверном проеме, настороженно осматривая помещение.

– Ч-черт! – выругался Светляк.

– Что такое? – тихо спросил я, крепче сжимая автомат.

Игорь показал в дальний угол. Там определенно кто-то затаился – блики лампы выхватывали из темноты полулежащую у стены фигуру в противогазе.

– Вижу, – сказал я и шагнул вперед. Игорь с ломиком застыл на месте.

И в этот момент перегорела последняя лампа. Я попытался отступить, но снова поскользнулся и, рухнув на пол, выругался:

– Проклятье!

С ужасом я понял, что испачкался в чем-то липком, покрывающем пол. Светляк подбежал и помог подняться.

– Спасибо, – пробормотал я, вытирая руки о штаны. – Там полоска света.

– Где? – заозирался Игорь.

– На полу, рядом с челом в противогазе.

– Он, кстати, похож на мутанта из ангара. Понял, да? – дрожащим голосом сказал Светляк. – Заметил?

Я кивнул. Раз мутант даже не пошевелился после очередного моего кульбита, он, скорее всего, мертв. Я достал налобный фонарь, надел, включил.

Мы с опаской обошли медвежьи останки и приблизились к «противогазнику». Я держал его на мушке, Светляк присел, осматривал щель, через которую струился свет.

– Здесь, по ходу, еще дверь, – шепнул он, – но одному мне ее не открыть. Помоги.

– Сейчас, – ответил я, однако автомат не опустил.

Сомнения раздирали мой разум. А вдруг это ловушка? Опущу оружие – тут же мутант набросится. Страх и неуверенность сковали. И вдруг помещение наполнилось звуками, словно где-то рядом неслось стадо гигантских буйволов, только они зачем-то еще подпрыгивали, как кенгуру. Мне и так было страшно, а теперь вдвойне страшнее стало, ведь я снова не услышал звуков приближающейся опасности. Зато я понял, что труп в противогазе – уже не самая большая проблема. Закинул автомат за спину и бросился помогать Светляку. Мы налегли на дверь, но она не поддавалась. И тут меня осенило.

– Вверх толкай! – бросил я.

Игорь быстро просунул под дверь ломик и надавил на него ногой. Створка со скрипом поползла вверх. Мы проскользнули внутрь и сразу же опустили ее обратно.

Мы оказались на небольшой площадке. Ее тускло освещала табличка «Выход». Осмотрелись. На стене ржавая лестница, сваренная из кусков арматуры, ведущая вниз. Спуститься мешала крышка из листового железа, запертая на висячий замок. Впрочем, Светляку удалось его сбить. Снаружи послышалось рычание и грохот, затем мощный удар – на створке появилась вмятина. Удар! Еще удар! И еще...

Мы с трудом открыли крышку люка. Внизу царила темнота. Немного поколебавшись, Светляк забрал у меня фонарь и первым полез вниз. Лаз оказался узкий, ему приходилось протискиваться сквозь него с немалым трудом. Я понял, что если Игорь застрянет – нам хана, но смолчал, чтобы не нагнетать обстановку.

Внезапно за деформированной дверью раздалась стрельба, однако буквально через минуту все затихло.

– Уходи оттуда! – пытался докричаться до меня Игорь. – Понял, да?!

Спустившись на несколько ступенек, я закрыл за собой крышку люка и продолжил спуск.

– Кто там? – спросил Светляк, как только я оказался рядом с ним. – Это военные, да?

Я пожал плечами. Вероятно, он прав: нас обнаружили люди Мрака. О том, что мои способности снова исчезли, я, естественно, промолчал.

Впереди узкая полоска света от очередной приоткрытой двери. Дежавю какое-то, честное слово. Я сделал пару шагов, остановился, прислушался – бесполезно, только дыхание Игоря доносится.

– Выключай фонарь и пошли отсюда. – Я вздохнул. – Кто бы там, наверху, ни оказался, это по-любому враги.

Когда Светляк выключил фонарь, я подобрался к двери и заглянул внутрь – никого.

Мрак

– Смирно! – крикнул Неркин.

Я смотрел на бойцов, вытянувшихся в строю.

– Вольно! Разойдись! – приказал и обратился к Вячеславу: – Докладывай, капитан.

– Слухачу и Светлову удалось уйти на нижний уровень.

Я ухмыльнулся:

– С таким напарником Сучкову даже враги не нужны. Удивительно, что они до сих пор не поубивали друг друга.

Неркин молчал, опустив взгляд.

– Значит, упустили! – спросил я.

– На мутантов напоролись, пришлось отступить, – пояснил Вячеслав.

– Ты понимаешь, что если не вернуть «пульт», нас ждет трибунал и расстрел? – спросил я строго.

– Так точно!

– Тогда какого хрена ты и твоя команда вернулись? Иди, найди беглецов и верни то, что принадлежит нам!

– Разрешите выполнять?

– Если не справишься за три часа – нас уничтожат, – предупредил я.

– Приказ будет выполнен! – твердо ответил Неркин.

– Я очень на тебя надеюсь, капитан.

– Разрешите выполнять, товарищ полковник?

– Выполняйте!

Мне, разумеется, хотелось, чтобы у них все получилось, но поживем – увидим. Я недооценил Слухача, это точно. Впрочем, проблема не только в нем...

Слухач

Я приоткрыл дверь максимально осторожно, и все равно она предательски заскрипела.

– Как думаешь, военные еще там? – спросил Светляк.

– Да, – честно ответил я. – И именно поэтому нам стоит поторопиться. Если поймают, живыми точно не оставят.

– А что это вообще за место? И откуда здесь столько мутантов? – осматриваясь, поинтересовался Светляк.

– Это очень долгая история, – отмахнулся я.

– Андрюх, расскажи хотя бы вкратце, – попросил Светляк. – Интересно же.

– Это секретная правительственная лаборатория. Вокруг горы ученые создали аномальные территории с мутантами. На них опыты проводили, но, как ты уже знаешь, наш общий знакомый их выпустил на волю. Вот и все.

– Погоди, ты хочешь сказать, что Марков захватил правительственный объект? – ахнул Светляк.

– Именно, – кивнул я.

– Охренеть! Как ему это удалось?

– Да ничего сложного: он же долгие годы его курировал.

Светляк нахмурился и растерянно сказал:

– Это бред какой-то! А еще я не пойму, на кой он всю страну-то в Зону превратить хочет?

Ответить я не успел, потому что на связь вышел Док:

«Они уже возле лестницы».

«Блин, напугал! Кто – „они“?»

«Капитан Неркин и его команда».

Я прислушался и... Господи, я услышал голоса на верхнем уровне! Вояки даже не старались говорить тише. Судя по топоту, их шестеро... семеро. Один затаился, видимо, прикрывает группу.

– Может, он мстит за сына? – задал новый вопрос Светляк.

– Возможно. Заканчивай с вопросами, военные спускаются сюда, – сообщил я.

– Как они узнали, что мы здесь?..

«Они вас пока не вычислили. Направо».

– Вояки нас пока не вычислили, – повторил я слова Дока и тут же спросил: – Видишь дверь справа?

– Ага.

– Давай к ней!

– Ты нашел выход?!

– Нет, – ответил я, переадресовывая вопрос Доку.

«Жди. Я в процессе».

Где-то сверху раздался взрыв.

– Эт чего? – ахнул Светляк и присел.

«Граната».

Ударная волна прокатилась по туннелю. На бетонном полу, рыча от боли, умирали мутанты. Я слышал вздох каждого. Жутко...

«Поторопитесь!»

– Граната, – хрипло прокомментировал я. – Давай быстр-р-рее!

Мы пробежали через несколько пустых комнат и выскочили в какой-то коридор. Игорь тут же бросился вправо.

«А теперь – налево!»

– Игорь, стой! Нам в другую сторону!

«Впереди лифтовая шахта».

Тяжело дыша, мы добежали до лифтовой шахты, остановились.

«Открывайте люк и прыгайте вниз».

«Расшибемся же!»

«Не бойся, там вода. Только...»

– Игорь, прыгай вниз, там вода.

– А ты?

– Сразу за тобой.

«Стойте!»

Я замер и тут же остановился Светляк.

– Э, ты чего?

«Сзади!»

Я резко развернулся и, не целясь, нажал на спусковой крючок. Приклад ударил в плечо. Короткая очередь срезала военного, появившегося в туннеле. Толкнув Игоря в лифтовую шахту, я прыгнул следом.

* * *

В десяти метрах от нас тускло мерцал светильник, дальше простиралась тьма. Вдоль стен рядами стояли зеленые деревянные ящики разных размеров. У каждого на боку черные трафаретные надписи – буквы почти исчезли, разобрать не удалось. И все же я не удержался и открыл ближайший. Внутри оказалась керамическая плитка «кабанчик». Отец рассказывал, что «звериное» название связано с особенностями производства. Заготовка плитки покрывалась глазурью с двух сторон и имела два сквозных отверстия на торце. Кто-то с развитым чувством юмора, увидев это, сравнил ее со свиным пятачком. Так плитка и получила свое название, которое быстро распространилось. Ее использовали для отделки фасадов. В следующем ящике лежали мешки с клеем. Похоже, в туннеле планировали провести косметический ремонт, но что-то пошло не так.

Мы брели от ящика к ящику. Вокруг царил полумрак. Вонища стояла жуткая, тошнота подступала к горлу. Ноги промокли: пол был неровный, и местами вода доходила до колена. Одно радовало – нас никто не преследовал. Погоня либо отстала, либо военные нас потеряли.

Сколько мы шли по этой застоявшейся жиже, я не знал. Может, десять минут, может, двадцать. Но ноги начали болеть.

– Оторвались? – устало спросил Светляк.

– Надейся.

Где-то на верхнем уровне раздалась автоматная очередь.

– Ч-черт! – вздрогнул Игорь.

– Не дрейфь. Один из военных всего лишь наткнулся на мутанта.

– А чего они за нами не спустились? Собирались же!

– Боятся, – пошутил я, хотя и без слов понятно: наша удача скоро закончится.

«Боятся», – подтвердил мои слова Док.

«Кого?»

«Вверх поглядывай».

Я остановился, посмотрел на потолок – там вниз головой висели странные существа. Повернулся было к Игорю, чтобы предупредить его, но в этот момент одна из этих тварей, взмахнув крыльями, стремительно спикировала на нас. Клацнула зубами перед моим лицом и унеслась в темноту.

«Рукокрылые – отряд плацентарных млекопитающих, единственные, кто способен к активному полету. Вывел их, чтобы составить карту нижнего уровня».

«Объясни по-русски – что это за хрень?»

«Летучие мыши, только крупные».

«Слушай, я понимаю, ментальная связь и все такое, но не пойму, как ты отслеживаешь мои перемещения».

«Использую мутантов, которыми еще могу управлять. Правда, периодически связь с ними пропадает».

– Твою мать! – выругался Светляк. – Это еще кто на потолке?

– Летучие мыши, – спокойно ответил я.

Впереди виднелась решетка из толстых прутьев, преграждающая путь. По ходу, дальше тупик.

– Вернемся? – предложил Игорь, с опаской поглядывая на потолок.

– Опасно, Неркин наверняка оставил кого-то у люка.

– Это понятно, – согласился Игорь, – но выбора нет.

«Ее здесь не было. Видимо, недавно установили. Возвращайтесь».

– Угу, – ответил я. – Давай вернемся.

Мы осторожно двинулись назад. Одна летучая мышь, отделившись от остальных, медленно ползла по потолку следом за нами.

Пройдя метров десять, мы оказались под дулами автоматов вышеупомянутого капитана и двух его бойцов.

– Ого-о-онь! – крикнул Неркин.

Я растерялся и закрыл глаза, готовясь к худшему. Даже про «калаш» забыл.

Капитан продолжал голосить, вопили бойцы... До меня не сразу дошло, что я еще жив. Открыл глаза и ахнул. По-видимому, рукокрылые обрушились вниз всей стаей. И вся эта черная туча облепила военных. Летучие мыши, вонзая острые зубы, рвали в клочья их тела. Я со страху присел прямо в воду рядом с упавшим на задницу Игорем.

Мысли путались. Уже попрощался с жизнью – и тут наши преследователи сами стали жертвами. Уши заложило от писка мутантов и криков людей. Голова раскалывалась. Но главное – мы выжили! Я снова закрыл глаза, а открыл их, только когда Светляк выдохнул:

– Охренеть!

И это еще мягко сказано...

Я увидел растерзанные тела. Кровавый дождь орошал воду: кап, кап, кап... Один из военных – кажется, Неркин – беспрерывно стонал. Если по-человечески – надо бы прекратить его мучения. Не нести же с собой? Но добить я не мог, рука не поднималась. Рукокрылые снова висели на потолке, вот только теперь я представлял себе, как они реагируют на громкий звук.

Осторожно, без лишнего шума, я поднялся и протянул руку напарнику:

– Вставай, уходим.

Вдруг туннель стал наполняться шумом. Что-то массивное приближалось со стороны решетки. Я попытался связаться с ученым:

«Док, ты это слышишь? Что там?»

Тишина.

«Док!»

Ни ответа, ни привета.

Ладони мгновенно вспотели, бешено заколотилось сердце. Я с ужасом представил, что нам придется отбиваться от мутанта типа Болотника. Меня аж передернуло от воспоминаний.

– Вода начала прибывать, – с тревогой заметил Светляк.

– Найди оружие, оно где-то в воде, рядом с телами.

Светляк поднялся, сделал несколько шагов, наклонился, пошарил руками под водой.

– Нашел гра... – выпрямившись, начал он, но не закончил.

Из глубины туннеля раздался жуткий утробный рык. Сразу после этого – грохот. Потом меня накрыло волной ледяной воды...

Вынырнув, я сплюнул мерзкую жижу и осмотрелся. Увидев тело Светлова, лежащего лицом вниз, воскликнул:

– Ёклмн, только не это!

Рука напарника дернулась. Я подбежал к нему, перевернул на бок. Игорь закашлялся, и вода начала выплескиваться из его горла.

«Змей слеп, и у него недоразвиты органы слуха. Я не могу его контролировать. Еще он очень чувствителен к вибрациям. Помни об этом».

Боже, сначала мы встретили мутантов в противогазах, потом летучих мышей-убийц, а тут еще и... Стоп! Я уточнил:

«Змей? Какой еще змей?»

«Слушай!»

«Я не могу, кто-то или что-то блокирует меня».

«Закрой глаза и слушай!» – настойчиво повторил Док.

– Это чего, цунами? – дрогнувшим голосом спросил Светляк.

Я посмотрел на него и приложил палец к губам.

Рычание повторилось. Оно стало ближе. Игорь попытался подняться, но я, удерживая его, жестами показал: закрой глаза и не издавай ни звука. Иначе – смерть.

Резко потемнело. Я прикрыл веки и прислушался. Что-то огромное ударилось о решетку, разорвав металлические прутья, как паутину. Существо преодолело десяток метров за пару секунд и замерло.

Появился запах серы.

Потом еле слышный шорох слева.

За ним рычание справа.

Челюсти клацнули над головой.

Слева.

Справа.

Я боялся дышать. Тварь замерла. Принюхивалась и фырчала.

Нас снова спасли летучие мыши...

* * *

Не дойдя до шахты, мы присели передохнуть у одного из ящиков.

– Да расслабься ты! – хмыкнул я, заметив, что Светляк напряжен. – Змей Горыныч уполз, а мыши улетели.

– Куда? – скептически поинтересовался он.

– В пещеры, – ответил я.

– Объясни точнее, я ни черта не понимаю.

– В подземном городе пять уровней, мы сейчас на третьем. Два нижних частично затоплены, как и пещеры под ними.

– Ты видел змея? – спросил Светляк.

Мне не нужно видеть, достаточно слышать – и картинка сложится сама собой. В этот раз она оказалась сказочной: рукокрылые атаковали трехголовое драконоподобное существо. Они не могли ему навредить – кожа слишком толстая, но внутри громадного тела начал разгораться огонь. Нам повезло, что змей его не изверг. Он просто постарался скрыться от назойливых летучих мышей.

– Ты все это видел?

– Нет.

– Тогда откуда ты узнал, что это был именно Змей Горыныч?

– У него три головы.

– Ты же говорил, что не видел его.

– По звуку определил. Точнее, по отражению звуковых волн от предметов.

– Это как?

– Я по тональности, громкости и тембру звука понимаю, где кто находится и как выглядит.

– А если кто-то движется со скоростью поезда?

– Сложнее, но тоже возможно.

– Ты не человек, а какой-то феномен. Хотя благодаря тебе мы еще живы. Понял, да?

Игорь прав. Обычному человеку не услышать то, что слышу я. Мне казалось, что этот дар или, если угодно, проклятие, потерян. Но, похоже, Док каким-то невероятным образом помог вернуть его. А может, я ничего и не терял – просто страх заблокировал способности.

Сейчас я снова слышал звуки. Их было много: десятки, сотни, а может, и тысячи. Шум собственной крови, прокачиваемой сердцем по венам, и его глухие удары. Шаркающие шаги мертвяков, плеск воды, писк летучих мышей, гул ветра...

Я закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Погрузился в грохот какофонии, которая разрывала голову. Попытался отделить одни звуки от других – некоторые мысленно заглушал, остальные сортировал по тональности, тембру и громкости. С первого раза ничего не выходило, слишком много шумов неизвестного происхождения.

Отбрасывал хлопки, стуки, шуршание и самый «говорящий» звук – шаги. Остался шепот ветров, гуляющих по туннелям. Каждый из них уникален по силе и нраву. Они возникали из-за разницы давления и температуры снаружи и внутри помещений. Теплый воздух выходил через вентиляцию, а холодный поднимался с нижних уровней. Я следил за каждым звуком и натыкался на новые: взрывы гранат, короткие автоматные очереди, крики...

– Нашел, – наконец оповестил я.

– Зме́я? – вздрогнул Светляк.

– Выход, – выдохнул я. – Я нашел выход.

Светляк вскочил, и тут раздались выстрелы – один, второй, третий...

Да, я был поглощен поиском выхода, потерял ощущение реальности, и потому не заметил, как военные приблизились.

Звуки разом исчезли. Подскочив, я одной рукой подхватил падающего Игоря, второй вскинул автомат и с криком «Сволочи!» нажал на спусковой крючок. «Калаш» выплюнул длинную очередь. Пули шлепали по воде и цокали по стенам. Надеюсь, что хоть в кого-то попал.

– Прости, – произнес я, аккуратно усаживая напарника на ящик. – Давай осмотрю раны.

В Игоря попали трижды. Одна пуля содрала кожу на плече, вторая застряла в бедре, третья вошла в живот.

Бинтов у меня не было. Я рвал свою майку на полосы, вояки притаились, выжидали, Игорь стонал и сгибался пополам от боли. Затем выпрямился и, сплюнув кровь, захрипел:

– Выход – он где?

– Почти сразу за решеткой, представляешь, мы не туда шли.

– Уходи. Понял, да? – выдохнул Светляк.

– Я тебя не брошу.

Светлов сорвал с пальца серебряный перстень с китайским иероглифом, означающим богатство, и протянул мне:

– Вот, возьми.

– Зачем?

– Я подонок, кидала, вор, но не трус. Понял, да?

– Так я и не говорил, что ты...

– Сколько их? – перебил Светляк.

– Я слышал дыхание троих.

– Я их задержу, уходи.

– Нет.

– У тебя патронов осталось сколько?

Я отщелкнул магазин. Два патрона подпирали подавитель, один находился в патроннике.

– Три.

– То-то же, – скривился Игорь. – Молчи и не перебивай... В Межгорье Спортсмена найди, племянник мой, ты его узнаешь... Отдай печатку... Скажи: «У нас одно богатство на двоих». Понял, да?

– Не говори ерунды, сам передашь.

– С такими ранениями мне не выжить. – Игорь тяжело закашлялся. – Бог меня наказал. За мать и за тебя.

– Зоя Павловна-то тут при чем?

– Сдал я ее в дом престарелых. На хлеб и воду посадил. Жил, копил... Эх, знал бы ты, сколько у меня денег! Да откуда тебе знать-то... Я даже Маркова обманул – предложил лишь малую часть... Все, уходи!

– Нет.

Игорь достал гранату, которую снял с трупа Неркина, крепко сжал ее, выдернул чеку и решительно сказал:

– Беги, Слухач, беги!

Светлов

Плевал я на убегающего Сучкова, но не на тех, кто меня подстрелил. Тело горело от невыносимой боли. Я потерял много крови, голова кружилась. Хотелось только одного – не сдохнуть раньше времени. Я сдерживал физическую боль, но не мог унять душевную, а потому крикнул:

– Че притихли-то, твари?

У меня нет способностей Слухача, и все же я чувствовал, что они рядом.

– Подходи по одному! – крикнул я снова.

– Жирный, заткнись! – донеслось сверху.

– Ефрейтор Рыжов, что там?

– Чисто, сержант!

Рыжов спрыгнул с ящика и ухмыльнулся. Сержант подошел крадучись и властно бросил:

– Где Слухач?

– А не пошел бы ты в жопу со своими вопросами! Понял, да?

Рыжов рассмеялся и, подскочив ко мне, с ненавистью ударил носком берца в раненую ногу. Я еле-еле сдержал крик. Терпел, рано раскрывать карты. Андрей говорил про троих.

– Падла, отвечай!

– Увянь, баклан! – огрызнулся я.

Рыжов с раздражением навел на меня ствол автомата и передернул затвор.

– Отставить! – вмешался сержант. – Я сам разберусь.

Рыжов неохотно отступил в сторону. Сержант присел и резко ударил меня кулаком в лицо.

– Сволочь! – заорал я. – Ты мне нос разбил! Тварь! Урод!

Ну конечно, разбитый нос в моем положении – это же так важно! Послышались шаги. Военные, не обращая внимания на мои крики, резко развернулись на звук, вскинули автоматы и присели на колено.

– Не стреляйте, это я, Мухин!

Ну вот теперь все в сборе. Я вытащил руку из-за спины и, подбросив РГД вверх, рассмеялся. Глаза Мухина расширились от ужаса. Сержант и Рыжов обернулись и замерли. Что, бакланы, теперь не до смеха? По ходу, весело тут только мне... И я хмыкнул:

– Поняли, да?!

Слухач

До решетки я не шел, а медленно пятился, водя автоматом из стороны в сторону, так как один из стрелков следовал за мной. Военный перемещался осторожно, но не нападал – только наблюдал. Я присел – он тут же сделал то же самое. Снова пошел спиной вперед – и он задвигался.

Через три метра в коридоре обнаружилась ниша. В ее глубине я краем глаза приметил широкий дверной проем и не мешкая бросился к нему. Влетел внутрь и, не успев толком оценить обстановку, услышал механический щелчок, а затем гудение, с которым сверху опустилась металлическая створка, отгородившая меня от преследователя. Затаив дыхание, я прислушался к звукам снаружи. Военный подошел вплотную, поводил ладонью по створке и, не найдя возможности открыть ее, тут же ретировался. Не иначе, за подмогой или приказом подорвать дверь. Через несколько минут в туннеле раздался смех Игоря, а затем взрыв, не оставивший в живых никого...

Светлов когда-то был отличным барабанщиком. А под конец своей жизни и другом отличным оказался, как и предсказывал Лесник-Леший.

Глава 11. В тупике

Слухач

Помещение было небольшим, метра два на три. Металлические стены, пол и потолок – идеально ровные. Тусклый свет от забранного решеткой светильника едва разбавлял полумрак. Повсюду – следы от пуль, и много. На полу виднелся кровавый след, ведущий из дальнего угла к выходу. Кто-то полз, истекая кровью... или его тащили. Ну хоть труп отсутствует. И все же я поежился.

Сквозняка нет. Звуков тоже. А это странно, когда звуков нет буквально ни-ка-ких.

«Слухач... – зазвучал в голове слабый голос Дока. – Беги...»

Я спросил куда, но ответа не получил. Нервно осмотрелся. Нет, это не тюремная камера и не больничная палата. Больше похоже на грузовой лифт. Уточнить не у кого – Док молчал, а интуиция подсказывала, что уже и не ответит. Сердце колотилось, кровь стучала в висках. Если это и впрямь лифт, должна же быть панель управления или какой-то пульт! Но глазу абсолютно не за что было зацепиться.

Мрак

– Группа Неркина уничтожена, – сухо сообщил Зубр, отведя взгляд.

Я выругался и мысленно проклял Слухача.

– «Трутни» атакуют горно-обогатительный завод... – продолжил Зубр и замялся.

– Не тяни, рассказывай, что еще случилось!

– Англичанин нервничает.

Да, не все шло по плану, однако с воздуха гора прикрыта. Зона продолжала расширяться – пусть и не так быстро, как я планировал, но прогресс значительный. Чего бы англичанину нервничать?

– Что еще?

– «Куянтавские» на связь не выходят, – ответил Зубр.

А вот это уже плохо, хоть и не критично. Костяк «куянтавских» (или, как я их называл, «элита») состоял из преступников, отбывающих срок по статье 57 УК. Такие не сдавались, к тому же по документам большинства из них давно нет в живых. Заплатил за это немало – в нашей стране деньги давно стали средством для решения любых вопросов, включая криминальные. По телевизору каждый день сообщали о взяточниках: чиновниках, лжезащитниках Родины со звездами на погонах. Воровали все, и всё им было мало. Из-за них я потерял сына. Да, в итоге я казнил всех причастных к его убийству руками «элиты». В списке числилось сто семь человек – теперь часть из них кормила рыб на дне самых разных водоемов, часть гнила в земле, а часть пеплом осела на газонах их же особняков.

Я знал – кто, кого и когда. У меня имелись фотографии и видеозаписи, так что «куянтавские» на крючке. Надеялся, что скоро они будут здесь. А сталкерня – не проблема: с ними Слон рано или поздно справится.

– Как думаешь, Слухач сможет выбраться из подземного города? – поинтересовался я.

Зубр молчал. Пауза затягивалась. Он смотрел на меня, в глазах плескался страх. Я вспомнил нашу первую встречу и ухмыльнулся. Тогда он тоже трусил, но в итоге сдал всех: подельников и боссов, с которыми подделывал акты приемки работ и воровал стройматериалы.

И тут я, кажется, начинал понимать, чего боялся Константин и где искать беглецов.

– Что, Слухач нашел грузовой лифт?

Лицо Константина исказилось – значит, я попал в точку.

– И как же он узнал? – сухо осведомился я.

– Поверь, – взмолился Зубр, – я понятия не имею!

Я пристально посмотрел ему в глаза. Он нервничал, но вроде бы не лгал. Кто же тогда слил инфу Слухачу, кто подсказал путь? Впрочем, это уже неважно.

– Если он выберется... – На Константине лица не было.

– Бери сколько нужно людей и уничтожь обоих.

– Светлов уже ликвидирован.

– Хреново. С ним Сучков двигался медленнее, чем мог бы. А теперь Слухач... Впрочем, без разницы. Действуй.

Я смотрел вслед уходящему Зубру, понимая, что лучше бы возглавил погоню сам. Вот только мне нельзя покидать лабораторию. В глубине души я давно был готов к худшему, но сейчас здраво оценивал обстановку: не все еще потеряно. Нельзя отступать! Нельзя сдаваться! Ради сына я обязан продолжать борьбу.

Слухач

Я снова прислушался – мертвая тишина вокруг. Похоже, это металлические стены экранировали и заглушали звуки.

Моя первоначальная догадка была верна: я определенно находился в лифте. Вот только панель управления здесь отсутствовала. Либо лифт приводился в движение снаружи, либо...

Я приложил ухо к холодному металлу и ощутил едва уловимую вибрацию. Энергия на двигатель и прочие механизмы явно подается. Ну и что мне делать с этим знанием?

Я задрал голову – увы, люка в потолке не наблюдалось, так что выбраться через шахту не получится.

Вдруг вспомнилось, как однажды я попал в другой «лифт» – относительно безвредную гравитационную аномалию, позволяющую на несколько минут забыть о земном притяжении. В тот день я сорвался со скалы, и быть бы мне как минимум покалеченным, но внезапно я буквально завис в воздухе. Побарахтавшись с перепугу, я сообразил, что трагедия мне уже не грозит, и расслабился, покачиваясь на невидимых волнах этой чудесной аномалии и медленно дрейфуя к земле. Позже я узнал, что с помощью «лифта» можно не только спускаться, но и подниматься на несколько десятков метров. Тот «лифт» реагировал только на органику. Вот и теперь: двери закрылись, едва я вбежал внутрь...

Сложить два и два оказалось несложно. Вариант того, что кто-то вручную замуровал меня нажатием кнопки, отметаем как недоказуемый и ничего мне не дающий. Раз створка среагировала на мое появление, нужно осмотреть пол у входа. Да, так и есть: кто-то вырезал прямоугольный кусок металла и аккуратно заварил обратно, однако шов я все же заметил. Осторожно наступил на заплатку – лифт дрогнул и медленно поехал вверх. Радость тут же сменилась тревогой: куда он меня доставит-то?

Через минуту раздался пронзительный визг механизмов. Лифт резко замер, и я по инерции невольно подпрыгнул. Это какой-то сбой системы? Или конечная остановка? Надо собраться, приготовиться. Я крепче сжал оружие – планировал при необходимости сделать оставшиеся три выстрела, а потом использовать автомат как дубину.

Ничего не происходило. Попытался сдвинуть створку руками – ни малейшего прогресса. Ну круто. И стоило ехать на другой уровень, чтобы остаться в той же самой ловушке?

– Ну же, открывайся! Открывайся, чтоб тебя...

Я яростно врезал прикладом по металлу, поднял ногу, намереваясь пнуть проклятую преграду, и тут дверь неожиданно поползла вверх...

Шум буквально оглушил. Я инстинктивно присел, втянул голову в плечи и зажмурился. Шелест листвы, журчание ручья, щебет птиц и свист ветра переплелись между собой и образовали плотную, объемную симфонию. Мелодии самых разных музыкальных партий, созданных природой, хаотично вращались вокруг единственного неизменного ритма – биения моего сердца. Гармонию нарушал далекий грохот выстрелов и отрывистые выкрики. Но сейчас мне за счастье были даже эти звуки! В голову сами собой пришли слова известной рок-баллады, и я, пусть даже и преждевременно, закричал:

– Я свободен!!!

Впрочем, эйфория быстро улетучилась. Я осмотрелся. Судя по всему, я находился на территории горно-обогатительного завода, и где-то здесь шел масштабный бой. Стало быть, враги могут появиться в любой момент.

Отсюда ничего было не разглядеть, оставалось ориентироваться на звуки боя. Похоже, здесь сошлись в схватке десятки и десятки человек. И чего они тут не поделили? И кто – они? Перестрелки между сталкерами и даже группировками случались, но чтоб вот такая полноценная война – это что-то новое. Впрочем, кто бы там ни был, мне сейчас имеет смысл от всех держаться подальше.

Щелк.

Я рухнул на землю, и пуля прошила пространство там, где я только что стоял. Отполз назад, прижался спиной к стволу дерева, осторожно выглянул. В ста метрах от входа в подземный комплекс блеснул солнечный зайчик на оптике снайпера.

Самой распространенной проблемой в ударно-спусковом механизме снайперских винтовок и автоматов был щелчок при переключении рычага предохранителя-переводчика режимов огня. Звук возникал, когда меняли положение рычага: верх – предохранитель, середина – автоматический огонь, низ – одиночный. По характеру щелчка я смог опознать люфт рычага переключения – знакомый звук, я уже не раз его слышал в Зоне. Как следствие, вычислил и владельца винтовки – Хохму.

Ситуация поганее некуда. Я у снайпера как на ладони. Сжал автомат. Толку от него никакого – снять стрелка на таком расстоянии нереально, но с оружием в руках я хотя бы чувствовал себя увереннее. Собравшись с духом, снова выглянул. Пуля срезала ветку аккурат над головой. Попытался уловить биение сердца стрелка – не смог: далековато, да и беспрерывная стрельба у горно-обогатительного завода сильно мешала.

От лифта вверх вела узкая тропка, вниз – широкая. Я мог бы спуститься, вот только к предкам мне еще рановато. Сидеть и ждать тоже не вариант: раз Хохма здесь – значит, скоро появятся и другие люди Мрака. Стало быть, выход у меня один – попробовать подняться по тропе к вертолетной площадке. Я просто обязан успеть спасти жену и сына!

Зубр

Легкая усмешка тронула лицо Хохмы – он загнал Слухача в ловушку. Дело за малым – пойти и забрать у сталкера то, что нужно Мраку. Вот только дорога туда пролегла через горно-обогатительный завод, где шел бой. Хохма туда соваться не собирался – эту задачу командир поручил мне.

– Зубр, я не смогу бесконечно держать его под прицелом!

На территории горно-обогатительного завода творилось черт знает что. «Медведи» отступили в главный корпус, из остальных зданий «трутни» их выкурили. Блатных меньше, но действовали они четко и слаженно, как единый отряд. Возможно, так и есть, учитывая рассказ Леона на допросе.

– Зубр, ау! – снова подал голос Хохма.

Я медленно встал, сделал несколько шагов, глянул на егерей и гаркнул:

– Чего застыли? За мной!

Слухач

– Эй, Слухач, в себя приди! – резал ухо хриплый голос.

Меня легонько ударили по щеке... Я открыл глаза и спросил:

– Ты кто?

– Капитан Бугров, спецподразделение Уфимского округа, – представился небритый крепыш с грубыми чертами лица, сломанным носом и наглым взглядом. – А если по легенде, то Бугорок, правая рука Башкира.

– И откуда же ты взялся, Бугорок? – Я инстинктивно потянулся к автомату.

– Тихо, тихо, сталкер! – поморщился Бугров. – Снайпер наверняка думает, что ты мертв, – вот пусть и дальше так считает. А я помогу тебе выбраться.

Я пытался собраться с мыслями. Итак, я вышел из подземного комплекса, спрятался за деревом, затем начал подниматься по тропе – и в меня стреляли. Это точно снайпер. А он промахнулся или нет? У меня невыносимо болело плечо – покосившись на него, я увидел тугую повязку. На бинтах – потемневшие бурые пятна. Поднял взгляд на Бугрова, спросил:

– Меня что, ранили?

– Да так, задело немного, – кивнул капитан, добродушно улыбаясь.

– Сколько я был в отключке?

– Это уже неважно. Тебе нужно уходить отсюда, «фея» прикроет.

– Ты совсем не похож на фею из сказки! – съязвил я.

Бугров, не уловив иронии в моих глазах, сказал:

– Вот, держи.

Я бы в жизни не доверился «трутню», если бы не вспомнил об артефакте «фея». Раньше я никогда не видел его, но если все, что говорили о нем, было правдой, у меня появился шанс вырваться из тупика и спасти родных.

«Фея» – это кремниевая кислота в виде небольших бесцветных шариков с практически отсутствующими вкусом и запахом. Кто и когда решил попробовать в Зоне этот впитывающий влагу сорбент, я не знал. Теоретически вещество считалось безопасным, но на деле могло вызвать удушье или химический ожог глаз. Артефакт активировался при контакте со слюной – закинув его в рот, я бы стал невидим на какое-то время.

– Артефакт способен спрятать только одного из нас, – задумчиво произнес я. – И ты отдаешь его мне. Признайся честно: долго сомневался, стоит ли меня спасать?

– Ты это, не бузи, ок? Мое задание с тобой не связано. – Капитан протянул мне запасной магазин. – Так что сваливай и не вздумай проглотить шарик – защита тут же спадет.

Я спокойно взял «фею», поменял магазин, снял оружие с предохранителя и спрятал артефакт за щеку. Раздался тихий щелчок.

– Отлично! – одобрил Бугорок. – Вперед!

Голос капитана доносился издалека, будто он стоял в десятке метров от меня.

– А как же ты? – спросил я.

– Не переживай, у меня другие планы, – улыбнулся крепыш. – И поторопись: у «феи» ограниченное время.

– Сколько?

– Минут пятнадцать, возможно, меньше. Но тебе должно хватить, если перестанешь лясы точить.

Зубр

Остановившись, я наблюдал, как в разгар боя у горно-обогатительного комплекса в тылу «трутней» неожиданно появились «спартанцы». Блатные отступили к фабрике. «Медведи» заняли автомобильный и железнодорожный въезды под землю, а также котельную. «Спартанцы» обосновались в здании заброшенного щебеночного завода. Наступило затишье, и я продолжил спуск.

До места, где прятался Слухач, оставалось несколько метров. Я присел, приложил палец к губам и тихо проговорил:

– Брать живьем. Хочу сказать ублюдку несколько слов, прежде чем он умрет.

Я слышал, как он передернул затвор автомата. Вот же дурень! Нас больше, а если он опять попытается сбежать – снова получит пулю от Хохмы.

– Сучков, не глупи! Нас пятеро, ты один. Сдавайся!

Прошло несколько минут, прежде чем из укрытия вышел небритый коренастый мужик с глуповатой физиономией, сломанным носом и наглыми серыми глазами. Я узнал его, встал, сбитый с толку, и спросил:

– А-а... где Слухач?!

– Привет, лесник, – с ухмылкой поздоровался крепыш. – Чет давненько не виделись.

– Бугорок, или как там тебя, я вопрос задал! Пристрелю же к чертям собачьим!

– Да перестань! – отмахнулся сталкер. – Мрак твоего рвения не оценит, скорее разозлится.

– Где Сучков?

– Кстати, у меня весточка для твоего хозяина, – усмехнулся Бугорок. – От Башкира, если кто не вкурил еще.

Я понимал, что выгляжу глупо в глазах подчиненных, поэтому постарался успокоиться и приказал:

– Обыскать все вокруг!

По спине пробежал легкий холодок – возвращаться ни с чем нельзя. Бугорок ухмылялся, сволочь.

– Этого доставьте в комплекс к Мраку.

Я проводил взглядом егерей и задержанного «трутня». Все мышцы напряжены, на лбу выступил пот. Что дальше? Внимательно осмотрел место, где прятался Слухач. Увидел кровь – значит, он ранен и далеко уйти не мог. Вышел на середину тропы, краем глаза заметил движение. Нет, показалось. Вокруг ничего подозрительного. Если не считать подозрительным тот факт, что Сучков исчез. Как?

Впрочем, неважно, я для себя все уже решил. Спустился к подножью горы. Остановился. Поискал взглядом Хохму. Он наблюдал за мной через оптический прицел винтовки. Сомневаюсь, что обеспечивал мою безопасность, мы никогда не были друзьями. А вот риск получить пулю сейчас довольно велик. Скрипнув зубами, с ненавистью посмотрел на шестерку Мрака. Неожиданно Хохма опустил ствол, встал и ушел.

На несколько минут я погрузился в тягостные раздумья. По сути, мы с Хохмой хотели одного и того же – жить в достатке. Рано или поздно он поймет, что рядом с Мраком смертельно опасно.

Шанс выбраться живым из комплекса – нулевой, и такое развитие событий меня не устраивало.

Самый безопасный путь через Зону в Межгорье: по нему я сюда пришел, по нему и вернуться решил. У меня достаточно накоплений, а новые документы я подготовил заранее.

Слухач

Едва я свернул с тропы, невидимость исчезла. Хорошо, что сразу в кусты юркнул и затаился, – мимо прошел Зубр. Хотел выйти, высказать ему все накопившееся с момента ареста, но сейчас не до этого.

Зона окружила Плохую гору. Аномалий вокруг было не счесть, а еще впереди ждала засада – я слышал шепот. Зубра пропустили. О как! Значит, ждали меня. Решил обойти.

Осмотрелся. Слева метрах в десяти ветер гонял листву по кругу, это «пресс» – аномалия гравитационной природы. В момент активизации она со страшной силой втягивала в себя все, что находилось в радиусе десяти-пятнадцати метров. При попадании в центр шансов выжить нет: тело животного или человека будет сжато в плотный комок, а затем разорвано в миг так называемой разрядки.

Справа – «катапульта», она наносила ударные повреждения переменным гравитационным полем. Результат встречи с этой аномалией мог быть разным – от небольших синяков и ушибов до мгновенной смерти. Обнаружить ее легко, она пищала на грани ультразвука. Рядом с ней посвистывал «чайник», наступишь – обдаст паром похлеще, чем в парилке.

«Молнияр», накапливавших статическое электричество, насчитал с десяток. Когда аномалии активизируются – полыхнут десятком мини-молний. Для любого живого существа удар током почти всегда смертелен. А вот и еще одна аномалия – я выделил из какофонии звуков один, едва слышный. Оказалось, что это шорох песка, который ни к одной известной мне ловушке не подходил. Но располагался он четко на линии проложенного маршрута.

С одной стороны, следовало действовать быстро, однако в Зоне это всегда чревато неприятностями. С другой – «кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать».

Я медленно продвигался к неизвестной аномалии. Слабые электрические разряды слегка щекотали кожу. Слева наблюдал россыпь «молнияр», справа – «катапульту». Между ними находилась переливающаяся радужными цветами субстанция, ожидающая жертву, и меня буквально тянуло к ней. Остановился. Сделал еще шаг. Внезапно субстанция затвердела, свернувшись в голубой шар, и откатилась, освобождая проход.

Я смотрел в синие глубины непонятно чего. Да это же самый настоящий страх! Аномалия боялась меня! Сделал еще шаг. Шар задрожал и отступил, меняя цвет на пурпурно-красный. Не отрывая взгляда от поверхности пурпурной массы, я снова шагнул вперед. Шар, испуская красные импульсы, откатился на несколько метров и стал черным.

«А сам-то ты совсем нестрашный», – решил я и тут же ощутил невыносимую боль. Голова буквально раскалывалась. Я отскочил назад. Боль исчезла, словно ее и не было. Шар поменял цвет на пурпурно-красный. Я еще отшагнул. Шар подкатился ближе и вновь замер между аномалиями – теперь он снова стал голубым, а через несколько секунд передо мной опять появилась переливающаяся радужными цветами субстанция. Странные дела творились в Зоне, ох странные.

«Что же ты такое?» – шепнул я одними губами. Впрочем, выяснять некогда, просто надо отыскать другой проход. Прикрыв веки, я пытался перестроить маршрут и вдруг услышал:

«Я не причиню тебе вреда...»

И в этот момент чьи-то мысли захватили мой разум.

Я увидел Зону – всю, от края до края. Нет, не так. Смотрел на себя, стоящего в центре неконтролируемого энергетического поля, а вокруг меня фрагменты привычного мира превращались в пепел... Я пытался сопротивляться, но тело не слушалось.

«Не бойся, я не причиню тебе зла. Просто впусти меня...»

Я чувствовал силу, исходящую от аномалии, открыл глаза и, преодолевая страх, погрузился в ее объятия. Через мгновение все вокруг исчезло. Остался только кроваво-красный туман, пропитанный болью, но теперь, кажется, я снова мог двигаться, точнее, мне это разрешили. Нервно переминаясь с ноги на ногу, спросил:

«Кто ты?»

В ответ получил череду образов. Мой взгляд жадно скользил по руинам огромного города. Я видел гигантский черный шар. Его верхушка терялась в грозовых облаках. Вокруг шара стояло много людей. Они казались беспомощными перед его зловещей силой. Шар высасывал из них жизнь, превращая тела в сухие мумии. С дрожью наблюдал я за мрачными мужчинами, плачущими женщинами и испуганными детьми. С каждой новой смертью шар медленно увеличивался...

И только тут до меня стало доходить – Зона общалась со мной, рассказывала о себе! Однажды, еще во времена рейдов с Марковым, меня посещала мысль о ее разумности – тогда он с негодованием отмел ее. А я верил! Но чтобы так...

«Ты показываешь мне будущее?»

Молчание...

«Чего ты хочешь?!»

Несмелый импульс с просьбой о помощи...

«Ты просишь остановить расширение?»

Я достал проигрыватель и диск.

«Не здесь».

Зона не только не атаковала меня – мы общались, словно старые друзья, беседующие «за жизнь». Или я случайно оказался не в том месте и не в то время? В общем, я не знал, но чувствовал, что за всем этим кроется что-то важное. Снова спросил:

«Если ты Зона, то почему помогаешь?»

«Зона – это искусственно созданный объект, результат провала проекта „Хозяева“. Ученые хотели подключиться к ноосфере напрямую, чтобы очистить ее от накопившегося негатива, но вместо этого энергия ноосферы хлынула на территорию Чернобыльской зоны отчуждения, превратив ее в территорию аномальной активности, которая жаждет истребить человечество и распространиться на всю Землю».

Я снова увидел перед собой голубой шар с континентами и океанами. Господи, да это же наша планета!

«Отрицательная энергия, соответствующая злу, агрессии, ненависти накапливается во мне и не пропускается в Космос. Когда она достигнет критической массы, произойдет мощный выплеск энергии, который уничтожит все живое, и меня в том числе».

Я увидел, как взрывается гигантский черный шар. Словно кто-то нажал кнопку, и... БАБАХ! Все, что осталось от планеты, – миллиарды частиц, вылетающих из эпицентра взрыва. Вспышка. Тьма.

«Делай, что должен!»

«Почему я?»

«Ты единственный, кто меня услышал!»

Я мысленно поблагодарил разум планеты и неожиданно откуда-то извне получил неясный посыл:

«Вернись к лифту...»

Придя в себя, я открыл глаза. Странно, лежу на земле, хотя только что стоял. С трудом поднялся. Шар исчез, проход был свободен. Но я еще не отошел от общения с высшим разумом.

– Стоять! – прошелестел осипший голос откуда-то из-за спины.

Я замер. Автомат лежал на земле, но если рискнуть и...

– Даже не вздумай!

Голос показался знакомым, я медленно обернулся. Твою же мать! Передо мной стоял Альберт Горынов.

– Горыныч, ты как здесь оказался?

– Неважно, – прошипел он. – Важно зачем!

– И... и чего же ты хочешь?

– Ты должен вывести меня из этого гребаного ада к вертолетной площадке на вершине Ямантау!

– Должен? Я с тобой рассчитался! Или ты забыл?

– Мать твою, вы все сговорились, что ли?! – рассвирепел Альберт. – Сначала Тайга, теперь еще и опаленный придурок.

– О чем ты?

– Увидел давеча, как тебя молнией шарахнуло, вот че!

Я мысленно прокрутил в голове разговор с разумом планеты и усмехнулся. Привидится же такое...

– Шевели булками... – прошипел Горынов.

– А то что?! Может, давай наперегонки побежим, а там, глядишь, кому-то одному и повезет!

– Не гони порожняк, – осадил меня Горынов. – Ты топаешь впереди, я следом. Доведешь до места – отпущу. Усек?

Я раздраженно бросил:

– Тогда иди след в след!

– Не учи ученого, гражданин Копченый! – огрызнулся он.

Мы прошли около ста метров, может, больше. Когда оказались в лесу перед склоном, неподалеку раздалось низкое рычание, и кровь у меня застыла в жилах.

– Че за кипиш? – подал голос Горынов.

– Рыска.

– Че, опять?

Я обернулся. Альберт был крайне взволнован, в его глазах плескалась паника, взгляд метался по сторонам. Я тихо сказал:

– Обычно они не спускаются с гор.

– Знаю, – процедил Горыныч сквозь зубы.

И откуда он, такой знающий? Хотелось бы расспросить, но рядом мутант. Надо решать, что делать. Вдруг позади Альберта бесшумно раздвинулись кусты, и появился монстр с ужасной внешностью. Он принюхался и пристально посмотрел на Горынова налившимися яростью глазами. Я крикнул:

– Падай!

Альберт рухнул в траву как подкошенный. Рысь прыгнула, но промахнулась, лишь хвост мелькнул и скрылся в чаще.

– Какого хрена ты не шмалял?! – заорал Горынов.

– Из пальца, что ли? – спокойно ответил я. – Ты же автомат у меня забрал.

Горыныч задумался, а затем, вернув оружие, спросил:

– Ты эту тварь чувствуешь?

– Нет, просто слышу, как она кружит вокруг. Странно это.

– Почему?

– Рыси охотятся в сумерках, обычно парами. На людей не нападают, но могут атаковать, если их спровоцировать. На нас напал детеныш. Вероятно, где-то рядом самка.

– Олух ты, нет рядом ни самки, ни самца, только эта мелкая тварь.

Горынов оттолкнул меня и короткой очередью вспахал грудь мутанта, появившегося слева от меня. Однако смертельные раны не остановили рысь. Зверь прыгнул на Альберта, тот успел выпустить еще одну очередь – прямо в пасть летящего на него чудовища, кроша и ломая его острые зубы, и молниеносно метнулся вправо, уходя от столкновения, но... недостаточно быстро. Когти огромной кошки в яростном взмахе вспороли куртку, кожу и мышцы левого плеча Горыныча, и оба тела рухнули на землю.

Я бросился к раненому, но остановился, видя, как истекающий кровью зверь поднялся во весь рост, издал жуткий вопль и снова ринулся на Горыныча. Через секунду когтистая лапа вырвала кусок мяса из спины Альберта, а затем мутант скрылся в зарослях.

На теле Горынова не осталось живого места: глубокие рваные раны на плече, груди и спине, откушенные пальцы левой руки. Странно, что он еще жив.

– Кранты мне, Слухач, – прохрипел он, надувая кровавые пузыри, и потерял сознание.

Через минуту он умер, а я так и не узнал, как он оказался здесь. Мне даже было его жаль. Вернее, мне было жаль того парня, с которым мы когда-то давно организовывали первые концерты группы. А оставалось ли что-то человеческое в этом заматеревшем Горыныче – не знаю.

Я открыл его рюкзак. Внутри лежали два снаряженных магазина, нож, «макаров» с дополнительными обоймами и фонарик, а еще фляга с водой, банка тушенки, сухари, соль и справочник Зайцева.

* * *

Сумерки стремительно накрывали Зону. Видимость ухудшалась. Внезапно позади раздался леденящий кровь вой. Я замер, прислушался и понял: по моим следам бежит рыска, а ее преследует стая мутировавших собак. Их... больше десятка... Точно сосчитать не смог, они далеко, но быстро приближались.

Я знал, что в лаборатории подземного комплекса «лучших друзей человека» использовали для экспериментов из-за их доступности и размера. Их ловили по всей республике и отправляли в Ямантау. Собаки, как доказали ученые, способны испытывать любовь, страх, радость и ревность. Однако эксперименты, в которых участвовали эти животные, привели к ужасающим результатам: псы превратились в чудовищ с клочьями кожи и гноящимися впадинами вместо глаз. Кто-то из лаборантов назвал их «хот-догами».

В Зоне поговорка «на смелого собака лает, а трусливого кусает» не действует. Эти монстры опасны, особенно когда их много. Я залез на дерево – кстати, вовремя: через несколько минут на соседнюю ветку взобрался детеныш рыси, убивший Горыныча. Рысенок с опаской переводил взгляд с меня на собак. Некоторые из тех, что гнались за ним, по инерции угодили в едва заметную аномалию «крематорий». В обычном состоянии это облако горячего воздуха, но стоит любому предмету или живому существу оказаться в зоне действия аномалии, как образуется компактная сфера с очень высокой температурой. Вот и сейчас гниющие тела собак вспыхнули, словно факелы. Мутировавшие животные истошно выли, жалобно скулили – и сгорали дотла, превращаясь в пепел. Задние ряды стаи, избежав ловушки, бросились врассыпную – им стало не до нас. Те, кого жар аномалии лишь слегка задел, катались по траве, пытаясь потушить тлеющую шерсть.

Указательный палец замер на спусковом крючке. Рысь скалила зубы, я смотрел ей в глаза. Попытался спуститься, но остановился, когда мутант зашипел. Сердце сжалось от страха.

– Все хорошо... – тихо произнес я. – Опасность миновала.

Мутант снова зашипел. Я предложил:

– Слушай, давай разойдемся миром?

Глаза большой кошки вспыхнули яростью.

Я вспомнил слова из «Книги джунглей»: «Мы одной крови». Жаль, что я не Маугли. Ситуация безвыходная. Я не хотел убивать рысь, зверь тоже не решался на меня напасть, но любое мое движение может спровоцировать его на атаку.

Послышался шорох веток. Из-за куста на поляну выкатилось нечто комичное – шарообразный комок с маленькими глазками и черным носом. Стоило ежу выпрямиться, как кошка напряглась. Ее тело сжалось, она снова зашипела.

Маленькое колючее существо злобно запыхтело и оскалило острые зубки. В воздухе рядом с ним возникло марево, похожее на поток раскаленного воздуха. Пока мы с рысью настороженно наблюдали за этим явлением, марево начало меняться. Оно обрело очертания и краски, превратившись в силуэт человека. Сначала образ был размытым, но постепенно стал четким. На поляне появился Док. Только его лицо выглядело так, будто кто-то его исказил: большой красный нос, уши, криво торчащие в разные стороны, пухлые губы, растянутые в улыбке, обнажающей наполовину беззубый рот.

– Привет, Слухач! – сказал Док.

Док широко улыбнулся и махнул рукой. Холодная волна тревоги пробежала по моему телу. Рысь снова зашипела. Внезапно силуэт ученого вновь стал прозрачным, марево в воздухе дрогнуло и исчезло вместе с ним.

Рысь, не обращая на меня внимания, спустилась с дерева и медленно пошла в сторону кустов. Я, внимательно наблюдая за ней, вытер пот со лба. Остановившись, большая кошка посмотрела на меня, будто запоминая, и исчезла из виду.

Подождав несколько секунд, я тоже спустился и осмотрелся: вокруг выжженная земля и трупы собак-мутантов. У лифта в воздухе висело странное марево, похожее на то, что бывает над горячей поверхностью. Оно имело форму овала и не двигалось.

Подойдя ближе, я пошарил в карманах и обнаружил печатку, переданную мне Светловым. Прикрыв лицо ладонью, бросил ее в аномалию. Печатка исчезла в колышущемся воздухе без вспышек и других угрожающих эффектов.

Я подошел ближе. Вновь никакой реакции. Осторожно коснулся полупрозрачной поверхности, и неведомая сила схватила меня и потащила внутрь аномалии. Земля ушла из-под ног, мир закружился, и я оказался в узком светящемся коридоре, летя в неизвестность.

«Идиот!» – пронеслось в голове.

Глава 12. Засада

Слухач

Мой полет оказался недолгим. Я больно ударился о землю, помотал головой и, открыв глаза, замер. Оказалось, что я переместился из Центрального микрорайона Межгорья в Юго-Западный микрорайон, или Татлы, так его называли местные. Это было удивительно, ведь между ними почти двадцать пять километров! Но это еще не все. Ни одно окно в домах не светилось, фонари не горели, хотя было раннее утро. Неужели отключили электричество?

Звуки, которые я слышал, были чужды этому месту. Не слышалось ни гула машин, ни людских голосов. Только кто-то ползал, кто-то рычал, что-то шуршало, где-то потрескивало. Воздух был влажным и тяжелым. Внезапно я осознал: Зона добралась сюда раньше меня, а значит, отсюда расширение аномальной территории не удастся остановить, придется выбираться на «чистое» пространство. Но сначала нужно дойти до жены и сына.

Я включил фонарик, посветил вокруг – на земле что-то блеснуло. Подошел, наклонился, увидел брошенную ранее печатку, подобрал и поспешил к своему дому. И сразу же напоролся на неприятности – два суровых незнакомца преградили мне путь.

– Стой! – приказал один из них. – Оружие на землю!

– Мужики, вы чего? – спросил я с невинным видом и медленно положил автомат на асфальт.

– Молчать! – оборвал второй, направив на меня обрез.

За моей спиной из проулка вышли еще двое, и я запоздало понял, что попал в засаду. Спрятаться негде, фактор неожиданности упущен, численное превосходство на стороне напавших. Хотя именно из-за численного перевеса мужик с обрезом расслабился, а его напарник опустил биту – другого оружия я у них не заметил. Я медленно обернулся: сзади стояли два паренька, один держал топор, другой – лопату, руки обоих дрожали.

– Валек, иди забери автомат! – громко рыкнул тип с обрезом.

Ко мне не спеша направился высокий мускулистый парень лет двадцати пяти в спортивном костюме. На его щетинистом лице играла самодовольная улыбка. Стоявшие сзади терпеливо ожидали развязки. У обоих учащенно бились сердца: молодежь боялась лезть на рожон.

Когда Валек схватил автомат, я выстрелил из пистолета, доставшегося мне от Горыныча, в мужика с обрезом, а затем, направив оружие на мускулистого, приказал:

– Автомат положил, живо!

– Да я тебя! – Валек нажал на спусковой крючок, но автомат не выстрелил.

– Оружие на предохранителе, идиот! – рявкнул я и выстрелил ему под ноги.

Валек тут же бросил автомат и ринулся прочь. Стоявшие за моей спиной парни застыли, боясь пошевелиться. Я грозно крикнул:

– Раненого забирайте и больше не попадайтесь мне на глаза! Поняли?!

Парни закивали, как два молодца из мультфильма «Вовка в Тридевятом царстве», затем молча подошли, подняли и увели подвывающего мужика с простреленной рукой.

Казалось, что мне повезло, но нет. На звуки выстрелов потянулись мутанты. Из-за них я не слышал ни Залию, ни сына. Я спрятал «макаров», предохранитель на автомате скинул до упора – на одиночный огонь. Решил, что нужно подойти ближе к дому.

Крупных мутантов в округе пока не было. Они должны появиться, когда Зона, захватив городок полностью, начнет расширяться дальше. Сейчас по улицам бегали лишь тейены – башкирские «белки».

Вдруг я услышал человеческий крик, полный боли, а еще рычание мелких мутантов – они выражали недовольство.

Я знал, что тейена – мелкий лесной мутант. Летом ее шерсть рыжеватая, а зимой серая. Гнезда они устраивали высоко, в дуплах на стволах елей или пихт. На этом их сходство с белкой обыкновенной заканчивалось. «Белки» питались мясом. Увидев добычу, они спускались по стволу и веткам, цокая от волнения. Прыгали, кусали, а затем отскакивали на несколько метров, используя длинные и сильные задние лапы. И делали так до тех пор, пока жертва не свалится без сил.

Снова раздался крик. Похоже, стая тейен обнаружила легкую добычу. Нельзя терять время. Я схватил «калаш» и поспешил к месту схватки. Завернув за угол дома, увидел, как три крупные «белки» взяли в полукольцо Валька. Парень отбивался от них длинной штакетиной. Одну «белку» ему удалось сбить в полете, но этого оказалось недостаточно – та быстро очухалась и снова прыгнула. Чтобы отпугнуть остальных, нужно убить хотя бы одного мутанта, а когда остальные набросятся на его тушку, можно попытаться сбежать. Вот только Валек выбился из сил, к тому же его спортивный костюм разорван на спине, я заметил кровь между лоскутами.

Я не держал зла на парня и даже решил помочь. Вскинул «калаш», плавно нажал на спусковой крючок. Два выстрела – и две тейены, неловко кувыркнувшись, упали на асфальт. Третья, ведомая чувством голода, бросилась на тушу ближайшего мертвого сородича. Валек опустил штакетину и с благодарностью посмотрел в мою сторону, но неожиданно появились еще три «белки». Я успел их подстрелить, но та, из первой тройки, вновь прыгнула и острыми когтями разорвала парню горло. Мой последний выстрел стал для Валька прощальным салютом.

«Поспешишь – людей насмешишь», – подумал я, составляя в уме примерный маршрут. Поспешил уже. Теперь нужно быть осторожнее, чтобы снова не попасть в засаду или не наткнуться на мутантов. Слава богу, аномалии пока не дали о себе знать. В общем, прикинул траекторию движения и отправился в путь.

Когда до дома оставался один квартал, меня окликнули. Женщина. Примерно моих лет, в белом халате поверх камуфляжа – возможно, врач или фельдшер. Подбежав ко мне, дама затараторила:

– Здравствуйте, Андрей! Вы меня не знаете, но я про вас слышала. Мне говорил о вас Константин Бизонов.

Зубр когда-то давно рассказывал мне про аппетитную врачиху из местной больницы, и если это она, то действительно хороша. Правда, размер ее прелестей он сильно преувеличил.

– Здравствуйте! Чем обязан? – спросил я.

– Ну как же: вы вместе с Константином вернулись и... – Женщина запнулась, на ее гладком лбу появились морщинки. – Он...

Стало ясно, что Зубр где-то рядом, и это сулило мне неприятности. Я вспомнил нашу последнюю беседу и его слова: «Зона скоро расширится, вот тогда и вернемся к этому разговору!» Получается, он знал про расширение, а здесь находится по приказу Мрака. Но это ничего. Как говорится, предупрежден – значит вооружен.

– Так чем могу помочь? – уточнил я.

Врачиха сбивчиво рассказала, что час назад Константин заходил к ней. Сказал, что соберет преданных ему егерей, а потом вернется за ней, и они все вместе покинут это страшное место. С ее слов, он хотел встретиться со мной, что странно. Я снова уточнил:

– Точно со мной?

– Да, ведь вы же Слухач. – Ее голос дрогнул, она замолчала, а потом разрыдалась.

Ответил откровенно:

– То, что скажу, будет неприятно. Но уж как есть. Вы в состоянии без истерик меня выслушать?

Дамочка, размазывая слезы по щекам, утвердительно кивнула, но как-то вся сжалась.

– Бизонов совершил несколько ужасных преступлений. Простите, не могу всего рассказать. Вам лучше как можно быстрее его забыть и покинуть город.

– Зона из-за него расширилась? – тихо спросила она.

Я кивнул. Женщина горько усмехнулась.

– Понятно. Можно я пойду с вами?

Мои способности слышать периодически сбоили. Я сильно устал. Помощник бы не помешал, но...

– Как вас зовут?

– Ольга.

– Ольга, мы с Константином не друзья, скорее наоборот.

Ольга кивнула. Стало ясно, что о конфликте между нами знала, но все же решилась окликнуть. Интересно почему?

– Страшно, – тихо произнесла она, – очень-очень страшно.

Мне стало ее жалко. Она одна, вокруг злобные мутанты, и, похоже, ее бросил любовник.

– Держитесь рядом.

Надежда преобразила испуганную женщину. Ее благодарный взгляд – результат этого преображения. Я твердо сказал:

– Идите за мной. Если отстанете, ждать не буду. В случае опасности не нужно вопить. Все ясно?

Ольга кивнула.

– Тогда вперед.

Мы остановились у качелей на детской площадке. Недавно здесь стояла Залия, я помнил, как наши глаза встретились. От волнения начал чаще дышать. Стоп! Нужно успокоиться. Я навострил уши: из нашей ванной доносился плач жены. На лестничной площадке кто-то пытался выбить входную дверь.

«Зубр, к черту эту бабу, валить надо из города!»

«Заткнись!»

Вот и встретились. Я повернулся к Ольге, устало произнес:

– Ждите меня здесь.

– Константин там, да?

– Там, – ответил я, направляясь к подъезду.

– Пожалуйста, не убивайте его! – крикнула мне в спину Ольга.

Я промолчал: тут уж как получится. Наверху скрипнуло. Кто-то медленно спускался по лестнице. Прислушался как следует: их минимум двое.

Шажок за шажком я поднялся на несколько ступенек выше. Идут, уже не заботясь о тишине. Торопятся. И стрелять будут раньше, чем заговорят. Нужно что-то сделать первым, чтобы их запутать.

– Мужики! – истошно закричал я. – Военные уже в городе, человек триста, а еще танки!

Егеря ожидаемо ускорили шаг, защелкали затворы. Самоуверенные, но глупые.

– Какие, на хрен, тан...

Договорить он не успел, упал с перерезанным горлом. Бросок – и второй егерь рухнул следом с ножом в глазнице. Я рванул к лестничной площадке, но там взорвалась граната. Ударная волна отбросила меня назад.

Сердце бешено колотилось. Я лежал на холодном полу, мотал головой. Вдруг вспомнил, как жена, прижав мою руку к своему округлившемуся животу, говорила: «Родной, мы тебя любим». Глубоко вздохнул, встал, готовый к непростому подъему. Прислушался. Зубр больше не ломился в дверь. Я усмехнулся – бронированная дверь оказалась надежной защитой, хотя соседи считали меня параноиком и крутили пальцем у виска.

На втором этаже никого. На третьем – один боец. Еще один – на четвертом. На пятом – Зубр. Залия перестала плакать, только тихо скулила от боли – у нее отошли воды. Сын начал паниковать.

Я поднимался по лестнице на второй этаж и тихо напевал русскую народную колыбельную:

Егерь замер за дверью крайней квартиры. Глупо, дверь-то деревянная. Короткая очередь. Звук падающего тела. Я зашел – контрольный в голову. Береженого бог бережет, как говорит полковник Леонов.

С третьего этажа на четвертый шел еще медленней, но все так же успокаивал сына:

На площадке меня поджидала ловушка. Егерь установил автомат на распорке в проеме дальней квартиры, чтобы была видна только часть ствола. Сам спрятался в квартире напротив. Это хитрая, но глупая идея – я слышал его дыхание. Бросился вперед, короткой очередью уложил еще одного противника. Плохо, что из-за стрельбы снова начал волноваться мой ребенок.

Я убаюкивал сына и только в последний момент услышал, как ко мне подкрался Зубр. Наши выстрелы прозвучали одновременно. Константин рухнул замертво, но и мне досталось...

* * *

Туман застилал глаза, боль накатывала волнами, лишая возможности дышать полной грудью. Только страх за родных удерживал в сознании. Встать... Нужно встать и добраться до квартиры. Лишь бы хватило сил. Черт, как же больно... Рядом раздался еле слышный горестный вздох:

– Не двигайтесь.

Я едва расслышал слова, они показались далекими, а смысл ускользнул, оставив лишь тупую тревогу. Снова попытался встать... не получилось. В голове мелькали образы: лицо жены, ее улыбка, теплые руки. Сквозь туман пробивались голоса – чужие и знакомые одновременно, а еще обрывки воспоминаний. Хрипло шепнул:

– Мне надо к жене...

– С ней все хорошо, она спит, – ответил тот же голос.

Мысли путались, тело по-прежнему отказывалось подчиняться командам мозга, будто кто-то невидимый удерживал меня за плечи. Тихо спросил:

– Кто вы?

– Ольга, – представилась женщина. – Ольга Сергеевна Мальцева. Мы с вами...

– Помню, – прохрипел я. – Почему вы еще здесь?

– Я врач.

– Моя жена... – Прислушавшись, я уловил тихое дыхание Залии, напряг слух, но не различал младенческого дыхания, и сердце сжалось страхом. – Ребенок?.. – мой голос сорвался.

Голос Ольги пробился сквозь сумрак:

– Все прекрасно. У вас родился сын. Сейчас нужно отдохнуть, силы еще вернутся...

Тишина навалилась внезапно. Я услышал сердце малыша. Тук! Тук-тук! Тук! Тук-тук! Тук! Тук-тук! Тук! Тук-тук! Оно билось, наполняя меня радостью. Это была странная, но приятная мелодия. Веки опустились сами собой, усталость накрыла волной. Мысли смешались: тревога сменилась радостью. Мое сердце забилось ровнее, наполняясь новой, хрупкой надеждой. Теперь я точно знал: ради них стоит жить.

Хохма

За годы, проведенные на Ямантау, мы с Константином не стали ни друзьями, ни врагами, просто работали на одного хозяина. Я мог бы выстрелить в Зубра, когда он спускался с горы, но не сделал этого. Конечно же, я сообразил, что он, точно крыса, бежит с тонущего корабля. Я и сам бы так поступил, если бы не боялся Мрака.

Догнав егерей, ведущих пленника, бездумно выпалил:

– Я сам отведу «трутня» к боссу.

В ответ ни слова – лишь молчаливая растерянность на лицах. Зона пожирала все вокруг. Мрак ее уже не контролировал, и об этом догадывался весь гарнизон подземного комплекса, включая ученых в лаборатории. Нельзя сказать, что человек, не контролирующий ситуацию, заведомо проиграл. Однако и выигрыш в таком случае не был гарантирован. Отсюда страх и растерянность. Никто не понимал, что делать дальше, в том числе и я.

Мы подошли к развилке: туннель делился на три ветви, одна из них вела в лабораторию к Мраку.

Мне пришло в голову, что каждый человек в жизни хоть раз стоял перед выбором – не всегда легким и понятным. Порой казалось, что все пути ведут в тупик. Как в старой русской сказке: «Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – жизнь потеряешь, прямо пойдешь – жив будешь, но себя позабудешь». Удручающие перспективы, не правда ли? Страх парализовал меня, заставил топтаться на месте. Разум подсказывал идти дальше, вот только куда именно? Справа – лаборатория, слева – подземный город, прямо...

Я повернулся к арестованному, прищурился и спросил:

– Кто ты?

– Капитан Бугров, спецподразделение Уфимского округа.

Его слова меня не удивили, но способность военных столько лет маскироваться под сталкеров вызывала уважение.

– Хочешь жить? – грубо бросил капитан.

Я усмехнулся:

– Странно слышать это от пленника. Может, не зря говорили егеря, что все «трутни» безбашенные? Ну отпущу я тебя, и что? Отсюда еще никто не выбирался.

– А я просил меня отпустить? – ухмыльнулся Бугров, обнажив неровные зубы.

– Чего же ты хочешь? – растерянно спросил я.

– Мне нужно найти полковника Леонова.

– Он в карцере, – указал я на центральный проход, – но там охрана серьезная, подойти незамеченным не получится.

– Тогда веди к Маркову.

– Ты торопишься умереть, поэтому сдался в плен? – усмехнулся я.

– К твоему сведенью, полевые лагеря за Куянтавскими болотами мы уничтожили. Горно-обогатительный завод был окружен, когда меня повязали. У вас один вариант – сдаться на милость властей.

– Зона отрезала гору от внешнего мира, но имеющихся запасов продовольствия и боеприпасов должно хватить и гарнизону, и ученым на год или даже больше, – спокойно парировал я.

– Против регулярных войск вам не устоять, – сказал «трутень».

Хм... Появление регулярки и перспектива встретиться с хорошо вооруженным противником Мраку не принесла бы радости. Только с чего капитан вдруг решил, что войска до нашей горы вообще доберутся? Даже если армия зашла в Зону, часть солдат уже наверняка погибла в аномалиях, еще часть наткнулась на мутантов – их вокруг Ямантау сотни. Прицельный артиллерийский огонь малоэффективен, так как подземный комплекс глубоко. К тому же создана вся необходимая инфраструктура: подведены коммуникации, налажены системы жизнеобеспечения. Мы могли закрыть ворота и как минимум год не показываться на поверхности. В общем, слова Бугрова меня не пугали.

Бугров

Я помнил Афганистан, помнил четко, словно вчера вернулся оттуда. Там мир делился ровно пополам: вот ты, вот твой друг-товарищ, а там, дальше, – ненавистный враг. Выбор прост до боли: убей или умри сам. Никаких сомнений, никаких сложных вопросов... Все было ясно, как хрустально прозрачная вода горного ручья. Вот только вернулся я домой другим человеком. Начал пить. Жена ушла – устала ждать прежнего меня. Взяла сына и исчезла в тишине раннего утра, оставив лишь записку с короткими словами прощания.

А потом я загремел в тюрьму. Произошло это быстро и внезапно, как гроза посреди жаркого дня. Случайный собутыльник, пьяная ссора, бытовуха...

Мне предстояло долгие пять лет ждать свободы, но судьба распорядилась иначе. Благодаря Башкиру судья вспомнил мои заслуги перед Родиной, и однажды я оказался здесь, среди лесов и болот. Передо мной открылся незнакомый мир, полный тайн и загадок. Получил трудное задание – но когда его выполню (а я выполню!), отец вновь будет мной гордиться. Возможно, снова полюбит сын. Друзья опять начнут уважать.

Я быстро понял: здесь, в Зоне, не Афган. Здесь можно доверять только себе и своей интуиции. Враги повсюду: сталкер мог выстрелить в спину из-за ценного артефакта; «спартанцы», вчерашние союзники, готовы убить; даже егеря оказались продажны. С каждым новым днем я постепенно осознавал всю иллюзорность прежних понятий добра и зла, чести и бесчестия.

Один плюс – здесь никто не задавал лишних вопросов. Каждый прятался за маской, выдумывая новую биографию и перекраивая прошлое по своему усмотрению. Я не был исключением. Даже сослуживцы не знали обо мне всей правды. Для всех мы – группировка «Трутни» под предводительством Башкира, хитрого и расчетливого зека, знающего толк в людях. Мою легенду он продумал до мелочей: карманник по прозвищу Бугорок, веселый, наглый и продажный.

Так мы жили день за днем – люди, которым больше нечего терять. Постепенно привык и научился ощущать опасность кожей, но иногда ловил себя на мысли, что устаю от этой постоянной игры в прятки, устаю от недоверия и страха смотреть человеку прямо в глаза. Зона затягивала настолько, что уже сложно вспомнить, кем я был до нее...

– С чего ты взял, что вояки сюда доберутся? – спросил Хохма.

– А ты думаешь, в Москве еще не отдали команду на зачистку?

Я видел, что парню стоило больших усилий не сорваться и не послать меня куда-то очень далеко. Поиграв желваками и потеребив ремень СВД, он нашел в себе силы и снова спросил, но уже спокойно:

– Ладно, чего предлагаешь?

Мужик банально решил, что я его шанс на свободу. Я мог вырубить егеря в любой момент, забрать оружие и... Стало противно – уже не могу убивать бездумно, как раньше. Пусть сам решит, на чьей стороне, а там посмотрим. Выход, по сути, один, его я и озвучил:

– Устранить Мрака.

– Я не убийца!

– Гражданин Хохманов Александр Леонидович, 1986 года рождения, ранее неоднократно судим, отбывал наказание в местах лишения свободы по статьям...

– Хватит!

– Конечно, хватит. По совокупности содеянного за последний год тебе светит пожизненное, но это ты и так знаешь.

– Ну и закончим на этом. – Его голос дрожал, что являлось признаком крайнего возбуждения. – Я не буду этого делать.

Насколько я знаю, Хохманов собственноручно не убил ни одного человека – все преступления совершали члены группировки «Медведи» по указке Маркова. Хохма лишь передавал приказы босса исполнителям. Делало ли это его убийцей? Мне казалось, ответ очевиден.

– Хорошо, попытаюсь убедить Мрака прекратить расширение Зоны.

– О! Бесценное стремление! Особенно учитывая тот факт, что прекратить это может только Сучков.

– Слухач? – Я даже присвистнул от удивления. – Каким образом?

– Ленский передал ему «пульт» и инструкции.

Такой поворот событий меня, мягко говоря, изумил. И я впервые услышал о «пульте», посредством которого можно изменять границы аномальной территории. Уверен, Башкир, отправляя меня на задание, тоже не знал о его существовании.

Когда наблюдатели сообщили, что военные из гарнизона попытались захватить Андрея, Башкир предложил воспользоваться ситуацией. Я должен был заменить сталкера собой и, сдавшись в плен, оказаться внутри подземного комплекса. Разумеется, Слухача никто отпускать не собирался, на него устроили засаду.

Надо связаться с Башкиром и рассказать о «пульте». Уж он-то точно найдет способ уничтожить Зону.

Земля, как это обычно бывает при Всплеске, слегка дрогнула, прервав неспешный ход мыслей. Голова тут же заболела – несильно, но пришлось сесть.

– Ты чего? – спросил Хохма.

– Всплеск на поверхности.

– Я ничего не почувствовал.

– Завидую, – ухмыльнулся я. – Мне нужно связаться с Башкиром.

Хохма кивнул и протянул рацию. Его спокойствие меня обрадовало. Теперь главное – не давить на егеря.

Я включил рацию и, настроив переключатель частот на нужный канал, выпалил: «Прием! Прием! Первый, я Второй! Прием!» Несколько минут из динамика раздавались лишь треск и шипение, а потом послышался хриплый голос Башкира: «Прием! Первый на связи! Прием!»

Я передал информацию командиру. Получив новую вводную, отключил рацию и спросил:

– Как Слухач покинул комплекс?

– На грузовом лифте, находящемся в заброшенном подземном городе.

– Сможешь провести нас туда?

– Исключено, – ответил Хохма, нахмурившись. – Помнишь капитана Неркина?

«Вячеслав Неркин – 37 лет, служил в спецназе, руководил охраной лабораторий, – всплыло в памяти. – Разведен... Был связан с контрабандой оружия во время Первой Чеченской... Дело замяли из-за недостатка улик... Руководство отправило его на Ямантау».

– Наслышан, но лично не знаком, – ответил я. – Что с ним?

– Он и его группа напоролись в туннеле на мутантов.

За первый год службы капитан добился перевода на Ямантау бывших сослуживцев. Фамилий не вспомню, но все проходили по тому же, что и он, делу...

– Никто не вернулся.

– Тогда давай освободим Леонова, а потом будем думать, как отсюда свалить.

Хохма вернул мне оружие, затем мы направились в лабораторию.

Башкир

План был прост: зачистить «медведей» по-тихому и захватить подземный комплекс. Не получилось. Когда мы почти смяли егерей, в нашем тылу появились «спартанцы». Злые как черти. Потеряв нескольких бойцов, я приказал отступать к обогатительной фабрике.

29-й отряд специального назначения ВВ РФ атаковал полевые лагеря за Куянтавскими болотами. По последним данным, военные понесли большие потери. Армия Мрака, собранная из отбросов общества, практически уничтожена, но из-за расширившейся Зоны и нескольких очагов сопротивления военные не смогли прийти нам на помощь.

Два батальона воздушно-десантных войск покинули Межгорье утром. Маршрут первого проходил по территории Южно-Уральского заповедника. Второй двигался вдоль реки Большая Кузъелга. В каждой группе находился проводник, так как и там уже аномальные территории. Связь с батальонами наладить не удалось.

Ракетчики были готовы атаковать Плохую гору, вот только средства противовоздушной обороны сбили бы ракеты без особых проблем.

Прорываться к входу в подземный комплекс – самоубийство, так как охрану периметра зачем-то включил куратор Зоны от ФСБ. То ли полковник свою игру затеял, то ли на сторону Маркова перешел – но, так или иначе, связь с Леоновым оборвалась.

Нас зажали между «медведями» и «спартанцами». Бойцов у меня мало: даже если прорвемся, нас расстреляют автоматические пулеметные турели.

В общем, везде жопа.

Отправленный в логово врага Бугров вышел на связь. Боец опытный – ему удалось попасть внутрь и заручиться поддержкой одного из егерей. Возможно, он даже смог бы обесточить турели, но штурмовать комплекс уже бессмысленно.

Я встал и подошел к окну. Погода стремительно портилась, низкие тучи чуть ли не цепляли брюхом линию горизонта, а резкий и порывистый ветер приносил с гор студеный моросящий дождь. Сумерки густели, придавая соседним зданиям загадочный и таинственный вид. Далеко на северо-западе слышались первые раскаты грома. Сверкали молнии, иногда перечеркивая весь горизонт от края до края.

Со слов Бугрова, у Слухача находилось приспособление, способное остановить расширение Зоны, но он до сих пор не задействовал его. Почему? Может, это был хорошо разыгранный спектакль? И цель у него с Марковым одна – увеличить аномальную территорию, а «пульт» как раз для этого? Кажется, я что-то упустил.

Я вернулся к столу, стал внимательно рассматривать фотографию, присланную полковником Леоновым. На обороте указаны имена и фамилии. В центре – известный продюсер Игорь Светлов и Андрей Сучков, он же Слухач. Справа – Сашка Диджин, он же Джин, которого я вытащил из колонии. Слева – Сергей Зельцер. Я выяснил, что все они когда-то выступали в одной музыкальной группе под покровительством уфимского рецидивиста Альберта Горынова, известного как Горыныч. Одно время в его бригадирах ходил Тайга. Черт! Слишком много совпадений!

В дверь заглянул Джин:

– Можно?

– Можно Машку за ляжку и козу на возу, а в армии – «разрешите»!

Диджин, покраснел и робко произнес:

– Разрешите?

– Заходи, Саш. У меня к тебе пара вопросов.

– Командир, я завязал, в натуре, слово даю.

– Подожди, Саш, не о том речь. И забудь ты уже воровской жаргон!

– Забыл. О чем базарить... говорить будем?

– В вашей музыкальной группе выступал Зельцер, помнишь его?

– Конечно, только сейчас он известен как егерь Зельц.

«Вот это номер! Все музыканты в Зоне. Таких совпадений просто не бывает», – решил я про себя и тут же задал следующий вопрос:

– Ты с ним встречался?

– Конечно, – кивнул Джин. – Последний раз пересеклись неделю назад. Он, правда, был взвинчен, будто ждал кого-то. В общем, поздоровались и разошлись.

«Слухач обошел засаду не случайно, его предупредили. Узнать бы кто!»

Последняя мысль заставила внимательно посмотреть на Диджина.

– Почему не доложил о постороннем контакте?

– Так он не посторонний, мы же с ним... – Джин замолк, словно боясь произнести что-то лишнее. – Командир, я...

– Это ты помог Сучкову обойти засаду?

– С какого перепугу? Этот чертов меломан укатил в столицу и ни разу о нас даже не вспомнил.

– Нас? Кого ты имеешь в виду?

– Так это... «Калининский парк», нашу группу.

– Ты ведь знал, что Слухач – это Сучков?

– Чаво?

«По лицу вижу – врет».

– Саш, последний вопрос: зачем вся ваша музыкальная банда собралась на Ямантау?

Вместо ответа Диджин кинулся на меня с ножом. Я перехватил его руку, но он чем-то острым кольнул меня в плечо. Внезапно тело одеревенело, я мог двигать только глазами. В этот момент в комнату вошел Зельцер.

– Диджин, ты какого хрена натворил?!

– Иголку ежа-эмпата в него всадил, которого мы на Слухача натравливали. Кстати, на тропе после Всплеска портал появился, Сучков через него в Межгорье свалил.

– Откуда знаешь?

– Так это... За ним шел. Потом гляжу, его в марево затянуло. Ближе подошел – и меня внутрь затянуло. Очнулся в Межгорье, а там какие-то отморозки на Слухача наезжают. В общем, вернулся. Слушай, достала меня и Зона, и тупые вояки. – Он посмотрел в мою сторону. – Ты говорил – найдем, отомстим, и домой.

– Просто мстить – глупо, – прошипел Зельцер. – Заберем артефакт, тогда и грохнем. Уходим, быстро!

Прошло минут пять, прежде чем ко мне вернулась способность двигаться. Джин и Зельц сбежали. Плевать, я понял, где найду и их, и Слухача вместе с «пультом».

Лучший вариант – пойти к порталу самому. Точных координат не знаю, но ориентир Диджин подсказал. Вот только у меня приказ атаковать подземный комплекс. Это почти верная смерть: кто не погибнет под огнем пулеметных турелей, того добьют егеря. Вместе со «спартанцами» мы могли бы одолеть их, но Тайга, похоже, погиб в бою. С Сарматом договориться не получится, он сейчас боссом себя почувствовал. В общем, решил, что схожу на стрелку, посмотрю, кто чем дышит, а потом пойму, как действовать.

Глава 13. Все на одного

Слон

Туман окутал горно-обогатительный завод плотной завесой. Даже опытные егеря, прослужившие на Ямантау не один год, ощутили тревогу от зловещей тишины.

Зона неумолимо растеклась вокруг Плохой горы, словно невидимый хищник, собирающийся сделать последний прыжок. Именно она определяла правила игры, расставляя капканы среди полуразрушенных зданий.

Бой оборвал два десятка жизней. Думаю, в других группировках потери не меньше. Пора заканчивать эту никому не нужную бойню.

Едва туман немного поредел, я, поглаживая потертый приклад, вышел из главного корпуса и направился в сторону обогатительной фабрики. Под ногами хрустели обломки кирпичей вперемешку с песком и ржавым железом. Пройдя половину пути, я остановился. От щебеночного завода ко мне шел коренастый «спартанец» с вытянутым лицом – Сармат, правая рука Тайги. Странно, вроде бы лидер «спартанцев» не был ни трусом, ни дураком, но зачем-то послал на переговоры своего неуправляемого зама, да еще и раненного в плечо. Хотя если Тайга уже на том свете, то мне это только на руку: новому лидеру требуется одобрение членов своей группировки, а значит, с ним будет проще договориться.

Из здания обогатительной фабрики вышел долговязый мужик с лысым, как бильярдный шар, черепом – Башкир. Интересно, что теперь запоет блатной?

Сталкеры подошли ко мне одновременно. Между ними буквально физически ощущалось напряжение. Раньше группировки враждовали, но сейчас это было нечто большее, личное. Я, медленно растягивая слова, сказал:

– Либо вы уходите отсюда живыми, либо умрете.

– Ты че, в натуре, в Зону нас гонишь? – Голос Сармата звучал сипло, почти неслышно. Видать, каждое слово давалось ему с трудом, отзываясь болью в простреленном плече.

Башкир молчал, и это настораживало. Сталкеры смотрели на меня. Сармат – с нескрываемой злобой и презрением, с ним не договориться. Башкир – оценивающе, будто заранее знал, что я скажу. Посмотрев на него, я ясно понял, что «трутни» не уйдут.

Внезапно темно-серое небо окрасилось в багряные тона. Громыхнул гром, заставив меня скривиться от приступа головной боли. Всплески аномальной активности происходили и раньше, но они были незначительными. Этот был намного сильнее, возможно, из-за того, что территория Зоны значительно увеличилась. Нужно срочно возвращаться и искать укрытие.

– Другого выбора у вас нет, – бросил я.

Они не ответили. Я развернулся и направился к главному корпусу.

Сармат

Мы потеряли двадцать семь человек. Я все сделал правильно – приказал атаковать вражескую группировку. Позже выяснилось, что у каждого «трутня» «Абакан» с глушителем. Неожиданно, ведь в Зоне у большинства сталкеров старые «калаши» да ружья. Башкир сориентировался мгновенно, и его бойцы расстреливали моих парней, как неподвижные мишени в тире. Меня ранили. Пришлось отступить и затаиться.

Черт! Самое хреновое – я потерял большинство своих сторонников. Те, что живыми из перестрелки вышли, недовольны мной, но пока не перешли к угрозам лидеру. Нужно снять стресс, и я даже знал на ком, но кореш Тайги словно сквозь землю провалился.

Едва я вернулся и спустился в подвал, меня окружили сталкеры. Амбар подошел, заискивающе проговорил:

– Сармат, оружие отдай.

– Повтори, че сейчас вякнул?!

– Сармат, делай, чего сказано. – Амбар повел стволом карабина.

«Вот же гадство! Нужно было его еще на базе пристрелить», – подумал я, но автомат отдал.

Меня решили сместить. Причины очевидны: сначала убили Тайгу, затем произошел скоротечный, но кровопролитный бой, закончившийся не в нашу пользу. Конечно, во всем винят именно меня. Я осмотрел сталкеров. На многих лицах сомнения – значит, нового лидера они себе еще не выбрали. Интересно, кто мой оппонент?

Земля чуть подрагивала, но никаких других последствий бушующего на поверхности Всплеска здесь, внизу, не ощущалось. Зато внутри у меня все кипело от злобы.

И вдруг увидел егеря Зельца и Джина, шестерку Башкира.

– Че происходит?! Братва, кто привел сюда этих двоих?!

– Сармат, спокойно, – басовито бросил Корень.

– Да вы че, в натуре! С торчком и егерем разговоры вести! Они же наших парней положили! Автомат вернули мне, быстро!

– Мы можем вывести вас на чистые территории, – произнес Джин.

Предложение заманчивое, но я не верил предателю. Предавший раз – предаст снова. И все же я успокоился и решил их выслушать.

– Допустим, – сказал я. – Почему сюда пришли, а не к Слону или Башкиру?

– Слон батрачит на Мрака, а у того сейчас большие неприятности.

Егерь меня развеселил. Я с ухмылкой сказал:

– «У Мрака неприятности...» Не смеши мои берцы!

– Вы че, не в курсе? – удивился Джин.

– Зона отрезала гору от внешнего мира. В натуре, че может быть хуже?

Егерь буднично ответил:

– Мрак подземный комплекс захватил.

– Да ты гонишь! – Амбар склонил голову набок.

– И че теперь делать? – спросил Корень.

Сталкеры начали перешептываться. Зельц поймал взгляд напарника и едва заметно кивнул. Джин откашлялся и выдохнул:

– Основа «трутней» – спецназ.

– Ты лжешь! Торчков в спецназ не берут, а ты, получается, на их главного шестерил.

Диджин покраснел, перевел дух и продолжил:

– Мне срок скостили с условием, что сюда поеду.

– Башкир? – уточнил я, хотя и так все понял.

Джин кивнул.

– Десантура уничтожила вояк Мрака, что в лагерях за Куянтавскими болотами шкерились, – снова подал голос Зельц. – Комплекс вот-вот начнут бомбить военные.

– Это как?! – ахнул Амбар.

– Бабах – и все! – рубанул Корень. – Сдаваться надо.

– А ну, цыц! – шикнул я на сталкеров. – Зельц, чую, вы с Джином зашли к нам не инфой поделиться. Выкладывай, че удумали.

– Слон на стороне Мрака, но это нам только на руку. Пусть егеря с «трутнями» силенками меряются, а мы уйдем в Межгорье.

Предложение глупое, поэтому я сразу же ответил:

– Вы с ума сошли! Туда по Зоне неделю топать, и не факт, что доберемся живыми.

– Проще на поклон к Башкиру идти, чем рисковать жизнью, – брякнул Амбар. – Правильно, мужики?!

Сталкеры снова зашумели. Я пожал плечами и, перекрывая гам, подтвердил его слова:

– Если вы двое проводниками будете, то Амбар прав.

– Зачем неделю топать? Тут недалече портал имеется, через него и уйдем, – улыбнулся Зельц.

– Я через него прошел и вернулся, – добавил Джин. – Схватим Слухача, заберем артефакт, а потом свалим с гребаного Ямантау.

– Что за арт? – словно невзначай, поинтересовался я.

– «Пульт», меняющий границы Зоны, – ответил Джин. – Если нас вояки схватят, мы за него свободу купим, а коли удастся уйти – продадим. За бугром лямов сто за него отвалят, причем зеленью, мамой клянусь.

Я обвел взглядом сталкеров, понимая: со мной или без, они пойдут за Зельцем и Джином, несмотря ни на что, а значит, именно я должен возглавить это стадо. Выдержал паузу, громко, чтобы все услышали, сказал:

– «Спарта» в деле!

Амбар тут же вернул мне автомат.

На душе было тяжело, но выхода у меня нет – либо пан, либо пропал.

Башкир

Я вызвал ординарца и приказал найти командира разведгруппы.

Через пятнадцать минут передо мной стоял сержант Гафаров. Его лицо осунулось, под глазами темнели круги.

– Сержант Гафаров по вашему приказанию прибыл! – четко отрапортовал он.

– Вольно! Присаживайся, разговор есть.

Гафаров устало опустился на стул. Я попросил:

– Искандер, покажи на карте, где устроили засаду на Слухача.

– Вот здесь, в конце тропы. – Голос сержанта дрожал от напряжения. – Подниматься выше было опасно, могли себя выдать.

Обведя склон карандашом, я успокаивающе сказал:

– В том, что сталкера упустили, нет вашей вины! Лучше расскажи, как там «спартанцы»?

– Чудят, – развел руками Гафаров. – Ближайшие к нам посты оголили. Сейчас самое время атаковать, командир!

Начертив в круге крест, я произнес:

– Они все пойдут сюда.

– Смысл?! – удивился Голяков. – С одной стороны – склон, с другой – аномалий полно, я лично проверял.

– Думаю, среди аномалий портал, через который Слухач и ушел в Межгорье. Готовься, выходим малой группой. Я с вами.

– Есть малой группой! – ответил Искандер. – Пойду тогда? Бойцов соберу?

– Поторопись, сержант.

Зона учила анализировать информацию и делать выводы. Неправильные решения могли стоить жизни. Информация от капитана Бугрова и то немногое, что сболтнул Диджин, кое-что объясняли. Все крутилось вокруг Слухача. По приказу Мрака или по своей воле он унес «пульт» в Межгорье, стал мишенью для всех, кто в этом артефакте заинтересован.

Во-первых, это Зельц и Джин, заручившиеся поддержкой «спартанцев». Им, скорее всего, «пульт» нужен для наживы. Возможно, они даже попытаются вывезти его с территории России и продать, чего допустить нельзя.

Во-вторых, Мрак. По словам командира 29-го отряда, два десятка «куянтавских» прорвались из окружения несколько часов назад и направились к подземному комплексу. Я предположил, что Мрак именно с их помощью попытается уйти через портал в Межгорье и оттуда продолжить расширение Зоны.

В-третьих, он нужен мне. На сердце стало тяжело. Бугрова придется оставить, но о портале я ему сообщил. Он опытный боец, что-нибудь да придумает, возможно, даже обесточит турели, и ребята прорвутся к подземному комплексу. А если нет? Тогда он и ребята погибнут...

Связи с батальонами ВДВ по-прежнему нет и, кажется, уже и не будет. Надеяться нужно только на свои силы.

В дверь заглянул Гафаров:

– Командир, мы готовы.

Времени всегда не хватало. Сейчас бы с бойцами попрощаться, объяснить все, но нужно спешить к Слухачу. Я все же надеюсь, что он не заодно с Мраком.

Мрак

Со стороны коридора послышались шаги. Вскоре я увидел Хохму и тут же закидал его вопросами:

– А где Зубр? Он схватил Слухача? «Пульт» у него?

Александр смутился, но быстро взял себя в руки и ответил:

– Он ушел. Точнее, оба. И Зубр, и Слухач сбежали.

– Вот, значит, как! Охрана лаборатории тоже свалила?

Хохма кивнул.

– Ну а ты чего? Неужели еще не понял, что со мной опасно?

– Так это... тут такое дело...

– Ну чего ты мямлишь? Толком объясни!

– Короче, с вами хотят поговорить.

Александр отступил к стене. В комнату вошел человек со знакомым лицом.

– Постой-ка, а я ведь тебя знаю! Ты же из группировки Башкира, верно?

– Так точно, товарищ полковник, – отчеканил Бугорок. – Капитан Бугров, спецподразделение Уфимского округа.

Я повернулся к Хохме и с ухмылкой спросил:

– Ты привел его, чтобы он убил меня?

– Чего? Нет, конечно, он пришел поговорить, – глухо сказал Хохма.

– Ну так говори, капитан! – потребовал я. – Хотя погоди. Давай-ка сперва послушаем одну занимательную беседу.

Подойдя к столу, я включил запись их недавнего разговора:

«С чего ты взял, что вояки сюда доберутся?»

«А ты думаешь, в Москве еще не отдали команду на зачистку?»

«Ладно, чего предлагаешь?»

«Устранить Мрака».

«Я не убийца!»

«Гражданин Хохманов Александр Леонидович, 1986 года рождения, ранее неоднократно судим, отбывал наказание в местах лишения свободы по статьям...»

«Хватит!»

«Конечно, хватит. По совокупности содеянного за последний год тебе светит пожизненное, но это ты и так знаешь».

«Ну и закончим на этом. Я не буду этого делать».

«Хорошо, попытаюсь убедить Мрака прекратить расширение Зоны».

«О! Бесценное стремление! Особенно учитывая тот факт, что прекратить это может только Сучков».

«Слухач! Каким образом?»

«Ленский передал ему „пульт“ и инструкции».

– Дальше, если вкратце, капитан Бугров связался с Башкиром по рации, которую любезно предоставил ему гражданин Хохманов. Позже Башкир сообщил вам о портале на склоне горы. И вот вы здесь.

Хохма покраснел и опустил голову.

– Сань, ты и правда думал, что босс у тебя чайник в таких делах? – рассмеялся я, глядя на программиста, теперь уже точно бывшего.

Как и ожидалось, Бугров выхватил пистолет и, нацелив на меня, крикнул:

– Марков, лучше сдайся!

– А если нет, грех на душу возьмешь?

Я открыл верхний ящик стола, достал пистолет и положил его на стол. Сел в кресло и улыбнулся:

– Крупная войсковая операция проведена плохо. Мои люди в лагерях за Куянтавскими болотами погибли, но и у вас потери существенные – мои егеря два ваших батальона в Зоне похоронили. Не знал? – Я чуть растянул губы в улыбке. – Сейчас бы вам гору ракетами атаковать, вот только имеющиеся у меня средства противовоздушной обороны собьют их без особых проблем. И если спецназовцев не остановит Слон, то на подступах к комплексу это сделают автоматические пулеметные консоли. Куда ни глянь, везде жопа. Правда, капитан?

– Ты все верно рассчитал, – сказал Бугров, понизив голос. Его глаза потемнели, но в голосе была только решимость. – А вот про меня забыл.

– Ну так чего медлишь? Действуй, капитан!

Я схватил пистолет, навел на Бугрова. Он, естественно, выстрелил. Положив оружие на стол, я ухмыльнулся:

– Капитан, не стесняйся, пальни еще пару раз.

Бугров выхватил нож и бросился на меня, но не добежал – его откинуло к стене.

– Сюрприз!

– Что это было? – вставая, удивленно спросил Бугров.

– Артефакт «стекло», он... Впрочем, ты и так уже все понял. Убивать вас я не хотел, хотя стоило бы, особенно тебя, – я презрительно покосился на Хохму. – Пойду, пора мне. Ах да, чуть не забыл: в коридоре некие злобные существа, так что приготовьтесь к встрече. Пока они не могут прорваться сюда, но прикладывают к этому все усилия. Когда им это удастся... Не буду пугать. Удачной охоты, капитан.

– Я все равно тебя достану, – заявил Бугров.

Продолжать разговор не имело смысла. Я взял оружие и, открыв потайную дверь, покинул помещение.

Коридоры пусты, на КПП никого. Мысли путались. Можно проклинать предателей, но от этого ничего не изменится. Хорошо, что Всплеск закончился. Я спрятал пистолет и вышел наружу.

* * *

«Куянтавских» всего пятеро, но они не предадут. Слишком много крови на их руках. К тому же они зависят от меня. Пока зависят. Самим им отсюда не выбраться.

Погода снова портилась: над горой нависли облака. Только бы не очередной Всплеск! Предугадать его появление, как раньше, уже не получалось. Временные рамки давно смешались. Зона растет и набирает силу.

Спецы были хорошо вооружены: Старшой крепко сжимал «Вал» в испещренных синими наколками руках, у остальных – бесшумные АКС-74УБ. Я огляделся и уверенно сказал:

– На разговоры нет времени. Уходим.

Старшой оскалился:

– Мрак, кажется, все идет не по твоему плану?

У меня появился шанс вернуться к изначальной цели, что бы ни говорил этот отморозок, но он не унимался:

– Подземный комплекс – отличное укрытие. Мы с мужиками решили остаться тут.

Внезапно меня охватила злость. Рука потянулась к оружию, но я заставил себя успокоиться.

– Старшой, помнишь болотных тварей, которых вы сюда привозили? – Он поморщился. – Они выбрались из клеток и теперь бродят по комплексу, ищут, как выйти наверх и кого бы съесть по пути.

Старшой рыкнул низким, гортанным голосом, прервав шепот своих людей.

– Не пугай, Мрак. Мы уже насмотрелись всякого, пока сюда добирались. Куда идем?

– Один из сталкеров украл «пульт» и сейчас находится в Межгорье. Туда и направимся.

Старшой ответил не сразу. Он задумчиво игрался с пистолетом, словно ковбой с Дикого Запада.

– Нам некуда деваться. По каждому тюрьма плачет, но и Зона порядком опостылела. Я вел двадцать шесть бойцов, а дошли только четверо.

Он скрывался здесь, чтобы избежать пожизненного заключения. Его, как и бойцов, стоящих рядом с ним, интересовали только деньги, поэтому мы быстро нашли общий язык, но по-прежнему друг другу не доверяли.

– Нам не нужно идти через Зону. Мы пройдем через портал.

«Куянтавские» были приятно удивлены. Пробираться через Зону, где на каждом шагу смерть, – это одно, а попасть в место, откуда можно сбежать в любую часть страны (а с их-то деньгами – даже за границу), – совсем другое.

– Пусть будет так, – сказал Старшой, пристально глядя мне в глаза. – Мы поможем тебе вернуть «пульт», но после этого наши пути расходятся, согласен?

Меня снова предали, но в этот раз хотя бы честно в этом признались. Я снова один, как и раньше. Некоторые вещи должны произойти, просто должны, и это нужно отпустить.

– Согласен.

Теперь каждый знал, ради чего рискует. Я планировал захватить «пульт» и закончить месть, «куянтавские» хотели спасти свои шкуры. Включив рацию, я вызывал Слона. Он ответил почти сразу.

– Слон на связи. Прием!

– Доложи обстановку. Прием!

– Сталкерня, оставив позиции, малыми группами потянулась к западному склону. Прием.

Голос Слона звучал очень глухо, он явно был растерян.

– Это все? Прием!

– Тайга, вероятно, убит. «Спартанцев» возглавил Сармат, договориться с ним мне не удалось. По ходу, обе группы решили покинуть Зону через портал. И еще... егеря волнуются. Прием!

Похоже, всем все известно. Жаль, что придется покинуть подземный комплекс. Судя по количеству людей, заинтересованных в «пульте», боевые действия придется перенести в Межгорье.

Слухач

– Андрей, просыпайся.

Я вздрогнул и открыл глаза, поморщившись от боли. Вспомнил, что перешли на «ты». Разлепив потрескавшиеся губы, хрипло спросил:

– Ольга, что случилось? Что-то с Залией? С сыном?

– Успокойся, с ними все хорошо. К тебе пришли.

– Кто?

– Спортсмен.

– Какой еще спортсмен? – Я попытался встать, но чуть не упал. – И чего ему нужно?

– Лежи пока. Я его позову.

Знакомое погоняло, вот только где я его слышал?

Вспомнил! Светляк перед смертью попросил найти своего племянника, Спортсмена. Сказал, узна́ю его. Искать было некогда, да и где? Межгорье – все же город, а не постоялый двор. Получается, парень сам меня нашел...

В комнату ворвался молодой человек в синем спортивном костюме, белых кроссовках и бейсболке, надвинутой на глаза, и сразу же спросил:

– Где мой дядя?

– Погиб, – ровным голосом ответил я, узнав в парне банковского клерка, к которому меня привозил Светлов.

– Ты его убил?

– Слушай, Спортсмен, ты вправе так думать. Честно говоря, у меня и впрямь было такое желание. Но нет, его застрелили люди Маркова.

Спортсмен выслушал меня и как-то сразу обмяк.

– У нас одно богатство на двоих, – протянул я ему печатку, которую мне дал Светлов.

– Да какая от нее польза в этом аду? – отмахнулся Спортсмен. – Я думал, найду дядю, он поможет выбраться...

– Времени у нас мало, поэтому давай сразу к делу: я постараюсь вывести тебя из города.

Перспектива выбраться из захваченного Зоной города заинтересовала Спортсмена. Именно на это я и рассчитывал. Помолчав, он заговорил, осторожно подбирая слова:

– Ну, положим, я соглашусь. А дальше что? Ты же меня не простишь!

– Видишь другой выход?

– Нет. Все перепробовал. Из города не выйти. Я и еще несколько человек пытались. Они погибли, а сам я чудом назад вернулся.

– Возможно, ты искал выход не там.

Парень, конечно, преступник, но не тертый жизнью уголовник – так, мелкая сошка. К тому же привык во всем полагаться на дядю.

Спортсмен молчал – видимо, обдумывал сказанное. Я не торопил, но в его согласии уже не сомневался.

– Как ты на меня вышел? – спросил я.

– Вы с Зубром устроили такой переполох со стрельбой, что весь город в курсе вашего возвращения. – Я кивнул, и он продолжил: – Что ты предлагаешь сделать?

– Захватить вертолет.

– Ладно, впишусь, тем более управлять умею. И где он?

– На взлетной площадке.

– Врешь! Я ходил в аэропорт, вертолетов там нет.

– Вот и отлично, ты подтвердил мою догадку.

– Ты о чем вообще?!

– Я говорил о взлетной площадке на горе Ямантау.

– Не знал, что она там есть.

– Есть, поверь. И раз вертолета нет в городе – значит, он там.

– Сучков, ты серьезно?! – Голос парнишки дрожал от напряжения. – Я из города-то не могу выйти, а до горы километров тридцать топать!

– Двадцать пять.

Спортсмен молчал. Его лицо стало напоминать маску – ни единой эмоции. Внезапно он сжал кулаки, наклонил голову и сказал:

– Ладно, Сучков. Уговорил. Если выживем, – его голос стал вкрадчивым, – обещаю вернуть все, что мы с дядей... забрали у тебя, и даже больше. Со мной еще двое будут. Пацаны совсем, к тому же в переделку попали.

– На «белок» нарвались?

– Если бы! Мужика какого-то хотели на гоп-стоп взять, оружием разжиться, а он отпор дал, пальбу устроил.

Я усмехнулся:

– Сталкеры – народ непростой, а здесь их, считай, полгорода. Один из твоих орлов на дело с топором пошел, другой – с лопатой. Ну куда это годится?

– А ты откуда знаешь?..

Я давно так не смеялся. Щеки парня заалели, он понял, на кого напали его приятели.

– С нами они не пойдут, – сказал я, поднимаясь и похлопывая Спортсмена по плечу. – Будут ждать тебя в аэропорту.

– Меня? Не понял! А ты?

– Второй раз меня с Ямантау не выпустят.

Спортсмен пожал плечами – мол, как знаешь.

Я достал пистолет, покрутил в руке. Вскинул, прицелился, нажал на спусковой крючок – чуть слышно щелкнул боек.

– Нужно раздобыть патроны.

– Вряд ли найдем нужный калибр... Но в гостинице есть другое оружие, – ответил Спортсмен.

Он назвал адрес. Гостиница находилась в другой стороне от портала. Отправив парня за боеприпасами, я обратился к Ольге, которая все это время тихонько сидела в углу комнаты:

– Он выстрелил первым.

– Не нужно оправдываться, – мотнула головой женщина. Если она и скорбела по любовнику, эмоции ей удавалось контролировать на все сто. – Ты действительно можешь вывести из города?

– Если все получится, никому не нужно будет его покидать.

– Что ты имеешь в виду?

– Я постараюсь сделать так, чтобы мутанты убрались из города.

– А если не получится?

– Подготовь мою жену и сына к дороге. Вам нужно как можно скорее добраться до аэропорта. За вами прилетит вертолет.

– Идти вместе с теми, кто на тебя напал?

– Другой охраны все равно не предвидится. – Я протянул ей пистолет. – Умеешь пользоваться?

– Да, – коротко кивнула она.

– Патронов мало, предупреждаю. Так что доставай только в самом крайнем случае. Не спешите, идите медленно. Я понимаю твои опасения. Но сделаю все возможное, чтобы спасти свою семью. Так что делай выводы сама.

* * *

Взяв автомат, я прикрутил глушитель и рассовал магазины по карманам. Привычно клацнул затвор, тяжесть оружия добавила уверенности, хотя тревога за родных не исчезла.

Прощанье было коротким. Я поцеловал жену и сына. Маршрут, который я для них проложил, должен был уберечь их от встречи с «белками», а другие мутанты пока в городе не появились. Впрочем, это ненадолго.

В зоне безопасности рядом с вертолетной площадкой не было жилых зданий. Но недалеко стояло одноэтажное техническое строение. Крепкие стены, два выхода, вода, электричество и даже сухпайки. Оттуда я забирал «туристов» и считал это место на сей момент наиболее безопасным.

Подойдя к площади, за которой находился портал, я поудобнее перехватил автомат. Спортсмен держался рядом. Вроде бы все тихо, угрозы не ощущалось, но на всякий случай я решил не торопиться и внимательно осмотрелся.

– Кого ждем? – спросил Спортсмен слегка дрогнувшим голосом.

– «Белки» разбежались.

– Ну и хорошо. Идем тогда?

Я качнул головой. Площадь, где совсем недавно кишели мутанты, была абсолютно пуста, лишь ветер завывал в какой-то зловещей тональности. Это означало только одно: в город пришел кто-то пострашнее «белок».

– Сучков, что это значит?

– Объявился более крупный мутант.

Спортсмен, понизив голос почти до шепота, спросил:

– Кто?

– Выясняю.

Портал работал, я его чувствовал, но в Зоне всегда нестабильно. Я сканировал площадь и окрестности, но никого, кроме жителей, прячущихся в домах, не слышал. В каком-нибудь киношном боевике на площадь уже вышел бы кровожадный монстр, и мы бы его победили под аккомпанемент бодрого гитарного перебора за кадром. Но в реальности это редкость. Если бы со мной был Димка Зайцев, составитель справочника, он бы понял, что это за тварь, и помог ее уничтожить. Но он далеко. А время поджимало. Нужно действовать.

Внезапно метрах в пятидесяти появился человек в грязном плаще. Твою ж мать! «Вестник», а это был именно он, шел медленно, в одной руке держал окровавленную голову, другой размахивал, как маятником. И вдруг исчез.

– О как! – крякнул Спортсмен. – Куда он делся?

Я присел, парень тут же повторил мои движения. Быстро учится! Это хорошо. Но ответить мне ему было нечего – «вестник» и для меня самого всегда был загадкой. Появлялся он всегда неожиданно, и все мутанты без исключения, завидев сгорбленную угловатую фигурку, расступались.

– Вон он! – воскликнул Спортсмен.

«Вестник» возник метров на двадцать ближе. Окровавленная голова глухо шлепнулась на асфальт, и тут же я почувствовал исходящий от мутанта мощный парализующий пси-импульс. Благо он был направлен не на меня, а на шумливого Спортсмена, кулем рухнувшего на землю. Монстр в плаще пробормотал нечто непонятное и снова пропал. Зато зашевелился Спортсмен. Потирая ушиб, парень растерянно спросил:

– Я что, упал?

– Лежи молча – если, конечно, умеешь. Дыши через раз.

Мутант-невидимка – это плохо. По ходу, ему не нравятся громкие звуки, раз он целенаправленно поразил импульсом Спортсмена. Может, кстати, и не из-за болтливости моего напарника, но пока примем это за вводную. Да и в настоящий момент куда важнее, что свои пси-способности монстр продемонстрировал, когда стал видимым. Как вариант, его возможности ограничены: либо невидимость – либо импульс. А значит, этим стоит воспользоваться, чтобы атаковать.

Я поднялся, одернул комбез и шагнул в сторону, ощущая некое быстрое, точнее, невероятно быстрое движение в непосредственной близости. Чутье подсказывало, что я все сделал правильно. Ощущение тяжелого взгляда исчезло почти сразу.

Я вытащил нож. Сейчас, по моим прикидкам, «вестник» должен был появиться рядом со Спортсменом. Но он не появился. Я почувствовал нарастающую волну беспокойства: что, если это не я, а он наблюдал и просчитывал мои действия, выбирая время для удара?

Внезапно напряженную тишину разорвал крик Спортсмена. Его тело начало подниматься над землей. Я бросился на невидимого мутанта, повалил его на землю и покатился с ним в обнимку. Все бы ничего, но я не видел, куда бил. Внезапно хватка «вестника» ослабла.

Я вскочил, слыша громкий чмокающий звук. Первой проявилась голова – точнее, глаз с воткнутым в него ножом. Потом плечи, туловище, руки, ноги. А затем меня парализовало...

* * *

– Сучков, ты как? – спросил Спортсмен.

– Нормально, – ответил я, открывая глаза. Рядом лежало тело «вестника». Я не сразу понял, что оно без головы. Его кто-то обезглавил, а затем вложил в правую руку мутанта его собственную голову.

Я покосился на Спортсмена.

– Не смотри так! Мне пришлось импровизировать. А то мало ли... Дальше идем или ждем кого?

– Идем, конечно.

Я тяжело поднялся, радуясь, что парень не видит моей улыбки. Как дите малое, честное слово! Но мы оба живы – это главное. Вокруг тихо, только испуганный шепот в домах.

Через несколько минут мы уже стояли у портала. На той стороне опасностей в несколько раз больше, и Спортсмен это уже понял, тем не менее держался бодрячком.

– По ту сторону тропа. Шаг влево – смерть, шаг вправо – смерть. Долго стоять опасно. Твоя цель – вертолетная площадка. Подходы к ней не охраняются, но есть одно крайне опасное место. Его преодолеешь ползком, иначе включится автоматическая турель.

– Принял! Ты со мной?

– Про портал скоро узнают, а может, уже узнали. Сталкеры двух группировок будут пытаться через него уйти в Межгорье. Между собой они не ладят, так что завяжется бой. Я их отвлеку.

– Спасибо.

– Еще кое-что. – Я достал портативный проигрыватель и передал парню. – Диск уже вставлен. Когда окажешься на вертолетной площадке, отмотай запись в начало.

– И что произойдет?

– Зона отступит от горы и от Межгорья.

Я смотрел на него вопросительно, и Спортсмен твердо кивнул – мол, понял, сделаю, не подведу.

– Это все?

Я промолчал. Что можно сказать, раз задача поставлена, а впереди меня ждет верная смерть? Не уверен, что Спортсмен доберется до вершины горы. Не уверен, что сработает «пульт». Ни в чем не уверен.

Я рассказал парню все. Если «пульт» сработает – портал исчезнет, а если нет – его полет на вертолете окажется смертельным. Рассказал, как покинул его смертельно раненного дядю. Рассказал, что другого выхода спасти семью у меня не было.

– Если это все, тогда полезли в портал.

Не знаю, о чем думал Светлов перед смертью, может, даже проклинал меня, но помню, как он изменился перед гибелью. Его племянник, который тоже сначала показался мне инфантильным трусишкой, оказался настоящим мужиком.

– Тебя как зовут?

– Александр, а че?

– Ну, погнали в пекло, Александр, – ухмыльнулся я и шагнул в портал.

Глава 14. Взрыв справедливости

Мрак

Туман окутал Плохую гору, давая нам время подготовиться. Слон доложил, что большинство «трутней» (так он по-прежнему называл спецназовцев) остались на позициях и, вероятно, собирались прорваться к подземному комплексу. Пусть. Там их ждал сюрприз.

Первыми появились «спартанцы». Они шли плотной группой, не подозревая о нашем присутствии. Когда большинство сталкеров собрались в нужном месте, Старшой активировал заранее установленное взрывное устройство. Мощный взрыв уничтожил предателя Зельца и дюжину сталкеров.

Оставшиеся «спартанцы» начали беспорядочно палить во все стороны, бездумно расходуя боеприпасы. Я заметил приближающихся к склону «трутней» (их было человек десять) и тут же сменил позицию, понимая, что фокус со взрывным устройством с ними уже не сработает.

Бойцы Старшого, рассеяв остатки «спартанцев», присоединились к нам. Склон погрузился в тишину, нарушаемую только стонами раненых и шорохом осыпающегося щебня.

– Осторожничают ублюдки, – выругался Старшой, разглядывая «трутней» в бинокль.

– Ты не поверишь, – мой голос дрогнул, – это спецназ. Им, как и мне, нужен Слухач.

Старшой напрягся, отложил бинокль и подозвал бойцов. Я как можно равнодушнее поинтересовался:

– Проблемы?

– Не, просто решил подготовиться. Впятером, – меня он, видимо, в расчет не брал, – с отделением спецназа справиться будет сложно, но мы их сделаем.

Старшой посидел молча минуты три. Затем снова схватил бинокль и, понизив голос, бросил:

– Мрак, уходи.

– Что значит «уходи»? – опешил я. – А ты?

– Не тарахти, – поморщился Старшой. – Двигай уже к порталу, – повторил он.

Я не возражал, да и времени в обрез. И все же – почему он так подставляется?

– Чего стоишь?! Уходи, пока не поздно, ну!

– Майор...

– Бывший, – перебил Старшой и пристально посмотрел на меня.

– Бывших майоров не бывает, – спокойно парировал я. – Ты чего удумал?

– Узнал одного из тех, кто на склоне.

– Кого? – спросил я.

– Младшего брата.

Все снова пошло не по плану. Теперь мой замысел выглядел безумной авантюрой без надежды на успех. Я рассчитывал, что мы, пройдя через портал, отыщем Слухача в Межгорье. Городок хоть и небольшой, но в одиночку я сталкера неделю буду искать, не меньше.

– Возьмем его с собой, – предложил я.

– Даже уговаривать не буду. Да он бы и не пошел.

– А если я попрошу?

– Башкир тебя даже слушать не станет.

Такого развития событий я не ожидал и только сейчас вспомнил фамилию Старшого. Зато стало ясно, почему прозвище лидера «трутней» всегда вызывало у меня беспокойство. Время шло, а я сидел напротив Башкирцева-старшего, не зная, как поступить.

– Мы служили вместе, – неожиданно сказал Старшой. – Однажды напились, уже и забыл по какому поводу. Мне бы домой, но братишка настоял остаться. Утром он на службу, а я к его жене в постель... А Олежек узнал. И постарался – сфабриковал дельце, подставил меня под статью, срок мне впаяли... На зоне я снюхался с блатными, остальное ты знаешь.

При штурме два спецназовца погибли и шестеро охранников. Из тридцати бунтовщиков лишь пятерых живьем взяли. Все они сейчас на склоне. За каждого заплачено немерено, но я не пожалел. Старшой со своей командой ликвидировал в Москве нескольких высокопоставленных чиновников из моего списка и ни разу не засветился.

– Странно, я читал дело. Башкирцев Олег погиб при штурме.

– И я так думал.

– Парни, – я кивнул в сторону «куянтавских», – останутся с тобой?

– Мы наемники, – спокойно ответил Старшой, – всегда работаем на того, кто платит, но и у нас есть свой кодекс, свои принципы. Так что уходи один.

Мне хотелось спросить, о каких принципах он говорил, но я сдержался. Встал, посмотрел ему в глаза:

– Прощай, Старшой.

– Прощай, Мрак.

Я пошел своей дорогой, а они остались умирать.

Хохма

Внутри все сжалось от тревоги, я спросил:

– Нам кранты, да?

– Егерь, не паникуй, – отмахнулся Бугров. – Веди к посту охраны.

– Чего? Там же нет никого.

– Нет, но я бы проверил соседние помещения с помощью видеокамер и выяснил, о каких злобных существах говорил Мрак.

Я достал планшет, протянул его капитану и пояснил:

– Изображения с работающих камер можно посмотреть отсюда.

Бугров быстро нажал несколько кнопок и повернул ко мне экран.

– Это коридор за дверью?

– Ага, – кивнул я, не понимая, к чему он клонит. На многих камерах мелькали силуэты снующих по комплексу «противогазников».

– Значит, мы вошли через эту дверь, – буркнул Бугров. – А что за второй дверью?

– Там электрощитовая.

– Отлично, – выдохнул капитан и вернул мне планшет. – Нам туда.

Кто-то другой, возможно, тут же последовал бы за ним без вопросов, но я-то знал, что в электрощитовой один вход, он же выход.

– Ты решил нас там заживо похоронить?

– Очнись! Все коридорные двери деревянные, а эта – противопожарная. Видишь? Ты ведь сможешь ее открыть, верно?

– Допустим. И чего дальше?

– Пока не знаю. Сначала нужно найти укрытие, потом понять, что это за твари. Я таких еще не видел.

– А чего тут понимать-то? Это люди, которых превратили в мутантов.

Бугров нахмурился.

– Ты пошутил, да?

– Ты давно в Уфу ездил? – спросил я, не сводя с него взгляда.

– Не было необходимости, – коротко ответил капитан, явно не желая продолжать эту тему.

– А если бы была, то заметил бы, что на улицах стало в десятки раз меньше бомжей. Как думаешь, куда они подевались?

– Откуда мне знать, – пожал плечами капитан. – Вымерли, поди.

– Их ловили по всей России и везли сюда. Мрак считал, что бомжи не должны жить среди нормальных людей, и если их не уничтожать, города утонут в хаосе и грязи.

– Ты хочешь сказать, что эти монстры – люди?! – потрясенно воскликнул Бугров.

Я кивнул. Странно, что он переспросил, я же вроде понятно объяснил.

– Ужас... И сколько их здесь?

– Несколько тысяч.

– Твою мать! За такие дела нужно расстрелять и Маркова, и ученых.

Я согласен насчет Мрака, но не согласен насчет ученых. Мне вспомнился Ленский. Я освободил его от влияния программы, которую он сам же и создал, и отпустил. А Мраку доложил, что у Дока не выдержало сердце. Нужно было найти ученого, но не сейчас. Главное – выжить.

Все ключи от автоматизированных дверей у меня были записаны. Я открыл дверь, ведущую в коридор, осмотрелся – пусто. Бугрова на всякий случай предупредил:

– Учти, «противогазники» быстры и опасны в ближнем бою. Мы сильно рискуем.

– Пусть попробуют сунуться, – самоуверенно заявил капитан, – пристрелю.

– Пальнешь – и через несколько минут здесь будет вся стая. Им удалили глаза, чтобы улучшить слух, и теперь они в этом плане не хуже Слухача.

– Что еще известно о мутантах?

– Передвигаются на четырех конечностях, охотятся осторожно и расчетливо, как хищники. Прыгают похлеще кенгуру.

Я посмотрел на планшет: один из мутантов обнюхал дверь, расположенную с другой стороны коридора, когда внезапно раздался звериный рык.

Мы успели добежать до электрощитовой и запереться внутри. Мутанты скакали по коридору, периодически замирали у нашей двери, даже пытались ее выломать, но потом исчезли.

– Куда они подевались? – глядя на камеры, спросил Бугров. – А это кто?

Я посмотрел на экран планшета и ответил:

– Это Ленский, заведующий лабораторией.

– Он че, бессмертный?

Я ухмыльнулся:

– Типа того.

В дверь постучали. Капитан схватил автомат, я приоткрыл дверь и, увидев Дока, спросил:

– Ты чего здесь? Я же просил спрятаться и не отсвечивать!

– Нашел вас по камерам. – Ленский достал планшет, который был точной копией моего. Вообще-то, таких планшетов в комплексе три. Третий у Мрака. – «Противогазники» и остальные мутанты уже покинули комплекс.

– Хреново, – нахмурился я, впуская ученого внутрь. – Мрак выпустил?

Док внимательно посмотрел на меня:

– Если не ты, то точно он.

– Я больше не с ним.

– Хорошо, коли так, – кивнул ученый. – А что здесь делает «трутень»?

– Это капитан Бугров из спецназа, – усмехнулся я. – Они типа нас спасают.

– Вы здесь один? – спросил Док у капитана.

– Внутри – один, но снаружи еще бойцы есть. У нас приказ захватить подземный комплекс, но сначала нужно отключить турели.

– Юрий Павлович их уже отключил. Он рядом. Пойдемте.

Бугров с сомнением посмотрел на ученого, затем на меня.

– Ты чего! Док – наш человек. Мрак хотел превратить его в мутанта, а я помешал.

– Александр Леонидович, я ваш должник, – тихо произнес Ленский.

– Кстати, о долгах, – оживился я. – Док, выведи нас отсюда!

– Легко, – начал Док, но внезапно осел и начал что-то бормотать. Из всего я понял только: «Надежда – прекрасное чувство, Андрей...», «Портал закрылся...» и «У лифта на склоне горы».

– Чего это с ним? – нахмурился Бугров, наблюдая за Ленским.

– Опять со Слухачом общается.

– Как это?

– У них что-то типа ментальной связи. Сначала оба надевали на головы обручи, но потом Ленский придумал программулину для управления мутантами. Нажал кнопку на планшете – и у тебя ручная дрессированная тварь. А Док же тоже был испытуемым, я об этом тебе уже говорил. В общем, видимо, что-то в башке у него сломалось или это побочный эффект такой – но, так или иначе, он теперь может общаться со Слухачом напрямую. Хоть это и приводит вот к такому... Короче, хватай Дока, и потащили его к Леонову. Если верить камерам, он в лаборатории.

Минут через десять мы зашли в лабораторию. Нас встретили полковник, его жена с сыном, четверо военных, охраняющих карцер, и несколько ученых. Я уложил Дока на кушетку. Бугров оттеснил Леонова с семьей к стене, а затем направил автомат на остальных:

– Руки!

– Отставить! – приказал Леонов. – Как старший по званию, приказываю разборки отложить на потом.

Капитан опустил автомат, обиженно отошел к стене, но продолжал злобно смотреть на ученых.

– Хохмачев, что с Ленским? – спросил полковник.

– Когда он пришел, все было нормуль, а потом начал опять общаться со Слухачом, бормотать всякое.

– В смысле – «опять общаться»?! – удивился Леонов.

Я вздохнул и рассказал снова, только уже с подробностями – о гибели Седого, о «пульте», который Ленский уже передал Слухачу, о Мраке с его армией мутантов. Добавил, что для их управления Мрак использовал программу, созданную Доком, и замолчал.

В лаборатории повисла тишина, которую разрядил пришедший в себя Ленский. Он поведал о творившемся на поверхности.

Охранники поспешили к главному входу. Ученые занялись телами погибших, перенесли их в карцер. Бугров попытался связаться с Башкиром. Я продолжал взламывать программу управления мутантами. Леонов и Ленский ушли в сторону лифта.

Слухач

Я вышел из портала, осмотрелся, потом прислушался. Вокруг слышались торопливые шаги, шорох осыпающегося щебня и редкие отрывистые фразы – это «спартанцы» спешили к порталу. А еще я услышал брошенную Мраком короткую реплику: «Мне нужен Слухач!»

Мы добрались до лифта, который недавно вывез меня из подземного города, и остановились.

Чтобы вселить в человека уверенность, я решил внушить ему надежду на возвращение домой. Собирался поговорить с Александром и откровенно объяснить важность активации «пульта». Но вдруг раздался взрыв.

– Че это было? – спросил Спортсмен, присев.

Объяснять очевидное не имело смысла. И вдруг я понял: площадка у лифта никогда не находилась в аномальной зоне!

Я попросил Александра вернуть мне чертов «пульт» и дрожащими руками активировал его. Сначала ничего не происходило, но затем портал замерцал и исчез, будто его и не было. Я облегченно выдохнул. Все получилось. Без каких-либо масштабных спецэффектов Зона покинула Межгорье.

Я слышал стрельбу на склоне и у горно-обогатительного завода. Что ж, чужие разборки помогут нам подняться к вертолетной площадке. Но стоило мне встать в полный рост, как я услышал: «Мутанты!» Звуки выстрелов и голоса, которые раньше звучали фоном, стали отчетливее. Все, кто находился на заводе и на склоне, спасаясь, неслись к вершине. Я прислушался и осознал, что «противогазников» не просто много, а очень много.

– Саша, к вертолету!

Спортсмен огляделся.

– А как же ты?

– Догоню, – ответил я, все отчетливее слыша крики людей и рычание мутантов.

Я не полностью восстановился после ранения и не смог бы бежать быстро, зато могу задержать тварей. Я лег за деревом в пяти метрах ниже площадки у лифта. Эффект неожиданности поможет мне отбить первую атаку, а там – как повезет.

– Слухач, я останусь с тобой, – упрямо заявил Спортсмен.

На его месте я бы, наверное, поступил так же. Но сейчас его благородство могло стоить жизней многим людям, возможно, даже всему миру. Я достал «пульт» и положил его рядом с собой. Не оборачиваясь, сказал:

– Бери артефакт и уходи.

– Ни за что!

– Если Мрак или его люди захватят «пульт», они снова попытаются расширить Зону. Ты это понимаешь? Сможешь спрятать так, чтобы никто не нашел?

Кто-то поднимался. Я просканировал склон и понял: ситуация ухудшилась – на тропе уже не протолкнуться. Спортсмен и сам уже услышал осторожные шаги. Это и помогло ему принять решение: схватив «пульт», Александр рванул вверх по тропе.

– Беги, Саша, беги, – процедил я сквозь зубы и приготовился к бою.

«Надежда – прекрасное чувство, Андрей, но не стоит отчаиваться».

«Док, ты жив! Напугал! Как ты?»

«Все отлично. Со мной Юрий Павлович, несколько ученых, капитан Бугров из спецназа и Хохмачев».

«Хохма?»

«Да, он перешел на нашу сторону. Теперь к делу. Мрак выпустил мутантов и покинул комплекс».

«Уже знаю».

«Знаешь, да не все. Он ими управлял при помощи моей программы. Хотел пройти через портал в Межгорье и найти тебя».

«Портал закрылся, как только я „пульт“ активировал».

«О как! Молодец, рад, что у тебя получилось! Где ты находишься сейчас, кстати?»

«У лифта на склоне горы».

«Плохо. Мрак планировал использовать мутантов, чтобы уничтожить всех подле Ямантау».

«Жаль, что ты ему не помешал».

«Хохмачев пытается взломать программу управления, но пока безуспешно. Оставайся на месте, мы поднимем тебя на лифте».

«Хорошо. Надеюсь, у вас получится».

«И еще... Моя способность мысленно общаться станет слабеть. Когда Зона вернется к прежним границам или исчезнет, я, возможно, больше не смогу этого делать. Но и Мрак потеряет контроль над мутантами. Зато...»

Док отключился. Такое уже случалось, и не раз. Нужно было подождать – и связь восстановится. Рад за Леонова и его семью. О капитане Бугрове слышал впервые, но коли военные внутри подземного комплекса – уже хорошо. Осталось дождаться помощи. Вот только... Звук выстрела вернул меня в реальность. Метрах в трех от меня на землю упал Сармат. Я обернулся. У лифта стоял улыбающийся Спортсмен.

Я набросился на парня:

– Ты не понял?! Я же сказал тебе уходить!!!

– Поздняк метаться. – Александр кивнул на убитого «спартанца»: – Скоро их тут будет как тараканов в общаге.

– «Пульт» все еще у тебя?

– Не, в надежном месте.

– Где?

– Не сейчас, – ответил парень и вскинул автомат.

Я обернулся и крикнул:

– Не стреляй! Это Мрак.

– Слуха-ач! – улыбнулся Яромир. – Я же говорил, что найду. У тебя, конечно, есть способности, и все такое... Но чему быть, того не миновать.

– Только сунься! Патронов на всех хватит! – крикнул Спортсмен.

Черт! Он зря это сделал. Я сканировал местность: нас окружали мутанты.

– Так давай проверим! – воскликнул Мрак.

Он достал планшет, что-то нажал, и на тропу из-за его спины выпрыгнул «противогазник». Александр выпустил несколько коротких очередей, но все мимо. Тварь прыгала, уворачиваясь от пуль, а когда оказалась перед Спортсменом, я выстрелил ей в голову.

– Их у меня гораздо больше! – крикнул Мрак.

– Убедил. И чего же ты хотешь?

– Верни «пульт», и я забуду о тебе.

– У меня его нет!

– Слушай, Андрей, мы же взрослые люди...

Уйти живыми не получится. Марков прав: убьем несколько мутантов, а потом... потом нас разорвут на части. С другой стороны, пока Мрак не получил «пульт», убивать нас глупо.

В этот момент раздалось гудение, и я обернулся. Здрасьте, я ваша тетя! Портал вновь мерцал. Хрен его знает, почему так, но разбираться было некогда. В два прыжка я оказался рядом со Спортсменом, схватил его за шкирку, и мы провалились в аномалию...

* * *

В комнате было светло, хотя светильников я не заметил. В центре стоял письменный стол со стулом, напротив него находился проход в другую комнату.

Быстро, но внимательно осмотрев помещение (соседняя комната оказалась спальней с панцирной кроватью), я убедился, что, кроме нас двоих, здесь никого нет. Вернулся к Спортсмену – он наконец-то очнулся.

– Думал, мне каюк, – хмыкнул Александр. – Ну что? Передохнем и пойдем в аэропорт, да?

Я нахмурился, повторно осмотрелся. А где ж тут выход-то? Ни в первой комнате, ни во второй дверей наружу не наблюдалось. Что за чертовщина? Мы что, застряли внутри портала?

«Так и есть. Один из вас может отправиться в Межгорье, другой вернется на склон горы, – вмешался в мои мысли Док. – Для этого вам нужно разойтись в разные комнаты».

«Может, стену проломить или пол? – растерянно предложил я. – Вдруг получится выбраться?»

«Их нет. Твой мозг создает „физическую“ реальность, декодируя электрические сигналы в трехмерную иллюзию. Мозг не позволяет тебе видеть то, что в действительности видят глаза».

Странно это как-то... Вот же стол, стул, кровать в соседней комнате. Я прикоснулся к стулу – твердый, деревянный, лакированный. Растерянно спросил:

«Стул реален?»

«Нет, но тебе так кажется».

«Почему это происходит?»

«Твой мозг не может интерпретировать то, что видят глаза, и подсовывает взамен знакомую картинку из твоего же подсознания или воспоминаний, просто некий усредненный образ пустого помещения. А твои ощущения... В общем, мозг тебя обманывает».

«Ерунда какая-то. А что же тут на самом деле?»

«Знал бы – получил бы Нобелевскую премию».

Поразмыслив, я задал следующий вопрос:

«Из какой комнаты я могу переместиться в Межгорье?»

«Прости, не знаю».

«Помощничек из тебя так себе, – вздохнул я. – Есть что еще добавить?»

«Предупреждаю: Зона схлопнется, как только вы переместитесь, а на месте портала, возможно, произойдет взрыв».

Спортсмен, кряхтя, встал, осмотрелся.

– Э! А выход где?

– Его нет.

– Как нет? Погоди-ка. Вон же еще одна комната! – Александр, доковыляв до проема, заглянул внутрь. – Тут тоже нет! Че за прикол?!

Вдруг вокруг нас вспыхнуло ослепительное сияние, заставив зажмуриться. Я почувствовал твердость склона горы под ногами. А когда зрение прояснилось, я вновь оказался в комнате.

– Мы внутри портала, – сообщил я ему.

– Шутишь? – Александр посмотрел на меня с недоумением. – Портал – это туннель из точки «А» в точку «Б», а потом обратно. Точка «А» – это Межгорье. Значит, мы должны были вернуться туда. Логично?

– Логично.

– Ну и почему мы оказались тут?

– Я не знаю.

Спортсмен задумался. Возникла пауза. Зато снова проявился Док:

«Предположу, что произошла перегрузка. Величина ускорения, воздействующего на вас при перемещении, оказалась недостаточной для совокупной массы, и портал заглючил».

«Охренеть, какой ты умный!»

«Я имел в виду второй закон Ньютона».

«Да хоть третий».

«Третий – это когда один объект действует на другой, а второй...»

«Док, прекрати!»

– Слухач, я тут подумал, – глядя на меня, нервно произнес Спортсмен. – А давай проломим стену?

– Стен нет, – спокойно ответил я.

Александр посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– А что есть?

– Без понятия. Но одно могу сказать точно: один из нас может отправиться в Межгорье, другой – вернуться на склон горы. Для этого нам нужно разойтись по разным комнатам и ждать.

– Я не хочу на склон.

– И я.

– И че делать будем?

– Есть еще одна проблема: я не знаю наверняка, какая из комнат в какую локацию ведет. Но портал скоро взорвется. Так что выбор у нас с тобой небогатый.

Он не проронил ни слова, лихорадочно соображал, и в его глазах плескался страх.

– Времени у нас мало, – напомнил я. – Давай попробуем довериться слепому жребию. Я пойду в ту комнату. Если окажусь на склоне... Помоги моей семье, ладно? И знай: я тебя простил.

«А вот простишь ли ты, если я ошибся?..»

Мрак

Я подошел к Слухачу, пнул его. Он вздрогнул, застонал и сел.

– Андрей, где «пульт»?! – крикнул я. – Отвечай!

– Не... Не знаю...

– Лучше не зли меня.

– Можешь убить, это ничего не поменяет.

– Убить? – Я достал планшет, нажал несколько кнопок. К площадке стали подниматься мутанты. – Ну уж нет. Я отправлю этих тварей в Межгорье. Они уничтожат всех, включая твою семью. И это будет на твоей совести. Решай!

Слухач не испугался. Не вскочил и не бросился в драку. Что-то было не так, я это чувствовал, но не мог понять, что именно. Ему никто не поможет – здесь только он, я и мутанты. Почему же он реагирует совсем не так, как должен?

Я связал Слухача и оттащил его к двери лифта. Затем осмотрелся – хотел понять, что происходит. Вдруг за спиной щелкнул предохранитель. Я резко обернулся.

По тропе медленно, опираясь друг на друга, поднимались двое. «Противогазники» их не тронули – значит, это Старшой и кто-то из его команды. Они подошли ближе, остановились метрах в трех. Мутанты начали вести себя агрессивно, хотя без команды напасть по-прежнему не могли. Похоже, это мое беспокойство передалось моим подопечным.

Я был рад видеть Старшого, но крайне удивился, узнав во втором Башкира.

– Ты предал меня, – презрительно скривившись, сказал Старшой и помог брату опуститься на землю.

– О чем ты? Это же был твой выбор. Вон даже с родственничком помирился, как я погляжу. Какие претензии? Эй, эй! Не дергайся!

Я выстрелил дважды. Первая пуля пробила ринувшемуся на меня Старшому правое легкое, вторая вошла под сердце.

– Никто... не уйдет... – произнес он и упал на Башкира.

Я снова выстрелил, и Старшой затих. Он лежал, раскинув руки, словно прикрывал младшего брата. Впервые я испытал что-то похожее на сожаление: все-таки Старшой – последний, кто меня поддерживал.

Солнце скрылось. Набежали тучи, небо снова стало таким, каким бывает перед Всплеском. Капли дождя упали на лицо. Утерев влагу, я обернулся к Слухачу и...

...И внезапно интерес к происходящему исчез, я осознал, что мой план рухнул. Больше ничего не хотелось, в душе звенела пустота.

– Ну что ж, Слухач, – выдавил я, – будет по-твоему.

Слухач

Страха не было. По большому счету, мне вообще плевать на угрозы Мрака. Спортсмен переместился в Межгорье – по крайней мере, я надеялся на это, как и на то, что мои родные будут под его защитой.

Обещанного Доком взрыва не произошло, но мне казалось, что я уже умер. Мир сузился до размеров площадки перед лифтом, где находился бывший наставник и друг, а еще – несколько тысяч мутантов окрест. В голове помутилось, я почувствовал, как сжимается Зона. Мрак решил, что приближался Всплеск, но ошибся.

Потоки энергии устремились к порталу. Первая волна, набирая скорость, шла от Межгорья, вторая закручивала спираль над горой. Док ошибся в своих предположениях: ожидалось, что потоки пересекутся, как только портал снова откроется, и тогда произойдет взрыв. Но на деле это не произошло мгновенно – потокам требовалось время, чтобы сблизиться. Нужно задержать Мрака. А потом... Потом можно и умереть – естественно, вместе с Мраком и мутантами. Я прокашлялся и выдавил:

– Мне нужны гарантии.

– Реально? – Он фыркнул. – Знал бы ты, Слухач, как я устал. Устал жить. А я ведь просто хотел справедливости... – Его голос не дрожал, сердце билось ровно. – Прощай.

– Погоди! – окликнул я его, напряженно вслушиваясь в мелодии энергетических струн. Еще немного, еще чуть-чуть... – Куда ты?

– Ну а какие у меня теперь варианты? – усмехнулся Яромир. – Я захвачу заложников в Межгорье и буду удерживать их, пока нас с мутантами не перебьют.

Я хотел было возразить, что уже несколько секунд «противогазники» ему не подчиняются, но в этот миг за спиной Яромира замерцал портал. Из него вырвалась волна энергии. Она ударила Мрака и разметала все вокруг. Деревья ломались, мутанты падали, камни летели в разные стороны. Вторая волна соприкоснулась с первой. Пространство с тихим хлопком схлопнулось, и портал исчез.

...А потом меня втащили в лифт.

Док

– Сучков, отзовись! Ты меня слышишь?! – Не дождавшись ответа, полковник Леонов выпрямился и посмотрел на меня: – Ленский, что с ним? Почему он не отвечает?

– Похоже, у него афония.

– Это что за фигня такая?

– Это нарушение работы голосового аппарата.

– Но он хотя бы меня слышит?

– Боюсь, что нет. У него сенсоневральная тугоухость.

– Тугоухость? Нужно орать громче? – раздраженно спросил полковник.

– Юрий Павлович, кричать не нужно. Сенсоневральная тугоухость – это острая потеря слуха.

– То есть он оглох, что ли?

Я пожал плечами и спокойно ответил:

– Нужно собрать анамнез.

– Так не стой столбом, собирай! – рявкнул Леонов.

– Юрий Павлович, при всем уважении, я ученый, а не врач.

– Тогда зачем ты мне все это говорил? Ладно, стой, карауль, когда он в себя придет, – приказал полковник. – Бугров, что у тебя?

– Майор Башкирцев жив. Его своим телом прикрыл один из головорезов Маркова.

– Как – прикрыл? Может, просто упал на него? Впрочем, давай без лишних подробностей, только факты.

– Тогда все нормуль: мутанты мертвы, Марков пропал.

– Хорошо... То есть как – пропал? Он что, выжил?

– Не могу знать. Его тело не найдено. Может, его разорвало в клочья, – предположил Бугров.

– Ленский, что думаешь? – глядя на меня, спросил полковник.

– Юрий Павлович, этот вопрос меня заинтриговал.

– Бугров, раздай оружие своим людям, и займите оборону. Если он нападет...

– Не нападет... – прошептал очнувшийся Слухач.

– Неожиданный поворот, – усмехнулся полковник, с интересом глядя на сталкера. – Заговорил, даже без этого, как его...

– Анамнеза, – напомнил я.

– Вот-вот, и собирать не пришлось, – ухмыльнулся Леонов. – Слухач, ты меня слышишь?

– Слышу. Где мутанты?

– Мертвы. Весь склон усеян их телами. Рассказывай, что произошло.

– Я... – начал Сучков, но снова потерял сознание.

Леонов снова посмотрел на меня.

– Юрий Павлович, он не готов к допросу, – констатировал я.

– Да вижу, – отмахнулся он. Его голос слегка дрогнул. – Скоро сюда столько народа набежит, что на его допрос записываться придется. По факту у нас: свидетель, который ни черта не видел, и подозреваемый, который не в состоянии говорить.

Я тут же заявил:

– Уверен, что Андрей не виноват.

– Ленский, – полковник скривился, – я, конечно, купился на твои отмазки, плюс за тебя куратор впрягся, но... Сам понимаешь, кто ты – и кто он. Сучков на Маркова работал, жизнь ему несколько раз спасал. Может, и расширение Зоны – это их совместное преступление.

– Я так не думаю.

– А майор Башкирцев в этом уверен.

– Юрий Павлович, Башкир ошибается.

– Хорошо, давай по-другому, – хитро сощурился полковник. – Кто привел к подземному комплексу Маркова?

– Сучков.

– Откуда у него сверхспособности? – продолжил допрос Леонов.

– Эмоциональный стресс на почве потери бизнеса. Вроде.

– Вот именно – «вроде». А может, Марков на нем опыты ставил? Что скажешь?

– Мне про опыты говорить нельзя, я подписку дал.

– А мне что делать прикажешь? Те, кто опыты проводил – кстати, под твоим началом! – мертвы. Люди погибли, и много, а главный подозреваемый пропал. Про «пульт» ты якобы ничего не знал. Твердишь, что его не было. А что было, Док? – возмутился Леонов.

Я заметил, что Андрей пришел в себя, и потому излишне громко ответил:

– Слухач зарабатывал, водя богатых и любопытных бездельников в Зону. Слухи о его способности слышать то, что недоступно обычным людям, и об артефакте «пульт» распространил Марков. Он хотел добавить такой вот экзотики в охоту ради привлечения «туристов».

– Ну хоть охоту в заповеднике не отрицаешь, – ухмыльнулся Леонов. Затем повернулся к Бугрову и приказал: – Капитан, пакуй Сучкова. В Москву повезем, там будем разбираться. Лет на десять его, думаю, закроют.

Глава 15. Обреченный

Залия

У ворот меня ждал «Бентли Мульсан» – черный седан класса люкс. Из машины вышел молодой человек в синем спортивном костюме, белых кроссовках и бейсболке, козырек которой скрывал верхнюю часть лица. Он придержал заднюю дверцу и произнес:

– Пожалуйста, садитесь в машину!

Я юркнула на заднее сиденье. Парень аккуратно закрыл за мной дверь и занял место водителя.

– Здравствуйте, Александр!

– Залия Маратовна, я же просил!

– Извините, помню, конспирация. Мы типа даже не знакомы.

– Во-первых, я до сих пор не уверен, что за вами не было слежки. Во-вторых, мне хотелось бы, чтобы мы быстрее закончили и разошлись как в море корабли. На заднем сиденье спортивная сумка, в ней паспорта на новую фамилию для всех вас, а еще документы на ресторан, деньги и компенсация за студию. Простите, дядя уже продал помещение и инструменты. Я пытался их выкупить у нового владельца, но он отказал. Надеюсь, вам он не откажет. Его адрес тоже в сумке.

– Спасибо.

Спортсмен молча протянул USB-накопитель с координатами «пульта» управления территорией Зоны.

– Это для Слухача.

– Хорошо. А вы передайте Тамаре Викторовне...

– В ресторане она больше не работает, – перебил меня Спортсмен. – Завтра же мы с ней покинем Москву.

– Вот даже как! – усмехнулась я. – Впрочем, это сугубо ваше личное дело.

– Мы в расчете? – спросил он.

Я кивнула и медленно, подчеркнуто растягивая слова, спросила:

– Не пожалеете?

– Даже не сомневайтесь, – заверил меня племянник Светлова. – Деньги перестали быть для меня важны. Точнее, их у меня скопилось столько, что можно бы уже и отойти от хакерства и осесть где-нибудь в глубинке.

– Берегите себя. И чуть не забыла: что насчет машины?

– Вы взяли с собой права?

– Да, конечно.

– Ключ в замке зажигания, документы на «Бентли» и договор купли-продажи в бардачке, – сказал Спортсмен. – Все, что вам нужно, это зарегистрировать авто в ГИБДД, – добавил он и, опустив кепку по самые брови, покинул салон.

Теперь мы не Сучковы, а Гурьевы, а значит, жизнь должна продолжиться без сучка без задоринки. План был таков: сегодня отправить флешку Андрею, а через неделю поехать с сыном забирать его с Ямантау.

Слухач

После того как мы со Спортсменом остановили расширение Зоны, он скрылся в Межгорье, а меня арестовали и доставили в Москву. Жену и сына отправили на дачу деда под усиленную охрану. Сначала я испугался за них, ведь за забором дача Маркова, но Яромир погиб, и я успокоился.

Три месяца меня держали в Главном управлении ФСБ. После обследования, которое не выявило никаких суперспособностей (позже узнал, что Залию и Максима тоже проверяли), я несколько дней писал подробные отчеты о произошедших на Ямантау событиях.

Затем последовали очные ставки.

С первым заместителем мэра, который заявил, что охоту терпеть не может, а фотографии, где рядом с ним убитый мутант, – это фотомонтаж недоброжелателей, пытающихся опорочить его доброе имя и сместить с почетной должности. Даже я ему не поверил.

С руководителями каких-то ООО или ЗАО, подтверждающих факт охоты в Зоне отчуждения «Урал-2002», но божившихся, что никаких аномалий, а уж тем более мутанта-медведя они в глаза не видели. Игорь Сергеевич, известный как Змей Плискин, побледнел, и на его лбу выступил пот – видимо, было чего бояться помимо незаконной охоты. В общем, врали и они. Впрочем, мне их ложь на руку.

С начальником лаборатории Игорем Измайловичем Ленским, подтвердившим мои показания, но только те, в которых он, как ученый, усмотрел здравый смысл. По его настойчивым вопросам видно, что его очень интересует, где находится устройство, которое он мне передал. При этом, с его же слов в официальных протоколах, «пульта» никогда не существовало, как не было и рейда на болота, и ужасов в подземном городе. Надеюсь, Спортсмен надежно спрятал это чудовищное устройство.

Особенно тяжело проходили очные ставки с главой «трутней», оказавшимся кадровым военным. Он обвинял меня в гибели бойцов своего отряда. Утверждал, что, имея «пульт», регулирующий границы Зоны, я не воспользовался им сразу. И я в очередной раз отвечал, что никакого устройства у меня отродясь не было. А еще поведал следователю, как Башкир пытался покончить с собой из-за самоубийства жены. Про ежат-эмпатов, естественно, умолчал, поскольку понимал: никто в них не поверит. Его слово против моего. Башкир вспылил, наговорил мне много неприятных вещей, но на этом наши «встречи» закончились.

Вообще-то, мне его жаль. После короткого, но ожесточенного боя, в котором погиб его брат, на склоне появились мутанты. Он сумел собрать оставшихся «спартанцев», привлечь «куянтовских» и даже часть егерей. Кое-как выбрались. Но большинство людей погибло.

Потом я попал на допрос к Юрию Павловичу Леонову – на самый последний допрос, как выяснилось позже. Сначала полковник спросил о моих суперспособностях, затем поинтересовался, знаю ли я что-либо о проекте «Пульт». Я ответил, что зарабатывал, водя богатых и любопытных бездельников в Зону (видимо, от Светлова ему было известно о тяжелом финансовом положении моей семьи), остальное меня не интересовало. Слухи о способности слышать то, что недоступно обычным людям, и об артефакте «пульт» – придумка Маркова. Он хотел добавить экзотики в охоту и переложить вину за неудачный эксперимент ученых на меня, так как я не поддержал организованный им захват подземного комплекса.

Юрий Павлович покачал головой и сказал, что охота в заповеднике запрещена и за это предусмотрена уголовная ответственность по пункту «Г» части 1 статьи 258 Уголовного кодекса Российской Федерации. Затем полковник перечислил статьи, которые предусматривали наказание за разглашение государственной тайны, в том числе о секретных объектах. По сути, пытался меня запугать. По его словам, даже найди я отличного юриста, мне светило минимум десять лет.

В конце разговора Леонов упомянул человека, замешанного в махинациях Светлова. К моему удивлению, им оказалась не Клавдия Андреевна, которую я уволил в связи с утратой доверия, а гардеробщица – мама Тамара, женщина с пылающими добротой глазами. Мне стало стыдно, и я принял решение: отмотать срок и снова взять ЖК на работу.

Суд приговорил меня к трем годам исправительных работ. Горыныч, музыканты из группы «Калининский парк», Бизонов, команда Неркина и, конечно, Марков могли бы многое рассказать судье, и тогда я схлопотал бы намного больше, но все они мертвы. Не то чтобы я этому рад, но так уж вышло.

Мой опыт сталкера вновь пригодился, но на этот раз для ликвидации последствий расширения Зоны. Они оказались серьезными: остаточные аномалии и многочисленные мутанты. В общем, я снова оказался на Ямантау, но к тому времени дар исчез, так что пришлось всему учиться заново. Помогли мои навыки выживания, а также поддержка сопровождающих меня ученых во главе с Доком.

Все это время Залия с сыном жили в Москве. Ребенок рос, бизнес жены процветал, она даже выкупила мою музыкальную студию, чему я был безумно рад и уже строил планы по ее развитию. Жаль, что никого из музыкантов «Калининского парка» уже не пригласить... Хорошая у нас была группа, но понял я это только сейчас...

Через неделю – мой последний день на Ямантау. Я с горечью вспомнил, как три года назад решил покинуть Зону и что из этого вышло... Хорошо, что все обошлось! Тьфу-тьфу-тьфу!..

Было решено, что в субботу приедет Залия, привезет подросшего Максимку, мы переночуем в доме деда, а воскресным утром поедем в Уфу к ее родителям, но задерживаться надолго у них не станем. У нас забронирован вечерний самолет в Москву.

Да, я потерял способность слышать то, что недоступно обычным людям, зато поменял фамилию. Я верил, что уже скоро начну заново строить свою жизнь с любимой женщиной и сыном, а главное – без Зоны, аномалий и мутантов. Последним, что мне предстояло сделать, – вернуть Доку его «игрушку».

Док

– Здесь я сошел с тропы и затаился, – сказал Слухач.

Я осмотрелся (обычные кусты, обычная трава, ни следа аномалий) и уточнил:

– Где именно находился шар?

Андрей на несколько секунд задумался, а потом начал вспоминать:

– По одну сторону «пресс» кружил листву, по другую – пищала «катапульта». Я попытался проскочить между ними, но попал под «молнияру». Потом сделал несколько шагов вперед и взял чуть правее. Получается, шар висел вон у того дерева.

Рассказ Слухача вызвал у меня интерес, если не считать фантастических элементов – «ноосферы», которая превратилась в старуху, и шара, меняющего цвета.

– Напомни, что там тебе померещилось? – улыбнулся я.

– Ничего мне не померещилось! Со мной реально общалось сознание Земли, мысленно! И оно мне сказало: «Не бойся, я не причиню тебе зла. Просто впусти меня...»

– Конечно-конечно, – снова усмехнулся я. – И ты единственный, кто это услышал.

– У меня был дар...

– Я помню, – не дав ему договорить, отмахнулся я и задал следующий вопрос: – Тут ты увидел, как взрывается гигантский черный шар, и потерял сознание?

– Да, – выдохнул Слухач. – Потом старуха успела сказать, что нужно возвращаться к лифту, но меня перехватил Горыныч.

– Ну так чего стоим? Веди, – поторопил его я.

Мы подошли к тропе, и я остановился.

– Здесь на нас напал детеныш рыски, – сказал Слухач.

– Мутант убил Горынова, но не тронул тебя. – Я старался говорить спокойно, хотя подозрения все же закрадывались. – Потом, сидя на дереве, ты и мутант наблюдали, как стая собак попала в «крематорий». И снова мутант тебя не тронул. Странно. Впрочем, в Зоне же бывает всякое.

– Док, я рассказал, как было! – воскликнул Слухач.

– Я не обвиняю тебя. И даже допускаю, что Земля может обладать собственным сознанием. Но откуда взялся еж-эмпат?

– Из кустов вылез, что слева от дерева.

– И он превратился в меня? – уточнил я.

– Да, но твое лицо выглядело так, будто кто-то его обезобразил: большой красный нос, уши, торчащие в разные стороны, пухлые губы, растянутые в улыбке, которая обнажала наполовину беззубый рот.

– Бр-р-р. Я тебе уже говорил, что это не я.

– Получается, эмпат скопировал твое тело и голос.

– Получается, так. Только фигово скопировал. – Отойдя от дерева на несколько метров, я спросил: – Портал появился тут?

– Вроде да.

Я сверился с координатами, переданными Спортсменом.

– Значит, DVD-проигрыватель все это время лежал вон под тем пнем.

Слухач подошел к пню и, достав «пульт», спросил:

– Что ты будешь с ним делать?

– Спрячу понадежнее.

– Где, например?

– Есть у меня товарищ, работает на арктической станции «Беллинсгаузен».

– Док, давай, пожалуйста, без подробностей, – попросил Слухач.

– Кстати о подробностях: как ты понял, что нужно возвращаться к лифту?

– Портал мгновенно перенес меня на двадцать пять километров, но Зона оказалась быстрее. Обогнать ее я бы не смог, зато вспомнил о двух местах, которые по приказу Маркова никогда не использовались учеными для экспериментов.

– Тропа на склоне горы, ведущая к вертолетной площадке? – уточнил я.

– Именно. Спортсмен помог мне вернуться к Плохой горе, но о нашем появлении сразу же стало известно. Мрак даже на меня охоту открыл. Нам пришлось разделиться и...

– Ну давай, рассказывай дальше, – попросил я.

– Заткнись, – прошептал Слухач.

– Андрюха, ты чего? Мне же правда интересно еще раз послушать...

Меня прервал рык, и из-за дерева вышла грациозная рысь. Слухач тут же выхватил пистолет и взвел курок. Из-под кустов выкатились четыре ежа-эмпата. Я спрятался за спину Андрея.

Рысь и ежи не спешили нападать. Перед глазами все плыло, голова раскалывалась от боли.

– Стреляй! – успел крикнуть я, прежде чем потерял сознание.

Слухач

Я испугался, честно. Испугался и за себя, и за потерявшего сознание Игоря. Когда-то я едва справился с одним ежом-эмпатом, а тут их аж четыре штуки, да еще и рысь.

«Ну здравствуй, Андрей! – раздался голос у меня в голове. – Оружие спрячь, не провоцируй моих зверушек».

От этого голоса веяло жутью. Знакомой жутью Зоны. Я чувствовал ее присутствие не зрением и не слухом, а тем самым шестым чувством, которое отличало сталкера от обычного человека. Я убрал оружие, втянул полную грудь воздуха и медленно выдохнул:

– Покажись.

Миг – и передо мной возникла невысокая худощавая женщина с бледной кожей и черными волосами. Она парила над землей.

«Запомни меня такой, хотя это уже неважно», – произнесла она.

– А что важно? – растерянно спросил я.

«Самая большая проблема вселенной в том, что темные и светлые силы не могут бороться напрямую. Им нужны люди. Важно, что ты находишься на стороне добра».

– И что мне делать дальше?

«Семьи вполне достаточно, чтобы прожить жизнь не зря».

Я очнулся от брани Дока.

– Черт! Черт! Черт! – хрипло орал Док. – Где «пульт»?! Слухач, шатун тебя загрызи! Подшутить надо мной решил?!

Я подошел к пню, достал «пульт» и спросил:

– Вот же он. Кстати, что ты с ним будешь делать?

– Спрячу в надежное место, – ответил Док.

– Думаешь, на станции «Беллинсгаузен» надежно?

– Как ты...

– Уймись! Стал бы я так шутить? Ты всю дорогу рассказывал о своем знакомом, работающем в Антарктиде.

– Подожди! – Док заозирался. – Я вроде видел вон у того дерева мутантов!

– О, друг, похоже, ты изолированный высотный психоз словил, даже не поднимаясь на гору.

О своем видении я помалкивал. Зона научила не удивляться подобным вещам.

– Да вот же они! – закричал Док. – Смотри!

Я поднял голову и увидел рысенка и четырех маленьких ежат.

– Док, это обычные звери, – хохотнул я.

Рысенок, услышав мой голос, сразу же сиганул в кусты, за ним, фыркая, уползли и ежата.

Я улыбнулся:

– Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!

Док кивнул.

– Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один в лаборатории, и поговорить не с кем.

– А ты где?

– А меня нет.

– Так не бывает, – ухмыльнулся Игорь, показывая мне фигу.

– Тоже так думал, – разведя руками, сказал я. – Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну и что ты будешь делать?

– Переверну всю Зону вверх дном, и ты отыщешься!

– А все равно нет меня, нигде нет!

– Тогда, тогда... Тогда я поднимусь на Плохую гору, – произнес Игорь. – И закричу: «Слуха-а-а-ач!», и ты услышишь и закричишь: «До-ок!..» Вот.

– Нет, – рассмеялся я. – Меня ни капельки нет. Понимаешь?

– Когда уезжаешь? – спросил Док, прекратив пародировать медвежонка из мультика «Ежик в тумане».

– Завтра приедет Залия, мы переночуем в доме деда, а утром отправимся в Уфу к ее родителям. Вечером у нас самолет в Москву.

– Завидую! А я вот вечный узник Зоны, – вздохнул Игорь.

– Прекрати! Зоны больше нет. Но если чего натворишь – зови.

– Тьфу на тебя, только все наладилось. У меня, кстати, теперь новый куратор от ФСБ, представляешь?

– Прячь свою игруху в рюкзак, и потопали назад.

Игорь аккуратно упаковал «пульт», сделал несколько шагов, остановился и, обернувшись, произнес:

– И все же мне кажется, я видел ежат-эмпатов и рыску.

– И мутант нас не загрыз, и эмпаты с ума не свели.

– Типун тебе на язык, – рассердился Док. – Пошли уже, а то на вертолет опоздаешь.

Мрак

Я перелез через забор и замер. Стояла тихая ночь. В доме загорелся свет. За занавеской я разглядел знакомый силуэт. Сколько раз я приходил сюда? Десять, двадцать или даже тридцать раз? Неважно! Главное, что нужный мне человек находился в доме.

Когда-то и я был человеком. Теперь мое тело покрыто язвами, лицо обезображено. Я мертв, остался лишь пустой сосуд, полный боли и ярости.

Я медленно подошел к колодцу и спрятался за ним. Мое тело дрожало от нетерпения, лишь холодный металл винтовки успокаивал.

«Выходи! – мысленно приказал я. – Выходи же! Выходи!»

Наконец Сучков вышел из дома и направился к колодцу. Я встал, поднял винтовку, но убивать предателя пока не собирался. Не так быстро.

Воспоминания о жене и сыне мелькнули перед глазами. Они ждут меня... Сейчас я к ним приду. Щелчок предохранителя прозвучал оглушительно в ночной тишине. Я горько усмехнулся и крепче сжал оружие.

«Замри!» – мысленно приказал я, и Слухач остановился.

Месть станет концом моим страданиям. Я поднял винтовку, прицелился. Палец привычно лег на спусковой крючок, но из дома выбежала женщина. Я не сразу узнал в ней жену Сучкова, теперь уже Гурьева, даже позволил подбежать к мужу и лишь тогда обездвижил ее.

Слухач смотрел на любимую женщину, и по его щекам текли слезы. От этой сцены я получил огромное удовольствие.

Я изначально собирался убить ее так, чтобы он стал этому свидетелем и страдал. А потом уже и его. Все оказалось проще, чем я ожидал. А ведь часами готовился к изощренной мести! Жаждал увидеть страдания Слухача, просьбы пощадить. Пожалуй, из всех замыслов, которые мне в жизни приходилось вынашивать, воплощение этого оказалось самым легким – всего два выстрела. Это меня разозлило, и я пальнул предателю в ногу. Слухач вскрикнул и упал на колени. Жаль, не обмочился с перепуга, было бы весело, но глаза он все же зажмурил.

«Не молчи... Я видел, как ты мысленно общался с Седым. Если Зона что-то дала – это навсегда. Мне тоже дала, только в отличие от тебя я не стал счастливее. Я с трудом могу говорить, зато в голову тебе забрался запросто. Говори со мной, черт побери, или я убью ее!»

«Че-го т-ты хо-че-шь?» – выдавил Слухач.

«Чего я хочу?! – воскликнул я. – Ты думал, остановил расширение Зоны, уехал, сменил фамилию – и все закончилось?! Она никого и никогда не отпускает, даже тех, кто думает, будто независим от нее. Никого и никогда!»

«От-пус-ти жену...» – попросил Слухач.

Я с презрением посмотрел на него и фыркнул:

«С какой стати? – Я поднял винтовку, но тут же ее опустил, увидев выходящего из дома ребенка. – Прекрасно. Вся семья в сборе – так еще интереснее!»

Слухач

Максим наконец-то уснул. Перелет и долгая дорога утомили его. Я зашел на кухню, включил свет, достал из холодильника апельсиновый сок для Залии и, почувствовав непреодолимое желание выйти во двор, чтобы испить колодезной воды, направился к колодцу.

На улице у меня перед глазами возник образ Седого, оплакивающего сына. Потом, неожиданно для себя, я увидел его сидящим в кресле с обручем на голове. Друг что-то говорил, но я его не слышал, я стал как все. В тот момент я даже не видел, куда шел. Как робот, не разбирая дороги, автоматически переставлял ноги, и во мне не было страха от слова «совсем».

Седой поднял голову, захрипел – и его череп взорвался... Даже это не вызвало у меня никаких эмоций. Затем все исчезло. Я остановился в нескольких метрах от колодца, стоял и смотрел на странное существо. А потом я услышал голос этого существа в своей голове:

«Не признал?»

«Н-нет», – мысленно ответил я.

«Неужели забыл, как пьяным заявился ко мне на дачу и песни горланил?»

«Яромир?!»

«Узнал, стало быть, того, кто из нищеты тебя вытащил, научил всему. Мы же вместе предгорья Ямантау вдоль и поперек исходили, пуд соли, как говорится, съели. Я дал тебе все, считал другом, а ты меня предал. Почему, Андрей?»

Нет, это не мог быть Марков. Он погиб в эпицентре Большого взрыва. Я постарался выбросить из головы тяжелые воспоминания и пошевелиться.

«Не сопротивляйся, – торжествующе произнес Яромир. – Ты все равно уже ничего не можешь поделать. Я стал сильнее. Отвечай на вопрос!»

«Вспомни, я спас тебе жизнь!» – крикнул я.

«А я просил?! – воскликнул Мрак. – Просил?!»

«Нет, но...»

«Не надо! – перебил меня Марков. – Я бы умер и не узнал о смерти сына. Не стал бы убийцей. Не потерял бы веру в друзей! Ты был первопричиной!»

Все это полнейшая чушь! Нет никакого Маркова, и весь этот разговор – лишь плод моего воображения. Или нет?..

Мрак отвел взгляд, и я понял, что за моей спиной что-то происходит, попытался повернуть голову и прикусил губу до крови, схватился за виски.

Через несколько секунд рядом со мной замерла любимая женщина. По ее щекам текли слезы, отчего, судя по ухмылке, Мрак получил огромное удовольствие.

«Не молчи... Ты мысленно общался с Седым. Если Зона что-то дает – это навсегда. Мне тоже дала, только в отличие от тебя я не стал счастливее. Я с трудом мог говорить, но в голову тебе забрался запросто. Говори со мной, черт тебя побери, или я убью ее!»

«Че-го т-ты хо-че-шь?» – выдавил я.

«Чего я хочу?! Ты думал, что остановил расширение Зоны, уехал, сменил фамилию – и все закончилось? Она никого и никогда не отпускает, даже тех, кто думал, будто независим от нее. Никого и никогда!»

«От-пус-ти жену...» – попросил я.

Мрак с презрением посмотрел на меня и фыркнул:

«С какой стати? – Мрак поднял винтовку, но тут же ее опустил, что-то увидев за моей спиной. – Прекрасно. Вся семья в сборе – так еще интереснее!»

Мрак выстрелил мне в ногу. Я ахнул, упал на колени, зажмурив глаза от боли, и понял, что все это происходит на самом деле.

Странным образом боль практически сразу отступила – видимо, сказался гипноз, под которым я находился. Казалось, время замерло. Будто в дурном замедленном фильме, я наблюдал, как мимо нас спокойно проходит Максим, словно не замечая направленный на него ствол винтовки. Идет и тихо говорит:

– Папа, мама, не бойтесь. Он больше не будет стрелять. Он очень устал, ему больно – ведь у него убили сына. Но вы же не станете больше стрелять, дядя Яромир? Пожалуйста, не стреляйте.

Слова сына становились все тише и тише, но мне отчетливо было слышно каждое слово. Сердце бешено колотилось, так как мысленно я стремглав мчался к нему на помощь, хотя на самом деле не мог даже пошевелиться. Рядом молча плакала обездвиженная Залия.

– Я... – Винтовка упала на землю. Марков опустился на колени. Все темное, холодное, заполняющее его рассудок и требующее немедленной мести, вдруг отступило. Отступило от одного взгляда на лицо мальчика, подошедшего к нему почти вплотную.

– Станислав?! – воскликнул Мрак, голос его дрожал. Полковник как будто видел перед собой своего сына в том же возрасте, что и Максим. Он протянул к нему руки: – Станислав, сынок... Как же я скучаю по тебе и по твоей маме! Скучаю...

Яромир прижал к себе Максима, погладил своими черными, как уголь, руками, и впервые за эти несколько лет я увидел его улыбку. Улыбку отца, играющего с пятилетним сыном в футбол. Улыбку мужчины, ведущего сына в первый класс. Улыбку человека, который только что вдвоем с пятнадцатилетним сыном спас из бадминтонной сетки запутавшегося ежа. Горделивую улыбку отца и офицера, радующегося присвоению очередного звания уже взрослому сыну.

– Дядя Яромир, я знал – ты хороший. Тебя просто сделали таким плохие, злые люди. А ты – очень хороший...

Мрак аккуратно развернул мальчика лицом к нам и подтолкнул. Максим, сделав несколько шагов, остановился, обернулся и посмотрел на полковника.

Раздался вой сирен.

– Прости, – тихо произнес Мрак, глядя на меня. – И спасибо. Я не верил в справедливость... А теперь... как будто верю. Хватит смертей... Хватит... – Он тяжело поднялся и, оставив на земле винтовку, пошел к калитке. Его не остановил даже усиленный мегафоном голос:

– Мрак, бросай оружие! Ты окружен! Будем стрелять на поражение!

В ответ раздался хлесткий пистолетный выстрел, ставящий успокоительную точку в тяжелом жизненном пути полковника Яромира Маркова.

Я перетянул свою рану ремнем. Максим успокаивал разрыдавшуюся Залию:

– Мамочка, не плачь. Ему будет там очень хорошо! Его ждут! Я вижу, чувствую это! Он так страдал все эти годы, а сейчас...

Во двор ворвались увешанные оружием спецназовцы...

Господи! Только сейчас я понял, что любой потерявший семью может стать монстром. Любой. Это вполне реально, когда в душе только жрущая ненависть к тем, кто отобрал близких, и к тем, кто помешал отомстить за них. Боюсь даже представить, что сделал бы я на месте Маркова...

Эпилог

Гурьев

Стою у окна просторного кабинета, глядя, как капли косого дождя барабанят по стеклу. За спиной возвышается огромный дубовый стол, над которым висит старинное бра. Его янтарный свет мягко заливает помещение. Вдоль стен расположены коричневые кожаные кресла. В одном из них сидит молодой человек. Он хочет стать барабанщиком в моей группе. Поворачиваюсь к нему и спрашиваю:

– Эдуард, вы можете сымитировать звук дождя?

Парень поднимает брови и недоуменно смотрит на меня, затем наклоняет голову и отвечает:

– Дождь? Зачем? – Его голос звучит уверенно, но чуть раздраженно. По всей видимости, мой вопрос показался ему неуместным и даже абсурдным. – За такую ерунду никто не заплатит.

Отворачиваюсь и сухо бросаю:

– Оставьте заявление на столе. С вами свяжутся позже.

Эдуард пожимает плечами, бросает заявление и направляется к выходу. Слышу, как он бормочет себе под нос о предвзятости. Понимаю: такой музыкант мне не подойдет. Настоящий артист должен чувствовать музыку повсюду, видеть ее в каждом звуке окружающего мира. Он должен уметь превращать обычные вещи в нечто прекрасное и уникальное.

Глубоко вздыхаю, подхожу к столу, беру ручку и пишу на заявлении: «Нет музыкального воображения». Потом снова слушаю дождь и думаю о людях с талантом. Тех, кто слышит красоту жизни там, где другие замечают только шум. Одним из таких был Игорь Светлов...

Вспоминаю, как мы с ним сдавали вступительные экзамены в Уфимском училище искусств, и улыбаюсь. Если бы он тогда выжил в подземном городе, смог бы я простить? Горынова бы не простил. Он бы убил меня, едва выбравшись с аномальной территории. А Зельцер и Диджин вообще приехали на Ямантау, чтобы рассчитаться со мной за свои неудачи. Их просто жаль...

И все же мне хочется вернуться в Зону. Ощутить вкус опасности, осознать, что я принадлежу миру настоящих героев. Тех, кто готов рискнуть жизнью ради других. Туда, где ценят поступки...

Нажимаю кнопку на селекторе и устало говорю:

– Клавдия Андреевна, хватит «смотрин» на сегодня. Перенесите остальных на завтра, пожалуйста.

– Андрей Николаевич, голубчик, это был последний кандидат.

– Прекрасно. Закройте офис и идите домой.

– Спасибо, Андрей Николаевич!

– Хорошего вечера, Клавдия Андреевна.

ЖК покидает офис. Пора и мне отдохнуть. Поднимаюсь на лифте на свой этаж, самый верхний. С порога квартиры направляюсь прямиком в детскую. Максим сидит на диване и смотрит новостной канал. Я морщусь: лучше бы мультики.

Диктор бубнит монотонно, его голос тонет в бесконечной веренице событий. Меня начинает клонить в сон, как вдруг я слышу:

«Экстренная новость. У берегов Антарктиды терпит бедствие российское судно. К расследованию подключилась ФСБ. Объявлено о закрытии арктической станции „Беллинсгаузен“. На ее месте будет создана Зона „Ватерлоо-2019“».