
Елена Кондрацкая
Луна, уснувшая в руках вампира
Кэтрин Блэквуд должна бы готовиться к выпускным экзаменам, но вместо этого оказывается втянута в подготовку революции. Она всё больше времени проводит с вампиром Каем, связь с которым грозит гибелью обоим. Вместе они ищут затерянные храмы и расследует исчезновение силы Сгинувших Богинь.
Но некоторые тайны лучше не тревожить. Особенно если за ними уже охотится кто-то другой.
Продолжение романа «Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы» Елены Кондрацкой, создательницы однотомников «Игла. Сказ о сердце Кащеевом» и «Имя ей Хель» и циклов «Дивные берега» и «Сны Истока».
Кэтрин мучают странные видения, Кая сковывают страхи за настоящее. Их связь всё ещё несёт опасность, но смогут ли они отказаться от неё или пойдут до конца?
Фэнтези-триллер, поднимающий темы любви, преданности и места каждого в этом мире.
Атмосфера разрушенных храмов великих богинь и тёмной магической академии. Запретные ритуалы, борьба за спасение и любовь, интриги, семейные тайны и решения, способные привести к гибели.
Что делать ведьме, когда ответственность за весь род ложится на её хрупкие плечи?
Иллюстрация на обложке Valentaine. Издание дополнено портретами персонажей, нарисованными Еленой Кондрацкой.
Иллюстрация на переплёте Valentaine
Иллюстрации Елены Кондрацкой
© Кондрацкая Е., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
1. Кэтрин
Меня рвало на части. Я цеплялась за мокрые простыни, выла и плакала. Глаза затянуло мутной дымкой, сердце работало на пределе, и я едва ли могла сказать, кто я и где. Иногда мне на лоб ложилась чья-то прохладная ладонь, и на несколько мгновений становилось легче. Часы сливались в дни, а может быть, даже месяцы – я не могла сказать наверняка. Это просто не заканчивалось.
– Скоро тебе станет легче. – Голос пришёл вслед за новым прикосновением к моему лицу.
– Если она это переживёт, – ответили ему с сомнением.
– Она справится.
– Большинство не справляется.
– Значит, тебе повезло, что она не большинство.
– Ты не понимаешь...
Продолжение фразы я не услышала, окончательно провалившись в боль. Она затмила всё, и я действительно испугалась, что не справлюсь. Мысленно взмолившись о помощи, я пыталась сохранить крохи сознания, которые связывали меня с внешним миром. Но ничего не вышло: невидимое лезвие пробило мой живот и вспороло до самых рёбер. Я закричала, но не услышала собственного голоса, а потом всё исчезло. Комната, голоса, запахи, боль. На меня обрушилась бесконечная, мёртвая тишина. Я стояла в кромешной темноте, но не чувствовала своего тела. Вот она? Так выглядит смерть? Бесконечное ничто?
– Не смеши меня.
Хриплый голос ударил меня в спину, заставив обернуться.
Тьма послушно расступилась, открывая мне... это сложно было описать словами. В чернилах небес умирали звёзды, закручивались в спирали Вселенные, а мои босые ноги ощущали холодный, влажный камень, который когда-то был древним храмом, а теперь – лишь осколком, застывшим в сердце космоса. Рядом завис осколок стены, с обвитым чёрными корнями окном. В воздухе медленно плыли обломки статуй – трёх богинь, имена которых затерялись среди звёзд. Покрытые трещинами каменные головы в тяжёлых венцах взирали на меня сверху вниз. Изувеченные, лишённые тел, они сохранили былое величие, пока вокруг них призрачным вихрем кружили осколки их плоти. Но не они привлекли моё внимание.
Напротив меня на высоком каменном троне сидела женщина в строгом викторианском платье. Светлые волосы были собраны в гладкий пучок. Я не сразу узнала тонкие, острые черты, которые прежде видела только на портрете.
– Мелинда? – сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.
На тонких губах появилась лёгкая усмешка.
– Ну ты ведь звала мамочку? – Она склонила голову, подперев подбородок пальцами с аккуратными длинными ногтями. – Разве я могла не откликнуться.
Я непонимающе покачала головой.
– Но ты ведь...
– Мертва? – Усмешка стала шире, превратившись в подобие оскала. – Да. Благодаря тебе.
– Но как...
Мелинда поморщилась.
– Прошу, не разочаровывай меня своим удивлённым видом. Пошевели мозгами и не задавай глупых вопросов.
Я опешила, всё ещё растерянная и испуганная, но всё же поняла, к чему она клонит.
– Ты часть силы Блэквудов, которую я унаследовала...
Карие глаза безжалостно укололи меня:
– Украла.
– Отвоевала. – Я посмотрела на неё так же безжалостно, хотя душа разрывалась от одной мысли о том, что я сделала. И что она сделала со мной. – Если бы я не сопротивлялась, ты бы украла моё тело. Или уже забыла?
– Забыла, как ты по своей ребяческой прихоти разрушила всё, к чему я и весь род Блэквуд шли сотни лет? Да ты...
– И что теперь? Отругаешь меня? В угол поставишь? – Я всплеснула руками, пряча под маской презрения скорбь и страх. – Какого чёрта ты вообще припёрлась?
Мелинда сжала губы так плотно, что они почти исчезли с её лица. Взгляд её горел гневом, но... вдруг потух. Она вздохнула и откинулась на спинку трона.
– Я пришла, потому что ты звала.
– Тебя я не звала.
– Но только я откликнулась.
Она снова вздохнула, на этот раз устало, и смахнула со лба невидимую прядь.
– Что бы ты ни думала, мне не доставляют удовольствия твои страдания. В конце концов, я тебя родила...
– Ты украла тело моей настоящей матери!
– Я и есть твоя мать!
Мы замолчали, зло глядя друг на друга. Я тяжело дышала, сжав кулаки, а Мелинда подалась вперёд, вцепившись пальцами в подлокотники трона. Да уж, не так я представляла себе сепарацию от родителей. Пережить смерть матери дважды, самой едва не умереть от её руки и теперь препираться с ней в посмертии – немногие способны похвастаться подобной семейной историей.
– Ты умираешь, – прервала молчание Мелинда, первой взяв себя в руки. – Я не могу этого позволить.
– Разве не этого ты добивалась?
Мелинда ответила не сразу. Лицо её оставалось бесчувственной восковой маской, но вот в глазах сражались между собой самые разные чувства, они сменялись так быстро, что я едва ли могла уловить их суть. Но о чём бы она ни думала в эти мгновения, для меня выбрала сухие и резкие слова:
– Раз уж ты забрала мою силу, я не могу позволить ей сгинуть так бездарно. Теперь именно тебе предстоит закончить то, что начала я.
– Чёрта с два.
Мелинда не стала ни спорить, ни переубеждать меня, вместо этого как можно спокойнее спросила:
– Где твой фамильяр?
– Ты сидишь у меня в голове, сама не в курсе?
Мелинда вздохнула.
– Я часть твоей силы, Кэтрин, я не... я ничего не вижу и не слышу, едва ли осознаю себя до тех пор, пока ты этого не позволишь. Ты позвала меня на помощь, я пришла. И я готова помочь. Но ты должна понимать, что я не смогу этого сделать, если ты не пойдёшь навстречу. Или что? Умрёшь мне назло? Я думала, мы переросли период подросткового бунта.
Я молчала, скрестив руки на груди. И самое гадкое, я действительно чувствовала себя строптивым подростком. А что я могла поделать? Моя жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову, я лишилась всего, что у меня было: друзей, академии, будущего... Кая... И всё из-за того, что моей сумасшедшей... родственнице не хотелось оставаться мёртвой. Но как бы мне ни не хотелось этого признавать, похоже, сейчас только она могла мне помочь. Я не могла остановить яд, которым сочилось всё моё существо от одного взгляда на неё, но... мне хватило сил заставить себя прикусить язык.
Мелинда, кажется, поняла, что спорить и кидаться колкостями дальше я не собираюсь, а потому кивнула и взгляд её смягчился.
– Где твой фамильяр? – снова спросила она. Почти дружелюбно.
Я сглотнула. Кай был ещё одной открытой раной в моём сердце.
– Он под следствием.
«Из-за тебя», – хотелось добавить, но я сдержалась.
– Давно его нет рядом?
– Не знаю. Пару дней, может, больше. Я не знаю, как долго в отключке.
Мелинда нахмурилась, молча смотрела на меня, будто перебирала в голове варианты, а потом вздохнула и покачала головой.
– Ты должна разорвать с ним связь, – сухо заключила она, а меня её слова больно кольнули под рёбра.
– Что? Нет!
– Другого варианта нет. Он слишком далеко и уже слишком долго. Надзор вряд ли его отпустит. А если они не убьют его достаточно быстро, тебя убьёт ваша связь.
Мысль о смерти Кая вызвала во мне волну ужаса. И на мгновение я снова вернулась в тёмную спальню, боль прошила тело, а с губ сорвался мучительный стон. Кости вывернуло, и я услышала, как хрустят от напряжения суставы. Но не успела я окунуться в агонию, как сознание снова покинуло меня, вернув в разрушенный храм. Боль схлынула, и я упала на колени, стараясь отдышаться.
– Есть, – выдохнула я, сжимая ночнушку на груди, в надежде успокоить работающее на пределе сердце. – Ты... – Я подняла голову. – Ты рассказывала мне про ведьм, которые могли разлучаться с фамильярами на месяцы.
Мелинда не сдержала смешок.
– Исключено, – махнула рукой она. – Для этого нужны годы – годы! – тренировок и огромная сила.
Я тяжело осела на холодный камень, опёршись на руку, и медленно выдохнула, беря себя в руки. А потом, полуприкрыв глаза, слегка улыбнулась:
– Ну огромная сила у меня есть.
– Этого недостаточно, Кэтрин, – цыкнула Мелинда, грозно глядя на меня. – Ты попросту убьёшь себя, и ради чего? Ради связи с каким-то вампиришкой? С шавкой Надзора?
Я ухмыльнулась. Эта «шавка» сделала для меня больше, чем собственная мать. Но спорить об этом у меня не было сил. И, возможно, нет, совершенно точно, Мелидна была права: мне стоило разорвать связь, освободить себя и Кая, но... я просто не могла этого сделать. И пусть это было неправильно, и пусть мне было мерзко от самой себя, но я не могла лишиться единственного существа во всей Вселенной, который, пусть и не по своей воле, был на моей стороне. Я не могла остаться совсем одна. Это бы точно меня убило. А так... у меня оставался шанс выжить.
– Эту связь даровал мне сам Поток, – медленно проговорила я, сглатывая подступившие слёзы. – И я не собираюсь её разрывать, можешь не уговаривать. Так что, мама, либо помоги мне, либо проваливай.
Мелинда долго молчала, не сводя с меня тяжёлого, полного несогласия взгляда. Мне даже стало забавно, насколько мы были в этот момент похожи. И если она тоже это понимала, понимала и то, что от своего решения я не отступлюсь. И когда она закатила глаза и вновь откинулась на спинку трона, я поняла, что победила.
– Будь готова умереть, – процедила она.
Я хмыкнула.
– Ты удивишься.
Мелинда не ответила, поднялась с трона и неторопливо подошла ко мне. Остановилась в метре, глядя сверху вниз. Я вставать не торопилась – не было сил.
– Связь с фамильяром формируется на двух уровнях: физическом и эмоциональном, – начала объяснять она. – Физическая тебя убивает прямо сейчас. А эмоциональная у вас ещё не развита – слишком мало времени прошло с момента вашей встречи. Эмоциональной связи не мешают никакие расстояния, потому что из эмоций сплетается первородная магия, а магия...
– ...часть бесконечного и вездесущего Потока... – пробормотала я.
– Именно. – Губ Мелинды коснулась тень улыбки. – Чтобы выносить длительные расставания, ведьмы развивают и утолщают эмоциональную связь с фамильяром. Это крайне непросто. Особенно в твоём случае. Понимаешь почему?
Помедлив, я кивнула.
– Потому что эмоциональную связь нельзя наладить только с одной стороны, – тихо сказала я. – Кай тоже должен этого хотеть.
Мелинда кивнула мне в ответ.
– Животное способно любить сразу и безусловно, просто потому, что ты есть, чего не скажешь о разумных фамильярах. Но даже в этом случае укрепить связь получается далеко не у каждой ведьмы. А тебе предстоит не только найти в бесконечном Потоке вашу с фамильяром связь и при этом не потеряться в его буйных водах, но и убедить вампира связать вас ещё туже. И, признаюсь, даже я не знаю, что из этого выйдет.
– Не знаешь, согласится ли он?
– Не знаю, что будет, если он окажется достаточно глуп, чтобы согласиться. Я ни разу не встречала разумных фамильяров, но и представить боюсь, что с вашими душами может сотворить Поток.
– Что-то прекрасное? – ухмыльнулась я, но Мелинда моего веселья не разделяла.
– Едва ли, – хмуро бросила она и скрестила руки на груди. – Всё ещё хочешь оставить эту связь?
– Разорвать её я всегда успею. – Я пожала плечами, замялась, но всё же спросила: – А что будет... если Кай не согласится?
– Этого я не знаю наверняка. Вероятнее всего, ты умрёшь, а он освободится. – Теперь уже её губ коснулась ухмылка, так похожая на мою. Мелинда смерила меня взглядом. – Забавно, правда? Ведь именно этого он и хочет.
Я выдержала её взгляд, и ни одна мышца на лице не дрогнула, хотя внутри у меня бушевала буря. Да, именно этого он и хочет. И наверняка откажет в просьбе, а если даже согласится на словах... Потоку этого будет недостаточно. Слова для Потока мало что значат.
– Что нужно делать? – спросила я, решив, что буду решать проблемы по мере их поступления. А пока я была здесь, а не сгорала от боли в постели, проблемы не казались мне такими уж существенными.
Мелинда поджала губы, должно быть, до последнего надеясь, что я сдам назад. Но я упорно молчала, ожидая ответа.
– Пока что ты не можешь пользоваться новой силой самостоятельно, – наконец сказала она. – Тебе нужно отыскать в себе ведьму по имени Элизабет. Она обладала способностью видеть движение Потока и поможет отыскать нужную тропу. Если всё получится и ты отыщешь путь, дальше придётся выкручиваться самой, я не знаю, что произойдёт, если на той стороне связи ждёт разумный фамильяр. К тому же у каждой ведьмы опыт свой, ни на что не похожий. Когда я связывалась с Рутой, я видела мир её глазами, поэтому в каждой из жизней я могла привести её обратно ко мне.
Я прыснула.
– То есть ты даже тело кошки захватила? Потрясающе.
Мелинда бросила на меня высокомерный взгляд, но сделала вид, что пропустила укол мимо ушей.
– Ищи Элизабет, – сказала она. – У тебя мало времени.
С этими словами она исчезла, оставив меня одну в разрушенном храме.
– Эй! – крикнула я. – Как это сделать? Эй!
Никто не ответил. Похоже, Мелинде наскучила наша семейная встреча. Чёрт. Я огляделась. И как мне искать в вихре силы ведьму, которую я никогда в жизни не видела? Позвать её так же, как я позвала маму... то есть Мелинду?.. Вот только я и сама не понимала, что творилось в моём захваченном агонией мозгу.
– Э... Элизабет? – неуверенно позвала я, оглядываясь по сторонам. Но, как я и предполагала, ничего не изменилось. Я медленно выдохнула, пытаясь сосредоточиться и нащупать внутри силу, греющую меня, подобно солнцу. Приложила ладонь к груди, вспоминая ощущения, которые испытывала, когда столкнулась с ней впервые. К моему удивлению, сила откликнулась почти сразу, возможно, дело было в том, что прямо сейчас я в некотором смысле сама находилась в ней. Глаза Сгинувших Богинь зажглись золотым огнём, и меня окружили ослепительно яркие солнечные лучи. Уши пронзил высокий писк, виски сдавило, и меня прижало к земле. Не в силах вынести света, я зажмурилась, оставив в сознании одно-единственное имя.
Элизабет.
Писк превратился в нестройный хор голосов: они кричали, шептали, причитали, пели, сыпали ругательствами, молились. Я тщетно пыталась услышать среди них один, который никогда прежде не слышала.
Элизабет! Отзовись!
– Элизабет, – прошептала я. – Великий Поток, отведи меня к ней. К женщине моего рода, связанной со мной силой Блэквудов.
Не знаю, кто именно услышал меня: Поток или Элизабет. Но вдруг голоса стихли. Свет померк. И, помедлив, я осторожно открыла глаза.
Не было больше разрушенного храма, не было ни звёзд, ни бесконечного космоса. Я оказалась в небольшой спальне, освещённой единственной свечой. Вместо камня под моими коленями появился мягкий шерстяной ковёр. На широкой кровати с высокими столбиками из красного дерева, усыпанной подушками, сидела девочка лет шести. Она удивлённо смотрела на меня огромными карими глазами, а распущенные чёрные волосы, бледная кожа и белая ночнушка делали её похожей на призрака. Девочка моргнула, а потом с любопытством склонила голову набок и разомкнула бескровные губы:
– Это меня зовут Лиззи. Зачем ты звала?
– Совсем ребёнок, – вырвалось у меня. Мне даже показалось, что я ошиблась и мне нужно найти какую-то другую Элизабет, ведьму, могущественную настолько, что обладала способностью видеть сам Поток.
– Это верно, – кивнула Лиззи. – Мой путь завершился на седьмой день рождения.
– Завершился... – пробормотала я. – Это значит...
– Бабушка забрала моё тело в ту ночь, – пожала плечами Лиззи и спрыгнула с кровати. Босые ноги бесшумно ударились об пол, и я заметила, что Лиззи не отбрасывает тени. – Бабушка узнала, что я могу видеть Поток, и не смогла ждать. Она очень хотела эту силу себе.
По спине пробежали мурашки. Мелинда украла тело такой малютки. Лиззи едва успела осознать себя, когда её жизнь оборвалась. Мелинда сколько угодно могла кормить меня сказками про высшие цели и благие намерения, но я была уверена, что этими речами она прикрывает свою жадность. И теперь, глядя на Лиззи, я лишний раз в этом убедилась.
– Ты умираешь, – подала голос Лиззи, возвращая меня в реальность. Пока я провалилась в свои мысли, она успела подойти почти вплотную, сканируя меня огромными чёрными глазами. – Почему?
– Меня разлучили с фамильяром, – ответила я, решив поразмышлять о злодеяниях Мелинды позже, а пока не терять времени зря. – Поэтому мне нужна твоя помощь. Я должна отыскать в Потоке нашу с ним связь, но чары, позволяющие видеть его переплетения, были мне не по зубам.
Лиззи не выказала ни удивления, ни беспокойства – никаких чувств, кроме сдержанного любопытства, которое продолжало тускло светиться в её взгляде.
– Ты хочешь, чтобы я показала его тебе?
Я кивнула. Лиззи молчала, обходя меня кругом.
– Ты не такая, как Мелинда, – наконец сказала она, останавливаясь передо мной. – Ты слабая.
– Ну спасибо, – хмыкнула я, смерив её взглядом сверху вниз. – Так ты мне поможешь?
Лиззи пожала плечами.
– Ладно.
– Ладно? Так просто?
– Угу. Ты слабая, но смешная.
Лиззи протянула мне раскрытую ладонь. Я приподняла брови, но смолчала, не собираясь упускать открывшуюся возможность, и взяла её за руку. Не успела я задать следующий вопрос, как внутренности мои подпрыгнули, ноги потеряли опору, а воздух со свистом вырвался из лёгких. Комната исчезла, и всё вокруг заволокло ярким серебристо-голубым светом. В нос ударил солоновато-сладкий запах океана, и я вновь увидела ночное, усыпанное звёздами небо, а нас с Лиззи окружил плотный кокон из сияющих лент и нитей: белых, синих, чёрных, золотых и серебряных. Плотных и зыбких, широких и тонких, будто паутинка. Они вились и пульсировали, уносились ввысь, сплетаясь в бескрайнее полотно северного сияния.
– Это... Поток? – выдохнула я, зачарованно наблюдая за волшебным сиянием.
– Лишь малая его часть, – ответила Лиззи, сжимая мои ладони ледяными пальцами. – Та, которая окружает тебя. Я не смогу удерживать его слишком долго, поэтому скорее ищи то, что хотела.
– Как?
Лиззи вновь пожала плечами.
– Откуда я знаю? Это же твой фамильяр.
Я скривила губы, но, как и обещала себе, сдержала рвущуюся наружу колкость. Выбора не было, придётся разбираться самостоятельно. Я глубоко вдохнула и подумала о Кае. Вспомнила его лицо, рыжие волосы, зелёные глаза... Огляделась, пытаясь уловить малейшее изменение в сиянии Потока. Но ничего не заметила. Я что-то делала не так? Наверняка. Знать бы что! Ничему подобному нас в академии не учили. Магия Потока не подчинялась правилам, не поддавалась изучению, ускользала, когда кто-то слишком пристально на неё смотрел. Поток, свободный, будто живые эмоции... Эмоции! Если бы я не держала Лиззи за руки, то стукнула бы себя по лбу. Магия рождается из чувств, нет смысла представлять смазливую мордашку Кая, надо искать совсем другое.
Я закрыла глаза, окунаясь в подёрнутые дымкой воспоминания. Запах дров в камине, полумрак спальни в ночь на Модранихт. Мы с Каем сидим у камина, пьём вино и разглядываем колечко, которое попалось ему в пироге с предсказаниями. А что потом? Неторопливая песня на гэльском и невольное тепло в груди. Кажется, тогда я впервые говорила с Каем, а не со следователем Надзора. Впервые увидела за маской его. Одна ночь сменилась другой: его губы касаются моей шеи, рука крепко держит за талию, а я задерживаю дыхание в ожидании укуса. А потом мы лежим в одной постели, наши пальцы почти соприкасаются, и в груди у меня болит от невозможности сократить это расстояние. В ту ночь мне отчаянно хотелось быть ближе, найти успокоение и защиту в его руках. Этого я хотела и сейчас, стремительно угасая в чужом доме. Я хотела, чтобы он был рядом.
В груди накалилось и заныло, тело потянуло куда-то вперёд, и, распахнув глаза, я увидела её, связь, – серебристый луч, сияющий в сотни раз ярче, чем всё вокруг. Я высвободила руку из пальцев Лиззи и потянулась к нему. Словно отвечая на мой зов, луч изогнулся и устремился мне навстречу.
А потом мы соприкоснулись, и я исчезла.
2. Кай
Пистолет привычной тяжестью лежал в руке, не позволяя забыть, зачем я здесь. Ночные улицы Магического Лондона тонули в сиреневом тумане, сквозь который с трудом проглядывали фиолетовые точки фонарей. Световые кристаллы в них тихонько потрескивали, раздражая чувствительный слух. В другое время я бы даже не обратил на них внимания, но сейчас я весь походил на оголённый нерв. Взяв след, я не мог позволить себе его упустить. Мутный илистый запах Темзы, сырость земли после недавнего дождя, пот и духи от тел редких прохожих и – вот он – тонкий, едва уловимый запах крови с привкусом серы и аниса. Он тянулся в глубину тёмных переулков, в которые приличным ведьмам не стоит соваться после заката.
Запах человеческой крови пробуждал голод, который в последнее время казался особенно невыносимым. Челюсти свело, рот наполнился слюной, живот защекотало приятное возбуждение. Я быстрым движением руки провел от лба к затылку, прикрыл глаза и резко выдохнул в попытке взять себя в руки и прогнать из головы туманный образ, успевший захватить воображение. Я не позволял себе даже мельком вспоминать её. Слишком опасно.
Оттолкнувшись от холодной стены дома, я нырнул в переулок и направился к заржавевшей пожарной лестнице. Запах привёл меня на третий этаж кирпичного здания, казавшегося заброшенным, как и большинство домов в этом, далёком от центра, районе. Я заглянул в окно и не увидел ничего, кроме темноты. Поднять разбухшую от влаги раму удалось не сразу, но она всё же поддалась.
Я оказался в пустой комнате с единственной дверью, ведущей в такой же пустой холл. Запах усилился, подсказывая верную дорогу к приоткрытой двери в конце длинного узкого коридора. Пропитавшиеся сыростью выцветшие обои клокам свисали со стен, пузырились, будто нарывы. Я медленно подошёл, держа наготове оружие, толкнул дверь носком ботинка – та бесшумно открылась, и я заглянул внутрь.
Опоздал.
Я опустил пистолет и переступил порог. На потрёпанном, грязном матрасе лежало тело: ощетинившиеся рёбра выглядывали из небрежно вскрытой груди. Длинные светлые волосы слиплись от крови и, к моему облегчению, закрывали лицо. За спиной скрипнула дверь, и я со вздохом обернулся.
Её глаза сияли красными огнями, белая блузка пропиталась кровью. Молча глядя на меня, Диана вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Я была так голодна, – хрипло сказала она, приглаживая растрёпанные волосы мокрой от крови рукой. – Я не могла остановиться.
– Я же просил приходить ко мне. – Было тяжело смотреть на неё такую, исхудавшую, с заострившимися чертами, перепачканную чужой кровью. Она с отвращением оскалилась.
– Кровь из пакетов мерзкая.
– Но ты знаешь, что так правильно.
– Правильно? – Диана с улыбкой склонила голову набок, делая шаг ко мне. – Хочешь сказать, что это, – она указала на себя обеими руками, – правильно? Быть мерзким, изнывающим от вечного голода животным – правильно?
– Я не это...
Она схватила меня за грудки, оставляя на рубашке алые пятна.
– В этом нет ничего правильного! Я каждую секунду ненавижу то, какой ты меня сделал. Каждую секунду!
Меня затрясло, я попытался коснуться её щеки, но она брезгливо отдёрнула голову.
– У меня не было выбора... – выдохнул я.
А её рука впилась в мою, заставляя приставить дуло пистолета к её груди.
– Ты должен был меня отпустить. Сделай это сейчас.
– Нет.
Её глаза снова вспыхнули красными, лицо исказила ненависть.
– Если ты не сделаешь этого, я не остановлюсь. Я продолжу убивать. Ты должен.
– Я не могу...
– Надо было пристрелить тебя в самом начале, – прошептала Диана. – Ты грязное, отвратительное чудовище. И ты сделал меня такой же.
Её слова убивали меня, горьким ядом растекались по рёбрам. Я не хотел верить в них, но знал, что она не лжёт. Обращённый вампир не мог лгать тому, кто его создал. Диана крепче сжала мою руку, положила палец на спусковой крючок.
– Я не могу отнять собственную жизнь против твоей воли. Поэтому ты должен сделать это сам. Давай закончим всё сейчас.
– Диана...
– Стреляй же!
Палец дрогнул, спусковой крючок кивнул, но лишь слегка, не дав выстрелу прозвучать. Я положил свободную руку ей на затылок, чтобы не позволить телу упасть. Я знал, что должен её остановить. Знал, что если не исправлю то, что натворил, невинных жертв будет гораздо больше. Знал, но разве я мог?.. Я крепче сжал пистолет, глядя в сочащиеся ненавистью и злобой красные глаза, которые прежде смотрели на меня с нежностью и желанием.
– Прости, – прошептал я и прикрыл глаза, отсчитывая последние удары сердца перед тем, как всё завершить.
– За что?
Я вздрогнул и распахнул глаза, чтобы встретиться с другими, карими, широко распахнутыми от страха. Мои пальцы утонули в чёрных шёлковых кудрях, а дуло пистолета утонуло в складках знакомого синего свитера. Кэтрин покосилась на пистолет, и я в ужасе отпрянул, тут же опуская оружие. Кэтрин тоже попятилась, прижимая ладонь к груди с такой силой, будто там уже была зияющая рана. Она в ужасе огляделась по сторонам, заметила труп и побледнела.
– Что за чёрт, – пробормотала она. – Что за херня творится в твоей голове?
– В моей голове? – Я тоже огляделся. – Что? Что происходит? Что ты здесь делаешь?
Вопросы посыпались на стены комнаты, они покрылись трещинами, замерцали, давая понять, что всё происходящее нереально. Сон – понял я. Сон, который я видел уже сотню раз. Только вот в этот раз завершение у него было совершенно иное. Я повернулся к Кэтрин, стараясь взять под контроль происходящее. Во сне мысли шевелились нехотя, тело казалось деревянным, чужим, но чем больше я сосредотачивался, тем легче становилось. Воспоминания просачивались сквозь пелену между сном и реальностью, я вновь становился целым. И с каждым мгновением меня всё больше одолевала тревога. Я вспомнил. Вспомнил, как метался из угла в угол, словно дикий зверь, который стремился оказаться рядом с той, которая в нём нуждалась.
– Кэтрин, ты...
– Если верить тому, что болтают голоса в моей голове, то я умираю. – Она отвернулась, замялась, а потом заглянула мне в глаза. – А ты... Мёрфи сказал, что ты под следствием. Ты в порядке?
Вопрос вверг меня в ступор. Ещё больше меня удивило искреннее беспокойство, которое исходило от Кэтрин. Я уже и не помнил, когда в последний раз меня спрашивали обо мне.
– Я... – Голос охрип, и я осёкся, чтобы прочистить горло. – Да, я в порядке. Меня арестовали, но я в порядке. А ты?
Вопрос звучал глупо, я знал, что она далеко не в порядке, чувствовал это каждой клеточкой своего тела даже здесь, во сне. Я только что держал в объятиях умирающую Диану и теперь сходил с ума от мысли, что не могу помочь Кэтрин. Необузданное чувство внутри требовало, чтобы я сломался, погиб, но вырвался из заключения и оказался рядом с Кэтрин как можно скорее. Борьба с ним требовала колоссальных сил: разумом я понимал, что не выберусь за пределы тюрьмы, а если привлеку лишнее внимание Надзора, то в первую очередь подставлю под удар саму Кэтрин. Пока Надзор не знает, что я её фамильяр, она в относительной безопасности. Я сжал челюсти. Вот только она умирает.
– Всё хорошо. – К моему удивлению, она улыбнулась. Это меня разозлило.
– Я знаю, что это не так. – Мне понадобились все силы, чтобы продолжить: – И знаю, что не могу тебе помочь.
– Вообще-то, – Кэтрин опустила ресницы, – я думаю, что можешь.
Внутри что-то перевернулось. Всё моё существо заполнила странная чужеродная радость, тело хотело броситься к ногам Кэтрин, прильнуть к ним и сделать всё, что она только попросит. Но я остался неподвижен и сказал, как можно спокойнее:
– Как?
На лицо Кэтрин скользнула печаль, и у меня защемило сердце.
– Если честно, я точно не знаю. Мы... – Она поморщилась, отворачиваясь от трупа на матрасе. – Мы можем уйти отсюда? Пожалуйста.
Я оглянулся, встав левее, чтобы закрыть собой тело, и рассеянно кивнул.
– Куда бы ты хотела?
– Всё равно, – дёрнула плечом она. – Главное – подальше отсюда.
Всё случилось само собой. Я прежде не осознавал себя в сновидениях, но мелькнувшая в голове мысль и едва сформировавшееся желание вдруг обрели форму. Обшарпанная комната растворилась, обнажив дождливое серое небо, бесконечные зелёные холмы и чёрный скалистый берег, омываемый тёмными беспокойными волнами. Я вдохнул холодный солёный ветер – пусть и во сне, было приятно вернуться сюда. Снились бы мне такие сны почаще.
Кэтрин удивлённо осмотрелась.
– Где мы?
– Остров Скай. Я здесь вырос. – Продолжать этот разговор я не хотел, поэтому поспешил вернуться к теме. – Ты сказала, что я могу помочь.
Кэтрин замялась, подошла к покрытому мхом камню и села на него, подтянув одну ногу к груди. Она то ли искала слова, то ли на что-то решалась. Я терпеливо ждал, обратив взгляд к морю.
– Раньше ведьмы могли надолго расставаться со своими фамильярами. Когда физическая близость исчезала, её компенсировала эмоциональная связь. Чем ближе были души ведьмы и её фамильяра, тем крепче становилась эта связь. Нашу с тобой я нашла в Потоке, именно поэтому я и оказалась здесь. Но что делать дальше? Я без понятия. Но даже если всё и получится – я не знаю, во что это выльется, какие будут последствия... для тебя.
– Надо попробовать. – Я не сомневался. Разве я мог? – Какие бы ни были последствия, это лучше твоей смерти.
Кэтрин смотрела на меня так, будто не поняла ни слова. Я даже засомневался, что она меня услышала. Хотел повторить, но она меня перебила:
– Ты серьёзно?
Настала моя очередь удивляться:
– Да. Разве можно по-другому?
Кэтрин молчала. Я ждал.
– Ты... – Она замялась. – Ты это говоришь как... ты или как мой фамильяр?
– Какая разница?
– М... – Она быстро вытерла щёку рукавом. – Наверно, никакой. В любом случае, если ты уверен...
– Я уверен.
Она опустила взгляд и сказала тихо:
– Спасибо.
Некоторое время мы молчали, слушая, как размеренно волны накатываются на берег. Я не выдержал первым.
– Что надо делать?
Ответ Кэтрин был тихим, почти неслышным:
– Я не знаю.
Понимая, что времени мало, а Кэтрин – обычно бойкая и дерзкая Кэтрин – сейчас до крайности растеряна и напугана, я присел на корточки, чтобы наши лица сравнялись, и заглянул ей в глаза.
– Ты знаешь, – уверенно сказал я, потому что это и чувствовал. – Ты уже видела нашу связь, прикасалась к ней. Сделай это снова.
– Тогда мне помогали, сама я...
– Наша связь никуда не делась. Она всё ещё здесь. – Я приложил руку к груди. – Я чувствую её постоянно. Днём и ночью. Она тянет и греет. Иногда колет и обжигает, но она всегда на одном и том же месте. Разве ты её не чувствуешь?
Кэтрин покачала головой. Это удивило меня. Неужели эти постоянные муки испытывал только я один? Но я быстро отбросил эти мысли – сейчас не время. Возможно... раз нашу связь чувствовал я, то и распорядиться ею придётся мне. Я осторожно взял руку Кэтрин в свою. Она была холодной, слишком холодной для живого человека. Воспоминания тут же наполнились её запахом: цитрусовые духи, аромат крови и солоноватый вкус нежной кожи. Я сглотнул, обуздывая многодневный голод. Поднёс ладонь Кэтрин к губам, позволяя запаху заполнить меня, разбудить связь, которая мучила меня почти так же сильно, как и жажда. В груди стало горячо и больно, и я переместил ладонь Кэтрин к ней. Она вздрогнула и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто тоже ощутила этот жар. Рука её потеплела, с ногтей схлынула синева. Губы её приоткрылись, выпуская судорожный выдох, и я быстро отвёл от них взгляд.
– Кэтрин Моргана Блэквуд. – Я нашёл её чёрные глаза и сильнее сжал её ладонь. Медленно выдохнув, я сосредоточился на океане Потока, который разливался между нами, отыскал всю искренность, всю решимость, которыми обладал. – Что бы ни случилось, где бы я ни был, я не позволю тебе умереть.
Океан закипел, Кэтрин задрожала.
– Я чувствую... – ошарашенно выдохнула она, свободной рукой сжимая свитер на груди. – Ты... ты чувствуешь это постоянно? Это ужасно...
– Кэтрин, – позвал я, качая головой. – Кэтрин, сейчас это не важно. Не думай об этом. Думай о связи, найди её и удержи.
Я действовал по наитию, и всё казалось таким естественным и простым. Возможно, это дар фамильяра, его священная обязанность – спасать свою ведьму, – а потому нужные слова сами ложились на язык.
– Где бы я ни был, я вижу тебя, я чувствую тебя, я буду делиться с тобой всем, что у меня есть, было и будет. Я отдаю тебе силы, которыми наполнена наша связь, и принимаю твои. Ни расстояние, ни время не могут разделить нас, потому что...
– ...потому что волей Потока мы стали едины, – прошептала Кэтрин, словно по волшебству угадывая мои слова.
А потом произошло что-то странное. В груди раскалилось так сильно, что потемнело в глазах, а вместе с тем в ней разгорелось новое, огромное и пугающее чувство, но найти ему объяснение я не успел.
– Кай, – позвала Кэтрин, бледная и напуганная. Глаза её закатились, она покачнулась и начала падать. Я попытался поймать её, но не смог: Кэтрин растворилась в воздухе, и ладоней моих коснулась лишь пустота, а потом слуха моего коснулся мерзкий, пронзительный лязг.
Я распахнул глаза и сощурился от белого света лампы. Тело затекло – я уснул сидя, прислонившись к холодной стене камеры. Решётка была открыта, в проёме стоял Колби – коренастый, обритый наголо ведьмак из Надзора. На его скуластом лице играла привычная нагловатая усмешка.
– Поздравляю, Фрейзер, ты свободен. Давай пошевеливайся. Оружие получишь на выходе, и сразу за работу. Злые ведьмы сами себя не пристрелят.
Я вышел из камеры, щурясь от яркого света. Вдаль уходил серый коридор с одинаковыми металлическими дверьми. По периметру каждой тускло светились волшебные знаки, призванные обезвредить тех, кто сидел внутри. По этому коридору я ходил не раз, но вот в камере оказался впервые. Странное чувство.
– Не обижайся, приятель, но от тебя воняет, – бросил Колби и демонстративно отошёл подальше. Я кивнул и направился к выходу, Колби тут же меня догнал. – Долго тебя допрашивали?
– Двенадцать часов двадцать пять минут.
Колби присвистнул.
– А все остальные дни просто мариновали в камере? Хах. Хотя, неудивительно. Клиффорд как с цепи сорвался. Особенно после того, как выяснилось, что в заварушке замешана мелкая Барнетт.
– Есть новости? – спросил я как можно более равнодушно. Мы с Мёрфи наскоро состряпали сносную историю для Надзора, но я до сих пор не был уверен, что всё прошло гладко. Всё же в Стоункладе погибли два следователя и Анна Барнетт – дочь одного из могущественных членов Триады. И усугубляло ситуацию то, что трагедия развернулась в храме Сгинувших Богинь, – худшего места и представить было нельзя. Анна Барнетт была последовательницей запрещённого культа. Анна Барнетт убила двух следователей Надзора и погибла сама, развлекаясь с тёмной магией. И всё это на территории академии Стоунклад – опоре Триады, в которой воспитывались только светлые и лояльные режиму умы. Куда ни ступи – вляпаешься в дерьмо. Но мы с Мёрфи сделали всё, чтобы защитить Кэтрин, отвести от неё угрозу. Теперь она была слишком важна.
– Я мало что знаю. Клиффорд взял дело под личный контроль, но ходят слухи, что его люди ищут девчонку Блэквуд. Помнишь такую? Её мамашу поджарили в прошлом году.
Ни одна мышца на моём лице не дрогнула, но внутри всё сжалось. Они знают.
– Младшая Блэквуд как-то замешана?
Колби остановился перед массивной дверью из коридора, приложил к замочной скважине перстень на большом пальце, и с трудом потянул тяжёлую дверь на себя, пропуская меня вперёд.
– Пока неясно. Но! – Колби захлопнул дверь, и мы побрели по новому коридору, более узкому и тёмному. – После... инцидента её никто не видел. Что бы ты подумал, если осуждённая отступница из ковена заговорщиков пропала сразу после убийства двух следователей и члена семьи Триады? Она точно замешана.
– Я был там, Колби. И не видел Кэтрин Блэквуд даже близко. Она ни при чём.
– Может быть, Фрейзер, может быть. Но как по мне – подозрительно это всё. Слишком. Куда она делась, а? Вряд ли умотала в отпуск.
Я промолчал. Если даже Колби заподозрил Кэтрин, неудивительно, что Клиффорд решил спустить на неё всех собак. Даже если бы Кэтрин и вправду была ни при чём, она бы всё равно не отвертелась от внимания Надзора так просто. Повесить всё на ведьму с необратимо запятнанной репутацией гораздо выгоднее, чем объявить общественности, что по кривой дорожке пошла одна из Барнетт. Чёрт.
Мы покинули коридор, поднялись по крутой лестнице и оказались в просторном холле главного управления. Здание ожило. Следователи из разных отделов, в одинаковых тёмных плащах и чёрных костюмах, торопились по своим делам, как сказал Колби, злые ведьмы сами себя не застрелят. Впрочем, выглядело помещение весьма миролюбиво: большие полукруглые окна давали много света, за письменными столами сидели клерки и лениво принимали жалобы и доносы от ведьм и ведьмаков, которые редкой вереницей просачивались через огромные двери с изображением знака Надзора. Чёрный глаз, заключённый в суровую геометрию, глядел прямо в душу – без зрачка, но с пугающей уверенностью того, кто привык судить. От этого ока прорывались три острых золотых луча, словно копья, расходящиеся в стороны и напоминающие о власти Триады. Символ был прост, но в своей суровой простоте он нёс чувство неотвратимости, как клеймо, как приговор, от которого не уйти никому.
Этот же знак смотрел на меня с чёрно-золотых флагов, которые висели под высоким потолком.
Колби подошёл к стойке из красного дерева, за которой сидела уставшая дежурная – молодая ведьма в строгом чёрном костюме.
– Фрейзер. – Я подошёл следом.
Дежурная оторвалась от печатной машинки, бросила на меня беглый взгляд и, оттолкнувшись от столешницы, подъехала на стуле к высокому и длинному железному шкафу со множеством помеченных буквами отделений. Остановившись у буквы «Ф», она с грохотом выдвинула ящик и, порывшись в нём, извлекла наружу прозрачный пластиковый пакет. Вернувшись к стойке, она чуть ли не швырнула пакет передо мной, припечатав его сверху раскрытым журналом.
– Распишись, – буркнула она.
Взяв с подставки посеребрённое перо, я расписался в получении вещей. Достал из пакета удостоверение в кожаном переплёте с гербом Надзора и сунул в карман, проверил и убрал за пояс пистолет. В пакете остались носовой платок, пара «Сникерсов», шнурок, на котором болталось металлическое колечко с розовым сердечком, и блокнот Дианы. Я стащил пакет со стойки, собираясь поскорее убраться отсюда, но тут холл сотряс хорошо знакомый властный голос:
– Фрейзер!
Я нехотя обернулся. У подножия лестницы стоял Корнелиус Клиффорд. Чёрный костюм-тройка, с золотой цепочкой, которая поблёскивала, привлекая внимание, прежде чем скрыться в кармане жилета, подчёркивал подтянутую фигуру. Тёмные волосы с проседью, как всегда, напомажены и безукоризненно уложены, бесстрастные серые глаза смотрят без всякого выражения.
– В мой кабинет, – скомандовал он и, не дожидаясь ответа, решительно развернулся и принялся подниматься по лестнице.
Я направился за ним, поймав напоследок сочувственный взгляд Колби. Мы не были друзьями, он, как и остальные в управлении, опасался меня и презирал, хотя и был обычно чуть вежливее других. Но тут даже он не сдержал сочувствия – никто в здравом уме не радовался личным встречам с главным прокурором. Меня это не тронуло, я ответил Колби равнодушным взглядом и шагнул на широкую мраморную лестницу. Я не торопился, поэтому спина Корнелиуса почти сразу скрылась из вида – он всегда двигался быстро и стремительно, как ураган.
Просторный коридор с тёмно-красным ковром уходил вдаль, освещённый холодным светом кристаллов, среди десятка одинаковых дубовых дверей я направился к дальней. Когда я вошёл, Корнелиус уже сидел за большим письменным столом из красного дерева. Кабинет был обставлен скупо – в основном ящиками, такими же, как внизу, которые хранили в себе сотни дел и досье. На столе – документы, печатная машинка. В глаза бросались две вещи: золотое пресс-папье с оленем – символом его ковена – и рамка с фотографией Генри, который стоял в обнимку с худой светловолосой женщиной в красном платье, должно быть, его матерью и женой Корнелиуса.
Завидев меня, фамильяр Корнелиуса – старый серый волкодав – лениво сполз с кресла для посетителей и лег под стол своего хозяина. Корнелиус махнул мне рукой, но я остался стоять.
– Чем могу помочь, господин прокурор? – Я не хотел задерживаться здесь дольше необходимого.
– Значит, тебя отпустили, – сказал Корнелиус, пропустив мой вопрос мимо ушей. Я не смог уловить в его голосе ни недовольства, ни вопроса – он будто просто констатировал факт. К моему удивлению, тонких губ коснулась скупая улыбка. – Рад слышать, что ты оказался верен Надзору.
Рука непроизвольно сжала пакет с вещами чуть крепче.
– Благода...
– Впрочем, в этом я был уверен. Несмотря на свою... сущность, ты всё же воспитан среди нас, к тому же хвалёная шотландская верность не позволила бы тебе предать сестру. Как её там...
Я пожалел, что пистолет лежит в закрытом пакете и я не мог в этот же миг приставить его ко лбу этого...
– Айлин, – сухо сказал я, а Корнелиус кивнул так, будто вот-вот собирался сказать это сам.
– Да, точно, малышка Айлин, – пробормотал он, задумчиво постукивая себя подушечками пальцев по сжатым губам. Говорить дальше он не спешил.
– Вы позвали меня, чтобы поговорить о моей сестре, сэр? – устал ждать я.
Серые глаза тут же впились в меня серебряными иглами. Густые брови сошлись на переносице.
– Нет, Фрейзер. Тебе знакомо имя Кэтрин Блэквуд?
Я не торопился с ответом – поспешность выглядела бы подозрительно.
– Меня о ней спрашивали следователи. Насколько мне стало известно, она была студенткой академии Стоунклад в то же время, что и...
– Да-да, – Корнелиус замахал рукой, морщась. – О деле ковена Блэквуд ты слышал?
– Все слышали о нём, сэр, – расплывчато ответил я, пытаясь понять, что главному прокурору от меня понадобилось и при чём здесь Кэтрин. Ни в одном из моих отчётов её имя не фигурировало. Сперва я считал её незначительной, а потом, когда понял, что нас связывает, просто не мог позволить себе так подставляться. Вот и у Надзора не было никаких причин связывать нас. Единственные свидетели, которые могли бы сдать нас, мертвы. В Мёрфи я был уверен, мисс Гримм тоже не стала бы...
– По твоим словам, она не имела отношения к случившемуся в академии, – прервал ход моих мыслей Корнелиус, переворачивая листок бумаги, должно быть, стенограмму моего допроса. – Ты в этом уверен?
Серые глаза снова впились в меня, ожидая ответа.
– Я рассказал всё, что видел и свидетелем чему стал, сэр. Вы хотите провести дополнительный допрос?
Слова прозвучали резче, чем следует, но я сделал вид, что не заметил этого. Корнелиус молчал, глядя на меня. На лице его не читалось ничего. Совсем. Если ему не понравился мой тон, вида он не подал. Наконец, он закрыл папку с моим досье.
– На этом всё, можешь идти.
Я не мешкал.
– Всего доброго, сэр.
– Да пребудет с тобой взор Триады, – отозвался Корнелиус и отвернулся к окну.
Я не ответил, кивнул спинке его кресла и вышел. Что это сейчас было? Он что-то знает? Нет, это совершенно невозможно. Если только... Я остановился посреди коридора, и всё внутри у меня рухнуло. Генри. Его сын видел нас с Кэтрин... Подожди, – я попытался успокоиться. Ну и что? Пусть он видел нас в столовой или в коридорах. Мы ведь могли просто перекинуться с ней парой слов по ходу моего расследования, она не сказала ничего полезного, и я просто не стал включать эту беседу в отчёт. Но... Твою мать... Он мог видеть нас после инцидента с душевой? Нет, это была глупая случайность, я тогда даже не знал, кто она, но... возможно... Могла ли Кэтрин рассказывать ему обо мне? Дать понять, что мы пересекались не один раз и не случайно? Кэтрин никогда не говорила об этом, но по академии ходили слухи, что они с Генри были парой, значит, вполне могли продолжить общаться... Она могла рассказать ему что-то обо мне, а он доложил отцу. Я тихо выругался сквозь зубы. Как я мог не подумать об этом. С губ снова сорвались ругательства. Не зная, чего теперь ожидать, я быстрым шагом направился к выходу. Всё моё существо жаждало оказаться подальше отсюда как можно скорее.
На самом деле я хотел немедленно поехать к Кэтрин, но это – особенно теперь – стало бы худшим решением, которое только можно принять. Поэтому я сел в зачарованный кэб. С десяток пустых экипажей, как обычно, стояли на мощёной улице в тени шпилей здания Надзора и ожидали ведьм и ведьмаков. Сев в автомобиль, я бросил монету в прорезь на двери и громко назвал адрес. Постояв несколько секунд, будто раздумывая над моими словами, кэб неловко дёрнулся и двинулся с места.
Было раннее утро, поэтому покрытые туманом улицы были ещё пусты. Этот Лондон мало походил на тот шумный и высокий город, который был знаком смертным. Этот Лондон был отпечатком эпохи разделения, момента, когда он окончательно отделился от мира, спрятав магию от посторонних глаз. Невысокие каменные дома с острыми двускатными крышами, шпили католических соборов, которые стали пристанищем для богов Триады. Зачарованные автомобили выглядели на мощёных улицах чужеродно, будто огромные жуки, пробравшиеся в прошлое из другого мира. Выделялись и светящиеся вывески круглосуточных магазинов, и редкие прохожие в современной одежде. Казалось, застывший мир, ревностно оберегаемый Триадой уже много веков, трескался, не в силах выдержать натиска мира другого – настоящего, а может, мне этого только хотелось.
Спустя полчаса кэб остановился у маленького серого домика на окраине узкой улицы. Дом плотно жался к соседям – точно таким же домам, но оставленным своими хозяевами. Обычно следователям Надзор предоставлял дома поприличнее, ближе к центру, но не вампирам. Впрочем, я не жаловался. Жить в отдалении мне нравилось, да и тут было меньше любопытных глаз.
Я поднялся на крыльцо и раскрыл пакет, чтобы найти среди выданных вещей ключи. Зеленая дверь с облезшей от влажности ручкой встретила меня привычным скрипом. Я прошёл в полупустую гостиную, бросил пакет на потрёпанный диван и, стянув с себя толстовку, направился в ванную. Горячий душ немного привёл меня в чувство, и разговор с Корнелиусом уже не казался таким страшным. Я смогу с этим разобраться. Что бы ни сказал Генри, он не знает ничего, что могло бы нам навредить. Вряд ли Кэтрин стала бы рисковать настолько, чтобы рассказать ему о нашей связи. В конце концов, прикинуться, что у нас был короткий роман. За это меня как следует выпорют или накажут Расщепляющим, переведут обратно под какого-нибудь старшего следователя, но точно не убьют. Ни меня, ни Кэтрин.
Приняв это за план, я вылез из душа и, завернувшись в полотенце, заглянул под ванную. Отодвинув фальш-панель, я достал пластиковый пакет, в который был завёрнут смартфон. Отбросив с лица мокрые волосы, я сел на пол и включил телефон. На экране тут же высветились сообщения от неизвестного номера.
«Ей лучше».
У меня моментально отлегло от сердца. Значит, у нас получилось. Нет, я, конечно, и так это знал, чувствовал, но, увидев подтверждение своим чувствам, не сдержал облегчённого вздоха.
«Я подумал над твоими словами. И решил, что не согласен, мы не можем прятать её вечно. Сделаю это завтра. Прости, дружище. Целую».
Сердце сжалось, в груди стало горячо и больно. Стоило мне дочитать сообщения, как они исчезли. Я сжал в руке телефон так сильно, что треснул экран. Клыки больно впились в нижнюю губу.
– Мёрфи, сука.
3. Кэтрин
Я проснулась... отдохнувшей и зверски голодной. Села, с трудом узнавая место, в котором провела всю последнюю неделю. Шикарная мебель из красного дерева, кровать с балдахином, огромное зеркало в резной раме – парад роскоши в стиле древних аристократов. Точно. Мёрфи. Я живу у засранца Мёрфи. Я не успела додумать эту мысль – желудок требовательно заурчал. Словно откликаясь на его пронзительный зов, под дверь просочился аромат свежих блинчиков. Я резво спрыгнула с кровати, едва не запутавшись в длинной белой ночнушке и ощутив странное дежавю. Опять меня переодели в этот балахон. У Мёрфи что, кинк на бабкины сорочки?
Я стащила с себя ночнушку и бросила на кровать. Обыскала ближайший комод и шкаф, с удивлением обнаружив там горы новых вещей – с этикетками – и даже целый ящик нижнего белья, к счастью, тоже нового. Подцепив двумя пальцами чёрные кружевные стринги, которые едва ли могли прикрыть хоть что-то, я приподняла брови. Нет, он точно извращенец. Впрочем, возможно, я поторопилась с выводами, в ящике обнаружились и самые простые хлопковые трусы и даже мужские боксёры – похоже, Мёрфи решил собрать для меня коллекцию на любой вкус. Выбрав удобные и самые обычные на вид чёрные трусы, я даже не взглянула на лифчики и принялась рыться в шкафу. К своему облегчению, любимый синий свитер висел на одной из вешалок – чистенький, будто ни разу и не тасканный по жутким подземельям. Я уже протянула было к нему руку, но пальцы сами замерли в сантиметре от ткани. Его связала для меня мама. То есть Мелинда. Он дарил мне успокоение и воспоминания о доме и о ней, особенно в дни, когда ничего этого не осталось. Я зло закусила губу. Но теперь даже светлые воспоминания казались мне грязными, испорченными, осквернёнными.
Не хочу об этом думать. Не сейчас. Рука сама двинулась дальше – пальцы утонули в нежном, чёрном как смола кашемире. Я вытянула из шкафа огромный на вид кардиган – то, что нужно, чтобы спрятаться от этого проклятого мира. Подобрав к нему такой же черный кроп-топ и первые попавшиеся джинсы, я побежала в ванную.
Под струями горячей воды стали возвращаться воспоминания. Кажется, после подземелья и увлекательного сражения с собственной матерью я пробыла в сознании всего пару дней. В особняке меня встретил Мёрфи, предложил присоединиться к его героическому восстанию против Триады и, ничего толком не объяснив, тут же умотал куда-то на два дня, оставив меня на попечение своей горничной. На второй день из-за расставания с Каем я почувствовала себя плохо и, кажется, ближе к ночи слегла, вусмерть перепугав прислугу.
Я прислушалась к ощущениям. Сейчас я чувствовала себя прекрасно. Значит, всё получилось. Вот так... просто? То, к чему ведьмы шли годами тренировок, я решила всего за один короткий разговор с Каем в импровизированном астрале? Я иронично хмыкнула: получается, Интернет-советы не такая уж и глупость, и идея говорить о своих чувствах словами через рот не так уж и плоха. Интересно, в магическом мире есть психотерапевты? Забавно, что я никогда раньше не задавалась таким вопросом. Мне с моей семейкой не помешала бы парочка-другая сессий. Можно ли устроить семейную терапию с сущностями в моей голове? Уложить Мелинду на кушетку, а лучше привязать и пустить ток. От злорадных глупостей меня отвлёк новый приступ жуткого голода. Такой сильный, что тело перегнуло пополам от боли. Захотелось всё бросить, выскочить голышом из ванной, отыскать на кухне кусок сырого мяса и впиться в него зубами...
Я медленно выдохнула, обхватив себя руками, и села на корточки, пытаясь отогнать мысли о кровавом стейке и вернуться в реальность. Ещё бы – не есть столько дней. Если бы не умерла от расставания с фамильяром, наверняка если не сегодня, так завтра умерла бы от голода. Кое-как, скорчившись, я выбралась из ванны, наскоро обмахнулась полотенцем и, на ходу одеваясь, почти бегом направилась в сторону кухни. Звук моих торопливых шагов эхом разлетался по пустому особняку, который даже в солнечный день выглядел мрачно. Спустившись на первый этаж по широкой дубовой лестнице, я пробежала по коридору, увешанному старыми пейзажами, и влетела в просторную, залитую светом кухню.
У плиты хлопотала Гелла – горничная, с которой я и провела последние запомнившиеся дни. Услышав мои шаги, она обернулась, и на её загорелом лице расплылась белоснежная улыбка.
– Мисс Кэтрин, вы проснулись! – Она радостно хлопнула в ладоши, а я подумала, что румянец на её щеках выглядит очень даже аппетитно.
– Я... – выдавила я, пытаясь совладать с безумным желанием вгрызться в её тонкую смуглую шею. Разорвать зубами упругую кожу, чтобы добраться до нежного мяса и солёной, полной жизни крови... – Очень голодна.
– Ой! Конечно-конечно! – Гелла волчком закрутилась на месте и тут же поставила на стол огромную стопку панкейков. – Садитесь скорее. Сливки? Кленовый сироп? Шоколадно-ореховую пасту?
Я на деревянных ногах подошла к столу и неловко плюхнулась на стул.
– Пасту, – прохрипела я и, не дожидаясь, схватила разом два блина и целиком засунула их в рот. А потом, едва прожевав, запихнула следом третий.
Дышать сразу стало легче. Мгновенно. Наваждение схлынуло, а во рту вместо кровавой соли появился яично-ванильный вкус жареного теста. Гелла поставила передо мной банку «Нутеллы», а я осторожно покосилась на её руки, потом на грудь, шею... Ничего. Шея как шея. Самая обычная, ничуть не аппетитная. Я перевела взгляд обратно на блины. Какого хрена это было? Смахнув с пальцев крошки, я осторожно ощупала клыки. Маленькие, вполне человеческие. Поймала своё искривлённое отражение в блестящем отполированном чайнике – глаза тоже мои, никаких чёрных белков и золотых радужек. Да нет, глупости, Кай говорил, что так просто вампиром не стать. Для этого мне нужно выпить его крови, а её я совершенно точно не пила. Меня передёрнуло от одной мысли об этом. И от мысли о крови в принципе. Ну вот, кровь кажется мне отвратительной – я точно не вампир. От сердца немного отлегло, и я уже с удовольствием принялась за блины, намазывая их «Нутеллой» так щедро, словно хотела набрать зараз недельную норму калорий. Гелла, напевая что-то себе под нос, поставила передо мной чашку с крепким чаем и молочник.
– Мёрфи так и не вернулся? – спросила я, наливая молоко в чай.
– То есть? – не поняла Гелла, но тут же стукнула себя по лбу, видимо, вспомнив, что, находясь в отключке, я многое пропустила. – Он возвращался, конечно, пока вы были... пока вы болели. Много времени провёл с вами рядом. – Я нахмурилась, смутно вспоминая какие-то голоса, доносившиеся до меня сквозь бред. – Но сегодня, когда понял, что вам стало лучше и вы скоро очнётесь, он отбыл в город по каким-то важным делам.
Да он издевается. Пригласил присоединиться к восстанию и теперь держит тут в одиночестве?
– Он вернётся сегодня? – как можно терпеливее спросила я.
Гелла виновато пожала плечами.
– К сожалению, мисс, он не уточнил.
– Шикарно, – проворчала я, возвращаясь к блинам с уже меньшим энтузиазмом. Он что, меня избегает? Почему? Позвал свергать власть, пожалел об этом и теперь ищет трусливый способ от меня избавиться? Ладно, Кэтрин, это глупости. Выдохни и не накручивай себя раньше времени. Сначала надо прийти в себя, набраться сил и... связаться с Каем? Но как? Он под следствием, да даже если бы и не был, у меня не было ни его телефона – у него вообще есть телефон? – ни адреса. Я не знала, где его искать. Да и если бы нашла, то что? «Эй, привет, как дела? Пойдём делать ведьминско-фамильярские дела?». Что это за дела вообще такие? У меня совершенно нет поводов с ним видеться. На меня камнем рухнуло одиночество, и я, помрачнев ещё сильнее, принялась есть «Нутеллу» ложкой прямо из банки. Гелла делала вид, что не замечает моего настроения, и продолжала выпекать всё новые и новые блинчики, будто собралась накормить ими целую ораву. Впрочем, предыдущую стопку я незаметно для себя уже уговорила.
Лишь ощутив в желудке давящую тяжесть, которая немного заглушила тревогу, я отставила банку. Горло драло от сладости, и я поспешила прополоскать его уже остывшим чаем. И как раз в эту минуту на кухню зашёл Мёрфи.
– Потрясающий тайминг! – с восхищением проговорил он, кажется, обращаясь к самому себе. – Я как раз вовремя.
– Прекрасно, как раз думала о тебе, – буркнула я.
Мёрфи наигранно смутился и махнул рукой.
– Так откровенно, Блэквуд! Это-то меня в тебе и привлекает! – Окинув меня быстрым взглядом, он сел напротив. – Вижу, ты нашла одежду по вкусу. Это радует. Я старался тебе угодить.
Я не хотела слушать его болтовню о пустяках. Я хотела ответов.
– Нам нужно поговорить. Ты...
– Это обязательно случится, но не сейчас, – перебил меня он, одаривая очередной чеширской улыбкой. – Более того, Кэтрин, ты должна всё отрицать.
Я непонимающе нахмурилась.
– Ты о чём?
– Вот! Отлично! – Он хлопнул в ладоши. – У тебя уже выходит как надо!
Я раздражённо вздохнула.
– Послушай, я...
– Меньше слов, Блэквуд. Ты понимаешь, что они не всегда полезны. И сейчас как раз такой случай.
В дверь позвонили. Гелла подскочила на месте и побежала открывать. Я проводила её растерянным взглядом.
– Что происходит, Мёрфи? – В груди завозилось тревожное сомнение.
– Нет времени объяснять, бусинка, но, уверяю тебя, у меня не было другого выбора. Всё отрицай.
Он встал из-за стола. Я вскочила следом.
– Что?
– Всё отрица-а-ай, – прошептал он, и в следующий миг на кухню ворвались псы Надзора.
Их было человек десять – полноценная группа захвата в чёрных плащах. Я не успела дёрнуться, как двое бросились ко мне, опрокинули животом на стол и больно заломили руки. Чашка слетела со стола и разбилась, я попыталась вырваться, но к моему затылку прильнуло дуло пистолета.
– Кэтрин Моргана Блэквуд, – прогрохотал грубый голос где-то надо мной. – Вы арестованы по обвинению в диверсии в академии Стоунклад.
– Что? Я не...
– Тихо. – Рот сковал металлический кляп, который должен был помешать мне произносить опасные заклинания. Меня рывком подняли и поставили на колени, на запястьях туго защёлкнулись тяжёлые наручники, впившись в кожу, на шее – железный, покрытый рунами ошейник. К нему же прикрепили цепь от наручников, такую короткую, что пальцами я не могла не касаться собственного лица. Значит, вот так арестовывали мою мать? Это меня вежливо вывели из аудитории под присмотром директрисы, а маму, Мелинду, – а, плевать, – вот так грубо скрутили и связали, будто дикое животное. Я оцепенела от испуга, не зная, что делать, не понимая, что происходит, а меня уже поволокли прочь из кухни. В панике я обернулась на Мёрфи, но тот и не собирался мне помогать. Стоял в сторонке и вежливо улыбался. Перед тем как меня увели, я успела поймать беззвучное движение его губ: «Всё отрицай».
Мёрфи. Ублюдок.
4. Кай
Всю ночь я не находил себе места, обрывал телефон Мёрфи, но тот сперва не отвечал, а потом и вовсе отключился. А где его искать, я понятия не имел: мы несколько раз встречались в его квартире в обычном Лондоне, но он мельком упоминал, что отвезёт Кэтрин в особняк за городом, а об этом месте я ничего не знал. Я даже порывался нарушить правила и выведать хоть что-то у коллег, рискуя навлечь на себя новые подозрения, но меня останавливали две вещи: понимание того, что Кэтрин это только навредит, и её похожее на озеро спокойствие, которое я ощущал. Пока ей ничего не угрожает, значит, ещё есть время. В конце концов остановило меня собственное, ослабленное голодом и допросами тело: в холодильнике оставались запасы говяжьей крови, но меня тошнило от одной только мысли о еде. Многодневный голод быстро одолел меня, и к утру я вырубился прямо на диване, не в силах дойти до спальни.
Меня разбудил звонок.
– Мёрфи! – прорычал я в трубку, вскакивая, едва разлепив глаза.
– Её везут в суд, – ответил мне спокойный голос. – Я надеялся выбить хотя бы парочку дней заключения и попытаться потянуть за нужные ниточки, но Триада хочет покончить с делом как можно скорее. Но, может, так даже лучше, раз не будет допросов, они, возможно, обойдутся без пыток.
– Ты сдал её им!
– Мои моральные принципы мы обсудим позже. Заседание в два.
С этими словами он отключился, и я с ненавистью посмотрел на экран. Часы показывали час дня – сколько я проспал? Надо поторапливаться.
Спрятав телефон в тайнике, я быстрым шагом направился в спальню за чистой одеждой. Открыв старенький платяной шкаф, который поселился в доме ещё в прошлое столетие, я понял, что всё это время втайне надеялся, что мне больше не придётся носить форму. Месяцы, проведённые в академии, не привлекающие внимание толстовка и джинсы, как оказалось, стали для меня глотком свежего воздуха. Но теперь всё вернулось на свои места: галстук удавкой стянул шею, белая рубашка и чёрный жилет легли на плечи тяжёлым грузом, а кожаная портупея с кобурой – железными кандалами. Одевшись, я натянул кожаные перчатки, которые позволили мне хоть немного отстраниться от происходящего, проверил оружие и, сдёрнув с вешалки украшенный гербом Надзора пиджак, который почти никогда не носил, вылетел из дома.
Уже в кэбе я понял, что так и не поел, но, к своему удивлению, то ли от волнения, то ли ещё по какой-то причине совершенно не ощущал голода. Кэб плёлся со скоростью хромой черепахи, и мне всё сильнее хотелось выскочить из него и побежать. Объяснить это желание я никак не мог, как то, зачем вообще сорвался в суд. Я ведь ничем не смогу ей помочь. Но настойчивое, неподконтрольное, болезненно-тягучее чувство в груди заставляло меня рваться вперёд, чтобы хотя бы её увидеть. Это раздражало, почти злило, но и поделать я с этим ничего не мог. Я сжал челюсти, зажмурился и закрыл лицо ладонью, ощущая себя изнывающим от тоски псом. У меня и прежде было мало контроля над собственной жизнью, но теперь... от меня как будто ничего не осталось. Я наклонился к коленям, подавляя внезапный приступ тошноты, и медленно выдохнул. Между лопаток выступила холодная испарина, грудь сдавило, лёгкие отказались работать. Пришлось открыть окно, в надежде, что это поможет снова вдохнуть. Я ослабил галстук и откинулся на спинку сиденья, слепо глядя на пролетающие мимо каменные домики. Надо взять себя в руки. Какие бы чувства я ни испытывал, Кэтрин нуждается в защите. Судьба распорядилась так, что теперь она часть Новой Зари, именно в ней сосредоточена сила, которая может спасти всех нас. Я вздохнул. В конце концов, она тоже ничего из этого не выбирала: ни силу, ни Мёрфи, ни меня. Пусть наша связь не мучает её так же, как меня, но угрожает её жизни не меньше.
Кэб наконец остановился, и я, сделав глубокий вдох, вышел под моросящий дождь. Огромное каменное здание с крутой двускатной крышей почти сливалось с серым небом. Высокие, узкие окна тускло светились, приглушённые пеленой тумана. Я слышал, что давно это был тихий молитвенный дом, теперь же над двустворчатыми дверьми висел знак Надзора. К глазу добавился меч, который символизировал неотвратимость наказания для того, кто окажется внутри. Я надеялся, что сегодня наказание не потребуется.
Часы на далёкой башне пробили два часа, поэтому поторопился войти, но, похоже, я не опоздал. Длинные деревянные скамьи в большом зале были заполнены людьми: работники Надзора и просто ведьмаки и ведьмы, любившие подобного рода развлечения. Трибуна для судей с высокими креслами, как и место подсудимого, пока пустовали. Я, стараясь не привлекать внимания, сел на пустующую скамью в самом конце зала, в угол, куда почти не доставал свет тихо трещащих кристаллов, которые гроздьями висели на толстых цепях вдоль тёмных стен. Но долго без соседей просидеть не удалось.
– Что ты творишь? – едва слышно прорычал я сквозь зубы, когда рядом со мной, кутаясь в серое пальто, плюхнулся Мёрфи.
Тот неторопливо стряхнул с плеч холодные капли дождя и поправил поднятый воротник, прежде чем ответить. Наконец он зевнул:
– Всё под контролем. – Он задрал рукав, преувеличенно удивлённо покосился на часы и сказал громко: – Как странно, я думал, начало в два.
Сухопарая ведьма в фиолетовой шляпке с сетчатой вуалью обернулась к нам и заговорщически понизила голос:
– Кто-то из работников обронил, что один из судей задерживается. Вы, к слову, не знаете, кого и за что судят сегодня?
Мёрфи тоже понизил голос и очаровательно улыбнулся:
– Понятия не имею!
– Ох, – расстроилась ведьма и поправила вуаль. – Как жаль. Но не волнуйтесь, заседание внеочередное, значит, должно быть что-то интересное. Возможно, даже преступление против Триады. Было бы славно.
– Вы находите преступления против Триады чем-то славным? – в полный голос, приторно-сладко поинтересовался Мёрфи, улыбнувшись ещё шире.
Ближайшие к нам соседи начали с интересом оборачиваться. Ведьма, осознав, как двояко прозвучали её слова, мгновенно побледнела. И без того худое лицо её вытянулось, а в глазах вспыхнул неподдельный страх, и я тут же ощутил кислый запах её перепуганного тела.
– Н-нет, я вовсе не это... – Она принялась оглядываться, вжимая голову в плечи. – Я так не считаю!
– Точно? Думаю, так и есть. – Мёрфи прищурился. – Было бы очень опрометчиво с вашей стороны всерьёз заявлять подобное в лицо мистеру Мёрфи, – он коснулся своей груди и издевательски-вежливо склонил голову, а потом ткнул большим пальцем в мою сторону. – И следователю Надзора.
Бледность сменилась серостью. Огромные синие глаза ведьмы метнулись от Мёрфи ко мне, а потом к пистолету в кобуре. Чёрт. Я забыл пиджак в кэбе.
– Разумеется. Прошу... – Она вскочила, прижимая к груди чёрную бархатную сумочку, которая, казалось, вот-вот не выдержит и лопнет – так сильно она вцепилась в неё ногтями. – Прошу прощения, мне надо... я совсем забыла... уже...
Завершив фразу чем-то невнятно-испуганным, она пулей выскочила из зала суда. Мёрфи проводил её довольным взглядом, расслабленно сполз ниже и снова зевнул.
– Ненавижу таких, – тихо сказал он. – Делают вид, что любят Триаду, а сами бегут от неё как от огня. – Он ухмыльнулся. – Весело им смотреть, как сжигают других. Трусливые крысы.
Я не ответил. Мы и так сказали друг другу слишком много, а теперь на нас то и дело глазели присутствующие, привлечённые глупой сценкой. Мёрфи слишком беспечен. Кэтрин задержали по его наводке, значит, он дал им понять, что они связаны – это уже риск. Если пойдут слухи, что он якшается ещё и с вампиром, едва ли его погладят по головке. Да, разумеется, я здесь никого не знаю, вероятно, и меня не узнают, но чем чёрт не шутит. Мы в суде Надзора, в конце концов. Нужно быть предельно осторожными. Я вздохнул. Нет. Мне вообще не стоило сюда приходить. Это было глупо. Что, если сюда явится Клиффорд или кто-то из его людей? Он и так меня в чём-то подозревает, а если узнает, что я явился на заседание Кэтрин... это даст ему новую зацепку, если не повод снова засунуть меня в камеру. Я так торопился, одолеваемый эмоциями – не моими, фамильяра! – что даже не подумал об этом. Назвал Мёрфи беспечным, но сам поступил не лучше – сорвался, ничего толком не обдумав. Если Мёрфи не подумал о последствиях, то я должен был. С каких пор я стал таким идиотом? Надо уйти. Оказаться подальше отсюда, пока не случилось беды.
Стараясь скрыть обуревающее меня волнение, я неторопливо поднялся, вышел в центральный проход и направился прочь. Но не успел я сделать по нему и пары шагов, как двери отворились, и мне преградили путь два суровых, бритых наголо охранника. Под локти они крепко держали закованную в зачарованный металл Кэтрин. Первое, что я увидел – разбитые в кровь колени. Должно быть, она падала, а её продолжали тащить, не давая нормально подняться. Футболка неаккуратно задрана – её обыскивали. Рот был забит кляпом, его углы впивались в кожу, натирая до крови. Наши взгляды встретились, и когда я увидел в её глазах удивление, смешанное с ужасом, что-то в груди оборвалось. Но хуже было другое – в её глазах при виде меня появилась надежда.
5. Кэтрин
Стоило мне увидеть Кая, я забыла обо всём: о боли от оков, о страхе, о двух псах Надзора, которые заламывали мне руки. Кай вырос передо мной подобно могучей стене, и на секунду мне показалось, что сейчас всё закончится. Всё встанет на свои места: он поможет мне, спасёт, увезёт подальше отсюда, от Надзора, Триады, от Мёрфи, так далеко, чтобы никогда не вернуться.
Но ничего этого не случилось.
Лицо Кая – каменная маска, не выражающая ничего. Он окинул меня холодным взглядом и услужливо шагнул в сторону, уступая место моим конвоирам. Меня дёрнули за руки и грубо потащили вперёд. Я с отчаянной мольбой в глазах обернулась, чтобы увидеть, как Кай, не глядя на меня, садится на пустующую скамью.
Меня ударили в затылок, заставляя смотреть перед собой, проволокли по каменному полу – я не успевала переставлять ноги, – и усадили за трибуну, которая больше напоминала загон – деревянная коробка метр на метр с узкой, неудобной скамьёй, на которой с трудом помещался мой зад.
Пришлось проморгаться, чтобы согнать выступившие на глаза слёзы и увидеть мир вокруг. Когда я сидела на этом месте в прошлый раз, людей было больше – в зале яблоку негде было упасть. Громкое дело об измене собрало в суде половину города. Ведьмы и ведьмаки лезли друг другу на головы и наперебой выкрикивали мне пожелания смерти. В этот раз картина была другой. Полупустой зал, скучающие лица говорили о том, в какой спешке всё было организовано. Возможно, зрители даже не знали, на какое именно заседание пришли.
Я снова отыскала взглядом Кая. Он смотрел на меня с тем же скучающим видом, что и остальные. И только теперь я поняла, как иначе он выглядит. Не было ни привычно растрёпанных кудрей, ни уютной толстовки и простецких джинсов. Влажные от дождя волосы были убраны назад, черты лица заострились, нахмуренные брови утяжеляли взгляд. Белая рубашка, жилет, пистолет в кобуре и чёрные кожаные перчатки – передо мной сидел самый обычный пёс Надзора, один из тех, которые одним своим видом заставляли мои внутренности сжиматься от ужаса и отвращения. Я снова взглянула в его холодные глаза и окончательно осознала, что Кай мне не поможет. В этом зале я осталась совсем одна.
Меня затрясло, на глаза снова навернулись слёзы. Хлопнула боковая дверь, заставив меня подскочить от неожиданности. Все в зале как по команде встали, меня больно ткнули в бок, заставляя подняться. Я покосилась в сторону. Сквозь дрожащую пелену я разглядела мутную фигуру судьи в длинной чёрной мантии и белом кудрявом парике. Садясь на своё место, судья небрежно махнул рукой. Меня усадили на место. Загремели ключи и цепи, и я не сдержала судорожного вздоха, когда с меня сняли кандалы и кляп. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, по которой тут же размазалась кровавая слюна. Всхлипнув, я принялась тереть дрожащую руку о джинсы, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Я не хотела, чтобы они видели мою слабость, мой страх, но ничего не получалось: меня трясло, слёзы градом бежали по щекам. Я не смогу пройти через это снова. В этот раз мне вряд ли повезёт настолько, что получится избежать костра. Всё это заседание состряпали на скорую руку не просто так: они хотят как можно быстрее избавиться от меня. От последней Блэквуд, которая как бельмо на глазу Триады.
– ...в академии Стоунклад, приведшее к смерти двух следователей... – Голос судьи пробивался ко мне будто через толщу воды. – ...а также студентки, достопочтенной мисс Анны Барнетт, наследницы...
Вот как. Они решили свалить всё на меня. Не то чтобы они были не правы...
– ...обвиняется в измене, поклонении культу Сгинувших Богинь...
Я не хотела это слушать. Впрочем, если бы хотела, вряд ли смогла бы – шум в ушах заглушал половину звуков. Мне не выбраться. В прошлый раз меня не оправдали, меня помиловали – это значит, что я уже виновна, что бы ни сказала в своё оправдание.
Когда присутствующие услышали моё имя и обвинения, по залу прокатился взволнованный шёпот, глаза заблестели интересом. Да, радуйтесь, вы попали на достойное вашего внимания развлечение.
– Мисс Блэквуд?
Я перевела взгляд на судью. Он выжидающе смотрел на меня, ожидая ответа. Полный мужчина средних лет с невыразительными серыми глазами и обрюзгшими щеками – самый обычный на вид. Встретишься с таким на улице, и даже не запомнишься лица. Белый парик придавал ему комичности, делая похожим на помесь бульдога и спаниеля. И это он будет решать мою судьбу?
– Мисс Блэквуд, суд ждёт ответа, – повторил он, недовольно хмуря кустистые брови.
Конвоир толкнул меня в плечо, приводя в чувство.
– П-простите? – выдавила я.
– Ваша честь, – плюнул судья.
– Что?
– «Простите, ваша честь», – проговорил он громче.
Я сглотнула, сжала кулаки и послушно повторила:
– Простите, ваша честь. Не могли бы вы повторить вопрос?
Судья снисходительно вздохнул, но всё же просьбу мою выполнил:
– Мисс Блэквуд, признаёте ли вы себя виновной в измене, убийстве двух следователей Надзора и мисс Анны Блэквуд? А также признаёте ли вы себя виновной в использовании тёмной магии, а также в прямом нарушении запрета на поклонения преступным культам, а именно культу Сгинувших Богинь?
Я покачала головой.
– Нет. Я невиновна.
– Но вы не удивились моим словам и не отрицаете, что знали об этих смертях, – приподнял брови судья. – Откуда, позвольте спросить, раз вы невиновны?
По залу вновь прокатился взволнованный гомон. А у меня сердце ушло в пятки, и единственное, что я смогла выдавить:
– Отрицаю.
– Прошу прощения? – Судья наклонился чуть ближе, будто не мог расслышать мои слова. Я прочистила горло и повторила громче:
– Я отрицаю любые обвинения, и я не знала и не знаю ни о каких смертях... ваша честь.
Мёрфи сказал всё отрицать. А что мне ещё оставалось? Идей лучше у меня всё равно не было.
Судья молча смотрел на меня и молчал, будто ожидая, что я скажу что-то ещё. Не дождавшись, он поджал губы и, нацепив на лицо маску разочарования, покачал головой:
– Очень жаль, мисс Блэквуд. Раз вы отказываетесь говорить правду, исповедаться перед священным судом и признать свою вину, боюсь, я вынужден прибегнуть к помощи судебного дознавателя.
– Я не лгу! – вырвался испуганный возглас, но разве он мог хоть что-то изменить?
Не глядя в мою сторону, судья махнул короткопалой рукой, и на моей шее вновь сомкнулся железный ошейник. Я непроизвольно задышала быстрее, судорожно обводя взглядом зал, встречая в ответ только равнодушие или открытый интерес зрителей. Вновь отыскала Кая, но увидела всё тот же непроницаемый холод. Но не успела я на нём сосредоточиться, как с переднего ряда поднялся сидевший наготове дознаватель: высокий худой мужчина. Привлекательный на вид молодой человек, затянутый в строгий чёрный камзол, белобрысый, с аккуратными очками в тонкой золотой оправе на длинном прямом носу. Он кивнул судье и поправил массивный перстень на большом пальце левой руки. Дождавшись ответного кивка, дознаватель перевёл взгляд на меня.
– Мое имя Лариэль Смит, мисс Блэквуд. Сегодня я буду вашим дознавателем, – безукоризненно вежливо начал он. – Вы уже работали с судебными дознавателями прежде?
Я покачала головой. В прошлый раз меня допрашивал Клиффорд, прямо в моей одиночной камере, на суде же я не проронила ни слова, меня даже ни о чём не спросили, лишь быстро, под недовольные возгласы толпы, выдали помилование и вышвырнули из зала суда. Я понятия не имела, что будет теперь.
– Хорошо, мисс Блэквуд. Не бойтесь, вас не ждёт ничего сложного. Я буду задавать вам вопросы, ваша же задача – давать честные ответы. Вот и всё. Звучит просто, правда?
Помедлив, я кивнула, стараясь не расплакаться.
– Вы справитесь? – улыбнулся уголками тонких губ Лариэль. Его нежный баритон внушал спокойствие. – Честность – всё, чего я прошу.
Я снова кивнула.
Лариэль улыбнулся совсем немного шире.
– Мисс Блэквуд, вы были знакомы с Анной Барнетт?
– Да, – тихо сказала я. – Мы учились на одном курсе.
– Вот видите? – доброжелательно кивнул Лариэль. – Совсем не сложно.
Я в очередной раз кивнула, ожидая следующего вопроса.
– Мисс Блэквуд, Анна Барнетт знала о том, что вы практикуете запрещённую магию и следуете культу Сгинувших Богинь?
– Я не использовала подобную магию и не поклонялась...
Я не успела договорить. Лариэль коснулся перстня на пальце, ошейник обжёг мне горло, и тело в тот же миг свело болезненной судорогой. Сквозь меня будто пропустили разряд электричества. Я закричала, хватаясь за раскалённый металл, выгнулась, не в силах совладать с собственным телом, и упала. Всё тут же прекратилось, и грубые руки конвоиров тут же подняли меня и усадили на прежнее место. Моё обмякшее тело не сопротивлялось, и одному пришлось придерживать меня за плечо, чтобы я снова не свалилась. Сердце бешено колотилось, сжимаясь от боли, меня била крупная дрожь, а уши заложило, так что я едва разобрала слова Лариэля.
– Я спросил не это, мисс Блэквуд, – невозмутимо сказал он. – Я спросил, знала ли Анна Барнетт о том, что вы практикуете запрещённую магию и следуете культу Сгинувших Богинь. Так она знала?
Я подняла на него взгляд, тщетно пытаясь сфокусироваться на лице, которое совсем недавно казалось мне почти приятным.
– Я же сказала...
Мой ответ потонул в крике. Новый разряд – сильнее предыдущего – бросил меня на трибуну, и я забилась в конвульсиях. Челюсти сжались, слюна вспенилась, и я почувствовала мерзкий привкус крови. Глаза закатились, я захрипела, теряя сознание, но Лариэль был наготове и прекратил всё за мгновение до того, как я отключилась.
Меня снова усадили на место, но я тут же начала заваливаться на бок и почти с облегчением прильнула к плечу державшего меня конвоира. Джинсы были тёплыми и мокрыми – я описалась.
– Слушайте меня внимательно, мисс Блэквуд, – вкрадчиво проговорил Лариэль. – И просто отвечайте на заданный вопрос. Знала ли Анна Барнетт о том, что вы...
– Нет, – пробормотала я.
– Простите? – приподнял брови Лариэль.
– Нет. Она не знала.
По залу прокатились смешки и весёлые возгласы. Судье пришлось даже постучать молотком, чтобы вернуть собравшихся к тишине.
– Продолжайте, мистер Смит, – сказал судья, со скучающим видом делая какие-то пометки в своих записях.
Лариэль благодарно кивнул и вновь повернулся ко мне.
– Мисс Блэквуд, вы лишили жизни Анну Барнетт из-за того, что она узнала о ваших... гхм... увлечениях или по другой причине?
– Я не лишала Анну Барнетт жизни, – прохрипела я, хотя знала, чем обернутся мои слова. – Это была не я.
Лариэль покачал головой и потянулся к кольцу. Я зажмурилась, ожидая нового разряда. Но... его не последовало. Тишина оглушила меня, и когда я открыла глаза, увидела бледное, испуганное лицо Лариэля, который так и не притронулся к перстню. Замер судья, замерли мои конвоиры, все в зале притихли и съёжились, поражённые происходящим.
За спиной Лариэля с каменным лицом стоял Кай, и дуло его пистолета упиралось Лариэлю в затылок.
– Двинешься, и тебе конец, – тихо сказал Кай, и меня до костей пробрала ледяная ярость, исходящая от него.
– Ч-что вы себе позволяете! – первым опомнился судья. – Опустите оружие в зале суда!
Но Кай не двинулся с места. Его рука побелела, и я поняла, что он мобилизует всю свою волю, чтобы не нажать спусковой крючок и не вынести Лариэлю мозги. Опомнившись следом за судьёй, конвоиры отскочили от меня, вскидывая оружие. То же самое сделали и все остальные служители Надзора, находившиеся в зале.
– Кай... – прошептала я, запоздало понимая весь ужас происходящего. Понимая, что что бы ни произошло дальше, нам не выбраться из этого зала живыми. Я попыталась встать, чтобы сделать хоть что-то, хоть как-то спасти ситуацию, признаться во всём, о чём меня попросят, но ноги не выдержали, и я упала на дверцу трибуны. Она почему-то открылась, и я скатилась по ступеням прямо под ноги Лариэлю. Один из конвоиров тут же направил на меня пистолет.
– Это препятствование правосудию! – вскочил с места судья. – Убить их! Немедленно! Приказываю привести приговор в исполне...
– Я вам этот приговор в жопу засуну, уважаемый судья, – пронёсся по залу разражённый голос, и я увидела, как по проходу между рядами идёт Мёрфи. А он тут откуда взялся?
Судья, осознав, кто перед ним, не смог скрыть удивления и страха.
– Мистер Мёрфи? Что вы...
– Опустить оружие. Это приказ, – рявкнул Мёрфи.
Псы Надзора неуверенно переглянулись, а потом выжидающе покосились на судью. Тот, совершенно сбитый с толку, замахал им руками, призывая подчиниться. Пистолеты вернулись в кобуры, но Кай свой опускать не торопился.
– Мистер Фрейзер, – обратился к нему Мёрфи. – Прошу вас, выведите мисс Блэквуд из зала. Давайте поскорее, джентльмен не должен позволять леди валяться у его ног.
Кай сжал челюсти, резко выдохнул и, наконец убрав оружие, быстро подошёл ко мне.
– Кай. – Я мало что понимала, но едва его ладони коснулись меня, расплакалась. – Кай.
– Всё хорошо, – тихо сказал он, подхватывая меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Мне вдруг стало стыдно за мокрые штаны и запах мочи, который наверняка ударил ему в нос, но я всё равно прижалась к нему в поисках долгожданной защиты.
– Мистер Мёрфи, прошу прощения, но что вы творите? – воскликнул судья. – Ваш отец знает, что...
Разгневанный голос Мёрфи догнал меня, когда мы с Каем уже были на полпути к выходу:
– Что я творю? Это что вы творите! Я никому не позволю подобным образом обращаться с моей невестой!
6. Кэтрин
Прежде чем я успела понять хоть что-то, Кай вынес меня из зала суда. Дождь лил как из ведра, но я почти не ощущала ледяные капли, которые щедро осыпали меня. На обочине какой-то круглобокий ведьмак уже открывал дверь кэба, но Кай схватил его за шиворот и, небрежно отодвинув в сторону, усадил меня на сиденье. Не обращая внимания на отборную ругань и обещания проклятий, он забрался следом. Что случилось дальше, я не запомнила, провалилась куда-то в темноту, до которой добирался только шум ливня, барабанивший по металлической крыше и стёклам с такой силой, будто хотел добраться до меня.
Я пришла в себя, когда Кай вытаскивал моё обмякшее тело из машины. Он занёс меня в маленький, обшарпанный дом, который больше напоминал заброшку. То, как мы оказались в ванной, я тоже помнила смутно. Кай усадил меня на пол и, сжав руками ошейник, в одно мощное движение разломил металл. Стянул перчатки, отбросил их в сторону и быстро закатал рукава рубашки. Взяв меня за подбородок, он осмотрел раны на шее.
– Покажи руки. – Лицо его по-прежнему не выражало ничего, кроме крайней степени сосредоточенности. Я послушно раскрыла ладони и сама удивилась увиденному. На них остались глубокие бордовые борозды, которые я заработала, когда в судорогах пыталась снять причиняющий боль ошейник.
– О, – отстранённо протянула я. Кай кивнул и включил воду. Она оглушительно зашумела, наполняя ванну.
– Промоем и потом обработаем, – сказал он, потянулся к моему топу, но замер, так и не прикоснувшись к ткани. – Справишься сама?
Я снова покосилась на израненные ладони, попыталась снять топ, но тут же поморщилась от боли. Пальцы не сгибались, мышцы всего тела отзывались болью, стоило хоть немного пошевелиться. Казалось, я вся превратилась в один огромный синяк. Язык шевелиться тоже отказывался, поэтому я с мольбой посмотрела на Кая. Он понял меня без слов.
Осторожно, чтобы лишний раз не задеть раны, он снял с меня топ, помедлив, он коснулся пуговицы на джинсах. Ещё раз бросил на меня быстрый взгляд, будто ожидая, что я его остановлю, но почти сразу продолжил.
– Можешь обхватить меня за шею? – попросил он, расстегнув ширинку. Я послушалась и, насколько позволяли силы, обвила его шею руками, стараясь не прикасаться ни к чему ладонями. Кай отклонился назад и приподнялся, отрывая меня от пола, чтобы освободить мои ноги от мокрых штанов. Вместе с ними он разом стянул с меня и трусы. Мне вновь стало неловко и стыдно.
– Прости, – прошептала я, чувствуя, как вспыхнули щёки.
– Тебе не за что извиняться.
Одной рукой Кай обхватил меня за талию, другой – под колени и усадил на дно ванны. Я, не обращая внимания на боль, обняла себя за плечи и подтянула колени к подбородку, в надежде спрятаться от собственной уязвимости. Кожа моментально покрылась мурашками от холода. Кай бросил мою одежду в стиральную машинку и снял с держателя лейку для душа. Я вздрогнула, когда мне на голову полилась тёплая вода. Волосы потяжелели и горячим одеялом расстелились по спине. Мышцы немного расслабились, вода окрасилась в розовый, и я с задумчивым интересом наблюдала за тем, как она, закручиваясь в спираль, исчезала в сливе. Одна часть меня не верила, что всё закончилось, другая – не могла поверить, что подобное вообще случилось. Была ещё одна часть, та, которая вообще не хотела ни о чём думать. И я позволила ей украсть себя.
Кай сидел у ванны и медленно водил рукой по моим волосам, вымывая из них кровь, смешанную со слюной и соплями. Если бы не это и не обмоченные джинсы в стиралке, ситуация даже могла бы показаться милой. Может быть, даже романтичной. Привлекательный шотландец в портупее и голая девушка в его ванне – вполне себе начало для дешевого хоум-видео. Я слабо усмехнулась, позволяя себе спрятаться в этих глупых мыслях. Как ни странно, это и горячая вода помогли: плечи мои опустились, грудь перестало давить тревогой, страх нехотя отошёл куда-то на второй план. И я позволила себе расслабиться в руках Кая. На сердце потеплело, и вместо тревоги под рёбрами начал медленно разгораться незнакомый жар, будто сам Поток, лишившись преград, побежал по моим венам.
Кай замер, и я, почувствовав его замешательство, открыла глаза. Проследив за его взглядом, я охнула. Рёбра мои светились изнутри красноватым светом, будто кто-то засунул мне в грудь лампочку. Магия разогрела кровь и хлынула вверх – к шее, и вниз – к рукам. Медленно и нерешительно раны на ладонях начали затягиваться, обрастая новой, розовой кожей. Несколько минут мы с Каем удивлённо наблюдали за происходящим: кровавые полосы превратились в свежие шрамы, но потом и они исчезли. Я осторожно коснулась шеи – и не почувствовала ни ран, ни боли, ни рубцов.
– Похоже, аптечка не понадобится, – заключил Кай, наблюдая за тем, как гаснет «лампочка» в моей груди.
– Похоже, – эхом отозвалась я. Оказывается, сила Мелинды – реально полезная штука. Обычная магия на такое не способна.
Кай вернул лейку на держатель и поднялся.
– Я принесу одежду.

Генри Клиффорд
Дождавшись моего кивка, он вышел, а я осторожно пошевелила плечами, ногами и пальцами, проверяя своё состояние. Боли больше не было – удивительно. Осторожно, не доверяя себе до конца, я встала. Кажется, всё в порядке. Я встала под струю душа и с облегчением вздохнула – вот бы все мои проблемы решались так легко.
Когда Кай вернулся, я уже заворачивалась в большое банное полотенце, которое висело на крючке у зеркала.
– Вот. – Он бросил на меня быстрый, но внимательный взгляд, будто хотел удостовериться, что я не засвечусь снова и не взорвусь прямо посреди его ванной, и положил вещи на стиральную машину.
– Спасибо. – Я взяла предложенные чёрные трусы-боксеры.
Кай смущённо кашлянул, отводя взгляд.
– Они новые. – Он указал на этикетку, которую, похоже, специально не стал убирать. – Там ещё шорты, их я уже носил, но они стираные...
– Всё в порядке, – я улыбнулась. – Спасибо.
Кай, не глядя на меня, кивнул и вышел из ванной. Странно, подумалось мне. Когда он раздевал меня и мыл, я не видела никакого смущения, а теперь его будто подменили. Не привык делиться с девушками своим нижним бельём? Я развернула трусы и оценивающе осмотрела их. Ну да, наверное, это слишком личное.
Трусы пришлись мне более-менее впору, а вот серая футболка оказалась велика и превратилась на мне в подобие платья почти до середины бедра, поэтому шорты я надевать не стала.
Чтобы лишний раз не напрягать Кая, я засыпала порошок в машинку и запустила быструю стирку. Почему-то мысль о том, что в доме у вампира была стиралка, казалась мне странной. Да и весь его дом не напоминал ни тёмный замок Дракулы, ни вычурное лесное жилище Калленов. Когда я вышла из ванной, то увидела маленькую, но уютную гостиную с камином и зелёным диваном. Рядом стояло жёлтое кресло с высокой лампой для чтения, книги тоже были здесь – на кофейном столике. Кая в гостиной не оказалось, и я, мельком заглянув на кухню с пузатым холодильником и видавшим виды кухонным гарнитуром прямиком из прошлого века, поднялась на второй этаж и зашла в первую попавшуюся комнату. Это оказалась скромная по размерам спальня. Между платяным шкафом и по-спартански застеленной двуспальной кроватью стоял Кай. Он уже успел снять мокрую после дождя и водных процедур одежду и как раз надевал джинсы.
– Проходи, – сказал он, не оборачиваясь.
Я проскользнула внутрь, наблюдая за тем, как Кай надевает футболку. На меня волнами накатывало ощущение нереальности происходящего. Всё случившееся утром казалось странным, мутным сном, и тело, исцелённое магией, не несло на себе никаких следов. Я будто кочевала из одного кошмара в другой. И даже сейчас... последний раз я видела Кая во сне, и теперь поверить в то, что он настоящий, а я ни с того ни с сего оказалась в его доме, не получалось. В последний раз подобное состояние у меня было после экзаменов на первом курсе. Тогда я не спала три ночи подряд, зубрила вопросы и после сдачи не могла отличить реальность от сна.
Двигаясь осторожно, будто не доверяя самой себе, я села на кровать, подобрав под себя ногу.
– Можешь отдохнуть здесь, – сказал Кай, закрывая шкаф. – Есть хочешь?
От мысли о еде меня затошнило, и я замотала головой. Кажется, в ближайшее время я есть не захочу, блинчики уж точно.
– Может, чаю?
На чай я согласилась, и Кай вышел из комнаты, оставив меня одну. А я так и сидела, слушая, как встаёт на плиту металлический чайник, как открываются и закрываются кухонные шкафчики, как звенит посуда. Может, это всё и правда сон? Может, я так и не проснулась? Может, и вовсе не пережила агонию от расставания с фамильяром? Я посмотрела на свои руки, медленно согнула и разогнула пальцы. Вышло бы глупо.
Я так и сидела, когда Кай вернулся в спальню. Он поставил на прикроватную тумбочку пластиковый поднос с большой красной кружкой, которая своими размерами больше напоминала супницу. Из неё выглядывали этикетка чайного пакетика и металлическая ручка чайной ложки. На блюдце белела горка сахарных кубиков, рядом лежали аж четыре больших «Сникерса». Почему-то их вид вызвал у меня невольную улыбку.
– Прости, молоко закончилось, – сказал Кай, протягивая мне кружку.
– Всё в порядке, спасибо. – Я отхлебнула чаю и поморщилась от того, какой он вышел крепкий. Я поставила чашку обратно на поднос. – Ты не налил себе чай.
– Не хотел тебе мешать. Чтобы ты отдохнула.
Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать:
– Посидишь со мной? – И быстро добавила: – Если сам хочешь, конечно.
Кай замешкался, но кивнул. Попросив подождать, он сходил на кухню и вернулся с такой же чайной бадьёй. Поставив свою кружку рядом с моей, он сел на кровать. Некоторое время мы молчали. Чай остывал в кружках. Кай, явно голодный, то и дело косился на «Сникерс», но не прикасался к нему. Дождь размеренно барабанил по стеклу. Я не выдержала первой.
– Спасибо, что... помог.
Кай отвернулся, и я вновь увидела, как окаменело его лицо.
– Я не мог поступить иначе.
Я поняла, что, говоря «не мог», он буквально это и имел в виду – он физически не мог оставить меня в беде. Как мой фамильяр. В груди кольнуло. Он не выбирал это. Я его заставила. Я подвергла его опасности. Ещё гаже было от мысли о том, что, не будь Кай моим фамильяром, я бы всё ещё корчилась в конвульсиях в зале суда. Он не стал бы мне помогать.
– Что теперь будет? – едва слышно спросила я.
– Я не знаю.
Я посмотрела в сторону окна и невесело усмехнулась.
– Ну сюда всё ещё не вломилась группа захвата. Кажется, это хороший знак.
– Подозреваю, что Мёрфи их заболтал.
– О, это он умеет.
Мы вновь замолчали. Кай смотрел куда-то в сторону, я изучала собственную коленку. Страх снова завозился в груди. О прошлом и о будущем, в котором, кажется, меня не ждало ничего хорошего. От этого страха мне физически нужно было убежать, спрятаться, в животе стало тяжело, как всегда становилось в подобные моменты. Мне захотелось спрятаться в объятиях Кая или кого угодно, кто оказался бы поблизости. Стянуть с него одежду, избавиться от своей и хотя бы немного не думать ни о чем, кроме собственного тела. И его тела. Сердце взволнованно забилось, предвкушая живительные мгновения забытья.
– Прекрати... – тихо сказал Кай.
– Что? – вскинула на него удивлённый взгляд. Кай смотрел на меня странным, голодным взглядом, челюсти сжаты, пальцы вцепились в одеяло, как в последнюю спасительную преграду.
– Что бы ты ни делала со мной...
– Я ничего не делаю. Что ты...
Я не успела договорить. Кай рванул ко мне, опрокинул на спину, накрывая собой. Его тяжёлое дыхание обожгло мои щёки, губы замерли в опасной близости от моих. Меня обдало волной жара, которая прокатилась по телу и сконцентрировалась внизу живота. И я не понимала, чего в этот момент хотела больше: чтобы Кай раздел меня или снова почувствовать его клыки в своей плоти.
– Кэтрин, пожалуйста... – выдохнул Кай сквозь стиснутые зубы, и я заметила, что он дрожит.
– Я не... – Словно зачарованная, я наблюдала за тем, как пробуждается золото в его глазах. Разве нам обоим не станет легче, если мы...
– Отпусти меня.
Я вздрогнула.
– Что?
Входная дверь внизу громко хлопнула. От этого звука меня окатило холодом, я повернула голову к выходу из спальни, а Кай отпрянул от меня будто ошпаренный. А я так и осталась лежать, захваченная внезапным ступором.
– Вы! Два сказочных идиота! – В спальню разгневанным ураганом ворвался Мёрфи. Он замер на пороге, лицо его удивлённо вытянулось. – Только не говорите, что вы, придурки, ещё и трахаетесь тут, пока я вытаскиваю из костра ваши убогие задницы!
Опомнившись, я вскочила, одёргивая футболку. Волна возбуждения сменилась океаном гнева.
– Моя задница там оказалась исключительно по твоей вине! – рявкнула я, практически кидаясь на него. Но не успела. Это сделал Кай. Он зверем бросился на Мёрфи и с размаху пригвоздил его к шкафу. Глаза его полыхнули золотом, клыки угрожающе выступили.
– Её пытали. Из-за тебя, – прорычал он.
– Её бы отпустили, если бы ты не влез! – заорал ему в лицо Мёрфи, плохо скрывая испуг. – У меня были свидетели! План! Но из-за вас, голубки, пришлось импровизировать!
– И тебе хватило мозгов только на бред про невесту? – фыркнула я.
– А вам хватило мозгов вытащить пушку в зале суда! Да отпусти ты меня! – Он задёргался, и Кай нехотя, но всё же разжал пальцы.
Мёрфи ухнул вниз, но кое-как устоял на ногах и отряхнул помятое пальто. Отдышавшись, он выпрямился и быстрым движением руки убрал волосы от лица.
– Я и не говорил, что импровизация вышла гениальной, – сказал он уже спокойнее. – Моим лобным долям нужна ещё парочка лет, чтобы созреть. Но после того, что вы устроили, вас могла спасти только протекция Триады. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Мне пришлось выкручиваться, рассказать, что мы сбежали и все дни, пока тебя искали, предавались безустанным сексуальным утехам в моём доме. Пришлось сказать, что это я приказал Каю вмешаться и увести тебя. И, предупреждая твой вопрос: нет, просто сказать о том, что ты моя секс-подружка, было нельзя. Невеста моего рода – это совсем другой статус. Почти неприкосновенный.
– Триада будет в восторге, – хмыкнул Кай.
– Отец меня убьёт, но я переживу, – закатил глаза Мёрфи и посмотрел на меня. – Ты как?
– Пока что я собираюсь убить тебя первой.
– Отлично. – Мёрфи расплылся в улыбке и посмотрел на часы. – Поговорим об этом по дороге. Мы уже опаздываем.
– Нет. – Я села на кровать, закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Мёрфи.
– Нет? – Он удивлённо вскинул брови. – Я же сказал, что мы опаздываем.
– А я не сдвинусь с этого места, пока ты мне всё нормально не объяснишь.
Мёрфи терпеливо вздохнул, улыбнулся и услужливо указал на дверь.
– Если мы поедем...
– Мы никуда не поедем.
– Ты не понимаешь!..
– Объясни ей всё, Мёрфи, – с намёком угрозы в голосе сказал Кай, прислоняясь плечом к шкафу. – По твоей глупости её пытали.
– Я не рассчитывал на это, ясно? – Он вскинул руку, призывая Кая замолчать. По его лицу и стыдливо отведённому взгляду я поняла, что случившееся в зале суда действительно стало для него неприятным сюрпризом. – Это не по протоколу.
Я прыснула.
– Не по протоколу? Когда это Надзор действовал по протоколу?
– Всегда! – Впрочем, голос Мёрфи прозвучал не очень уверенно. – Пытать заключённых запрещено. Особенно в зале суда! Когда меня арестовали за организацию протеста на первом курсе, ничего подобного не было, я...
С моих губ сорвался истерический смех.
– Удобно быть одним из Триады, правда? – захохотала я, а потом застонала, закрывая лицо руками. – Боже, Мёрфи, какой же ты идиот. Не могу поверить, что и правда доверилась тебе.
– Послушай, всё не должно было так обернуться. Генри должен был рассказать о тебе отцу и договориться...
– Генри? – Я вскинула голову. – Он тоже замешан во всём этом? Это он меня сдал? Вы оба?
Мёрфи подарил мне вымученную улыбку, которая больше походила на оскал.
– Да, и не только он. Если бы ты согласилась поехать сейчас со мной, то всё сама бы узнала, у меня нет намерения ничего от тебя утаивать.
Настала моя очередь удивлённо вскидывать брови.
– Серьёзно? Ты исчез сразу после того, как я пришла в себя в твоём чёртовом доме. Не ответил ни на один мой вопрос!
– Потому что я не мог рисковать! Если бы я хоть что-то рассказал тебе заранее о восстании, о нас, ты могла бы случайно проговориться Надзору...
– Так значит, ты с самого начала планировал отдать меня им?
Мёрфи покосился на Кая, будто прося о помощи, но тот ответил ему равнодушным взглядом.
– Нет, – вздохнул Мёрфи. – Когда понял, что они решили свалить всё на тебя. Впрочем, их сложно винить, ты всё же действительно убила тех бедолаг...
– Это они пытались убить меня!
– И я тебя за это не осуждаю! Боги, Кэтрин! – Он тяжело вздохнул, запуская пятерню в волосы. – Я просто пытаюсь объяснить...
– А я пытался тебе объяснить, что отдавать её Надзору нельзя, – хмуро сказал Кай. – И ты согласился.
– Я сглупил, ясно? Решил, что единственный способ обезопасить Кэтрин – доказать её невиновность. Иначе Наздор бы ни за что не слез с её хвоста и не дал нам нормально работать. Если бы они поняли, что Кэтрин невиновна, то перестали бы смотреть в её сторону. Если бы мы доказали виновность Анны, они бы были больше заняты разборками внутри Триады, что было бы нам только на руку!
– Вот именно, «если бы», – спокойно сказал Кай. – Слишком много допущений. Вот почему всё посыпалось уже в самом начале.
– А твой план был лучше? – фыркнул Мёрфи и скорчился, как от зубной боли. – Прятать её ото всех и надеяться, что пронесёт. Очень умно!
– Она была бы в безопасности.
– Она была бы бесполезна.
– Она сидит здесь, – рявкнула я. – И сама прекрасно может распоряжаться своей жизнью. Ясно? – Я обожгла каждого из них злым взглядом. – Вам обоим.
Кай и Мёрфи озадаченно переглянулись и, замешкавшись, вразнобой кивнули. Я вздохнула и потёрла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями и осознать масштабы задницы, в которой оказалась. Больше всего мне хотелось послать Мёрфи куда подальше и свалить... куда-нибудь. Идти-то мне было некуда. От моего дома остались одни руины. Вернуться в академию? Раньше мне помогала мисс Гримм – наш ректор и лучшая подруга моей матери. Но мисс Гримм помогала Мелинде, а я Мелинду убила – вряд ли она теперь горит желанием со мной встречаться и тем более помогать. Попросить убежища у Кая? А что дальше? Сидеть у него на шее? С Триадой приличного будущего у меня – помилованной ведьмы-отступницы – никогда не будет. У меня не было ни сбережений, ни наследства, после падения ковена и смерти мамы я выживала только милостью мисс Гримм. Но теперь это закончилось. Куда ни глянь – история вырисовывалась так себе.
– Так куда мы едем? – со вздохом спросила я, выбираясь из мрачных размышлений.
Мёрфи просиял.
– Знакомиться с главными членами Новой Зари! Пора наконец ввести тебя в курс дела.
Я встала с кровати.
– Сперва меня надо ввести в новую одежду.
– Не переживай. Вот, надень пока. – Он сбросил с плеч своё длинное пальто. – Переоденешься на месте. Мы возвращаемся в Стоунклад.
Что? Обратно в академию? Вот так просто? Я покосилась на Кая.
– А это не будет выглядеть подозрительно? Собираться в Стоункладе, у всех на виду? Под носом у Надзора.
– Нисколько, – мотнул головой Мёрфи. – Учебный год ещё не закончился, а мы с тобой – два студента, которые стремятся к знаниям. Не знаю, как ты, но я не сторонник прогулов. Что может быть естественнее? Да и к тому же сегодня академия – самое безопасное место, Надзор туда лишний раз не суётся.
– Даже после случившегося? – вскинула брови я.
– Как только они запечатали вход в храм и опросили студентов, тут же свалили в закат. Мисс Гримм не последний человек в магическом мире, она не позволит псам совать нос дальше, чем положено, уж поверь мне.
Я скривила губы – верить ему было бы опрометчиво, но выбор у меня всё равно был невелик.
– А я?
– Официально тебя от учёбы никто не отстранял. Тебе, Блэквуд, повезло иметь могущественных друзей в лице нашего прекрасного ректора. – Он игриво улыбнулся. – И просто потрясающего жениха.
– Об этом мы ещё поговорим.
– Разумеется.
– Ладно. – Я одёрнула футболку и кивнула Каю в сторону двери. – Ты готов?
– О нет! – встрял Мёрфи. – Кай не приглашён. Я же сказал, что встреча с главными членами Новой Зари. Узкий круг, так сказать.
Я пожала плечами, не собираясь принимать отказ. Будучи уязвимой, я слишком полагалась на Мёрфи, пора брать всё в свои руки, если не хочу кончить на костре.
– Без Кая я не поеду. Он тут единственный... кому я доверяю. Он поедет, – я вновь повернулась к Каю, спохватившись. – Если, конечно, согласится.
Кай кивнул.
– Если ты этого хочешь.
Я благодарно улыбнулась, а Мёрфи театрально закатил глаза.
– Мне кажется, ты не понимаешь...
– Мне кажется, это ты не понимаешь, – перебила его я. – Ты накосячил, сдал меня Надзору, и при этом до сих пор даже не соизволил извиниться. Ты заявил, что тебе нужна моя новая сила. Моя. Так что если всё ещё хочешь её получить, придётся считаться и с моими условиями тоже.
Я звучала безапелляционно, но у самой тряслись коленки. Я не была уверена, что Мёрфи при таком раскладе не вышвырнет меня вон, решив, что я принесу ему больше проблем, чем выгоды. В академии мы никогда не общались близко, но именно такое впечатление он и создавал – легкомысленный раздолбай, который любит драйвовую движуху, но не переносит сложностей и проблем. Ох. Видят боги, мы все обречены.
– Ладно, – сдался Мёрфи вскидывая раскрытые ладони. – Ты права. И... типа прости.
– «Типа прости»?
– Что? Может, в качестве извинений на тебя особняк переписать? – Он вскинул брови и направился к выходу. – Пошевеливайтесь, голубки, ненавижу опаздывать.
Я закатила глаза.
– Ты всё время опаздываешь.
– Вот именно. Поэтому и ненавижу.
Мёрфи вышел из комнаты, но почти сразу вернулся со своим любимым бездонным чемоданом. Именно в нём он вынес меня из академии. Я думала, что и в этот раз придётся лезть внутрь, но ошиблась. Мёрфи расположил чемодан на кровати, сунул руку в ворох барахла по самое плечо и, порывшись внутри, выудил маленькую каменную статуэтку.
– Подарок от мисс Гримм, – похвастался он, демонстрируя нам с Каем причудливо изогнутую горгулью. Она растопырила когти, как будто хотела за что-то зацепиться, и закручивала в спираль тонкий хвост с кисточкой. Мёрфи закрыл дверь в спальню и надел статуэтку на дверную ручку. Затрещав, горгулья изогнулась и обхватила ручку, повторив её форму. Мёрфи достал из кармана завёрнутый в носовой платок кусочек угля и быстро начертил на двери пентаграмму. Почерк у него был отвратительный, но я разглядела алхимические символы луны, солнца и нечто похожее на руны. Я не расслышала, что именно он прошептал себе под нос, но пентаграмма вспыхнула белым и исчезла, а Мёрфи потянул за дверную ручку.
Коридор второго этажа исчез. Вместо него вдаль уходила густая темнота. От влажных каменных стен тянуло сыростью и холодом. Я восторженно выдохнула. Пространственная магия. Магия, позволяющая сокращать расстояние между фиксированными точками и прокладывать пути – Срезы – прямиком через Поток. Эта маленькая горгулья должна стоить целое состояние. И она совершенно точно вне закона. Подобные мобильные Срезы были запрещены, а на постоянные Надзор обязывал получать специальное разрешение. Впрочем, мало какая ведьма в принципе была способна на такую сложную магию, а все доступные обществу Срезы в магической Британии устанавливал Надзор.
– Это... Срез в Стоунклад? – выдохнула я.
– Именно! – гордо кивнул Мёрфи, снимая горгулью. – Жаль, работает только в одну сторону. Не глазеем, проходим, дверь исчезнет через минуту.
Он быстро закинул горгулью обратно в чемодан, схватил его за ручку и почти втолкнул меня в Срез. Я оглянулась на Кая. Тот, не обращая внимания на спешку, сунул пистолет за пояс джинсов, взял с подноса «Сникерсы» и, спрятав их в карман толстовки, которую вынул из шкафа, шагнул вслед за нами. Похоже, волшебное приспособление Мёрфи его нисколько не удивило. Хотя я уже сомневалась, что его хоть чем-то можно удивить.
Когда дверь за нами закрылась, мы оказались в кромешной темноте. Не позволяя страху наброситься на меня, я быстро зажгла на ладони маленький белый огонёк. Мёрфи за моей спиной сделал то же самое. Тьма отступила, открывая не менее пугающие чёрные стены и свисающие с потолка ошмётки паутины. Коридор был настолько узким, что идти можно было только друг за другом, и я то и дело чувствовала костяшки пальцев Мёрфи, которые подгоняли меня вперёд.
– Ещё раз ткнёшь меня, я тебе этот шарик в глотку запихну, – огрызнулась я.
– Если не хочешь остаться здесь навсегда, шевелись быстрее, – в тон мне ответил Мёрфи. – Сказал же, что дверь исчезнет. У нас осталось секунд двадцать.
Я резко обернулась.
– Что значит...
Договорить я не успела – поняла, о чём именно толковал Мёрфи. Сперва я услышала далёкий звук, что-то грохнуло. И ещё раз. И ещё. А потом я увидела, как стены, будто тарелки в руках музыканта, схлопнулись и исчезли в темноте. Каменная волна приближалась, грозя раздавить нас всех. Ойкнув, я заткнулась и, мгновенно развернувшись, со всех ног бросилась вперёд.
– Там будет рычаг! – крикнул Мёрфи мне в затылок.
Почти сразу я грудью налетела на глухую стену и в панике начала шарить ладонью по камням.
– Справа! Выше!
– Какого хрена ты не пошёл первым! – взвизгнула я. Пальцы наткнулись на каменный выступ, и я изо всех сил дёрнула его вниз. Рычаг поддался легко, опора подо мной сдвинулась, потайная дверь открылась, и я вывалилась на пол. Мёрфи выскочил следом, за ним – Кай, который тут же подхватил меня под руки, помогая подняться. Я в ужасе оглянулась и увидела сплошную каменную стену – ни намёка, что за ней прятался Срез. На каменном насесте на стене сидела горгулья, подозрительно похожая на ту, которая была у Мёрфи, только в несколько раз крупнее. Я огляделась – такие же горгульи тянулись вдаль по стенам коридора. Некоторые из них держали в зубах тускло горящие фонари. Коридор не был мне знаком, но сомнений не было – мы вернулись в Стоунклад.
7. Кэтрин
Вернуться в Стоунклад было... странно. Я шла по пустым коридорам, будто ничего и не случилось. В коридорах я редко, но встречала удивлённые лица студентов, у которых нашлись дела поважнее лекций. К косым взглядам я давно успела привыкнуть, поэтому почти гордо вышагивала, босая, в чужом, не по размеру большом пальто. Кай шёл следом, а Мёрфи исчез в неизвестном направлении почти сразу, попросив явиться в библиотеку так скоро, как только смогу. Он умчался настолько быстро, что я даже не успела на него наорать.
– Как он убедил тебя присоединиться? – убедившись, что рядом нет лишних ушей, спросила я, поднимаясь по лестнице, которая вела к студенческим спальням. – Он же полный придурок.
Я не обернулась, но услышала, что Кай усмехнулся.
– Примерно так же, как и тебя. Мне он пообещал вытащить сестру.
Я оглянулась и чуть не столкнулась с Каем нос к носу. Каю пришлось удержать меня за талию, чтобы не позволить упасть.
– Айлин? Вытащить? И ты поверил, что Мёрфи сможет?
Кай пожал плечами.
– Как и у тебя, у меня не было варианта лучше. В конце концов, Мёрфи из Триады, у него руки куда длиннее моих. И я решил, что лучше попытаться, чем всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, что даже не попробовал что-то изменить.
Мы замолчали. Рука Кая всё ещё лежала на моей талии, а меня наполнило странное, тягучее, словно плач флейты, чувство тоски, смешанной с надеждой. Эта робкая надежда касалась рёбер нежной щекоткой, успокаивала и была так непохожа на ту полумёртвую и холодную, которая обычно поддерживала меня. Я вдохнула полной грудью цветочный аромат вдруг ожившего внутри меня чувства, блаженно прикрывая глаза. Пальцы Кая сжали мою талию крепче. Я открыла глаза и увидела в его взгляде отражение собственного наслаждения. Ноги мои ослабли, и я привалилась плечом к стене. Кай последовал за мной, не давая упасть.
– Думаешь, всё получится? – пробормотала я, плохо соображая, что именно имела в виду.
– Не знаю, – тихо ответил Кай, и вторая его рука коснулась моей спины. – Ты в порядке?
– Не знаю. Кажется, да... – Я уронила лоб ему на грудь и вздохнула, радуясь, что не одна. – Я просто... кажется, я очень устала. Всё так быстро. В голове всё путается. Ничего не понимаю.
– Я могу сказать Мёрфи, что ты не придёшь. – Дыхание согревало макушку, по телу побежали мурашки. Я не понимала, что происходит, но не хотела, чтобы это прекращалось. Подчиняясь порыву, я обняла Кая. Я никого так давно не обнимала. – Кэтрин?
– Я пойду, – выдохнула я, не открывая глаз, благодарная Каю за то, что он не отталкивал меня. – Кроме этой глупой надежды, у меня больше ничего не осталось.
* * *
Пока Кай ждал меня снаружи, я приводила себя в порядок. За время моего отсутствия в комнате ничего не изменилось. Пустые кровать, тумбочка и стол Джиа навевали болезненные воспоминания. Всё, что от неё осталось – ловец снов, который так и висел над изголовьем кровати, поблескивая росинками снов своей погибшей хозяйки. Уголок Мэй же, наоборот, выглядел так, будто она вот-вот вернётся и всё вновь станет как прежде. Почти. Но от понимания, что этого никогда не случится, становилось особенно жутко. Хотя, раз всему виной была Мелинда, возможно, с Мэй всё ещё получится изменить. Нужно позвонить ей. Что бы Мелинда ни наболтала, чем бы ни напугала Мэй, возможно, я смогу всё объяснить и исправить.
Я надевала одежду, будто броню, с каждым новым элементом заново обретая почву под ногами. Чёрные колготки, чёрная юбка, чёрный кроп-топ, чёрный свитер на пуговицах – я окружала себя плотными, непроглядными тенями, которые должны были меня защитить. Чокер, оксфорды, помада – я собиралась предстать перед так называемой Новой Зарёй во всеоружии, гордой ведьмой, а не запуганной девчонкой, которую только что вытащили из лап Надзора. Дешёвый трюк, но он работал. По крайней мере, для меня самой. Переодевшись и наконец почувствовав себя человеком, я села на кровать и выдохнула, собираясь с мыслями. День казался бесконечным, за окном клубились тёмные тучи, и хоть до заката было ещё далеко, в комнате уже царил полумрак. Хотелось забраться под одеяло и заснуть ещё дней на семь, но разве я могла позволить себе подобное?
– Всё хорошо? – В комнату заглянул Кай.
Ничего не было хорошо, но я кивнула, стараясь не слушать навязчивый голос тревоги. Сперва надо познакомиться с этими таинственными заговорщиками, узнать, что они предлагают, и уже потом думать, как поступить дальше. А пока тревоги и сомнения мне ни к чему – они только отвлекают, мешают думать. Я замерла на мгновение, удивившись настолько рациональным мыслям, решившим посетить мою беспокойную голову. Как странно, я так привыкла бесконечно вариться в собственных переживаниях и страхах, что неожиданное спокойствие, волной разлившееся в груди, чуть не вызвало у меня очередной приступ тревоги. Вот же.
– Хорошо выглядишь, – сказал Кай, когда я вышла из комнаты. Уголок его губ дрогнул, выдавая подобие мимолётной улыбки, но он тут же поправился, хмурясь. – Не то чтобы раньше ты выглядела плохо, ты даже в моей футболке выглядела хорошо... в смысле, дело не в футболке, без неё ты тоже выглядела... ты в любом случае... хорошо выглядишь...
Он замолчал и нахмурился ещё сильнее, будто собирался сказать совсем не это и теперь сожалел о том, что сорвалось с языка. Отчего-то такая реакция меня развеселила, и я игриво повела плечом:
– Над комплиментами ещё можно поработать, но спасибо. – Я тоже замолчала, вдруг растеряв шутливый тон. Мои чувства сменялись так быстро, будто волны в шторм, и весёлость сменилась серьёзностью и даже смущением. – Я ценю, что ты... твою поддержку... в общем, спасибо.
Не знаю, откуда взялась эта неловкость и куда подевалась та смелость, с которой я прежде общалась с Каем. Мы словно не виделись годы и теперь заново знакомились друг с другом, будучи уже совершенно другими. А может быть, мне так только казалось. Я чувствовала, что что-то изменилось, но не могла найти этому ни описаний, ни объяснений. Я чувствовала себя конструктором «Лего», который разобрали, а потом в спешке кое-как пересобрали обратно, напутав детали, не заглянув в инструкцию. Всё переменилось так резко: мама, Мелинда, новая сила, Надзор, наша связь – события сменяли друг друга так быстро, что я не успевала моргать, не то что анализировать происходящее... И то, что случилось в спальне Кая, то, что он сделал, что сказал...
– Вот вы где! – Мёрфи встретил нас на пороге библиотеки, в спешке чуть не налетев на меня. – А я уже собирался тащить вас, черепах, за шкирку. Пойдём, Блэквуд, мы и так заставили всех ждать.
Я хотела бросить в ответ колкость, но передумала – слишком много чести, – и молча проследовала за Мёрфи в глубь библиотеки. В этот час она была почти пустой, но редкие студенты всё же сидели за столами читального зала и порой тенями мелькали между высоких стеллажей. Но вскоре и они исчезли – мы ушли в самый дальний угол книжного лабиринта, до которого, кажется, даже я сама ни разу не добиралась. Здесь было темно, тихо, пыльно и совершенно пусто, но Мёрфи это не смутило. Он уверенным шагом направился к стенной нише между двумя стеллажами, в которой сидела, грозно глядя на нас, застывшая горгулья. Как только Мёрфи приблизился, каменные глаза дрогнули, медленно повернулись и с подозрением уставились на него.
– Di obliti viam monstrent[1], – без запинки сказал Мёрфи так быстро, что я, никогда не любившая уроки латыни, успела уловить только слова «боги» и «путь», но горгулья, похоже, поняла его с первого раза. Она ничего не сказала и даже не шелохнулась, но зато сдвинулась вся ниша. Удивительно тихо она повернулась вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, пряча горгулью в стене, а нам предоставляя пустой постамент.
– Ещё один тайный проход, – пробормотала я без особого энтузиазма.
– Браво, Блэквуд! Пять баллов за смекалку, – усмехнулся Мёрфи и указал на постамент. – Прошу.
– Нет, – сказал Кай. – На этот раз ты первый.
Мёрфи закатил глаза, но спорить не стал. Быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто случайно не забрёл в эту часть библиотеки, и встал в нишу. Мы с Каем кое-как уместились рядом. Как только моя нога оторвалась от пола, ниша вновь пришла в движение.
– Надеюсь, этот проход не постарается нас убить? – спросила я, медленно погружаясь в темноту знакомого коридора.
– Не должен, – отозвался Мёрфи. – Мы обезвредили почти все ловушки.
– Почти? – переспросил Кай, но Мёрфи ему не ответил. Растолкав нас локтями, он спрыгнул с постамента. В темноте я не увидела, что именно он сделал, но тут, словно по команде, один за другим в коридоре начали зажигаться факелы.
– На всякий случай избегайте плит с узорами, – бросил Мёрфи и быстро направился вперёд. А я посмотрела под ноги – действительно, некоторые из каменных плит были покрыты едва заметной в пыли цветочной резьбой. Это и есть ловушки, о которых он упоминал? Кажется, будет чудом, если этот придурок не отправит нас в могилу к концу недели.
К моему облегчению, коридор закончился быстро, сменившись крутой винтовой лестницей, уходящей глубоко вниз. Мёрфи снял со стены факел и первым начал спускаться. Мы с Каем переглянулись и молча последовали за ним. Чтобы отвлечься от холодной сырости и тревожных мыслей, я гадала, сколько ещё спрятанных коридоров, лабиринтов и комнат есть в Стоункладе и как много студентов и преподавателей знают о них. Наверно, мисс Гримм знает все здешние секреты. Наверняка горгульи, неразрывно связанные с замком, выдали хозяйке все его тайны. Стоунклад подчинялся ей беспрекословно, и подчинялся только ей одной. С горгульями невозможно было договориться, их нельзя было подкупить или запугать, но сегодня уже вторая их них ответила на запросы Мёрфи, а значит, мисс Гримм – тоже часть Новой Зари. Очевидно. И за годы нашего знакомства она не обмолвилась об этом ни разу, даже не намекнула. Кто знает, возможно, даже моя мать была не в курсе.
Лестница превратилась в ещё один коридор, тут факелы уже не горели, и единственным источником света остался тот, который нёс Мёрфи. Коридор ветвился, предлагая разные повороты и перекрёстки, и без Мёрфи я бы вряд ли отыскала дорогу. Но он ориентировался безошибочно – явно бывал здесь уже не раз. После очередного поворота мы прошли вперёд ещё метров пятьдесят, когда огонь высветил двустворчатые деревянные двери, покрытые тем же цветочным узором, что и некоторые плиты под нашими ногами.
Мёрфи вложил факел в пустующий держатель на стене и, мельком оглянувшись на нас, открыл дверь.
Мы оказались в небольшой, но уютной на вид круглой гостиной, мало чем отличавшейся от тех, в которых проводили вечера студенты. Повторяли окружность стен стеллажи с книгами, будто отсылая к библиотеке, из которой мы пришли. На полу лежали цветастые ковры, в камине трещали дрова в попытке согреть глубокое подземелье. Перед камином стояли диваны и кресла, укрытые клетчатыми пледами, на длинном кофейном столике стоял чайник, чашки, от которых шёл пар, и самые разные сладости и закуски. Из граммофона у дальней стены играла приятная джазовая музыка. Я будто случайно заглянула на чьи-то домашние посиделки. Но поразило меня не это.
По дороге сюда я наивно полагала, что потрясений сегодня больше не предвидится – куда уж больше? – но теперь удивлённо переводила взгляд с одного человека на другого. Они пили чай и весело болтали, не сразу заметив новоприбывших гостей. Главные члены так называемой Новой Зари. Могущественные ведьмы и ведьмаки, руками которых должно было свершиться будущее восстание. Ведьмы и ведьмаки, дерзнувшие бросить вызов самой Триаде.
Я стояла в дверях и переводила взгляд от одного человека к другому, с трудом веря своим глазам. Команда мечты. На диване уютно расположились мой бывший парень Генри Клиффорд и его нынешняя девушка Рози. Она по-кошачьи развалилась на подушках и ела макаруны, забросив ноги на колени Генри. В кресле, ближе всех к камину, сидел профессор Ноденс – наш преподаватель алхимии. Его фамильяр – пёс Гвин – дремал у ног, и профессор лениво почёсывал его за ухом большим пальцем ноги. Рядом со сладкой парочкой сидела незнакомая мне рыжая ведьма – высокая, пышная, лет восемнадцати на вид. Одетая в красный спортивный костюм с тремя белыми полосками, она с аппетитом ела пирожное, запивала чаем и качала ногой в такт музыке. Я потеряла к ней интерес почти сразу, как только увидела ту, кого ожидала увидеть здесь меньше всего. В кресле напротив профессора Ноденса, подобрав под себя ноги, увлечённо читала книгу... Мэй.
Мой бывший парень и моя лучшая подруга всё это время были частью антиправительственного заговора, и я ничего, совершенно ничего об этом не знала.
– А вот и мы! – громко провозгласил Мёрфи и захлопнул дверь. Все разом обернулись и весело захлопали в ладоши, словно приветствовали прибывшую на концерт звезду. Все, кроме Мэй. Она встретилась со мной взглядом и застыла, будто оленёнок в свете фар. Не знаю, что именно выражало моё лицо, но, что бы ни было на нём написано, Мэй, похоже, это напугало.
– Ну чего застыли, проходите, располагайтесь! – Мёрфи подтолкнул меня вперёд. Махнул Каю и, обогнав нас, первым плюхнулся на свободный диван. Мы с Каем переглянулись, прошли в центр гостиной и сели рядом. Повисла неловкая пауза. Первым нашёлся профессор Ноденс.
– Рад, что с вами всё хорошо, мисс Блэквуд, – улыбнулся он, а потом перевёл взгляд на Кая. – С вами и вашим фамильяром.
Я кивнула, а ведьма в красных спортивках подавилась чаем.
– Это фамильяр? – Она выпучила глаза. – Человек? Вы прикалываетесь?
– Вампир, если быть точнее. – Мёрфи ухмыльнулся так, будто этот факт был его личным достижением. – Я же обещал, что ты удивишься. Кстати, Кэтрин, познакомься, это Сирша Локхарт – третий курс, единственная дочь Алана Локхарта, главы шотландского Надзора.
Сирша весело отсалютовала чашкой.
– Свободу Шотландии! – Но тут же переключилась на Кая, подалась вперёд, свесившись с подлокотника. – Ого, реально вампир?
Их с Каем лица оказались так близко, что, казалось, Сирша вот-вот его поцелует.
– Неужели настоящий?
Кай, не изменившись в лице, отклонился.
– Настоящий.
– Вау! – Сирша перевела восхищённый взгляд на меня. – А он прям как зверушка? Прям слушается любых команд?
Я хмуро моргнула, в отличие от Кая, не скрывая недовольство.
– Он не зверушка, а следователь Надзора.
– О-о, – Сирша подмигнула Каю. – Значит, у него и пушка есть?
– Это, конечно, всё очень здорово, – неожиданно встрял Генри. Он схватил Сиршу за шиворот и усадил обратно на диван. – Но мы здесь вообще-то ради дела собрались.
– Ради какого? – хмыкнула я, скрещивая руки на груди. – Наверно, вы хотите рассказать мне, как так вышло, что вы с Мэй скрывали от меня свои тайные делишки?
Генри закатил глаза, а Мэй виновато улыбнулась.
– Ты же понимаешь, что мы не могли рассказать...
– Да? Точно? Ей вот Генри почему-то рассказал, раз она тут. – Я ткнула пальцем в Рози.
– В Новую Зарю меня пригласил Мёрфи, – отозвалась та, непонимающе и немного испуганно глядя на меня. – Мы с Генри тут и познакомились...
– Розалинд Освальд. – Мёрфи посмотрел на меня с лёгким укором. – Правнучка Авы Сеймур.
Я моргнула, не сразу поняв, чего он хочет, но потом с опозданием до меня всё же дошло, и я перевела ошарашенный взгляд обратно на Рози.
– Ты правнучка Железной Ведьмы?
Рози смущённо кивнула, будто сама ещё до конца не решила, как относиться к такому родству.
Я издала странный, невнятный звук, который должен был выразить сожаление и понимание. Ава Сеймур, больше известная как Железная Ведьма, попыталась убить прадеда Мёрфи – Киллиана Мёрфи – прямо в день его свадьбы с юной ведьмой по имени Офелия Барнетт. Она ворвалась в храм и выстрелила в него десять раз. Офелия закрыла его собой и умерла настоящей мученицей. А Киллиан чудом выжил. Железной же Аву прозвали за то, что она пережила каждую свою казнь. Утопление, сожжение, расстрел, повешение – ничего её не брало. Вода её не убивала, огонь отказывался разгораться, ружья давали осечки, а верёвки обрывались. В общей сложности её казнили семь раз. Ходили слухи, что Аву защищали сами Сгинувшие Богини. В конце концов Триада велела замуровать её в железном ящике и запереть в склепе под главным храмом. Поговаривали, что Ава до сих пор жива.
– Погоди, – встрепенулась я. – Раз ты правнучка Железной Ведьмы, то твой отец...
– Аргус Сеймур, – вздохнула Рози.
Я присвистнула. Аргуса Сеймура посадили лет пятнадцать-двадцать назад за то, что он попытался выкрасть тело своей бабки. На суде Аргус открыто призывал собравшихся к свержению Триады. Удивительно, что его упекли за решётку, а не казнили. Может, побоялись, что, как и в случае с Авой, у них ничего не выйдет.
– Освальд – фамилия мамы, – решила пояснить Рози. – Мне её дала тётя, когда взяла меня на воспитание. – Увидев непонимание на моём лице, она продолжила: – Мама покончила с собой, когда мне был год. После ареста отца её уволили с работы, ну и там всякое началось. Вроде как она не вынесла позора. Но тётя никогда не рассказывала подробностей, да это и неважно. – Взгляд Рози ожесточился, и она сухо закончила: – Настоящий виновник всё равно Триада.
Мёрфи ткнул меня локтем в бок, подмигнул и сказал тихо:
– А у Генри явно проглядывается типаж, а?
Я сдержала желание громко фыркнуть.
– Не смею прерывать ваше знакомство, – подал голос профессор Ноденс. – Но у меня скоро начнётся лекция, а мы ещё толком ничего не обсудили и не посвятили мисс Блэквуд в наши планы.
– А мисс Гримм не придёт? – тут же включился Мёрфи. – Я думал, мы её ждём.
– Ах да, прошу прощения. Она заглядывала в назначенный час, но не дождалась вашего прихода и просила передать, что ей нужно уладить некоторые вопросы с Надзором. – Профессор Ноденс подарил мне лёгкую улыбку. – Касательно исчезновения и дальнейшей учёбы мисс Блэквуд. Так что, полагаю, можно начинать без неё.
– Что ж, славно! – Мёрфи хлопнул в ладоши. – Я, пожалуй, опущу формальности и банальности, Кэтрин, ты уже догадалась, что мы тут собрались, чтобы бороться с Триадой. Свергнуть её, подарить ведьмам и ведьмакам свободу и бла-бла-бла. Я думаю, что мои пафосные речи впечатляют только наивных первокурсников, поэтому не буду приседать на уши такой прожжённой ведьме, как ты. В конце концов, ты и без меня знаешь, насколько сильно давит железный сапог Триады на наше горло...
– Ближе к делу, Мёрфи, – цыкнул Генри.
– О, можешь перенять инициативу, дорогой, мне не жалко.
Генри не стал ни спорить, ни отнекиваться и посмотрел на меня с присущей ему раздражающей серьёзностью.
– Мы собираемся пробудить Сгинувших Богинь. И с их помощью лишить Триаду власти.
– Вы... что?
– Это скорее метафорически, – сказала Мэй, стушевалась под моим колким взглядом, но, получив подбадривающий кивок от Мёрфи, продолжила: – Мы... то есть я долго изучала все имеющиеся источники касательно богинь и их силы. – Она кивнула в сторону стеллажей. – Именно богини давали женщинам силы, их культу всё ещё тайно следуют многие ведьмы – так что я подумала, что некоторая форма поддержки от богинь, хотя бы символическая, могла бы стать неплохим подспорьем для восстания. За кем, как не за ними, истинными покровительницами ведьм, последуют? Поэтому я углубилась в тему и обнаружила кое-что очень интересное.
Глаза Мэй заблестели, щёки зарумянились, речь ускорилась, как случалось всегда, когда она начинала говорить о чём-то интересном для неё. На мгновение мне даже почудилось, что мы снова, как в старые добрые времена, сидим в общажной гостиной и болтаем о книгах или фильмах. Не хватало только Джиа. Мэй вскочила с места, подбежала к полке и почти сразу вернулась с увесистой книгой. Такой старой, что она в прямом смысле разваливалась в руках. Мэй положила раскрытую книгу на стол.
– Я нашла несколько легенд об особых храмах Шотландии, откуда родом богини. Якобы в этих храмах хранится запечатанная сила богинь, которую они подарят своей истинной последовательнице.
Мэй указала на чернильную строчку, но я не знала ни слова на древнеанглийском, поэтому просто тупо глазела на жёлтую страницу. Поняв это, Мэй перевернула страницу и продемонстрировала мне рисунок, на котором нечеловечески высокая женщина передавала ведьме в цветочном венке сияющую сферу под луной. По рогатому шлему-короне в виде месяца, который закрывал половину лица, я узнала одну из статуй, которую видела в храме под академией.
Мэй тем временем продолжила:
– «Три храма, первые из тех, что когда-либо были возведены на этой земле», – прочитала она. – По одному на силу каждой из трёх богинь.
– Так, – я нахмурилась, пытаясь понять, к чему она клонит. – И при чём здесь я?
Мэй оглянулась на профессора Ноденса в поисках поддержки.
– Два года назад мы с Мэй сумели отыскать один из храмов, – сказал он. – И там правда запечатана сила одной из богинь, но всё оказалось не так просто. – Он вздохнул, сцепил в замок пальцы, а его фамильяр взволнованно забил хвостом. – Мужчины не способны пробудить эту силу: каждый из нас попытался – ничего. Но может женщина.
– Так? – поторопила я, раздражённая затянувшейся паузой. – И в чём проблема?
– В наших рядах была ещё одна ведьма, Клэр, – продолжил Ноденс. – Моя давняя подруга. Она попыталась вобрать в себя силу. И сила ответила на её зов, но... она выжгла её изнутри. Меньше чем за минуту Клэр превратилась в прах.
У меня по спине пробежали мурашки.
– Может быть, богиня не посчитала её своей истинной последовательницей, может, случилось что-то ещё, – тихо сказала Мэй. – Но мы поняли, что просто так силу не получить.
– Я всё ещё не понимаю, при чём тут я, – выдавила я, хотя уже догадывалась, к чему они все клонят и зачем вообще я им понадобилась.
Мэй нерешительно поджала губы, но всё же ответила почти спокойно:
– Судя по тому, что рассказала мисс Гримм о твоей маме, и по тому, что видел в подземелье Кай, когда пришёл тебе на помощь, я могу предположить, что сила, которую ты вобрала в себя, изначально была дана Мелинде именно Сгинувшими Богинями. И здесь напрашивается сразу два предположения. Первое: раз изначально сила в тебе дана богинями, ты вполне можешь считаться их истинной последовательницей. И второе: раз ты сумела выдержать накопленную веками силу Мелинды, то, возможно, выдержишь и ту, что хранится в храме.
Я вскинула брови.
– Возможно? Звучит не очень-то надёжно.
Мёрфи пожал плечами и ослепительно улыбнулся.
– Как и всё в нашем нелёгком деле, но разве могло быть иначе? Древние легенды – это всегда драматизм, пафос и сложный, часто смертельно опасный выбор. Но и мы тут не в бирюльки играем, пусть и может показаться иначе. – Он обвёл рукой полную сладостей гостиную, а потом снова вернулся ко мне, склонил голову набок и сказал будничным, почти весёлым тоном: – Может, ты сгоришь, как сгорела Клэр, а может, станешь мессией мира ведьм и свернёшь головы гадкой гидре. Вопрос в том, готова ли ты рискнуть, а, Блэквуд?
Всё внутри меня всколыхнулось, протестуя против опасности. Кто в здравом уме вообще согласится на подобное? Рисковать собой ради призрачной надежды на то, что я выживу, что сумею не только выступить против Триады, но и победить. Хотят сделать из меня мессию? Сложно найти кого-то, кто подошёл бы на эту роль ещё хуже. Во мне не было ни харизмы, ни праведности, только злоба и отчаяние. Сильнее этого было лишь моё желание стереть Надзор и Триаду с лица земли, заставить их ответить за всё, что они сделали с моей семьёй, со мной, с Каем. Я не хотела революции, не хотела справедливости и светлого будущего для всех ведьм – я хотела мести. И этого оказалось достаточно, чтобы я ответила:
– Я готова.
8. Кэтрин
Решив обсудить детали плана следующей ночью, все разбрелись по своим делам. Мёрфи отправился в Лондон – утрясти дела со своей семьёй и с Каем, который ушёл вместе с ним – их обоих ждал непростой разговор с начальством Надзора после выходки в суде. Профессор Ноденс умчал на вечерние классы для любителей алхимии. Остальные торопились на ужин. У меня аппетита не было, и я решила задержаться в подземной гостиной. Слушая тихую музыку из граммофона, я неторопливо обходила книжные стеллажи, разглядывая разнообразные корешки. Философские трактаты, оккультные монографии, которые имели мало общего с реальной магией, старые приключенческие и сентиментальные романы. Но были среди книг и сотни запрещённых изданий: пособия по тайной алхимии, тёмные ритуалы, сборники особых заклинаний, книги, посвящённые Сгинувшим Богиням. И это только те тома, названия которых я могла прочитать. Да уж, за подобную коллекцию никому не избежать костра.
Я наугад сняла с полки книгу под интригующим названием «Ведьма, поглотившая Поток» и села на диван. Хотелось отвлечься от мыслей о том, что будет дальше, от страхов, которые одолевали меня, кажется, почти постоянно. Но, как ни странно, в этом подземелье я чувствовала себя вполне спокойно. Не знаю, было дело в метрах земли и камней над головой или в том, что именно здесь у меня появилась цель. Согласившись на авантюру Новой Зари, я будто вновь ощутила почву под ногами. Размытое, страшное будущее приобрело хоть какие-то, пусть и всё ещё туманные, очертания.
Дверь скрипнула. Я не оглянулась, но без труда узнала лёгкие быстрые шаги: вернулась Мэй. Я сделала вид, что углубилась в чтение, хотя не видела перед глазами ни строчки, а сама слушала, как она прошла в комнату, села в кресло справа от меня и поставила на стол тарелку. Пока я думала о том, как начать разговор, что сказать и стоит ли говорить вообще, высказать обиды или, наоборот, извиниться за свои косяки, Мэй нашлась первой:
– Прости.
Сердце ёкнуло. Я подняла взгляд от книги и как можно более вопросительно уставилась на неё, моментально прячась в удобный панцирь, не желая показывать, что меня в этой жизни задевало хоть что-то.
– За что?
– За то, что не рассказывала про Новую Зарю. – Она осеклась, шумно вдохнула, а потом выпалила: – Если тебе это важно, Джиа тоже ничего не знала и...
Я пожала плечами, делая вид, что меня её скрытность нисколько не трогала.
– Было бы странно, если бы ты болтала про тайное общество на каждом углу.
– Ты – не каждый угол.
– Теперь – нет.
Мы замолчали. Мэй скинула туфли и забралась в кресло с ногами, обхватив колени. Я опустила взгляд на стол и увидела, что она принесла из столовой целую гору сэндвичей.
– С яйцом и майонезом, и ещё с ветчиной, – сказала Мэй, кивая на тарелку. – Как ты любишь.
Я хотела было отказаться, но желудок требовательно заурчал, заставив меня смущённо улыбнуться.
– Спасибо. – Я отложила книгу и взяла верхний сэндвич с яйцом.
Мэй задумчиво смотрела на огонь в камине, положив голову на колени. Я жевала сэндвич, который, как ни странно, оказался лучшей едой за день. Подумать только, я успела соскучиться по столовской еде. Только я хотела поделиться этим наблюдением с Мэй, как она повернулась ко мне.
– И ещё. Прости за то, что наговорила тебе тогда. По телефону, – выпалила она. И, судя по её сбивчивому дыханию, слова дались ей с трудом. Я перестала жевать, вспоминая ужас и страшное чувство вины, которые одолели меня, когда я услышала, что Мэй не собирается возвращаться в Стоунклад, что она решила его покинуть в том числе из-за того, что я оказалась дерьмовой подругой. Мне хотелось высказать ей всё это, рассказать о том, что мне было больно и страшно, что весь мой мир рушился и я ничего не могла с этим поделать, но я не стала. В конце концов, мы обе стали жертвами в чужой жестокой игре. Поэтому я заставила себя улыбнуться и пожать плечами.
– Подозреваю, что Анна, вернее, Мелинда, нашла, чем тебя запугать. Так же, как она запугала Джиа.
Мэй снова кивнула. На этот раз понуро.
– Она всё знала. Про меня, про Новую Зарю. Пригрозила, что если я не сделаю всё в точности, как велит она, если вернусь в академию или проболтаюсь хоть кому-то, то мне и всей моей семье конец. Она же Барнетт, я ни секунды не сомневалась, что она исполнит угрозу и меня постигнет та же участь, что и... – она замялась.
– ...мою семью, – закончила я.
– Угу... Я так испугалась, что не могла нормально соображать, понять, что что-то не так. Я не понимала, как она узнала про Новую Зарю. Мёрфи, конечно, идиот, но не болтун. В остальных я тоже была уверена. Я ломала голову над тем, кто мог быть предателем, вместо того, чтобы делать... хоть что-то. Потом, конечно, когда всё закончилось и мисс Гримм рассказала, что это была не Анна, а Мелинда, всё встало на свои места.
– Каким образом?
– А, ну да, ты не в курсе. – Мэй снова стушевалась, а меня её скорбное лицо и нерасторопность потихоньку начинали раздражать, и я вгрызлась в сэндвич, чтобы моё раздражение не вылилось на неё. – Это...
– Мы с Мелиндой основали Новую Зарю.
Я удивлённо обернулась. Мисс Гримм вышла из тени за одним из книжных стеллажей. Должно быть, в эту комнату вёл не один тайный ход. Она выглядела великолепно, как всегда: рыжие волосы в строгом пучке, красное платье-футляр и шпильки, которые делали её невообразимо высокой и устрашающей.
– Мелинда? Серьёзно? – вскинула брови я.
Мисс Гримм хмыкнула, грациозно прошла к креслу и, бросив на спинку чёрное пальто, которое несла в руке, села. Когда свет камина упал на её красивое лицо, я заметила, что густой макияж не смог скрыть усталость, поселившуюся на нём.
– Да. Тогда я думала, что это Оливия, разумеется. Свой секрет Мелинда раскрыла мне гораздо позже, но... – Мисс Гримм смахнула с лица выбившуюся из идеальной причёски прядь. – Это другая история. Что же касается Новой Зари... Мы нашли храм Сгинувших Богинь под академией ещё на первом курсе. Я выросла в этом замке, знала много о тайных ходах и коридорах, но, когда случайно наткнулась на спрятанные чертежи в кабинете отца, поняла, что не знала и половины секретов. Разумеется, я поделилась находкой с Мелиндой. Мы отыскали храм, поняли, что это не просто старые развалины, а настоящее место силы. В стенах храма наша магия становилась иной – росла и крепла, казалась неисчерпаемой. Иногда мне казалось, что я касаюсь самого Потока. Там же мы нашли осколок стелы – он стал первой зацепкой. Мы узнали, что есть другие храмы, с запечатанной в них силой. Тогда-то мы и решили отыскать их, заполучить, чтобы с её помощью изменить сложившийся несправедливый порядок вещей. Вдвоём, разумеется, мы сделать этого не могли: нам не хватало ни опыта, ни знаний. Сперва мы привлекли Ноденса, тогда он был нашим однокурсником: он увлекался древними языками и перевёл нам древние надписи на стеле, а мы, оценив помощь, посвятили его в свой план. Но даже троих слишком мало для того, чтобы изменить мир, и постепенно наш тайный круг рос, а потом и обрёл имя – Новая Заря. Его, к слову, придумала Мелинда.
– Но что-то пошло не так? – спросила я, наблюдая, как мисс Гримм наливает себе чай из давно остывшего чайника. – Вряд ли к попытке Мелинды подорвать Триаду в прошлом году имела отношение Новая Заря.
Мисс Гримм кивнула.
– Шли годы, но мы так и не сумели отыскать ни один из храмов. Со временем Мелинда разочаровалась в Новой Заре, она хотела активных действий, ей надоело ждать того, что, возможно, никогда и не произойдёт. Она призывала нас бросить вызов Триаде, обойтись своими силами и теми, что сумела накопить она. Но это было слишком рискованно. Ни я, ни другие члены Новой Зари не поддержали её, и она покинула общество, выбрав собственный путь.
– Путь оказался так себе, – пробормотала я, откидываясь на спинку дивана. – Погодите, раз Новая Заря существует... сколько, лет двадцать? Больше? Что становится с теми, кто выпускается из академии?
– Они всё ещё верны нам. – Губы мисс Грим дрогнули в улыбке. – У Новой Зари немало активных и спящих членов, которые собирают информацию, шпионят, ждут назначенного часа. У нас есть люди в Надзоре, даже под самым носом у Триады. Мы с Ноденсом так или иначе поддерживаем контакт с большинством из них. Иногда – крайне редко – мы вербуем людей вне академии, но это скорее исключение из правил. В любом случае Новая Заря гораздо больше, чем кажется.
Это звучало обнадёживающе. Теперь, когда тайное общество выбралось за пределы подземной гостиной, я подумала, что это не просто студенческие игры в шпионов. Это что-то настоящее.
– И за столько лет никто не проболтался? – спросила я.
– Связующие клятвы, – ответила Мэй. – Даже те, кто покидает общество, будут о нём молчать.
– Тебе, к слову, тоже придётся её принести, – сказала мисс Гримм, отпивая из чашки, она покосилась на вычурные гранитные часы, расположившиеся на каминной полке. – Но этим мы займёмся уже завтра, тогда же и сможем посвятить тебя в детали наших будущих планов. А сейчас вам, милые леди, кажется, уже пора возвращаться в свою комнату и готовиться к занятиям.
– Погодите. – Я перевела взгляд с Мэй на мисс Гримм и обратно. – Хотите сказать, нам между набегами на храмы придётся посещать лекции?
Мисс Гримм приподняла идеально подведённые брови.
– Разумеется. Надеюсь, мне не придётся тебе рассказывать о том, насколько важно образование для любой уважающей себя ведьмы. – Она вздохнула и потёрла переносицу. – К тому же, по-твоему, я зря полдня проторчала в Надзоре, подтверждая твоё разрешение на продолжение обучения?
Я надула губы, слегка стыдясь того, что мисс Гримм снова пришлось хлопотать за меня.
– Я думала, фейковая свадьба с Мёрфи решит всё сама собой.
– Ох, Мёрфи. – Мисс Гримм вздохнула ещё тяжелее и посмотрела на меня с сочувствием. – Боюсь, эта, как ты выразилась, фейковая свадьба принесёт тебе больше проблем, чем бонусов. – Она шёлкнула пальцами, и двери за моей спиной распахнулись. – Как бы там ни было, вон отсюда. И не приведи горгулья я узнаю, что ты прогуливаешь, Кэтрин.
Я встала, подхватила тарелку с сэндвичами и хихикнула.
– Я постараюсь, чтобы вы не узнали, мисс Гримм.
Мы с Мэй выскочили из гостиной под шум сотрясающихся от раздражения мисс Гримм стеллажей, с которых градом сыпались книги.
* * *
Мы с Мэй сидели на подоконнике, свесив босые ноги вниз, и дожёвывали сэндвичи. Я задумчиво била пятками по холодной стене, куталась в один плед с Мэй и смотрела на бескрайнее чёрное лесное море. Небо спрятало за густыми тучами звёзды, и даже луна пробивалась сквозь их тёмное покрывало едва заметным светлым пятном. Я вдыхала прохладный ночной воздух и не могла поверить в то, что этот бесконечный день наконец закончился. Что я снова, будто ничего не случилось, сижу в академии, а под боком у меня подруга, которую я по собственной глупости могла потерять навсегда, но чудом не потеряла. И пусть между нами ещё не всё гладко и, возможно, уже никогда не будет по-прежнему, я была искренне благодарная ей за то, что сейчас она была рядом.
– И ты меня прости, Мэй, – сказала я, боясь повернуть голову. – Я знаю, что Мелинда заставила тебя наговорить мне всякого, но... – Я стушевалась, прочистила вдруг охрипшее горло, но всё же продолжила: – Я правда была дерьмовой подругой. Думала только о себе и своих проблемах, в упор не замечала, что тебе тоже нелегко.
Мэй повернулась ко мне, от удивления едва не выронив изо рта кусок хлеба.
– Великая и ужасная ведьма Кэтрин Блэквуд извиняется? – Она подалась мне навстречу, и если бы я не отпрянула, мы наверняка бы столкнулись лбами. – Кто ты и что сделала с моей лучшей подругой?
Я засмеялась и толкнула её локтем.
– Прекрати, я тут пытаюсь не быть засранкой. Это, между прочим, нелегко.
– Маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Кэтрин Блэквуд, – захихикала Мэй и положила голову мне на плечо. – Прости, я всё ещё в приятном шоке.
– Ой, да отстань ты. – Я дёрнула плечом, пытаясь её сбросить, но Мэй не поддалась, отложила остатки сэндвича и прижалась ко мне плотнее, крепко обняв.
– Я рада, что с тобой всё хорошо, – тихо сказала она. – Я рада, что ты вернулась. И я рада, что мы снова можем вот так разговаривать. Я очень скучала по тебе, Кэт.
Помедлив, я обняла её в ответ, прижалась щекой к её макушке и, укутавшись в её нежное тепло, закрыла глаза.
– Я тоже очень скучала, Мэй.
9. Кай
В Лондон мы с Мёрфи возвращались вместе. Мисс Гримм любезно позволила нам воспользоваться её персональным Срезом: дверь в одной из комнат за кабинетом вела в заброшенный дом на задворках магического Лондона. Мы выбрались из чулана под лестницей и первое, что увидели, – небольшая каменная горгулья, сидевшая в коридоре будто сторожевой пёс. У неё было три головы, и все смотрели в разные стороны: одна наблюдала за дверью в чулан, другая – за входной, а третья – за кухней, где располагался проход на задний двор. Не сговариваясь, мы направились к последней. Дворами мы добрались до соседнего, более оживлённого квартала и поймали кэб. Мёрфи бросил монеты в приёмник, а я назвал свой адрес. Всё это время мы не разговаривали, чему я был рад. Я всё ещё злился на него за то, как он поступил с Кэтрин, и пытался держать себя в руках, но ещё я был страшно голоден, а голод – плохой помощник в таких делах, поэтому я опасался, что, если Мёрфи откроет рот, я ему врежу. Благо за всю дорогу Мёрфи ни разу не заговорил, пропав в телефоне.
Когда мы приехали, Мёрфи расселся в гостиной, закинув ноги на кофейный столик, и снова погрузился в телефон. Я тем временем выгрузил из стиральной машины и развесил вещи Кэтрин, вновь влез в ненавистную форму, чтобы лишний раз не бесить своим видом начальство, а потом отправился на кухню. Чай Мёрфи я предлагать не стал и вернулся в гостиную с бутылкой крови. Долгие периоды голода не были для меня редкостью – Надзор не слишком заботился о моём пропитании и часто запаздывал с поставками, но откладывать очередной приём крови я не стал – нужно восстановить силы, чтобы быть полезным и не убить Мёрфи.
– Третья положительная? – с ухмылкой поинтересовался тот, наблюдая за тем, как я, сев в кресло, открываю бутылку.
– Говяжья, – ответил я и хлебнул холодной и оттого неприятно вязкой крови. Поставив бутылку на столик, я откинулся на спинку и выдохнул. Мёрфи схватил её и с интересом принюхался.
– И как? Вкусно? – Он посмотрел на меня и прищурился. – Кэт, наверно, вкуснее. Ты же уже пробовал её кровь? Не удержался? Я читал, что вампиры любят кусаться во время секса...
– Какой у нас план? – Я не собирался выслушивать его пустую болтовню.
Мёрфи оттянул ворот рубашки, обнажая шею.
– Для начала можешь кровожадно впиться в меня клыками прямо здесь, а дальше – как пойдёт. – Он весело подмигнул, а я устало вздохнул.
– Я не об этом.
Мёрфи выразительно закатил глаза, явно разочарованный моей серьёзностью, и откинулся назад, забросив локоть на спинку дивана.
– Ты скучный до невозможности! Тебе раньше никто об этом не говорил? У вас там в Надзоре что, штрафы за веселье?
Я не ответил, ожидая, когда Мёрфи угомонится и перейдёт к делу. Потыкав меня ещё немного и поняв, что зацепить меня не получится, он наконец сдался:
– Я уже сказал, что в суде ты действовал по моему приказу. Теперь надо договориться обо всём официально, полагаю, придётся встретиться с Клиффордом.
– Договориться о чём?
– О том, что ты станешь моим телохранителем, потому что я не могу чувствовать себя в безопасности, когда с моей невестой происходит подобный произвол и бла-бла-бла. Всё равно отец давно предлагал мне завести вашего пёсика, а после выходки мамаши Блэквуд прямо-таки настаивал. Но я отказывался, чтобы, во-первых, не выглядеть в академии полным придурком, который боится собственной тени, а во-вторых, не водить за собой по пятам шпиона Надзора. Сам понимаешь, это бы осложнило встречи Новой Зари. Но теперь я подумал, что всё сложилось вполне удачно. – Он принялся загибать пальцы. – Ты на нашей стороне и точно не предашь Кэт, а значит, и Новую Зарю. У тебя появится легальное право везде таскаться с нами. И папаша наконец от меня отстанет с вопросами безопасности. – Мёрфи самодовольно улыбнулся. – Одним махом сожрал всех зайцев. Могут возникнуть некоторые сложности с тем, что ты вампир, но, думаю, раз Надзор до сих пор не оторвал тебе голову, то и папаша с моим выбором смирится.
Что о подобном решении думаю я, Мёрфи, конечно, интересоваться не стал. Перспектива работать с ним меня не радовала, но пришлось признать, что в таком решении были свои плюсы. Так мне действительно будет проще приглядывать за Кэтрин, которой – я не сомневался – ещё не раз будет угрожать опасность.
– Так что сейчас поедем в управление. – Мёрфи сверился с наручными часами. – Старик Клиффорд ещё должен быть у себя. Поболтаем с ним, а потом заскочим к моему отцу, надо организовать свадьбу до того, как он окончательно придёт в себя от шока.
Внутри что-то неприятно всколыхнулось, и я, нахмурившись, одарил Мёрфи вопросительным взглядом.
– Я думал, свадьба – всего лишь отговорка. – Я покачал головой, уверенный в своих словах. – Кэтрин ни за что не согласится на подобное.
Мёрфи пожал плечами.
– У Блэквуд нет выбора. Если она в самое ближайшее время не станет моей женой, папочка найдёт способ оторвать её прекрасную головку, чтобы спасти любимого сына от роковой ошибки.
– Нет. – Я не верил его словам, хотя и знал, что Надзор творил вещи и похуже. С чего это Триаде быть белой и пушистой, когда перед глазами маячит кто-то неугодный? Страх за Кэтрин всколыхнулся во мне, требуя немедленно вернуться в академию, забрать её оттуда и увезти куда-то так далеко, чтобы Триада никогда её не нашла.
– О да.
– Если твой отец готов на такое, разве свадьба что-то изменит?
– После церемонии она будет под защитой рода. Боги не одобряют убийство членов семьи, а мой папочка, как ты понимаешь, очень набожный и вряд ли захочет лишиться силы из-за одной паршивой овечки в стаде. Это не значит, что он не найдёт способа от неё избавиться, но для этого ему придётся постараться – мы выиграем себе немного времени.
Мне это не нравилось, но предложить ничего лучше я не мог. У Кэтрин на спине была нарисована мишень, которую я стереть был не в силах.
– Ей это не понравится, – всё, что я мог сказать.
– Я тоже не в восторге, знаешь ли, – фыркнул он. – Я вообще не планировал жениться, уж точно не раньше пятидесяти, и уж точно не на Блэквуд.
Я не стал отвечать, молча прикончил бутылку с кровью, глядя на темноту за окном. Меня не покидало ощущение холодной вязкости, дурное предчувствие, напоминающее болотные воды. Я не до конца понимал, с чем именно оно связано: с Кэтрин, со свадьбой или с предстоящей встречей с Клиффордом, кабинет которого я надеялся обходить стороной как можно дольше. Не найдя ответов, я кивнул Мёрфи на дверь – покончим с этим поскорее.
* * *
Час был поздний, и в управлении почти никого не осталось. Коридоры тонули во мраке. Жёлтый свет настольной лампы за стойкой для посетителей оставался единственным источником света в огромном холле. Звук клавиш печатной машинки разносился вокруг многоголосым эхом. Дежурная – та же усталая ведьма – подняла на нас с Мёрфи недовольный взгляд.
– На сегодня приём окончен.
Мёрфи вдруг засиял, будто отполированная медаль, облокотился на стойку и очаровательно улыбнулся, подперев подбородок рукой. Ни один мускул на лице дежурной не дрогнул.
– Добрый вечер, прекрасная леди, моё имя Майкл Мёрфи, и могу вас заверить...
– Он со мной, – бросил я, мельком показывая удостоверение и за шиворот сдёргивая Мёрфи со стойки. Дежурная ничего не сказала, только хмыкнула, вернувшись взглядом к печатной машинке.
– Эй! – Мёрфи вырвался, но всё же пошёл следом за мной, расправляя воротник. – Я почти её очаровал! Видел, как она на меня смотрела? А ты всё испортил...
– Ты без пяти минут женатый человек, имей совесть.
Мёрфи скривился, но ничего отвечать не стал. Мы поднялись на второй этаж и направились к единственной двери, из-под которой пробивалась полоса света. Мне пришлось задержать дыхание и досчитать до пяти, прежде чем постучать.
– Войдите.
Я толкнул дверь и отступил в сторону, пропуская Мёрфи вперёд.
– А, Майкл, рад, что вы нашли время заглянуть.
Клиффорд сидел за столом и разбирал бумаги. Подмахнув какой-то документ, он захлопнул чёрную кожаную папку и отложил её в сторону. Мёрфи ответил ему смелой улыбкой и по-свойски, без страха прошёл в кабинет и плюхнулся в кресло для посетителей.
– Решил, что стоит переговорить лично. – Он закинул ногу на ногу и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.
– Это прекрасная мысль. Я тоже надеялся на этот разговор. – Клиффорд встал из-за стола и подошёл к секретеру. Откинув крышку, он снял с подноса два хрустальных стакана и, ухватив с полки бутылку, разлил по ним виски. На меня Клиффорд даже не взглянул, и я остался стоять у двери.
Протянув стакан Мёрфи, Клиффорд присел на столешницу и пригубил виски. Мёрфи отказываться не стал и тоже выпил.
– Шотландский?
Клиффорд кивнул, но отвлечённую беседу развивать не стал.
– Наслышан о ваших... подвигах в суде, – сказал он и наконец посмотрел на меня. – Судебного дознавателя до сих пор потряхивает.
Я не шелохнулся, предоставив этот разговор Мёрфи.
– Да, а я вот был наслышан о том, что пытки в суде недопустимы, – ухмыльнулся тот, взбалтывая виски в стакане. – Как оказалось, дознаватель не был в курсе. Надеюсь, за нарушение протокола он получит по заслугам.
Губы Клиффорда дрогнули.
– Мы обязательно проведём с ним разъяснительную беседу.
Я стиснул челюсти. Беседу? За то, что он издевался над беззащитной девчонкой? Надеть бы этот ошейник на Клиффорда и задать бы пару вопросов. Мёрфи же спорить с ним не стал, только снова усмехнулся, будто речь шла о пустяках. Клиффорд, похоже, на это и рассчитывал, потому что поспешил сменить тему:
– К слову, о новости, касательно вашей помолвки с...
– Без обид, Корнелиус, но я пришёл не подробности своей личной жизни обсуждать, – покачал головой Мёрфи, а у Клиффорда от его тона аж перекосило лицо, но он сдержался и спрятался за стаканом. Мёрфи тем временем махнул рукой в мою сторону. – Я пришёл, чтобы выписать себе пёсика. Отец давно хочет приставить ко мне одного из ваших, этот мне понравился.
Клиффорд с ответом не торопился, поставил на стол стакан и покрутил его вокруг своей оси кончиками пальцев.
– Да, мне передали, что в суде вы представили его как своего телохранителя, – наконец сказал он, разглядывая блики на поверхности виски.
Мёрфи беспечно пожал плечами.
– Хотел избежать лишних вопросов... и проблем. – Он опустошил свой стакан. – Отец не любит проблемы, ты же знаешь.
Клиффорд хмыкнул, оторвался от стакана и, скрестив руки на груди, посмотрел на Мёрфи.
– Знаю.
– Знаешь? – приподнял брови Мёрфи, и взгляд его ожесточился. Я почувствовал исходящую от него угрозу. Реальную угрозу, которую не ощущал прежде. – Твои люди без предупреждения ворвались в мой дом, скрутили мою невесту, заковали в кандалы, будто какое-то бешеное животное, а потом ещё и додумались пытать её на моих глазах и глазах подданных Триады. Не похоже, Корнелиус, что ты что-то знаешь.
Клиффорд побледнел, но в лице не изменился, стойко выдерживая взгляд Мёрфи.
– Поступила информация, что подозреваемая скрывается в вашем доме. Я отдал приказ, который должен был отдать.
– Поступила информация? От Генри? – Мёрфи фыркнул. – Разумеется, от Генри! От кого же ещё! Больше никто и не знал, где мы. А рассказать тебе, что мы с Кэт уехали из академии, чтобы спокойно потрахаться, он не посчитал нужным? Нет? Подозреваемая! – Мёрфи сжал стакан так крепко, что мне показалось, тот вот-вот лопнет. – И ты сразу бросился выполнять указания любимого сынишки? Не додумался задать пару наводящих вопросов? А ты не думал, что Генри просто хочет отомстить своей бывшей, которая бросила его и теперь спит с его другом? Нет, конечно! Ты хотел повесить на неё всех собак так же сильно, как и твой сын. Опозорить этим мерзким судом её и заодно всю Триаду!
– Генри знал, что вы вместе?
– Разумеется! Боги! Отец будет в бешенстве! – Мёрфи рывком поднялся и с размаху поставил пустой стакан на стол. – Этого я забираю. – Он кивнул на меня. – Оформи необходимые документы.
– Постой. – Клиффорд выпрямился. – Я понимаю твоё негодование и сожалею о том, что случилось сегодня. Обещаю, что поговорю с Генри. Но я бы хотел обсудить кандидатуру твоего телохранителя.
– Тут нечего обсуждать.
– К сожалению, Фрейзер не имеет соответствующей подготовки. Но я могу предоставить тебе любого квалифицированного человека из соответствующего отдела...
– Прости, я уже выбрал пёсика.
– Майкл. – Голос Клиффорда стал по-отцовски строже, призывая слушать. – Сюда направляются наши лучшие спецы. Парни, девушки – на любой вкус. Они будут здесь с минуты на минуту, можешь выбрать, кого захочешь. Раз уж мы берёмся за вопрос твоей безопасности, я хочу быть уверенным...
– Я хочу его. – Мёрфи, будто ребёнок, требовательно ткнул в меня пальцем. – Ты знаешь, что он вампир? Это офигеть как круто.
– Если ты хочешь именно вампира – у меня есть отличный и более надёжный вариант.
Я вздрогнул. В Надзоре есть ещё вампиры?
– Более надёжный? – вскинул брови Мёрфи. – Хочешь сказать, что в Надзоре работают ненадёжные кадры?
Боги, да этот парень хорош в подобных играх. Веди он допрос, с такими вопросами и передёргиваниями отправил бы на костёр кого захочешь. Похоже, он только прикидывался болваном. Но зачем?
– Нет, разумеется, я не это имел в виду, – вздохнул Клиффорд, устав препираться и смиряясь с тем, что Мёрфи ему не переубедить. – Я оформлю тебе Фрейзера, раз ты так хочешь. – Он обошёл стол и сел в кресло. – Пожалуйста, можешь оставить нас с ним на минуту? Так как он не проходил специальную подготовку, я бы хотел его проинструктировать.
Мёрфи покосился на меня, на Клиффорда, а потом, приняв свой обычный беспечный вид, пожал плечами.
– Как скажешь. И кстати! – Он остановился в дверях. – Матушка просила передать, что ждёт вас с женой и Генри на воскресный ужин. Она обещала приготовить свой фирменный пирог.
Клиффорд натянуто улыбнулся.
– Мы обязательно будем. Спасибо, Майкл.
Кивнув мне, Мёрфи вышел, а я выжидающе уставился на Клиффорда. Тот смотрел на меня недовольно, будто я был виноват в том, что взбалмошный мальчишка захотел сделать меня своей игрушкой.
– Раз уж всё сложилось именно так, у меня к тебе будет особое задание, – сказал он и замолчал, словно размышляя и пытаясь что-то решить на ходу. – Впрочем, может, так даже лучше, ты уже неплохо изучил Стоунклад. – Он снова замолчал, раздумывая.
– Сэр? – отозвался я.
– Мы обеспокоены тем, что случилось в академии, поэтому мне нужно, чтобы ты докладывал мне обо всём. Ясно? О любой подозрительной активности. О любом упоминании Сгинувших Богинь, храмов и запрещённых практиках. Даже если кто-то из студентов не так чихнул, я должен об этом знать, ясно?
– Да, сэр.
– Охраняй Майкла, но не забывай, на кого ты работаешь.
– Хорошо, сэр.
Клиффорд кивнул.
– Буду ждать отчёты каждую неделю. – Он открыл папку, которую в начале встречи отложил в сторону. – Свободен.
Я уже собирался выйти, как в дверь постучали, и в кабинет заглянул высокий мужчина с чёрными кудрями.
– Отдел особой безопасности, сэр. По вашему распоряжению...
Клиффорд вздохнул.
– Вы мне уже не нужны. Но проходите. – Он снова отложил папку. – Кое-что мы всё же обсудим.
Кивнув, мужчина прошёл в кабинет, а за ним – его коллега, высокая, худая женщина. Огненно-рыжие волосы были собраны в строгий пучок, на лице – яркая россыпь веснушек. Строгий костюм облегал её, будто вторая кожа, и казался одновременно правильным и до невозможности чужеродным. Она не должна носить этот костюм. Я застыл на пороге, не понимая, что происходит. Что именно я вижу? Женщина же тем временем прошла мимо, даже не взглянув на меня. Села в кресло рядом со своим коллегой, а я всё никак не мог отвести от неё взгляд. Это невозможно. Этого не может быть. Сердце моё стучало, рвалось на части от ужаса, смешанного с радостью, от облегчения, сплетённого с отвращением. Я будто развалился на две неравные части и всё никак не мог собрать себя обратно, чтобы понять хоть что-то.
– Ты что-то ещё хотел? – Клиффорд обжёг меня взглядом. – Если нет, можешь идти.
Я проигнорировал его вопрос. Вместо ответа с губ сорвались совсем другие звуки:
– Айлин?
Женщина в кресле обернулась. До боли родные зелёные глаза, точь-в-точь как у нашей матери, согрели меня светом полузабытых воспоминаний. А сухой, холодный, совсем незнакомый голос резанул по ушам:
– Мы знакомы?
10. Кэтрин
Я проснулась от неясного ощущения присутствия. Открыла глаза, но не смогла пошевелиться, всё ещё не полностью обретя контроль над телом.
– Мэй? – тихо позвала я и покосилась на её кровать.
Пусто. Одеяло было откинуто, постель смята, но Мэй в ней не было. Скрипнула дверь, медленно – мучительно медленно – открылась, впуская в комнату длинную тёмную тень. По телу пробежала волна холода, сердце сжалось, но уже в следующее мгновение страх схлынул, сменившись тёплой волной узнавания.
– Кай...
Он не ответил. Ступил в пятно лунного света, и серебристые лучи запутались в его рыжих кудрях. Кай неторопливо подошёл ближе и бесшумно опустился на край моей кровати. Он выглядел растерянным, одновременно похожим и не похожим на себя. Возможно, дело было в одежде – той же строгой форме, в которой он появился передо мной в суде. Я села, чтобы рассмотреть его ближе, понять, что именно привело его ко мне посреди ночи. Кай, привлечённый шелестом простыней, поднял на меня взгляд. Глаза его горели золотом, но вампирской черноты в них не было – весенняя зелень смешалась с потусторонними искрами, будто он не мог определиться с тем, кем быть прямо сейчас – человеком или вампиром.
– Что случилось? – спросила я, и Кай вздрогнул от звука моего голоса, словно не ожидал его услышать.
– Я встретил Айлин, – ответил он после долгого молчания.
– Айлин? Твою сестру? – Я нахмурилась и покачала головой. – Погоди, что значит встретил? Разве тебе не показывают её, когда...
– Мы случайно встретились в кабинете Клиффорда. Оказывается, она работает на Надзор и понятия не имеет, кто я такой. Когда я позвал её по имени, она спросила, знакомы ли мы.
– И что ты ответил?
– Сказал, что обознался, извинился и сбежал. Сам не знаю почему.
Кай выглядел разбитым. Он сидел ссутулившись и смотрел на свои руки в чёрных кожаных перчатках. Видеть его таким ощущалось до боли странным. Я осторожно придвинулась ближе и коснулась оголённой кожи его предплечья. В холодной комнате его рука показалась мне обжигающе горячей. От неожиданности я хотела было отдёрнуть руку, но тут Кай посмотрел на меня, и я, захваченная его взглядом, замерла и, наоборот, крепче сжала пальцы, впитывая болезненный жар. У него лихорадка?
– Иди сюда, – прошептала я, притягивая его к себе, и, к моему удивлению, Кай не стал сопротивляться. Я подалась вперёд и мягко обняла его, запустила пальцы в волосы на затылке и погладила осторожно, будто испуганного зверя. – Всё будет хорошо.
Сперва Кай не двигался, напряжённо замерев в моих объятиях, а потом шумно выдохнул и спрятал лицо в моей шее. Его руки коснулись моей талии, застыли в нерешительности, но всё же двинулись дальше и сомкнулись на спине, привлекая меня ближе.
– Всё будет хорошо, – повторила я, отыскав губами его ухо. Ощущая всем телом то, что так его мучило. – Ты ни в чём не виноват.
Кай покачал головой и снова вздохнул, опаляя горячим дыханием мою шею. И в груди у меня тоже стало горячо от мысли о том, как неосторожно близко мы оказались друг от друга. Слишком близко. Невольно я вспомнила, как клыки Кая проникали в мою плоть, как он пил мою кровь и насколько нужной, насколько живой я ощущала себя в тот момент. Несмотря на боль и страх, на обнажённые уязвимость и слабость, я впервые не чувствовала себя одинокой.
Словно отвечая на мои сбивчивые мысли, губы Кая коснулись моей шеи. Я замерла, задержала дыхание, ожидая, когда боль от клыков снова пронзит меня, беспощадной молнией пробежав от макушки до самых пальцев ног. Боль, которую я была готовая терпеть снова и снова, чтобы не быть одной. Каю – я знала – это было нужно тоже – не быть одному.
Я ждала, но боль не приходила. Губы Кая нежно касались пульсирующей артерии на моей шее, но не обнажали клыков. Он вдохнул мой запах, разорвал касание и поцеловал меня снова, и ещё раз, ближе к уху. Я удивлённо выдохнула, но не отстранилась. Ладони Кая пробрались под мою пижаму и коснулись обнажённой спины. Перчатки были прохладными и грубыми, но моё тело всё равно отозвалось мучительным жаром, и я прикрыла глаза, пытаясь совладать с мгновенно участившимся дыханием. Кай нашёл языком мочку моего уха, я застонала, пропадая в мурашках, и непроизвольно отклонилась назад, увлекая Кая за собой. Я легла на спину, и Кай с готовностью накрыл меня собой, продолжая целовать шею и спускаясь ниже, к ключицам. Дрожащими пальцами я пыталась совладать с пуговицами на пижаме, чтобы позволить ему спуститься ещё ниже и поцелуями унести все наши тревоги. Это давалось мне нелегко, потому что все мысли занимали руки Кая, которые изучали меня, переместившись со спины сперва на бёдра, а потом – на живот, а потом выше – к рёбрам, но всё ещё не решаясь коснуться груди. Будто бы он не знал, что именно этого я и хотела. И я не планировала на этом останавливаться. Кай прижал меня к кровати, пальцы сжали мои бёдра, а я, дрожа от возбуждения, обхватила его за шею.
– Я хочу... – сбивчиво прошептала я, а он снова прильнул к моей шее, заставив закрыть глаза и отвернуть голову. – Я... Кай... Я...
Я открыла глаза и вскрикнула.
На кровати Мэй сидела Мелинда. От испуга я попыталась оттолкнуть Кая, но мои руки наткнулись на пустоту. Кая в комнате не было. Вместо тяжести его тела, на меня опустился могильный холод.
– Какого чёрта! – Я рывком села в постели, торопливо запахивая пижаму.
– Удивительно, – презрительно ухмыльнулась Мелинда, подпирая подбородок кулаком. – От тебя зависит судьба мира, а ты мечтаешь об утехах с собственной зверушкой.
– И что? – Я ошалело оглядывалась, пытаясь сообразить, что происходит. – Какого чёрта ты влезаешь в мои эротические сны?
– Поверь, я бы предпочла не видеть этого безобразия. – Мелинда уже встала с кровати и с любопытством разглядывала кристальный ловец солнца, который повесила у окна Мэй. Быстро потеряв к нему интерес, она взглянула на меня. – Но у меня нет другого способа с тобой связаться.
– Не надо со мной связываться! – Я поспешно застёгивала пуговицы на пижаме. – Ты последняя, с кем я бы хотела поболтать.
Мелинда проигнорировала мои слова, она смотрела на свой гримуар, который в моём сне решил оказаться на письменном столе.
– Найди его, – сказала она, постучав пальцем по кожаной обложке. – Когда соберёшь силу трёх Богинь, он тебе понадобится.
– Откуда ты... ты что, шпионишь за мной?
– Издержки жизни в одном теле, – ответила Мелинда так презрительно, будто я была совсем уж недалёкого ума. Я продолжала испепелять её взглядом, и она устало вздохнула. – Я ничего не слышу и не вижу, когда ты бодрствуешь, но когда ты спишь, кое-что из твоего подсознания просачивается к нам.
– «К нам»?
– К отголоскам Блэквудов в силе, которую ты присвоила. Кэтрин, я понимаю, что сейчас ты большую часть времени думаешь половыми гормонами, но постарайся хотя бы ради разнообразия включать мозг. – Она потёрла двумя пальцами переносицу и проворчала себе под нос: – Вот поэтому я и ушла из Новой Зари. Нельзя доверять будущее незрелому молодняку. Они не понимают, что творят.
Я фыркнула.
– Не понимают, что творят? Напомню, что в отличие от тебя они всё ещё живы.
Мелинда уколола меня взглядом.
– Да, потому что решили угробить тебя. Идиоты, хотят запихнуть в тебя силу, о природе которой ни черта не знают. А ты и согласилась, не разбираясь.
– Ты, как я понимаю, об этой силе всё прекрасно знаешь?
– Меньше, чем хотелось бы, но уж точно побольше них. Поэтому повторюсь: найди гримуар.
Я вздохнула, почти так же, как она. От этой мысли меня передёрнуло, но я постаралась сосредоточиться на главном.
– Хорошо, и что мне там искать?
– Об этом мы поговорим, когда ты соберёшь силу всех Богинь.
– Нет, говори сейчас.
– Я похожа на идиотку, Кэтрин? Я буду выдавать тебе информацию так, как посчитаю нужным.
Я скривила губы.
– Потому что преследуешь свои интересы?
– Разумеется, я преследую свои интересы! – всплеснула руками Мелинда. – И, разумеется, я не буду тебя в них посвящать. Но ты сама приползёшь ко мне, когда придёт время. А пока я иду тебе навстречу и советую найти чёртов гримуар!
Я разозлилась окончательно и шагнула ей навстречу.
– Нет уж! Ты расскажешь мне сейчас же, а не то...
Договорить я не успела. Сигнал будильника ворвался в сознание и заглушил все звуки. Я зажмурилась и со стоном натянула на голову подушку.
– Мэй! Выруби его! Мэй!
Звук прекратился не сразу, но Мэй наконец нащупала будильник и нажала на кнопку. А я открыла один глаз и покосилась на часы.
– Шесть утра? Ты серьёзно?
– Прости. Сегодня тест по алхимии, я не успела вчера всё повторить и решила встать пораньше, чтобы подготовиться.
– Прекрасно. – Я перевернулась на другой бок. – А Ноденс не может тебе просто так поставить зачёт? Как сестре по тайному обществу?
Мэй зевнула, и я услышала, как скрипнула кровать и голые ноги коснулись пола.
– Если бы это так работало... Вставай, тебе тоже не мешает подготовиться. Ты пропустила целую неделю занятий.
– Подумаешь, завалю один тест. К тому же у меня важная встреча.
– С подушкой? – хихикнула Мэй.
– Вроде того, – буркнула я и накрылась одеялом с головой, давая понять, что разговор окончен.
Но как я ни старалась, заснуть больше так и не смогла.
* * *
По ощущениям, тест я всё же завалила. Формулы зелий расписала ещё кое-как, но вот когда дело дошло до перевода и объяснения терминов – написала полную отсебятину. Мэй же, как всегда, сдала листок одной из первых и умчалась восполнять пропущенный завтрак. Я, домучив тест и чувствуя себя совершенно разбитой, как будто не прохрапела всю ночь, довольно скоро поплелась следом, по дороге отметив, что и на этой – уже третьей по счёту – паре привычное место Мёрфи пустовало. Вот как? Нас мисс Гримм погнала на занятия, а ему разрешила прогуливать? Как удобно быть золотым мальчиком Триады. Интересно, если бы я и правда выскочила за него замуж, тоже смогла бы прохлаждаться где-то вместо учёбы?
Мысль о замужестве вызвала в моём сознании совсем другую картину, прямиком из сегодняшнего сна. К щекам хлынул жар, и я, сгорая от стыда, тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Кошмар. Приснится же такое. Похоже, пребывание в ванной Кая произвело на меня слишком уж сильное впечатление. Словно пытаясь избавиться от этих мыслей, расстояние от аудитории до столовой я преодолела почти бегом. Взглядом быстро отыскала Мэй, которая уплетала целую гору картошки фри, и, к своему удивлению, Мёрфи, который развалился рядом, вальяжно попивая кофе. Видимо, чтобы придать себе ещё более пафосный вид, он напялил тёмные очки. Я направилась к столу, уже перебирая в голове варианты шуток по поводу его шутовского вида, но ни одна так и не слетела с языка. Когда я приблизилась, заметила, что нижняя губа у Мёрфи разбита, на челюсти слева темнел синяк и, судя по всему, ещё один скрывался за очками.
– Что случилось? – Я села за стол и тут же стащила один из тостов с тарелки Мэй.
– Папочка очень обрадовался новостям о нашей помолвке, – просиял улыбкой Мёрфи и игриво поправил очки.
Я присвистнула и откусила хрустящий тост.
– Надеюсь, ты врезал ему в ответ?
Мёрфи хмыкнул и предпочёл не отвечать. Мэй покосилась на меня и осуждающе покачала головой.
– Это всё неважно. – Мёрфи отсалютовал чашкой кофе первокурсницам за соседним столиком, которые всё это время с интересом поглядывали на него и шептались. – Важно, что свадьба пройдёт в главном храме Триады в самом центре магического Лондона. Я попробую устроить всё как можно скорее, так что самое время подумать – кого из подружек хочешь пригласить.
Я не восприняла его слова всерьёз.
– С ума сошёл?
– Я думаю, что ты и без моих объяснений понимаешь, что соскочить не получится, – пожал плечами Мёрфи. – Будь у нас другой вариант, – он коснулся синяка на челюсти и поморщился от боли, – я бы не рисковал своим чудесным лицом.
– А я сейчас тебе добавлю, – прошипела я, понизив голос, чтобы не привлекать лишние уши. – Ты чем думал?
– На самом деле, это правда хорошее решение, – неожиданно встряла Мэй. – Особенно если учесть то... что мы планируем. – Она обвела нас многозначительным взглядом. – Если всё вдруг всплывёт наружу до того, как мы всё закончим, Триаде будет сложнее до тебя добраться.
– Сложнее? – Я фыркнула. – Я же буду у них под самым носом. В кровати с их сыночком!
Мёрфи театрально прикрылся руками, как стеснительная девица.
– Но-но! На это я бы не рассчитывал.
Я скорчила ему рожу, а Мэй продолжила:
– Ты станешь частью семьи и будешь под защитой рода.
– Это защитит меня от родственников Мёрфи. Барнеттам и Этвудам ничего не помешает отправить меня на костёр.
– Мы в любом случае выиграем время, – серьёзно сказал Мёрфи. – Барнетты изо всех сил пытаются сдержать новости о предательстве Анны, но слухи уже поползли, и скоро плотину прорвёт. После этого...
– Мне оторвут голову ещё до того, как я переступлю порог храма. Думаешь, твой отец позволит...
– Да, потому что я уже кое-что сделал. – Мёрфи наклонился к сумке на полу и, достав оттуда свежий номер «Зачарованного Вестника», бросил на стол. С первой полосы на меня смотрели две фотографии из студенческого архива: моя и Мёрфи. Над ними красовались огромные буквы: «Наследник клана Мёрфи обручился с сиротой из народа».
– Обручился с сиро... Мёрфи, ты...
– Гений? Я знаю. – Он стряхнул невидимые пылинки с плеч. – Заголовок – моя идея.
– Придурок!
– Что? – Мёрфи удивлённо развёл руками. – Главное – правильно расставить акценты. – Он постучал пальцем по моей фотографии. – Кто решится оторвать голову несчастной сироте? Что на это скажут люди об этом изверге?
Мэй закивала с набитым ртом.
– Прикольно.

Кай Фрейзер
Только теперь я поняла, что первокурсницы за соседним столом смотрели не на Мёрфи, а на нас обоих. И на их столе я увидела разложенную газету, которую не замечала раньше.
– Ты должен был как минимум обсудить это со мной, Мёрфи.
– Прости, дорогая, времени было в обрез. Сама знаешь, какой вчера выдался сумасшедший денёк. Для всех нас.
Я застонала и обессиленно уронила лицо в ладони.
– Ненавижу тебя.
– Это пройдёт, – отмахнулся Мёрфи и тут же встрепенулся. – Но есть и хорошие новости! Я выбил себе в телохранители твоего питомца, будет тебя радовать.
– Что? – Я подняла голову, чувствуя сопротивление ещё большее, чем от новости о свадьбе. – Ты сделала Кая своим телохранителем? Это... разве так можно? Он мой. То есть...
– Это чистая формальность. Учитывая все обстоятельства, я решил, что лучше держать его под боком. На случай, если ты снова решишь отбросить коньки от того, что он далеко.
– Ты... а у него ты спросил? Он согласен? Где он?
– Расслабься, Блэквуд, – закатил глаза он. – Всё в порядке с твоим зубастым. Его обещали прислать завтра. Сегодня отправили на какой-то экспресс-тренинг или что-то вроде. В конце концов, нельзя просто так доверить пёсику охранять столь ценное тело.
– Не говори о нём так, будто он принадлежит тебе, – огрызнулась я.
Мёрфи вскинул руки, сдаваясь.
– Понял-понял, твоя зверушка – твои правила. Не знал, что ты такая собственница. – Он усмехнулся. – Мне нравится.
Я показала ему средний палец.
– Хватит цапаться, – встряла Мэй, опуская мою руку. – Напомню, что у нас есть дела поважнее.
– Это какие? – удивился Мёрфи.
Мэй кивнула на большие настенные часы.
– Если не поторопимся, опоздаем на лекцию. Давайте пошевеливайтесь, профессор Блай будет в бешенстве.
11. Кай
Меня выкинуло из сна, будто пушечное ядро из пушки. Глаза открылись, и на меня обрушилась темнота, которая почти сразу рассеялась, обнажая серый потолок моей спальни. За окном стучал дождь, а я растянулся на кровати и дышал так быстро и тяжело, как будто только что пробежал дикий спринт. Голова раскалывалась, а футболка была влажной от пота. Что это, чёрт возьми, было? Я... в ушах снова прозвучал приглушенный стон Кэтрин, и я закрыл лицо ладонью и зажмурился, пытаясь забыть всё, что видел, что испытывал. Это так неправильно. Совершенно неправильно.
Досчитав до тридцати, я медленно выдохнул и, уронив руку на одеяло, повернул голову. Часы на прикроватной тумбочке показывали почти шесть утра. Поняв, что больше не засну, я поплёлся на кухню. Щёлкнув кнопкой кофеварки, завалился в душ и простоял под горячей водой, кажется, целую вечность. Выйдя из душа, я на несколько секунд замешкался, разглядывая одежду Кэтрин, которую сам вчера аккуратно сложил и оставил на стиральной машине. Я порадовался, что вещи чистые и больше не хранили её запах, хотя он всё ещё чудился мне в отголосках сновидений. Я позволил себе слишком много. Да, это был сон. Всего лишь сон, но даже если так – я зашёл непозволительно далеко. Тряхнув головой, я набросил на волосы полотенце и вышел.
Кофе и двойная порция шоколада немного собрали меня обратно, и я наконец почувствовал себя вполне сносно. Сегодняшний день обещал быть... странным. Меня ждали в отделе особой безопасности.
Автомобиль приехал за мной ровно в семь утра, и мы отправились на север Лондона. Про отдел особой безопасности я слышал, но никогда не видел в глаза. Они занимались охраной высокопоставленных лиц, в частности, Триады и членов их семей. Как Айлин попала туда? Как вообще она... Получается, всё, что я знал, всё, что видел – оказалось ложью. Я хотел ещё раз увидеть Айлин, задать ей сотню вопросов, которые разрывали меня, но не был уверен, что сумею. Не был уверен, что хочу знать.
В муках размышлений я не заметил, как автомобиль остановился у здания бывшей грамматической школы. Двухэтажное здание из бежевого камня, со стрельчатыми окнами и невысокой колокольней. Ничто не говорило о том, что внутри расположилось ещё одно логово Надзора. Пока колёса тихо шуршали гравием на подъездной дорожке, объезжая опустевший фонтан, я гадал, увижу ли Айлин снова.
Гадать долго не пришлось. Когда машина остановилась, краем глаза я увидел рыжую вспышку, которая пламенем обожгла мои внутренности. Айлин открыла дверь автомобиля и заглянула внутрь.
– Ты вовремя, – сказала она, опуская приветствие. Я вышел из машины, и она тут же протянула мне руку. – Сегодня я буду твоим куратором.
– Ты? – вырвалось у меня.
– Сэр Клиффорд попросил меня позаботиться о тебе. Ты против? – Она покосилась на руку, которую я до сих пор не пожал.
– Нет, нисколько. Кайонэодх. – Помедлив, я всё же протянул ей руку в ответ и добавил: – Фрейзер. – Айлин даже бровью не повела. – Можно... можно просто Кай.
– Айлин Фрейзер.
Её маленькая ладонь утонула в моей, и я на мгновение вернулся в детство, когда так же держал в руке её маленькую детскую ладошку. На мгновение я вновь оказался на утёсе над шумным морем, куда мы убегали, чтобы наблюдать за овцами, которые белоснежными облаками перекатывались по бесконечным зелёным холмам. Айлин очень любила этих овец. Особенно на вкус.
Айлин разорвала рукопожатие, и я вернулся в действительность. В серый Лондон, к сестре, которая считала меня чужаком. Должен ли я ей сказать?
– Следуй за мной, Кай, – сказала она и, не дожидаясь моей реакции, направилась к дверям.
Просторный холл с парадной лестницей встретил нас удивительной тишиной, задёрнутыми шторами и сотнями горящих свечей в кованых подсвечниках. Почти сразу я почуял неладное. За тягучим запахом парафина скрывался тяжёлый аромат крови, который не мог бы уловить даже самый чуткий человеческий нюх. Кровь была человеческой. Почему? Здесь кого-то пытают? Я покосился на Айлин, но она и бровью не повела, продолжая путь к широкой парадной лестнице. Высокий рыжий хвост покачивался в такт её движениям. Я старался незаметно осмотреться, чтобы определить источник запаха. Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо портретов, изображающих Триаду, и свернули в коридор. Навстречу нам вышли двое мужчин в чёрном, которые при виде Айлин почтительно склонили головы и отступили к стене, пропуская нас. Айлин дежурно им кивнула и прошла мимо. Я старался не отставать, но стоило этим двоим оказаться позади, как волосы на затылке зашевелились, мышцы напряглись, а чувства обострились до предела, предупреждая об опасности. Я оглянулся, стараясь не обращать внимания на то, как ноют от боли клыки.
Всё, что я увидел – две удаляющиеся спины. Но то, как они двигались, какой оставили после себя запах...
– Ты идёшь?
Я вздрогнул и обернулся. Айлин стояла в дверях одного из кабинетов и, поймав мой взгляд, кивнула, призывая следовать за ней.
– Что-то не так? – невозмутимо спросила она, прислоняясь бедром к длинному письменному столу и скрещивая руки на груди. В отличие от холла и коридора в кабинете было светло, но я едва ли обратил внимание на окружающую обстановку.
– Эти двое... – Я не был уверен в своих чувствах, но интуиция вопила. – Они вампиры.
– Да. – На лице Айлин промелькнула тень удивления, будто отражение моего собственного. – Так и есть.
– Но... как?
Брови Айлин скользнули выше, на губах появилась снисходительная улыбка.
– А ты разве не знаешь? – Она взяла со стола папку и продемонстрировала мне чёрную обложку с моим именем на стикере. – Ты же сам вампир.
Мысли отказывались шевелиться в правильном направлении, я всё ещё не мог поверить в то, что только что увидел.
– Ты обратила их?
Моё замешательство, кажется, позабавило её.
– А вы в управлении разве не практикуете подобное? Обращённые вампиры – лучшие сотрудники. – Она обошла стол и села в высокое кожаное кресло. – Ловкость, сила, выносливость, регенерация. Но, что важнее всего, полное подчинение чистокровному мастеру, то есть мне. Лояльность, которой не добиться от человека и тем более – от ведьмака. Можно сказать, что у меня в подчинении пара десятков фамильяров. – Она улыбнулась.
– Пара десятков? Как они позволили?..
– Кто? Надзор? Это полностью их проект. Важные персоны и их семьи требуют особого отношения, лучших защитников. А ты... – Она прищурилась, будто о чём-то догадавшись. – Ты ни разу никого не обращал?
Перед глазами тут же возникло лицо Дианы. Глаза, полные ненависти, губы в крови, меня снова оглушил звук выстрела, но я покачал головой:
– Нет.
Айлин хмыкнула.
– То есть Надзор заставляет чистокровного вампира бегать с пистолетом, как собачонку? Какое расточительство. – Она снова подарила мне улыбку. – Считай, что вытянул счастливый билетик.
Я молчал, пытаясь переварить происходящее. Но Айлин восприняла моё молчание по-своему.
– Если думаешь, что у нас условия хуже, то не беспокойся. Работа не пыльная, хорошие кормильцы. Но, если хочешь, я могу попробовать договориться, чтобы сюда перевели твоего кормильца.
– Моего... кого?
– Кормильца.
Повисло неловкое молчание. Я догадывался, что именно Айлин имеет в виду, но мысль об этом казалась мне слишком безумной, чтобы произносить её вслух. Но, как бы эта мысль меня ни пугала, она лучше всего объясняла запах, который преследовал меня с момента, как я переступил порог специального отдела.
– Только не говори, что они пичкают тебя говяжьей кровью, – нарушила тишину Айлин и поёжилась. – Как вспомню её вкус... Это чистое издевательство над сотрудниками. – Она подняла трубку стационарного телефона и быстро нажала пару кнопок. – Доброе утро, Мэг. Направь одного в мой кабинет. Нет, не Люка, из общих, да. Спасибо, дорогая.
– Говяжья кровь не так уж плоха, – всё, что сумел выдать я.
– Говяжья кровь делает нас слабыми и малоэффективными. – Айлин положила трубку. – Ты собираешься охранять наследника Триады, тебе нужен хороший кормилец. Сегодня позавтракаешь общим, потом, как мы закончим с твоим официальным переводом, сможешь подать заявление на личного.
Прежде чем я нашёлся с ответом, в дверь постучали, и в кабинет вошла симпатичная женщина лет тридцати в чёрном строгом платье с воротником-стойкой, который закрывал шею до самого подбородка. Волосы были собраны в высокий пучок, взгляд был пустым, а щёки впалыми. Я невольно принюхался, но... ничего не почувствовал. Она не была ни вампиром, ни ведьмой – Поток не прикасался к ней. Передо мной стояла самая обычная человеческая женщина. Тихо, так что даже я с трудом расслышал, она поздоровалась с Айлин и прошла в глубь кабинета. Только теперь я заметил в тени у дальней стены небольшую ширму и широкое, удобное на вид кожаное кресло. Женщина встала у подлокотника и, глядя в пол, принялась расстёгивать воротник.
– Давай, не стесняйся. Сначала завтрак – потом дела, – подбодрила меня Айлин.
– Я... – Я быстро отвернулся, стараясь контролировать жажду, которую всколыхнул вид этой женщины и осознание того, что ей можно питаться, что ей питаются другие. Вот только думал я вовсе не о ней. Мысли мои были заняты Кэтрин. Её вкусом и странным, болезненно-приятным желанием ощутить этот вкус снова. – Спасибо, но я не голоден. И всё же предпочёл бы поговорить о делах.
Некоторое время Айлин молча смотрела на меня, так пристально, что мне казалось, она знала, кто занимал мои мысли, знала самую страшную тайну, которую я скрывал от всех. Но вдруг, неожиданно для меня, она рассмеялась. Громко, ярко, заразительно, запрокинув голову.
– А-а, – выдохнула она, облокотившись на стол. – Я думала, что я зануда, но мой старший братец меня переплюнул.
Я уставился на неё, чувствуя себя полнейшим идиотом.
– Ты... знаешь?
Айлин фыркнула.
– Разумеется, сэр Клиффорд мне рассказал. Да и я читала твой файл. – Она похлопала по папке. – Несложно сложить дважды два. Два чистокровных вампира с одинаковой фамилией – ничего себе совпадение. – Она подпёрла щёку кулаком и посмотрела на меня удивительно дружелюбно. – Да расслабься ты уже. Я кусаю только кормильцев. Уверена, мы сможем поладить.
* * *
Я, кажется, не услышал и половины из часовой лекции о работе телохранителя. Сидел и смотрел, пытаясь узнать в Айлин опутанную медицинскими проводами «спящую красавицу», за которой мне позволялось понаблюдать пару минут в год. Узнать маленькую девочку, с которой мы вместе наблюдали за овцами и с которой я так ненавидел нянчиться, будучи подростком. Что они сделали с ней?
– ...подводя итог: защита Майкла Мёрфи – твой главный приоритет. – Айлин отложила усыпанную пометками распечатку и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах. – Вопросы?
– Ты совсем меня не помнишь? – выпалил я прежде, чем успел подумать. Да даже если бы и успел – этот вопрос мучил меня, выкручивая кишки, со вчерашнего дня.
Айлин приподняла брови, видимо, не ожидая, что мой вопрос не будет касаться работы. Она облокотилась на стол и сцепила руки в замок, задумалась, а потом покачала головой.
– Я... мало что помню. Почти ничего, если быть точнее. Так, запахи, размытые образы, ничего конкретного. Но это и не удивительно: когда меня приняли в семью Этвуды, мне ведь и пяти не было.
Меня будто молнией ударило. Нет, я, наверное, ослышался.
– Этвуды? Этвуды из Триады?
– А ты знаешь других Этвудов в наших кругах?
У меня, кажется, отсох язык. Я не знал, чему удивляться больше: тому, что моя родная сестра напрочь забыла о моём существовании или что она каким-то боком стала частью семьи Этвуд. Триада никогда не выставляла свою личную жизнь напоказ, ограничиваясь протокольными публичными мероприятиями, но даже при таком раскладе по сравнению с Мёрфи и Беннетами Этвуды вели закрытый образ жизни. Никто даже не знал, сколько у их четы детей, ходили слухи, но не более. Господин и госпожа Этвуд появлялись на людях исключительно вдвоём и никогда не общались с прессой, оставаясь в тени двух других семей. Неудивительно, что и о существовании приёмной девочки с клыками никто не знал. Но... даже если так. Это всё равно не укладывалось у меня в голове. Как не укладывалось и то, с каким спокойствием Айлин об этом говорила. Будто её и правда вырастили как дочь, а не как полудикого пса, которого нужно постоянно держать на привязи. Похоже, так поступили только со мной, потому что, в отличие от маленькой Айлин, я попал к ним в лапы бунтующим подростком, которого не завлечь и не обмануть пряником. Они разрушили мой мир, уничтожили мою семью, и я ничего из этого не забыл и забывать не собирался. Поэтому меня пришлось стегать кнутом.
«Ты знаешь, что они с нами сделали? Со мной? С нашими родителями?» – хотелось спросить и рассказать ей всё, но я не знал – могу ли. Привитые страх и недоверие вовремя остудили мой пыл. Если её вырастили Этвуды, если здесь, в Надзоре, она чувствует себя как рыба в воде, если она не помнит меня, – я не могу ей доверять. Я для неё чужак, и, возможно, лишнее сказанное по неосторожности слово приведёт меня обратно в камеру, на встречу с Расщепляющим. И хоть у меня было столько вопросов, столько невысказанных чувств, я должен молчать. По крайней мере пока. Пока я не узнаю больше. Поэтому в ответ на её вопрос я лишь сдержанно кивнул и сказал:
– Получается, ты теперь наследница великого рода.
Айлин усмехнулась, позабавившись моими словами.
– Ну наследницей мне не быть, но, как видишь, – она откинулась на спинку кресла и обвела руками кабинет, – и жаловаться мне не на что. Надеюсь, и ты под крылом заботливого Надзора всем доволен?
Это провокация? Или она интересуется искренне? А может, просто из вежливости? Я терялся в этих вопросах и одновременно ненавидел себя за них. Меня пытали, наказывали, унижали. Мне запрещали пить человеческую кровь, что уж говорить о том, чтобы позволить мне обращать людей в вампиров. Айлин же, кажется, всё это время жила в совершенно другом мире. Она... я не мог сказать, притворяется ли она, как это делал я всю свою жизнь, или действительно любит то, чем занимается. Точно так же, как она не знала меня, я совершенно не знал её. Это причиняло боль, она же, казалось, ничего не знала о подобной боли. Но может, так даже лучше? Какой брат хотел бы, чтобы его сестра страдала?
Я снова заставил себя кивнуть.
– Да, я всем доволен.
Айлин хлопнула в ладоши.
– Вот и славно! Тогда есть ли у тебя еще вопросы? – спросила она и быстро добавила: – Я имею в виду, касательно предстоящей работы.
Последнее, о чём я хотел с ней говорить – работа.
– Нет, вопросов больше нет.
– Хорошо, тогда можешь приступать. Если возникнут вопросы или проблемы, ты всегда можешь найти меня здесь. Вот, держи, здесь записаны все основные инструкции и протоколы на случай, если что-то забудешь. – Она положила передо мной тонкую папку, покосилась на настольные часы и встала из-за стола. – Мне уже пора бежать, так что...
Так что поболтать про семейные узы не получится. Возможно, никогда. Она явно дала это понять. Я молча взял папку и, кивнув ей на прощание, направился к выходу. Долгожданная семейная встреча, которую я годами воображал, прокручивал в голове, представляя, как спасу свою маленькую сестрёнку из лап жестокого Надзора, прошла совсем иначе. Я уже повернул дверную ручку и открыл дверь, когда Айлин вдруг меня окликнула:
– Эй, Кай.
Я обернулся. Она стояла напротив окна, окутанная золотыми лучами солнца, которое будто специально именно сейчас решило выглянуть из-за туч, напоминая мне о проблеске света, которым я жил все эти тёмные годы.
– Да?
Айлин улыбнулась, прищурившись.
– Давай как-нибудь выпьем чаю вместе? – Она слегка склонила голову набок, и золотой ореол рыжих завитков у её лица засиял ещё ярче. – Что думаешь?
Моё сердце застучало быстрее, и я невольно отступил, надеясь, что расстояние не позволит ей этого услышать. Но слова сорвались с губ быстрее, чем я смог обуздать охватившее меня волнение.
– Это было бы замечательно.
Айлин улыбнулась шире и кивнула.
– Вот и славно, – сказала она и отвернулась к окну, окончательно давая понять, что наша встреча подошла к концу.
12. Кэтрин
Я перерыла всю комнату в поисках гримуара Мелинды, пока не вспомнила, что он, скорее всего, остался в храме под академией. Именно там я видела его в последний раз, когда Мелинда с его помощью пыталась завладеть моим телом. От воспоминаний меня пробрало дрожью, но их почти сразу вытеснила тревога – если гримуар остался в храме, то, вероятно, попал в руки к Надзору. Они ведь наверняка обшарили каждый уголок святилища после той заварушки. Но испугаться по-настоящему я не успела: посреди перевёрнутой вверх дном комнаты меня обнаружили Мэй с Мёрфи и поспешили успокоить.
– Я его забрал и отнёс в нашу гостиную, – сказал Мёрфи, поднял с пола мои трусы, которые я вместе с остальной одеждой вывалила на пол, и с интересом стал разглядывать. Я выхватила у него из рук своё бельё и бросила обратно в шкаф.
– И долго ты собирался об этом молчать?
В ответ на мой выпад Мёрфи поморщился. Если бы не тёмные очки, я бы наверняка увидела, как он закатил глаза.
– Прости, бусинка, но было как-то не до этого.
– Вообще, он у меня, – смущённо сказала Мэй и под моим удивлённым взглядом открыла верхний ящик своей прикроватной тумбочки, достав знакомую книгу в чёрном кожаном переплёте.
– Ты его читала? – вырвалось у меня. Это прозвучало как обвинение, и по сути им и являлось. Читать чужие гримуары без спроса – всё равно что читать личные дневники. Да и по содержанию часто одно от другого было не отличить.
– Я надеялась найти там что-то, что поможет тебе, – попыталась оправдаться Мэй. – Ты была без сознания, мы не знали, что делать. Я решила, что раз виной всему Мелинда, то, может, что-то в её записях подскажет, как тебе помочь...
Мэй старательно оправдывалась, но на меня не смотрела. Я хорошо знала этот взгляд – она никогда не умела толково врать. Точнее, в этом случае она скорее что-то не договаривала.
– Ты ведь не только это искала?
Мэй покосилась на Мёрфи, будто искала поддержки. Обычно в такие моменты за неё заступалась Джиа, Мёрфи же только пожал плечами и продемонстрировал пустые ладони, как бы говоря, что вмешиваться в наши разборки не собирается.
– Я искала подсказки.
– Подсказки?
Мэй вымученно вздохнула. А я не понимала, чего её так корёжит. Сперва я думала, что она просто извинится и вернёт мне гримуар, но её реакции заставляли меня настораживаться всё больше, и я не понимала – почему. Похоже, Мэй знала, что правда мне не понравится, но именно поэтому я с каждой секундой хотела узнать её всё сильнее.
– Я хотела убедиться, что тебя можно... В смысле, я хотела убедиться, что ты подойдёшь для силы Сгинувших Богинь. Мне нужно было понять природу ритуала, который провела над тобой Мелинда, и силы, которую ты уже получила. Я надеялась, что записи Мелинды прольют на это свет. У нас не так много информации, с которой можно работать...
– И как? Поняла? – перебила я и сказала фразу, которую Мэй не решилась произнести: – Можно ли меня использовать?
– Даже в собственном гримуаре Мелинда неохотно делится секретами. – Мэй поджала губы и протянула мне книгу. – Но да, судя по её записям, природа ритуала по переносу и сохранению души берёт своё начало именно от силы Сгинувших Богинь. Мелинда предпочитала изъясняться туманно, видимо, в попытке себя обезопасить. Она пишет, что «три забытых светила одарили её своим благословением, когда она, бродя в ночи, открыла истину под живыми камнями, на коих ныне начертаны имена трёх ложных светил». Запись была без даты, но в самом начале гримуара, сделанная чернилами и на кельтском, поэтому я решила, что...
– Мелинда нашла храм Сгинувших Богинь под академией гораздо раньше, чем я думала, ещё в своё первое воплощение. – Я села на кровать и уставилась на переплёт гримуара. Похоже, моя поехавшая прабабка знала куда больше, чем говорила. И ведь я видела эти записи сотни раз, но даже не пыталась их перевести. Меня больше интересовали заклинания по призыву фамильяров и настойки от кошмаров.
Мэй кивнула.
– И дальше Мелинда пишет о том, что, ступив на путь, сойти с него нельзя, и для того, кто прикоснулся к истинному солнцу однажды, откроются врата вечности. Это, как мне кажется, намёк на ритуал и на то, что она приняла силу или откровение, или что-то ещё от Сгинувших Богинь, что было в том храме. И я подумала, что раз природа у той силы, которая благодаря Мелинде теперь живёт в тебе, и силы, которая хранится в других храмах, скорее всего, одинакова...
– Я не умру, – сказала я, чтобы не заставлять Мэй произносить это вслух самой. Но Мэй заблуждалась. Неудивительно, учитывая, что ей и всем остальным приходилось работать с жалкими обрывками информации, которые лишь по счастливой случайности Триаде не удалось уничтожить. Если верить странным предупреждениям Мелинды о том, что я сама приползу к ней, что-то мне всё-таки угрожало. Вряд ли она ждёт, что, собрав божественную силу, я решу попить с ней чаю в астрале. Так что, вполне возможно, умереть я всё же могла, и гримуар каким-то образом мог помочь мне этого не допустить. Вот только что мне искать? Было бы славно отыскать нужную информацию самостоятельно, не выдавая на руки Мелинде козырей. Я ей не доверяла – даже мёртвой она наверняка придумает, как создать мне проблемы и не упустить собственной выгоды. Да и управлять силой и походами в астрал я всё равно не умела. Сила жила во мне – я её чувствовала, но, как ни старалась, не могла дотянуться. Это и не удивительно – сотни лет ведьмы не знали ничего, кроме заклинаний и зелий. Мы выстраивали стены между собой и Потоком, чтобы, как нас убеждали, не утонуть в его волнах. Творить заклинания – всё равно что подглядывать через щёлочку, получая жалкие крупицы неизведанной бесконечности. А теперь, теперь во мне разливался осколок солнца, который я хранила за той же стеной, через которую не могла перебраться. Я не знала, что с ним делать. Никто не знал. Я даже сны свои не могла контролировать: сколько ни пыталась связаться с Мелиндой снова – без толку. Оставалось только надеяться, что она сама навестит меня ночью и я смогу вытянуть из неё хоть что-то полезное.
– Если, к моему разочарованию, драться вы не планируете, то смею напомнить, что нас ждут важные дела, – сказал Мёрфи, кивая на дверь. – Инициация и пончики. Я, между прочим, с утра получасовую очередь отстоял, чтобы раздобыть – уверяю вас – лучшие пончики во всём Лондоне. Но если мы не поторопимся, Сирша нам даже крошек не оставит.
В тайной гостиной собрались всё те же лица. Сирша, Генри, Рози, профессор Ноденс и мисс Гримм. Всё так же играл приятный джаз, а тусклые светильники создавали интимный полумрак. На столе рядом с пончиками, покрытыми разноцветной глазурью, чашками, полными чая, и мини-сэндвичами стояла медная чаша, поверх которой лежал ритуальный кинжал. Я заглянула в чашу, и в нос ударил запах аниса. Поморщившись, я села в ближайшее свободное кресло и обвела скептическим взглядом странный натюрморт.
– Не так я представляла себе нечто под названием «инициация».
– О, у нас есть вариант с плащами, капюшонами и золотыми масками, – улыбнулся профессор Ноденс. – Но это для впечатлительных первокурсников.
– Но мы подумали: раз уж ты повидала в своей жизни всякого дерьма, то киношная драма и мистический пафос будут лишними, – подхватила Сирша, забросила в рот остаток пончика и облизала пальцы.
Я усмехнулась. Да уж, последнее, чего я сейчас хотела, – театральное представление с масками.
– Значит... – Я снова покосилась на чашу, вспоминая знакомый запах с пар по алхимии. – Обет молчания? Вы же знаете, что Надзору разорвать его – раз плюнуть? У них есть кинжал, называется Расщепляющий. – Я перевела взгляд на Генри. – Любимый инструмент твоего папочки, кстати.
Тот поморщился и уже собирался ответить, наверняка что-то колкое, но его опередил профессор Ноденс:
– К сожалению или к счастью, абсолютную верность могут обещать только фамильяры. – Он улыбнулся и потрепал по макушке своего пса, который тут же принялся вилять хвостом и ластиться к ногам. – Никакие заклинания и зелья не заставят нас – людей – быть верными своим клятвам и обещаниям. Обет молчания не позволит тебе говорить о том, что обсуждается в этих стенах, с теми, кто не входит в круг Новой Зари, но, разумеется, он не защитит ни тебя, ни нас в случае... особых обстоятельств. Там придётся рассчитывать исключительно на силу воли и понимание того, как далеко ты готова зайти, чтобы защитить свои или чужие тайны.
– Чтобы вырезать из тебя секреты, Надзору сперва нужно как-то понять, что они у тебя есть, – пробурчал Генри. – Как видишь, пока никто из нас с моим отцом не встретился.
Голос дрогнул, и Генри замолчал, а Рози осторожно взяла его за руку. Я с удивлением поняла, что задела его за живое. Но почему? Что Генри мне не рассказывал? Похоже, много всего. Мы были вместе так долго, но я не знала о его участии в Новой Заре, и теперь даже не догадывалась, что привело его сюда, заставило пойти против семьи и поставить под удар самые радужные перспективы, которые только могли быть у сына главы Надзора. Я ничего этого не знала, но Рози... сочувствие и забота, искрящиеся в её глазах, намекали на то, что от неё Генри ничего не скрывал. Дело было в том, что они оба были частью одного тайного общества, связанные обетом, или... в чём-то совершенно другом? В груди завозился противный червячок зависти. Никогда и ни с кем я не была по-настоящему близка. Я покосилась на чашу с зельем и нож. Изменится ли что-то, когда я пущу себе кровь и скажу пару волшебных слов? Придут ли с инициацией близость, единство и братство, или что там обещают обычно тайные общества? Исчезнет ли мерзкое, холодное чувство одиночества, которое годами пожирало меня изнутри, а после потери ковена и семьи превратилось в огромного безликого монстра, ставшего, кажется, даже больше меня самой? Богини, как же глупо верить, что это изменится, если я возьму нож!
И всё же я его взяла.
– Ладно, приступим. – Я встала и коротко усмехнулась, скрывая нервозность. – А то чай остывает.
Отведя взгляд от лезвия, я встретилась глазами с мисс Гримм, и она ободряюще улыбнулась.
– Тебе подсказать слова?
Я кивнула и почувствовала, как Мэй коснулась моей руки:
– Повторяй за мной.
Мы говорили почти одновременно.
– Железом и кровью я клянусь, что ни одна живая или мёртвая душа не услышит моих слов. Язык мой будет связан, а губы мои будут немы, храня тайны Новой Зари в глубине моего сердца. И даже если сердце моё перестанет биться, я не открою тайн ни по воле своей, ни против неё. Отныне и впредь я – часть Новой Зари, и Заря – часть меня, неделимые, как сам Поток, что стал свидетелем этого союза и этого обета. Да будет так.
Лезвие скользнуло по ладони – и кровь пролилась в чашу. Я вздрогнула от боли, но постаралась сохранить лицо и не скривиться. Огненный шар силы внутри меня запульсировал, давая понять, что магия пришла в действие. Вены обдало жаром, когда горечь зелья прокатилась по языку и обожгла горло. Голова закружилась, а глаза заволокло густой пеленой, музыка превратилась в высокий, пронзительный звон, который болью отдавался в висках. Я пошатнулась, но меня тут же подхватил Мёрфи и помог сесть обратно в кресло.
– Спокойно, жёнушка, сейчас пройдёт.
– Назовёшь меня так ещё раз – получишь.
– Никакого уважения к мужу!
– Ты мне не муж!
Он наклонился к моему уху.
– Это пока.
Я поморщилась и оттолкнула его под разрозненные смешки остальных. Мэй уже была тут как тут и поливала мою ладонь антисептиком. Не обращая внимания на моё возмущённое шипение и попытки вырваться, она принялась возиться с бинтом. Я зажмурилась, пытаясь утихомирить головокружение. Мёрфи же уже вовсю массировал мне плечи, громко распинаясь о том, каким замечательным он будет мужем и как все несчастные женщины будут мне завидовать. Я в ответ ворчала проклятия, но сбрасывать с себя его руки не торопилась – массаж он и правда делал недурно.
Когда головокружение прекратилось, а представление одного актёра в лице Мёрфи подошло к концу, я открыла глаза.
– Лучше? – Мёрфи присел рядом на корточки. Я кивнула, а он расплылся в ослепительной улыбке, и я невольно залюбовалась весёлыми искрами в его глазах. – Поздравляю, Кэтрин Блэквуд. Теперь ты – полноправный член тайного общества под названием Новая Заря!
– Вообще-то это была моя фраза, Майкл, – покачала головой мисс Гримм, а потом посмотрела на меня. – Мы рады, что ты теперь с нами, Кэтрин.
– Ура! – хором закричали Сирша и Рози и зааплодировали, а профессор Ноденс бахнул шампанским.
– Обычно я не наливаю студентам, – сказал он, разливая шампанское по чайным чашкам. – Но теперь мы равны, как должны быть равны и все ведьмы и ведьмаки волшебного мира. – Он поднял свою чашку. – За Новую Зарю!
– За Кэтрин! – подхватили остальные и дружно посмотрели на меня, явно чего-то ожидая.
Я, поддавшись общему порыву, тоже подняла чашку.
– За революцию!
– Пусть облака сгорят! – выкрикнул Мёрфи, и его голос утонул в общем радостном вопле. Чашки со звоном встретились. Шампанское защипало язык весёлой сладостью. Мэй и Сирша, не сговариваясь, обняли меня. Музыка стала громче, а сердце забилось чаще. И да, пончики оказались чертовски вкусными.
13. Кэтрин
Я лежала на диване в тайной гостиной и в очередной раз прочёсывала гримуар вдоль и поперёк. Сколько бы я ни пыталась вчитываться в знакомые и незнакомые слова, я так и не нашла ничего ни о том, что могло ждать меня в храме, ни о том, как научиться управлять силой, которая теперь была частью меня. Сама Мелинда ко мне упорно не являлась, и как бы я ни пыжилась, пытаясь добраться до заключённой внутри магии, сны мне упорно снились совершенно обыкновенные. Было бы здорово, если бы вместе с магией мне выдали инструкцию и пульт управления.
Я ворчливо выдохнула и уронила раскрытый гримуар на лицо. Выходные – а значит, и поездка в храм – стремительно приближались, а я не продвинулась ни на йоту. В груди потеплело, я почувствовала странное необъяснимое волнение. Что-то в комнате изменилось, кто-то вошёл. Странно, я ничего не слышала. Я стянула гримуар с лица, оттолкнулась ногами и выгнулась, свесившись с подлокотника, чтобы заглянуть за спинку дивана. Кай неторопливо и совершенно бесшумно приближался ко мне. Поймав мой заинтересованный взгляд, он вытащил руку из кармана толстовки и помахал.
– Разве ты не должен везде таскаться за Мёрфи? – спросила я вместо приветствия и закинула ноги на спинку дивана, освобождая место для Кая.
– Он строго-настрого запретил за ним таскаться. – Как только он сел, я тут же соскользнула с подлокотника и водрузила ноги Каю на колени. Тот удивился, но протестовать не стал, осторожно положив сверху руки. Тёплые. Я спрятала за гримуаром улыбку, отчего-то до одури довольная собой.
– Особенно сильно он не хочет меня видеть на тренировках по крикету, – зевнул Кай, сполз ниже и устало откинул голову на спинку.
– Боится, что мальчики не поймут, – хохотнула я.
– Он так и сказал. Пока мы на территории академии, я могу считать, что у меня отпуск. – Он повернул ко мне голову, волнистая прядь упала ему на лицо, и я с удивлением уловила в его взгляде едва заметные отблески растерянности. – Я никогда не был в отпуске.
– Удивительно, что ты вообще это слово знаешь, – продолжила смеяться я, стараясь не думать о ладонях Кая на своих лодыжках. И почему я вообще решила, что вторгаться в его личное пространство – хорошая идея? В мысли сразу прокрались воспоминания о недавнем сне с его участием, и я поспешила отвлечься разговором: – Уже придумал, чем займёшься?
– Не знаю. Ты вот чем занята?
Я разочарованно покосилась на гримуар, потом на дверь, размышляя, стоит ли посвящать Кая в свои проблемы. Никому ещё я не рассказывала ни о связи с Мелиндой, ни о её совете по подготовке к ритуалу. Не то чтобы я не доверяла своим новым соратникам... нет, всё же я им не доверяла. В конце концов, именно Мелинда вырастила меня, с детства убеждая в том, что за пределами ковена никому доверять нельзя. Но фамильяр – это другое дело... фамильяр – часть моего ковена. Меня. Кай уже не раз доказал, что был на моей стороне. Дважды он был готов пожертвовать собой ради меня.
– Я... ищу кое-что, – сказала я и, замявшись на несколько мгновений, протянула Каю гримуар. – Ты, случайно, не знаешь кельтский? Кажется, это гойдельская группа, но на большее моих знаний не хватает.
– Это среднешотландский, вернее, его элементы. – Он усмехнулся себе под нос и покачал головой. – Англичане.
Я смерила его взглядом.
– Что не так с англичанами?
– Берёте то, что вам не принадлежит, и даже толком не стремитесь понять то, что присвоили. А потом делаете вид, что оно всегда было вашим. – Он улыбнулся, листая гримуар. – От чая до Потока.
– Ауч. – Я театрально приложила ладонь к груди. – В самое сердце. Хотя погоди, наверное, раз я англичанка, у меня его нет.
Кай покосился на меня.
– Ты знаешь, что я не это имел в виду. Тебя я ни в чём не обвиняю.
– Разве? – Я села и, поджав под себя ноги, с интересом придвинулась ближе. – Сгинувшие Богини – первые ведьмы родом из Шотландии, и именно я, немытая англичанка, собираюсь присвоить их силу.
– Нет, они открыли миру силу Потока, а её украла и присвоила Триада, прикрываясь своими – такими же жадными – богами. У магии не должно быть хозяина, богини провозглашали свободу, но её ради выгоды и власти стёрли с лица земли вместе с ними.
– Не знала, что ты разбираешься в лоре Сгинувших Богинь.
– Ты не спрашивала. Но и о богинях я знаю немногим больше вашего, зато, благодаря работе на Надзор, неплохо знаю своё дело. – Он показал мне страницу гримуара. – Когда работаешь с чужими гримуарами, надо знать, куда смотреть.
По спине пробежали мурашки. Я почти забыла о том, что Кай годами выслеживал и убивал ведьмаков и ведьм, которые были неугодны Надзору. Да, разумеется, среди них были настоящие монстры и убийцы, которые проклинали и использовали в своих целях беззащитных людей, приносили в жертвы младенцев и делали другие страшные вещи. Но ещё я знала, что в глазах Надзора не только это считалось преступлением.
– Видишь эти знаки? – Я вздрогнула, когда Кай продолжил говорить, и заморгала, пытаясь сосредоточиться на том, что он показывал. И действительно, среди витиеватой латиницы то тут то там попадались алхимические символы, несколько видоизменённые буквы с дополнительными, явно лишними завитками или чёрточками, которые я бы приняла за украшение. – Есть карандаш?
Я подхватила с пола свою сумку и принялась копаться в тетрадях и учебниках. Механический карандаш обнаружился на дне и быстро перекочевал в руки Кая. Тот, сперва повертев гримуар, будто примеряясь, начал быстро соединять между собой «лишние символы». Я с интересом наблюдала, как текст превращается в полноценную пентаграмму. Круги скреплялись с треугольниками, обозначая места силы и формируя замысловатое плетение заклинания.
– Что это? – Я придвинулась ближе. – Не видела подобного.
– Очень старый трюк, называется «скрытые строки». – Кай вернул мне гримуар. – Так ведьмы прячут некоторые, особенно ценные страницы от чужих глаз. Ты перелистываешь их, даже не осознавая. Но если вскрыть эту печать, то вдруг заметишь то, чего не видел раньше.
– Ты можешь её взломать? – тут же воодушевилась я.
– Нет, это может сделать только ведьма, вампиры не умеют колдовать, – улыбнулся он. – Но твоя печать старая, из ранних. Такие обычно открываются кровью. Так как ты потомок Мелинды и носительница её силы, вполне возможно, твоя кровь и желание на правах преемницы увидеть сокрытое подойдут.
Я, недолго думая, сунула руку ему под нос.
– Укуси меня, сейчас посмотрим, что там.
Кай с сомнением покосился на мою обмотанную бинтом ладонь. Финт с исцелением второй раз у меня провернуть не получилось, и порез после инициации, как и положено, заживал чертовски медленно.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Я нетерпеливо дёрнула рукой.
– У тебя же волшебная вампирская слюна, коктейль из обезбола с антисептиком. По-моему, это куда лучше, чем тыкать в меня железками с потенциальным столбняком.
– В моей слюне нет антисептика...
– Ты понял, о чём я. В прошлый раз ты говорил, что она заживляющая. Откуда я знаю, может, там и антисептика налили.
– Мне как-то неловко обсуждать с тобой мои биологические жидкости.
– Тогда не болтай, а кусай!
Это прозвучало как приказ. И я поняла это слишком поздно. Глаза Кая сверкнули золотом, а белки заволокло чёрным. Он рванулся ко мне так молниеносно, что я не успела даже вскрикнуть. Клыки вонзились в запястье, а я от неожиданности и удивления даже не почувствовала боли. Кровь побежала по коже, проливаясь на мою юбку и заветные страницы гримуара, но я уже забыла о нём. Сердце колотилось от страха и возбуждения. И я задрожала от странного телесного удовольствия, от того, что делилась собой с Каем. Мои мысли внезапно застелили картины из недавнего сна, я вспомнила Кая, что он делал со мной там. Моих ушей коснулось низкое утробное рычание. Кай, будто читая мои мысли, выпустил запястье и, подавшись вперёд, повалил меня на спину. Гримуар с глухим стуком упал на пол. Нетерпеливые пальцы сорвали с меня чокер, оттянули воротник кофты так сильно, что я услышала треск ниток, беспокойное дыхание обожгло кожу. Но Кай не поцеловал меня. Вместо его нежных губ я почувствовала острые клыки. Они жадно вонзились в шею, и я застонала, выгибаясь под его тяжёлым телом. Застонала снова, когда он начал пить, и обхватила руками его плечи, не понимая, чего хочу больше: оттолкнуть его или притянуть ближе. Кай решил за меня, раздвинул коленом мои ноги, чтобы оказаться ближе, одной рукой обвил мою талию, другой – обхватил затылок, чтобы не позволить мне пошевелиться.
– Кай... – Я коснулась его щеки. Он зарычал, перехватил мою ладонь. Зубами стянул с неё бинт и провёл языком по порезу. Спустился к свежим ранкам на запястье, а потом вернулся к шее. Второй укус вышел более глубоким и болезненным. – Кай...
Он не слышал меня, занятый утолением жажды, такой сильной, что её отголоски долетали даже до меня. А я не могла найти в себе силы закончить фразу. Не знаю почему, мне казалось, что я сама охвачена бесконечным голодом и не желаю прекращать свою трапезу. Я будто раздвоилась. Я хотела и не хотела останавливаться одновременно. Поэтому замерла, оцепенела, не имея возможности пошевелиться. И вот тогда я испугалась. Настолько, что даже эйфория от вампирского укуса схлынула, оставляя меня наедине с ужасом. Нет. Нет, это не то, чего хочу я.
На глаза выступили слёзы, я слабо попыталась оттолкнуть Кая, но руки меня не слушались, но стоило лишь вскользь коснуться его плеч, как ладони безвольно сорвались вниз.
– Кай... – задыхаясь выдавила я сквозь подступающий плач. – Кай... пожалуйста... мне... – Я всхлипнула. – Мне страшно...
На этот раз он услышал. Отпрянул от меня, и в тот же миг с меня спало оцепенение. Я резко села, зажимая раны на шее и отползая к краю дивана.
– Прости. – Кай выглядел до смерти напуганным, кажется, даже больше меня. – Прости. Я не хотел, я...
Он подался было мне навстречу, но я рефлекторно выставила между нами руку.
– Всё в порядке. Это я попросила.
Кай покосился на мою окровавленную руку, шею, коснулся своего покрытого моей кровью лица. Будто придя в ужас от увиденного, он встал с дивана и попятился.
– Ты просила не об этом. Этого не должно было случиться. Прости, я слишком долго не ел. – Он поморщился от этих слов. – Я... прости...
– Хватит извиняться, – огрызнулась я, и Кай замолчал.
В этот раз всё было иначе. Это сбивало с толку и заставляло меня злиться. Все эти перемешанные в сумасшедший коктейль чувства до сих пор вибрировали во мне, мешая думать. Что-то изменилось, но моё ослабленное и перепуганное тело отказывалось понимать, что именно. Я отняла ладонь от шеи и полезла в сумку за платком. Заметив на полу гримуар, я с трудом вспомнила, зачем вообще всё это затевалось. Захваченная этой мыслью и радуясь тому, что можно сменить неловкую тему, я подхватила его с пола и посмотрела на залитые кровью страницы. Стоило мне взглянуть на них, как кровь впиталась в бумагу и исчезла, а мне показалось, что гримуар чего-то ждёт. Откликаясь на эту мысль, сила в груди запульсировала, и я, поддаваясь ей, прошептала:
– Я твоя хозяйка. Открой мне свои тайны.
Внешне ничего не изменилось, но я чувствовала, что теперь всё иначе. Поддаваясь очередному интуитивному порыву, я быстро пролистала гримуар, к своему удивлению, обнаруживая десятки, если не сотни новых страниц. Я столько раз листала гримуар, но ни разу не видела их. Он всегда был таким толстым и увесистым, но я никогда не задавалась вопросом, почему записей в нём неубедительно мало. Я, как и все, к кому он попадал в руки, видела и воспринимала только то, что позволяла Мелинда. Но теперь... теперь гримуар действительно стал моим.
– Получилось... – радостно выдохнула я. – Получилось, Кай!
Я вскинула голову, желая разделить свой триумф, но Кая в гостиной не было.
14
Кэтрин
Мы с Каем больше не виделись. Понятия не имею, где он пропадал и что делал, но ни в тайной гостиной, ни в столовой, ни на пороге моей комнаты он не появлялся. Пару раз я замечала, что ноги сами несли меня в гостевое крыло Стоунклада, в котором мисс Гримм снова выделила Каю комнату, но до нужной двери я так ни разу и не дошла. Не знаю, что именно останавливало меня; я поднималась по лестнице, замирала на границе коридора, стояла так минуту перед невидимой стеной, глядя на дальнюю дверь, которая казалась недосягаемой, а потом уходила, чувствуя себя до неприличия глупо. С одной стороны, я понимала, что нам нужно поговорить о том, что случилось, с другой – я была уверена, что разговор, в какую сторону бы он ни пошёл, не выйдет приятным, а потому оттягивала его как можно дольше. Кай, как я предполагала, занимался примерно тем же.
Впрочем, времени тонуть в муках и сомнениях у меня было не так уж и много. После новости о том, что мы с Мёрфи женимся, академия стояла на ушах. И если мои одногруппники хорошо знали, что ко мне лучше не лезть с расспросами, чтобы не схлопотать шальное проклятие, то младшие курсы, – кто желая удовлетворить любопытство, а кто рассчитывая самоутвердиться за мой счёт, – не давали мне прохода. В лучшем случае ходили за мной группками и шептались, в худшем – пытались напрямую выяснить, как мне удалось захомутать молодого наследника и какое приворотное зелье я использовала для этих грязных целей. Столько внимания я не получала даже после того, как в Стоункладе узнали о казни моего ковена. Самое обидное, что я даже не могла им ответить: по наставлению Новой Зари и Мёрфи мне стоило сохранять лицо, чтобы не испортить и без того шаткий имидж. Всё же по плану Мёрфи должен был жениться на несчастной «сироте из народа», а не на психопатке-злой-ведьме и дочери террористки. Так что приходилось терпеть.
Но и это было лишь полбеды.
На горизонте уже маячили экзамены, в связи с чем преподаватели решили драть нас по полной, заваливая таким количеством работы, что я не вылезала из библиотеки и едва успевала спать. Даже профессор Ноденс будто с цепи сорвался, и ни его, ни мисс Гримм, разумеется, не волновал тот факт, что молодому организму для революции нужны силы. Как любил шутить профессор Ноденс на чаепитиях Новой Зари: Британии нужны образованные революционеры, а не ведьмы-недоучки. Ни я, ни Генри с Мёрфи не могли уговорить их с мисс Гримм хотя бы немного ослабить хватку. Вместо послаблений они предлагали нам брать пример с Мэй, которая, кажется, готова была сдавать экзамены хоть сейчас.
Во всей этой безумной гонке я не заметила, как наступили выходные, а с ними и тот самый день икс. Пора выдвигаться в храм Сгинувших Богинь.
Мэй разбудила меня затемно, уже полностью одетая. Нам предстояло выдвинуться в путь небольшой группой, пока академия ещё спит. Быстро одевшись и наскоро умывшись, я отыскала в шкафу самую тёплую куртку, засунула в рюкзак гримуар и поспешила за уже вовсю ворчавшей Мэй, которая ненавидела опаздывать.
В тайной гостиной нас уже ждали Мёрфи, профессор Ноденс и Кай, тоже укутанные в тёплую одежду. Первые двое выглядели так, будто собрались на северный полюс, последний ограничился тем, что накинул поверх привычной толстовки шарф. Я сразу вспомнила, что он был одет точно так же, когда мы ходили на местное кладбище, а потом вынуждены были провести ночь в лесной хижине, окружённые толпой зомби. Забавно, что тогда наши запутанные отношения казались мне куда проще. Мы встретились взглядами, и Кай отвернулся. По его каменному лицу, как всегда, было не угадать мыслей, но в груди у меня неприятно засвербело чувство вины. Глупости, мне не за что было себя винить. Как и ему.
Мёрфи при виде нас с Мэй проворчал что-то об опозданиях и его драгоценном времени, за что схлопотал по макушке термосом от профессора Ноденса с вежливой просьбой не портить всем настроение с самого утра. Мэй рассыпалась в извинениях, а я сделала вид, что вообще ничего не слышала. Если бы я не сдержалась и открыла рот, то настроение точно бы у всех полетело к чертям.
Мёрфи прилаживал ко входной двери очередную зачарованную мисс Гримм горгулью, которая несла в себе постоянный, работающий в обе стороны, Срез к храму. Профессор Ноденс развлекался тем, что бросал печеньки своему фамильяру.
– Готов к походу, Гвин? – Он потрепал пса по макушке. На короткошёрстном грейхаунде красовались жёлтый дутый комбинезон и синие сапожки. Последние Гвину явно не нравились, и он то и дело высоко поднимал лапы, разглядывая обувку и пробуя её на зуб.
Я наблюдала за тем, как Гвин смешно топчется на месте и бьёт хвостом. Ни разу я не видела профессора Ноденса одного, Гвин везде следовал за ним, и я даже представить не могла их порознь. Они дополняли друг друга так естественно, угадывали намерения друг друга без слов, и, казалось, Гвин понимал куда больше, чем обычный пёс. По крайней мере, когда дело касалось его хозяина. Они будто были одним целым.
– И почему ведьмы так редко заводят фамильяров? – протянула я. – Это кажется таким... правильным.
– Это правильно. – Профессор Ноденс вручил псу очередную печеньку, а другую забросил себе в рот. – И вместе с тем опасно. Фамильяры делают нас сильнее и одновременно – уязвимее.
– Вот поэтому у меня никогда не будет фамильяра, – отозвался Мёрфи. – Слишком много мороки. Если кто-то решит добраться до меня, фамильяр будет первой и самой лёгкой добычей.
– Дело не только в этом, хотя и в этом тоже. Надзор мало заботят вопросы этики, когда дело касается их работы. Но и сама по себе связь с фамильяром может таить опасность. Мы зависим друг от друга слишком сильно, и эта связь может разрушить нас обоих, если не быть достаточно осторожными.
Я хотела спросить, что он имеет в виду, но Мёрфи меня перебил:
– Всё готово. – Он отступил от двери.
Ноденс отвлёкся от разговора со мной и, подойдя к Мёрфи, хлопнул того по плечу.
– Отличная работа! Транспортная пентаграмма выполнена замечательно!
А я снова покосилась на Кая. Наверно, Мёрфи был прав. Когда Надзор схватил маму, то есть Мелинду, они пытали именно её кошку-фамильяра Руту, чтобы Мелинда начала говорить. Их связь причиняла ей такую боль, на которую не способен был даже Расщепляющий. Но с Каем всё было иначе. Я не чувствовала, что с ним делают что-то плохое, ни тогда, когда он вернулся со встречи с Надзором весь израненный, ни когда в него стреляли, ни в дни, что он провёл в заключении под следствием. Значит ли это, что с нашей связью что-то было не так с самого начала?
Найти ответ на этот вопрос я не успела: Мёрфи торопил всех воспользоваться Срезом, который, если замешкаться, наверняка снова попытается нас убить. Первым в него бросился Гвин, а Кай зашёл последним, и мысль о том, что он следует прямо за мной, немного сглаживала страх темноты. Я нашла ладонь Мэй, и мы побежали.
Сырой камень подземелья сменился тёплым деревом и запахом мха. За спиной задрожали, загромыхали, схлопываясь, стены. Мэй взвизгнула и потянула меня за собой, ускоряя бег. Впереди распахнулась дверь, и мы почти кубарем выкатились из одной темноты в другую. Я обернулась, чтобы убедиться, что Кай в порядке. Он выскочил из чёрной деревянной двери за мгновение до того, как она с грохотом захлопнулась. В комнате зажёгся свет, и я услышала пронзительный визг. Обернулась, чтобы увидеть перепутанную женщину в пижаме и мужчину, который сжимал в руках табурет, явно намереваясь пустить его в дело. Я попятилась и чуть не упала, споткнувшись об огромный походный рюкзак.
– Кто вы такие? – закричал мужчина, трясясь от страха. – Убирайтесь, я уже вызвал полицию!
Гвин залаял на него, заслоняя собой профессора Ноденса, хотя мужчина боялся нас явно больше, чем мы его.
– Прошу прощения. – Тут же выступил вперёд профессор Ноденс и вежливо улыбнулся, отодвигая Гвина себе за спину. – Мы уже уходим, не хотели потревожить ваш сон. Должно быть, вышла путаница, мы не знали, что хижина уже сдана.
– Уходите! Полиция уже едет! – повторил мужчина, не обращая внимания на слова профессора.
– Конечно-конечно! – Тот принялся выталкивать нас к выходу. Мёрфи, стоявший ближе всех к двери, поторопился её открыть. За ней уже не было черноты тоннеля, только серый предрассветный туман.
Мы вышли наружу, и я оглянулась, чтобы понять, куда мы попали. Это была небольшая белая хижина из неровного камня с двускатной серой крышей. А за ней, будто гигантская океаническая волна, вздымалась, обещая обрушиться, покрытая снегом гора.
– Buachaille Etive Mòr, – сказал Кай, а профессор Ноденс кивнул.
– Великий пастух Этиве. Стережёт не только эту прекрасную шотландскую долину, но и один давно забытый храм.
У меня от открывшегося вида перехватывало дыхание. И я только представить могла, какая красота здесь будет на рассвете. Впервые я осознала, что за всю свою жизнь я не видела ничего, кроме улиц магического Лондона и ограниченного мира крошечного острова, на котором расположился Стоунклад. На мгновение я почувствовала себя малюсеньким хомячком, который впервые выбрался за пределы своей клетки. Жаль, что наслаждаться видом времени не было – остальные уже бодро шагали по каменистой тропинке в направлении горы. Только Кай остановился метрах в двадцати, чтобы меня подождать.
– Я уж думала, что ты меня избегаешь, – как бы невзначай бросила я, нагоняя его, но в голосе всё равно прозвучало эхо обвинений и обиды, которые я надеялась скрыть. Обижаться было не на что, я просто снова ощутила себя брошенной. Собственным фамильяром. Подумаешь.
– Избегаю, – неожиданно согласился Кай, а я поморщилась. Совсем забыла, что этот парень не будет врать, чтобы позволить мне почувствовать себя лучше. – Но оставлять тебя одну в незнакомом месте было бы неправильно.
Он опять превратился в робота. Спрятался за металлической оболочкой, которую не подковырнуть. В тайной гостиной он был совсем другим. Я испытала горькую досаду от мысли о том, что тот тонкий и шаткий мостик, который, кажется, выстроился между нами, обрушился.
– Думаешь, избегать меня правильно? – спросила я. – Не лучше ли было поговорить сразу? Как взрослые люди.
Кай посмотрел на меня так, будто я несла полную околесицу.
– Ты не хотела разговаривать.
– В смысле?
– Я бы пришёл, если бы ты этого хотела.
Я разозлилась. В груди вскипело пламя, которое я не любила и не умела сдерживать.
– Вот только не надо меня газлайтить!
Кай остановился и резко повернулся ко мне.
– Кэтрин, ты – моя хозяйка. Я делаю то, что ты хочешь. Всё, что ты хочешь. Я уже и не помню, когда делал хоть что-то по собственной воле!
Последние слова прилетели мне в лицо хлеще пощёчины. Ещё ни разу я не видела Кая... злым. В одно мгновение из бесчувственной машины он превратился в разъярённое пламя, такое же, которое горело в моей собственной груди. Кай навис надо мной почти такой же страшной волной, которую я до этого разглядела в древней горе Буашайль.
– Знаешь, а мне не показалось, что ты пил мою кровь против своей воли! – Я шагнула ему навстречу, изо всех сил сжимая лямки рюкзака. – По-моему, тебе очень даже нравилось!
– Мне нравилось! – выпалил Кай и тут же скривился от захлестнувшего его отвращения. – Но это не отменяет того, что ты меня заставила себя укусить! И это не отменяет того, что сам процесс – противоестественен и отвратителен!
– Ах, значит, я тебе отвратительна?
– Это не то, что я сказал.
Это не то, что он сказал, но мне уже снесло крышу, пламя гнева застилало разум так плотно, что я едва могла разглядеть Кая сквозь его жгучие языки. К ним примешивались отвращение, страх, боль и ненависть, которым я не могла найти объяснение. Я провалилась в них, точно в омут, и уже не могла выбраться наружу, даже если бы захотела.
– Уж прости, что я тебе так противна, что тебя корёжит от одной мысли о том, что ты вынужден подчиняться такой мерзкой ведьме, как я! Уж прости, что тебе не досталась хозяйка посимпатичнее!
– Мне вообще не нужна хозяйка, Кэтрин! Я всю жизнь жил, как сраный пёс на цепи, уж прости, что я не в восторге от того, что теперь на поводке меня держит не только Надзор, но и ты!
Я опешила. Вот как он это видит? В его глазах я ничем не лучше мразей из Надзора. Он ставит нас на одну ступень. Вау.
– Если ненавидишь меня, так и скажи. – Я посмотрела на него с вызовом. – Я буду держаться от тебя подальше.
Больше всего на свете я хотела, чтобы он меня разубедил. Утешил, сказал хоть что-то – что угодно, – что позволило бы мне почувствовать себя хотя бы немного лучше. Но Кай этого не сделал. Он молчал.
– Эй, будете так орать – лавину спровоцируете. – Мёрфи появился из утреннего тумана и по-свойски закинул руку на плечо Каю, который продолжал буравить меня гневным взглядом. – Признавайся, чем ты обидел мою жёнушку, пёсик?
Пламя взгляда метнулось к Мёрфи, и Кай, не скрывая омерзения, сбросил с себя его руку.
– Не бросай свою жёнушку позади, раз так о ней печёшься, – выплюнул он и быстрым шагом направился дальше по тропинке, оставив нас с Мёрфи вдвоём. Тот присвистнул, провожая его удивлённым взглядом, а потом весело посмотрел на меня.
– А пёсик умеет показывать зубки.
– Не называй его так! – рявкнула я, толкая его в грудь.
– Ладно-ладно. – Мёрфи вскинул руки, сдаваясь. – Господи, я женюсь на настоящей бестии.
Я уколола его взглядом.
– Смотри, чтоб не отгрызла тебе голову в первую брачную ночь, – огрызнулась я и, обойдя его, пошла дальше. Мёрфи тут же меня догнал.
– О-о, так у нас будет брачная ночь? – Он приобнял меня за талию. – Обещаешь?
– Мёрфи, – прорычала я, он быстро убрал руку и опасливо спрятал её за спину.
– Понял, отложим этот разговор до свадьбы. Я уже говорил, что ты безумно красивая, когда злишься?
Я проигнорировала его явно издевательский вопрос и ускорила шаг. Туман рассеялся, открывая зарево рассвета, на красоту которого я даже не посмотрела. Мой взгляд был прикован к огненному затылку Кая, который стремительно удалялся в направлении крутой горной тропы – восхождение обещало быть мучительно долгим.
* * *
Гвин уверенно вёл нас вперёд по залитой красным светом тропе. Солнце стремительно поднималось ввысь, и белизна снега начинала слепить глаза. Несколько раз я оборачивалась, чтобы взглянуть на каменистую долину и маленькую хижину, которую уже было почти не разглядеть. Но насладиться видами вдоволь я не успела – скоро мы свернули с основной тропы и оказались перед укрытой валунами расщелиной, такой узкой, что я сомневалась, что пролезу в неё даже боком.
– Опять в темноту? – пробурчала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Не переживай, у меня есть вот это, – беспечно заметил профессор Ноденс и достал из рюкзака внушительного размера жёлтый фонарь. – Полагаю, это значит, что мы с Гвином идём первыми. Ну, ребятки, держитесь поближе.
Не дожидаясь ответа, он вслед за псом стал протискиваться в каменную щель. Кай пропустил перед собой Мэй и тоже исчез в горе.
– Могу держать тебя за руку, если боишься, – подмигнул мне Мёрфи и протянул раскрытую ладонь.
– Ничего я не боюсь, – соврала я и заставила себя шагнуть в расщелину. Она обхватила меня с обеих сторон, и пуховик недовольно зашуршал, цепляясь о шероховатую поверхность. Где-то впереди маячил луч света от фонаря Ноденса, и я, выдохнув, стала продвигаться вперёд. Камни были неровными, как и сам проход, который вдруг то внезапно сворачивал куда-то в сторону, то становился ниже, так что приходилось присаживаться, чтобы не удариться головой, или выгибаться, чтобы не напороться на острый выступ. И всё это в жуткой тесноте. От паники меня отделяли только расслабленные голоса Ноденса и Мэй, которые шли впереди и рассуждали о концепции философского камня и моральной дилемме в результате его гипотетического создания и использования.
– А я считаю, что бессмертие в итоге должно быть доступно каждому, это же, по сути, часть прогресса, – говорила Мэй. – Утаить такое открытие от масс – всё равно что лишить людей вакцины от оспы.
– То есть ты думаешь, смерть равносильна болезни? Мне вот кажется, что это скорее часть естественного положения вещей. Люди должны рождаться, люди должны умирать. Ты не согласна?
– Кто это сказал? Такой же человек, как мы с вами? Если есть возможность дать человеку вечную жизнь, почему бы этой возможностью не воспользоваться?
– А что, как ты думаешь, будет в итоге? – спросил профессор Ноденс. – Люди будут рождаться, не будут умирать, к чему это может привести?
– Люди не смогут жить вечно, – внезапно до моих ушей донёсся голос Кая, и я вздрогнула.
– Почему это? – спросила Мэй.
– Мой отец говорил, что бессмертие занимательно только первые сто пятьдесят лет, дальше начинается смертная скука. Чем заняться, когда все блага мира ты уже испробовал? И как быть, если жизнь твоя благ лишена? Вечность в нищете и страданиях? Вечность на ненавистной работе? Вряд ли кто-то мечтает о таком бессмертии.
Я пожалела, что рядом нет Мелинды, уж она наверняка бы нашла что ответить. К слову, надо спросить её при встрече, на кой чёрт ей сдалась эта вечность.
– А он... – Я снова услышала голос Мэй. – Сколько лет было твоему отцу?
– Точно не знаю. Но он точно участвовал в сражении при Каллодене. Он терпеть не мог якобитов, но ещё больше он не любил англичан, поэтому не мог отказать себе в удовольствии перегрызть десяток-другой английских глоток. Он любил рассказывать эту историю за ужином.
Мэй издала сдавленный писк, а Кай, кажется, усмехнулся.
– Да, он мало думал о гуманизме, особенно по отношению к еде. По крайней мере до тех пор, пока не встретил маму. Чем дольше живёшь на свете, тем сложнее принимаешь то, как меняется мир. Это к слову о бессмертии.
Я оттолкнулась от скалы в последний раз и едва не упала, вдруг оказавшись в гораздо более широком пространстве. Туннель стал шире, образовав нечто более похожее на куполообразную пещеру, которая уходила куда-то далеко в темноту. Профессор Ноденс, Мэй и Кай ждали нас с Мёрфи у большого валуна.
– А ты? – спросила Мэй. – Ты же тоже бессмертный и будешь жить...
– Не планирую, – перебил её Кай.
– То есть?
Кай пожал плечами и ответил, глядя куда-то во мрак:
– Моя жизнь – точно не то, что хотелось бы превратить в вечность.
У меня по спине пробежали мурашки. То, как он это сказал... То, что он подразумевал...
– Чёрт, я порвал куртку! – Мёрфи врезался мне в спину. – Ай! Блэквуд, ты чего встала посреди дороги?
Я не ответила, наблюдая за тем, как Мэй сочувственно коснулась руки Кая. Мне захотелось её оттолкнуть.
– Я предупреждал, что вещи лучше надеть попроще, – сказал профессор Ноденс, направляя на Мёрфи свет фонаря. – Давайте, шевелимся активнее, мы почти пришли.
– У меня нет вещей попроще, – скривился Мёрфи, но послушно двинулся на свет. – Это вы носите что попало.
На этот раз ему никто не ответил, и мы все вместе направились в глубь пещеры. Сперва она ничем не отличалась от сотен других пещер, которые можно увидеть по National Geographic: темнота, сырость и камни. Но потом всё изменилось. Мы миновали ничем не примечательный грот в виде коридора и подошли к огромным каменным дверям. Они были очень похожи на те, которые я видела в храме под Стоункладом. Украшенные золотыми кельтскими узлами.
Профессор Ноденс кивнул Мэй и отдал ей свой фонарь. Затем достал атам и, резко выдохнув, провёл лезвием по ладони. Не мешкая, он приложил ладонь к центральному узлу, который ровно пополам делила щель между двух дверей. Кровь побежала по углублениям вниз и вверх, подчиняясь только одной ей ведомой силе. А в следующий миг кельтские узлы, украшавшие двери, заискрились ручейками Потока, освещая окружающее пространство.
Ноденс отнял руку от двери, и Мэй тут же наложила на его ладонь подготовленную повязку. Мёрфи кивнул Каю, и они вместе навалились на одну из створок. Та нехотя поддалась, открывая путь в священный Храм.
Не знаю, что именно я ожидала увидеть, но точно не то, что предстало перед глазами. Руины. Синее пламя вспыхнуло в редких уцелевших каменных чашах, освещая то, что когда-то было храмом. Не знаю, что именно его уничтожило: землетрясение, магия или чья-то рука, но я не видела ничего, кроме камней и пыли. Обломанными рёбрами торчали из пола осколки колонн. Каменные плиты под ногами растрескались и превратились в крошку. Вдоль стен валялась груда сгнившего хлама, который, возможно, когда-то был храмовой утварью. Храм больше напоминал умирающего больного, чем священное место. Словно в подтверждение моих слов, Гвин, обнюхивающий основание ближайшей колонны, громко чихнул.
Заметив моё разочарование, профессор Ноденс улыбнулся.
– Не суди книгу по обложке.
Я хмыкнула, отрывая взгляд от разбитой чаши, пламя из которой вытекало прямо на пол.
– Как банально.
– Тогда, надеюсь, сегодня ты нас удивишь, – очаровательно улыбнулся Мёрфи, проходя мимо. Он направлялся вслед за Мэй, которая уже торопилась к руинам в дальней части зала.
Подойдя ближе, я поняла, что раньше это был алтарь. Каменный, расколотый надвое стол, за которым высились три обтёсанные временем фигуры. Когда-то это были богини, но я ни за что бы не узнала их, если бы не видела точно такие же статуи в храме под Стоункладом. Рук и корон не было, от лиц остались лишь неровные камни, давно утратившие черты. Профессор Ноденс остановился рядом со мной, я повернулась, чтобы сказать ему о своих впечатлениях, но осеклась, заметив выражение его лица. Он смотрел на алтарь, бледный, почти серый, лицо его больше напоминало восковую маску. Конечно, ведь тут погибла его подруга, пытаясь заполучить силу для Новой Зари. Я тоже посмотрела на алтарь. Мэй выкладывала на него книги и выставляла свечи. А теперь сюда пришла я, чтобы попытаться сделать то же самое.
Присмотревшись, я заметила на алтаре полустёртый угольный рисунок огамического плетения, похожего на те заклинания, которые рисовали Мелинда и дядя Ричард, когда приносили в жертвы своих фамильяров. Мёрфи обходил алтарь по кругу, он поправлял рисунок, сверяясь с листком, который держал в руке. Сердце застучало, страх налетел на меня, ледяным ветром пробирая до костей. Решимости резко поубавилось.
– Будь осторожна, – сказал профессор Ноденс, кладя руку мне на плечо. – Если почувствуешь что-то не то, говори, и мы немедленно всё остановим.
Я кивнула, сбросила рюкзак и достала из него гримуар. Но открыть так и не успела. По спине пробежали мурашки, и между лопаток выступил холодный пот. Меня замутило, желудок скрутило, но это чувство утонуло в обжигающей боли, которая алым цветком распустилась в груди, отнимая возможность дышать. Я затряслась, пытаясь вдохнуть или позвать на помощь, но горло свело стальным спазмом. Гримуар выпал из моих ослабевших рук, в глазах потемнело, и я, захрипев, упала.
Кай
Я почувствовал что-то неладное до того, как всё случилось. Слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Да и что я мог сделать? Я бросился к ней за несколько мгновений до того, как Кэтрин выронила гримуар. Подхватил её, не давая упасть. Она билась в судорогах, прижимая скрюченные спазмом руки к груди. Глаза её закатились, обнажив налитые кровью белки.
– Что случилось? – закричал Мёрфи. – Что ты сделала, Мэй!
– Ничего! – взвизгнула та. – Я ещё ничего не успела сделать!
– А кто это сделал?! Что с ней?!
– Клади её на стол. – Ко мне подскочил Ноденс, единственный, кто сохранял спокойствие. – Кай!
Я вздрогнул, отрывая взгляд от пепельного лица Кэтрин.
– Кай, – повторил Ноденс, и я кивнул. Подхватил Кэтрин на руки и быстро понёс к алтарю. Ноденс уже отодвигал с него книги и свечи, расчищая пространство, пока Мэй и Мёрфи в ступоре наблюдали за происходящим. Едва тело Кэтрин коснулось камня, Ноденс принялся расстёгивать её пуховик. Добравшись до шеи, он первым делом проверил пульс. Но я слышал его и так: сердце Кэтрин работало на пределе.
– Что с ней? – повторил Мёрфи слабым голосом.
– Не знаю, – ответил Ноденс, осторожно ощупывая ключицы и грудь.
– Я ничего не сделала, – бормотала белая как мел Мэй. – Я ничего не успела сделать.
– Я знаю, мисс Чанг. Вы здесь ни при чём.
– Тогда что с ней? – Мёрфи схватился за голову, и я удивился тому, как сильно он испугался. От прежней уверенности и заносчивости не осталось ни следа.
– Мистер Мёрфи, возьмите себя в руки! – рявкнул Ноденс. – Кай, вы её фамильяр. Что-то чувствуете?
– Я... – Я осёкся.
Я её больше не чувствовал. Смотрел на то, как она корчится от боли, и не чувствовал ничего.
Кэтрин выгнулась дугой, захрипела, захлёбываясь пеной, и обмякла, уставившись в потолок пустыми белыми глазами. Из её носа медленно стекла тонкая струйка крови.
– Нет, – тихо ответил я, приходя в необъяснимый животный ужас. – Я ничего не чувствую.
15
Кэтрин
Я рывком села, хватая ртом воздух и стискивая руками горящую огнём грудь.
– Что за херня! Что за...
Я обернулась, надеясь найти поддержку на лицах друзей, но никого не увидела. Замерла, непонимающе озираясь. Я всё ещё была в храме, сидела на алтаре, только вот храм чудесным образом изменился до неузнаваемости. Стены и пол сияли узорами, наполненными ручейками Потока, массивные колонны, увитые живым плющом, чудом уцелевшим под землёй, непоколебимыми столпами уходили к высокому сводчатому потолку. Огонь в каменных резных чашах – теперь целых – горел ярко, отбрасывая на стены танцующие завораживающим хороводом тени.
– Ведьма, – грохотом лавины прогремело в высоте, и я невольно сжалась от страха, не решаясь обернуться. – Ведьма!
Голос звучал требовательно, и я не могла не подчиниться. Повернулась и задохнулась от ужаса. Там, где прежде была непроходимая стена, теперь разливалась непроглядная и бесконечная Тьма, а в ней, такая же огромная, как сама гора Буашайль, стояла Сгинувшая Богиня. Она медленно склонила ко мне белое лицо, частично сокрытое гигантской рогатой короной. Я не видела её спрятанных за металлом глаз, но голова её с любопытством склонилась набок, будто Богиня пыталась разглядеть занимательную букашку. Букашкой я и была. Маленькой, жалкой, не способной противостоять её первородной мощи. Я смотрела на Богиню, не в силах не то что что-то сказать, не в силах даже вдохнуть.
– Ты явилась в наш храм. Ты носишь наш знак. – Её слова хлестнули меня шквальным ветром.
– Знак? – тупо повторила я, от страха не улавливая смысла сказанного.
Огромная рука с длинным чёрным ногтем, напоминающим осколок скалы, двинулась ко мне. Я немедленно хотела сорваться с места, сбежать и спрятаться, но не смогла пошевелиться. Ноготь коснулся моей груди, удивительно легко для такой махины. Под свитером тут же вспыхнуло пламя, я охнула, когда сила внутри меня забурлила и засияла подобно маленькому солнцу, откликаясь на прикосновение той, кому принадлежала на самом деле.
– Ты... – выдавила я дрожащим голосом, сглотнула, собирая в кулак всю свою жалкую храбрость. – Ты настоящая? Настоящая Сгинувшая Богиня?
Она оголила зубы, каждый размером с мою голову.
– Сгинувшая Богиня? – Она рассмеялась, выпрямилась, снова превращаясь в недосягаемый горный пик. – Имя мне Буашайль. – Она снова склонилась ко мне, чёрные губы растянулись в устрашающей улыбке. – Но я не богиня, дитя. Я лишь маленький осколок души той, кто носит это имя. Крошечная часть младшей из трёх сестёр, заключенная в лоне земли, которая её породила. Я – осколок одной, а ты – наша общая песчинка. Сестра. Зачем ты явилась ко мне?
Её голос был непреодолимой силой, её притяжение не давало мне возможности промолчать.
– Я пришла забрать твою силу. Я хочу свергнуть Триаду. Они угнетают нас, они...
Грохот смеха заставил меня съёжиться и зажать уши руками.
– Ты явилась сюда, чтобы солгать? – Смех обернулся гневом. – Решила обмануть ту, чью силу носишь!
Ладонь Буашайль рванулась ко мне, накрыла могильной плитой и прижала к алтарю, лишая возможности дышать, кости заныли, с трудом выдерживая колоссальное давление. Белое, похожее на камень лицо нависло надо мной, оказавшись в ужасающей близости. Одно движение – и от меня ничего не останется.
– Нет, дитя, – прогремела Буашайль. – Ты хочешь не этого.
Кай
– Что значит – ты её не чувствуешь? – подлетел ко мне Мёрфи. – Ты же её фамильяр! Она что, умерла?
Я молчал, глядя на Кэтрин. Её сердце билось, слабо и прерывисто, но всё же работало. От запаха её крови кружилась голова. Почему? Почему я её не чувствую? Весь мой мир рушился, и я не знал, что делать.
Вместо меня ответил Ноденс. Он уже быстро чертил вокруг головы Кэтрин какие-то знаки.
– Он её не чувствует, потому что её здесь нет.
Мёрфи непонимающе уставился на Ноденса, а потом на Кэтрин с явным отупевшим выражением: «В смысле, нет? Вот же она». Но спрашивать вслух он этого не стал, поэтому спросил я:
– Что значит – её здесь нет?
Ноденс разломил пополам уголь и бросил кусочек Мэй. Она не смогла поймать и, трясясь и всхлипывая, принялась поднимать уголь с пола.
– Быстрее, мисс Чанг, нам нужна кельтская вязь призыва. Вы помните?
Мэй, с трудом совладав с непослушным углём, кивнула и побежала к ногам Кэтрин, чтобы помочь Ноденсу завершить рисунок. Ноденс же, не отвлекаясь от работы, наконец соизволил мне ответить:
– Есть две причины, по которой вы можете не ощущать связь. Первая: смерть ведьмы, чего, очевидно, не произошло. И вторая: её живое тело здесь, но вот душа, к которой и протянута связь, изолирована от этой реальности и находится где-то в другом месте.
– Разве такое возможно? – пробормотал Мёрфи.
Ноденс замешкался, а потом всё же ответил:
– Я о подобном только читал. В очень, очень старых манускриптах.
– Раньше ведьмы были и не на такое способны, Мёрфи, – отозвалась Мэй, сумевшая наконец взять себя в руки.
– Например? – нервно спросил Мёрфи.
– Например, превращали всяких болтунов в ослов! – огрызнулась Мэй. – Основано на реальных событиях. Читал Апулея?
– Я больше по Овидию. Там больше крутых девчонок.
Я понимал, что подобные разговоры – способ держать ситуацию под контролем, но всё равно раздражался. В первую очередь от собственного бессилия.
Я рассматривал смутно знакомые символы на алтаре, которые выводили Мэй и Ноденс. Они напоминали те, которые ведьмы-некромантки использовали для призыва мертвецов, но с некоторыми изменениями – некоторые знаки были отзеркалены, другие и вовсе заменены на противоположные. Но всматриваться и вдумываться в это у меня не было времени.
– Вы сможете её вернуть?
– Попытаемся. – Ноденс отбросил уголь и принялся зажигать свечи. – И мне понадобится твоя помощь. Как только почувствуешь Кэтрин снова, хватайся за эту связь и тяни на себя, ясно?
Я понятия не имел, что это значит, но кивнул. Вряд ли Ноденс мог бы объяснить подробнее. Все они тут действовали вслепую, на ощупь, едва ли понимая до конца, что происходит.
– Я закончила! – воскликнула Мэй.
– Мёрфи, – скомандовал Ноденс, и они, все втроём, встали вокруг алтаря и взялись за руки. Ноденс кивнул каждому из них и начал плести заклинание. – Я взываю к Потоку, что проводит души по водам своим, отыщи одну, затерянную в водах своих...
Типичное начало некромантского обряда. Уже за него можно было угодить в подвалы Надзора. Три года заключения за попытку воскрешения. Смертная казнь, если попытка поднять труп удалась. Поднять труп. Не воскресить умершего. Впихнуть душу в разлагающееся тело. Пришить её гнилыми нитками к плоти. Иногда, чтобы продлить пребывание души на земле и обойтись без хрупкого, стремительно разлагающегося под действием бактерий тела, для подобного использовали кукол или големов. Этот обряд обычно сильно сложнее...
Я медленно выдохнул. Повторение законов и протоколов помогало унять волнение, и я наконец смог сосредоточиться на происходящем. Ноденс водил руками над телом Кэтрин, соединяя между собой только ему одному видимые узлы и нити. Он видит Поток? Редкий дар. Слишком редкий, чтобы я встретился с ним хотя бы однажды. Но это хороший знак, значит, он чуть менее слеп, чем остальные, значит...
Меня будто молотом ударили в грудь. Храм качнулся, раздвоившись на мгновение, а я снова почувствовал Кэтрин. Маленькую и до смерти напуганную. Она звучала потерянным эхом так далеко, что я едва слышал.
– Кай? – раздалось в голове, и я, словно верный пёс, бросился вперёд. Рванулся на её голос и, не придумав ничего лучше, протянул руку к алтарю. Мои пальцы успели лишь мимолётно коснуться её холодной руки, и я снова ощутил яркую, болезненную искру, которая соединила нас однажды в ночном лесу. Искру, которую я ненавидел, но которую мечтал ощутить снова.
А потом меня опутали ленты Потока. Я не видел их, но чувствовал, как они крепче цепей сковали что-то в моей груди и потянули за собой, в безбрежный океан первородной силы, грозя утопить. Я ничего не смог поделать: сопротивляться – всё равно что противостоять девятому валу. Сердце тяжело и больно сократилось, и я понял, что падаю. Последнее, что я услышал – стремительно удаляющийся голос Мёрфи:
– Вот чёрт...
Я рухнул на мягкий, пушистый ковёр. Белый и мягкий, как овечья шкура. Несколько мгновений я лежал на спине, раскинув руки в стороны, пытаясь прийти в себя. Надо мной навис потолок, по которому лениво танцевали солнечные зайчики. Когда контроль над телом вернулся, я встал. Это была... комната. Небольшая, но уютная. Пепельно-голубые обои покрывали тонкие веточки с белыми цветами и красными ягодами. На ветках сидели серые сойки. Узкий платяной шкаф, кровать, усыпанная подушками, над изголовьем – мерцающая жёлтая гирлянда. Письменный стол у окна, а рядом другой – туалетный, с овальным зеркалом и горой косметики, в беспорядке оставленной кем-то. К неумело выкрашенной золотой краской раме зеркала были прикреплены полароидные снимки. Я подошёл ближе, чтобы разглядеть их. Лента из фотобудки: Кэтрин и Генри кривлялись, обнимались и целовались. Кэтрин, до неузнаваемости счастливая и улыбчивая, показывала в камеру сердечки. Я быстро, насколько мог, отвёл взгляд от этой серии снимков и спрятал его в других, на которых Кэтрин была запечатлена вместе с Джиа и Мэй. Рядом нашлось ещё одно фото: на нём Кэтрин обнималась с мамой.
Дверь за моей спиной медленно открылась.
– Кэтрин? – Я стремительно обернулся, но на пороге стояла вовсе не она.
Рука сама рванула к пистолету, а потом, взведя курок, тут же нашла цель.
– Я тебя умоляю, – закатила глаза Мелинда, закрывая за собой дверь. – Ты же не думаешь, что оружие тут имеет хоть какую-то силу?
– Где Кэтрин? – Я не торопился опускать пистолет. – Что ты с ней сделала?
– О, понимаю, милый, в это сложно поверить, но в этот раз я ни при чём. И Кэтрин здесь нет.
Я стиснул зубы, её снисходительный тон выводил меня из себя.
– Тогда почему здесь я?
Мелинда фыркнула.
– Не знаю, может быть, – она вдруг резко перешла на крик, – потому что ты настолько бездарен и туп, что не смог её найти?! – Она замолчала, вздохнула, беря себя в руки, и потёрла переносицу. – О Великие Богини, почему мне всё вечно приходится делать самой? От кота и то было бы больше толку...
Я молчал, не собираясь втягиваться в её эмоции.
– Как мне её найти? – сухо спросил я.
– С помощью вашей связи, идиот.
Подойдя к зеркалу и игнорируя пистолет, который приблизился к ней почти в упор, Мелинда сняла с рамы фото, на котором она в теле Оливии обнимала Кэтрин.
– Она в плену у храма, – сказала она после задумчивой паузы, бросила фото на стол и посмотрела на меня. – Даже я не могу до неё добраться. Полагаю, богини решили испытать её или что-то в этом роде. Ты должен найти её до того, как она всё испортит и умрёт. Но ещё есть шанс. Пока ещё есть...
– Как мне её найти? – повторил я. – Я использовал связь. Она привела меня сюда, а не к ней.
– Это потому, что эта дурёха хочет быть здесь. – Мелинда обвела руками комнату. – В своём маленьком безопасном месте. – Мелинда снова коснулась моей щеки и снисходительно улыбнулась. – Как же она тебе не доверяет, что на пороге смерти рвётся в свою детскую комнату, а не к тому, кто должен её защищать.
Слова Мелинды болезненно кольнули меня под рёбра.
– Я не давал ей повода...
– Не доверять тебе? – перебила меня Мелинда. – Моя дочь, конечно, умом не блещет, но ты серьёзно? Разве не ты сказал ей, что, если придётся выбирать между ней и сестрой, ты не выберешь её? Оставишь в пользу той, которую давно перестал знать? Разве не ты в порыве злости вывалил на неё весь этот жалкий бред про поводки и цепи? Даже сейчас, – прошептала она, стараясь разглядеть что-то в моих глазах. – Ты думаешь о том, как тебе тяжело. Как жизнь несправедливо обошлась с тобой. Отвергаешь дар Потока, борешься с ним, упиваясь жалостью к себе. И за этой жалостью ты совсем не слышишь её.
– Я...
Длинные ногти впились в кожу.
– Жизнь несправедлива, вампирчик, смирись уже, – прошипела она и оттолкнула меня, смерив взглядом, полным отвращения. – Прими это и услышь уже единственное существо в этом отвратительном мире, которому на тебя не плевать.
Мелинда взглянула на меня исподлобья.
– Я, так и быть, подтолкну.
С размаху она ударила меня раскрытой ладонью в грудь, и меня, словно ядро из пушки, выбило в небытие.
16
Кэтрин
Я услышала далёкий голос профессора Ноденса, увидела вспорхнувшую в вышине сойку, а потом – свою комнату в фамильном особняке. Но в следующее мгновение я снова была придавлена к каменному алтарю могучей рукой Буашайль.
– Думаешь, что можешь от меня сбежать, песчинка?
– Я не...
Рука надавила на меня сильнее, и я почти услышала, как затрещали рёбра.
– Зачем ты явилась в мою обитель? – повторила вопрос Буашайль. – Отвечай честно, если хочешь уйти отсюда живой.
– Я хочу свергнуть Триаду! – закричала я, пытаясь вырваться.
В ответ на меня обрушилась лавина гнева Буашайль:
– Ложь!
Кай
Меня швыряло в темноте, как сорванный ветром с дерева лист. Я не мог осознать происходящее – не то что различить где-то в буре Потока голос Кэтрин. Но не успел я прийти в себя, как шторм выпустил моё тело, и оно встретилось с твёрдой поверхностью. Я кубарем куда-то покатился и, врезавшись в очередную преграду, распластался на полу. Преградой оказалось изножие кровати. Очередная комната. По потолку плясали тени от огня. Кровать заскрипела, и над изножьем показалось детское лицо. Девочка моргнула, удивлённо глядя на меня. А меня накрыло странное чувство дежавю. Я будто уже встречал однажды её бледное личико, но не мог вспомнить, когда и где.
– А ты красивый, – протянула девочка и подпёрла подбородок кулачками, чтобы удобнее было меня разглядывать. – Неудивительно, что она тебя искала.
Я сел и повернулся к ней.
– Меня зовут Лиззи, – предвосхищая мои вопросы, сказала девочка. – Лиззи Блэквуд.
– А я...
– А ты Кай, я знаю. – Она спрыгнула с кровати и присела рядом со мной на корточки. В огромных глазах плясали огни искреннего восторга. – У меня так редко бывают гости. Ну, знаешь, кто-то вне семьи, но они уже все давно потеряли лица и почти не приходят. Ой! Ой! Кто-то вне семьи тут впервые! – Она не выдержала натиска эмоций и прикрыла рот ладонями.
Я совершенно ничего не понимал. И даже не знал, с чего начать расспросы.
– У тебя, наверно, много вопросов, – сочувственно сказала Лиззи, продолжая буравить меня глазами. – Жаль, болтать нам некогда. Но я буду очень-очень рада, если у тебя выдастся свободная минутка и ты заглянешь ко мне на чай. Всё. – Она подтолкнула меня. – Теперь иди.
– Подожди. – Я осторожно убрал её худенькие руки, боясь, что она, как и Мелинда, вышвырнет меня обратно в темноту. – Я ищу Кэтрин. И пока не понимаю, куда попал. И как её найти, я тоже не знаю.
– Ты не знаешь, потому что не слушаешь, – сказала Лиззи и обняла колени.
– Почему вы все это повторяете?
– Потому что ты не слушаешь.
Я стиснул зубы, подавляя раздражение, чтобы ненароком не напугать Лиззи. Хотя что-то подсказывало мне, что, несмотря на внешнюю хрупкость, она не из пугливых. Огромные глаза моргнули, и ладони снова потянулись ко мне. На этот раз я позволил, и Лиззи осторожно обхватила моё лицо.
– Слушай, – прошептала она и посмотрела куда-то наверх. – Между вами шумит целая река.
Я прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного сердца. Нет. Я вздрогнул. Сердце было не моё. Оно билось во мне, переполненное страхом, нуждающееся в помощи, в убежище. Отчаянно надеющееся, что кто-то его спасёт.
Лиззи, увидев, как изменилось моё лицо, улыбнулась и сказала по-взрослому серьёзно:
– Одна дорога всегда ведёт в две стороны.
Она подула мне в лицо, и я снова куда-то провалился.
Но на этот раз я слышал.
Кэтрин
– Я не знаю! Не знаю! – вопила я, плача и молотя кулаками по исполинской ладони.
– Ты испытываешь моё терпение, маленькая ведьма. Ты не достойна моей силы.
Рука отпустила меня, взмыла ввысь и сжалась в кулак. Меня прихлопнут. Прихлопнут, как мелкую букашку, которой я и была. Глупая маленькая букашка, которая была слишком трусливой, чтобы признаться себе в том, что чувствовала на самом деле. Которая привыкла прятаться за панцирем из недоверия, отрицания и страха. Панцирь выдерживал натиск моего мира, но не мог устоять перед гневом богини. Для неё он – не прочнее шелухи. Для меня – смертный приговор. Но даже перед лицом смерти я боялась сказать вслух то, что билось в сердце. Сказанные однажды, слова сломают опоры и баррикады, которые я выстраивала с таким трудом. Обнажат слабость, которая уничтожит меня окончательно. Потому что я знала: мои надежды никогда не обретут плоть. Потому что в итоге я снова останусь одна.
Кулак полетел на меня неумолимой глыбой, и я не выдержала. Какая же я всё-таки трусиха.
– Я хочу спасти его! – закричала я, заслоняясь руками. – Я хочу спасти Кая.
Кулак не раздавил меня. Вместо него на меня обрушилось молчание. Я зарыдала и уронила руки на каменную плиту.
– Я не смогла спасти свой ковен, маму, я не смогла спасти себя. Я хочу спасти хотя бы его. Я хочу отрезать головы Надзору, Триаде – всем, кто посадил его на цепь.
Сотрясаясь от рыдания, я открыла глаза. Лицо Буашайль висело надо мной. Она склонила голову набок, склонилась ниже и сказала грохочущим шёпотом:
– Тогда тебе придется обезглавить и себя.
Я всхлипнула, пожала плечами и прошептала в ответ:
– Я знаю.
– Кэтрин? – услышала я. – Кэтрин!
Я рывком села. Мне послышалось или Кай и правда оказался тут? Я не знала, что из этого напугало меня сильнее. Не успела я обернуться, а Кай уже закрыл меня собой, оттесняя от исполинской Буашайль. Та, кажется, даже опешила от такого внезапного появления ещё одного гостя.
– Твою мать, – тихо выругался Кай, глядя на богиню снизу вверх.
Рогатая корона наклонилась вслед за головой Буашайль.
– Тебя никто не приглашал, – прогрохотала она, и огромная рука снесла Кая с алтаря.
– Нет! – завопила я, пытаясь ухватить его за толстовку, но та выскользнула из пальцев. Кай с испуганным криком взмыл в воздух, вцепившись руками в тыльную сторону огромной ладони, пальцы которой были усыпаны такими же гигантскими кольцами. – Не тронь его! Не смей!
Кай всё же не удержался на гигантской ладони, и его спина встретилась с колонной. Он застонал и упал на пол вместе с каменной крошкой. Я бросилась к нему, но не успела проделать и половину пути, когда неотвратимая ладонь богини сгребла уже меня. Ноги оторвались от земли, и я закричала, видя, как стремительно отдаляется пол.
– Пусти! Отпусти меня! – визжала я, колотя кулаками жёсткие как камень белые пальцы. Тут передо мной возникла рука, потом ещё одна. Они ухватились за указательный палец Буашайль, напряглись, и в поле моего зрения показалась рыжая макушка, а за ней – и весь Кай, который быстро взбирался на вершину сжимающего меня кулака.
Встретившись со мной взглядом, Кай ободряюще улыбнулся, но я чувствовала его страх. Почти такой же всепоглощающей, как и мой собственный. Что мы могли противопоставить древнему, хтоническому колоссу, в плен которого угодили?
Буашайль поднесла меня к лицу, как будто собиралась разглядеть получше. Глаз, сокрытых короной, я не видела, – на меня слепо смотрел лишь напоминающий полную луну камень, сияющий у неё во лбу.
– Я же сказала, что тебя не приглашали, маленький кевренн, – сказала Буашайль, когда Кай выпрямился перед ней в полный рост. – Возвращайся туда, откуда пришёл.
– Нет, – отрезал Кай. – Я пришёл за Кэтрин. Отпусти её.
– Твоя подруга пришла за моей силой. – Буашайль сжала меня так сильно, что из груди вырвался невольный писк. – Она считает, что достойна её. Возможно, я просто проглочу вас обоих.
– Пожалуйста, – выдохнула я, когда хватка ослабла и я снова смогла дышать. – Пожалуйста, не трогай его.
– Пытаешься спасти своего кевренна, маленькая ведьма? – Слепая луна обратилась ко мне. – Думаешь, что и мою голову сможешь отрезать?
– Ей не придётся. – Кай наставил пистолет в лицо Буашайль. С таким серьёзным и решительным видом, будто действительно мог пристрелить её.
Буашайль засмеялась, а я заорала, пытаясь перекрыть грохот её смеха:
– Я сказала тебе правду! Чего ещё ты хочешь? Чего!
Буашайль сомкнула серые губы, приблизилась будто для поцелуя и прошептала:
– Крови.
– Так получай, – сквозь зубы сказал Кай и выстрелил.
Пуля вонзилась в каменную луну на лбу Буашайль, и та треснула. Буашайль закричала, отстраняясь. Из трещин в камне хлынул белый свет, а кулак разжался, отправляя меня в свободное падение. Я вскрикнула, махнула рукой, надеясь зацепиться за ускользающую опору, но тщетно. Рука Кая обхватила моё запястье, и мы полетели вниз вместе.
В кино падение занимает вечность, время течёт медленно, позволяя герою подумать обо всех своих надеждах и сожалениях. На самом же деле всё заканчивается почти мгновенно. Всё, что я успела почувствовать – руки Кая на моём теле. А потом – услышала глухой удар. Меня больно ударило – сразу всю, боль пронзила тело, в голове загудело, а в глаза потемнело, но я даже не потеряла сознание. Руки Кая соскользнули с моей спины, и я с ужасом поняла, что именно произошло.
Мы упал на алтарь. Кай успел обнять меня и развернуться в полёте. Принять удар на себя. Я с ужасом смотрела, как под его головой медленно расползается густая алая река. Кровь текла из ушей и носа. Кай подрагивал, глядя куда-то в пустоту.
– Нет. Нет-нет-нет! – Я вскочила, но тут же упала, от удара кружилась голова, в ушах шумело так сильно, что я почти не слышала себя. – Кай! Кай, ты меня слышишь? О господи, Кай!
Я кое-как поднялась на колени и обхватила ладонями его лицо. Какой-то отдалённой, подавлённой частью своего существа я чувствовала, как его стремительно покидает жизнь. Ни мгновения не сомневаясь, я поднесла запястье к губам Кая.
– Кусай, – сказала я, прижимая руку сильнее. – Давай, кусай же! Это приказ!
Кай слабо двинул головой, то ли пытаясь выполнить мою волю, то ли в попытке отвернуться. Я выругалась и, не придумав ничего лучше, вонзила зубы в собственное запястье. Прокусить кожу сразу не получилось. Только с третьего раза, плача от боли, я сумела вскрыть неподатливую плоть. Кровь закапала на алтарь, и я, боясь потерять даже каплю, прижала рану к губам Кая. Он уже не двигался, глаза были закрыты, и я не на шутку испугалась.
– Пожалуйста, – бормотала я, истязая собственную руку, чтобы выжать из неё как можно больше крови. – Кай, прошу тебя.
Я отняла руку от его губ и поднесла к своим. Набрав полный рот тошнотворно солёной крови, я склонилась над Каем и отдала ему всё, что сумела собрать. Коснулась пальцами его горла, погладила кадык, надеясь таким образом помочь ему сглотнуть.
– Глотай. Глотай, чёрт тебя дери!
Кай не шевелился. Наша кровь смешивалась, растекаясь по алтарю. Не выдержав, я зарыдала и ударила его кулаками в грудь.
– Вернись! Вернись! Ты мне нужен!
Я упала ему на грудь, которая перестала подниматься и опускаться.

Кэтрин Блэквуд
– Ты мне нужен, – шептала я, давя рвущийся наружу крик отчаяния. – Ты мне нужен, Кай. Ты мне нужен...
Он не отзывался. Я села, растирая кровь и слёзы по лицу, повернулась к Буашайль, но вместо богини меня встретила обычная стена храма.
– Это всё не по-настоящему, – пробормотала я, раскачиваясь вперёд и назад. – Не по-настоящему...
Меня трясло, рука горела от пульсирующей боли, но я почти не замечала её. Сгорбилась, сжалась в комок на краю алтаря, не зная, что делать. Кровь продолжала течь, и я поняла, что скоро потеряю сознание. Возможно, оно и к лучшему. Так мне не больше будет больно, так мне не придётся смотреть на неподвижное тело Кая, который оказался здесь по моей вине. Зачем, зачем он пришёл за мной?
– Потому что был тебе нужен.
Я обернулась, встречаясь взглядом с чёрно-золотыми глазами.
– Кай! – Я бросилась к нему на шею, а он застонал.
– Не так крепко, gealach. Задушишь.
– Ты жив. Ты жив! – не отпускала я, чувствуя, как заходится сердце. – Прости меня, прости!
Закряхтев, Кай обхватил меня за талию и сел. Я спрятала лицо в его шее, с облегчением чувствуя, как под кожей бьётся упрямая жилка.
– Ты цела? – Он попытался отодвинуть меня от себя, чтобы осмотреть, но я не поддалась, замотала головой, прижимаясь к нему крепче.
– Я цела! Это ты... – Я не выдержала и снова зарыдала как ребёнок. – Ты умер! Я думала, что ты умер!
Сдавшись, Кай обнял меня в ответ.
– Со мной всё хорошо. Твоя кровь помогла. Я тут, gealach. Я тут, я с тобой. Пожалуйста, не плачь.
В ответ я зарыдала ещё сильнее, выплёскивая всю свою боль, страх и вину. Кай обнимал меня, тихонько раскачиваясь, будто убаюкивая меня. Так мы и сидели посреди пустого храма, вдали от мира, оставленные всеми. Даже богами. Мы были только вдвоём.
17
Кай
Запутанные чувства Кэтрин шумели во мне бурной рекой, но больше я не закрывался от них, не пытался отсечь, как захватившую моё тело опухоль. Если раньше её эмоции пробивались ко мне лишь в моменты опасности, то теперь я впустил их все. Горе, отчаяние, страх, радость, надежда переплелись в ней так туго, что их невозможно было ни отделить, ни различить – я не был уверен, что и она сама могла в них разобраться. А я... я привык держать собственные чувства под таким надёжным замком, что теперь безнадёжно тонул в её. Но это не пугало меня. Ничто не пугало меня так сильно, как вид Кэтрин, погибающей на расколотом надвое алтаре. И её тёплое тело в моих объятиях, её громкий плач, её сладкий живой запах и во мне будили что-то живое. Что-то, что прежде было мне незнакомо.
– Вы посмели бросить вызов самой Буашайль, – прогремел под куполом и ледяным дождём осыпался на нас пробирающий до костей голос. Кэтрин вздрогнула всем телом, а я прижал её крепче и оглянулся, чтобы увидеть непобедимую громаду хозяйки этого места.
Она была цела и невредима. Взирала на нас с высоты своей мощи и улыбалась, давая понять, что перед ней мы бессильны. Я невольно забегал глазами в поисках пистолета, хотя и понимал, что второй раз исполнить тот же трюк мне вряд ли позволят.
– Высказанная истина, пролитая кровь и храброе сердце. Славно, – продолжала Буашайль. – Но кое-чего не хватает.
– Что? – выкрикнула Кэтрин, и меня ошпарило её гневом. Она больше не боялась. – Чего ещё тебе нужно?
Рука Буашайль двинулась к ней, и я, не задумываясь, задвинул Кэтрин себе за спину. Этот жест позабавил Буашайль, и её ноготь упёрся мне в грудь.
– Обещание, – сказала она, собрала пальцем кровь с алтаря и поднесла к губам. – Обещай, маленькая ведьма, что не сойдёшь с намеченного пути.
Я затылком почуял, как Кэтрин с подозрением нахмурилась.
– И всё?
– И всё.
– В чём подвох?
Буашайль неодобрительно склонила голову, явно недовольная подобными сомнениями. Но всё же она... улыбнулась, хотя из-за отсутствия глаз улыбка эта больше напоминала оскал.
– Никакого подвоха. Имя мне Буашайль, я – самая добрая среди своих старших сестёр Морар и Браонан. Но если пролитой крови тебе мало, маленькая ведьма...
– Нет! – поспешила Кэтрин. – Нет, меня всё вполне устраивает!
Улыбка Буашайль стала шире.
– Славно. Тогда прими свой дар.
Её рука полетела вниз, и я, не зная, чего ожидать, рефлекторно прикрыл Кэтрин собой. Но Буашайль не собиралась нападать. Она медленно раскрыла ладонь и опустила её на пол.
Кэтрин бросила на меня быстрый взгляд, сглотнула. Я сжал её руку, но она кивнула и, помедлив, спрыгнула с алтаря. Я спустился вслед за ней. Пока Кэтрин опасливо приближалась к ладони, я не сводил с неё глаз, ожидая подвоха. Остановившись у самых пальцев, Кэтрин подняла взгляд на Буашайль:
– Я... ведь не сгорю?
– Если осколок моей души примет тебя, а ты – примешь его. Если помыслы твои чисты, а силы достаточно, то... – Буашайль склонила голову набок, и невредимая луна на её лбу сверкнула. – Возможно, ты не умрёшь.
Мне хотелось остановить Кэтрин. Схватить за руку и потащить прочь из храма, но она, будто почувствовав это, обернулась и ободряюще улыбнулась.
– Если что – лови, – сказала она и, быстро выдохнув, забралась на раскрытую ладонь Буашайль.
На этот раз медленно, почти заботливо Буашайль оторвала руку от земли и поднесла невыносимо крошечную Кэтрин к лицу. Я чувствовал страх, смешанный с решимостью. Кэтрин едва ли знала, что делать, но я был наготове. Поймать её, если она упадёт. Броситься на богиню, если та вздумает причинить ей вред. Я знал, что едва ли могу противопоставить что-то мощи древнего существа, я боялся его не меньше Кэтрин, но в любой миг был готов сорваться с места и вступить в бой.
Буашайль поднесла Кэтрин к губам и... легонько подула.
А потом я увидел искру, что медленно выплыла изо рта. Стоило ей оторваться от губ, как Буашайль обратилась камнем и покрылась глубокими трещинами. А потом – начала рассыпаться. Она грохотала и трескалась, стекая вниз серебристыми песком, осыпаясь лавиной камней, и исчезала в бездне, из которой она восстала. Кэтрин протянула руку к мерцающему сиянию искры. Едва они соприкоснулись, искра со звоном лопнула, и наружу вырвался ослепительный белый свет. Он окутал Кэтрин, ворвался в храм, накрыл меня подобно волне, одним касанием стёр из мироздания, расщепил на атомы. На секунду, а может быть, на целую вечность я перестал существовать. Окунулся во вселенское ничто, но прежде чем успел осознать это – если это вообще возможно осознать, – всё закончилось.
Когда я снова смог видеть – обнаружил себя в разрушенном храме. Мёрфи сидел рядом, поддерживая меня под спину. Я проследил за его ошарашенным взглядом и увидел Кэтрин. Она зависла в воздухе над расколотым алтарём, под кожей её светилось солнце. Оно трещинами бежало по рукам и шее, оставляя после себя замысловатые сияющие узоры, сплетало узлы, подобные тем, что стелились по полу и стенам забытого храма.
– Что происходит? – растерянно спросила Мэй, не зная, куда деть руки: она то порывалась схватить Кэтрин, то боязливо отступала.
– Не знаю, – отозвался профессор Ноденс, который выглядел одновременно испуганным и захваченный ярким зрелищем.
– Она не горит, это ведь хороший знак? – прозвучал Мёрфи у меня над ухом. Я отстранился, чем случайно привлёк его внимание. – О, ты пришёл в себя, – и заорал: – Нашёл время сознание терять!
Я не ответил, занятый попытками ощутить Кэтрин, которая, кажется, как и я, только что растворилась в потоке света. Я вскочил на ноги, бросился к алтарю, зовя её по имени, боясь, что она так и осталась там, нигде, потерянная в пугающей вечности.
Но тут всё закончилось.
Свет потух, и тело Кэтрин полетело вниз. Мы с Мэй и Ноденсом подхватили её и аккуратно уложили обратно на алтарь, а я не сдержал вздох облегчения: её сердце билось, её растерянность ровным потоком текла во мне.
– Мисс Блэквуд? – Ноденс легонько коснулся её лица, а мне за это прикосновение захотелось отгрызть ему руку. – Кэтрин, вы слышите меня?
– Кэт? – позвала Мэй. – Она... жива? Почему не открывает глаза?
– Сердце бьётся, – бросил я и коснулся запястья Кэтрин. Меня ударило током, как при первой нашей встрече, разряд прошил тело, и я ощутил, как цепи Потока натянулись, связывая нас крепче прежнего.
Кэтрин открыла глаза.
– Это... – Она тяжело выдохнула. – Было потрясающе.
Кэтрин
Я стояла у зеркала и разглядывала узоры, которые теперь покрывали мои руки: от точек и линий на пальцах до полноценных кельтских узлов на плечах. Замысловатые и запутанные, как и всё, что со мной произошло.
– Скорее всего, это какое-то заклинание или что-то вроде, – сказала Мэй, которая, обложившись книгами, сидела на кровати. – Я пока не нашла ничего похожего по описанию, но на протяжении всей истории магические татуировки часто...
– Не так важно, что это. – Я оглянулась. – Важно понять, как этим пользоваться. Что толку от силы, если я не могу её призвать? Если честно, я даже не уверена, что она вообще у меня есть.
Это была правда. Я получила дар от богини, не сгорела от её поцелуя, но и полученной силы совсем не ощущала. То ли она пряталась где-то в той же глубине, где и Мелинда со всеми остальными, то ли я сделала что-то не так. Хотя это узоры, – я снова бросила взгляд в зеркало, – наверно, они немного обнадёживали.
– Мисс Гримм тебе что-то сказала по этому поводу?
– Что они с Ноденсом ждут меня на дополнительные занятия, как я немного приду в себя. Попробуют разобраться. – Я ухмыльнулась себе под нос. – Только вот они знают о богинях не больше нашего.
– Ладно, не переживай раньше времени, – попыталась обнадёжить меня Мэй. – Главное, что ты выжила и мы теперь на шаг ближе к цели. Не верится!
– Что я выжила? Ты рассчитывала на другой исход?
– Скажу честно, мои расчёты говорили не в твою пользу, – поджала губы Мэй. – Но в них я исходила из худшего сценария, а в твой успех верила изо всех сил!
Я прыснула.
– О, спасибо, дорогая. Ты умеешь поддержать.
– Обращайся, – мило улыбнулась Мэй и встрепенулась. – Кстати! Сирша сегодня хочет закатить вечеринку, чтобы отметить твой успех.
– Веселитесь без меня. – Я взяла с кровати кардиган. – У меня вроде как встреча.
Сегодня я надеялась всё же найти в себе смелость, переступить наконец порог гостевого крыла и постучать в чёртову дверь. И, признаюсь честно, часть меня надеялась, что Кая в комнате не окажется.
– Вроде как? – Мэй прищурилась, и на её губах появилась хитрая улыбка. – С Каем?
Я закатила глаза.
– Не делай такое лицо. Нам надо многое обсудить. – Я остановилась и под пристальным взглядом Мэй добавила, выделяя каждое слово: – Как ведьме и фамильяру.
– Разумеется, кто же спорит. – Мэй издевательски захихикала. Ей нужно меньше общаться с Мёрфи, ей-богу.
Я скорчилась, передразнивая её, и направилась к двери.
– Главное, не забудь про презервативы! – бросила мне вслед Мэй, а я распахнула дверь.
На пороге стоял Кай с поднятой рукой. За секунду до этого он явно собирался постучать. Его удивлённый взгляд упал сначала на Мэй, а потом на меня:
– Собираешься на свидание? – спросил он совершенно серьёзно. – Мне зайти позже?
Мэй пискнула и спрятала лицо в книге, содрогаясь от беззвучного смеха, а я почувствовала, как запылало лицо.
– Нет, я... – промямлила я, отчего-то совсем не зная, что сказать. – Что ты хотел?
Кай помедлил, кажется, пытаясь оценить обстановку в комнате и не совсем понимая, что происходит, но всё же ответил:
– Подумал, что нам стоит поговорить. Об... обо всём.
– Да, я тоже так подумала, и, если честно, как раз собиралась к тебе.
Кай снова посмотрел на Мэй. На этот раз растерянно.
– Ко мне?
До меня с опозданием дошло, как это прозвучало на фоне брошенной Мэй фразы, которую он наверняка слышал своим дурацким вампирским слухом, и я покраснела её больше, всерьёз думая о том, чтобы захлопнуть перед ним дверь и сделать вид, что в комнате никого нет. Но тут вмешалась Мэй.
– Кай, ты заходи, не стесняйся! – Она спрыгнула с кровати и подхватила с пола сумку. – Я как раз собиралась в библиотеку, так что не буду вам мешать. – Она похлопала меня по плечу, проходя мимо. – Как наболтаетесь, заглядывайте в тайную гостиную, Сирша устраивает вечеринку.
Помахав нам на прощание, Мэй побежала прочь по коридору, а я, собрав всю свою решимость, отступила в сторону от двери и опустила голову, пряча за волосами румянец.
– Ну? Чего стоишь? Заходи.
Я приглашающим жестом указала Каю на кровать и, когда он устроился на её краю, посомневавшись, села рядом. Повисло неловкое молчание, по крайней мере, таким оно мне казалось. Впрочем, неловкость Кая я ощущала почти так же явно, как и свою собственную. И он наверняка её чувствовал. Меня. Это так странно, мы будто прикасались друг к другу, хотя между нами было не меньше метра пустоты. Это сбивало с толку. Незамеченная, проигнорированная в канители событий связь выпятилась наружу незаживающим рубцом, который, как ни старайся этого избежать, ощущался при каждом движении. Пожалуй, это и был тот самый слон в комнате, с которого стоило начать разговор, но прежде чем я собралась с духом, Кай сказал:
– Я видел Мелинду.
Я вскинула на него непонимающий взгляд, и он продолжил:
– Когда пытался найти тебя, в храме. Сперва я оказался в твоей детской комнате, и там была Мелинда.
– Что?.. Что она сказала?
– Её не назовёшь дружелюбной, но она пыталась помочь найти тебя. Потом я встретился с девочкой по имени Лиззи. Расскажешь, что у тебя там происходит?
В последней фразе прозвучало неприкрытое беспокойство, и я нервно рассмеялась.
– Похоже, я теперь что-то вроде британского Билли Миллигана. Только понятия не имею, сколько во мне живёт личностей. Сама я тоже встречалась только с Мелиндой и Лиззи, но когда была без сознания, когда только получила силу, – я нахмурилась, вспоминая, – я слышала их всех. Десятки потерянных голосов...
Поддавшись порыву, я рассказала Каю о том, как провела дни в забытьи, как повстречала где-то внутри себя Мелинду и Лиззи и как они точно так же помогли мне отыскать его. Я честно рассказала о том, как меня пугала новая сила, которой я понятия не имела, как управлять. Кай слушал внимательно, а мне с каждым словом становилось немного легче, будто сам факт того, что мысли превращались в звуки, позволял глубже дышать. Думаю, именно это к концу рассказа позволило мне найти в себе силы сказать ещё кое-что.
– Прости меня, – выпалила я, понимая, что если не скажу этого сейчас, то не решусь никогда. Соблазн промолчать был велик: я догадывалась, что Кай и без слов почувствует мои сожаление и вину, поймёт, как мне стыдно, но... я решила, что это было бы несправедливо по отношению к нему. Раз я наговорила гадостей, и извиняться за них правильнее вслух. Сердце бешено заколотилось, ладони вспотели. Свобода, которую я ощущала всего пару секунд назад, вмиг съёжилась до размеров игольного ушка и растворилась в нахлынувших тревоге и стыде. – За то, что я наговорила тебе в походе. Это... на самом деле я так не думаю.
– Я знаю, – ответил Кай, кажется, немного удивлённый резкой сменой темы. – Я знаю, что ты так не думаешь. Я твой фамильяр, помнишь? – Он улыбнулся и, выдержав небольшую паузу, добавил: – Я тоже не должен был говорить то, что сказал, и прошу за это прощения.
Я опустила взгляд на свои руки и усмехнулась. От нахлынувших переживаний я даже не заметила, как всё это время пыталась стереть с пальцев новые узоры.
– Тебе не за что извиняться. В отличие от меня ты сказал правду. – В моём голосе не было обвинения или обиды, только сожаление. Кай молчал, а я судорожно пыталась разглядеть его чувства, но все они спрятались за непреодолимой стеной моей собственной тревоги.
– Всё слишком запутанно, – наконец сказал он, а я слишком боялась поднять взгляд, чтобы посмотреть на него, увидеть в выражении его лица то, что не могла почувствовать сердцем. – Но то, что я как фамильяр порой действую не по своей воле, не значит, что на самом деле я не беспокоюсь о тебе.
Меня укололо разочарование напополам с облегчением, я словно раскололась на две части, одна из которых была рада услышать, что Кай меня не ненавидит, другая же надеялась услышать что-то совершенно другое. Но что? На что я втайне рассчитывала? Я нахмурилась и мысленно отругала себя за пришедшие в голову глупости. Не будь дурой, Кэтрин.
– Спасибо, – наконец сказала я и наконец позволила себе посмотреть на Кая. – Что пришёл за мной. К Буашайль.
Он улыбнулся, и от этой тёплой и такой редкой улыбки у меня мурашки пробежали по коже.
– Я не мог не прийти. И я говорю это не только как твой фамильяр. Я пришёл за тобой по собственной воле.
В этих словах крылась лишь половина правды, но в груди всё равно разлилось предательское тепло. Метр пространства, который разделял нас, показался мне слишком незначительным, и мне захотелось оказаться на противоположной стороне комнаты или даже всей академии, чтобы Кай не узнал даже отголоска моих чувств. Кай прав: всё слишком запутанно. Настолько, что я и сама не знала, что за нити сплелись в этом разноцветном клубке.
– Наша связь, – выдохнула я, до конца не понимая, что именно хочу сказать. – Ты... ты ведь тоже это чувствуешь?
Описать злополучное «это» у меня тоже не находилось слов, но Каю они не понадобились. Он понимающе кивнул.
– Что-то изменилось, когда ты пришла ко мне во сне и я дал обещание. Она стала крепче, глубже.
Я кивнула. Всё стало понятно ещё в храме, тогда я впервые почувствовала Кая. Это разом объяснило всё: от странного приступа голода до противоречивых мыслей и эмоций, разрывавших меня на части. Но услышать, что Кай испытывает то же самое, и проговорить это самой оказалось удивительно важным. Освобождающим.
– Это странное ощущение, согласен, – продолжал Кай. – С самого начала, как только понял, что стал твоим фамильяром, я сопротивлялся ему, пытался отстраниться, закрыться...
– Поэтому я не чувствовала твоей боли, – выдохнула я. – Когда ты встретился с Расщепляющим. Ты специально закрылся от меня?
– Не то чтобы я делал это абсолютно осознанно, но да. Мне хотелось, чтобы хоть что-то было только моим. Пусть даже боль. Но... со временем я подумал... – Кай замолчал, отвёл взгляд, раздумывая, стоит ли говорить то, что вертелось на языке, подбирая правильные слова. И я чувствовала смятение, которое одолевало его. Но наконец он вновь взглянул на меня, и от этого взгляда у меня перехватило дыхание. – Я никогда и ни с кем не делился своими чувствами. Это было опасно. Любое из них – от самого светлого и безобидного до самого тёмного и болезненного – Надзор мог использовать против меня. Я не собирался давать им такое преимущество. И не только им – никому.
Сердце сжалось от боли и понимания. Кай выстроил вокруг себя стены, выставил щиты – в этом мы были до боли похожи, хоть и пришли к своим баррикадам разными путями. Я – воспитанная в недоверии к миру за пределами ковена. Он – пострадавший от ран, которые нанёс Надзор. И оба мы – пережившие потери тех, кого любили.
– Но потом, когда ты пришла ко мне за помощью, беззащитная и непривычно доверчивая, я позволил себе сдаться. Не сразу и не полностью, думаю, только в храме это случилось по-настоящему, но, боги. – Он выдохнул, прикрыв глаза и хмурясь, будто стыдился того, что испытывал. – Боги, мне стало так легко. Я впервые позволил себе поверить, что не один.
Его глаза блестели в свете угасающего дня, а моё сердце сжималось от чувств, которые мы теперь делили на двоих.
– Так и есть. – Я протянула к нему руку, но не решилась прикоснуться, оставив ладонь лежать на кровати. – Не только фамильяр защищает свою ведьму, но и ведьма защищает и оберегает своего фамильяра.
Может быть, для этого Поток и свёл нас? Чтобы показать, что мы больше не одиноки? Я не решилась задать эти вопросы вслух, потому что за ними мне неизбежно пришлось задать бы ещё один: должна ли я отпустить Кая? И пусть ответ на него был очевиден, страх перед обнажённой правдой был слишком велик. Ужас перед тем, каким отвратительным чудовищем я стала, не только привязав к себе того, кто отчаянно желал свободы, но и заставив его поверить, что эта подневольная связь – благо. Это нужно закончить как можно скорее. Кай сам должен выбирать, и если я правда чувствую к нему всё то, о чём даже боюсь подумать, я не имею права лишать его этого выбора. Сердце вновь заколотилось от страха, я разомкнула дрожащие губы и набрала в грудь воздуха, чтобы произнести слова, которых боялась больше всего на свете. Слова, которые обещали вновь оставить меня совершенно одну.
И тут Кай коснулся моей руки.
От ладони вверх к плечу пробежал электрический ток, и я задохнулась от вмиг окутавшего меня тепла. В груди пробудился тугой клубок горячей силы, и я с удивлением опустила взгляд. Там, где пальцы Кая касались моей кожи, узоры горели и переливались голубыми искрами Потока, и от них переливами, в такт моему сердцу, шла вверх и исчезала под рукавом кардигана сияющая волна. Но больше этой красоты меня захватило совсем другое – ощущения. Тепло пульсирующими волнами расходилось по телу, становясь всё горячее с каждым новым ударом сердца. В голове появилась странная лёгкость, а внизу живота – приятная щекотка. Пальцы рук и ног покалывало, а кожа под пальцами Кая горела, заставляя сосредоточить всё внимание на его пальцах, которые уже успели двинуться дальше. Кай зачарованно следил за сиянием моих узоров и медленно погладил мою ладонь, скользнул к запястью и выше – к предплечью, наблюдая, как вспыхивает один кельтский узел за другим. А я, провожая взглядом его руку, не сдержала судорожного вздоха от жара, который всё сильнее разгорался в груди. Облизнула пересохшие губы и подалась ему навстречу, позволяя тёплым пальцам пробраться под рукав кардигана, который теперь казался мне совершенно лишней деталью на теле. Наши противоречивые чувства медленно переплетались, превращались в тугое сияющее плетение, заставляя двигаться навстречу друг другу, чтобы разглядеть их получше, распробовать, как вино, как кровь, как... мысли путались и исчезали, оставалось лишь безумное притяжение, которому не было сил сопротивляться. Я хотела поделиться с Каем невыносимым жаром, который захватил тело, хотела ощутить его руки везде, куда он только сможет дотянуться, чтобы он забрал его, впитал, подарив мне мимолётное облегчение. И я чувствовала, по крайней мере, мне так казалось, что он тоже хочет прикоснуться к нему.
Наши взгляды встретились, и на мгновение мы замерли, не зная, что делать дальше. Поддаться странному, почти болезненному притяжению или отступить, пока ещё не поздно, пока мы ещё не принадлежим друг другу безраздельно и безвозвратно. А я... я ведь собиралась что-то ему сказать. Но что? Чарующая зелень глаз не давала мне и шанса вспомнить. Пальцы Кая добрались до нежной кожи на сгибе локтя, и узоры вспыхнули, засияли сквозь одежду, и я опустила взгляд на его приоткрытые губы. Услышала его дыхание, почти такое же тяжёлое, как моё. К чёрту. Будь что будет.
В дверь спешно постучали, и она мгновенно распахнулась. Меня будто окатило ледяной водой, и мы с Каем отпрянули друг от друга и застыли, как пойманные на месте преступления преступники. Наваждение исчезло, а в груди остался ледяной холод испуга и разочарования.
– О, вы оба тут, славно! – На пороге стоял Мёрфи, какого-то чёрта облачённый в костюм-тройку, с небрежно наброшенным на плечи пальто. Я уставилась на него. Серьёзно? Он как чувствует! Мёрфи, поймав мой взгляд, подмигнул. – Собирайтесь, только, ради всех божеств, оденьтесь поприличнее.
– Что? Зачем? – Я всё ещё туго соображала, и слова Мёрфи добирались до мозга не сразу. – Ещё я на вечеринку Сирши не выряжалась.
– При чём тут вечеринка? – поморщился Мёрфи. – Отец пригласил нас на ужин. Сегодня. Нас ждут в резиденции через два часа. И нет, Блэквуд, как бы я ни хотел иного, но это не обсуждается. Надеюсь, у тебя есть платье?
18. Кэтрин
Мне пришлось перебрать весь свой скудный гардероб, но Мёрфи так ничего и не устроило. Под мои непрекращающиеся возмущения и попытки слиться с предстоящей встречи он полез в свой бездонный чемодан и принялся выбрасывать оттуда всё, что попадалось под руку. Я сидела на кровати в обнимку с не угодившим Мёрфи мини-платьем.
– Я не понимаю, зачем так заморачиваться? – пробурчала я, наблюдая за тем, как на полу комнаты растёт гора самого разного барахла. В чемодане нашлись даже колесо от велосипеда и треснутая свинья-копилка. – Какая разница, в каком именно наряде меня будут ненавидеть твои родители? Или, думаешь, платье от какого-нибудь Маккуина заставит их изменить мнение о нашей чудовищной помолвке?
– Я думаю, что не стоит усугублять ситуацию, если можно её не усугублять, – отозвался из глубин чемодана Мёрфи. – К тому же, в отличие от тебя, они уверены, что я влюблён. – Его взлохмаченная голова вынырнула наружу. – И они тут же раскусят обман, когда увидят, что я выбрал девушку, которая сбежала с панк-вечеринки.
Я приподняла брови, оглядывая ворох своей одежды на кровати.
– Ты уверен, что знаешь, как выглядят панки?
– Я уверен, что знаю, как выглядят олд мани. И ты, с твоим происхождением, тоже должна бы знать. Ага! – Он вытащил из чемодана коробку и протянул мне. – Должно подойти.
– Даже не буду спрашивать.
Я сняла крышку и отбросила в сторону, чтобы достать из коробки скромное на вид приталенное чёрное платье с белыми воротником и манжетами.
– Серьёзно? – Я скептически посмотрела на Мёрфи. – Ты решил, что в образе Уэнздей Аддамс я покорю твою семью?
– Уж извини, выбор ограничен из-за... этого. – Он указал пальцем на новоприобретённые узоры на коже. – Надо ещё поискать перчатки...
– Перчатки у меня есть. – Я вздохнула. – Две косички заплетать?
Мёрфи закатил глаза.
– Оставь распущенные. Времени на приличную причёску уже всё равно нет. – Он встал и поставил ногу в чемодан. – Как закончишь с переодеваниями, спускайся.
И исчез в глубинах своего барахла, оставив меня корчить рожи пустой комнате.
Когда я справилась с платьем и уже надевала перчатки, в комнату вернулся Кай, и у меня от его вида холодок пробежал по спине. Он выглядел точно так же, как в зале суда, даже холодный блеск в глазах тот же, будто вместе с формой он надевал и маску, которая в точности повторяла его лицо, но скрывала даже намёк на существование эмоций. Заметив мой встревоженный взгляд, Кай улыбнулся – и маска треснула, возвращая в моё тело жизнь. Я ощутила ровное тепло уверенности, исходившее от Кая, и с готовностью приняла его.
– Идём? – Он кивнул на чемодан, а я кивнула в ответ, принимая его облачённую в кожаную перчатку ладонь.
Кай помог мне забраться внутрь, и я, нащупав носком туфли лестницу, стала спускаться.
С прошлого раза здесь ничего не изменилось: небольшая, тускло освещённая комната и три одинаковых двери. На этот раз одна из них была приоткрыта, и я, не раздумывая, направилась к ней. Я запомнила кабинет, в котором нашла улики по делу Мелинды, и комнату с приставкой, до третьей двери в прошлый визит я так и не добралась. Что ж, теперь мне выпала такая возможность.
Это была спальня, очень похожая на ту, в которой я обитала в загородном особняке Мёрфи, только раза в два больше. Всё те же тёмные деревянные панели, шёлковые обои и антикварная мебель. Такая широкая кровать, что при желании на ней можно было поместиться впятером. Мёрфи стоял у напольного зеркала и приводил в порядок волосы, попутно хмуро разглядывая синяк под глазом. Я отодвинула тяжёлую штору и выглянула в окно, и обнаружила просторный двор, а за ним – зыбкий свет фонарей и окон в сизом, дышащем Потоком тумане. Это был магический Лондон.
– Мы... у тебя всё это время был короткий путь домой? – спросила я.
– Каждое воскресенье у нас заведено завтракать всей семьёй, – улыбнулся моему отражению в зеркале Мёрфи. – Мама настаивает. А Лоти – наша кухарка – печёт потрясающие панкейки по воскресеньям.
От упоминания панкейков меня затошнило – слишком свежи были воспоминания о неудавшемся завтраке.
– Ты не любишь расстраивать маму? – спросил Кай, разглядывая книги на полке, которые казались скорее частью интерьера, чем любимым чтивом хозяина комнаты. Я думала, что уловлю сарказм или насмешку, которые уже щекотали нёбо мне, но не почувствовала ничего, кроме искреннего любопытства.
– У моей мамы хватает расстройств и без меня, – сухо ответил Мёрфи, и я поняла, что тема эта для него болезненная. Интересно, какие же могут быть расстройства у жены властелина магической Британии? Недостаточно зрелищные сожжения неугодных? Или трудности с доставкой брендов из мира смертных? Подгоревшие блинчики? Я сочилась желчью, а потому изо всех сил держала рот на замке – сочувствия к самой влиятельной ведьме у меня не найдётся, но лишний раз Мёрфи задевать мне не хотелось. Ужасно, кажется, я начинала привязываться к этому засранцу.
Отвернувшись от окна, я заметила среди подушек потрёпанного плюшевого зайца. Один карий стеклянный глаз блестел в искусственном свете, второй заменяла пуговица. На шее у зайца висел тонкий красный бантик. Дешёвая на вид игрушка так сильно выбивалась из общего интерьера, что я невольно задержала на ней взгляд и прослушала большую часть того, что говорил Мёрфи. Я включилась в разговор только тогда, когда он громко хлопнул в ладоши.
– Итак! Ты, – он ткнул пальцем в Кая, – веди себя как обычно. А ты... – он посмотрел на меня. – Ты прикуси язык и постарайся нас не угробить. Наша задача: поужинать как цивилизованные люди и уйти до того...
– До того, как твой отец попытается меня убить? – Я посмотрела на него, прищурившись. – Ты, кстати, уверен, что еда не будет отравлена? Это к вопросу, кто тут кого собирается угробить.
Мёрфи скорчил рожу, показывая, что именно думает о моих колкостях, но всё же сдержался и ответил удивительно спокойно:
– Мама уговорила отца дать тебе шанс. Так что вот тебе ещё одна причина, почему не стоит её расстраивать.
Я не сдержала смешок.
– О, ну скажу ей спасибо за такую щедрость.
– Кэтрин, – с лёгкой укоризной сказал Кай. Я всплеснула руками.
– Чего? Это что за тон? Ты теперь на его стороне?
– Я на стороне безопасности. Хотелось бы, чтобы сегодня все выбрались отсюда живыми. Мы заходим в клетку со львами. Все мы. – Он выразительно посмотрел на синяк Мёрфи. – И если хотя бы один из них пока решил нас не трогать, не стоит его злить.
– Да вы спелись! – закатила глаза я, но мысленно уступила, и Кай, почувствовав это, едва заметно мне улыбнулся. Я поправила воротник платья, подняв его повыше, чтобы наверняка скрыть узоры, которые потеплели от его взгляда.
Мёрфи тем временем уже открыл дверь.
– Вперёд, не будем заставлять себя ждать, – сказал он, а когда я проходила мимо, добавил с привычной своей лукавой улыбкой. – Кстати, Блэквуд, можешь называть меня «любимый».
Я в ответ больно ткнула его в бок.
Особняк, в котором я выросла, показался бы мелким и бедным по сравнению с резиденцией семейства Мёрфи. Широкие коридоры, уставленные мраморными статуями и антикварными вазами с живыми цветами, высокие потолки и мягкие ковры. Стены украшали картины в тяжёлых рамах и витражи в высоких стрельчатых окнах. Мёрфи провёл нас вниз по широкой лестнице – в огромный холл, который больше напоминал бальный зал, и я невольно замедлилась, увидев в его центре высокую мраморную статую божеств Триады. Трое, что уничтожили Богинь и заняли их место. Те, кто отнял у Богинь даже их имена. Те, чьи имена знали все. Эзус. Таранис. Тевтат. Три воина, они стояли спина к спине, образуя священный треугольник. Эзус – с цветущей ветвью в руках. Таранис – с пламенем в прижатом к груди кулаке. Тевтат – со щитом, на котором бушевали волны. Лица их были схожи в грозном выражении, их имена носили главы каждого из трёх родов, которым они передали украденную силу. Такие статуи редко можно было встретить. Одна, известная мне, втрое больше этой, располагалась на площади Триады в Лондоне. Мама рассказывала, что сделано это было специально, ведь Триада не отделяла себя от своих богов, считалась их прямым воплощением. Они показывали народу свои лица, а не лица тех, кто остался в камне. Они не хотели, чтобы люди поклонялись идолам, они хотели, чтобы люди поклонялись им.
– Мистер Мёрфи, вы уже прибыли? – Из боковой двери вышел высокий худощавый мужчина в чёрном костюме и поклонился. У них и дворецкий есть. Кто бы сомневался. – Прошу прощения, что не встретил вас раньше. В большой столовой уже всё готово, ужин вот-вот подадут. Прошу, следуйте за мной.
У нас никогда не было прислуги. Пожалуй, жизнь в особняке Блэквуд напоминала скорее коммунну. Ковен жил как единый организм, большая семья. Мы вместе готовили и вместе ужинали, следили за домом и хозяйством, собирались в гостиной, чтобы пообщаться, или разбредались кто куда, чтобы провести время в одиночестве. Но здесь, в этом огромном доме, не было никого. Всё это гигантское пространство – лишь для четы Мёрфи. Триада не нуждалась в ковенах, она возвышалась над ними.
Большая столовая оказалась действительно большой. Стол был такой длинный, что мог уместить человек двадцать. И еды на нём было примерно на такое же количество персон. Среди столового серебра высились подсвечники с длинными витыми свечами и тонкие вазы с живыми букетами из белых роз. Мёрфи будто решили устроить праздничный банкет, не дожидаясь свадьбы. В камине потрескивали дрова, но отчего-то тепло пламени не придавало пространству уюта, наоборот, добавляло на тёмные стены зловещих теней. В неверном живом свете картины с изображениями охотничьих натюрмортов казались почти живыми.
Кая дворецкий в глубь комнаты не пропустил, указав на место у стены. Я хотела было возмутиться, но вовремя сдержалась, встретившись с взглядом с Каем. Всё верно. Он ведь просто телохранитель Мёрфи, таким не место за королевским столом. Кай встал у стены и замер, мгновенно превратившись в часть интерьера, почти неотличимый от рыцарских доспехов, которые стояли у стены напротив. Не успела я удивиться его способности сливаться с пространством, как в столовую влетел маленький белокурый ураган лет шести, в шортах на подтяжках и белых гольфах.
– Микки! – Мальчик бросился Мёрфи на шею. Тот с готовностью подхватил его на руки и закружил. Ноги в маленьких кедах пролетели в опасной близости от моего лица. Надо же, я и забыла, что у Мёрфи есть младший брат. – Ты мне что-то принёс? Принёс? Принёс?
– Прости, Ру, сегодня без подарков. – Мёрфи перехватил брата поудобнее и сунул руку в карман. – Хотя погоди-ка, что это тут?
– Кислый мармелад! – закричал мальчик, выхватывая из рук Мёрфи яркую коробку с нарисованными на ней пауками и змеями. – Тут есть осьминог!
– Сладкое только после ужина, Артур, – прозвучал строгий женский голос и в столовую вошла высокая стройная женщина с такими же светлыми волосами, как и у её сыновей. Синее платье с обтягивающим лифом и юбкой-солнцем – родом, похоже, прямиком из пятидесятых – подчёркивало точёную фигуру и удивительно походило на то, которое мне любезно выдал Мёрфи. Острые черты – тонкие нос и подбородок, впалые щёки и высокие скулы – сглаживали крупные жемчужные серьги в ушах и белая перламутровая нить на тонкой, жилистой шее.
– Вы, должно быть, Кэтрин! – Светло-голубые глаза загорелись любопытством, и миссис Мёрфи, в мгновение ока оказавшись рядом, сжала мою руку в своих. – Очень рада с вами познакомиться! – Она расплылась в улыбке и тут же, виновато поджав губы, добавила: – Бедная девочка...
Я покосилась на Мёрфи, в поисках подсказок, но тот был увлечён братом, поэтому, не придумав ничего лучше, я пожала одну из обхвативших мою ладонь рук и сдержанно улыбнулась:
– Миссис Мёрфи.
– О, дорогая, прошу, просто Аврора. Я ещё недостаточно стара для подобных формальностей.
Я снова покосилась на Мёрфи, но тот увлечённо сортировал мармеладных пауков.
– Конечно, как скажете... Аврора. Спасибо.
Она удовлетворённо похлопала меня по тыльной стороне ладони.
– Вот и славно. Рада, что мы на одной волне, дорогая.
Я сомневалась, что мы даже в одном море, не то что в лодке, но говорить ничего не стала, ограничившись очередной улыбкой. Да и вряд ли я могла бы выдать что-то хоть сколько-нибудь разумное, захваченная удивлением от того, что Аврора так дружелюбно ворковала с дочерью ведьмы-предательницы, которая всего год назад пыталась убить всю её семью. Либо она не обращала внимания на подобные жизненные пустяки, либо была прекрасной актрисой.
– Ужин ещё не подали? – От этого глубокого, низкого голоса у меня мурашки пошли по коже. Рука Авроры дрогнула и сильнее сжала мою – чуть заметно, но я почувствовала.
В столовую вошёл высокий, суровый на вид мужчина. Тевтат Мёрфи. Седина на висках напоминала гребни волн в тёмной воде. Карие, глубоко посаженные глаза смотрели холодно и цепко, тонкие губы были плотно сомкнуты, а высокий нос с выраженной горбинкой придавал лицу хищности. Строгий чёрный китель с воротником-стойкой и трость с головой ворона усиливали это странное ощущение.
Даже не взглянув ни в мою сторону, ни в сторону Мёрфи, Тевтат прошёл к столу и, сев в его главе, ударил тростью об пол. Аврора тут же засуетилась и подтолкнула меня к столу. Мёрфи отодвинул для меня стул и сам сел рядом, между мной и Тевтатом, и двигался он при этом так, будто пытался заслонить меня собой от отца. Аврора же, схватив Артура за руку, потянула того к противоположной стороне стола. Усадила мальчика рядом с отцом, а сама расположилась напротив меня. В столовую тут же влетели слуги с тележками и подносами. Бокалы мгновенно наполнились вином, а тарелки – горячим сливочным супом, мраморными стейками и идеально взбитым пюре. Я поймала взгляд Авроры, и она улыбнулась мне, будто пыталась приободрить. Я ждала, что Тевтат что-то скажет, но он молча заправил за воротник белоснежную салфетку, взял приборы и, проигнорировав суп, принялся методично разделывать стейк.
Остальные последовали его примеру. Приборы застучали по тарелкам, головы опущены. Я, растерявшись, не сразу сообразила, что делать, и тупо смотрела, как они сосредоточенно едят. Покосилась на Кая, тот стоял с каменным лицом, но я ощутила лёгкие волны недоумения и беспокойства, исходившие от него. Это привело меня в чувство, и я тоже взялась за вилку и нож. Атмосфера за столом повисла такая давящая, что кусок в горло не лез, и я просто мучила несчастное полусырое мясо. Оно тонуло в розовом соке, который смешивался с белым пюре и зелёным горошком, превращаясь на тарелке в отвратительное на вид месиво. Остальные справлялись куда лучше: Аврора начала трапезу с супа и ела его со сдержанным изяществом. Артур, как и его отец, с аппетитом налегал на мясо. Он целиком нанизал стейк на вилку и, окуная его в пюре, откусывал непомерно большие куски. Жевал с усердием, слегка подпрыгивая от удовольствия и то и дело косясь на коробку мармелада, которая ждала его рядом с тарелкой. Мёрфи тоже отставил суп в сторону и сосредоточился на стейке, попутно налегая на вино. Слуги наполняли его бокал трижды, а я боковым зрением наблюдала за тем, как розовеют его щёки. Что ж, похоже, не одну меня это странное мероприятие заставляло стрессовать. Не знаю, я ни разу не была на подобного рода встречах, у меня никогда не было ни жениха, ни знакомства с родителями, но что-то мне подсказывало, что обычно подобные ужины проходят несколько иначе. Пустые беседы о погоде перемежаются с попытками прощупать почву, произвести впечатление, обсудить дальнейшие планы, разве нет? К чему было устраивать ужин, если мы собрались... просто молча поесть? Я осторожно посмотрела на Тевтата. Он был сосредоточен на еде и, кажется, не замечал ничего вокруг. Даже не смотрел на свою семью. Когда служанка попробовала подлить ему вино, он решительно прикрыл бокал ладонью и раздражённо махнул рукой, призывая её отойти. Только в этот момент он впервые за вечер взглянул на Мёрфи, который как раз в этот момент опрокинул в рот уже четвёртый по счёту бокал. Широкая бровь слегка дрогнула, а блестящие от жира губы скривились, но Тевтат ничего не сказал и вернулся к еде.
Когда его тарелка опустела, он отложил приборы, сорвал с шеи салфетку и, вытерев рот, бросил её на стол. Все тут же прекратили есть, и я, помедлив, тоже отложила приборы. Вздрогнула, когда поняла, что Тевтат смотрел на меня. Карие глаза в тусклом свете казались почти чёрными. Мёрфи поставил на стол очередной пустой бокал.
– Отец...
– Молчать.
Мёрфи замолчал. Аврора улыбнулась и хотела было что-то сказать, но хватило одного взгляда Тевтата, чтобы она передумала и схватилась за свой полупустой бокал с таким рвением, будто ничего интереснее в своей жизни не встречала. Кажется, только Артур чувствовал себя вполне расслабленно и воспользовался общей заминкой, чтобы наконец полакомиться подаренным мармеладом. Тевтат продолжал смотреть на меня, а я смотрела на него, чувствуя, как кровь схлынула с лица. Я должна что-то сказать? Что-то сделать? Не могу же я просто молча смотреть в ответ? Я нервно задёргала ногой, борясь с ощущением необъяснимой опасности, которое заставляло сердце подниматься к горлу. Да чего он пялится?! Как будто душу вытрясти хочет!
Когда Тевтат отвёл взгляд, чтобы выпить оставшееся вино, я невольно выдохнула, чувствуя, как меня отпускают невидимые когти, которые до этого впивались под рёбра. Но ощущение вернулось почти сразу, как только глаза Тевтата снова нашли мои.
– Если надеешься с помощью этого замужества заполучить хоть крупицу власти, можешь забыть, – спокойно сказал Тевтат, возвращая пустой бокал на стол. – Как только родился Артур, я сделал его единственным наследником. Ты ничего не получишь.
Я ошарашенно посмотрела на Мёрфи, но тот молча буравил отца взглядом, полным плохо скрываемой неприязни. Тевтат на сына не смотрел.
– Ужин окончен, – сказал он и встал из-за стола.
Аврора и Артур тут же повскакивали со своих мест. Я запоздало тоже встала. Один только Мёрфи остался сидеть, демонстративно откинувшись на спинку стула и спрятав руки в карманы. Ничего больше не сказав, Тевтат взял трость и быстрым шагом покинул столовую. Аврора смущённо улыбнулась, заламывая руки:
– Может быть, чаю? Я к вашему приходу испекла просто чудесные сконы.
* * *
Несмотря на уговоры матери, от чаепития Мёрфи отказался, и мы, быстро откланявшись, вернулись в Стоунклад.
Не знаю, зачем я решила пойти на балкон общежития. Наверно, что-то в удаляющейся в его сторону спине Мёрфи меня зацепило. Обменявшись с Каем обеспокоенными взглядами, я направилась следом.
Мёрфи курил, привалившись спиной к стене, и смотрел на затянутое тучами небо. В руке он держал открытую бутылку виски – и когда только успел умыкнуть её из чемодана?
– Надеюсь, ты не собираешься прыгать? – сказала я, не зная, с чего начать разговор. Поддерживающие беседы никогда не были моей сильной стороной.
Мёрфи хмуро покосился на меня и, отвернувшись, ослабил галстук. Отхлебнув виски, он глубоко затянулся. Я прислонилась к стене рядом и содрогнулась от того, какой холодной она оказалась.
– Это было... занимательно, – продолжила я как ни в чём не бывало. – Ты не говорил, что тебя лишили наследства. – Я шумно втянула воздух сквозь зубы и продолжила, театрально качая головой: – А я-то думала, что сорвала куш. Надеялась заграбастать ваш чудесный особняк и фамильное серебро.
Мёрфи ухмыльнулся.
– Будни средних детей.
Я вскинула брови.
– Средних? Но я думала...
– У меня был старший брат, Ник. Отец в нём души не чаял. Но, вот незадача, он умер, когда мне было семь. – Мёрфи покосился на меня и скривился. – Утонул, спасая меня.
– Охренеть.
Мёрфи снова приложился к горлышку и протянул бутылку мне. Я слегка пригубила виски и поморщилась.
– Но это ведь не твоя вина...
– Ну как сказать. – Мёрфи пожал плечами, схватил губами сигарету и, сняв пиджак, набросил мне на плечи. Только теперь я заметила, что всё это время дрожала от холода. – В тот день отец наказал меня за то, что я саботировал уроки гувернантки – запер её в чулане. Это было глупо с моей стороны, но мы вроде как приехали на море отдохнуть и всё такое. Только вот, пока все тусовались на пляже, меня заставляли учиться, чтобы я хотя бы немного приблизился к звезде Ника. Только вот ему всё давалось легко, пока я... Блестящий, гениальный, во всём лучший Ник. – Он снова затянулся и выдохнул облако дыма, которое на мгновение скрыло его лицо. – Короче, вместо того, чтобы смирно сидеть в своей комнате и учить заклинания, я сбежал, чтобы искупаться. Ник первым заметил, что меня нет, и сразу понял, куда я рванул. Никому не сказал, чтобы мне не влетело ещё больше, и пошёл за мной. Ну а дальше ты, наверное, и сама догадалась. Я был мелким идиотом, меня накрыло волной. Ник подоспел как раз вовремя, вытащил меня на камень, но следующей волной его самого утащило... – Он горько ухмыльнулся. – Спасение утопающих придурков – то ещё дерьмо.
Я кивнула и вернула Мёрфи бутылку.
– Сколько ему было?
Мёрфи выдохнул дым через нос и затушил бычок о каменные перила.
– Семнадцать.
Мы замолчали. Я куталась в пиджак, а Мёрфи налегал на виски, и оба мы смотрели на чёрное безлунное небо.
– Пойдём, – наконец сказал он. – А то ты совсем замёрзнешь, и мне придётся согревать тебя своим великолепным телом. Хотелось бы этого избежать.
Он направился к двери, а я провожала его задумчивым взглядом.
– Мёрфи. – Я развернулась и привалилась к стене плечом. – Зачем ты вступил в Новую Зарю?
Зачем? Чтобы вернуть власть, которой его лишили? Чтобы отомстить отцу за нелюбовь? И может ли быть, что и историю со свадьбой он придумал по одной из этих причин? Использовать меня и мою силу? Или сделать отцу как можно больнее, разочаровать его ещё сильнее, приведя в дом самую неподходящую из всех возможных невест?
Мёрфи остановился на пороге и как-то странно на меня посмотрел. Долго, тяжело, задумчиво. Глаза его, подёрнутые дымкой, тускло блестели от выпитого, но мне показалось, он, даже опьянённый алкоголем, прекрасно понял, какие вопросы вертелись у меня в голове.
– Придумай ответ сама, Блэквуд. Какой тебе больше нравится. Можешь сделать меня злодеем, мне всё равно.
Лениво отсалютовав мне бутылкой виски, он ушёл.
19. Кэтрин
На следующий день, когда я возвращалась в свою комнату после лекций, Кай ждал меня в коридоре общежития. Стоял в тени колонны, прислонившись к стене. Рядом с ним стояли две незнакомые мне студентки, судя по тому, что они всё ещё таскали форму академии – первокурсницы. Они громко смеялись и обнимали свои сумки крепко, будто щиты, за которыми они надеялись спрятать рвущуюся наружу заинтересованность в моём фамильяре.
– ...вечеринка в гостиной на третьем этаже, – услышала я одну из них, подойдя ближе. – У нас есть вино, бренди и... или ты предпочитаешь виски?
– Спасибо, я воздержусь.
– А! Тебе, наверно, надо спросить разрешения у Майкла? – захихикала её подруга. – Ходили слухи, что ты следователь. Это тебя повысили до телохранителя? Или понизили? – Она прильнула плечом к колонне и заговорщически зашептала: – Или ты под прикрытием?
– А девушка у тебя есть?
Судя по запаху и красным щекам, вино девчонки уже успели попробовать и, видимо, поэтому так осмелели. Чтобы решиться приударить за следователем Надзора, даже таким красавчиком, надо быть либо в стельку пьяной, либо сумасшедшей – одно из двух.
– Не хочу вас расстраивать, девочки, – сказала я, почти вклиниваясь между ними, – но этот джентльмен женат на своей работе.
Девушки, взглянув на меня, как-то разом побледнели и растеряли весь запал. Мне показалось или одна из них даже слегка попятилась? Что ж, слухи ходили обо мне разные, и похоже, на зелёный первый курс они производили особое впечатление. Статус невесты Мёрфи не смог переплюнуть тёмное прошлое помилованной преступницы. Приличным девочкам и мальчикам стоило держаться от меня подальше, что практически весь Стоунклад и делал весь прошлый год. Сработало и сейчас: девчонок как ветром сдуло.
– Не хочешь на вечеринку? – спросил Кай, наблюдая, как первокурсницы торопливо сворачивают за угол.
– Вечеринка без Мёрфи за вечеринку не считается, – отмахнулась я. – А он сегодня не пришёл на лекции. Может, продолжает напиваться или даже плачет в подушку, – добавила я с усмешкой, но в голос всё равно прокралась неожиданная даже для меня самой обеспокоенность. Ну нет, не хватало ещё мне переживать за этого засранца.
– А ты? – спросил Кай.
– Что я?
Кай пожал плечами.
– Ужин вчера вышел... напряжённый.
– О... да. – Я протяжно выдохнула, осознавая, что всё ещё несу на плечах груз неприятного разговора, хотя и разговором это не назовёшь. Я снова вспомнила пробирающий до костей взгляд Тевтата и поёжилась. Плакать в подушку мне не хотелось, а вот проветрить голову – очень даже. Кай будто этого и ждал.
– Прогуляемся? – тихо спросил он, оглядываясь через плечо, чтобы проверить, не осталось ли кого в коридоре. Уговаривать меня не пришлось, я заскочила в комнату за курткой, и мы направились к малым западным воротам, чтобы по возможности избежать лишних встреч. Из гостиной на третьем этаже доносились музыка и смех. У входа на этаж сидела, сложив крылья, горгулья: до полуночи далеко, она ещё не заступила в патруль и смотрела на проходящих мимо студентов неживыми каменными глазами.
На улице уже стемнело, было холодно, но даже порывистый ветер не мог выдуть из головы гадкие мысли. Тевтат – опасный и жестокий предводитель Триады, я побывала в его логове и вернулась живой. Жуть. Он же мог убить меня на месте. Наверняка мог, и не посмотрел бы на то, что расстроит своего сынишку. Или посмотрел бы? Может, поэтому я всё ещё жива? Тевтату не так уж и плевать на Майкла и его чувства? Да нет, бред какой-то...
Погружённая в себя, я шла за Каем, который не торопился развлекать меня разговорами. Мы покинули двор академии, зашли в лес и довольно быстро свернули с тропинки. Кай хорошо ориентировался в темноте, а я не взяла с собой фонарик, и хоть ночь выдалась безоблачной и луна светила ярко, я то и дело спотыкалась о вездесущие корни и камни. На полпути, очередной раз чуть не выколов себе глаз веткой, я, придя в себя, остановилась.
– Куда мы идём? – спросила я, оглядываясь вокруг и понимая, что совершенно не узнаю эту часть леса и не имею ни малейшего понятия, где нахожусь.
– Почти пришли, – отозвался Кай. Он обернулся и протянул мне руку. – Есть тут укромное место. Наткнулся на него случайно, когда прочёсывал лес в один из первых дней здесь.
Я не очень уверенно взяла его за руку и позволила увести себя дальше, в темноту чащи. Скоро мы вышли к реке. Она шумела и сверкала, превращая лунную дорожку в переливчатые искорки. Старый каменный мост сгорбатился над рекой, но был разрушен ровно посередине, делая переход невозможным. Кая это не остановило, и он повёл меня вдоль берега. Спустя сотню шагов я разглядела впереди поваленное дерево, древнюю сосну, которая почти доставала до противоположного берега. Кай взобрался на поросший мхом ствол и протянул мне руку.
– Идти в темноте по мокрому скользкому дереву? – с сомнением протянула я. – Рискуя утонуть в ледяной реке?
На лице Кая промелькнула тень улыбки.
– Оно того стоит. – И, заметив, что я принимать его руку не собираюсь, добавил: – Обещаю.
Я в этом сомневалась, но любопытство всё же пересилило. Кай помог мне взобраться на дерево. Нога тут же соскользнула с влажного мха, я взмахнула руками, с испуганным возгласом заваливаясь назад. Кай крепко обхватил меня за талию и рывком притянул к себе. Я ударилась лбом о его твёрдую грудь, недовольно вскинула голову и замерла. То ли от того, что боялась упасть, то ли от того, что попала в западню внимательных зелёных глаз. Не ожидая, что Кай окажется так близко, я попыталась отстраниться, но из-за спешки снова чуть не свалилась с дерева. Кай снова удержал меня, на этот раз вежливо сохранив расстояние между нами.
– Тебя понести? – совершенно серьёзно спросил он. – Так будет надёжнее и там дальше...
– Я справлюсь! – перебила я, снова пытаясь отстраниться, на этот раз обращая внимание, куда ставлю ноги.
– Хорошо. – Кай мгновенно отпустил меня.
– Но лучше... – Я схватила его за рукав, боясь снова потерять равновесие. – Лучше на всякий случай не отпускай мою руку.
Мои пальцы тут же утонули в его ладони. В груди потеплело, и я моментально забыла про холод и темноту, сгрудившиеся вокруг нас. Даже шумная чёрная река внизу уже не так пугала. Покрытая мхом кора превратилась в надёжную опору – я больше не боялась упасть. Дерево слегка пружинило под нашими ногами, скрипело и потрескивало, но я лёгкой походкой, следуя за Каем, быстро добралась до края поваленной сосны – её макушка исчезала в воде метрах в двух от берега. Мне такое расстояние не перепрыгнуть точно.
– Теперь придётся взять тебя на руки. – Кай дошёл почти до самого края воды и развернулся ко мне. – Готова?
Я покосилась на чёрную реку и снова вспомнила о том, какая она, должно быть, ледяная.
– Оно точно того стоит? Не то чтобы я тебе не доверяла... А!
Кай подхватил меня на руки, одновременно с лёгкостью и грацией акробата разворачиваясь к берегу. Мои волосы взметнулись, юбка зашелестела, рука Кая проскользила по моим бёдрам – к коленям, вторая придерживала меня под спину. Я крепко обхватила Кая за шею, глядя на него широко распахнутыми глазами. Его лицо и шея оказались неожиданно близко, я невольно вдохнула запах его кожи, и мои щёки мгновенно покраснели. Стараясь скрыть волнение, я сильнее сжала рубашку Кая, в ворот которой успела вцепиться. Кай воспринял этот жест и мой взгляд по-своему:
– Если не веришь мне, поверь своему фамильяру.
Я хотела ответить что-то колкое, но из-за его пронзительного взгляда язык прилип к нёбу. Кай, не теряя времени, оттолкнулся от дерева и легко перепрыгнул на камень, который я в темноте даже не заметила. Оказывается, камней в воде было несколько, и Кай ловко пересчитал их все, даже не глядя под ноги. В считаные секунды мы оказались на берегу, и Кай мягко поставил меня на землю. А я ошарашенно оглядывалась по сторонам, не понимая, что происходит.
Когда мы стояли на дереве посреди реки, совершенно точно была ночь, теперь же над нами разлился ясный день. Я оглянулась: по ту сторону реки чернела пелена темноты. В реке же вместо луны купалось полуденное солнце. Я снова повернулась. Под ногами зеленела трава, деревья шелестели яркой листвой, а над бесконечными одуванчиками порхали бабочки. Я опять оглянулась на противоположный берег и опять увидела холодную зимнюю ночь.
– Я наткнулся на этот островок случайно, – сказал Кай, опережая мои вопросы. – Мисс Гримм сказала, что, если верить архивным записям, кто-то зачаровал это место примерно сорок лет назад, и теперь здесь круглый год стоит майский полдень. Предыдущему ректору так и не удалось узнать, кто из студентов это сделал. И как вообще сумел.
Нас окружала иллюзия, граничащая, нет, сливающаяся с реальностью: свет, запахи, температура – шедевр, несправедливо скрытый от чужих глаз. Под ярким солнцем быстро стало жарко, и я стянула куртку. Я коснулась одуванчика и ощутила каждый маленький лепесток.
– Это была очень сильная ведьма, – выдохнула я и втянула носом свежий весенний воздух, полный ароматов трав. – Я не знаю ни одного заклинания, способного сотворить хоть что-то подобное.
Бабочка подлетела ко мне, запорхала над головой и, когда я протянула к ней руку, села на указательный палец. Она медленно открывала и закрывала голубые крылья с чёрными узорами, словно пыталась меня очаровать.
– И никто не знает об этом месте? – Я оглянулась на Кая, тот пожал плечами.
– Мы знаем. А вообще, мост разрушили почти сразу, как только его обнаружили, никто из преподавателей и приглашённых специалистов не смог развеять чары.
– Ещё бы, – усмехнулась я. – Им такое не по зубам.
– И Надзор решил изолировать это место, чтобы...
– ...никто не узнал, на что могут быть способны ведьмы.
Маленький остров, затерянный в лесу на самом севере Шотландии – триумф неизвестной ведьмы и самый большой страх Триады – солнечная, полная тепла и счастья угроза их всевластию. Влекомая пением птиц, я направилась в глубь острова, миновала зелёные берёзы и цветущий можжевельник, увидела промелькнувшую в ветвях зарянку и, проследовав за ней, вышла на небольшую полянку. Оглянувшись на Кая, который шёл за мной, я не сдержала смешок. Его рыжие кудри светились на солнце, и бледная кожа казалась почти сияющей.
– По закону жанра мы должны лечь в траву. Я должна попросить тебя превратить меня в вампира. А ты ответить что-то вроде: «Нет, Белла, я буду любить тебя и старушкой».
Кай вопросительно поднял брови, подходя ближе, а я шутливо скорчила недовольное лицо.
– Ты так и не прочитал «Сумерки»?
– Пока не успел.
– Ужас! Я подарю тебе экземпляр в следующую же поездку в Терсо.
Кай кивнул, а я отвернулась, закрыла глаза и, подставив лицо солнцу, вдохнула полной грудью. Я не слышала, но почувствовала, что Кай остановился рядом, достаточно близко, чтобы я могла прикоснуться к нему, если захочу. Я хотела, но боялась испортить хрупкую лёгкость, бабочкой впорхнувшую между нами. Травинки трепетали от ветра и щекотали щиколотки. Над головой разливалась песня малиновки. Какая бы ведьма ни создала это место, она наполнила его безграничной любовью, такой всепоглощающей, что она крепко переплелась с самим Потоком. Остров, роща, поляна, каждая нота в голосе малиновки были наполнены ею и отражались во мне, пробуждая что-то непривычно живое и нежное, что-то, что я долго и старательно прятала глубоко внутри, защищая от боли. Я с улыбкой повернулась к Каю, полная решимости спросить, зачем он привёл меня сюда. И опешила.
Кай достал из кобуры пистолет, вытащил магазин и, вытряхнув патроны, спрятал их в карман. А потом вогнал магазин обратно в рукоять и совершенно невозмутимо протянул мне пистолет.
– Ты сейчас серьёзно? – спросила я, приподняв бровь. – Это твоя версия свидания?
Он даже не улыбнулся.
– Это тренировка.
Разумеется.
Вот в этом был весь он.
Спокойный. Собранный. С таким взглядом, будто у него внутри вместо эмоций идеально разложенные папки с документами.
Я фыркнула, не торопясь принимать оружие.
– Очень романтично.
– Я не пытался быть романтичным.
Конечно, нет.
Мои щёки вспыхнули под натиском его серьёзности, и я почти выхватила у него из рук пистолет.
– Ну и зачем это? – Я взвесила оружие в ладони. Тяжёлое.
– Ты должна быть способна защитить себя, на случай, если я не смогу.
Я подняла на него взгляд. Кай смотрел на меня спокойно, как обычно. Но от этого долгого взгляда внутри всё переворачивалось.
– Что за глупости? – недовольно буркнула я. – С чего это ты не сможешь?
– Я уже дважды чуть не потерял тебя. Если со мной что-то случится, ты должна быть готова обороняться.
Дважды. В храме под Стоункладом, когда псы Надзора ранили его. И потом в схватке с Буашайль. В первый раз я прекрасно справилась, а во второй – как будто пистолет чего-то стоит против богини. Кай прочитал всё это по моему лицу, без слов.
– Чем больше у тебя способов защитить себя, тем лучше, – сказал он тоном, пресекающим все возможные попытки протестовать. А потом пальцем отвёл в сторону дуло, которое всё это время смотрело ему в живот. – Правило номер один: не направляй пистолет на людей, если не собираешься их убивать.
Прежде чем я успела сострить, он развернул меня спиной к себе и обхватил мои руки, помогая удерживать оружие. Мои лопатки прильнули к его груди, и я невольно задержала дыхание, когда его – защекотало мне ухо.
– Держи двумя руками, вот так.
Слишком близко.
– Встань ровно. Ноги шире.
Я подчинилась, изображая показательное равнодушие. Получалось плохо. Тепло его тела ощущалось даже через одежду. И запах – что-то терпкое, древесное, от этого запаха путались мысли.
– Руки выше.
Его ладони коснулись моих локтей, медленно поднимая их. Внутри всё предательски дрогнуло.
Господи.
Он ведь делает это специально.
Хотя нет. В том-то и проблема – он, кажется, вообще не понимает, что творит.
– Расслабь плечи, – сказал он у самого моего уха.
Я сглотнула.
– Сложно расслабиться, когда ты дышишь мне в шею.
Повисла короткая пауза.
Я была уверена, что сейчас он отойдёт. Или отпустит меня. Или хотя бы скажет что-нибудь холодное и разумное.
Но вместо этого его ладони накрыли мои.
– Сконцентрируйся, – тихо сказал он.
Его голос стал ниже, и моя кожа покрылась мурашками. Я закусила щёку изнутри, пытаясь сохранить самообладание. Нормально дышать получалось с трудом.
– Сконцентрируйся, – повторил он.
– Я пытаюсь.
Он медленно направил мои руки, прицеливаясь в ближайшее дерево. Большим пальцем он взвёл курок, указательный лёг поверх моего на спусковом крючке. Грудь прильнула к моей спине, и мои руки дрогнули.
– Не дёргай спусковой крючок, – предупредил он. – Мягче.
Я не сдержала нервный смешок:
– Ты сейчас про оружие?
На этот раз тишина длилась дольше.
А потом я почувствовала, как его подбородок едва заметно коснулся моего виска.
– Смотри на цель. Дыши ровно. Не нервничай.
Вот чёрт.
Я нервничала. Очень.
– А ты всегда такой... – Я хотела сказать «невыносимый», но выдавила: – ...спокойный?
– Нет.
Я повернула голову совсем немного – ровно настолько, чтобы увидеть его краем глаза. Кай подтолкнул подбородком мой висок, заставляя повернуться обратно к цели.
– Не отвлекайся.
– Не буду, если ты перестанешь меня отвлекать.
Он выдохнул носом – почти смешок. Кай крепче обхватил мои ладони, показывая, как нужно целиться, медленно выдохнул мне в пылающее ухо, а потом мы вместе нажали на спусковой крючок. Пистолет был не заряжен, поэтому в воздухе раздался лишь сухой щелчок, но я всё равно вздрогнула. Не выдержав сгустившегося между нами напряжения, я отстранилась, резко развернулась и впечатала пистолет Каю в грудь.
– Лучше бы мы повалялись в траве, поболтали или... или что обычно делают нормальные ведьма и фамильяр!
– Осторожно, – в низком голосе Кая звучало предупреждение. – Даже незаряженное оружие не игрушка.
Он не сделал ни шага назад, не отстранился, стоял совершенно неподвижно, позволяя мне прижимать пистолет к его груди. И это бесило.
– Вот! Опять этот тон! – вспыхнула я. – Ты вообще умеешь вести себя как живой человек?
– Иногда.
– Что-то не верится.
Кай медленно опустил взгляд на мою руку, сжимавшую рукоять пистолета, потом снова посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было привычной холодной выдержки – только напряжение. Тяжёлое. Тёмное. Почти осязаемое.
– Убери оружие, – тихо сказал он.
– А если не уберу?
– Тогда мне придётся забрать его самому.
Я вскинула подбородок.
– Попробуй.
Наверное, это было ужасно глупо. Но мне слишком нравилось видеть, как его самообладание медленно трещит по швам. Несколько секунд он просто смотрел на меня. А потом очень медленно поднял руку и накрыл мою ладонь своей. Тёплой. Сильной. От этого невинного прикосновения по спине пробежали мурашки. Его пальцы плавно сомкнулись поверх моих, легко, но не оставляя возможности вырваться. Одним движением он отвёл пистолет в сторону. Я упёрлась ладонью ему в грудь скорее рефлекторно, чем пытаясь действительно остановить. Под пальцами размеренно билось его сердце. Или не так уж размеренно?
Кай в одно расслабленное движение отобрал у меня пистолет и опустил голову чуть ниже, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. У меня предательски сбилось дыхание.
– Нормальные ведьма и фамильяр? – тихо переспросил он.
Я сглотнула.
– Да.
– И что же они обычно делают?
Проклятье. Он что, дразнит меня?
– Ну... разговаривают, наверное.
– Мы разговариваем.
– Это не считается.
– Почему?
Я открыла рот, собираясь ответить что-нибудь колкое, но слова вдруг закончились. Я сомкнула губы и беспомощно покачала головой.
Потому что Кай всё ещё держал мою руку.
Потому что стоял слишком близко.
Потому что его взгляд медленно скользнул по моему лицу – вниз, к губам, и обратно, будто он сам не заметил этого движения.
А потом ветер резко качнул высокую траву вокруг нас. Я покрылась мурашками. Но не из-за ветра. Кай молча вернул пистолет в кобуру и коснулся моей щеки. Совсем легко. Кончиками пальцев. Будто проверял, настоящая ли я. Мой взгляд метался по его лицу, но, как ни старалась, я не могла угадать, что у него на уме.
– Кай...
Он прикрыл глаза на секунду, слушая мой голос.
А потом наклонился ближе.
Медленно. Неуверенно. Будто сам до конца не понимал, что делает.
Я почувствовала его дыхание у своих губ – тёплое, сбившееся.
Мир вокруг замер. Я закрыла глаза, чтобы ярче почувствовать тепло солнца на волосах, запах трав и пальцы Кая на щеке. Ещё чуть-чуть. Совсем немного. Я, влекомая прикосновениями Кая и своим трепещущим сердцем, подалась ему навстречу.
И в тот момент, когда расстояние между нами почти исчезло, что-то изменилось.
Воздух стал тяжёлым, наэлектризовался, наполнился запахом озона и резко сдвинулся с места. Я открыла глаза, не понимая, что происходит. Поднялся ветер, моментально сгоняя невесть откуда взявшиеся свинцовые тучи. А потом – трава у наших ног начала темнеть. Зелёные стебли стремительно жухли, съёживались, покрываясь инеем.
Кай отстранился. Так резко, будто его обожгло волной внезапного холода.
В ту же секунду небо над нами расколол гром – и хлынул дождь.
Не майский тёплый ливень – а настоящий ледяной водопад, способный, кажется, порезать кожу. За несколько секунд нас промочило насквозь.
– Что за?.. – Я ошеломлённо уставилась на почерневшую траву вокруг. И обхватила себя руками, тщетно пытаясь согреться. – Поток подери, что за проклятое место!
Кай молчал.
Только смотрел на полосу мёртвой земли между нами. Дождевые капли стекали по его волосам, по скулам, по напряжённой линии челюсти.
– Кай?
Он медленно перевёл взгляд на меня. И впервые за всё время я увидела в нём не сдержанность. Страх. У меня внутри всё оборвалось. Над нашими головами снова грохнул гром.
– Ты ч-чего? – простучала зубами я, пытаясь улыбнуться. – Это же п-п-просто дождь. Иллюзии часто нестабильны. Особенно такие масштабные. Неприятно, к-конечно, но ничего страшного.
Кай кивнул, потянулся, чтобы взять меня за руку, но остановился и вместо этого откинул со лба мокрые волосы.
– Идём, – сказал он. – Вернёмся в замок, пока ты не подхватила простуду.
В Стоунклад мы возвращались молча. Я была занята тем, что впитывала разочарование из-за неудавшейся прогулки и пыталась согреться, кутаясь в куртку. Отчасти мне повезло: иллюзия вышла из строя локально, и взбесившийся Поток обрушил ливень только на поляну, поэтому куртка, которую я оставила на берегу, осталась сухой. На Кая я старалась не смотреть, чтобы не теряться в догадках, что именно произошло между нами и что могло произойти. А если это всё было лишь игрой моего воображения? Или – ещё хуже – невольным откликом фамильяра на эту самую игру. Что, если я, сама того не осознавая, отдала ему какой-нибудь приказ? Я всё же покосилась на Кая – судя по его каменному лицу, доволен он не был. Хотя судить о чём-то по этому лицу было той ещё задачкой. А узнавать ответ иначе мне было страшно.
Пока я собиралась с духом, мы вернулись в замок и почти сразу наткнулись на мисс Гримм. Она ждала нас на лестнице в холле. Я поморщилась: наверняка одна из горгулий заметила нас ещё на подходе и доложила хозяйке. Мисс Гримм смерила нас, промокших до нитки, оценивающим взглядом, но вопросов задавать не стала.
– Что ж, мисс Блэквуд, поскольку сегодня вы решили распорядиться драгоценным временем после занятий, – её неодобрительный взгляд снова прошёлся по мне с ног до головы, – подобным образом, я буду ждать вас в нашей гостиной завтра.
– Зачем? – тупо спросила я.
– Действительно, зачем? – приподняла подбородок мисс Гримм. – Ведь это меня надо обучать особым навыкам.
– А, – так же тупо протянула я, кутаясь в куртку так, будто была под ней голой. – Точно.
Но мисс Гримм уже потеряла ко мне интерес и обратилась к Каю:
– Мистер Фрейзер, пройдёмте в мой кабинет. Сегодня доставили корреспонденцию из Лондона. В том числе и адресованную вам.
Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и направилась вверх по лестнице. Кай направился за ней, но напоследок перехватил мой взгляд.
– В следующий раз, – сказала я тихо и шмыгнула носом, – место и способ отдыха выбираю я.
Кай, к моему удивлению, улыбнулся.
– Договорились, gealach.
20. Кэтрин
Никогда раньше я не видела мисс Гримм в роли преподавателя. Я знала, что она ведёт дополнительные спецкурсы для особо заинтересованных в обучении ведьм – разумеется, Мэй их посещала, – но никогда даже подумать не могла о том, чтобы на них записаться. Я никогда не относила себя к «особо заинтересованным в обучении ведьмам», предпочитая, чтобы свободное время оставалось свободным настолько, насколько это возможно. И вот теперь я сидела на диване в тайной гостиной в обнимку с конспектом и наблюдала за тем, как мисс Гримм неторопливо расхаживает перед камином в своём любимом красном платье-футляре. Рыжие волосы и ореол пламени превращали её в настоящего огненного духа, прекрасного и пугающего одновременно.
В дальнем кресле, прикрыв глаза ладонью, сидела Сирша и, судя по бледному лицу и мученическому выражению на нём, переживала последствия вчерашней вечеринки.
– Информации о природе доставшейся тебе силы и о том, как именно её можно использовать, я, к сожалению, не нашла, – говорила мисс Гримм. – Даже в наших библиотеках почти не осталось упоминаний о Сгинувших Богинях и их взаимодействии с людьми. Однако я подумала, что мы могли бы подойти к вопросу с другой стороны и попробовать воплотить Cóic Tairsecha[2], или Пять Порогов.
Мисс Гримм посмотрела на меня, ожидая реакции, но встретилась лишь с моим непонимающим взглядом. Она явно ожидала, что её слова будут хоть что-то для меня значить, поэтому, не желая выглядеть глупо, я кивнула, надеясь, что дальше смогу вычленить смысл из контекста и избежать укоров. Но, к моему облегчению, на помощь пришла Сирша:
– Что ещё за Пять Порогов?
Мисс Гримм изогнула бровь, продолжая смотреть на меня, будто ждала, что именно я отвечу на вопрос Сирши. Но я упорно молчала, чем вызвала в мисс Гримм сдержанное негодование.
– Вы ведь посещали лекции профессора Блай? Насколько мне известно.
– Её лекции такие скучные – жуть! – зевнула Сирша, ниже сползая в кресле. – Даже если захочешь, ничего не запомнишь.
Я удивилась такому вызывающему тону – мало кто в академии осмеливался подобным образом разговаривать с ректором. Не знаю, было ли дело в похмелье, глупости или врождённой храбрости, но Сиршу, похоже, не особо заботили последствия. Эта девчонка начинала мне нравиться.
– В таком случае, мисс Локхарт, я прошу вас подготовить развёрнутое эссе по этой теме и принести его профессору Блай не позже следующей пятницы.
Сирша застонала и натянула капюшон толстовки на лицо:
– Так и знала, что сегодня не надо вылезать из кровати...
Я не сдержала смешок, за что тут же получила колкий взгляд.
– Вас это тоже касается, мисс Блэквуд, – строго сказала мисс Гримм. – И теперь, девочки, раз уж мне придётся провести дополнительную лекцию специально для вас, советую слушать очень внимательно. – Дождавшись кивка от меня и большого пальца вверх от Сирши, мисс Гримм продолжила: – Надеюсь, для вас не секрет, что раньше ведьмы обладали гораздо большей силой, чем теперь. Предполагается, что прежде ведьмы были напрямую связаны с Потоком, благодаря покровительству Сгинувших Богинь. Ведьмам не нужны были ни книги, ни зелья, ни заклинания, ни чтобы претворять в жизнь простецкую магию, на которую мы способны теперь, ни чтобы творить магию гораздо более могущественную, о которой мы – современные ведьмы – можем только мечтать. То, что сейчас требует усилий целого ковена, раньше могла сделать практически любая ведьма-одиночка.
– Например, вселиться в чужое тело? – хмыкнула я.
Мисс Гримм кивнула.
– Этот трюк Мелинды и навёл меня на мысль о Пяти Порогах. О пяти способностях, которыми раньше владели ведьмы, которые, если верить легендам, были для них так же естественны, как дыхание. И я подумала, что если ты освоишь их, то сумеешь взять контроль и над силой, которую преподнесли тебе в дар. Итак, Пять Порогов.
Мисс Гримм взмахнула рукой, и пламя из камина выплеснулось наружу, превратилось в ленту, обретая черты букв. Красивая иллюзия – предел сил для многих ведьм.
– Порог первый: Céin-immthecht[3], или, другими словами, телекинез, способность перемещать предметы в пространстве силой мысли. Порог второй: Céin-mothugud[4], или телепатия, способность проникать в чужие мысли и даже управлять ими, подчиняя волю другого своей. Céin-fís[5] – третий Порог – ясновидение, способность предсказывать будущее и видеть то, что сокрыто от глаз. Порог четвёртый: Nert Bith[6], владение жизнью, способность обмениваться жизненной силой с окружающим миром, давать и забирать. И, наконец, пятый Порог: Immthecht Anam[7], более известный как астральная проекция, способность отделять душу от тела и позволять ей перемещаться в другие пространства и даже миры.
– Ого, прямо списочек из «Зачарованных», – присвистнула Сирша, выглядывая из-под капюшона. – Или типичный набор экстрасенса-шарлатана.
– Сейчас это, возможно, так и звучит, – на удивление спокойно ответила мисс Гримм. – Но пример Мелинды показывает нам, что это возможно. Каким-то образом, подозреваю, она сумела совместить Пороги Жизни и Души, чтобы воплотить в жизнь свой удивительный и дерзкий замысел.
– Это всё круто, но как эти... Пороги помогут мне с силой богинь?
Мисс Гримм сложила руки на груди и пристально посмотрела на меня, мгновенно сделавшись похожей на Мелинду, когда та выражала недовольство моей глупостью.
– Мы попробуем пойти от частного к общему, мисс Блэквуд. Начнём с конкретики, не будем пытаться пробудить в тебе абстрактную, большую и непонятную силу, а освоим конкретные, «маленькие», понятные и осязаемые способности, которые должны эту силу задействовать. К тому же, судя по тому, что мне рассказывал профессор Ноденс о том, что произошло в храме, один из Пяти Порогов ты уже преодолела.
Я приподняла брови, ожидая продолжения, и мисс Гримм вздохнула.
– Астральная проекция, мисс Блэквуд. Ты, вернее, твоя душа, перенеслась в альтернативную версию храма, где встретилась с богиней.
– Но это случилось не по моей воле. Этого захотела Буашайль, она выдернула меня...
– Это не так важно, – перебила мисс Гримм. – Главное, что ты уже ходила этой тропой, значит, вполне вероятно, сможешь пройти по ней снова.
Я задумалась. Звучало вполне логично. И тут голову посетила ещё одна мысль – мои сны! Возможно, это тоже вариант того, что можно назвать астральной проекцией. Мои встречи с Мелиндой, Лиззи... Нити Потока, которые привели меня к Каю... Нити Потока, которые пронизывали храм Буашайль, а теперь и опоясывали мою кожу, – что, если они смогут мне как-то помочь? Раньше я просто засыпала и надеялась на чудо, но что, если теперь попробовать сделать всё немного иначе? Посомневавшись, я всё же решила рассказать мисс Гримм об опыте встреч со своими предками, чьё сознание осталось заключено в собранной Мелиндой силе. Эта информация заметно приободрила мисс Гримм, настолько, что она даже мне улыбнулась.
– Это прекрасно, Кэтрин! – выдохнула она, опуская привычные формальности. – Раз ты уже не один раз испытывала это, то всё обязательно получится, если приложить достаточно усилий. Начнём прямо сейчас. Ложись.
– Э-э... – Мне был приятен её энтузиазм и уверенность в моих силах, настолько, что я даже растерялась. – Но у меня никогда не получалось сделать это... самой.
– Тогда я помогу тебе.
Мы приступили к делу. С Сиршей свернули в рулон большой ковёр, обнажив тёмный каменный пол. Расставили по кругу свечи, вооружились мелками и под руководством мисс Гримм принялись чертить основу ритуала. Я рисовала круги, знаки сознания, разума и сна, Сирша соединяла их воедино буквами заклинания и обращениями к Потоку. На всё про всё мы потратили больше часа, но в итоге на полу появился красивый замысловатый рисунок, в середине которого на пересечении всех линий осталось свободное место.
– Ложись сюда, – указала на него мисс Гримм.
Похоже, выбора у меня особо не было, поэтому я послушалась: сняла ботинки и на цыпочках прошла по рисунку, стараясь не наступать на линии и знаки. Добравшись до центра, легла на спину, сложив руки на животе.
– Закрой глаза, – сказала мисс Гримм. – Расслабься. В наше время редкие ведьмы могут создавать астральные проекции, для этого требуется много сил, сложные заклинания и крайне опасные зелья. И даже в этом случае ведьмам удаётся лишь на короткий отрезок времени создать свой бесплотный призрак, чтобы передать сообщение тем, кто далеко.
– Бесполезная абилка в век Интернета, – хихикнула Сирша, а мисс Гримм на неё шикнула.
– Когда я сказала о тех, кто далеко, мисс Локхарт, то имела в виду и тех, кто покинул мир живых и растворился в Потоке. Итак, мы подготовили заклинание, но попробуем обойтись без зелий, полагаясь на вашу новую силу. Поток, мисс Блэквуд, именно он будет вашим проводником. Представьте место, куда вы хотели бы попасть. Очень детально. Лучше, чтобы это было уже знакомое вам место, то, в котором вы сами бывали уже не один раз, то, которое хорошо знаете и можете вообразить в мельчайших деталях.
Сперва я хотела представить нашу с Мэй комнату в академии, но в голове сам собой всплыл образ детской в фамильном особняке. Возможно, дело было в том, что Кай недавно напомнил мне о ней, а может, сейчас я правда хотела оказаться именно там. В конце концов, я провела почти два десятка лет, разглядывая соек на выцветших обоях, я помнила каждую из них. Поэтому я не стала гнать эту картинку из головы и позволила ей остаться. Кай встретился в этой комнате с Мелиндой, может быть, и у меня получится.
– Вы рассказывали про опыт, которым поделилась с вами девочка по имени Лиззи, – продолжала мисс Гримм. – Вспомните ощущения, которые завладели вами в тот миг, когда вы соприкоснулись с Потоком. Вообразите, как вы снова стоите среди его нитей и как ищете ту, которая приведёт вас в место, которое вы выбрали. Попробуйте сосредоточиться на деталях: цветах, звуках, запахах, ощущениях. Нужная нить Потока будет наполнена ими.
Я послушно представила бесконечную стихию, в которой очутилась вместе с Лиззи, при этом стараясь не упустить образ своей комнаты. Это было сложно, всё равно что ехать на велосипеде и одновременно жонглировать. Ментальная гимнастика, которую сложно выполнять без тренировок. Образы терялись, смешивались, сменялись один другим, или я и вовсе отвлекалась на посторонние мысли, шорохи, которые издавала Сирша, или ставшее слишком громким дыхание мисс Гримм.
– Не торопитесь, мисс Блэквуд, и не отвлекайтесь, мы потратим на это столько времени, сколько понадобится. Подумайте о том, что связывает вас с этим местом, какой дорогой Поток мог бы провести вас туда. Иногда это могут быть весьма необычные пути.
Я шумно вздохнула и поджала губы, сдерживая порыв вслух проворчать о том, что мисс Гримм несёт какую-то непонятную чепуху. И попробовала снова. Ничего не получалось. Я услышала, как Сирша ушла из гостиной, как мисс Гримм села в кресло у камина, который горел слишком громко!
Прошёл примерно час бесплодных попыток, а может быть и больше, кажется, я даже умудрилась задремать, и только голос мисс Гримм, напоминающий о том, что мне стоит делать, периодически выдёргивал меня из дрёмы. Я так устала, что два образа наконец слились друг с другом, превратившись в неразборчивую кашу из температурных снов. Комната то тонула в серебре Потока, будто в конфетти, то покачивалась, как лодка на волнах, среди бесконечного ничто, то сама по себе становилась аквариумом, в котором вместо рыб плавали сойки. Мама часто оживляла этих соек, заставляла их летать по комнате, чтобы развлечь меня. Простецкая иллюзия, которая так легко делала меня счастливой. Тогда я ещё верила, что мама меня любила.
Очередная сойка сорвалась с обоев и, описав круг по комнате, заметалась под потолком. Вслед за её хвостом лентой вилась искрящаяся серебристая нить. Птица со щебетом хаотично металась, будто хотела избавиться от неё, то срывалась вниз, то вновь взмывала к потолку. Я, решив ей помочь, протянула руку и схватила нить.
Кожа вспыхнула узорами, в груди запульсировал уже знакомый жар, и я крепче сжала в кулаке свою добычу. Вот оно! Поток! Птица заверещала, рванула вверх, и я, выдохнув, позволила увлечь себя следом.
Меня подкинуло. Или уронило. В общем, ударило тем самым странным неприятным чувством, которое испытываешь во время падения во сне. Я вздрогнула, но не проснулась, а понеслась дальше, оставляя себя на диване в тайной гостиной. На мгновение я потеряла ощущение собственного тела, но уже в следующий миг мои ноги твёрдо стояли на земле. А вернее, на пушистом ковре в моей детской комнате. Получилось!
Я восторженно выдохнула и обернулась, не веря своим глазам. Но тут же застыла.
В комнате я была не одна.
На кровати сидела девушка. Смуглая, до одури кудрявая, настолько, что даже красная шёлковая повязка, обёрнутая вокруг головы, казалось, вот-вот не справится с давлением. В ушах блестели большие золотые кольца, придавая девушке сходство с диснеевской Эсмеральдой. Образ рушила желтая пижама с голубыми кроликами. Часть лица девушки – на вид ей было не больше шестнадцати – закрывал модный журнал из прошлого века, но я всё равно её узнала.
– Мам? – вырвалось у меня, девушка вскинула на меня взгляд. Глаза её расширились, и она с испуганным вскриком подскочила на кровати, роняя журнал. Я сделала шаг навстречу, но Оливия отпрянула, прижимаясь спиной к изголовью.
– Кто ты такая?!
21. Кай
Когда я сошёл с парома в Скрабстере, солнце уже клонилось к горизонту. В порту в этот час было затишье, только на парочке рыбацких лодок виднелась жизнь. Оглядев пустынный причал, я направился прямиком к дороге, на которой стоял один-единственный автомобиль. Выпуклые формы блестящего чёрного «Роллс-Ройс Фантом», прикатившего сюда прямиком из двадцатых, странно выделялись на фоне современной портовой техники. Когда расстояние сократилось достаточно, я разглядел и хрупкую женскую фигуру, прислонившуюся к водительской двери. На секунду я остановился, размышляя, подходить ли ближе. Может, лучше развернуться и уйти? Я ещё успею вернуться на паром. Но поздно. Она повернула голову, и ветер освободил рыжую прядь из-под козырька чёрной бейсболки.
– А, вижу, ты получил моё письмо. – Айлин улыбнулась и смерила меня взглядом с игривым прищуром.
Я кивнул и невольно сжал в кармане безбожно измятый лист бумаги, который мучил с того самого момента, как конверт доставили в мою комнату вместе с утренней газетой. Хотелось выглядеть непринуждённо, но плечи окаменели, слова не лезли на язык, и моя защитная угрюмость не укрылась от внимательных глаз Айлин.
– Тяжёлый день? Мёрфи тебя совсем достал? – спросила она и, не дожидаясь ответа, кивнула на автомобиль. – Забирайся, я нагуглила неплохую кофейню неподалёку и теперь умираю как хочу попробовать их матча латте.
И вновь, не дожидаясь моей реакции, она села за руль, хлопнув тяжёлой дверью. Айлин не предполагала отказа. Хотя с чего вдруг? Я же пришёл. Сам не знаю зачем. Едва ли я верил в счастливое воссоединение семьи. Может быть, просто хотел сделать себе больно, ещё раз убедиться, что сестры, моей маленькой сестры, больше нет. Или я всё же наивно надеялся отыскать её отголоски в зелёных, так похожих на мамины глазах?
– Ты чего застыл? – окликнула меня Айлин, и я вздрогнул, выныривая из вороха мыслей. – Если хочешь в другое место, то скажи. Или ты не любишь матча?
– Нет. Нет, матча – это замечательно, отличный выбор, – сказал я и быстрым шагом направился к пассажирскому сиденью.
Я понятия не имел, что такое матча.
Дорога до кофейни заняла пару минут, поэтому молчание в салоне не показалось мне таким уж неловким. Крохотный зал на пять столиков был полон. Люди толпились у прилавка с выпечкой и ждали свой кофе навынос, но нам повезло расположиться за единственным свободным столиком в дальнем углу.
– Что тебе взять? – спросила Айлин, вешая бейсболку на спинку старого деревянного стула. Над ним на тёмно-зелёной стене висела странная картина в овальной рамке: трёхцветный кот в розовом чепчике.
– То же, что и тебе, – ответил я, даже не взглянув на огромную меловую доску с меню.
– Принято! – Айлин хлопнула меня по плечу и умчалась к прилавку. Прикосновение вышло у неё таким простым и непринуждённым, словно мы были закадычными друзьями или, по крайней мере, хорошими знакомыми. Это подкупало. Хотелось прикоснуться к ней в ответ, но я позволил себе лишь тень улыбки. Я всё ещё не был уверен, что всё происходящее реальность, а не странный, предательски приятный сон.
Вернувшись, Айлин поставила на стол поднос с двумя чашками и двумя присыпанными сахарной пудрой трубочками, наполненными заварным кремом. В чашках пенилось что-то бледно-зелёное с белым молочным сердечком в центре. Видимо, та самая загадочная матча.
Айлин села и взялась за десерт. Я пригубил матча и едва не поморщился от горьковато-сладкого вкуса сваренной в молоке свежескошенной травы. Пришлось сделать усилие, чтобы протолкнуть в горло то, что уже попало в рот. С удивлением заглянув в чашку, я осторожно отставил её в сторону.
– Не так вкусно, как первая отрицательная, а? – хихикнула Айлин, от которой не укрылось моё замешательство. Глядя на меня, она сделала большой глоток из своей чашки и расплылась в довольной улыбке. – О, на самом деле не так уж и дурно. Трубочка вообще замечательная, попробуй.
– Ты хотела что-то обсудить? – задал я вопрос, который мучил меня с того самого момента, как я увидел письмо. Мысль о том, что Айлин хотела просто выпить чаю со вновь обретённым братом, казалась мне...
– Может, я хотела просто выпить с тобой чаю и поболтать, – ответила она и прищурилась. – В это так сложно поверить?
Я не ответил. В это действительно было сложно поверить.
– Как прошла первая неделя работы с Майклом Мёрфи? – спросила Айлин, не смутившись моим молчанием. – Всё хорошо?
Я кивнул.
– Более чем. Он... не проблемный.
– Ого, мы точно об одном и том же Майкле говорим? – Айлин изогнула брови, став до боли похожей на маму. – Я слышала, что он та ещё заноза в заднице.
Возможно, так бы и было, таскай меня Мёрфи за собой, как положено. Но в академии он предпочитал всеми способами меня избегать.
– Значит, веселье ждёт меня впереди, – уклончиво ответил я.
– А что его невеста? – как бы между прочим спросила Айлин, показывая, что гораздо больше заинтересована пирожным, чем темой разговора. У меня в груди что-то сжалось.
– А что с ней?
– Вы уже познакомились? – Айлин подняла на меня взгляд, и блики светильников жёлтым огнём засияли в зелени её глаз. Она казалась участливой, располагающей, но что-то в её взгляде не давало мне покоя.
– Да.
– Что скажешь о ней?
Я молчал, делая вид, что размышляю над вопросом. Я действительно размышлял, но над другим. Так, значит, вот для чего она меня позвала. Её интересовала Кэтрин.
– Обычная студентка, – наконец ответил я и ошибся.
Айлин подняла брови и откинулась на спинку стула, глядя на меня с явным недоверием. Она мгновенно забыла о надкусанном пирожном и чае, который так хотела попробовать.
– Кэтрин Блэквуд кто угодно, но только не обычная студентка, Кай.
– Почему ты так думаешь? – равнодушно спросил я, хотя внутри всё горело.
Айлин облокотилась на стол, подалась вперёд и сказала, понизив голос:
– Потому что Майкл Мёрфи решил взять её в жёны. Несмотря на её... сомнительное прошлое. – Я открыл было рот, но она опередила моё возражение: – И даже не думай выдать мне что-то про великую любовь. Я ни за что в это не поверю, все Мёрфи, все до единого, руководствуются выгодой и только ей. Всегда. – Она улыбнулась и легонько коснулась моей ладони. Я хотел было отдёрнуть руку, но не смог. – Мы очень хотим знать, что же такого особенного в этой девчонке.
Настала моя очередь поднимать брови.
– Мы?
Айлин склонила голову набок и прищурилась, медля с ответом.
– Ты сейчас про Надзор... – начал было я, но тут же понял, что не прав. – Ты про Этвудов. Этвудов интересует Кэтрин Блэквуд.
Я разорвал прикосновение и спрятал руку под стол, Айлин вздохнула и вернулась к своей чашке. Повертела её на блюдце, но пить остывающий чай не торопилась.
– Если Мёрфи что-то задумали, если они знают что-то, о чём не знаем мы...
– Ты просишь меня шпионить? – спросил я отстранённо. Сдержанная радость, которую я испытал, взяв в руки письмо, и в которой я боялся себе признаться, остыла и поблёкла.
– Я ни о чём не прошу. – Айлин подняла раскрытые ладони и откинулась на спинку стула. – Но я буду благодарна, если ты аккуратно узнаешь, что привлекло Майкла в юной Кэтрин.
– Зачем? Если в ней и есть что-то особенное, что будут делать Этвуды?
Айлин внимательно посмотрела мне в глаза, будто размышляла, стоит ли отвечать. Тихий джаз, игравший в кофейне, разговоры посетителей, шум кофемашины заполнили пространство и стали оглушительными. Мне показалось, что я перешёл черту, выдал себя с головой заданным вопросом. Дал понять, что Кэтрин мне... что она не просто невеста Мёрфи, что я уже что-то знаю. Разве стал бы обычный винтик Надзора задавать столько вопросов своему начальству? Пытаться что-то выяснить вместо того, чтобы просто подчиниться. Раньше я никогда так не делал. Мне казалось, что Айлин раскусила меня.
Но вот она отвела взгляд, неторопливо пригубила чай и, отставив чашку в сторону, наконец ответила:
– Если это нечто действительно стоящее, возможно, мы могли бы ей что-то предложить... – Она сделала паузу, испытующе на меня посмотрела, размышляя, и продолжила: – Основательница её ковена, Мелинда Блэквуд, – ты знал, что в девичестве она была Этвуд?
Я удивился, но виду не подал. После знакомства с Кэтрин, после того, как понял, что она может быть частью моего расследования, я изучил её файл и файлы её семьи и ковена, но ничего в них даже не намекало на родство с Триадой. Если это правда, кто-то очень постарался, чтобы её скрыть. Айлин, конечно, угадала, о чём я думал:
– Мелинда сбежала от Этвудов то ли от большой любви, то ли от больших амбиций, сложно сказать, всё-таки уже много веков прошло. Так или иначе, её отец сделал всё, чтобы вычеркнуть единственную дочь из семейного древа и стереть из истории любое упоминание о ней.
Как знакомо. Триада стирала всех, кто оказывался им не по душе: богинь, ведьм, вампиров. Но, похоже, если дело касалось личной выгоды, они готовы были пойти на некоторые уступки.
– Бедная девочка осталась без ковена, – тем временем продолжала Айлин. – Думаю, она обрадуется воссоединению со своей давно потерянной семьёй, возможности вновь обрести ковен, защиту, – она облокотилась на стол, положила подбородок на сцепленные в замок пальцы и выразительно взглянула на меня, – будущее.

Майкл Мёрфи
Мне стало мерзко.
– Разумеется, только если в ней есть что-то особенное, – сухо сказал я.
Айлин оставила мою фразу без ответа, только загадочно улыбнулась.
– Я скажу тебе кое-что, – начала она после долгой паузы, разменянной на остатки чая. – Как брату. И попрошу оставить это между нами, договорились?
Я стиснул зубы, но кивнул. Айлин улыбнулась с искренней благодарностью в глазах, будто и правда доверяла, будто и правда видела во мне брата.
– Для всех вокруг Триада – это единый, неделимый организм, но на самом деле между кланами веками ведётся борьба за власть. И как ни прискорбно это признавать, Мёрфи ведут в счёте. С другой стороны, конечно, Барнетты давно сошли с дистанции – последние лет сорок их старика мало интересует происходящее, его больше интересуют личное благополучие и спокойствие, чем всё остальное. Мёрфи же – другое дело, Тевтат жаждет заправлять всем самостоятельно, и буду откровенна: в его руках сосредоточено больше силы, чем есть у нас. Мой отец... – Она осеклась и поправилась: – Таранис хочет вернуть былой баланс сил или хотя бы...
– Не дать Мёрфи стать ещё сильнее, – закончил за неё я и добавил самым равнодушным тоном из своего арсенала: – Ты действительно думаешь, что Кэтрин Блэквуд чего-то стоит?
– Иначе Тевтат бы ни за что не одобрил этот брак.
– Он и не одобрил.
Айлин вскинула брови, ожидая продолжения, и я продолжил, сполна удовлетворяя её любопытство:
– Ты бы видела, как прошёл их семейный ужин. Не знаю, можно ли было унизить Кэтрин и Майкла ещё сильнее, чем это сделал Тевтат. Мёрфи – упрямый засранец, который сделает всё, лишь бы насолить отцу, который ни во что его не ставит. Не удивлюсь, если это единственная причина, по которой он вообще тащит Кэтрин Блэквуд к алтарю. Свадьба почти наверняка ударит по репутации, и уже это принесёт Этвудам пользу. А Кэтрин... если в ней и есть что-то особенное... – я вздохнул, – так это умение без конца оказываться не в то время не в том месте. Будь в ней хоть что-то ценное – уверен, за годы в Стоункладе это бы заметили.
Некоторое время Айлин молчала, внимательно глядя на меня, я равнодушно смотрел на неё в ответ. Вся магия встречи безвозвратно исчезла, растворившись в угрюмых сумерках, которые уже давно поглотили улицы. Я больше не видел в Айлин ни мать, ни пятилетнюю сестру, на меня смотрела незнакомая девушка с цепким, задумчивым взглядом.
– В любом случае присмотрись к ней. Возможно, если ты намекнёшь ей на наше предложение, она сама выдаст свои секреты. – Она встала из-за стола и надела бейсболку. – Пойдём, отвезу тебя в порт, а то пропустишь последний паром.
До последнего парома оставалась ещё куча времени, но я об этом не сказал. Молча поднялся и направился к машине.
22. Кэтрин
– Кто ты такая? – повторила Оливия громче, пока я пыталась собраться с мыслями.
Странно было видеть её такой, совсем девчонкой, в том самом возрасте, в котором Мелинда отняла её жизнь. Но, возможно, так даже лучше – пусть и с трудом, мне удавалось отделить её образ от образа, который я знала. Мне почти удавалось убедить себя, что это совсем другая, незнакомая девушка, просто по удивительной случайности очень похожая на мою мать. По сути, так оно и было.
– Я... меня зовут Кэтрин, – наконец опомнилась я. – Кэтрин Блэквуд.
Оливия нахмурилась, глядя на меня с недоверием.
– Блэквуд? Я не помню тебя, чтобы видела тебя на собраниях ковена.
– Да, так уж вышло, что я родилась после того, как ты... после твоего ухода.
Оливия почему-то покосилась на дверь, ведущую из комнаты, а потом снова посмотрела на меня. В глазах мелькнуло замешательство, она опустила плечи и спросила поникшим голосом:
– Ты выглядишь взрослой, значит... Сколько лет прошло? Как давно я тут?
– А ты не знаешь?
– В какой-то момент я сбилась со счёта. – Оливия спрыгнула с кровати, подняла с пола журнал и, встретив мой вопросительный взгляд, кивнула в сторону окна. – Тут не так-то просто считать.
Я повернула голову. Окно было занавешено плотными шторами с цветочным узором. Подойдя ближе, я отодвинула их край и заглянула в щель. За окном не было ничего: непроницаемая темнота. Я потянулась к ручке.
– Оно заперто, – опередила меня Оливия. – Стекло не бьётся. Дверь тоже не открывается. Я много что пробовала – всё без толку.
Я оглянулась. Оливия снова сидела на кровати и смотрела на меня, теперь с любопытством.
– А ты... знаешь, что произошло? – спросила я, не решаясь задать вопрос прямо.
– Ты про то, что я умерла? – Оливия пожала плечами. – Да, я догадалась. Не сразу, конечно. Ещё дольше не хотела верить, но потом... – Она вздохнула и отклонилась назад, опёршись на руки. – Можно сказать, привыкла. Вот только я так и не поняла, это рай или ад.
– Думаешь, это что-то из человеческих сказок о загробном мире? – Я не сдержала усмешку.
Плечи Оливии снова качнулись.
– Не знаю. Но на прекрасные воды Потока, о которых нам рассказывали, это уж точно не похоже. – Она внимательно посмотрела на меня и склонила голову к плечу. – Судя по твоему лицу, ты знаешь ответ.
Я не знала, как она отреагирует на правду, но что-то мне подсказывало: раз она успела смириться с собственной смертью и многолетним заключением в маленькой комнате, то и с моими словами справится.
– Ты вроде как в моей голове. Наша много раз прабабка Мелинда Блэквуд украла твоё тело и сделала частью силы Блэквуд, которую таким образом копила сотни лет. А потом я её убила, и эта сила досталась мне. Она, Мелинда, кстати, теперь тоже где-то тут. И другие ведьмы Блэквуд, которых она убила. Но я пока встречала только маленькую девочку по имени Лиззи, поэтому не могу сказать точно, сколько вас тут... обитает.
– Оу, – протянула Оливия. – Понятно. Так сколько я тут?
Меня удивило её спокойствие, возможно, за годы в заключении любой ответ казался ей лучше неизвестности. Впрочем, жаловаться я не собиралась, это всяко лучше, чем истерика или злость, с которыми я бы вряд ли сумела справиться.
– Не знаю точно, когда Мелинда забрала твое тело, но точно больше двадцати лет назад.
На это Оливия только задумчиво кивнула, поджав губы. А я отметила, что мимика её совершенно не походила на ту, к которой я привыкла. Ещё одно напоминание, что как бы я ни противилась, настоящей моей матерью была Мелинда.
– Так и зачем ты тут? – спросила Оливия, вырывая меня из раздумий.
Я моргнула.
– В смысле?
– Ну ты же, наверно, не просто так сюда пришла? – Оливия закатила глаза и скривилась. Она явно не любила что-то кому-то объяснять. Что ж, кажется, в этом они с Мелиндой были похожи. – Что тебе нужно от меня?
Я задумалась. Действительно. Почему Поток привёл меня именно сюда? Из-за ностальгии по дому? Из-за скрытого желания увидеть мать, которую я никогда не знала? Или по какой-то ещё причине?
– Что ты знаешь о Пяти Порогах? – выпалила я.
– Эм, ничего. Что это?
Я разочарованно вздохнула и поймала себя на мысли, что тоже ненавижу объяснять.
– Телепатия, телекинез, ясновидение, – нетерпеливо затараторила я, загибая пальцы, – владение жизнью, астральная проекция. Знакомо? Может, ты что-то из этого умела... умеешь?
Чёрные иронично изогнутые брови Оливии скользнули вверх.
– И ты хочешь, чтобы я тебя этому научила?
– А ты что-то умеешь? – повторила я, а Оливия беспечно пожала плечами и принялась разглядывать свой маникюр.
– Не знаю, может быть...
Я выдохнула, чувствуя, как внутри разгорается раздражение, и скрестила руки на груди.
– Так может быть или умеешь?
Оливия дёрнула плечом и неторопливо надула огромный розовый пузырь жвачки. И откуда она только её взяла? Пузырь лопнул, а с ним и моё терпение.
– Ну!
– Что «ну»? – Оливия подняла на меня взгляд, втягивая жвачку обратно в рот. – Ты должна понимать, что я вижу тебя впервые и не собираюсь делиться знаниями просто так...
– О богини, прекращай выпендриваться, – цыкнула я. Ох уж эти подростки!
– Я хочу кое-что взамен.
– Никаких сделок, – отрезала я. Хватит с меня обязательств Буашайль.
– Ну, не хочешь, как хочешь. – Оливия с самым равнодушным видом взялась за журнал и открыла его на первой попавшейся странице. – Ты знаешь, где дверь. Или как ты там сюда попала.
Оливия демонстративно уставилась в журнал с таким интересом, будто видела содержимое впервые. Я молча кипела от раздражения, пытаясь смириться с мыслью о том, что выбора у меня особо не было. Если Поток привёл меня сюда, значит, вряд ли я найду то, что ищу, где-то ещё. А если такая возможность и есть, на поиски могут уйти годы, тогда как Оливия вот она – передо мной. К тому же, если она потребует слишком много, я всегда смогу отказать ей и уйти. Хотя я пока и не была уверена, как именно буду отсюда выбираться.
– Чего ты хочешь? – сдалась я.
Оливия победоносно улыбнулась, моментально отбросила журнал в сторону и выпалила:
– Выпусти меня отсюда.
Я опешила.
– Что?
– Я поделюсь тем, что знаю, а ты освободишь меня. Откроешь эту чёртову дверь и позволишь мне наконец раствориться в Потоке или что там ждёт меня в загробном чём бы то ни было.
– Не уверена, что могу... – покачала головой я. – Это...
– Это твоя голова, так? – перебила меня Оливия. – Твоя сила. Значит, ты тут хозяйка и можешь делать всё, что хочешь.
– Я не знаю, как...
– Как-нибудь разберёшься. Я отдаю тебе свои знания, а ты меня отпускаешь. Это моё условие, и точка.
Я понятия не имела, возможно ли вообще провернуть то, что предлагала Оливия, но её слова звучали вполне логично. Если сила моя, то и делать я могу с ней всё, что захочу. Если души, собранные во мне, нашли вход, то и выход должен быть. Любая дорога и любая дверь всегда ведёт в обе стороны.
– Договорились? – Оливия нетерпеливо протянула мне раскрытую ладонь.
Смерив Оливию задумчивым взглядом, я кивнула и пожала её руку. На удивление тёплую для бесплотного духа.
– Договорились.
Оливия радостно взвизгнула и бросилась мне на шею. Я от неожиданности чуть не упала.
– А-а-а! Спасибо-спасибо-спасибо! – Она запрыгала на месте, застилая мне лицо пушистыми кудрями. Я едва стояла на ногах под её напором, поэтому, улучив момент, осторожно отстранилась. Её безудержная радость меня смущала и ставила в тупик. Кто в здравом уме будет так радоваться возможности умереть? Вернее, окончательно умереть. Впрочем, эту Оливию я знала ещё меньше, чем ту, которая меня вырастила.
– Так, и что ты умеешь? – Я попыталась вернуть разговор в деловое русло.
Оливия снова улыбнулась, на этот раз с нескрываемой гордостью.
– Телекинез! – Она приложила указательные и средние пальцы к вискам и прищурилась. – Я умею двигать предметы силой мысли.
– Серьёзно? Ты обладала такой силой, и никто в ковене не знал об этом?
Улыбка Оливии слегка померкла, и это меня насторожило. Как оказалось, не зря.
– Ну я сдвигала с места карты. И ещё – воронье перо.
Я не смогла скрыть своего разочарования.
– И всё?
– Это в сто раз больше раз, чем сделала ты, – ядовито зашипела она, и тут спорить мне было не с чем. – Способность я обнаружила в шестнадцать лет, так у меня не было времени, чтобы её отточить. Да и вряд ли моей силы бы хватило на что-то большее, я, знаешь ли, больше спец по гаданиям, – добавила она грустно, но тут же приободрилась. – Но если ты сказала правду, про силу Блэквудов, которой владеешь, то у тебя должно получиться что-то гора-а-аздо более масштабное!
Она подбежала к прикроватной тумбочке, достала из ящика колоду карт таро и запрыгнула на кровать. Усевшись по-турецки, она похлопала по покрывалу, призывая меня сесть напротив. Я молча приняла приглашение.
– Тут я тоже практиковалась, но не похоже, что моя сила в этом месте способна развиваться... раз я умерла, это, наверно, вполне логично, – болтала она, раскладывая между нами карты. Первой легла карта «Солнце», за ней – «Башня» и следом – «Любовники». У меня при виде этой карты ёкнуло сердце. – Хочешь предсказание в подарок?
Я пожала плечами. К гаданиям я относилась скептически, мало какие ведьмы действительно могли понимать будущее, которое открывал Поток им через символы вроде карт, рун или внутренностей животных. Я уж точно не была из их числа. Оливия тем временем приняла мой жест за согласие.
– Сначала взойдёт солнце – ясное, беспощадное, – начала она драматическим голосом, и карта между нами медленно поднялась в воздух, провернулась вокруг своей оси и застыла в воздухе, картинкой ко мне. Яркое солнце, с несколько зловещим на вид лицом. – Оно осветит то, что ты предпочитала скрывать в тени. Истина, которую ты прятала от чужих глаз, откроется с его лучами. Потом грянет Башня. – Следующая карта оторвалась от покрывала и замерла рядом с первой. Тёмная башня на ней склонилась набок, угрожая вот-вот рухнуть. И Оливия подтвердила это впечатление: – Рухнет то, что держалось на иллюзии, и пыль поднимется к самому небу. И когда камни и пыль улягутся, перед тобой останутся двое – и выбор. – Карта «Любовники» присоединилась к тем, что висели в воздухе. – Выбор не между людьми, но между путями. Между тем, кем ты была, и тем, кем готова стать.
Звучало мрачно и немного пугающе, поэтому я отпугнула страх скептической усмешкой.
– Я думала, «Любовники» про любовь.
Оливия улыбнулась.
– Сразу видно неопытную гадальщицу, – хихикнула она, перехватила карту в воздухе и поиграла ей, перекладывая между пальцами. – Любовь здесь возможна. Но только та, что, пройдя через выжигающий огонь солнца и разрушение, не рассыпалась в прах.
Сердце болезненно сжалось, и я мотнула головой, стараясь отогнать картинки, возникшие в воображении. Нет, это всё глупости, которые ничего не значат. Да и о какой любви вообще может идти речь? Как будто мне есть в кого влюбляться! Щёки потеплели, и я нахмурилась, злясь на себя. Сейчас мне совершенно не до этого. Есть дела поважнее.
– Мы отвлеклись. Ты собиралась учить меня телекинезу. – Я схватила висевшую в воздухе карту «Башни» и припечатала её к кровати. – Приступай.
– Ладно-ладно. – Оливию, кажется, позабавило моё раздражение, и она с улыбкой протянула мне «Любовников». – Возьми эту карту, почувствуй её вес и представь, что она гораздо легче, чем кажется...
* * *
– Ничего не получается! – Я с выдохом упала спиной на кровать. Карты подпрыгнули на покрывале, и ровная стопка колоды рассыпалась неаккуратным веером. По скошенному потолку комнаты кружились разноцветные блики от ночника. Я помнила этот ночник: испещрённый отверстиями короб, внутри которого вращалась пластиковая радужная лента – когда-то он и меня спасал от ночных кошмаров.
– Просто ты всё делаешь не так, – зевнула Оливия и завалилась рядом.
– Или ты хреново объясняешь.
За окном не было ни солнца, ни луны, но, по ощущениям, я провела здесь уже несколько дней. И всё без толку. От отчаяния и злости я не раз пыталась уйти, но и тут ничего не получалось. То ли я ещё не освоила навык перемещения, то ли Поток был против моего ухода. Так или иначе, я оказалась заперта в чёртовой комнате вместе с Оливией, которая уже начала сомневаться в том, что я вообще ведьма.
– Ты слишком зажата и сосредоточена на результате. – Оливия сладко потянулась и перевернулась на бок, подставив руку под голову. – Магия – она про свободу.
– Спасибо, теперь-то мне всё ясно, – с сарказмом сказала я. – Предлагаешь выкинуть годы обучения в академии на свалку?
– А это-то тут при чём?
Я вздохнула.
– При том, что для магии важна чёткая цель, как точка на карте, строгое соблюдение условий: определённые слова заклинания, выверенные черты пентаграммы, точные граммовки ингредиентов в зелье. Магия – не место для... свободы.
– Вау, в таком случае я рада, что умерла раньше, чем поступила.
Я закатила глаза.
– Тебя же обучали в ковене с самого детства. Дома принципы были те же.
Оливия посмотрела на меня, как на дуру.
– Что за бред? Бабушка обучала меня лично и никогда не забивала голову подобной чепухой. Она всегда говорила, что заклинания – это костыли для искалеченных ведьм. Потоку не нужны никакие заклинания, и настоящим ведьмам они тоже не нужны – это наша природа, творить магию должно быть так же естественно, как дышать.
Я ответила ей удивлённым взглядом. Бабушка? То есть Мелинда? Мне она ничего подобного никогда не говорила. И тут меня осенило. Она готовила Оливию для себя. Хотела раскрыть её потенциал перед тем, как украсть тело. Таков был её вечный план: бабушка отнимала тело внучки. И Оливия в ковене действительно считалась талантливой, умелой не по годам. А я в её планы не входила, ей не нужно было моё тело. Если бы Мелинда не попала в лапы Надзора, она бы не притронулась ко мне. Ей нужна была моя будущая дочь. Поэтому я училась вместе с остальными детьми ковена, по тем же правилам. Я скривилась. Ещё одно доказательство её лицемерия. Она хотела сделать ведьм свободными? Как же. Она хотела сделать свободной себя.
Меня накрыло волной отвращения, но я не дала ему скрыть от меня главное. Оливия знала ответы, которых у меня не было, поэтому я резко села, готовая наконец её внимательно слушать.
– Хорошо, эта штука про свободу, объясни.
Оливия удивилась моей резкой перемене, но ничего не сказала, тоже села и взяла ближайшую карту.
– В идеале, ты ограничена лишь своим запасом сил. И прежде всего важно твоё желание, всё остальное – вторично. Ты знала, что мозг не видит разницы между реальностью и воображением? Если искренне верить, что карта парит в воздухе, – карта оторвалась от руки Оливии и медленно закачалась на невидимых волнах, – она будет парить.
Я поджала губы, пытаясь её понять, но всё же не сдержалась:
– А будет что-то, кроме набора киношных клише?
Оливия скорчилась от раздражения, и карта, сорвавшись с места, ударила меня точно по лбу.
– То, что это клише, не значит, что они не работают! Не думала, что потому они и стали клише, дурында!
Мне понадобилась вся сила воли, чтобы не ответить на «дурынду» и не запихнуть карты Оливии в одно место.
– Это всё звучит хорошо, но понятнее мне от этого не становится, – сказала я, собрав остатки терпения. – То, что для тебя всё проще простого, не значит, что и другим будет легко.
– Но это правда легко! Это должно быть легко. – Оливия набрала полную грудь воздуха, закрыла глаза и, расслабленно покачиваясь из стороны в сторону, заставила парить разом всю колоду. – Как дыхание, помнишь?
Терпение лопнуло. В груди стало горячо от злости.
– В этом нет смысла! – гаркнула я.
Лампочка в ночнике лопнула. Оливия вскрикнула, припала к кровати и закрыла голову руками, защищаясь от книг, которые разом слетели с полок. Колода злополучных карт разлетелась в разные стороны. Кровать затряслась, затрещали стены. От неожиданности я опешила, хватаясь за покрывало, чтобы не свалиться на пол. Но в ту же секунду всё прекратилось. Оливия медленно, с опаской открыла сначала один глаз, а затем второй.
– Ну это тоже вариант, – пробормотала она, оглядывая разгромленную комнату.
Я смотрела по сторонам с тем же ошарашенным выражением.
– Это не я...
– Об этом я не подумала, – продолжила бормотать Оливия. – Эмоции тоже могут быть ключом. – Она перевела на меня загоревшийся взгляд.
– На эмоциях нельзя строить магию, это слишком опасно, – покачала головой я, вспоминая все пройденные уроки и ожидая, что Оливия начнёт спорить, но, к моему удивлению, она согласно кивнула.
– Ты права, опасно практиковать, поддаваясь эмоциям, и в целом использовать их как источник или опору силы. Но в твоём случае эмоции послужили отправной точкой, ключиком, который помог открыть дверь к магии. – Она быстро распрямилась и схватила меня за плечи. – Ты не должна использовать их, чтобы практиковать, но можешь пройти за их тенью, чтобы найти силу и взять её. Закрой глаза, вспомни, что ты только что чувствовала. Не вызывай заново злость – это всё испортит и может навредить, – но попробуй уловить то, что пряталось за ней. Там, за твоей злостью крылась магия, течение Потока.
– Я не знаю, что...
– Ты всё знаешь, ты всё это видела, всё это уже чувствовала, ты должна вспомнить, найти эти ощущения. Давай. Ты ведь сейчас сидишь тут, в сердце собственной силы, просто почувствуй её.
Я замерла. И правда. Это место существует внутри меня, созданное силой, заключённой во мне. Уже знакомое тепло, нет, жар в моей груди. Я закрыла глаза и попыталась снова отыскать это чувство. И Поток, его я тоже уже касалась – бурные прохладные воды показала мне Лиззи, я растворилась в них, чтобы попасть к Каю. Жар силы и холод Потока. Такие разные, несовместимые и в то же время не способные существовать друг без друга. Темнота бесконечного космоса, который раскинулся над разрушенным храмом в мой первый визит сюда, и бесконечный свет Потока, проникающий в каждую клеточку моего тела. Всё это время они существовали во мне открыто и незаметно, ждали, когда я протяну к ним руку, чтобы наконец объединить. И я раскрыла им объятия. И это оказалось...
Легко.
Я открыла незапертую дверь и теперь стояла на пороге, не понимая, почему не сделала этого раньше. Узоры на моём теле нагрелись и засияли. Магия заполнила меня до краёв. Я дышала полной грудью, я дышала Потоком и не тонула. Мои кости вибрировали, тело стало лёгким, а я – большой-большой, заполняющей собой всё пространство. Я чувствовала – знала, что я безгранична. Что я могу всё. Всё.
И я могла.
Книги воспарили над полом, карты последовали за ними. Повинуясь моей воле, они закружились в причудливом танце. Книги вернулись на полки, карты аккуратной стопкой легли на кровать. Но на этом я не остановилась. Под восхищённым взглядом Оливии я взмыла в воздух. Легко. Как же это было легко! Я будто впервые в жизни научилась ходить, дышать, видеть – и всё это разом – и так просто! Я не могла в это поверить, и одновременно я ощущала себя так естественно.
– У тебя получилось! – Оливия захлопала в ладоши.
Её голос коснулся меня, и я ощутила новую волну магии – я ощутила Оливию, ощутила её в себе, одну из многих, чьи голоса эхом звучали на краю сознания. Она светилась тоненькой ленточкой Потока в бесконечной тьме моего космоса. Она горела единственным желанием и стыла бесконечной тоской. И теперь я дышала и ими. Ведомая этим желанием, я протянула руку, чтобы исполнить то, о чём она мечтала.
Лента Потока легла в мою ладонь послушно и быстро, будто кошка, что просила о ласке. Она ждала этого так долго, что я не могла позволить себе медлить.
Оливия охнула и ошарашенно посмотрела на свои ладони. Они исчезали, рассыпаясь сияющей звёздной пылью. Всё её тело медленно наполнял холодный свет – Оливия становилась Потоком. Она стремилась туда, где исчезали все ведьмы. Она наконец становилась свободной. Оливия покидала свою тюрьму, и тюрьма, сотканная из её воспоминаний и чувств, исчезала вместе с ней. Обои выцвели, книги – одна за другой – пропадали с полок. А за ними пропадали и полки. Исчезли шторы с тёмного окна и само окно. Оливия подняла на меня взгляд. В глаза её стояли слёзы.
– Спасибо, – прошептала она одними губами и растворилась в тишине бесконечности.
Я хотела ответить, но вокруг уже не осталось ничего, что напоминало бы о ней, и тело моё вмиг лишилось невидимой опоры. Не было больше комнаты, что держала меня здесь, и я провалилась куда-то в темноту. Испугавшись, что тоже исчезну, я попыталась ухватиться за вихри Потока, и он с готовностью поглотил меня.
23. Кэтрин
Я содрогнулась от неприятного чувства падения. Меня с размаха зашвырнуло в тело, и оно невыносимой тяжестью легло на диван в тайной гостиной. Я открыла глаза как раз в тот момент, когда мисс Гримм ударила меня по ноге.
– Мисс Блэквуд, вы что, заснули? – строго спросила она. – Я для кого тут распинаюсь?
– Вы... что? – Я села, придерживая гудящую голову. – Вы всё ещё здесь? – Увидев непонимающий взгляд, я добавила: – Как долго меня не было?
Мисс Гримм изогнула рыжую бровь.
– Хотите сказать, что вы куда-то отлучались?
– Ага. – Я потёрла виски. – Дня на три точно.
Мисс Гримм и Сирша переглянулись.
– Уверяю вас, мисс Блэквуд, последние несколько минут вы лежали на этом диване.
Вот как. Значит, время для нас текло не одинаково.
– У тебя получилось? – Сирша села ровнее, от избытка эмоций едва не упав с кресла. – Астральная проекция?
Я самодовольно улыбнулась.
– И не только она.
Не тратя времени на объяснения, я перевела взгляд на книги, которые лежали на журнальном столике. Если честно, я не была до конца уверена, что что-то получится, но всё оказалось так же легко, как и в прошлый раз. Книги послушно оторвались от стола и собрались в аккуратную стопку. Я посмотрела на пустое кресло, и оно рвануло вперёд и ударило мисс Гримм под колени. Та, не потеряв лица, упала на подушки, строго взглянула на меня и... улыбнулась.
– Великолепно, мисс Блэквуд. – Она откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. – А теперь расскажите, что мы пропустили.
Когда я закончила рассказ о встрече с Оливией, мисс Гримм осталась в глубокой задумчивости. Радость за мой успех, которую я отчётливо видела в её взгляде, сменилась беспокойством. Мисс Гримм смотрела на меня так пристально, будто выискивала раны, которые боялась пропустить, ничего не находила и от этого хмурилась ещё сильнее. Она... кажется, она действительно переживала за меня.
– Подобный подход к магии... – тихо сказала она себе под нос и замолчала.
– Звучит очень логично и просто, – услышала её Сирша, уставилась на книги, приставила пальцы к вискам и нахмурилась, натужно надувая щёки.
Книги не сдвинулись с места.
– Попробуй начать с карт, – улыбнулась я.
– Я, конечно, попробую. – Сирша перевернулась на спину, забросила ноги на спинку кресла и свесилась головой вниз, не отрывая взгляда от книг. – Но ты сказала, что магия ограничена запасом силы, и что-то мне подсказывает, что во мне, в отличие от тебя, нет маленького термоядерного реактора. Но сегодня я обязательно займусь этим вопросом!
– Никто ничего пробовать не будет, – вмешалась мисс Гримм голосом, не терпящим возражений. – Это касается вас обеих.
– Но... – Я всё же попыталась возразить.
– Никаких «но», мисс Блэквуд. Подобная магия лежит за границами нашего понимания, мы не знаем, ни на что она способна, ни чем грозит, поэтому все манипуляции с ней должны проходить строго под моим непосредственным контролем. Это понятно?
Я молчала, стараясь сдержать волну внутреннего протеста, и мисс Гримм повторила настойчивее и строже:
– Это понятно, мисс Блэквуд?
Пронзительный, острый, как лезвие взгляд, которого так боялись студенты Стоунклада, вынудил меня кивнуть.
– Тогда вернёмся к практике? – Мне не терпелось испытать новые силы.
Но мисс Гримм покачала головой и сказала – уже мягче:
– Пока мы отложим практику, сперва я хочу изучить доступные источники и узнать о больше о том, что это за... подход в работе с Потоком. Пока мы не понимаем, как это работает, нужно быть осторожнее.
Я прекрасно понимала, как это работает – чувствовала всем своим нутром. Сила и Поток перемешивались во мне, жили, бурлили, требуя выпустить их наружу, преобразовать мир вокруг, дать волю неуёмной энергии. Тут нечего было понимать – только чувствовать. Свобода, о которой говорила Оливия, живая свобода, которая не поместится ни на одной из страниц ни одной мёртвой книги.
– Мисс Блэквуд? – Строгий голос звучал как звон оков.
– Хорошо, – вздохнула я, откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. – Никакой практики, я поняла.
– Я на это надеюсь, – одарила меня блёклой полуулыбкой мисс Гримм.
Дверь в тайную гостиную открылась, и пространство заполнили голоса. Мэй, Рози, Мёрфи и Генри смеялись, обсуждая последнюю тренировку по крикету. Я удивлённо оглянулась. Мэй никогда и близко не подходила к полю, а теперь ходит посмотреть на тренировки? За компанию с Рози? Когда они успели стать подружками?
– Профессор Ноденс просил передать, что сегодня не сможет присутствовать. – Мэй села рядом со мной, и я придвинулась ближе к ней, чтобы хватило места для Рози и Генри, но их обогнал Мёрфи и с размаху плюхнулся на диван.
– Как успехи, Блэквуд? – спросил он, забрасывая мне руку на плечи и по-свойски прижимая к себе.
– Держи себя в руках, Мёрфи. – Я вывернулась из его объятий.
– Зачем, если я могу держать в руках тебя? – преувеличенно сладко заворковал он, а я закатила глаза.
– Кэт научилась телекинезу! – встряла Сирша. – И астральной проекции!
– Кэтрин, это потрясающе! – Теперь уже руки Генри легли мне на плечи. И я мимоходом удивилась, что не почувствовала ровным счётом ничего. Так странно, всего лишь один холодный и страшный год сумел уничтожить хрупкое тепло, которое нас связывало. Теперь это был просто Генри и просто его руки – ничего более.
– Серьёзно? – воскликнула Рози, она устроилась на подлокотнике рядом с Сиршей. – Покажи!
– Уверена, мы все ещё успеем насладиться талантами мисс Блэквуд, – осадила её мисс Гримм. – Сейчас мы обсудим вопрос, ради которого собрались. Мисс Чанг, вам удалось найти что-то о других храмах Сгинувших Богинь?
Мэй достала из сумки толстую тетрадь и зашуршала исписанными страницами.
– В разных источниках я нашла три упоминания мест, посвящённых Сгинувшим Богиням, но все они были разрушены до основания, и нет никаких упоминаний о том, что в них хранилась какая-то сила. Похоже, это были небольшие святилища для молитв и подношений, но точнее сказать сложно. Если бы у нас была хоть какая-то конкретика...
– Мисс Блэквуд, когда вы разговаривали с богиней, может, она что-то упомянула? Что-то, что могло бы нам помочь. Подумайте хорошенько.
Я честно задумалась, но встречу с Буашайль я помнила отрывками. Всё, что запомнилось хорошо – чувство всепоглощающего ужаса и кровь Кая на моих руках. Стоило лишь на мгновение подумать об этом, как по коже шли мурашки, и я торопилась отогнать жуткие видения и по возможности никогда больше не вспоминать.
– Она назвала имена.
Я вздрогнула и обернулась. Судя по реакции остальных – никто не заметил, как Кай вошёл в гостиную, и были удивлены так же, как и я.
– Имена, мистер Фрейзер? – Только мисс Гримм сохранила непоколебимый вид.
– Морар и Браонан. – Кай вышел из тени, но ближе подходить не стал, выбрав неприметное место у книжного стеллажа. Опершись на него плечом, он продолжил: – Так что мы знаем, где их искать.
– Мы знаем? – переспросила Сирша и обвела собравшихся растерянным взглядом. – Откуда мы знаем?
Остальные, кажется, тоже ничего не понимали и дружно уставились на Кая. Тот если и удивился, виду не подал и спокойно ответил:
– Богиню по имени Буашайль мы нашли в горе Буашайль...
– Морар! – крикнула Мэй, подскакивая на месте. – Лох-Морар!
Кай кивнул. Мёрфи наклонился, чтобы через меня разглядеть взбудораженную догадкой Мэй.
– Озеро? – спросил он.
– Лох-Морар, конечно! – Мэй ему ослепительно улыбнулась, краснея. – Не менее, если не более знаковое место, чем гора Буашайль. Самое глубокое озеро Шотландии, очень древнее озеро! Если предположить, что богини олицетворяли силы природы – это идеальное место для воплощения одной из них.
– И что? Нам искать богиню на его дне? – с сомнением спросила Рози.
– Сирша, нам понадобится твоя помощь, – сказала Мэй.
– Я уж думала, ты не попросишь! – Сирша с готовностью спрыгнула с кресла, подбежала к стеллажу и потянулась к полке, на которой стройным рядком лежали свитки. Низкий рост не позволил ей прикоснуться к ним даже кончиками пальцев. Кай без вопросов пришёл на помощь, достал свиток, к которому та усиленно тянулась, и молча протянул ей. Сирша поторопилась его забрать, их пальцы соприкоснулись, а меня будто молнией ударило. Сирша охнула, едва не выронила свиток, так что Каю пришлось его ловить, и теперь уже вся её ладонь оказалась в его руке. На мгновение они замерли в такой позе, глядя друг на друга, а потом Сирша быстро выдернула руку и прижала свиток к груди.
– Ой, извини, – зарделась она. – То есть спасибо!
Кай кивнул.
– Пожалуйста.
– Позёр, – буркнул Мёрфи себе под нос, но я услышала и удивлённо оглянулась, чтобы посмотреть на него. Мёрфи полулежал, запрокинув голову на спинку дивана, и усиленно делал вид, что разглядывает потолок.
Рози хихикнула и что-то шепнула на ухо Генри, отчего тот тоже заулыбался. Мэй наблюдала за происходящим со смущённой улыбкой. И с чего вдруг им всем так весело? Ведут себя как дети. В этот момент я, как никогда прежде, была рада видеть невозмутимое лицо мисс Гримм.
Сирша села на пол возле стола и развернула свиток – это оказалась карта Шотландии. Довольно старая на вид: пожелтевшая и начерченная от руки. Нырнув рукой под ворот толстовки, Сирша стянула через голову серебряную цепочку, на которой висел небольшой прозрачный кристалл. Его ровные грани блестели в лучах света, длинный острый кончик смотрел ровно вниз.
– Поисковый кристалл? – Я переместилась на край подушки, чтобы лучше его рассмотреть. – Редкая вещица.
– Разрешённая к применению только следователям Надзора, – подал голос Кай. – Несанкционированное использование – до трёх лет лишения свободы.
Сирша очаровательно улыбнулась и стрельнула в него игривым взглядом.
– Арестуешь меня, красавчик?
Я наклонилась левее, чтобы оказаться между ними и занять всё поле зрения Сирши.
– Хочешь сказать, что умеешь им пользоваться?
Сирша перевела взгляд на меня и дёрнула плечом.
– Вроде того.
– Вроде того?
– Я стащила его из кабинета отца, когда мне было десять, – бодро принялась объяснять она. – Инструкция к нему не прилагалась, и пришлось разбираться самой. Опытным путём я выяснила: чтобы что-то найти, надо знать примерное место и иметь частичку этого чего-то при себе. В основном я теряла ключи от дома и своего кота. И кристаллик очень меня выручал. А, и ещё чем ты ближе к зоне поиска, тем точнее работает указатель.
– Мы пытались использовать кристалл для поиска храмов, – сказала Мэй. – Ничего не получалось, но теперь у нас есть и примерное место, и частичка богини. – Она посмотрела на мисс Гримм. – Должно сработать.
Та кивнула Сирше, давая разрешение действовать.
Сирша протянула мне раскрытую ладонь.
– Садись поближе и давай руку.
Подстёгиваемая любопытством и лёгким страхом, я послушалась. Села на пол и вложила свою холодную ладонь в тёплую ладонь Сирши.
– Что делать? – тихо спросила я.
– Тебе – ничего, просто расслабься, – ответила Сирша и закрыла глаза. Набрав полную грудь воздуха, она медленно выдохнула, сжала мою руку и занесла кристалл над картой, медленно раскручивая цепочку по часовой стрелке. Она начала бормотать что-то себе под нос, так быстро и тихо, что я не могла разобрать ни слова. Кристалл раскручивался всё сильнее, наполняясь тёплым светом. Все затаили дыхание. Сирша покачивалась из стороны в сторону, продолжала бормотать, то ускоряясь, то замедляясь, то громче, то тише, и кристалл, следуя за её голосом, тоже то ускорялся, то замедлялся, будто разделял подобие транса со своей хозяйкой. И вдруг он прервал привычный круг, дёрнулся в противоположную сторону и уткнулся острым кончиком ровно в центр начерченного на карте озера. Сирша приоткрыла глаза, нахмурилась.
– Ещё раз, – сказала она и снова начала читать заклинание. Результат вышел тот же: кристалл указывал в центр озера Лох-Морар. Всё повторилось и в третий раз. Сирша выдохнула и уронила руку с кристаллом на карту. – Наверно, мы слишком далеко. Нужно будет попробовать на месте.
– А что за второе имя? – спросил Генри, оборачиваясь к Каю. – Брано...
– Браонан, – ответил Кай. – Но тут карта нам вряд ли поможет.
– Почему? Разве это не название места где-то в Шотландии? Так же, как и первые два? – спросила Рози.
– Название, – кивнул Кай. – Но никто не знает, где именно расположен Браонан.
– Это мифическое место, – подала голос мисс Гримм, и теперь я поняла, почему, в отличие от остальных, она не обрадовалась, услышав ключ к разгадке божественных имён. – Лес или долина, погружённые в зачарованный туман, граница между реальным миром и сказочным миром фейри. Говорят, Браонан нельзя отыскать, в нём можно только оказаться. Есть много предположений о том, что это за место. Реальный лес где-то на карте или нечто блуждающее, как болотные огни. Кто-то верит, что Браонан то появляется, то исчезает в разных местах, поэтому его и нельзя найти.
Гостиная погрузилась в напряжённое молчание. Мы переглядывались, надеясь отыскать ответы в глазах друг друга, но ни у кого их не было. Вот, значит, как. Впереди нас ждала неразрешимая загадка – найти место, которого не существует на карте. Впрочем, до недавнего времени я не могла поверить и в то, что повстречаю настоящую богиню. Вернее, её отголосок, но всё же...
– Мы можем попробовать! – воодушевлённо воскликнула Сирша и снова взяла меня за руку. Мисс Гримм не стала её останавливать, даже с интересом проследила за движением кристалла. Но сколько Сирша ни пыталась, кристалл свободно болтался над картой и отказывался указывать путь хоть куда-нибудь.
– Значит, будем решать проблемы по мере их поступления, – подвёл итог Мёрфи, когда расстроенная Сирша наконец отпустила мою руку. – У нас уже есть целое озеро, один храм уже точно гораздо ближе, чем кажется. Когда отправляемся?
– Мистер Клиффорд, – обратилась мисс Гримм к Генри. – Составьте подробный маршрут и приносите мне на обсуждение. Мисс Освальд, займитесь подготовкой к установке Среза между Лох-Мораром и Стоункладом. Мисс Лохкарт, вы с профессором Ноденсом подготовите всё, что вам может понадобиться на месте: заклинания, зелья и так далее. Мисс Чанг, ваша задача – собрать как можно больше информации об озере и прилегающих окрестностях, ищите древние поселения и знаковые места. Если трюк с кристаллом не сработает, придётся искать храм самостоятельно. На сегодня всё, можете быть свободны.
– А я? – ляпнула я, так и не услышав своего имени.
– А вы, мисс Блэквуд, вместе с мистером Мёрфи готовьтесь к предстоящей свадьбе.
– А действительно важные задания будут? – Я закатила глаза, а мисс Гримм и бровью не повела и продолжила:
– Это мероприятие не менее важное, чем поиски храма. Раз уж вы в это ввязались, всё должно выглядеть безукоризненно.
– Предлагаю начать подготовку с поцелуев, – расплылся в улыбке Мёрфи и снова попробовал забросить руку мне на плечи. Я ловко увернулась и встала с дивана. Мёрфи не ожидая этого, не удержал равновесие и упал на Мэй. Та смущённо вскрикнула и попыталась его отпихнуть, но случайно заехала ладонью ему по лицу, смяв то в перекошенную гримасу. Сцена мгновенно всех развеселила, заставив переключиться с тревожных разговоров о поисках храмов на шутливое обсуждение незавидной участи Мёрфи и катастрофы нашей предстоящей свадьбы, а затем и на предложение выпить чаю вприкуску с печеньем, которым был набит один из местных комодов. Мэй, Рози и Сирша перебрасывались обсуждениями места проведения церемонии, украшения залов и выбора свадебного платья, а также заваливали меня вопросами о том, возьму ли я их в подружки невесты. Генри и Мёрфи пытались решить, где именно они будут проводить мальчишник и стоит ли приглашать на него всю команду по крикету. Под прикрытием общего смеха мисс Гримм покинула гостиную ещё до того, как закипел чайник. Я, не желая слушать разговоры о свадьбе, даже мысль о которой вгоняла в ужас, попыталась повторить её трюк. И у меня получилось. Ну почти.
Когда я шла по тёмному коридору подземелья, позади раздавались знакомые шаги. Я знала, что Кай специально ступал так, чтобы я слышала.
– Не любишь печенье? – спросила я, просто чтобы не молчать.
– Не люблю шумные компании.
– Да, я тоже. А вот печенье мне нравится.
Мы вышли из потайного прохода в библиотеке и остановились. Хотелось сказать что-то ещё, чтобы не уходить чуточку дольше. Так странно, ещё минуту назад я мечтала оказаться в одиночестве в своей комнате. Теперь я хотела находиться там меньше всего.
– Может, чаю? – спросил Кай. – Печенье я не обещаю, но есть шоколадные батончики.
– Разумеется, есть. – Я улыбнулась, вспоминая его бесконечные запасы «Сникерса», и не удержалась от шутки: – Это свидание?
Кай покачал головой и серьёзно ответил:
– Нет. Надо поговорить.
Я почувствовала себя до невозможности глупо. Лицу стало горячо, и я пожалела, что не умею держать язык за зубами. Нашла, о чём шутить. И с кем? С Каем, который на женщин смотрит... никак не смотрит. Если эта женщина не его мёртвая напарница, разумеется. Я вспомнила интимные сцены, которые имела глупость подглядеть, проникнув в дневник Дианы. Её пронзительные стоны и сбивчивое дыхание Кая снова зазвучали в ушах, и я почувствовала себя ещё паршивее. Господи, Кэтрин, ты такая дура.
– Ну раз есть разговор, то идём, – сказала я как можно спокойнее, спрятала руки за спиной, чтобы скрыть нахлынувшую нервозность. Оставалось надеяться, что я достаточно себя контролировала, чтобы не позволить ей просочиться по нашей связи. Не хватало ещё, чтобы Кай решил, что мой неловкий вопрос был не просто неуместной шуткой. А то надумает себе ещё чего-нибудь. Убегая от неловкости и скрывая от Кая покрасневшие щёки, я первая зашагала прочь из библиотеки, уговаривая себя не оглядываться.
24. Кэтрин
Не знаю, что шокировало меня больше. Новость о том, что Кай виделся с Айлин, которая теперь руководила целым отделом внутри Надзора. Отделом, полным обращённых вампиров! Или тот факт, что Этвуды вырастили Айлин как родную дочь. Или то, что эти же Этвуды рассматривали возможность моего вступления в их ковен. Последнее казалось особенно сюрреалистичным. Кэтрин, да ты нарасхват. Я не просто могла стать частью Триады, я ещё и могла выбирать между Мёрфи и Этвудами. Пожалуй, любая другая девчонка на моём месте была бы в восторге от такой возможности. Разумеется, если бы перед этим Триада не уничтожила её семью и не попробовала уничтожить её саму. Дважды.
Мне понадобится время, чтобы это переварить. Но в любом случае сейчас меня мало интересовали политические игры.
– Ты как? – спросила я Кая. Он сидел в соседнем кресле, друг от друга нас отделял круглый столик, на котором расположились две чашки чая и неизменные «Сникерсы».
Кай наблюдал за огнём в камине и, мне показалось, не сразу услышал вопрос. Но по его сосредоточенному выражению лица я поняла, что он прислушивается к себе в поисках ответа. От Кая веяло глухой тишиной – он пытался скрыть свои чувства от нашей связи. Я невольно сожалела об этом, но не могла его винить. В конце концов, я и сама пряталась от него.
– Нормально, – наконец ответил он и посмотрел на меня. – Думал, будет хуже.
– Нормально? – переспросила я. – Все эти годы ты жил мыслью о том, чтобы её спасти. Отдал себя Надзору, вступил в Новую Зарю. Ради Айлин.
Кай задумался. Я его не торопила.
– Я думал, что могу спасти Айлин, но это была очередная ложь Надзора, в которую я хотел верить. Хотя, – он мрачно усмехнулся, – если подумать, они мне даже не врали. Клиффорд говорил, что они изучают её, проверяют, на что способно её тело. Он честно говорил о том, что они проводят эксперименты, и просто никогда не упоминал, что у неё есть жизнь за пределами палаты. Возможно даже, она добровольно позволяла себя изучать.
Кай замолчал, снова погрузившись в свои мысли.
– Думаешь, её можно... – я сделала паузу, не зная, какое слово выбрать, – её можно вернуть?
– Не знаю. В отличие от меня она жила совсем другую жизнь. И была слишком мала, чтобы запомнить предыдущую.
– Ну, да, она должна быть крайне лояльной, раз ей позволили завести целую стаю вампиров, – пробормотала я, вспоминая книгу о вампирах, которую читала. – Если я правильно поняла, они должны безоговорочно ей подчиняться?
Кай кивнул.
– Они обладают свободой воли, но... хозяин в любой момент может её полностью подавить. Вампиры называют это зачарованием, красивое слово, прикрывающее мерзкий смысл.
Эти слова больно кольнули меня под рёбра, и я посмотрела на Кая, со стыдом вспоминая, сколько раз бездумно заставляла его делать что-то против воли. Стараясь сбежать от чувства вины, я встала с кресла и подошла к большому панорамному окну. Балкон за ним медленно покрывался снегом. Белые крупные хлопья медленно опускались на широкий парапет. На нём сидел большой нахохлившийся ворон и, склонив голову набок, смотрел на меня блестящим круглым глазом.
– Может, предложение Этвудов не так уж и плохо, – сказала я, наблюдая за ленивыми снежинками в жёлтом свете окна. – Я могла бы начать новую жизнь, у меня появилось бы будущее, возможности, защита. А вы с Айлин оказались бы на одной стороне. Могли бы снова стать братом и сестрой.
– Я не буду отговаривать, если ты решишь присоединиться к ним. – Кай встал рядом, прислонившись плечом к стене. – Но сам я больше не хочу иметь ничего общего ни с Надзором, ни с Триадой. Если годы служения им меня чему-то и научили, так это тому, что эти люди не щадят не только врагов, но и союзников.
Я повернулась к нему, чувствуя, что за этими словами кроется болезненная история. Я не знала, могу ли спросить о ней, но Кай понял меня без слов.
– Диана, – сказал он, наблюдая за тем, как ворон на балконе чистит клюв о край парапета. – Она была моей наставницей, затем – напарницей. Лояльнее человека я не видел. Она готова была пожертвовать всем на благо Надзора, на благо Триады, на благо – как она считала – народа. – Кай сделал паузу, погружаясь в воспоминания. Я чувствовала, как клокочут его чувства, не могла разобрать их за завесой, которой он отгораживался, но их было так много, что, даже сосредоточившись, он не мог скрыть их целиком. Наконец Кай продолжил: – Нас послали выследить группу вампиров. Последних оставшихся, как нам сказали. Тогда я не понимал, откуда они могли взяться, но после встречи с ними у меня появились некоторые мысли. Их было пятеро, и они были странными. Больше похожими на чудовищ, чем на людей. Деформированные конечности, субтильные тела, но ошеломляющая сила. Увеличенные челюсти, серая кожа, атрофированные глаза, повышенная светобоязнь. Они были напрочь лишены сознания, всё, что их интересовало – убийство. Ради еды и ради забавы. Я не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что это были результаты экспериментов с моей кровью и кровью моей сестры. Не знаю, что именно произошло, но думаю, они как-то сумели вырваться на свободу.
Мы выслеживали их неделю, но в итоге сами чуть не оказались добычей. Никто не предупредил нас о том, с чем именно мы столкнёмся. Даже зачарованные пули в сердце их не брали. Приходилось разряжать по обойме в голову или просто отрывать её целиком, если подворачивалась возможность. В конце концов с трудом, но мы убили всех. Я был тяжело ранен, а Диана...
Кай замолчал и стиснул зубы. Медленно выдохнул, прикрывая глаза.
– Она умирала, и не было другого способа ей помочь...
– Ты обратил её? – спросила я, и Кай кивнул.
– Какое-то время мы это скрывали, и мне казалось, что всё хорошо. Но Диана не могла с этим жить, не могла обманывать свой любимый Надзор. Она сама пошла к Клиффорду и во всём призналась. Она могла бы быть полезной, служить Надзору так же, как прежде, – она хотела этого. Только этого. Но её посчитали опасной, в одну секунду объявили врагом. Клиффорд приказал убить её на месте. Не знаю, как она сбежала. Тогда Клиффорд вызвал меня. Сказал, что её убийство будет мне уроком.
У меня внутри всё сжалось.
– То, что я видела... в твоём сне...
Кай кивнул.
– У зачарования есть одна полезная функция. Оно помогает сдерживать новообращённых вампиров, пока те не научатся контролировать свою жажду. Диана же сбежала, в том числе и от меня. Она осталась совсем одна, без поддержки, без помощи. Я не хотел её искать, оттягивал неизбежное как мог, но понимал, что, если не найду её в скором времени, рано или поздно она сорвётся, и мне придётся её остановить. И всё же я тянул слишком долго, а она намеренно перестала заметать следы – не могла вынести того, кем стала, а меня не было рядом, чтобы помочь ей принять... на самом деле я не знаю, сумела бы она это принять... Ну а дальше... полагаю, ты видела, чем всё закончилось. Диана служила Триаде верой и правдой, а они без сожалений всадили в неё пулю.
– Мне жаль, – тихо сказала я, испытывая острое желание обнять Кая, но не решаясь приблизиться. Как не решаются приблизиться к раненому животному, боясь своим прикосновением сделать ему ещё больнее. Лицо Кая не выражало эмоций, но я чувствовала глубокую печаль, которая перелилась через край.
– Мне тоже, – ответил Кай, и комната погрузилась в молчание.
Некоторое время мы так и стояли, глядя на снегопад. А потом Кай открыл окно, впуская в комнату холодный воздух. Внезапный порыв ветра бросил нам в лицо снег, испуганный ворон захлопал крыльями и исчез в ночи. Кай вдохнул полной грудью, а я, плотнее запахнув кардиган, вышла на балкон.
Заснеженный лес подглядывал за нами из темноты, мне чудился далёкий шум моря, и я запрокинула голову, глядя в серое небо. Снежинки падали мне на лицо и превращались в тёплые капли. Кругом царили удивительная тишина и спокойствие. Стоунклад мирно спал, укутанный снегопадом.
– Спасибо, что поделился, – сказала я, когда Кай вышел на балкон вслед за мной.
– Не принимай близко к сердцу, – ответил он. – Это моё прошлое. Я не хочу, чтобы ты грустила из-за него. Воспринимай это просто как маленькую поучительную историю.
Это вовсе не была маленькая поучительная история. Это была большая трагедия дорогого мне человека. Но я постаралась сделать так, как сказал Кай. Я не хотела расстраивать его своими переживаниями – ему доставало своих. Не хотела теребить его раны своими сожалениями, раз он решил поставить точку в своём рассказе. Если захочет поделиться чем-то ещё, я его выслушаю. Если решит разделить со мной печаль – я буду рядом. Я не сказала ему об этом, но не стала скрывать свои намерения, позволяя узнать их. Его чувства вернулись ко мне слабым эхом, и я улыбнулась, отвечая на них.
– Раз мы сегодня не грустим, давай-ка я тебе кое-что покажу.
Я смахнула снег с парапета и быстро взобралась на него.
– Ты что делаешь? – Кай попытался меня поймать, но я со смехом увернулась.
– Не бойся, лучше иди сюда! – Я протянула ему руки.
– Чтобы мы упали вместе?
– Просто доверься мне.
Кай с сомнением покосился на мои ладони. Но всё же забрался на парапет. Его руки тут же оказались на моей талии, страхуя. Там, где его руки касались меня, узоры нагревались, разгоняя кровь, и холод, который уже начинал кусаться, больше не был мне страшен.
– Это опасно, – сказал Кай, будто я не знала, что стою на самом краю. Но я не боялась. Мне казалось, что я больше не умею бояться. Я положила руки Каю на плечи, и со стороны могло показаться, что мы собрались танцевать. Но мы не двигались. Пока.
Я сделала шаг ближе к Каю, чтобы лучше чувствовать его тело, заглянула ему в глаза и шепнула:
– Смотри.
Я выдохнула, и снежинки, что до этого медленно опускались на землю, вдруг изменили свою траекторию, окружили нас белым вихрем, узоры на моих руках и теле засияли, просвечивая сквозь одежду, и наши с Каем ноги потеряли опору. Кай крепче сжал мою талию, глаза его округлились.
– Я теперь умею летать, – зашептала я и засмеялась, как смеются в кино злые ведьмы. – Я теперь умею всё на свете!
Мы взмыли в воздух, скрытые от посторонних глаз снежным вихрем. Моё тело наполняла радостная лёгкость, и я знала, что она же переполняла и Кая. Я могла унести нас выше самой высокой башни, выше облаков, на край света, в яркий, неизведанный космос – куда угодно. Никогда прежде я не чувствовала себя такой лёгкой, такой свободной, и я очень хотела поделиться этой свободой с Каем. Мой свет заставлял снежинки сиять и переливаться, превращая их в подобие звёзд. Кай обнимал меня, крепко прижимая к себе. Я хотела, чтобы он взглянул на сияющую красоту вокруг нас, чтобы не пропустил снежный танец, который я завела специально для него, но он не обращал на него никакого внимания. Кай неотрывно смотрел на улыбающуюся меня.
– Красиво? – спросила я, имея в виду снег.
– Очень, – ответил Кай, и, кажется, говорил вовсе не о снеге.
Облака над нами разверзлись, унося с собой снегопад и обнажая жемчуг небес. И мне показалось, что от переполняющего меня счастья я могу уронить звёзды. Я обвила руками шею Кая, прижалась к нему всем телом, всем своим светом, заставляя нас кружиться в диковинном танце. Поймав улыбку Кая, такую редкую, такую тёплую, я отклонилась назад, смеясь и отдаваясь ветру. Полёт, настоящий полёт, о котором ведьмы не могли даже мечтать. Лёгкость, которую знали только птицы. Я взмыла ещё выше...
Но тут что-то резко потянуло меня вниз. Узоры на теле погасли, и меня пробрало холодом.
– Кэт!
Я охнула, схватилась за Кая, собирая силы, чтобы подхватить нас снова. Рывок и провал. Ещё рывок, и я, перепугавшись, быстро опустила нас обратно на балкон.
– Прости, – я засмеялась. – Кажется, я отвлеклась.
Но Кай смеяться не стал. Он обеспокоенно вглядывался в моё лицо. В его глазах зажглись золотые искры.
– У тебя кровь.
И в ту же секунду я почувствовала что-то горячее на верхней губе. Я коснулась носа тыльной стороной ладони.
– А, пустяки. – Я сделала шаг назад, но коленки подогнулись. Меня повело в сторону.
Кай подхватил меня на руки и быстро занёс в комнату. Я попыталась вывернуться.
– Да всё в порядке, чего ты переполошился? Подумаешь, кровь носом.
Кай не стал со мной спорить, просто усадил на кровать и сам скрылся в ванной. Пока я пыталась собирать кровь ладонями, он вернулся с мокрым полотенцем.
– Сильно замёрзла? Ванна скоро наберётся, – сказал он, присев передо мной на корточки. – Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?
Я отобрала у него полотенце и вытерла лицо. Кровь уже остановилась.
– Я вообще не замёрзла. Говорю же, всё нормально. Видишь, уже всё. – Я продемонстрировала ему окровавленное полотенце и чистое лицо. – У людей иногда идёт кровь. Надо меньше в носу ковыряться.
Я попыталась встать, но ноги отказались слушаться, и я снова осела на кровать. Лёгкость, переполнявшая меня в полёте, ещё не до конца покинула тело.
– Пожалуй, посижу ещё немного.
Но лучше не стало: тело одолела непреодолимая тяжесть. Ноги и руки стали чугунными, неподъёмными. Радость сменилась усталостью, и я поняла, что всё-таки замёрзла. Мне только показалось, что мы провели снаружи пару минут. На самом деле, по словам Кая, прошло не меньше двадцати.
Я залезла под одеяло, но согреться не получилось. Я так и лежала, стуча зубами, то проваливаясь в сон, то просыпаясь, до тех пор, пока Кай не разорвал этот замкнутый круг. Он поднял меня на руки и занёс в белую от пара ванную комнату. То ли чтобы не терять время на войну с пуговицами и застёжками, то ли чтобы меня не смущать, он опустил меня в горячую воду прямо в одежде. Она моментально намокла, тяжестью прильнув к коже. Меня всё ещё трясло: я едва почувствовала тепло воды – только слабое покалывание в онемевших ногах и руках.
Кай сел на край ванны и закатал мокрые рукава. Он смотрел так сосредоточенно, будто от этого зависела моя жизнь. Может быть, зависела.
– Дыши медленно, – сказал он.
Я попыталась.
Не получилось.
Холод уже пробрался глубже, просочился под кожу, сковал лёгкие и вгрызся в кости. Я не просто замёрзла на ветру – я истратила слишком много сил.
Кай осторожно убрал мокрые пряди с моего лица, коснулся щеки тыльной стороной ладони и тихо выругался.
– Ты всё ещё ледяная.
– Очень наблюдательно, – пробормотала я, пытаясь усмехнуться, но губы почти не слушались. Кай нахмурился сильнее. Я видела, как напряжены его плечи. Как он, почти не скрываясь от моего взгляда за привычной маской, пытается что-то решить. И почему-то от этого становилось тревожно.
– Кай...
Он поднял взгляд. И на секунду мне показалось, что я никогда раньше не видела у него такого выражения лица. Ситуация не казалась мне такой уж страшной, но Кай выглядел так, будто стоял перед чертой, за которой нас обоих ждало что-то ужасное. Мне просто нужно согреться – какая здесь угроза? Я хотела спросить об этом, но не успела. Кай резко выдохнул и стянул с себя толстовку, оставшись в белой футболке.
Я моргнула.
– Что ты...
– Пожалуйста, помолчи, – хрипло сказал он, бросая толстовку на пол. Перехватив мой испуганный взгляд, добавил: – Просто позволь мне помочь.
Сердце странно дёрнулось. Я нерешительно кивнула, всё ещё не понимая его волнения.
Не тратя время на остальную одежду, Кай забрался в ванну. Вода выплеснулась через край, когда он устроился позади меня, а я замерла, ожидая, что будет дальше. Вернее, попыталась замереть – меня всё ещё ощутимо трясло. А потом руки Кая сомкнулись вокруг моего тела.
И всё изменилось.
Тепло хлынуло сразу – мощно, глубоко, почти болезненно. Не от воды. Не от его кожи. От нашей связи. Внутри меня внезапно вспыхнуло пламя, и я задохнулась от его жара. Мои пальцы судорожно сжались на предплечьях Кая. Он в ответ на это тяжело выдохнул мне в волосы и замер, прижавшись лбом к моему затылку.
Связь между нами проснулась. Она пульсировала под кожей горячими волнами, заставляя ощущать Кая слишком ярко. Я чувствовала его дыхание, такое тяжёлое, будто каждый вдох давался ему с трудом. Чувствовала, как его сила течёт ко мне, восполняя утраченное. Как напряжено всё его тело, прижатое к моему. Как сильно бьётся его сердце. И старалась не думать о том, что в ответ чувствовал он.
Магия делала своё дело. Я медленно расслабилась, согреваясь, и, следуя зову нашей связи, запрокинула голову, роняя затылок на его плечо. С тихим стоном медленно подвинулась назад, плотнее прижимаясь к нему спиной и поясницей. Кай коротко выдохнул мне в шею.
– Не двигайся так.
Голос прозвучал низко и хрипло, почти угрожающе.
Я разомкнула пересохшие губы.
– Как?
Он не ответил. Только его руки крепче сжались на моей талии под водой. Ванная была слишком тесной для двоих. Его бёдра прижимались к моим, мокрая одежда прилипла к коже, стирая последние остатки дистанции между нами, – ничего не утаить. Я чувствовала его везде. И от него я тоже не могла укрыться. Стоило мне шевельнуться, его тело отвечало мгновенным напряжением. Он словно пытался сдержать что-то в себе, не показывать то, что скрывалось в нём на самом деле. А мне – очень хотелось это увидеть. Несмотря на последствия.
Я коснулась предплечья Кая и провела кончиками пальцев от локтя до запястья. Я убеждала себя, что хочу просто вобрать больше силы, согреться ещё немного, но правда была в другом. Кай не шевельнулся, но спиной я ощутила, что он задержал дыхание.
– Кай?
Молчание. Тяжёлое.
Я чуть-чуть повернула голову, пытаясь посмотреть на него через плечо.
И тут же пожалела. Потому что его взгляд... Тёмный. Голодный. Почти болезненный. Полный такой жажды, которой я ещё никогда не видела.
– Ты должна перестать так на меня смотреть, – тихо сказал Кай, медленно закрыл глаза и нахмурился, будто ненавидел себя за то, что происходит. – Это неправильно.
Внутри всё перевернулось, тепло превратилось в жар, разлившийся в груди и подкативший к горлу, но я всё же смогла совладать с голосом:
– А кому не плевать?
Кай вдруг издал тихий, сдавленный стон. Подался вперёд, и его губы оказались в миллиметре от моих, но скользнули мимо и вместе с тяжёлым горячим дыханием укрылись на моей шее.
– Ты невыносима.
– Может быть, – отозвалась я. – Зато я делаю, что хочу.
Его руки дрогнули и крепче сжали мою талию. Губы почти касались тонкой кожи на шее. Дыхание обжигало.
– Чёрт... – едва слышно прошептал он будто бы самому себе. – Ты даже не представляешь, насколько это плохая идея.
Его руки скользнули по моему животу, пробуждая узоры на коже, проследовали выше и остановились на рёбрах, в считаных сантиметрах от моей груди. Кай коснулся носом моей шеи, легко, будто случайно, а я судорожно вдохнула и непроизвольно откинула голову ему на плечо, открывая шею ещё сильнее. Магия между нами пульсировала и искрилась. Узоры на коже вспыхивали ярким светом под его ладонями, свет отражался в воде, скользил по стенам ванной. Связь между нами накалилась, натянулась звенящей струной. Я чувствовала, как Кай пытается удержать контроль. По тому, как напряжены его руки. По рваному дыханию у моего виска. По тому, что он всё ещё не позволял себе ничего, кроме нежных прикосновений, хотя я была готова позволить ему гораздо больше.
Кристаллы, освещавшие ванну, замигали, а на меня вдруг накатила странная усталость.
– Что... – Я с трудом разлепила губы, глаза уже не открывались. – Что ты сделал?
– Забрал немного магии обратно, – тихо ответил Кай. – Тебе нужен отдых.
– Ты... – Язык почти не слушался. – Это нечестно.
Если Кай мне что-то и ответил, я этого не запомнила. Он помог мне выбраться из ванной и принёс пижаму. Из последний сих воюя с усталостью, я переоделась и позволила уложить себя на кровать. Кай накрыл меня одеялом и уже собрался уходить, но я удержала его за руку.
– Не уходи, – пробормотала я. – Не смей уходить. Ты! Ты...
Я вздохнула, забывая, что именно хотела сказать, но упрямо не отпуская его руку. Наверно, я заставила его сдаться: Кай забрался под одеяло и лёг рядом, обнимая меня со спины.
– Не уходи, – повторила я, боясь, что он может в любой момент исчезнуть.
– Спи спокойно, gealach. Я буду с тобой столько, сколько потребуется. Столько, сколько ты сама захочешь.
– Спасибо, – прошептала я, доверяясь его словам и обретая покой.
Узоры на моей коже померкли, погрузив комнату в темноту, и я уснула.
25. Кэтрин
Озноб пробирал меня до костей, я перевернулась на бок, надеясь найти тепло Кая, но нашла только холод простыней. Нехотя открыла глаза и никого не увидела. Села, вглядываясь в темноту комнаты. Огонь в камине давно потух, часы на каминной полке показывали девять часов и пять минут. Утро? Секундная стрелка застыла, не добравшись до шестёрки, а за окном всё ещё стыла глубокая ночь. Занавески не могли сдержать ветер из приоткрытого окна. Разве мы его не закрыли? На полу, мебели, даже на моём одеяле поблёскивал в серебристом свете луны иней.
– Кай? – позвала я, натягивая промёрзшее одеяло в тщетной попытке согреться.
Никто мне не ответил.
Надо разжечь камин – или совсем закоченею. Поколебавшись несколько мгновений, я спустила босые ноги на пол и тут же пожалела об этом. Лёд обжёг ступни. Я огляделась в поисках обуви, но не нашла и её. Запрыгнула на ковёр, надеясь, что там будет теплее, но он тоже оказался сплошь покрыт инеем. У меня уже зуб на зуб не попадал. Собравшись с силами, я подбежала к окну и быстро его захлопнула.
Я почувствовала чьё-то присутствие за несколько секунд до того, как обернулась. Страх дрожью прокатился по спине, и даже холод выстуженной спальни ушёл на второй план. Я ощутила ледяной гнев, наполнивший все без исключения тени и углы комнаты. По сравнению с ним ночной мороз показался мне весенним бризом. И гнев этот был направлен на меня.
Отпустив ручку окна, я стремительно обернулась.
Светлые, почти белые льдинки глаз пронзили меня злым взглядом.
– Ты что вытворяешь? – зашипела Мелинда, надвигаясь с медленной, неторопливой неотвратимостью.
– Прямо сейчас пытаюсь поспать, – огрызнулась я, пряча за раздражением страх. Хоть я и понимала, что всё происходящее – сон, вид разгневанной Мелинды заставлял коленки дрожать. Для убедительности я повыше приподняла подбородок. – А ты мне мешаешь.
Мелинда не обратила внимания на мои жалкие попытки храбриться.
– Вздумала отпустить Оливию? Глупая девчонка!
– Она попросила, – пожала плечами я.
– Да? А если все они попросят? А они попросят! – Мелинда бросилась ко мне, и от неожиданности я отпрянула, ударившись спиной о холодное стекло. – Я не позволю тебе уничтожить то, что я с таким трудом собирала столетиями.
Я всё ещё пыталась казаться смелой:
– Это ты про убийства? Ни за что не поверю, что отнимать их жизни тебе было трудно. Думаю, ты наслаждалась каждый раз, когда...
– Ты не понимаешь, о чём говоришь!
– Ты не просто украла их силу, ты пленила их! Своих дочерей, сестёр...
– Не смей...
– Но теперь ты одна из них. – Я сделала шаг ей навстречу, и Мелинда от неожиданности отступила, глядя на меня широко распахнутыми глазами. – Такая же пленница. Только ты ещё и ничего не можешь. – Я сделала ещё шаг, а Мелинда снова попятилась. – Ты ведь воровала их таланты, потому что сама была ни на что не способна. – Почувствовав в себе силы, почувствовав неуверенность Мелинды, я улыбнулась. – Может, мне стоит и тебя отпустить? Развеять, как я развеяла Оливию. Думаю, Мелинда, тебе пора на покой.
Сила всколыхнулась во мне, сбрасывая с комнаты ледяную корку. Мелинда мне не нужна. Теперь, когда души предков живут в моём теле, когда сила самих Богинь заключена во мне, я наконец могу избавиться от Мелинды, отомстить ей за то, что она сделала с моей семьёй, со мной. Обратить в прах все её попытки обрести власть, лишить её даже тени надежды на возрождение, о котором она наверняка всё ещё мечтала. Теперь Мелинда была в моих руках.
– Отправляйся в объятия Потока, Мелинда. – Узоры на моём теле вспыхнули ярким светом, согревающим всё вокруг. – Он уже заждался тебя.
Сила вырвалась из меня, но не успела даже коснуться Мелинды. Она бросилась на меня. Ледяная рука сомкнулась на моём горле, и я с силой впечаталась спиной и затылком в окно. Стекло треснуло, а голова загудела. Узоры потухли, каждую мышцу в теле сковало спазмом, не давая мне и пальцем пошевелить.
– Не пытайся откусить больше, чем можешь прожевать, девочка, – прошипела Мелинда, сдавливая моё горло так сильно, что ногти впились в кожу. Я судорожно хватала ртом воздух, царапала её руку в надежде ослабить хватку, но ни вырваться, ни вдохнуть не получалось. Мелинда подняла руку выше, и мои ноги оторвались от пола. – Я столетиями дышала этой силой, срослась с ней, а теперь любезно одолжила её тебе. Но не ты её хозяйка.
Лицо Мелинды размывалось, лёгкие горели от нехватки воздуха. Я отчаянно сучила ногами, надеясь её хотя бы пнуть, но получалось слабо – силы стремительно покидали меня. Мелинде не нравилось моё упорство, и она с силой приложила меня к окну, а потом спустила ниже так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
– Может быть, мне не ждать и забрать твоё тело прямо сейчас? – прошептала она, приблизившись к моему уху. – А потом выжечь твою жалкую душонку дотла? Или... – Она посмотрела на меня с нескрываемым омерзением. – Или заточить тебя в такой тёмной и страшной комнате своего сознания, что ты будешь мечтать о конце, который никогда не наступит?
Я с ужасом почувствовала, как сознание Мелинды надвигается на меня огромным грозовым облаком. Я пыталась бороться, но магия отказывалась откликаться на мой отчаянный зов. Моё сознание мутнело, а сознание Мелинды ледяными лезвиями впивалось в кожу, стремясь разорвать меня на мелкие кусочки. Я чувствовала, как медленно и мучительно перестаю существовать. Как моё собственное тело отказывается от меня, подчиняясь своей настоящей хозяйке...
– Кэтрин!
Голос Кая вырвал меня из объятий ночного кошмара. Следом меня подхватили его руки, давая понять, что я всё ещё здесь. Всё ещё принадлежу себе. А потом я услышала свой крик. Распахнула глаза, хватаясь за горло, пытаясь убрать с него невидимую ладонь Мелинды. Рванулась куда-то вперёд, и Кай подхватил меня под спину, помогая сесть.
– Всё хорошо, Кэтрин. Это просто страшный сон. – Он сидел на коленях, на постели, рядом со мной и крепко держал меня за плечи. – Просто кошмар.
Его уверенный голос заставил меня засомневаться в увиденном. Это правда был просто сон? Или нет? Мои страхи или реальная встреча с Мелиндой? Она правда пыталась забрать моё тело? Ощущение бессилия было таким реальным... Я посмотрела на свои ладони, сжала и разжала пальцы – тело всё ещё принадлежало мне. Узоры там, где меня касался Кай, по-прежнему наливались светом и теплом. Меня заполнило чувство облегчения, и я наклонилась вбок, без слов прося Кая заключить меня в объятия. После пронизанного льдом сна мне особенно сильно хотелось согреться.
– Это просто кошмар, – пробормотала я, убеждая себя и оглядывая тёплую, залитую солнечным светом комнату. Взгляд остановился на часах, стоявших на каменной полке. – Кошмар!
Я отстранилась от Кая и пулей слетела с кровати.
– Что такое? – испугался Кай.
– Время! Я проспала! – выпалила я, прыгая на одной ноге в попытке натянуть на другую ботинок. – Занятия уже идут!
* * *
Семинары по предсказаниям проходили в нижних аудиториях, которые когда-то служили винными погребами. Всё дело в том, что профессор Паддлвик, как поговаривали, боялся солнечного света, утверждая, что тот затмевает его провидческий взор. Говорят, за последние сорок лет он ни разу не покидал эти сырые каменные своды, разделяя ночное одиночество с винными огромными бочками, полными зачарованного вина, которые, по слухам, до сих пор хранились в самых дальних, закрытых для студентов помещениях.
Я сбежала вниз по крутой лестнице, оставляя позади солнце и окунаясь в холодный голубоватый свет развешанных по стенам, заключенным в железные клетки кристаллов. Обитая металлом, похожая на крышку бочки дверь была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Профессор Паддлвик – лысый старичок с пышной седой бородой – стоял у большой грифельной доски. Тёмно-синяя мантия, усыпанная звёздами и заплатками, не могла скрыть выдающийся живот. На ногах профессора были его любимые, подбитые мехом тапочки. Его фамильяр Фрод – большая рогатая жаба – сидел на преподавательском столе, глядя на аудиторию, в которой оказалось неожиданно многолюдно.
Стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания, я прошмыгнула внутрь. Заприметив местечко на заднем ряду рядом с Генри и Мёрфи, быстро засеменила вдоль стены. К моему удивлению, по дороге я наткнулась взглядом на Сиршу, которая, тоже завидев меня, весело помахала рукой.
– Что тут происходит? – прошептала я, садясь рядом с Генри. Мёрфи, услышав мой голос, оторвал голову от толстенного учебника, на развороте которого дремал. На его щеке отпечатались полосы чернил.
– Профессор Ноденс «заболел», поэтому третий курс отправили к нам, – тихо ответил Генри, придвигаясь ближе к Мёрфи, чтобы освободить мне больше места.
– Что-то серьёзное?
– Им с Мэй понадобилось раздобыть что-то на кладбище ровно в полдень, – ответил Мёрфи. – Я пытался напроситься с ними, но Ноденс меня отшил. Сказал, что, в отличие от мисс Чанг, мне не мешало бы больше времени посвящать учёбе. Как будто пасьянсы Паддлвика кому-то могут пригодиться по жизни. – Он сокрушённо уронил голову обратно на учебник.
Мы с Генри обменялись понимающими взглядами. Но профессор Паддлвик был с нами не согласен.
– ...на этом вводная часть лекции завершена. И теперь я вас искренне поздравляю, третий курс! – говорил он, широко улыбаясь и покачиваясь с пятки на носок и обратно, свет кристаллов отражался от его блестящей лысины. – Сегодня вам выпал уникальный шанс прыгнуть дальше курса истории предсказаний и поучаствовать в самом настоящем практическом занятии! Вы сможете заглянуть за завесу тайны, которая открывается только старшим студентам Стоунклада! – Он постучал ладонью по доске, на которой крупными буквами значилось: «Гадание на рунах. Чтение прошлого, настоящего и будущего». – Конечно, немного жаль, что вы не попали на гадание по внутренностям кроликов – практикум состоится в следующем месяце, – но, уверяю вас, руны не менее интересный инструмент!
По аудитории пробежала волна гула – похоже, никто, кроме профессора Паддлвика, не горел желанием вскрывать кроликов и копаться в их кишках.
– Ничего-ничего, мясо использованных кроликов пойдёт на отличное рагу! – по-своему истолковал недовольный гул профессор.
– А шкура вам на новые тапочки? – выкрикнул Мёрфи, и все засмеялись.
Профессор Паддлвик вскинул кустистые брови.
– А вы догадливый, мистер Мёрфи! – хохотнул он, и никто не понял, шутит он или нет. – Раз уж вы подали голос, то прошу, пройдите к шкафу под номером три и раздайте всем присутствующим по мешочку с рунами. Мистер Клиффорд, мисс Блэквуд, помогите ему, чтобы дело шло быстрее.
Пока мы лениво плелись к шкафу, профессор продолжал занятие:
– В учебнике вы видите подробную инструкцию по работе с рунами. Это одновременно простой и очень тонкий инструмент. Чтобы верно понять, о чём Поток хочет вам сообщить, нужно знать не только прямое толкование знаков, начертанных на костях, но и символов, которые веками передавались из поколения в поколение нашими предками. Список со значениями рун вы найдёте на странице семьсот двадцать один. О символах мы поговорим чуть позже, когда вы выбросите своё первое предсказание.
Мы тем временем уже раздали половину холщовых мешочков, в которых постукивали кости. Когда я проходила мимо Сирши, она схватила меня за руку. Я удивлённо уставилась на неё, а она забрала у меня мешочек и шепнула с хитрой улыбкой:
– На удачу.
Девчонки за её спиной захихикали, глядя на меня. Ничего не поняв, я пошла дальше по ряду, но краем уха всё же услышала:
– Это та самая невеста Майкла Мёрфи? – сказала одна из них. – Говорят, она проклятая. Все в её ковене умерли.
– Сирша, ты не боишься? – спросила другая. – Вдруг она как чёрная кошка? Приносит несчастье.
– Ты глухая, Мэг? – отозвалась Сирша. – Сказала же, она принесёт мне удачу.
– Удачу заполучить Майкла? Я видела, как ты подкатывала к нему перед парой. Думаешь, он обратит внимание на деревенщину из Шотландии? Он хотя бы смог разобрать, что ты ему говорила?
Я обернулась. Пунцовая до самых кончиков ушей Сирша сидела молча, закусив губу и с силой сжимая в руках мешочек с рунами. Девчонки за её спиной разразились смехом. Я хотела было вступиться за неё, но как раз в этот момент мимо проходил Мёрфи. Он остановился напротив одной из девчонок, опёрся ладонью на столешницу и с милой улыбкой наклонился к её лицу. Та опешила, затаила дыхание, глядя Мёрфи в глаза и смущённо улыбаясь в ответ. Щёки её порозовели, а в глазах зажёгся игривый интерес. Мёрфи наклонился ещё немного ниже, как будто собирался поцеловать её на глазах у всех.
– Мэг, ты не только глухая, но ещё и тупая, – произнёс он низким лукавым голосом и, подмигнув Сирше, направился на своё место. Теперь уже Мэг, на которую с интересом смотрела половина аудитории, была пунцовой и притихшей.
– Это было грубо, – сказал Генри, когда Мёрфи сел за стол.
– Кесарю кесарево, – пожал плечами тот.
Я тоже вернулась к ним, периодически поглядывая на профессора Паддлвика. Тот так увлечённо рассказывал о предстоящем гадании, что ничего не заметил.
– Мне кажется, ты не совсем правильно понял Евангелие, – продолжал Генри.
– Возможно. Я больше по Ветхому Завету. Знаешь, где учат, что надо сжигать всех, кто тебе не нравится, и всё такое.
– Кажется, тут ты тоже понял что-то своё, – хмыкнула я, заглядывая в свой мешочек с рунами.
– Потому что что? – щёлкнул пальцами Мёрфи и очаровательно улыбнулся. – Кесарю кесарево!
Мы с Генри не сдержали смешки, за что получили укоризненный взгляд профессора.
– Помните, – сказал он, продолжая глядеть на нас, и мы стыдливо замолчали. – Важно задать рунам чёткий вопрос. Проговорите его мысленно или вслух: чётко, не отвлекаясь ни на что вокруг. Обозначьте границы времени: ваш вопрос касается прошлого, настоящего или будущего? Избегайте размытых формулировок, чем проще и яснее задан вопрос, тем легче вам будет интерпретировать ответ Потока. Сегодня, для того чтобы упростить нам задачу, постарайтесь сформулировать вопрос так, чтобы ответ был только «да» или «нет». Как только вы определитесь с вопросом, не отпуская мысли о нём, встряхните мешочек с рунами трижды по часовой стрелке и трижды против, а после переверните так, чтобы руны упали строго вертикально вниз. Приступайте!
Я уставилась на свой мешочек, взвесила его в руке, размышляя над вопросом. После обмена шутками с Мёрфи и Генри хотелось дурачиться, и я стала придумывать самый дурацкий вопрос. Может, спросить, что будет сегодня на обед в столовой? Нет. Не подходит по условиям. Ответ только «да» или «нет». Тогда... смогу ли я сдать выпускные экзамены? Нет, это вопрос не дурацкий, а навевающий тревогу. Правда ли Мелинда может отобрать моё тело? Боги, нет, так я всё дальше и дальше от хорошего настроения. Может, спросить, нравлюсь ли я Каю? Нет, я не хотела знать ответ. Нравлюсь ли я Мёрфи? А что? Достаточно глупо. И к тому же я уже знала ответ, а значит, смогу проверить, говорят ли руны правду. И вечером будет о чём посплетничать с Мэй – мы давно не обсуждали подобных ничего не значащих пустяков. Хихикнув себе под нос, я постаралась сосредоточиться, подойти к вопросу со всей ответственностью, встряхнула мешочек, как сказал профессор Паддлвик, и высыпала руны на стол. Но не успела на них даже взглянуть.
По аудитории прошёлся странный, сначала тихий, но всё больше нарастающий тревожный вой. Я подпрыгнула от неожиданности и вместе со всеми уставилась туда, откуда раздавался жуткий, пронизывающий до костей звук.
Это была Сирша.
Она выгнулась назад, запрокинув голову так сильно, что казалось, шея вот-вот не выдержит. На меня смотрели слепые белки глаз, а из широко распахнутого рта раздавался тот самый мучительный, гортанный вой. Её соседи в ужасе повскакивали с мест. Другие вставали, чтобы лучше видеть происходящее, а профессор Паддлвик уже пробивался через образовавшееся столпотворение.
– Отойдите! Отойдите от неё! Не трогайте! – кричал он. – Расступитесь немедленно!
Последняя фраза пронеслась по аудитории громом. Не ожидая такого от обычно спокойного и весёлого профессора, студенты разом открыли ему путь. Профессор подбежал к Сирше и схватил её за плечи.
– Девочка в трансе! – в восхищении воскликнул он. – Как прекрасно! Можно ощутить, как сам Поток проходит через неё! Невероятно!
Я в этом жутком вое и перекошенном лице видела мало прекрасного, как и большая часть аудитории, которая смотрела на происходящее с немым ужасом. Мне казалось, что Сирше нужна помощь, но профессор Паддлвик не двигался с места, лишь продолжал поддерживать Сиршу, чтобы она не упала и не навредила себе. Я сорвалась с места, чтобы прекратить этот балаган и самостоятельно отнести Сиршу в больничное крыло. Потянув Генри за собой, я подбежала к ней, но не успела вмешаться.
Сирша содрогнулась всем телом и пришла в себя. Она тяжело дышала и смотрела на Паддлвика широко распахнутыми глазами так ошарашенно, будто не понимала, ни кто он такой, ни где она находится.
– Мисс Локхарт, поздравляю вас! Вы только что испытали свой первый транс! – заулыбался профессор. – У вас настоящий дар, девочка моя! Клянусь Триадой, это великий подарок Потока! Что же вы спросили? Что открыл вам Поток? Поделитесь с нами скорее!
– Я... – потерянно пробормотала Сирша, погребённая под потоком его громких восхищений, – спросила, какой суп сегодня на обед.
Все, включая профессора Паддлвика, опешили, а потом по аудитории прокатился неуверенный смех.
– И что же Поток вам ответил? – спросил профессор Паддлвик, стиснул плечи Сирши сильнее и посмотрел на неё с такой надеждой, будто от ответа зависела его жизнь. – Какой сегодня будет суп?
Вся аудитория затаила дыхание, профессор Паддлвик наклонился ближе, боясь упустить хоть слово, Сирша подалась ему навстречу и тихо ответила:
– Тыквенный.
* * *
Я смотрела в тарелку с луковым супом, лениво макая тост в кремовую массу. Столовая гудела, обсуждая произошедшее на паре. Нам не терпелось поговорить с Сиршей, но Паддлвик попросил её задержаться после семинара.
– Ну и что это? – спросил Генри. Они с Мёрфи сидели напротив и занимались примерно тем же самым.
– Суп. Луковый, – ответил Мёрфи. – Совершенно точно не тыквенный. Если, конечно, Поток вообще разбирается в супах и связывается со студентами, чтобы передать им это тайное знание.
– Но Паддливик сказал, что почувствовал, как через Сиршу проходит Поток...
Мёрфи закатил глаза.
– Паддлвик милашка и всё такое, но, будем честны, про предсказания он знает только в теории. Тем более про штуки такого рода. Студентка в припадке – это вам не пасьянс разложить. Под впечатлением от увиденного он мог что угодно почувствовать.
– Говорят, его жаба предсказывает будущее, – пробубнила я, подперев щёку кулаком. – Девчонки выстраиваются в очередь перед Ночью Обещаний.
Генри и Мёрфи уставились на меня в недоумении. Похоже, они были не в курсе маленькой весенней традиции Стоунклада.
– Каким образом, простите? – спросил Мёрфи.
Я усмехнулась себе под нос.
– Надо поцеловать жабу и предложить на выбор сверчка или таракана. Если Фрод выберет сверчка, то будущее с любовным интересом будет счастливым и в ночь Обещаний можно с ним переспать. Если таракана, то лучше... не тратить своё время.
Мёрфи с Генри переглянулись, а потом снова уставились на меня – на этот раз с любопытством.
– Что? – Я подняла брови. – Я ни разу не гадала, если вы об этом.
– Не смогла бы поцеловать жабу? – скривился Генри.
– Тебя же она как-то целовала, – засмеялся Мёрфи, и я, не удержавшись, хихикнула. А Генри осуждающе посмотрел на нас обоих.
– Дело не в этом, – сказала я. – Просто не верю, что такую сложную штуку, как будущее, могут определять простые ответы. Ну и вряд ли Поток наделил жабу даром предвидения.
– Зря ты так. – Генри откинулся на спинку кресла и забросил ногу на ногу. – Фрод, вообще-то, фамильяр, а они, в отличие от нас, связаны с Потоком напрямую. Так что он вполне может обладать даром.
– Даром определять удачного секс-парнёра? – хмыкнула я. – В таком случае Поток обладает весьма своеобразным чувством юмора.
– Интересно, какой дар у твоего вампирёныша. – Мёрфи откинулся на спинку стула и забросил руки за голову. – Если у фамильяров прямая связь с Потоком, может, он сможет как-нибудь ему звякнуть и выяснить, чего тот хочет и что нам с этим делать. А то Сирша, кажется, ему не дозвонилась.
– Чего это вдруг? – раздалось сзади, и мы оглянулись. Сирша бросила свою сумку на пол у стула рядом со мной, села и придвинула поближе общую тарелку с сэндвичами. – Умираю с голоду!
– С того, что с супом ошибочка вышла. – Генри подвинул к ней тарелку, и Сирша, приняв это за предложение, мигом забрала её себе.
– О, спасибо! – Ложку она стащила у Мёрфи. – С супом нет никакой ошибки, Генри.
– Почему это?
Сирша подняла на него хитрый взгляд.
– Потому что я спрашивала Поток совсем не об этом.
Мы ждали продолжения, но Сирша уже успела увлечься едой. Она ела быстро и жадно, будто в последний раз.
– Ну! – первым не выдержал Мёрфи.
– А? – Сирша от неожиданности выронила изо рта кусок сэндвича. – А! – Она огляделась. Другие студенты, хоть и бросали в нашу сторону любопытствующие взгляды, были слишком далеко, чтобы что-то услышать, но Сирша всё равно понизила голос: – Я спросила, где нам искать храм. Было бы опрометчиво с моей стороны рассказывать об этом всем подряд, поэтому пришлось соврать про суп. – Она поджала губы и виновато улыбнулась. – Первое, что в голову пришло.
И снова пауза, разбавляемая стуком ложки о дно тарелки и хрустом подсушенного хлеба.
– Сирша-а! – протянул Генри, отбирая у неё тарелку с сэндвичами.
– Что?! – Она ударила его по рукам, отвоёвывая тарелку обратно.
– С тобой правда связался Поток? – подключилась я, пытаясь собрать рассеянное внимание Сирши. – Что ты увидела?
Сирша вздохнула и с неохотой отложила еду.
– Я сама до конца не поняла. Это были разрозненные картинки, вспышки света, размытые образы. Как будто о-очень плохой монтаж. Я видела озеро – это точно. И ещё полную луну. Светящиеся знаки на камнях. Двери храма – точно такие же, как в Буашайль. – Сирша вдруг задумалась. – Я стояла на вершине холма... а вокруг него была вода. Со всех сторон...
– Остров? – Я посмотрела на Генри и Мёрфи.
Сирша достала из сумки карту и расстелила на столе. На наши вопросительные взгляды она вскинула брови:
– Что? Я упражнялась с кристаллом в свободное время.
Мы воздержались от комментариев и склонились над картой. В западной части озера сгрудились пять мелких островов.
– Думаешь, храм на одном из них? – спросила я.
– Не знаю, – ответила Сирша, потянулась к кристаллу на шее, но благоразумно передумала и быстро отдёрнула руку, воровато оглянувшись. – Но, кажется, теперь мы знаем, где искать. И всё благодаря тебе.
Я удивилась.
– Мне? Это ты внезапно открыла в себе дар предвидения.
– Скорее одолжила.
Сирша вернулась к супу, не обращая внимания на наши озадаченные и нетерпеливые взгляды.
– Сирша! – снова не выдержал Генри.
Она подскочила на стуле и непонимающе уставилась на него. Генри продолжил, вымученно вежливо:
– Будь добра, объясни, что ты имеешь в виду.
– А, точно. – Сирша отложила ложку и воодушевлённо ответила: – Когда я использовала поисковой кристалл, я взяла Кэтрин за руку и почувствовала... Если честно, я сама не до конца понимаю, что именно почувствовала. Меня как будто надули гелием, как воздушный шарик. Одновременно стало горячо и холодно, и очень... легко. Я сразу подумала, что это именно то, о чём ты говорила... про магию и свободу. И даже кристалл как будто рыскал сам по себе – обычно мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы напитать его магией и заставить сдвинуться с места. Потом я пробовала провернуть то же самое сама, поймать это же ощущение, найти его в себе или вокруг, взывала к Потоку, но ничего не получилось. И сегодня...
– Ты взяла меня за руку, – выдохнула я.
– Ага, я позвала Поток – и всё сработало!

Мэй Чанг
Мёрфи присвистнул. А я задумалась. Как странно, я ничего не почувствовала. Совсем ничего, ни в тайной гостиной, ни сегодня. Я не ощутила никакого движения магии, никакого волнения Потока внутри меня. Значит ли это, что Сирша...
– Сирша, это было очень опрометчиво, – не разделял их энтузиазма Генри. – На глазах у всех! Они же...
– Подумают, что я чуть более странная, чем они думали до этого, – отмахнулась Сирша. – Я же не угадала с супом. Профессор Паддлвик очень расстроился, кстати. Попросил сделать меня ещё несколько предсказаний, я постаралась, чтобы ничего не вышло. Но! Мне кажется, теперь я знаю, что делать, чтобы получилось снова. Сегодня же попробую!
– Сирша, мисс Гримм запретила, – напомнила я, но Сирша скривилась:
– Могу поспорить, она забудет про запреты, когда узнает, что я сумела достать из Потока. Полнолуние уже совсем скоро. А ещё могу поспорить, что оно играет важную роль в доступе к храму. Если мы его профукаем, следующего придётся ждать целый месяц. А это значит, что я вовремя подсуетилась и сумела открыть нам путь.
– Ты сделала гораздо больше, – сказала я, вспоминая лекции по истории предсказаний и уроки мисс Гримм. – Сирша, ты сумела открыть один из Порогов.
26. Кэтрин
– Сирша, это было крайне опрометчиво, – сказала мисс Гримм, когда Новая Заря собралась в тайной гостиной. Поджав губы, мисс Гримм добавила: – И крайне полезно.
Сирша засияла, и профессор Ноденс похлопал её по плечу.
– Ты молодец.
Остальные подхватили и разразились аплодисментами. Фамильяр Ноденса – грейхаунд Гвин – запрыгал вокруг хозяина, бойко виляя хвостом. Сирша оглянулась на Кая, который стоял в тени стеллажа, подперев его плечом. Кай не хлопал, но, встретившись взглядом с Сиршей, улыбнулся и едва заметно кивнул. Сирша расцвела ещё ярче, а я отвернулась, поняв, что пялюсь на них слишком уж долго. В конце концов, подошвы ботинок Мёрфи на журнальном столике куда привлекательнее.
– Тем не менее, – продолжила мисс Гримм, прерывая всеобщее веселье, – впредь подобные планы прошу согласовывать со мной. Пока вы находитесь на территории академии, я несу прямую ответственность за вас и ваши жизни. Поток – это не игрушки, а безграничная сила, с которой шутки плохи. Надеюсь, мне не придётся это проговаривать снова. – Она смерила Сиршу самым строгим из своих взглядов и, не дожидаясь ответа, обратилась к Ноденсу: – Джулиан, вы успеете подготовить всё к полнолунию?
Профессор Ноденс и Мэй дружно кивнули.
– Если вы позволите мне умыкнуть с занятий нашу прекрасную мисс Чанг, то мы справимся в срок.
Мисс Гримм кивнула им в ответ и повернулась к Генри:
– А вы, мистер Клиффорд?
– Я уже прикинул маршрут. Дорога из Терсо займёт примерно шесть часов. Машина, как всегда, ждёт наготове. Можем выдвигаться, как только все будут готовы. Кстати, кто едет?
– Профессор Ноденс, мисс Локхарт, мисс Блэквуд, мистер Фрейзер и вы, мистер Клиффорд. Мисс Чанг и мисс Освальд останутся в академии и вместе со мной продолжат искать информацию о Браонане.
– Кажется, в машине ещё есть свободное местечко, так что я тоже поеду, – подал голос Мёрфи.
– Нет, вам, мистер Мёрфи, необходимо закрыть долги по истории магии, пятиступенчатым ритуалам и прикладным заклинаниям, если вы хотите получить допуск к экзаменам.
– А как же подготовка к свадьбе? Нам с жёнушкой надо обсудить банкет, список гостей, заняться нарядами, в конце концов. Их, между прочим, будет шить лучшее ателье магической Британии. – Последнее преувеличенно хвастливое предложение явно предназначалось мне. Чтобы я точно это поняла, Мёрфи бросил на меня выразительный взгляд и подмигнул. Ну и кто тут позер?
– С этим вы можете прекрасно справиться во внеучебное время. – Мисс Гримм была непреклонна. – Уверена, работники ателье пойдут навстречу такой важной особе, как Майкл Мёрфи. Или вы думаете, что хороший костюм важнее хорошей репутации? Как магическое сообщество отреагирует на то, что молодого Мёрфи отчислили из академии перед выпускными экзаменами? Да, мистер Мёрфи. Если вы наивно полагаете, что наши маленькие собрания заставят меня и весь педагогический состав Стоунклада закрыть глаза на ваше отношение к учёбе, то вы сильно ошибаетесь.
Мёрфи тяжело вздохнул и запрокинул голову на спинку кресла.
– Клянусь, когда Новая Заря свергнет Триаду, я отменю все экзамены как явление.
– Когда Новая Заря свергнет Триаду, мистер Мёрфи, – холодно улыбнулась мисс Гримм, – мне в моей академии никто не будет указывать, как обучать студентов.
Мёрфи пожал плечами и если и расстроился по этому поводу, то виду не подал.
– На этом всё. – Мисс Гримм поднялась с места и направилась к выходу. – Доброй ночи.
* * *
Выходные стремительно приближались, и пока все готовились к предстоящей вылазке, мы с Мёрфи и Каем тащились в «лучшее ателье магической Британии». За окном автомобиля проносились серые улицы Лондона, такие же серые дома почти исчезали за стеной дождя. Мы с Мёрфи сидели рядом и смотрели в разные стороны. Кай расположился напротив и своим серьёзным видом только добавлял неловкости ситуации. Мёрфи предупредил, что на месте нас будут караулить журналисты, и это заставляло меня нервничать ещё сильнее. Мне казалось, что уж они-то, увидев нас, точно раскусят притворство. И пусть заголовки контролировала Триада, слухи ценились в обществе куда выше газетных статей. В академии после инцидента с Сиршей уже гораздо активнее шептались о том, что я проклята, и этот слух совершенно неожиданно потянул за собой другой. Якобы я решила отомстить Генри за то, что он меня бросил и закрутил роман с Рози, и поэтому приворожила его лучшего друга. Не хватало ещё, чтобы слухи о чёрной магии в моём исполнении выбрались за пределы Стоунклада. Это могло стать поводом не только отменить свадьбу, но и снова отправить меня в лапы Надзора. Мёрфи меня успокаивал, утверждая, что меньше всего на свете он похож на приворожённого, и чтобы эти слухи опровергнуть, он даже флиртовал с другими девушками. Хотя, как по мне, ему просто был нужен повод поподмигивать и поулыбаться студенткам, в конце концов, роль верного жениха для Мёрфи – свободолюбивого ловеласа – была столько же стеснительна и неудобна, как мне – роль невесты.
Вспышки фотокамер осыпали автомобиль ещё до того, как он остановился у витрины маленького, с виду невзрачного ателье под названием «Ведьмин узел». По словам Мёрфи, оно существовало почти четыреста лет и столько же обшивало семьи Триады, пользуясь спросом и у самых богатых ведьм и ведьмаков магической Британии.
Кай вышел из машины первым и открыл зонт над следующим за ним Мёрфи. Тот с уверенностью кинозвезды проигнорировал десяток журналистов и, повернувшись к машине, галантно подал мне руку. Я, натянув улыбку и стараясь не морщиться от ярких вспышек, вложила свою ладонь в его и постаралась как можно изящнее выбраться наружу. И хоть в жизни я была вполне ловкой, от волнения и ослеплённая камерами, я умудрилась запнуться о собственную ногу и чуть не упала. Но Мёрфи сумел обернуть это в свою пользу: обхватив мою талию, он резко – так, что у меня ёкнуло сердце, – притянул меня к себе. Журналисты взорвались восхищёнными криками, а затворы камер защёлкали с удвоенной скоростью.
– Осторожнее, любимая. – Он нежно улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо. – Не упади.
От неожиданности я даже перестала дышать, глядя на него широко распахнутыми от испуга и непонимания глазами. Сердце бешено колотилось то ли от ожидания падения, которого не случилось, то ли от того, как Мёрфи смотрел на меня в ответ. Не обращая ни малейшего внимания на журналистов, Мёрфи взял меня под руку и повёл к дверям ателье, на которых висела золотая табличка с надписью «Закрыто». Слева расположился небольшой магазин котлов, а справа – лавка зельевара. За той и за другой витринами собрались ведьмы и ведьмаки, привлечённые вспышками и шумом. Заметив зевак, Мёрфи радостно помахал им и отсалютовал невидимой шляпой.
– По-моему, ты переигрываешь, – прошептала я, когда за нами закрылись двери ателье, оставляя прессу мокнуть под дождём и фотографировать нас сквозь витрину.
– Что ты, я искренен и влюблён в самую красивую ведьму в мире. – Мёрфи закружил меня в импровизированном танце и, подмигнув, выпустил из своих объятий.
– Ах, какие вы чудесные!
Хозяйка ателье – пожилая ведьма в экстравагантном зелёном платье с павлиньим хвостом – встретила нас в просторном зале. И только тут я заметила, что скромное снаружи ателье внутри блистало роскошью. Белый мраморный пол, огромные зеркала в золотых рамах, тяжёлые хрустальные люстры, которым бы позавидовали бальные залы. На редких полках были выставлены одиночные аксессуары – сумки, шляпы, туфли и перчатки. У дальней стены полукругом стояли манекены, больше напоминающие райских птиц. Удивительно, но, несмотря на обилие цветов и перьев, они выглядели не вульгарно, а по-природному естественно. Казалось, что платья и костюмы вот-вот оживут и отправятся в полёт по залу.
– Мадам Люсьен! – Мёрфи раскинул руки и позволил ведьме себя обнять и расцеловать в обе щеки. – Рад вас видеть!
– А я-то как рада, дорогуша! – засияла мадам Люсьен и поправила массивные круглые очки в черепаховой оправе. Её чёрные волосы с яркими седыми прядями были уложены в высокую ретропричёску с крупными, напоминающими скрученные рога локонами на макушке и короткой полукруглой чёлкой. – Подумать только, кажется, совсем недавно я собирала на свадьбу ваших родителей, а теперь и вы пожаловали ко мне со своей прекрасной невестой... – Мадам Люсьен сделала паузу и я вежливо ответила:
– Кэтрин. Кэтрин Блэквуд. – Я хотела протянуть ей руку для приветствия, но мадам Люсьен со скоростью хищницы подалась вперёд, расцеловала меня и, взяв за обе руки, потянула за собой. Я невольно оглянулась на Кая, который терпеливо ждал у дверей, но не успела перехватить его взгляд, как вид заслонил улыбающийся Мёрфи.
– Сегодня мы снимем с вас мерки, и вы мне расскажете о платье вашей мечты, – проворковала мадам Люсьен и подтолкнула меня к круглому подиуму, окружённому зеркалами. – Вставайте-ка сюда, дорогуша.
Мёрфи расположился на красно-золотом винтажном диване, который, судя по виду, умыкнули из дворца Людовика XIV. На подушке лежала изящно-худая белоснежная кошка с голубыми глазами, удивительно похожим на глаза мадам Люсьен, и лениво шевелила хвостом. Откуда-то из-за манекенов выскочила молоденькая ассистентка с чаем и сконами. Поставив угощение на столик рядом с Мёрфи, она подбежала к витрине и, задёрнув её плотными шторами, скрывая ателье от глаз журналистов, так же внезапно исчезла где-то среди зеркал. Мадам Люсьен достала из рукава сантиметр и набросила его на меня, будто лассо.
– Рассказывайте, дорогуша, о каком платье вы мечтаете.
– Сложно сказать, – уклончиво ответила я. В суматохе дней я вообще не думала ни о каких платьях. Я прочистила горло, собираясь с мыслями. – Если честно, Мёрфи столько говорил мне о вашем таланте, мадам Люсьен, что я была бы счастлива, если бы вы создали что-то на свой безупречный вкус.
Мадам Люсьен добродушно засмеялась, оборачивая сантиметр вокруг моей шеи.
– Ах, столько лести в свой адрес я давно не слышала!
Чёрт, сладким речам мне придётся у Мёрфи ещё поучиться.
– Это правда! – Я попыталась спасти ситуацию. – Мне ни разу не шили платье на заказ в таком дорогом месте, я совсем не разбираюсь в моде и очень не хочу выглядеть на свадьбе глупо.
Это была правда. Хоть Блэквуды и были довольно старым и не самым бедным родом, всегда держались особняком и своим внешним видом интересовались мало. Я же любила чулки, короткие юбки и чокеры. Сюда я тоже пришла, не изменив себе: чёрная кожаная юбка, чёрные плотные колготки – чтобы скрыть узоры на коже, – чёрный облегающий лонгслив и, конечно, чокер. Для приличия и чтобы внешне хоть немного сочетаться с Мёрфи, я добавила к образу строгий пиджак с гербом Стоунклада. Но что-то мне подсказывало, что такой стиль на свадьбе будет воспринят неоднозначно. Не то чтобы я не хотела посмотреть на ошарашенные лица чопорных колдунов и ведьм из высшего общества, но понимала, что подобное осуждение в самом начале «семейной жизни» нам вряд ли сыграет на руку. Пока Новая Заря не сделала свой ход, надо хотя бы делать вид, что мы играем по правилам Триады, и не создавать себе лишних проблем.
– Но, наверное, я предпочла бы что-то закрытое, с длинным рукавом и неглубоким вырезом, – добавила я, вспомнив об узорах на своей коже.
– Ладно, дорогуша, теперь я верю. – Мадам Люсьен измеряла длину моих рук. Она развернула меня к зеркалу и прищурилась, глядя на наши отражения. – Я попробую создать что-то, чтобы умаслить наших снобов и сохранить твою чудесную индивидуальность. Думаю, мы можем как минимум оставить вот эту деталь. – Она поправила чокер. – Он будет отлично смотреться в сочетании с чем-то неоготическим, как думаешь?
Когда с моими мерками было покончено, мадам Люсьен взялась за Мёрфи, а я принялась за сконы и свежий чай, который мгновенно вынесла ассистентка. Белая кошка теперь не сводила с меня любопытствующих голубых глаз.
Дождь прекратился, позволив Лондону утонуть в безоблачной ночи. Стройными рядами уходили вдаль сиреневые фонари, мягкий свет из ателье мадам Люсьен лежал на тротуаре жёлтым пятном, а мы стояли в его центре, в тишине на пустой, блестящей от воды улице. Мимо пробежали последние посетители магазина котлов. Они прижимали покупки к себе и торопились поскорее убраться с улицы – Надзор не любил, когда кто-то гулял после заката. Это, по их мнению, выглядело подозрительно. Хозяева лавки спешно запирали двери и задёргивали шторы, пряча от глаз прохожих витрину. В соседней лавке зельевара уже давно не горел свет. Я оглядывалась по сторонам в поисках автомобиля, на котором мы приехали.
– Раз уж мы выбрались в Лондон, – нарушил тишину Мёрфи, – давай не будем разочаровывать местную публику и сходим поужинать.
Я обернулась.
– Вроде... свидание? – вырвалось у меня, и Мёрфи улыбнулся.
– Да. Свидание. – Он махнул рукой себе за спину. – Тут за углом есть шикарный ресторан, в который ходят самые важные сплетники Лондона. И там просто умопомрачительные лобстеры.
Я не удержалась и взглянула на Кая. Он стоял с привычным каменным лицом, не выдавая ни единой эмоции насчёт предложения Мёрфи. Поджав губы, я спрятала взгляд в темноте улицы. Увидев мои сомнения, Мёрфи воспринял их по-своему и добавил:
– Я угощаю, разумеется.
Бросив ещё один беглый взгляд на Кая, я нахохлилась, точь-в-точь как ворон, устроившийся на фонаре над нами, и перевела взгляд на Мёрфи:
– Ну раз угощаешь, то пойдём.
Мёрфи расплылся в широкой улыбке и подставил мне локоть:
– Не думал, что Кэтрин Блэквуд так легко купить.
Я взяла его под руку.
– Легко? Ты ещё не знаешь, сколько я собираюсь заказать!
– Мне уже страшно! Но ты, главное, не забудь про десерт.
Ресторан «Затмение» шагнул далеко вперёд во времени от «Версаля» мадам Люсьен и встретил нас строгими формами ар-деко, острыми углами, тёплым приглушённым светом, тёмными стенами и нестареющим золотом. Официант в чёрном костюме проводил нас к большому круглому столу и отодвинул для меня мягкое кресло. По пути я успела поймать на себе взгляды одетых в платья, мантии и перчатки ведьм и ведьмаков. Они не оборачивались нам вслед и если и поглядывали, то старались делать это незаметно. Кай встал у дальней стены, и я с удивлением заметила, что он там был не один. В ряд выстроился с десяток парней с такими же каменными лицами. Вспомнив рассказ Кая о подразделении Айлин, я задалась вопросом, были ли среди этих парней вампиры. Но на первый взгляд никто себя, разумеется, не выдавал.
– Генри тебя сюда не водил? – спросил Мёрфи, отвлекая меня от разглядывания телохранителей. Он уже изучал меню, и я взялась за своё.
– Мы... забавно. – Я усмехнулась, вспоминая. – Мы вообще не ходили по ресторанам. Пару раз были в кафе в Терсо, вместе с тобой и Мэй с Джиа. Но вдвоём... почему-то ни разу. Генри не звал, а я как-то и не задумывалась об этом.
– А на каникулах?
– Мы... хм. Мы не виделись на каникулах, только во время учёбы. Он обычно уезжал куда-нибудь с семьёй. Кажется, за всё время не провёл ни одних каникул в Лондоне.
По дрогнувшим от удивления бровям Мёрфи я поняла, что ошибалась.
– Он... был в Лондоне, да? – спросила я и, получив от Мёрфи красноречивый взгляд, со смешком вздохнула. – Боги, Генри, мог бы просто сказать, что не хочет видеться.
– Думаю, он не со зла.
– Конечно, нет. Он просто боялся, что его папочка о нас узнает.
– Ну отчасти я его понимаю, – усмехнулся Мёрфи и коснулся скулы, на которой ещё остались едва заметные следы синяка. – Его отец любит распускать руки похлеще моего.
– Мне очень его жаль, но давай не будем о Генри. – Я хмуро уставилась в меню.
– Да, прости, – внезапно стушевался Мёрфи. – Я не должен был поднимать эту тему. Плохое начало для свидания.
– Именно.
– Тут отличные лобстеры.
– Ты уже говорил. Я не умею их есть.
– Я думал, Блэквуды могли позволить себе лобстеров.
– Минусы жизни в закрытом ковене. – Я отложила меню на край стола и с вызовом посмотрела на Мёрфи. – Мы не ходили по ресторанам и питались дома. Простой едой. Мелинде так нравилось.
Мёрфи выглядел непривычно смущённым.
– Ясно.
Между нами повисло напряжённое молчание. К столику подошёл официант.
– Закажи на свой вкус, – бросила я и вежливо улыбнулась, чтобы совсем уж не терять лицо. – Любимый.
Лобстеров Мёрфи заказывать не стал и остановился на телятине с картофелем и трюфелями. Она, к слову, оказалась очень нежной, и, поев, я заметно подобрела. От Мёрфи это не укрылось. Он поднялся с места и протянул мне раскрытую ладонь.
– Потанцуем?
Я не поверила своим ушам.
– Ты серьёзно?
Мёрфи кивнул в сторону струнного квартета, который развлекал посетителей ненавязчивой классикой.
– Привлечём внимание. И заодно продемонстрируем всем нашу глубочайшую привязанность. Или в закрытых ковенах и танцевать не учат? Хотя нет, я помню, как вы с Джиа напились вина и отрывались на новогодней вечеринке в Стоункладе. Танцем это было назвать сложно...
– Заткнись, Мёрфи. – Я приняла руку, и Мёрфи потащил меня к музыкантам на небольшую открытую площадку, которая вряд ли хоть когда-нибудь служила кому-нибудь танцполом.
Я ожидала, что нам придётся уныло качаться под Дебюсси, но всё оказалось ещё хуже. Мёрфи шепнул что-то музыкантам, и те, ко всеобщему удивлению, разразились кавером Бон Джови It’s My Life. Гости разом обернулись в нашу сторону.
– Ты всё это подстроил! – прошипела я, когда Мёрфи вернулся и притянул меня к себе.
– Не мог упустить такую возможность, – ослепительно улыбнулся он, сотрясаясь под песню, которую неизменно врубал на каждой вечеринке в Стоункладе. – Расслабься и получай удовольствие, Блэквуд.
Удовольствием это назвать было сложно, а вот крайней степенью неловкости – очень даже. Сперва я чувствовала себя глупо, но, к моему удивлению, почти сразу к нам присоединился старичок, размахивающий смешной шляпой с перьями фазана, которую он наверняка приобрёл у мадам Люсьен. Потом подтянулась пьяненькая парочка ведьм и ещё одна явно глубоко женатая парочка средних лет. Но отрываясь от танца, Мёрфи подходил к столам, и к нам присоединялись всё новые и новые гости. А потом он заказал для всех шампанского, и веселье вышло на новый уровень. Спустя три трека под ошарашенными взглядами официантов, которые только и успевали приносить новые бутылки, плясал уже весь ресторан. Чопорные ведьмы и их не менее чопорные кавалеры отплясывали отвязнее молодёжи в лондонских клубах. И в какой-то момент я действительно расслабилась и по совету Мёрфи начала получать удовольствие.
Я как раз скакала под AC/DC вместе с тем самым старичком в смешной шляпе, проливая шампанское, когда Мёрфи нашёл мою руку и потянул в толпу, а потом на холодную улицу – я едва успела поставить бокал на ближайший стол.
– Ты чего? – Я привалилась к стене, быстро дыша паром.
– Надо не только уметь веселиться, но и сбегать на пике. – Мёрфи прислонился к стене так же, как и я, пытаясь отдышаться. – Кстати, я не заплатил.
– Ты – что?!
Он схватил меня за руку и потащил за собой. Мы побежали со всех ног.
Лужи разлетались под нашими ногами. Растущая луна дробилась на осколки, холодный воздух щипал лицо и кожу под тонким лонгсливом, и я держалась за тёплую руку Мёрфи, который увлекал меня всё дальше по тёмным улицам к блестящей в свете фонарей Темзе. Увлечённая бегом, я даже не заметила, как мы добрались до набережной. Только тогда Мёрфи остановился, и мы оба согнулись пополам, стараясь отдышаться.
– Как ты мог не заплатить?
– Громкий вечер, приправленный небольшим скандалом, – то, что нужно для отличной истории!
Я выпрямилась, опёрлась поясницей на кованые перила набережной и засмеялась.
– А по-моему, тебе просто весело.
– И это тоже, Блэквуд. – Он тоже выпрямился, расслабленно облокотился на перила и достал из кармана пиджака пачку сигарет. Быстро подпалив, затянулся и, запрокинув голову, протяжно выдохнул дым. – И это тоже.
– А, чёрт, я забыла пиджак в ресторане, – сокрушённо выдохнула я, чувствуя наконец пронизывающий холод. Мёрфи лукаво улыбнулся.
– Как удачно, – сказал он, сбросил с себя пиджак и накинул мне на плечи. Остановился, положив ладони на перила по обе стороны от моей талии. Достаточно далеко, чтобы не касаться, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Я отвернулась, уперев взгляд в красный огонёк сигареты, зажатой между пальцев.
– Можешь не стараться, – скривилась я, поправляя пиджак. – Уже никто не наблюдает.
– Наблюдают, – сказал Кай.
Я вздрогнула и выглянула из-за плеча Мёрфи. Кай стоял чуть поодаль, скрытый за светом ближайшего фонаря. Мёрфи вздохнул, уронив голову на грудь.
– Вот же. Я надеялся, что твой вампирёныш более сообразительный и отстанет от нас.
Кай проигнорировал его выпад и продолжил:
– Он бежал за вами от самого ресторана и в ресторане наблюдал. У него камера, оружия не вижу, похоже, это обычный журналист.
– Это не обычный журналист, а самый настоящий папарацци, – раздражённо бросил Мёрфи, даже не глядя в сторону Кая. Я попыталась отыскать взглядом того, о ком шла речь, но Мёрфи заслонил обзор своим лицом и сказал так, чтобы слышала только я: – Нет-нет, Блэквуд. Худшее, что можно сделать с папарацци – дать знать, что ты знаешь о его существовании.
– И что же тогда делать? – прошептала я в ответ.
Мёрфи улыбнулся.
– Не разочаровывать его. И дать ровно то, зачем он пришёл.
Я не поняла, о чём речь.
– Что ты?..
Губы Мёрфи накрыли мои, и у меня перехватило дыхание. От неожиданности я попыталась отстраниться, но рука Мёрфи легла мне на затылок. Я возмущённо упёрлась руками в его грудь, думая оттолкнуть и влепить хорошую пощёчину, но потом поняла, как странно это будет смотреться со стороны. Невеста, которая отталкивает своего звёздного жениха. Скандал, о котором мечтает каждый папарацци. Скандал, который ни в коем случае нельзя ему давать перед самой свадьбой. Всё должно быть идеально. Гладко. Всё должно говорить о наших искренних чувствах.
И я поддалась.
В конце концов, это был просто поцелуй.
Я приоткрыла губы, позволяя Мёрфи поцеловать меня по-настоящему. Сладость шампанского смешалась с горечью табака. Губы Мёрфи мягкие и приятные, язык горячий и умелый, поцелуй удивительно страстный, почти требовательный, совсем не похожий ни на один из тех, которые у меня когда-либо были. Я отвечала неловко, почти смущённо, чувствуя себя неумелой девчонкой по сравнению с ним. Лицо пылало, и от волнения мне стало так жарко, что я забыла о пронизывающем холоде. Мёрфи наслаждался поцелуем, я невольно заражалась этим наслаждением и одновременно ненавидела себя за него. Хуже всего мне было из-за того, что за нами наблюдали. И дело было вовсе не в папарацци где-то в темноте. Совсем не в нём.
Не выдержав, я первая разорвала поцелуй и прижала тыльную сторону ладони ко рту, тяжело дыша. Губы слегка пульсировали, сердце колотилось, и меня потряхивало от волнения и внезапной злости. Я уговаривала себя не делать этого, я уговаривала себя смотреть на Мёрфи, но всё же взгляд дёрнулся в сторону, к тусклому свету фонаря.
Кай на меня не смотрел.
27. Кэтрин
Генри мерил шагами причал, без конца поглядывая на часы, – утренний паром задерживался. На лавочках сидели редкие студенты, которым зачем-то приспичило добираться в Терсо спозаранку. Одни читали свежие, купленные на станции журналы, другие уже включили смартфоны в надежде поймать интернет, чтобы скрасить ожидание. Море смешивалось с туманом, который медленно перетекал в низкое небо, превращая горизонт в бесконечную серость.
Я стояла поодаль, прислонившись плечом к обшарпанной деревянной опоре у крыльца станции и куталась в куртку в тщетных попытках согреться, и то и дело зевала. Тёплый шарф лёг мне на плечи и обернулся вокруг шеи. Я вдохнула до боли знакомый солоноватый запах и обернулась. Кай прислонился к опоре с другой стороны, наблюдая за вороном, который сидел на ржавеющем знаке с вычурными золотыми буквами: «Добро пожаловать в Стоунклад». На людях Кай старался держаться отстранённо. Я надеялась, никого не удивит, что Мёрфи одолжил своего телохранителя невесте для поездки в город. Однако лишнего внимания всё равно не стоило привлекать. Особенно на случай, если ещё не все забыли, как осенью нас вместе с Каем почти голышом выгнали из душевой.
– Спасибо. – Я спрятала нос в шарф.
После истории с поцелуем мы так и не поговорили, вернулись в академию поздней ночью и сразу разошлись по комнатам. А дальше всё снова завертелось с бешеной скоростью – я ни разу не оставалась с Каем наедине. Отчасти потому, что все были заняты подготовкой к вылазке, отчасти потому, что сама этого избегала. Впрочем, я не до конца понимала, о чём именно надо разговаривать. Что я должна сказать? И должна ли? Кай тоже не торопился что-то обсуждать. Возможно, потому, что обсуждать на самом деле было нечего. Но если так, почему мне настолько мучительно тоскливо?
– Как ты себя чувствуешь? – Кай бегло посмотрел на меня.
– Нормально. Я не практиковала, так что... – Я пожала плечами.
– Тебя что-то беспокоит?
– Просто времени не было. – Я повела головой, обозначая окружающее пространство. – Со всем этим.
На самом деле я не практиковала по другой причине, в которой даже себе не могла до конца признаться. Я боялась снова повстречаться с Мелиндой. Я всё ещё не понимала, была ли наша встреча сном, потому что если нет... Мысли о том, что Мелинда способна хоть как-то контролировать силу внутри меня и тем более воплотить свои угрозы в жизнь, пугали до чёртиков, и поэтому я трусливо старалась об этом не думать и заодно не повторять того, что, возможно, привело к нашей встрече. Возможно, после развлечений с полётами я достаточно ослабла, и это позволило Мелинде взять контроль? Я вздохнула и потёрла переносицу. Нет, не думай об этом. Это был просто ночной кошмар. Ты в безопасности. Она ничего не может сделать. На мгновение я снова оказалась в храме под Стоункладом, захваченная ритуалом, теряющая власть над собственным телом, растворяющаяся в ослепительном солнце, которое разгоралось между мной и Мелиндой.
– Кэтрин, – позвал Кай, и я поняла, что быстро дышу. Одна рука смяла ткань куртки на груди, другая висела вдоль тела и подрагивала, сжатая в кулак. Кай шагнул чуть в сторону, прикрывая нас собой, и незаметно коснулся моего запястья. Кулак сам собой раскрылся, и я позволила взять себя за руку. Большой палец Кая медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони, и всё моё тело медленно расслаблялось. Я подняла взгляд, чтобы найти покой в зелёных глазах. Спокойствие Кая разливалось между нами, унося прочь мои тревоги и обнажая что-то очень сокровенное, нежное и болезненно хрупкое. Я медленно выдохнула, соединяясь с его размеренным дыханием, не в силах оторваться от весенней зелени глаз. Повернула заледеневшую ладонь в его – тёплой, – чтобы переплести наши пальцы.
– С ума сойти! – воскликнула Сирша, выскакивая из магазинчика на станции. Я от испуга отдёрнула руку. Сирша вклинилась между нами и сунула мне под нос пёстрый таблоид. На обложке «Зеркала Ведьмы» красовался наш с Мёрфи поцелуй с огромной подписью: «Тайна венценосного наследника. Любовь или приворот?»
– С ума сойти! – повторила Сирша. – Вы шикарно смотритесь вместе! – Она показала обложку Каю. – Скажи же!
– Отличное фото, – сказал он, отступая на шаг, а Сирша уже снова повернулась ко мне.
– У вас тут такие лица, я ни за что не поверю... – она понизила голос до шёпота, – я ни за что не поверю, что между вами ничего нет. – Она толкнула меня локтем. – Признавайся, кто сдался первым?
– Никто не сдался, – поморщилась я.
– Ага, конечно. – Сирша сморщилась мне в ответ. – Разве будешь целоваться с тем, кто тебе не нравится?
– Тебе что, пять?
Сирша возмущённо выдохнула и обернулась к Каю:
– Вот ты бы стал?
– Что?
– Целовать. Например, Кэтрин. Если это было бы нужно для дела, стал бы ты целовать Кэтрин?
Кай опешил и перевёл на меня взгляд. Я невольно замерла в ожидании ответа.
– Если бы она этого хотела, – в итоге серьёзно сказал Кай.
– Нет, это ответ фамильяра, – запротестовала Сирша и решительно ткнула Кая в грудь скрученным в трубочку журналом. – А я спрашиваю тебя как свободного мужчину.
Кай не изменился в лице.
– Я уже ответил.
У меня внутри что-то ёкнуло. А Сирша всплеснула руками:
– Нет, ты не понял...
– Друзья, вы планируете опоздать на паром? – Подошедший профессор Ноденс хлопнул Кая по плечу и кивнул в сторону моря. Гвин, весело виляя хвостом, уже мчался к причалившему парому. Махнув нам, Ноденс, насвистывая себе под нос бодрую мелодию, отправился за своим фамильяром. Мы, бросив разговоры, заторопились следом. И я была рада скрыть за быстрым шагом предательски колотящееся сердце.
* * *
Машина Генри ждала нас на парковке недалеко от паромной станции. Под ней несмываемой краской был начерчен скрывающий знак, заставляющий людей не замечать парковочное место и избавивший Генри от необходимости платить за аренду. Закупившись продуктами в ближайшем супермаркете, мы отправились в путь. Ноденс с Гвином с комфортом устроились впереди, а мы с Сиршей и Каем были вынуждены тесниться на заднем сиденье. Сирша развалилась посередине, занимая явно больше места, чем ей требовалось, и листала «Зеркало Ведьмы», время от времени пересказывая нам сплетни. Оказалось, что смешной старичок в шляпе, с которым я танцевала в ресторане, был министром финансов, который привлёк внимание тем, что сначала «зажигал с невестой самого Майкла Мёрфи», а после вечеринки уехал вместе с молодой ведьмой, которая, по слухам, была какой-то там по счёту внебрачной дочерью самого Эзуса Барнетта. Что ж, дедуля и мне показался очень даже обаятельным.
Ноденс сперва включил радио, но быстро запутался в новостях смертных и попросил Генри включить что-нибудь поинтереснее. Тот запустил свою коллекцию альтернативного рока нулевых, зазвучал Linkin Park, и дорога стала гораздо более терпимой. Спустя полчаса Сирша вырубилась, завалившись на Кая, сквозь сон попросив разбудить её к обеду. За окном на фоне серого неба медленно плыли голые зеленовато-палевые холмы, поля и редкие белые домики с серыми крышами. А вскоре и вовсе пошёл дождь. Этот однообразный пейзаж и стук воды по крыше вгоняли в сон. И скоро уже все мы дремали, предоставив Генри возможность развлекаться в одиночестве.
Пообедать мы остановились в Инвернесе. Генри привёл нас в ресторанчик на берегу реки Несс. Маленький дом из серого кирпича с тёмно-синей крышей соседствовал с пресвитерианской церковью и такими же маленькими домами. Из окна открывался приятный вид на реку, но это не впечатляло так, как восторги Сирши, которая, как оказалось, бывала в мире людей ещё реже, чем я.
– До Стоунклада я почти не покидала наш особняк в Эдинбурге, – рассказывала она, уплетая салат с лососем и с интересом разглядывая пожилую пару за соседним столиком. – И уж точно не в одиночку. А после поступления не выбиралась за пределы Терсо, и то отец до сих пор не знает об этом, думает, я паинька. У него что-то вроде паранойи по поводу безопасности.
– Как же паиньку угораздило влиться в подпольную организацию? – поинтересовалась я, отвлекаясь от своей говядины. Вместо неё ответил профессор Ноденс:
– В этом и суть, мисс Блэквуд. Нет никого свободолюбивее птиц в клетках. – Он хитро улыбнулся. – Уж вам ли не знать. По закрытости ковен Блэквудов обойдёт даже Этвудов.
– Похоже, это семейное, – буркнула я.
Профессор Ноденс не понял, о чём я.
– Так или иначе, вам должна быть знакома теснота семейной клетки.
Я покачала головой:
– Я никогда не стремилась сбежать из своей.
Это была правда. Наверно, так себе качество для революционерки, но если бы не внешние обстоятельства, не думаю, что я бы когда-нибудь вылезла из уютной конуры особняка Блэквудов и простой, размеренной жизни, которая в нём была. Мелинда воспитывала меня в ненависти к Надзору, но держала подальше от своих замыслов и тайных собраний. Неведение сделало мои детство и юность почти счастливыми. И в итоге не желание вырваться на свободу из клетки, а горевание по её ограждавшим от невзгод внешнего мира прутьям привели меня в Новую Зарю.
Пока другие мечтали о свободе, я жаждала покоя. И так уж сложилось, что до тех пор, пока жива Триада, мне его было не обрести.
* * *
Дорога стелилась гладко, и, несмотря на затянувшийся обед, уже к вечеру мы прибыли на берег озера Лох-Морар. Черным шёлком расстелилось оно среди холмов, готовясь проглотить красное яблоко солнца. На другой стороне неба уже проявился бледный диск полной луны. Профессор Ноденс и Генри, заручившись шотландской поддержкой Кая, уехали искать лодку в поселение неподалёку. Мы с Сиршей остались на берегу, расстелили карту прямо на земле и сели друг напротив друга. Сирша вытащила поисковый кристалл и взяла меня за руку. Не успели наши пальцы соприкоснуться, как кристалл уверенно уткнулся в один из островов. Для уверенности Сирша повторила поиск ещё дважды – результат остался прежним.
– Проще простого! – просияла она, убирая кристалл обратно за воротник.
– Удивительно, – пробормотала я.
– Надеюсь, дальше будет так же, теперь, когда в нашем распоряжении есть магия Буашайль, – сказала она, сворачивая карту и убирая её обратно в рюкзак.
Следующий час мы сидели на хлипеньком деревянном причале и, любуясь догорающим закатом, уничтожали купленные в дорогу соевые батончики и чипсы, запивая всё это холодным чаем из банок. Когда солнце окончательно село, нас осветили фары машины Генри, обременённой громыхающим прицепом. Он припарковался на берегу и вместе с Каем и Ноденсом стал сгружать в воду старенькую моторную лодку, которая совершенно не внушала доверия.
Воодушевлённая Сирша первой вскочила на борт, Гвин с разбега запрыгнул следом. Остальные действовали более осторожно. Я села у носа, Кай рядом. Ноденс и Сирша напротив. Генри взял на себя управление. Под руководством Сирши мы довольно быстро причалили к нужному острову. Что ж, пока всё и правда шло гладко.
– Надо было приехать заранее, – сказал Генри, включая один фонарь и вручая второй Каю. – Что мы тут будем искать в темноте?
Свет высветил голые деревья, сплошь покрывающие островок, который можно было обойти меньше чем за час. Стволы росли так плотно, что невозможно было представить, где бы среди них мог поместиться целый храм.
– Мы и так готовились впопыхах, быстрее бы просто не успели, – ответил Ноденс, доставая фонарь из своего рюкзака. Гвин убежал куда-то далеко вперёд и почти сразу скрылся среди деревьев.
– К чему вообще такая спешка? – спросил Генри, шаря лучом света по веткам деревьев. – Разве мы не могли подождать следующего полнолуния?
– Мы с мисс Гримм решили, что лучше не откладывать. – Ноденс первым направился в глубь острова. – Чем дольше Кэтрин хранит в себе силу богинь, тем выше вероятность, что Триада об этом прознает. – Он обернулся. – Например, случится что-то вроде того, что произошло на семинаре по предсказаниям. А если Триада узнает о подобной силе раньше времени, велика вероятность, что в этом случае даже свадьба с мистером Мёрфи её не спасёт.
– Значит, Кэтрин надо просто быть осторожнее, – не унимался Генри, я хотела огрызнуться, но Сирша меня опередила:
– Если мы не будем тратить время на болтовню, то всё успеем сегодня.
– Мы даже не знаем, что искать!
– Вам нужно проявляющее заклинание, – сказал Кай, и все обернулись к нему с таким удивлением, будто забыли, что он вообще умеет разговаривать. – Раз кристалл указывает на этот остров, храм точно где-то здесь. Если последовательницы Сгинувших Богинь прятали храм больше пятисот лет назад, то, вероятнее всего, они использовали скрывающие чары первого поколения, более известные как Завеса Предтеч. Во второй половине пятнадцатого века Надзор научился эффективно их вскрывать, поэтому ведьмам довольно быстро пришлось от них отказаться и придумать чары посложнее. Тем не менее у Завесы Предтеч есть определённое преимущество – их невозможно вскрыть, если не знаешь заранее, где именно они наложены. Нам в этом плане повезло.
Сирша слушала его с разинутым ртом.
– С храмом Буашайль никакое проявляющее заклинание не сработало, – покачал головой Ноденс. – Мы потратили почти полгода на горе, чтобы его отыскать. Слава богам, что этот остров не такой большой.
– Это потому, что вам нужно не обычное проявляющее заклинание, а заклинание Надзора. У нас его называют Глаз Триады. И да, – он поднял голову к небу, – лучше всего оно работает в полнолуние.
– И почему этому всему не учат в академии? – протянула Сирша.
Кай обернулся и ответил со всей серьёзностью:
– Чтобы вас легче было поймать.
– И почему ты раньше не сказал? – возмутился Генри, высвечивая фонарём лицо Кая. Тот сощурился от яркого света, но спокойно ответил:
– Я сказал.
– Когда? Сейчас?
Ноденс положил ладонь на фонарь Генри, заставляя направить луч в землю.
– Не сейчас, мистер Клиффорд. Мистер Фрейзер поделился своими соображениями со мной и мисс Гримм, как только узнал, что у мисс Локхарт в распоряжении есть поисковый кристалл. Мы подготовились, не переживайте. Приступайте к поискам, мисс Локхарт.
Сирша кивнула и достала кристалл. Вытянула руку с ним и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Кристалл едва заметно засветился и слегка отклонился в сторону.
– Туда, – сказала Сирша и быстрым шагом направилась прочь с протоптанной тропинки прямиком в непролазные на первый взгляд кусты.
– Когда это ты успел поболтать с ними? – спросила я Кая, вспоминая вечер, когда Сирша показала нам кристалл. Мы плелись в хвосте группы, но я всё равно старалась говорить тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Мы же весь вечер и ночь вместе провели.
– Утром, в девять, мисс Гримм прислала за мной горгулью, я не стал тебя будить. Она просила аккуратно разузнать в Надзоре что-то про Браонан и Морар, если выпадет такая возможность. Ночью я размышлял о возможностях ведьм скрыть храм и о наших возможностях, чтобы его обнаружить, и решил упомянуть о...
– Погоди, во сколько это было? – перебила его я, вдруг вспоминая покрытые инеем часы из моего сна. Они показывали девять часов и пять минут.
– Ровно в девять, – повторил Кай.
– И примерно через пять минут ты ушёл?
– Примерно.
Я нахмурилась.
– А когда вернулся?
– Минут через пятнадцать. Я почувствовал, что ты... что я тебе нужен.
– Не понимаю.
Кай вопросительно на меня посмотрел, и я продолжила ещё тише, чтобы не услышали остальные. Впрочем, они уже ушли далеко вперёд.
– То, что мне приснилось. Мелинда. Там были часы, они показывали девять часов и пять минут, то есть примерно то время, когда ты ушёл. Но по моим ощущениям во сне прошло не больше нескольких минут, никак не пятнадцать. В лучшем случае пять. Но когда я встречалась с Оливией, там я провела несколько дней, тогда как здесь прошла лишь пара минут. Ничего не сходится. Значит ли это, что визит Мелинды был просто сном, а часы – просто совпадением? Но бывают ли такие совпадения? И мои ощущения тогда... Ничего не понимаю.
Некоторое время Кай молчал, обдумывая мои слова.
– У меня нет ответа, – в итоге сказал он. – Возможно, на время внутри можно каким-то образом влиять... А возможно, это действительно был сон. Но если нет и если есть шанс, что моё присутствие обеспечивает твою безопасность, – он отвёл взгляд, – то лучше какое-то время ночевать вместе.
От неожиданности я остановилась. Кай прошёл ещё несколько шагов и обернулся.
– Если это неприемлемо...
– Нет. – Я сдвинулась с места, быстро обогнала его и выпалила: – Надо так надо. Нельзя пренебрегать безопасностью, верно?
Я не решала оглянуться, но чувствовала взгляд Кая на своём затылке.
– Верно, gealach.
Мне послышалось или в его голосе звучала улыбка?
Чем ближе мы подбирались к храму, тем ярче светился кристалл Сирши, тем сильнее он рвался вперёд, указывая путь, жаждя напитаться силой, которую лишь мельком успел попробовать.
– Здесь, – наконец сказала Сирша и остановилась.
Нас по-прежнему плотно обступали деревья, и мы с сомнением посмотрели на Сиршу, но она решительно мотнула головой и повторила:
– Здесь.
Под руководством профессора Ноденса мы начали приготовления. Пока он раскладывал на земле заранее подготовленное полотно с пентаграммой и тихо повторял заученное заклинание, мы полукругом расставляли свечи. Генри вручил Ноденсу зажжённый пучок шалфея, Сирша – свой кристалл. Сейчас он светился не переставая. По команде хозяина Гвин сел у его ног и замер, готовый делиться своей силой. Ноденс прочистил горло, глубоко вдохнул, сосредотачиваясь, и громко, чётко начал читать заклинание. Латынь – сразу виден почерк Надзора. Мёртвый язык отлично подходил для их мёртвых душ. Заклинание было мудрёным и длинным, я почти сразу потеряла нить, хотя курс латыни помнила не так уж и плохо. Не прерывая чтения, Ноденс вернул Генри шалфей и достал из-за пояса атам. Обмотал цепочку кристалла вокруг лезвия и провёл его остриём по воздуху. Раз. Второй. Сперва ничего не происходило, а потом реальность дрогнула, потянулась вслед за остриём ножа, распадаясь на две части, будто разорванная ткань. В воздухе, в неровном разрыве реальности проклюнулся серый камень. Ноденс продолжал читать заклинание, увеличивая разрез, он нехотя полз и рос, открывая всё больше того, что пряталось за пеленой иллюзии.
Когда один пучок шалфея догорел, Генри зажёг следующий, а потом и третий. Ноденс продолжал читать заклинание по кругу, и спустя полчаса я уже почти была уверена, что смогу его повторить без ошибок. Кристалл сиял так ярко, что освещал рощу на несколько метров вокруг. Наконец завеса сдалась под несгибаемым напором и лопнула. Закостенела и разбилась подобно зеркалу. Её острые осколки ощетинились, всё ещё показывая нам густую рощу, но образуя в центре небольшой проход, за которым высился в ночи каменный храм. Он висел в воздухе и действительно выглядел как странное отражение в зеркале.
Ноденс облегчённо выдохнул и сел на землю, переводя дух. Он устал и вспотел. Кивнул Гвину, и тот тут же притащил ему бутылку воды, которая ждала своего часа у наших рюкзаков. Ноденс залпом опустошил половину.
– Получилось! – воскликнула Сирша и на радостях сжала меня в объятиях. Я, заразившись её весельем, тоже заулыбалась. Генри тоже воодушевился и даже выставил Каю кулак для удара, но тот посмотрел на кулак и поднял на Генри вопросительный взгляд. Генри стушевался и, запустив пятерню в волосы, первым зашагал к разлому. Наклонившись, так как оказался выше разлома на полголовы, он заглянул внутрь.
– Как странно. Он одновременно тут и не тут.
– Он тут, – сказал Кай, вошёл в разлом и выглянул оттуда. – Люди видят его, но, сами того не замечая, обходят эту часть острова стороной. Мы бы тоже его не нашли и ходили бы кругами, если бы не кристалл. Лес – просто ширма.
– Прямо как зеркала у фокусников, – догадалась я и вслед за Каем забралась в разлом. Остальные последовали за нами.
Переглянувшись, мы подошли к огромным покрытым кельтскими узорами дверям. Я прислушивалась к себе, надеясь почуять знакомую магию, но пока чувствовала только ночной холод и трепет предвкушения. Должно быть, магия надёжно была спрятана за массивными каменными дверьми.
Желая заполучить скорее новую силу, почувствовать мощь, которой наполнила меня вместе с поцелуем Буашайль, и забыв про первобытный страх, который испытывала при виде неё, я протянула руку к огромному железному дверному кольцу. Но Ноденс схватил меня за запястье.
– Нельзя.
Я вскинула на него удивлённый взгляд, а он кивнул на двери.
– Это защитная вязь, просто так не войти – мы это уже проходили, помнишь, в храме Буашайль. Храм запечатан. Нужно принести жертву, чтобы его открыть.
– Мне?..
– Нет. Твои силы понадобятся нам внутри, да и не станет уважающий себя профессор заставлять своих студентов пускать кровь тогда, когда сам может это сделать. Отойдите.
Мы послушно отступили, оставив Ноденса одного на ступенях храма. Он снова достал атам и, резко выдохнув, провёл лезвием по ладони. Собравшись с силами, он приложил ладонь к центральному узлу, который – точь-в-точь как в храме Буашайль – разделила пополам щель между двух дверей. Кровь побежала по углублениям вниз и вверх, нарушая законы физики. Я ожидала, что узлы засияют, как и в прошлый раз, голубым светом Потока, но этого не происходило. Неожиданно кровь выползла за пределы желоба узла и сложилась в совершенно новый рисунок. Липкий ужас приник к моей спине, когда я увидела кровавую руку.
– Это не печать, – выдохнул Кай. – Это проклятие.
В этот же миг Ноденс закричал и упал на одно колено, но рука его так и осталась прижата к двери. Мы бросились было к нему, но они одновременно с Каем закричали: «Стоять!»
– Прикоснётесь к нему – умрёте, – командным тоном выпалил Кай, выступая вперёд. – Никаких прикосновений, никаких заклинаний!
– Что же тогда делать? – в панике закричала Сирша. – Он же сейчас истечёт кровью!
Ноденс корчился и дёргался, пытаясь оторвать ладонь от двери, но ничего не получалось. Вокруг него с визгливым лаем носился Гвин. Прижимая уши и хвост, он то приближался, то отпрыгивал назад, щёлкая зубами и скуля, не зная, как помочь своему хозяину. Я лихорадочно перебирала в памяти нейтрализующие проклятия заклинания, но не понимала, какого рода проклятие перед нами – таких я не видела. Но зато нашёлся Генри, он подобрал с земли атам Ноденса и закричал:
– Разрываю цепь, что скова...
Заклинание превратилось в крик боли. Генри упал и скорчился. Из носа, глаз, рта и ушей хлынула кровь. Сирша закричала от ужаса. Я оцепенела.
– Я сказал: никаких заклинаний! – гаркнул Кай. Схватил Генри за куртку и рывком перевернул на бок, что не позволить тому захлебнуться собственной кровью. Он обернулся. – Джулиан, борись, или вы с Генри умрёте!
– Я пытаюсь, – прохрипел Ноденс. – Оно сильнее меня! Я не знаю, что это за...
Он не смог договорить, скорчившись от боли.
– Знаешь! – ответил Кай. – Это цепное проклятие.
Цепное? Значит, Генри выбрал правильное заклинание. Значит, я могу...
– Кэтрин, нет! – прорычал Кай. – Не вздумай! – Он снова обернулся к Ноденсу. – Если контрзаклинания не работают, придётся пожертвовать рукой или...
И тут я заметила, что рука Ноденса иссохла и почернела. Ноденс дрожал, не справляясь с болью и страхом.
– Н-нет! Я не м-могу... Я...
Он не договорил. Внезапно не находивший себе места Гвин с диким рычанием бросился на Ноденса. Вцепился зубами в его руку, и оба они отлетели от двери и покатились по земле.
– ...или фамильяром, – тихо договорил Кай. Генри с облегчением выдохнул и притих. Я сперва обрадовалась, видя, как Ноденс садится и берёт на руки Гвина, но потом услышала душераздирающий крик. Ноденс склонился к земле, прижимая Гвина к груди, качался вперёд и назад и рыдал, будто маленький ребёнок. Сирша побежала к нему, попыталась прикоснуться, но Ноденс оттолкнул её, и на мгновение мне открылось маленькое безвольное тельце Гвина.
Кровь схлынула с дверей единым потоком, расстелилась по ступеням красным ковром, и двери медленно приоткрылись.
Кай помог Генри сесть, дал бутылку воды, чтобы умыться, и направился к Ноденсу. Присел на корточки рядом с ним и потребовал:
– Дай осмотреть свою руку.
Ноденс замотал головой, продолжая рыдать, дрожа всем телом и обнимая Гвина, но Кай повторил твёрже:
– Дай.
Словно оглушённый, Ноденс протянул ему руку, и Кай закатал ему рукав. Это была рука мумии, серая и безжизненная, с деформированными суставами. Кай быстро проверил подвижность. Пальцы с трудом, но сгибались.
– Хорошо, проклятие не забралось слишком далеко. Гвин успел вовремя.
Ноденс покачал головой и с новой силой прижал к себе мёртвого пса. Слёзы градом лились по его щекам, и я не узнавала вечно жизнерадостного профессора. Впервые я увидела в его глазах бездонное отчаяние, уничтожившее в нём всё живое. Это было страшно настолько, что мне хотелось обнять Кая, убедиться, что он жив, что я жива.
Кай встал и заслонил собой Ноденса.
– Всё хорошо, – тихо сказал он и коснулся моего плеча. – Я рядом.
Только тогда я сумела наконец вдохнуть.
Сирша тихо плакала, пытаясь утешить Ноденса хоть немного. Я, не в силах больше на это смотреть, пошла на помощь Генри. Он уже окончательно пришёл в себя, но всё равно принял мои руки, чтобы подняться на ноги.
– В порядке? – спросила я, осторожно поддерживая его под локти. Он кивнул, глядя мне за спину.
– Как Ноденс? Гвин?..
Я кивнула. Генри сжал челюсти и опустил мои руки.
Когда Ноденс перестал рыдать, Генри с Каем помогли ему встать. Уговоры Сирши не помогали, и отпускать Гвина Ноденс отказывался, так и шёл, прижимая его к себе, будто ребёнок, обнимающий плюшевую игрушку. Я постаралась ухватиться за эту мысль, чтобы не думать о том, что это был мёртвый фамильяр. Гвин, не сомневаясь, пожертвовал собой ради единственного существа в мире, которое было ему дорого. И это пугало меня до дрожи. Неужели именно такую связь подарил нам Поток? Неужели он так жесток?
Собравшись с мыслями, осторожно осматриваясь на предмет новых ловушек, мы всё же переступили порог храма. Медленно прошли по тёмному коридору и вошли в главный зал, очень похожий на тот, что видели прежде, но не тронутый разрушением. Величественный и огромный, он впустил нас в своё чрево.
Не зажглись огни в каменных чашах, не засияли волшебные узоры на стенах, не запел Поток.
Я коснулась каменного алтаря, освещённого луной, раздробленные лучи которой проникали в храм через огромное круглое окно.
Сила во мне молчала.
Я медленно повернулась к друзьям, и голос мой дрогнул:
– Здесь ничего нет.
Храм был мёртв.
28. Кэтрин
В храме было темно и тихо настолько, что наше дыхание казалось оглушительно громким. А если прислушаться, то можно было уловить, как шуршат ветви деревьев и как озеро лениво касается берегов. Пахло плесенью и почему-то лилиями. Я смотрела на дорожку лунного света, которая лилась с алтаря на пол, подобно серебристой реке. Когда-то здесь так же открыто плескались воды Потока, но не теперь. Морар покинула эти стены, и когда-то живой, дышащий магией храм теперь был просто грудой растрескавшихся камней.
– Что значит «ничего нет»? – переспросил Генри. Они с Каем усадили Ноденса на пол, прислонив спиной к массивной колонне. Он не сопротивлялся и почти не двигался, казалось, забыв о целом мире, кроме того, угасшего, который держал на руках.
– То и значит. Ничего. Здесь пусто.
Сирша поравнялась со мной и тоже положила руку на алтарь. Провела пальцами по влажному камню и замерла, прислушиваясь к ощущениям. На её бледном лице читалась абсолютная прострация.
– Попробуй снова, – сказал мне Генри. – Что ты делала в прошлый раз?
– В прошлый раз Буашайль сама вышла ко мне. Я ничего не успела сделать. Но даже если отбросить этот момент... Тут всё по-другому. – Я огляделась в тщетных попытках найти хоть что-то, хотя и так знала, что ничего не осталось. – Там всё дышало Потоком, он был везде, а тут я совсем ничего не чувствую.
– Значит, сосредоточься и попробуй почувствовать! – разозлился Генри, рванул ко мне, но Кай удержал его за плечо.
– Кто-то побывал здесь до нас, – сказал он, властным движением возвращая Генри на место. – Этот кто-то забрал дар Морар и оставил проклятие для тех, кто придёт после.
Генри сбросил его руку с плеча и спросил уже более спокойно:
– Но зачем?
– Зачем кому-то понадобилась божественная сила? – с иронией поинтересовалась я. – Действительно.
– Зачем оставлять после себя проклятие. – Генри скривился, как от зубной боли.
Кай внимательным взглядом изучал зал. Он подошёл к алтарю и остановился рядом с Сиршей.
– Возможно, этот кто-то предполагал, что сюда явятся его враги, – сказал он, осматривая алтарь на предмет возможных зацепок.
– А может, просто из вредности. – Я скрестила руки на груди, в храме стоял могильный холод. – Мы уже не узнаем.
Генри оглянулся на Ноденса, который так тихонько и сидел на полу, глядя прямо перед собой.
– Хотите сказать... – Генри опёрся одной рукой о колонну, а другой медленно провёл по подбородку, будто стараясь привести себя в чувство. – Хотите сказать, что всё зря? Всё это.
Он не уточнил, но все понимали, о чём речь. Погоня за призраком Морар убила Гвина, искалечила Ноденса. И не только физически. Мы отделались испугом, но он... Я не была уверена, что от подобной утраты можно оправиться.
– Я могу попробовать её найти.
Мы обернулись к Сирше, которая всё ещё не отнимала ладоней от алтаря.
– Кого? – спросила я, и Сирша повернулась ко мне.
– Тень Морар. Я могу использовать твою силу, чтобы найти того, кто забрал её. – Она сжала кулаки и свела брови. – Всё это время я искала храм, а надо было искать Морар. Если бы я искала её, ничего бы этого не случилось...
– Ты не виновата, – сказал Кай. – Ты не могла знать заранее. К тому же мы не знаем, когда именно силу забрали, вчера или тысячу лет назад. Возможно, этого человека уже давно нет в живых, и сила Морар стала частью Потока. Мы искали храм, и ты его нашла. Сделала всё, что в твоих силах. За остальное ты ответственности не несёшь.
Сирша всхлипнула и, резко подавшись вперёд, обняла Кая. Он опешил, разведя руки чуть в стороны, словно боялся прикоснуться к ней в ответ. А Сирша плакала, уткнувшись ему лицом в грудь. Помедлив, Кай осторожно, едва касаясь, погладил её по рыжим волосам, и я увидела, как взгляд его смягчился, в нём появилось что-то нежное и тёплое. Что-то, чего я никогда не видела раньше.
Я отвернулась и встретилась взглядом с Генри.
– Но если этот человек ещё жив, его можно найти? – спросил тот, глядя на обнимающуюся парочку.
– Можно попробовать, – поправила его я. – Общение с Потоком не точная наука, то, что он однажды открыл что-то Сирше, не значит, что откроет снова. И после того, что сейчас случилось, я не уверена, что это хорошая идея.
– Почему? – Генри перевёл взгляд на меня.
– Не знаю. – Я правда не знала, но назойливый червячок тревоги в груди не давал мне покоя. – В любом случае это может подождать до нашего возвращения в Стоунклад. Мисс Гримм просила не практиковать без...
– Брось, Блэквуд, ты последняя, кто будет следовать правилам, – сморщился Генри. – К тому же разве это место не лучше всего подходит для обращения к Потоку? Сила Морар хранилась здесь, возможно, тут остались какие-то её крупицы, которые помогут. Если есть возможность хоть немного увеличить шансы на успех, надо ими воспользоваться. Сирша должна...
– Сирша ничего не должна. – Мой голос стал жёстче.
– Нет, он прав. – Сирша оторвалась от Кая и обернулась, вытирая лицо ладонями. – Здесь следы силы Морар и следы проклятия, которое наложил тот, кто её забрал. Лучше места не найти.
– Хорошо. – Я понимала, что в этом они правы, но ещё я помнила основы магических практик. – Мы можем вернуться завтра. Сейчас нам всем нужен отдых. Практиковать в таком состоянии опасно.
– Проклятие разрушено, – давил Генри. – Сама знаешь, завтра от него ничего не останется, и мы упустим...
– Генри, прекрати!
– Кэтрин, дай мне руку. – Сирша потянулась ко мне, но я отпрянула.
– Нет. Подумай головой, ты сейчас слишком эмоционально нестабильна...
– Я не прощу себя, если мы упустим возможность! – замотала головой Сирша, и глаза её снова переполнились слезами. – Если всё было зря!
– Ты не знаешь, как работать с Потоком! Так нельзя!
– У неё есть своя голова на плечах! – выпалил Генри.
– Заткнись! Она не понимает!..
– Притормозите немного... – попытался остудить нас Кай, но, злясь на Генри, я выпалила быстрее, чем подумала:
– Не вмешивайся!
– Прекратите решать за меня! – выкрикнула Сирша и, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на Генри, схватила меня за руку. Я попыталась вырваться, но Сирша вцепилась мёртвой хваткой, нечеловечески сильной. Я вскрикнула от боли, а Сирша выгнулась назад, распахнула рот и издала гортанный вой. Он жутким эхом отразился от стен, превращаясь в низкий гул. Её глаза закатились, обнажив белки, тело окаменело, пленённое судорогой. А потом вой превратился в полный боли вопль. Он прострелил мне ухо, я почти сразу перестала им слышать. Её ногти глубоко впились в мою кожу.
– Отцепи её от меня! Отцепи! – закричала я, и Кай бросился мне на помощь. Попытался разжать захват, согнув запястье Сирши, но оно отказывалось сдвигаться даже на миллиметр. – Тяни сильнее!
– Если я потяну сильнее, то сломаю ей руку.
Я стиснула зубы, из-под ногтей Сирши побежала кровь. Оцепенение спало с её тела, и её затрясло. Она тут же потеряла равновесие и стала заваливаться назад, Кай подхватил её и осторожно, насколько позволяли конвульсии, уложил на пол. Она продолжала сжимать мою руку, поэтому мне пришлось опуститься на колени, чтобы не упасть. А потом Сирша закричала ещё пронзительнее, отпустила меня и стала хвататься за грудь. Я отползла и тут же ударилась затылком об основание алтаря. Прижалась к нему спиной, тяжело дыша и с ужасом глядя на содранную кожу на запястье.
Кай, пытаясь удерживать руки вопящей Сирши, быстро расстёгивал её куртку, чтобы добраться до источника боли.
– Генри, помоги! – скомандовал Кай, и застывший от страха Генри тут же подчинился. Упал на колени рядом с головой Сирши и одним быстрым движением прижал её руки к полу. Сирша забилась, пытаясь вырваться, выгибалась, пиналась и кричала как сумасшедшая, а потом вдруг обмякла, потеряв сознание.
– Я предупреждала! – прорычала я со слезами, убаюкивая раненую руку на груди. – Я же говорила, что в её состоянии нельзя идти в Поток!
– Дело не в этом, – сказал Кай. Пальцы его были в крови, а на жёлтой кофте Сирши расплылось огромное красное пятно. – Вернее, не только в этом.
Кай расстегнул пуговицы, и прежде чем я успела его остановить, распахнул кофту, и мы с Генри одновременно испуганно выдохнули. Под ключицами, выше грудей, прямо на коже была вырезана неаккуратная, издевательская надпись: «Не лезь».
– Что за херня? – дрожащим голосом спросил Генри.
– Хорошая новость: тот, кого мы ищем, всё ещё жив, – пробормотала я.
– Плохая новость, – продолжил Кай. – Он очень не хочет, чтобы его нашли.
29. Кэтрин
Сирша не приходила в себя. Я стащила с себя шарф и прижала к ранам, которые были глубже, чем мне показалось на первый взгляд.
– Надо выбираться. Срочно. – Кай подхватил её на руки. – Что со Срезом?
– Постоянный устанавливать долго, – ответил Генри, руки его дрожали. – Можем воспользоваться горгульей. Но нужна дверь. – Он оглянулся на гигантские двери храма. – Обычная. Но машина, я должен был...
– Машину придётся бросить. – Кай уже шёл к выходу. – Кэтрин, приведи Ноденса в чувство. Генри, помоги ей и – за мной.
Мы безоговорочно подчинились. Вид у Ноденса был отсутствующий, голова безвольно свисала на грудь, но руки по-прежнему крепко сжимали тело Гвина. Нос почти касался макушки пса. Я присела рядом с Ноденсом и потрепала его за плечо. Грубее, чем следовало, но мы не знали, что с Сиршей, поэтому времени на нежности не было.
– Профессор, нам надо уходить. Вы меня слышите? Профессор.
Ноденс поднял на меня совершенно пустые глаза. И я засомневалась, что он вообще понимает, кто я и где он находится.
– Бери с другой стороны. – Генри взял его под локоть, я сделала так же, стараясь не смотреть на иссохшую руку. Вместе мы кое-как поставили Ноденса на ноги. Слава Потоку, он не сопротивлялся и даже сам, пусть с трудом и очень нехотя, шагал. Генри забросил его руку себе на плечо, и дело пошло быстрее. Когда мы выволокли Ноденса из храма, рыжий затылок Кая уже почти скрылся среди деревьев впереди. Нам пришлось повозиться с тем, чтобы заставить Ноденса перешагнуть через «порог» разлома, а когда мы выбрались и я оглянулась, то больше не увидела храма – Завеса вернулась на прежнее место, вновь заботливое скрыв от людей свою древнюю тайну.
Чем ближе мы подходили к берегу, тем твёрже становился шаг Ноденса. В итоге он даже сам забрался в лодку. Усадив его на скамью, я села рядом. Кай уложил Сиршу на дно лодки, и они вместе с Генри столкнули ту в воду. Я тем временем проверила раны: кровь пропитала шарф, стекала на руку и медленно капала с пальцев. Плохо дело. Если так пойдёт, Сирша долго не продержится. Пока Генри заводил мотор, я потуже перевязывала шарф, надеясь, что это замедлит кровопотерю.
– В коридоре надо будет двигаться быстро, – напомнил Кай и оглянулся на Генри. – Вы справитесь? Могу взять профессора на себя, но тогда тебе придётся нести Сиршу.
– Я справлюсь сам, – вдруг подал голос Ноденс. Он всё ещё не смотрел на нас, глядя в пустоту перед собой. – Простите, я в порядке. Я... Простите.
Кай повернулся к нему.
– Хорошо. Генри за вами присмотрит.
– Не нужно, я справлюсь.
– Генри за вами присмотрит.
Ноденс продолжать спор не стал и кивнул. Кай несколько мгновений изучал его взглядом, будто искал признаки того, что Ноденс угрожает снова сломаться, а потом, не найдя, переключился на меня.
– Ты в порядке? Как рука?
Я кивнула – сейчас это была меньшая из проблем.
– Всё хорошо.
– Отлично. Тогда войдёшь первой и нажмёшь рычаг на той стороне. Ноденс за мной, Генри, ты замыкающий. Возражения?
Возражений не было. Мне и, кажется, Генри тоже стало гораздо легче от того, что в происходящем хаосе появилась возможность просто делать, что говорят. Это... укрепляло почву под ногами.
Я не помнила, как мы добрались до поселения. Всё, что осталось перед глазами – спина Кая, который шёл впереди. Даже с Сиршей на руках он двигался так быстро, что мы едва поспевали. Узкие улочки и одинаковые белые домики с серыми крышами были погружены в ночь. Редкие фонари с трудом отгоняли тьму, позволяя нам без особых проблем держаться в тени. Мы побежали к первому попавшемуся дому. Генри на ходу доставал из рюкзака маленькую каменную горгулью. Я дёрнула красную входную дверь.
– Заперто.
Генри это не смутило, он всё равно повесил на неё горгулью, достал из кармана мел и принялся чертить транспортную пентаграмму. Эти пять минут показались мне вечностью. Но вот наконец он поставил последний знак и громко постучал. Горгулья извернулась, приняв форму дверной ручки, а спустя пару мгновений на втором этаже дома зажёгся свет. Генри постучал снова.
– Приготовьтесь, – сказал он, отступая.
– Cò th’ ann a-nise?![8] – послышался женский голос, а потом добавил по-английски с тяжёлым шотландским акцентом. – Вы видели, который час?!
– Лучше ты, – шепнул мне Кай.
– Прошу прощения, у... меня сломалась машина и разрядился телефон. Можно от вас позвонить? Надо вызвать... эвакуатор?.. – Я в панике оглянулась на друзей. Генри пожал плечами, Кай снова кивнул, и я пожала плечами в ответ. – Пожалуйста!
– Какие эвакуаторы в нашей деревне, господи! – гаркнула женщина по ту сторону двери, но шаги её приближались. Я взялась за ручку-горгулью.
– Я тут ничего не знаю, приехала посмотреть на озеро, и такая... незадача.
– Чего смотреть на наше озеро? Na Sasannaich mhallaichte![9]
Звякнула дверная цепочка.
– Оно очень красивое. – Я сжала дверную ручку.
Щёлкнул замок – и я дёрнула дверь на себя.
За ней не оказалось никакой женщины – только тёмный, уходящий в никуда коридор.
– Вперёд! – скомандовал Кай, и я побежала.
Под ногами отзывались глухим стуком камни, я неслась вперёд, лихорадочно вспоминая, где расположен рычаг, открывающий тайный проход в Стоунклад. Остальные не отставали, подгоняя. Звуки наших шагов и дыхания заполняли тоннель многоголосым эхом. А потом я услышала, как пространство позади начало схлопываться, обещая сожрать нас живьём. Я прибавила ходу и заранее протянула руку. Налетела на стену и почти безошибочно нащупала рычаг. Дёрнула и, потеряв опору, вывалилась в коридор академии. Кай выбежал почти сразу, и я, придерживая дверь, заглянула в черноту прохода:
– Скорее!
Прошло с десяток мучительно долгих секунд – и из прохода вывалился Ноденс, а за ним выскочил Генри. Я захлопнула дверь. Кай, не теряя времени, уже убежал в больничное крыло. Мы замешкались.
– Я сообщу мисс Гримм, что мы вернулись, – сказал Генри, запихивая в рюкзак горгулью, которую в последний момент захватил с собой.
– А я пойду к себе, – сказал Ноденс и развернулся, чтобы уйти, но я удержала его за локоть.
– Профессор, лучше, чтобы миссис Никс вас осмотрела.
– Мне уже лучше. Я справлюсь.
Ноденс и правда выглядел гораздо лучше, будто стены Стоунклада вернули ему часть сил. Лицо всё ещё было бледным, и стоял он не совсем уверенно, но взгляд стал осмысленным, а голос более твёрдым. Но его рука по-прежнему выглядела ужасно: ногти почернели и, казалось, вот-вот отвалятся. В этом плане ему явно стало хуже.
– Пойдёмте, профессор. – Я решила зайти с другой стороны. – Раз с вами всё в порядке, нужно помочь Сирше. Без вас мы не справимся.
Не уверена, что Ноденс проникся моим словами, но, видимо, был ещё слишком слаб и растерян, чтобы продолжать длительное сопротивление. Кивнув, он позволил Генри сдвинуть себя с места.
* * *
Сирша лежала на больничной койке, и вид у неё был пугающий: белое как мел лицо с яркими пятнами румянца на щеках и лбу, глубокие, почти чёрные синяки под глазами, бледные губы. На щеке остался след от плохо стёртой крови. Сирша лежала, чуть выгнувшись, и хрипло дышала. Миссис Никс заговорила её раны и наложила на грудь тугие повязки. На соседней кровати лежал Ноденс и смотрел в потолок, его рука была забинтована до самого локтя и сильно пахла травами. Гвин лежал на краю койки, у его ног. Миссис Никс попыталась уговорить Ноденса отдать фамильяра ей, но почти сразу сдалась и позволила его оставить как есть.
Закончив с ними, миссис Никс взялась за меня. Несмотря на мои протесты, она усадила меня на соседнюю от Сирши кровать и молча принялась накладывать бинты на мою руку. Сирша разодрала её гораздо сильнее, чем я думала, – оставила глубокие рытвины, содрав порядочно кожи. В хаосе происходящего я бездумно пыталась вырваться из её хватки, не понимая, что этим только усугубляю ситуацию, а после даже не заметила, насколько всё плохо.
– Расскажете, что произошло? – осторожно спросила миссис Никс, переводя нервный взгляд с меня на Кая и обратно. Мы знатно её напугали, ворвавшись в больничное крыло посреди ночи. Но нужно отдать ей должное, она мгновенно взяла себя в руки и принялась за дело, отложив все вопросы на потом.
Не зная, что ответить, я посмотрела на Кая. Он стоял у изголовья моей кровати, прислонившись бедром к подоконнику, и, скрестив руки на груди, рассматривал отражение зала в стекле. Вся его одежда была покрыта кровью Сирши.
– Вы сможете обратиться за разъяснениями к мисс Гримм, – ответил тот, не оборачиваясь.
Миссис Никс с беспокойством покосилась на пистолет, который лежал в кобуре портупеи, а потом перевела взгляд на меня.
– Мисс Блэквуд, я уверена, что вы случайно столкнулись с тёмной магией, но если кто-то напал на вас и мисс Локхарт, вам стоит...
– Надзор обязательно во всём разберётся, не переживайте, – перебил её Кай, и у меня по спине пробежали мурашки от его холодного тона. – Если у вас будут вопросы, я уверен, мисс Гримм найдёт время на них ответить.
Миссис Никс поджала губы и опустила взгляд. Закончив с бинтами, она легонько похлопала меня по руке, улыбнулась и, задёрнув шторы вокруг моей кровати, вышла. Судя по звукам, она закрыла от чужих глаз и Сиршу с Ноденсом, а потом скрылась в своём кабинете. Стоило двери закрыться за ней, Кай тут же преобразился, и я с облегчением увидела, как лёд в его глазах оттаял.
– Испугалась? – спросил он так тихо, чтобы никто другой не услышал.
Этот простой вопрос надломил шаткие опоры, которые кое-как поддерживали меня всё это время. Глаза застелили слёзы, и я кивнула. Меня погребла под собой лавина усталости и запоздалого осознания, что именно произошло, и абсолютное непонимание – что делать дальше. Я неслась куда-то сломя голову, сама не зная куда, стремилась вперёд, не оглядываясь, и, кажется, совсем выбилась из сил. Откликаясь на мою усталость, Кай опустился передо мной на колени, заглядывая в глаза. Его руки легли на мои бёдра, и я медленно выдохнула, заземляясь, и нашла в себе силы на слабую улыбку. Мои пальцы нырнули в его волосы на макушке, и Кай положил голову мне на колени. Я перебирала его шелковистые пряди и слушала его размеренное дыхание. Мысли медленно обретали порядок, плечи расслаблялись, глаза стали слипаться – я наконец почувствовала себя в безопасности.
Стук каблуков выдернул меня из пелены дрёмы, я вздрогнула, выпрямляясь.
– Джулиан, – позвала мисс Гримм, я обернулась, но увидела только скрывающую меня штору. – Джулиан, поднимайся.
– Мередит? – Скрипнула кровать, и голос Ноденса задрожал. – Мередит...
– Мистер Клиффорд мне всё рассказал, чем ты думал...
– Мисс Гримм? – Хлопнула дверь кабинета миссис Никс, и зазвучали торопливые шаги. – Слава Триаде, вы здесь! Я...
– Миссис Никс, рада вас видеть. Как себя чувствует мисс Локхарт?
Миссис Никс не торопилась отвечать. Я хотела было приоткрыть штору, чтобы увидеть её лицо, но не двигалась с места, боясь услышать ответ. Кай тоже замер.
– Это... неизвестная мне магия, – наконец ответила она. – Определённо, это своего рода проклятие, особенно учитывая жуткую надпись... но ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось. К счастью, жизни мисс Локхарт ничего не угрожает, она совершенно стабильна, но...
– Но? – поторопила её мисс Гримм.
– Я не могу сказать, когда она придёт в себя. Возможно, ей нужно время, а возможно, более серьёзная помощь. Мисс Гримм, я бы настоятельно рекомендовала доставить мисс Локхарт в лондонскую больницу, чтобы...
– Спасибо, миссис Никс, мы обсудим ваши рекомендации у меня в кабинете. Будьте добры, подождите меня там, я скоро буду.
– Но мисс Гримм...
– Я обязательно отвечу на все ваши вопросы в моём кабинете, миссис Никс.
Последовала долгая пауза, а потом зазвучали торопливые шаги. Как только они стихли в коридоре, мисс Гримм прервала молчание:
– Сирша что-то видела, Джулиан? Она видела, кто забрал силу?
– Я не знаю. Всё произошло так быстро, а я... мне нет оправдания, но я... Гвин...
– Я понимаю, Джулиан, не нужно. – Голос мисс Гримм смягчился.
– Прости меня. Я не должен был допустить...
– Всё хорошо, Джулиан. Всё в порядке. – Кровать снова скрипнула, кажется, мисс Гримм села рядом с Ноденсом и продолжила тише, так что мне пришлось напрячься, чтобы услышать: – Но ты должен взять себя в руки. Мы не можем позволить случившемуся остановить нас. Для горя будет своё время. А сейчас, Джулиан, мне нужна твоя помощь. Нам всем она нужна.
– Д-да, конечно, прости.
– Не извиняйся. Иди к себе и приготовь зелье для экстракции памяти.
– Что? Но, Мередит, это...
– Это наш шанс узнать, что именно видела мисс Локхарт. Если она увидела вора, который навредил вам, который убил Гвина, мы должны найти его как можно скорее. Не дать возможности ни скрыться, ни подготовиться к нашему визиту. Мы не можем ждать, пока Поток решит вернуть нам мисс Локхарт. Каждая минута на счету, Джулиан.
– Хорошо.
– Хорошо? Тогда идём. Вставай, вот так, давай, я помогу тебе. Я попрошу горгулий позаботиться о Гвине, пока тебя нет. Они не дадут его в обиду.
Когда они покинули зал, я наконец взглянула на Кая. Он хмуро смотрел перед собой.
– Что такое? – прошептала я.
Кай перевёл взгляд на меня.
– Собери в тайной гостиной тех, кому доверяешь. Срочно.
– Кроме мисс Гримм и Ноденса? – на всякий случай уточнила я.
Кай кивнул.
* * *
Мэй и Мёрфи слушали мой сбивчивый пересказ о случившемся с мрачным молчанием. Мэй прибежала в гостиную в пижаме и сидела на диване, поджав колени к груди и завернувшись в плед, чем больше я рассказывала, тем сильнее она бледнела. А когда я упомянула о Гвине, в ужасе прижала ладони к губам. Мёрфи, судя по виду, даже не ложился. Он сидел на корточках возле камина и кочергой ворошил дрова в камине, которые, долгое время пролежав в сыром подземелье, отказывались разгораться как следует. Когда же я рассказала о Сирше, Мёрфи выругался, швырнул кочергу и, отойдя в дальний угол, достал сигарету. Так и не закурив, он стоял в тени, мял сигарету в пальцах и слушал пересказ разговора в больничном крыле. Когда я закончила, Мёрфи и Мэй обменялись непонимающими взглядами. Я тоже ничего не понимала, а потому посмотрела на Кая.
– И Кай попросил собрать вас здесь, – добавила я, ёрзая в кресле. – Тех, кому я доверяю.
– Значит, Генри и Рози мимо? – поднял брови Мёрфи, вложил сигарету в рот и тут же вытащил. – Я против такого разделения.
– Без обид, но Рози я почти не знаю, а Генри...
– А Генри тебя бесит. Зато я хорошо знаю и Генри, и Рози, и то, что их здесь сейчас нет, очень дурно пахнет, Блэквуд.
– Мы обязательно расскажем им позже, – примирительным тоном вмешалась Мэй. – Кай, что ты хотел нам сказать?
Ответить Кай не успел. Двери распахнулись, и в гостиную вошла мисс Гримм. Увидев нас, она остановилась. Глаза её сперва слегка расширились от удивления, а потом сузились, и взгляд обрёл привычную строгость.
– О чём вы думали? – спросила она и быстрым шагом прошла к книжным полкам. – Тащиться прямиком в больничное крыло было крайне опрометчиво.
– Мы перепугались за Сиршу, – ответила я. – И профессор...
– Состояние мисс Локхарт не повод привлекать внимание и рисковать Новой Зарёй. Нам всем очень повезло, что миссис Никс – крайне лояльный мне и Стоункладу человек. Будь на её месте кто-то другой, нас бы уже тащили на костёр.
– Они решили, что её состояние опасно для жизни, – неожиданно поддержал меня Мёрфи. – Не припомню, чтобы Новая Заря так легко этими жизнями разбрасывалась. Или я что-то пропустил?
Мисс Гримм сняла с полки книгу и обернулась.
– Уверяю вас, мистер Мёрфи, жизни мисс Локхарт ничего не угрожает. Напомню, что она нарушила мой прямой запрет о применении магии. – Мисс Гримм выразительно посмотрела на меня. – И вот чем это обернулось. Слава Потоку, всё обошлось, и мисс Локхарт в безопасности отдыхает под присмотром миссис Никс.
Я ждала продолжения, мисс Гримм, похоже, не собиралась ничего добавлять. Ни о проклятии, ни о том, что они с Ноденсом собирались в самое ближайшее время залезть в её память.
– Значит, Сиршу можно навестить? – спросил Мёрфи.
Мисс Гримм уже торопилась к выходу.
– Не стоит, мистер Мёрфи. – Она оглянулась на пороге. – Миссис Никс сказала, что ближайшую неделю мисс Локхарт нужен полный покой. Её тело требует долгого, спокойного восстановления, и лишние стимулы могут навредить. – Я не сводила с мисс Гримм глаз, и она спросила: – Что-то ещё, мисс Блэквуд?
– Нет. – Я улыбнулась. – Передайте Сирше наши пожелания скорого выздоровления.
Мисс Гримм улыбнулась в ответ.
– Обязательно, мисс Блэквуд.
С этими словами она покинула гостиную, а мы переглянулись. Дождавшись, когда её шаги в коридоре окончательно стихнут, я сползла вниз по спинке кресла, прикрывая лицо ладонью, будто пытаясь спрятаться.
– Какого чёрта это сейчас было? – прошептала я.
Мэй и Мёрфи всё ещё смотрели на дверь, будто боялись, что мисс Гримм неожиданно вернётся.
– Она соврала, – тихо ответил Кай.
– Браво, Шерлок, – пробормотал Мёрфи. – О чём? И зачем? Не знаю, как ты, а мы с ней заодно.
Кай проигнорировал его ироничный тон и продолжил:
– Возможно, вы не так уж и заодно, как вам казалось.
Мёрфи хмуро молчал, прикрывая рот рукой, в ожидании, что Кай скажет что-то ещё. А мой взгляд бродил по книжным полкам.
– Какую книгу она взяла? – спросила я.
Все в недоумении уставились на меня, и я всплеснула руками.
– Чего? Кто-то видел или нет?
– Я в прошлом году делала инвентаризацию! – воскликнула Мэй, подорвалась с места и подбежала к притаившейся в дальнем углу картотеке. Щёлкнула выключателем зелёной лампы, чтобы разглядеть указатели.
– Мёрфи! Откуда она взяла книгу?
Тот без лишних вопросов подошёл к полке в поисках пустого места. Спустя самые долгие полминуты в моей жизни он ответил:
– Пятый шкаф, позиция сто тридцать четыре.
Мэй открыла нужный ящик и зашуршала карточками каталога. Храните богини эту умницу! Она замерла, когда дошла до нужного номера, а потом вытащила пожелтевшую карточку и молча уставилась на неё. Не вытерпев ожидания, я подбежала к ней, выхватила карточку, поднесла её к лампе, глядя на имя автора и длинное название. Я читала их снова и снова и молчала так же, как молчала Мэй. До меня никак не доходил смысл написанного, и, достигнув конца, глаза вновь возвращались к началу. Этого не может быть.
– Ну что там! – не выдержал Мёрфи, и я нехотя обернулась.
– Это монография.
– И? – развёл руками Мёрфи.
Я опустила взгляд обратно на карточку и прочитала вслух:
– «Грегори Барнетт. Посмертная экстракция памяти».
30. Кэтрин
Я зачем-то продолжала сжимать в руках карточку книги, периодически перечитывая её название. Мёрфи вводил в курс дел Рози и Генри, которых лично притащил в гостиную.
– Может, нам поговорить с мисс Гримм? – спросила Рози, когда он закончил. – Возможно, вы просто что-то не так поняли.
– Какую именно часть мы не так поняли? – Я подняла на неё раздражённый взгляд. – Ту, в которой она забыла упомянуть про эту, как её, – экстракцию памяти? Или ту, в которой уже какого-то чёрта похоронила Сиршу? – Я помахала карточкой. – А может быть, ту, в которой она говорила про неё, как про вещь, из которой надо вытряхнуть содержимое?
– Может быть, она просто не хотела пугать нас раньше времени, поэтому придержала информацию, – поддержала Рози Мэй, глядя на меня с надеждой. – А книга нужна ей для страховки на случай, если Сирша... если она не очнётся. И я знаю, это трудно было слышать, и я уверена, мисс Гримм волнуется о Сирше не меньше нас, просто вынуждена в первую очередь думать о Новой Заре. Если Сирша правда увидела того, кто забрал силу, – это крайне важная информация. Это может стать ключом к нашим поискам, и если есть способ достать эту информацию с помощью зелья, то надо им воспользоваться. Уверена, мисс Гримм знает, что делает.
– Об этом я и хотел поговорить, – подал голос Кай, и все разом повернулись к нему. За нашей сбивчивой болтовнёй мы успели забыть, что именно Кай собрал нас в гостиной. – Даже Надзор старается не использовать зелье экстракции памяти без крайней необходимости. Оно действует слишком непредсказуемо. Чтобы добиться приемлемого результата, нужно знать, что именно искать, действовать очень точечно и аккуратно. Но даже в таких условиях без повреждений кратковременной и долговременной памяти проникновение не обходится никогда. Если же действовать наугад – а мы не знаем, что именно увидела Сирша, запомнила ли то, что видела, и увидела ли что-то вообще, – в этом случае велик шанс полностью стереть её личность или убить. Даже у спецов Надзора, которые занимаются этим всю жизнь, успехов меньше, чем трупов. Из трупов, к слову, извлекать память гораздо легче – они не сопротивляются в отличие от живых людей. Но и тут есть загвоздка: после смерти должно пройти не более десяти минут, если нейроны мозга полностью разрушатся...
– Мы поняли, Кай! – воскликнула Рози, прикрывая уши, её слегка потряхивало. Генри, который сидел рядом, притянул её к себе, приобнимая за плечи. – Боги, как ты можешь так спокойно об этом говорить!
Кай непонимающе посмотрел на меня, будто просил объяснить, что именно сделал не так. Я покачала головой, меня и саму пробрали до костей его слова и осознание того, что именно собираются сделать с Сиршей.
– Какова вероятность, что Гримм и Ноденс знают об этих рисках? – протянул Мёрфи, мучая уже третью по счёту сигарету. Ошмётки первых двух догорали в камине. – И какова вероятность, что они хреновы гении, которые смогут не расплавить мозги Сирши? И если они планируют сохранить Сирше жизнь, на хрена им, вашу мать, эта тупая книга?
Все молчали, потому что ни у кого не хватало смелости озвучить ответы. Каждый из возможных звучал бы плохо. Сиршу собирались убить. Пойти на любые риски, чтобы вытащить из неё хоть крупицу информации. И ради чего? Ради какой-то дурацкой силы. Ради призрачной возможности применить эту силу против Триады. Они собирались разменять на это жизнь Сирши. Не то чтобы я питала к ней большую любовь, но... если они так легко пустят её в расход, кто из нас может стать следующим?
– Нет, – покачала головой Рози. – Нет, если Сирша умрёт, её отец сровняет академию с землёй. Он просто так этого не оставит. Нельзя просто взять и убить дочку главы Надзора. Пусть и... Шотландского.
– Можно, если рассказать сказку о том, что она занималась тёмной магией, – сухо ответил Генри. – Как они сделали с Анной. И по большому счёту им даже не придётся врать. А там... сначала дочка Барнетта, теперь дочка Локхарта – это большой удар по репутации. Как и в случае с Анной, Надзору гораздо выгоднее будет замести эту историю под ковёр. Думаю, мисс Гримм придётся попотеть, чтобы сохранить лицо перед Триадой, но на этот риск она, очевидно, готова пойти. У неё есть связи, плюс, возможно, она рассчитывает, что и мы в случае чего сумеем попридержать наши семьи. – Он выразительно посмотрел на Мёрфи.
– И какую же, интересно, сказку она собирается сочинить? – Тот ответил хмурым взглядом.
– Мне всё ещё кажется, что мы торопимся с выводами, – сказала Рози. – Может быть, мисс Гримм ещё расскажет нам про зелье и всё остальное.
– Во имя Потока, Рози, – воскликнула я, – проблема не в том, что она молчит о том, что собирается сделать, а о том, что она вообще собирается это делать! Хочешь сказать, что ты согласилась бы выпотрошить Сиршу, если бы перед этим тебе выложили все «за» и «против»?
– Всё не так просто, мы должны обсудить...
– О, я не верю своим ушам! – Я встала с кресла, повернулась к Мёрфи и ткнула пальцем в Рози. – Вот! Вот поэтому я не хотела их звать!
– Ты не хотела нас звать? – вскинул брови Генри и тоже поднялся на ноги. – И что же ты собиралась провернуть за нашими спинами, а, Блэквуд? Чем ты лучше Гримм?
– Ты серьёзно сейчас нас сравниваешь? Если бы не ты, то Сирша бы вообще не оказалась в этой ситуации!
– Не делай меня виноватым. – Генри шагнул мне навстречу. – Это был её выбор.
– Хрена с два! Ты давил на неё, подначивал, потому что тебе было обидно не только уходить ни с чем, но и с надранной проклятием задницей! Потому что ты, Клиффорд, не умеешь проигрывать! Ты как маленький ребёнок, хочешь получить всё и сразу, не думая о последствиях! Уж я-то знаю.
– Ни хрена ты не знаешь! С тобой мне только и приходилось, что думать о сраных последствиях!
– Ну конечно, поэтому ты трахался со мной в тайне от всех, а когда дело грозило выплыть наружу, кормил меня дерьмом про поездки с семьёй.
Генри замер, удивлённо глядя на меня, а потом в его глазах мелькнуло осознание, и он повернулся к Мёрфи.
– Майкл, какого хрена?
– О нет, – замахал руками Мёрфи, усмехаясь. – Меня в это не впутывайте. – И, не очень стараясь выглядеть натурально, пожал плечами. – Понятия не имею, как она узнала...
– Не важно, как я узнала, важно, что ты мне врал. А когда я стала тебе окончательно неудобна, сменил на девчонку поприличнее. И опять же, не думая о последствиях, ты втянул бедняжку в чёртово восстание! И всё ради чего? – Я подошла ближе. – Чтобы чувствовать себя сраным героем, когда трахаешь её на этом диване.
– Вау, – протянул Мёрфи, но я на него даже не взглянула, сверля злым взглядом Генри, тот пылал от ярости. Смерив меня взглядом, он мерзко усмехнулся.
– Только не делай вид, что чем-то лучше меня. Ты ведь никогда не дорожила мной. Ты же готова прыгнуть на любого, кто будет готов тебя утешить. Можно подумать, в этой комнате есть хоть один парень, с которым ты ещё не трахалась.
Пощёчина прозвучала оглушительно громко, а у меня зазвенела от боли рука. Голова Генри дёрнулась, он охнул от неожиданности и боли, а потом, стиснув зубы, бросился на меня, занося кулак. Кай и Мёрфи среагировали мгновенно. Кай схватил Генри за руку, а Мёрфи вклинился между нами, заслоняя меня собой.
– Какого хрена! Отпустите меня! – рычал Генри, вырываясь, но Кай держал крепко.
– Эй, дружище, расслабься, – поднял раскрытые ладони Мёрфи. – Не надо драться с леди.
– С леди? Ты рехнулся? Она первая меня ударила!
– Ты прав, это не дело, – кивнул Мёрфи. – Нам всем надо успокоиться и перевести дыхание. Особенно тебе, Генри.
Генри дёрнул рукой, и на этот раз Кай его отпустил.
– Да пошли вы все, – выплюнул Генри, одёрнул задравшийся рукав и направился к двери. – Рози, идём.
Рози, наблюдавшая за происходящим с выражением полнейшего шока на лице, не сдвинулась с места.
– Рози? – требовательно позвал Генри, но она медленно покачала головой. Он выругался, посмотрел на меня с искренней ненавистью и, вытерев выступившую на губе кровь, ушёл, громко хлопнув дверью.
С минуту все молчали, переваривая сцену. Я сгорала от гнева и стыда. Не то чтобы я беспокоилась о том, что обо мне думал Генри, но слышать от него такие слова было больно. Возможно, потому, что они не были так уж далеки от правды и он знал, куда бить. А я знала, что позже пожалею о том, что наговорила ему, но сейчас я ненавидела его не меньше, чем он ненавидел меня. И дело было даже не в нём, а в том, что всё, во что я успела поверить, рушилось у меня на глазах. И мне хотелось подтолкнуть эту чёртову башню в надежде, что резкая боль утихнет быстрее.
– Сколько у нас времени? – первой тишину нарушила Мэй, решительно глядя на Кая. Он понял её без объяснений.
– Зелье готовится примерно двадцать часов. Двенадцать, если есть нужные заготовки.
– Значит, у нас есть двенадцать часов на то, чтобы придумать, что делать, – кивнула Мэй.
Мы снова замолчали, глядя друг на друга в ожидании идей. Рози забилась в угол дивана, вытирая слёзы и явно не готовая к брейншторму. Мёрфи уселся на диван между ней и Мэй и облокотился на колени, прикрыв рот сцепленными в замок пальцами. Мэй перевела взгляд на книжные полки в надежде на подсказки. Кай проверил пистолет в кобуре, он выглядел устрашающе, будто готовился насмерть сражаться за жизнь Сирши, девчонки, которую даже толком не знал. В другой ситуации меня бы это разозлило, но сейчас я хотела встать вместе с ним плечом к плечу.
– Нужно вытащить её отсюда, – с решимостью сказала я. – Надо вытащить Сиршу как можно скорее.
– Из палаты? – не поняла Мэй.
Я покачала головой.
– Из Стоунклада.
31. Кэтрин
План был прост – лучшее, что мы могли придумать в столь сжатые сроки. Действовать аккуратно не было особого смысла. Даже заставь мы Сиршу раствориться в воздухе без следа и единого свидетеля, мисс Гримм не составило бы труда догадаться, кто именно за этим стоит. В сложившихся обстоятельствах делать вид, что Новая Заря не рушится, с грохотом роняя обломки на землю, и пытаться поймать руками камни было бы крайне наивно. Поэтому главная цель, которую мы преследовали, – не дать мисс Гримм физически добраться до Сирши.
Мы с Каем и Мёрфи пришли в больничное крыло незадолго до рассвета. Действовали тихо и быстро. Мёрфи положил чемодан на пол и щёлкнул замками. Я присела на корточки возле прикроватной тумбочки и выгребла оттуда одежду Сирши. На пол выпал поисковой кристалл, и я остановилась, глядя на его переливающиеся искрами потока гранями. Они вспыхивали и гасли, будто звёзды, рождающиеся и умирающие во мраке бесконечности. Казалось, если смотреть достаточно долго, можно было найти ответы на все вопросы Вселенной, добраться до самого её центра и раствориться, забыв обо всём и познав всё. Узоры на моей коже налились дрожащим светом.
– Эй, ты чего? – прошептал Мёрфи, выдёргивая меня из гипнотического очарования магией. – Шевелись.
Я моргнула, быстрым движением сгребла кристалл с пола и сунула в карман своей куртки. Бросила вещи Сирши в чемодан и выглянула за шторку, чтобы убедиться, что на горизонте никого нет. Кай с Сиршей на руках уже спускался в чемодан. Когда они исчезли внутри, Мёрфи захлопнул крышку, и мы побежали в гостевое крыло. Я первой забежала в спальню Кая и придержала дверь, пропуская Мёрфи. Захлопнув за ним дверь, я повернула ключ, пытаясь понять, попались ли мы на глаза хотя бы одной патрулирующей коридоры горгулье. Мёрфи тем временем уже снова открыл чемодан.
Спустя несколько минут Кай вылез наружу и запустил руку в ворох вещей, помогая выбраться Гелле – личной горничной Мёрфи. Раньше я видела её только в форме – чёрном платье с белым передником, поэтому в этот раз узнала не сразу. На ней были джинсы, футболка с AC/DC и серое пальто. Тёмные волосы Гелла заплела в свободную косу. Гелла переминалась с ноги на ногу, явно нервничая.
– Всё в порядке? – спросил Мёрфи, пока я возилась с чемоданом. Гелла должна была сесть на первый паром и уехать в ту самую резиденцию, в которой Мёрфи не так давно прятал меня.
Гелла кивнула.
– Мы уложили девочку в вашей комнате, как вы и велели. Дверь я заперла. Записку о том, что сегодня вы на завтрак не придёте, оставила у вашей мамы в спальне. Ваш отец дома не ночевал, и никто не знает, когда он вернётся.
– Хорошо, спасибо, Гелла.
Я закончила чертить на внутренней стороне крышки чемодана пентаграмму, закрыла его и положила сверху ладонь. Вдохнула поглубже, сосредотачиваясь. Узоры на моих руках засияли. Особые иллюзии – единственное, чему Мелинда меня действительно научила. Так она оживляла соек на обоях в моей комнате, устраивала для меня маленькие представления, развлекала и отвлекала от реальной магии, на которую была способна и в которую никого из ковена не посвящала. Что ж, сейчас я была благодарна ей за эти уроки. Я медленно выдохнула последние слова заклинания, а когда открыла глаза, рядом с чемоданом появился ещё один – точь-в-точь такой же, как и первый.
– Готово! Забирай.
Кай взял один чемодан, а Мёрфи уже сел на пол возле второго, чтобы начертить на нём скрывающие знаки.
– Отлично, – он бросил взгляд на часы, – если выйдете сейчас, как раз успеете к отбытию парома. И не забудьте про горгулий.
Кай кивнул, и они вместе с Геллой вышли из комнаты. Мёрфи задвинул оставшийся чемодан под кровать, и мы вернулись в тайную гостиную, где нас ждали Мэй и Рози. Они бок о бок сидели на диване и листали книги. Никто этой ночью так и не ложился.
– Нашли что-нибудь? – спросила я, садясь в кресло. Мёрфи отправился ставить чайник.
– Знать бы, на что именно напоролась Сирша, – вздохнула Рози, потирая глаза. После ухода Генри она неплохо держалась, но глаза её то и дело слезились. Я хотела бы поговорить с ней, утешить и объяснить, чего стоит Генри и почему плакать из-за него – последнее дело, но не знала, насколько это уместно и нуждается ли вообще Рози в поддержке от бывшей её парня, а потому отгоняла эти мысли. Возможно, лучше оставить это Мэй.
– Можно попробовать какие-нибудь общие контрзаклинания или заклинания пробуждения. – Мэй выглядела не менее усталой. – Майкл, сделай мне, пожалуйста, двойной эспрессо.
– Мы не в ресторане, Чанг. Могу положить две ложки растворимого.
Мэй вздохнула.
– Давай четыре. И кример, если остался.
– Все базовые штуки миссис Никс пробовала – ничего не подействовало, – я вернула Мэй к прежней теме. – Либо проклятие слишком мощное, либо дело вообще не в нём. А учитывая, что мы видели в храме, возможны оба варианта.
– А если тебе попробовать? – задумчиво протянула Мэй. – Если ты освоила астральную проекцию, чисто теоретически могла бы попробовать пробраться в сознание Сирши и понять, что там происходит...

Розалинд Освальд
– Ну в теории это, конечно, звучит круто, но только «освоила» – это громко сказано. Я кое-как могу заглядывать в себя, делать это с кем-то другим я даже не пробовала.
– Возможно, стоит попробовать? – Мёрфи поставил кружку с кофе на обложку книги, и Мэй тут же с ворчанием её убрала, отодвинув подальше. Мёрфи сделал вид, что этого не заметил, и поставил тарелку с печеньем на стопку книг в центре стола.
– Майкл! – Мэй сняла тарелку и смахнула с переплёта невидимые крошки. Покосилась на тарелку и, взяв крайнее печенье, целиком запихнула в рот.
– Наверняка это безумно опасно, – усмехнулась я. – Но раз мы больше не оглядываемся на мисс Гримм, попробовать, конечно, можно.
– Можно подумать, ты до этого оглядывалась, – подмигнул Мёрфи и, раздав остальным чашки с чаем, сел в кресло напротив. – Я пойду с тобой и подстрахую.
– Интересно, как?
– Мы можем сделать якорь. Зачаровать предмет, который привяжет тебя к этому миру, и если что-то пойдёт не так, я выдерну тебя. Это очень болезненно, и потом ещё какое-то время будет что-то вроде жёсткого похмелья, но вещь рабочая.
– Впервые о таком слышу, – удивилась Мэй. – Это точно разрешённая магия?
– А про волшебные трипы в Страну Чудес ты слышала? – улыбнулся Мёрфи и, увидев непонимание в наших глазах, сделал невинное лицо. – Понятно, лучше, приличные девочки, вам не знать, как веселятся в лондонских клубах. В общем, как я уже сказал, якорь – вещь рабочая. – Он игриво пожал плечами. – Хоть и не вполне законная...
Мэй зажмурилась и прикрыла уши.
– Понятно, не хочу знать больше ни о чём незаконном, чем ты занимался.
– Сказала участница экстремистской организации. – Он отклонился на спинку кресла и закинул руки за голову. – Как лицемерно, Чанг. Уверен, Страна Чудес тебе бы понравилась.
– Отлично, значит, сводишь меня как-нибудь, – с вызовом бросила Мэй, гордо вздёргивая нос.
– Скажи, когда ты свободна, и всё будет. Жёнушку тоже позовём. – Он стрельнул в меня улыбкой. – Отправимся на прогулку втроём! Что скажешь, Блэквуд?
А я заметила, что Рози, сидевшая по правую руку от него, стала почти пунцовой. Заподозрив неладное, я посмотрела на неё с выразительным вопросом. Рози, перехватив мой взгляд, смутилась ещё сильнее.
– Страна Чудес – это что-то вроде... м-м-м, коллективного сна. Можно всякого нафантазировать, но чаще всего всем интересен... необычный секс.
Мёрфи повернулся к ней с выражением полнейшего восторга на лице.
– Боги, Розалинд, ты удивляешь меня своими познаниями! Теоретическими, я надеюсь? – Он округлил глаза. – Оу, тебе вообще есть восемнадцать? Чего ещё мы о тебе не знаем?
– Я совершеннолетняя и могу заниматься чем хочу, – скривилась Рози и, увидев шок на лице Мэй, тут же снова смутилась и добавила: – Генри однажды водил меня на рейв. Ну, может, дважды... – Она надула щёки. – Было не очень-то интересно...
Мёрфи прыснул, а мы с Мэй переглянулись и посмотрели на Рози с сочувствием. Я была почти уверена, что интересно в этой истории было только Генри. Интересно, посещал ли он подобные рейвы, когда мы встречались? Я закрыла глаза. Нет, этого я уж точно не хотела знать. Впрочем, видеть, как похищение Сирши и уверенность в том, что она теперь в относительной безопасности, повлияли на атмосферу в гостиной, было приятно. Все будто ненадолго выдохнули и расслабились.
Какое-то время мы ещё продолжали отвлечённо болтать, в основном слушая байки Мёрфи о его весёлой жизни, а потом за дверью послышался знакомый стук каблуков. Гораздо быстрее обычного.
– Всем приготовиться, – улыбнулся Мёрфи, поудобнее устроившись в кресле. – Представление начинается.
Мисс Гримм влетела в гостиную разъярённой фурией. Следом за ней вышагивала горгулья – одна из самых крупных в замке. Увидев нас, горгулья угрожающе оскалилась. Рози вжалась в диван, перепуганная до смерти, – у неё ещё не успел выработаться иммунитет к ректорскому гневу. Мэй побледнела, но сохранила – почти – невозмутимое выражение лица. Нас же с Мёрфи ни грозные взгляды мисс Гримм, ни клыки её фамильяров уже давно не впечатляли. Раньше я питала к мисс Гримм хоть какое-то уважение. Пусть я и винила её в смерти мамы, всё же была благодарна, что она не бросила меня, приютила в академии после того, как я лишилась дома, и позволила закончить обучение, несмотря на репутацию моей семьи. Уважала за то, что она не давала Надзору продавить себя и оберегала Стоунклад и своих студентов насколько это было возможно. Но это было раньше. Теперь всё изменилось. Я даже не удосужилась отложить печенье, которое лениво жевала.
– Что происходит? – спросила мисс Гримм привычным строгим тоном, хотя по искрам в её глазах и по впившимся в пол когтям горгульи я видела, что они обе готовы наброситься на нас, чтобы, если понадобится, выгрызть ответы.
– Не понимаю, о чём вы, Мередит, – зевнул Мёрфи, а у мисс Гримм дёрнулась бровь. Она обвела нас ледяным взглядом и нарочито медленно прошла в гостиную.
– Не понимаете, мистер Мёрфи? Мисс Локхарт пропала из больничного крыла, а мои горгульи видели, как мистер Фрейзер и неизвестная леди покидают замок с большим, подозрительно знакомым чемоданом.
– Ого! – Я запила печенье чаем. – Вот это поворот. Судя по тому, что вы стоите сейчас здесь, задержать их не успели?
Мисс Гримм уколола меня взглядом.
– К сожалению, когда миссис Никс обнаружила пропажу, паром уже отплыл. Будьте так добры, попросите вашу подругу вернуться. Своими действиями вы подвергаете мисс Локхарт опасности.
Мёрфи громко фыркнул.
– Мы подвергаем Сиршу опасности? Или вы, мисс Гримм?
Мисс Гримм приподняла брови, давая понять, что слова Мёрфи ей ни о чём не говорят.
– Зелье экстракции, – сказала я, почти с удовольствием отмечая, как вытянулось её лицо. – Так уж вышло, что я слышала ваш с Ноденсом разговор. И так уж вышло, что мы узнали, какую книгу вы отсюда вынесли. Ну и ещё раз, так вышло, что мы в курсе, что экстракция памяти не безобидная прогулка по лесу.
Горгулья с рыком припала к земле, расправляя крылья и прижимая уши к голове, но мисс Гримм выставила перед её мордой руку. Пальцы едва заметно подрагивали, но в остальном мисс Гримм удавалось сохранять самообладание.
– Вы не понимаете, что делаете. Своими действиями вы ставите под угрозу всё, над чем мы работали годами. Возможно, мисс Блэквуд, вы думаете, что уже достаточно сильны, чтобы противостоять Триаде, но это не так. Вы даже представить себе не можете, какой мощью они располагают. Нам нужно узнать, кто украл силу Морар.
– И мы обязательно узнаем, – кивнул Мёрфи. – Но не ценой жизни Сирши.
– Вы, мистер Мёрфи, похоже, не до конца понимаете, что именно на кону. Сколько жизней, настоящих, будущих и уже отданных. Поверьте, жизнь Сирши – маленькая цена за ту силу, которую мы пытаемся заполучить, за будущее, которое мы хотим построить. А вот чего у нас нет – так это времени. Мисс Локхарт, вероятно, скомпрометировала себя, а возможно, и всех нас, войдя в контакт с обладателем силы Морар. Дорога всегда ведёт в две стороны. Он или она знает о нас. Догадывается, что мы за ним придём. Информация о Новой Заре – пусть даже и её крупинка – просочилась за пределы этой гостиной. А значит, лишь вопрос времени, когда о Новой Заре узнает и Триада. И тогда, мистер Мёрфи, всем нам придёт конец.
– Вы не можете знать наверняка, – сказала Мэй.
– Я знаю наверняка, – повернула к ней голову мисс Гримм. – И поэтому я готова принести жертву, чтобы сохранить то, что имею. Вас.
– Чушь собачья, – выпалила я. – Чем вы тогда лучше Триады? Они тоже готовы принести сколько угодно жертв, чтобы сохранить своё. Сегодня это Сирша, а завтра кто-то из нас. Ах да, Сирша и есть кто-то из нас! Мы что, похожи на пушечное мясо?
– А вы что, хотите свергнуть кровавых убийц, не запачкав при этом руки? – не выдержав, прорычала мисс Гримм, нависая надо мной. – Да, мисс Блэквуд, придётся чем-то жертвовать, придётся запачкаться, а возможно, и окунуться в кровь с ног до головы. Это война, мисс Блэквуд, а не детская сказка, в которой злодеев побеждает сила дружбы.
Я не нашлась, что ответить. И на долгую минуту гостиная погрузилась в тяжёлое молчание. Потом мисс Гримм снова заговорила:
– Верните Сиршу, или мне придётся забрать её силой.
– Попробуйте, – махнул рукой Мёрфи. – Она прямо сейчас в особняке моих родителей. Посмотрим, как вы туда сунетесь.
– Вы... Где?.. – Мисс Гримм сперва побледнела, потом покраснела, и впервые на её лице появилась неприкрытая ярость. – Вы с ума сошли?! Вы хоть представляете... У вас совсем мозгов нет?!
– С мозгами мы разберёмся чуть позже, – невозмутимо ответил Мёрфи. – Сейчас надо решить, готовы ли мы продолжать сотрудничество с вами, мисс Гримм, и на каких условиях. Или предприятие под названием Новая Заря можно считать закрытым?
Мисс Гримм смотрела на Мёрфи почти с ненавистью. Она приподняла подбородок и оскалилась:
– Думаете, находясь на моей территории, вы можете что-то решать? – Горгулья за её спиной показала клыки. – Думаете, можете делать что вздумается и устанавливать здесь свои порядки? Вы мои студенты.
– Ну без образования ещё никто не умирал. – Мёрфи скрестил руки на груди и, мотнув головой, неуверенно добавил: – Наверное.
– Вы здесь хозяйка, мисс Гримм, никто не спорит, – подала голос Мэй, которая всё это время грустно молчала. И сейчас она говорила на удивление спокойно и вежливо. – Но, думаю, мы все согласимся, что доверия между нами больше не осталось. Вы умолчали про экстракцию памяти, мы украли Сиршу. Мы стали действовать друг у друга за спиной, и этого уже не изменить. Мы больше не на одной стороне, не в полной мере – так точно. Это грустная новость. Относительно хорошая новость в том, что мы не можем навредить друг другу. Вы завели себе слишком влиятельных союзников. – Она кивнула на меня и Мёрфи, подразумевая ещё и Генри с Сиршей. – Думаю, теперь, если одна сторона попробует уничтожить другую, самостоятельно или с помощью Надзора, произойдёт неминуемая взаимная аннигиляция. У нас есть свои рычаги давления, у вас – свои. Мы всё ещё можем договориться о каком-то варианте сотрудничества или же пойти дальше разными путями. Лично я всегда выступаю за продуктивное сотрудничество. – Мэй склонила голову набок. – А вы?
Некоторое время мисс Гримм молчала, холодно глядя на нас. Я не догадывалась, о чём именно она думает, но наверно, она всё же пыталась решить, можно ли нам доверять хоть немного. И можно ли использовать нас хоть как-то. Оценивала риски, взвешивала их, сравнивая с возможностями. Мы знали слишком много, и мы собирались действовать вместе, а значит, могли достичь успеха, оставив её за бортом. Или наши, на её взгляд, опрометчивые действия могли привести к тому, что нас поймают, и тогда, если она не отступит сейчас, велика вероятность, что мы утащим её на дно за собой.
– Уходите, – наконец сказала она. – Мне надо подумать. А пока я думаю, у вас больше нет доступа ни к этой гостиной, – горгульи об этом позаботятся, – ни к моим материалам, ресурсам и артефактам. Впутывать в ваши дела профессора Ноденса я также запрещаю. Это понятно?
Мы переглянулись и наперебой кивнули. Что ж, звучало вполне справедливо, хоть и немного обидно.
– Чего сидите? – подняла брови мисс Гримм и вдруг гаркнула: – Выметайтесь!
Мэй и Рози вскочили со своих мест, Мёрфи неторопливо встал, и все они направились к выходу. Я захватила с тарелки пару печенек и отправилась за ними. Горгулья сопроводила нас до тайного хода в библиотеке и села, заслонив проход собой. Я услышала, как щёлкнули, закрываясь, замки.
Обратного пути больше не было.
Как и Новой Зари.
32. Кэтрин
Пока мисс Гримм размышляла, мы вернулись к студенческой рутине и параллельно строили собственные планы. Все ощущали острую необходимость немного замедлиться и прийти в себя, свыкнуться с новой реальностью. Нам с Рози в этом плане было гораздо проще, чем остальным: мы к Новой Заре прикипеть ещё не успели, в отличие от той же Мэй, которая посвятила подпольной работе годы и которая, кажется, переживала раскол болезненнее всех. Она стала ещё более тихой и задумчивой, чем раньше, и даже почти перестала есть. Разочарование в мисс Гримм сильно ударило по ней, а все мои попытки поговорить об этом Мэй сводила к отвлечённым темам, поэтому очень скоро я сдалась, решив подождать более удобного момента и пока сосредоточиться на двух вещах: Сирше и свадьбе, до которой, к моему ужасу, осталось меньше недели. Всю организацию последней взяла на себя мама Мёрфи. Судя по всему, она даже не подразумевала моего участия в этом процессе. Максимум, который от меня требовался – съездить на примерку платья. Такой подход – будь я реальной невестой – наверно, должен был меня огорчать или настораживать, намекая на будущие не самые простые отношения со свекровью. Но в сложившихся обстоятельствах я была ей скорее благодарна. Последнее, чего мне сейчас не хватало – бесконечные дегустации меню, шуршание образцов декора и обсуждение списка гостей. Мои мысли, как и мысли моих друзей, были заняты более важными вещами.
Я копалась в шкафу, выбирая предмет, который мог бы сойти за якорь. Мэй сидела за письменным столом, занятая написанием эссе по философии. Я своё ещё даже не начинала.
– Нужно что-то небольшое, но эмоционально для тебя важное, – сказала Рози. Она лежала на кровати Джиа, забросив ноги на стену и свесив голову с края.
Я не находила ничего. Никогда и не задумывалась о том, насколько равнодушно относилась к вещам. Ну почти ко всем. Был у меня любимый синий свитер, но в силу вскрывшихся обстоятельств и он потерял свою ценность и теперь вонял ложью. Я задумчиво переводила взгляд с чокера на помаду и обратно. Нет, всё не то. Я отбросила помаду и почти целиком забралась в шкаф.
– Блин, у меня унизительно мало барахла. Почти всё сгорело в пожаре.
– В том-то и дело, что нужно не барахло. – Рози перевернулась на живот и подпёрла подбородок руками. – У меня это браслет, папа подарил его маме, когда я родилась. – Рози села и протянула мне руку, демонстрируя украшение. – То немногое, что от них осталось.
Я подошла поближе. Искусная работа: тонкие золотые листочки, скреплённые между собой жемчужинами. Один из листочков заменяла бабочка, крылья которой покрывал переливающийся перламутр.
– Он принадлежал моей прабабушке, – с гордостью сказала Рози.
– Необычное украшение для женщины с прозвищем Железная Ведьма. – Я улыбнулась. – Очень нежное.
– Такой она была на самом деле, – улыбнулась Рози в ответ. – Очень сильной снаружи, внутри нежной и хрупкой. Именно желание защитить эту хрупкость в себе и других ведьмах толкнуло её на борьбу с Триадой.
– Я думала, дело было в том, что Киллиан Мёрфи разбил ей сердце. – Мэй обернулась. – Якобы они были любовниками, Ава собиралась уйти от мужа и выйти замуж на Киллиана, но тот женился на девочке из Барнеттов. Как её?..
– Офелия, – отозвалась Рози. – Лет до пятнадцати я верила в эту историю. А потом нашла на чердаке вещи родителей. Всего пара коробок. Среди записей отца я нашла дневник Авы. Его отрывки, если быть точнее, – дневник почти полностью сгорел, часть страниц отсутствовала. Тем не менее, думаю, именно он вдохновил отца на её... эксгумацию. Так вот, если верить записям, Ава правда была в тайных отношениях с Киллианом Мёрфи. Они планировали пожениться и общими усилиями изменить порядки: свергнуть Триаду и вернуть ведьмам реальную власть. Киллиан должен был убить своего деда, который тогда возглавлял ковен Мёрфи, и занять его место. Сыновей у деда не было, только три дочери. Так что Киллиан – старший внук – был единственным наследником. Ава приготовила какой-то особый и очень редкий яд, и, как я поняла, у Киллиана всё получилось. Дед умер, но Киллиан так и не вернулся к Аве. Он возглавил ковен, и это всё изменило. Сделал вид, что знать не знает Аву, и объявил о помолвке с Офелией Барнетт. Больше ему была неинтересна борьба за свободу. Оказалось – сюрприз-сюрприз – всё, чего он хотел с самого начала – власть. Аву же использовал, чтобы эту власть заполучить. Как она не разглядела в нём этой червоточины с самого начала, Ава и сама не понимала, Киллиан притворялся так искусно, она и подумать не могла, что он способен на предательство. Но даже несмотря на это, Ава не оставила свою борьбу. Она решилась на отчаянный шаг – использовать свадьбу, чтобы ударить разом по Мёрфи и Барнеттам. Не думаю, что она рассчитывала победить, скорее показать ведьмам, что Триаду можно если не убить, то ранить. Но это уже мои додумки – как я говорила, от дневника мало что осталось.
– Вау, – протянула Мэй. – Совсем не похоже на историю про мстительную любовницу.
– Мне кажется, Триада не могла сочинить другую историю для Авы, – пожала плечами Рози. – Лучше мстительная любовница, чем гордая воительница, сражавшаяся за свободу от гнёта Триады.
– Ты поэтому решила присоединиться к Новой Заре? – спросила я. – Из-за Авы?
– Мне было пятнадцать, её дневник произвёл на меня огромное впечатление. Тётя никогда не вела со мной разговоров о Триаде. Не хвалила их, не ругала, просто пресекала любые разговоры на эту тему, делала вид, что их не существует, а она просто живёт свою маленькую жизнь. И я всегда видела, что она боится, и всегда чувствовала, что так быть не должно. В этом смысле записи Авы многое мне объяснили, расставили по местам. Но я понимала, что ничего не могу изменить, думала, что одна живу с такими мыслями, и знала, что делиться ими опасно. А потом Генри рассказал мне о Новой Заре. Мне кажется, в тот день я впервые в жизни почувствовала, что больше не одна.
Рози, загоревшаяся было, вдруг погрустнела, должно быть, вспомнив о Генри.
– Вы с Генри поговорили? – спросила Мэй, тоже угадав причину такой резкой перемены.
Рози покачала головой.
– Он приходил вчера, но я сказала, что не буду с ним разговаривать, пока он не извинится перед Кэт. Он сказал, что ему не за что извиняться и вообще речь о нас, при чём тут Кэт и всё такое. Я сказала, что если он так разговаривает со своей бывшей и даже не может после этого извиниться, то нам не по пути. Сегодня это Кэт, а завтра я, – нет, спасибо. Он психанул и ушёл.
Она шмыгнула носом и отвернулась к окну, чтобы спрятать блестящие от слёз глаза. Мы с Мэй обменялись сочувствующими взглядами, а я испытала странную смесь гордости и зависти: Рози сумела послать Генри подальше, несмотря на то, что он ей явно очень сильно нравился. Девчонка себя ценила, и этому мне стоило у неё поучиться.
– Всё наладится. – Мэй попыталась перехватить взгляд Рози. – С Генри или без него.
Рози кивнула, поджав губы. Быстрым движением смахнула с щёк слёзы и повернулась ко мне.
– В общем, попробуй поискать что-то, с чем у тебя связаны какие-то приятные воспоминания. Для якоря, – сказала она, намекая на то, что говорить про Генри больше не хочет. – Если связь будет недостаточно сильной, якорь может не сработать.
– Я понятия не имею, что это может быть за вещь. – Я вздохнула, с грустью глядя на шкаф. – Что, если такой нет?
– Не спеши и подумай, – сказала Мэй. – Нам всё равно нужно время на подготовку. Я попытаюсь узнать, что именно поразило Сиршу, чтобы оно случайно не зацепило тебя. А тебе стоит потренировать астральную проекцию, перед тем как пытаться связаться с другим человеком. Мы всё равно уже упустили время, а раз миссис Никс уверена, что жизни Сирши ничего не угрожает, я предлагаю не торопиться и подойти к делу основательно.
Я согласно кивнула. Мэй была права. Пусть откладывание пробуждения Сирши несло определённые риски, о которых говорила мисс Гримм, риски от спешки были ощутимее. Эфемерная возможность разоблачения против наших с Сиршей жизней.
– Как думаете, что будет дальше? – вдруг спросила Рози, глядя в пустоту. – Если мисс Гримм не согласится с нами сотрудничать, например? Мы потеряем доступ ко всем ресурсам: зелья, Срезы, книги. Возможно, даже не сможем остаться в Стоункладе, и что тогда? Просто горстка студентов-недоучек, я так вообще не успела окончить первый курс. А если не получится разбудить Сиршу? Что делать? Что сделает её отец, когда узнает?..
– Рози, Рози! – Я присела на кровать рядом с ней и заглянула в глаза. Этими вопросами задавалась не она одна, но я старательно отгораживалась от них, чтобы не провалиться в бездну отчаяния и неизвестности, и не собиралась подпускать к краю Рози. – Давайте будем решать по одному вопросу зараз, хорошо? Сначала Сирша, потом всё остальное. – Я улыбнулась. – Уверена, Сирша захочет поучаствовать в обсуждении, не будем лишать её такой возможности. Окей?
Рози кивнула, но я видела, что она готова заплакать. Мысли о Генри вывели её из равновесия, а свалившаяся на нас непределённость, почуяв слабость, хлынула следом, как вода из разрушенной плотины.
– Давайте сначала повеселимся на свадьбе, – неловко попыталась спасти ситуацию Мэй. – Шампанское, танцы и торт. Нам всем нужна небольшая передышка – воспользуемся выпавшим шансом.
Я усмехнулась.
– Не уверена, что свадьбы Триады имеют хоть что-то общее с весельем.
– Свадьбы Триады – возможно, – Мэй пожала плечами и широко улыбнулась. – Но это же свадьба Майкла Мёрфи.
Рози хихикнула, а я хотела согласиться и рассказать, как Мёрфи заставил танцевать целый ресторан чопорных ведьм и ведьмаков, но по телу пробежала дрожь, а волосы на затылке зашевелились, и меня окутал липкий страх. Это длилось всего мгновение, а потом исчезло – как отрезало. Кай закрылся от меня. Я вскочила с места.
– Ты куда? – спросила Мэй.
– Я... не знаю, не уверена. Мне надо подышать воздухом.
Схватив со стула куртку, я выскочила за дверь. Я остановилась на лестнице и закрыла глаза, прислушиваясь к нашей связи. Ещё ни разу я не чувствовала, чтобы Кай чего-то боялся. Я чувствовала его злость, печаль, раздражение, но не страх. А сейчас что-то заставило Кая испугаться так сильно, что даже я это ощутила.
Нужно найти его как можно скорее.
33. Кай
Внизу плескались волны, облизывая острые скалы. Ещё с первого посещения Стоунклада я облюбовал эту часть острова и завёл привычку приходить сюда, чтобы полюбоваться морем и проветрить голову. Побыть в одиночестве, вдали от всех, и представить, что не осталось на свете ничего, кроме неба, моря и скал. Часто даже не думал ни о чём – просто смотрел, как ветер закручивает облака, как поднимается и опускается вода, слушал прибой и птиц. В эти моменты я испытывал состояние, близкое к покою.
Но сегодня я недолго просидел в одиночестве.
Айлин безмолвной тенью вышла из леса, настолько бесшумно, что я даже не услышал. И если бы не прошивший меня молнией страх и острое чувство подступающей опасности, вряд ли бы обернулся вовремя. Вовремя? Нет, Айлин же не собиралась нападать на меня, – подумал я, но всё же скользнул взглядом по складке её пиджака, за которой скрывался пистолет, и только потом взглянул ей в лицо. Айлин была такой же красивой, как всегда. Чёрный костюм с галстуком придавали ей строгости, отчего по-детски игривые искорки в зелёных глазах выглядели почти неуместно.
– Привет! – Айлин мило улыбнулась, спрятав руки за спиной и сделав несколько шагов мне навстречу.
Невольно я внутренне потянулся к ней, но бьющее в набат чувство тревоги не позволило сентиментальности взять верх, и я не смог улыбнуться в ответ.
– Что ты здесь делаешь?
– Прогуляемся? – Айлин проигнорировала вопрос. Не дожидаясь моей реакции, она развернулась и неторопливо зашагала к лесу, выбрав тропинку, которая вела обратно к академии. Проводив её хмурым взглядом, я направился следом.
– Как твои дела? – спросила Айлин, когда мы поравнялись. Она взглянула на меня снизу вверх, прищурившись, как кошка.
– Нормально, – ответил я, пытаясь сообразить, что происходит. Айлин вела себя по-игривому непринуждённо, шла рядом почти вприпрыжку, как будто, в отличие от меня, предвкушала что-то крайне хорошее. Но почему-то её поведение вызывало во мне не ответную весёлость, а тихо урчащий страх. Передо мной была не сестра, не служительница Надзора, а взявшая след хищница. Таким я видел отца, когда мы вместе ходили на охоту. Домой мы всегда возвращались с добычей.
– Что-то случилось? – спросил я, когда мы вошли в лес.
– Решила тебя повидать, – улыбнулась Айлин, глядя вперёд. – Раз уж ты вынужден прозябать на задворках Шотландии совсем без компании. – Она снова стрельнула в меня быстрым взглядом. – Скучно тут, наверное.
К чему это она? Я насторожился ещё сильнее, но, как ни пытался, пробраться сквозь маску её весёлости не мог.
– Скучно, но я не жалуюсь.
– М-м, – протянула Айлин и снова отвернулась.
Некоторое время мы шли молча. Айлин с интересом разглядывала деревья, периодически поднимая взгляд к небу, и тихонько мурлыкала себе под нос незнакомую мелодию. Я ждал. Навязчивое чувство тревоги всё никак не покидало меня, но я старался сохранять спокойствие. Говорить сам я не торопился, как и задавать вопросы. Айлин не ответила ни на один, и если продолжу спрашивать – могу вызвать ненужные подозрения. Заводить беседу, чтобы случайно выдать что-то своей болтовнёй, я тоже не собирался. Зачем бы Айлин ни приехала в Стоунклад, что-то мне подсказывало: хорошего ждать не приходилось.
Так прошло минут десять терпеливой тишины. Айлин, поняв, что на разговоры я не настроен, взяла инициативу в свои руки.
– Ты же помнишь о моей просьбе? – спросила она как бы между прочим.
Я бросил на неё взгляд. Так вот зачем она приехала? Напомнить? Стоило ли ради этого проделывать такой путь? Могла бы просто вызвать меня к себе или и вовсе ограничиться письмом. Но она выбрала приехать лично. Почему?
– Помню.
Айлин остановилась и всем телом повернулась ко мне.
– Тогда почему я до сих пор не получила от тебя никаких вестей?
Я замер, сбитый с толку её дружелюбным тоном. Никто в Надзоре никогда так не разговаривал, особенно со мной. И теперь я не понимал, что именно у неё на уме, как себя вести и к чему готовиться. Мне казалось, что любой мой ответ может стать роковой ошибкой.
– Я...
Договорить я не успел, заткнулся, увидев, как по тропинке к нам почти бегом приближается Кэтрин. Айлин тоже её заметила. Сперва её лицо вытянулось от удивления, но почти сразу расплылось в дружелюбной улыбке.
– О, мисс Блэквуд, какой сюрприз!
Кэтрин выглядела не менее удивлённой, но тоже быстро взяла себя в руки и, перейдя на шаг, надела улыбку. Улыбка получилась скорее испуганной и немного растерянной, чем дружелюбной, но, учитывая бурю противоречивых чувств, которые захлестнули Кэтрин перед тем, как она успела их спрятать от меня, вышло достойно. Кэтрин смотрела то на меня, то на Айлин с немым вопросом в глазах.
– Айлин Этвуд. Очень рада встрече! – Как только Кэтрин оказалась достаточно близко, Айлин протянула ей руку для приветствия. Дружелюбный тон подействовал на Кэтрин благоприятно, она пожала предложенную руку, и её улыбка стала гораздо более расслабленной.
– Приятно познакомиться. А я тут решила прогуляться, и... вот так встреча.
– О, так вы про меня знаете? – Улыбка Айлин стала шире, руку Кэтрин она не отпускала. – Кай успел рассказать обо мне?
Кэтрин вздрогнула, бросила взгляд на меня, поняв, что сказала что-то не то, и попыталась высвободить руку.
– Мельком, – сказала она, и Айлин наконец выпустила её ладонь. Кэтрин тут же спрятала руки в карманы.
– Мельком? – Айлин приподняла брови. – Я надеялась, он успел выложить подробности и рассказать о нашем предложении.
– О в-вашем предложении? – Кэтрин явно застали врасплох. Она не ожидала увидеть Айлин, как и я, не была готова к разговору. Мы оба оказалась на минном поле и не знали, куда идти. Зато Айлин, похоже, прекрасно знала.
– Понимаю, вы были заняты другим. Судя по всему, друг другом, – хихикнула Айлин, а потом, поймав мой непонимающий взгляд, махнула рукой. – Ой, да не строй из себя невинность, Кай. От вас разит так, будто вы только и делаете, что трётесь друг о друга. – Она повернулась к Кэтрин и, хитро прищурившись, продолжила заговорщическим тоном: – Понимаю, сложно устоять перед диким шотландским красавчиком. Но не бойся! – Она выпрямилась и вскинула раскрытые ладони. – Я ни слова не пророню твоему жениху – это не моё дело, чем вы там двое занимаетесь.
Кэтрин густо покраснела и нахохлилась, став похожей на злого воробья.
– Айлин. – Я попытался осадить сестру, но она меня перебила:
– Я здесь по другому вопросу. Дело в том, что я просила Кая побеседовать с тобой, но раз этого по какой-то причине не произошло... ну да ладно. Кэтрин, я приехала по поручению Тараниса Этвуда, чтобы передать тебе официальное приглашение вступить в ковен.
Кэтрин замерла, глядя на меня так, будто ждала объяснений, но у меня их не было. Я был так же глубоко поражён, как и она. Если Айлин приглашает Кэтрин в ковен, значит...
– Не буду таить, нас крайне заинтересовали твои способности, – ответила на незаданный вопрос Айлин. – Поразительные силы! Ничего подобного уже сотни лет не встречалось среди ведьм.
– Думаю, я не совсем понимаю... – Кэтрин вежливо улыбнулась. На этот раз получилось гораздо натуральнее, хотя я слышал, как быстро колотится её сердце. Плохо, что Айлин тоже наверняка слышала.
Вместо ответа она выставила в сторону руку. Зашелестели листья, зашуршали крылья, и с верхней ветки ближайшего дерева слетел ворон. Он мягко сел на предплечье Айлин и пронзительно каркнул. А у меня внутри всё похолодело. Отражение своего внутреннего ужаса я увидела на лице Кэтрин.
– Знакомьтесь, это Бутчер – фамильяр моего отца. Бутчер наблюдал за тобой, Кэтрин, и видел ваши с Каем маленькие шалости на балконе. Вообще, конечно, это никакие не шалости, а просто вау! Ты невероятно крутая!
– Крутая, – повторил ворон низким скрипучим голосом, Айлин ему нежно улыбнулась и продолжила:
– Как видишь, Бутчер тоже впечатлился, рассказал об увиденном моему отцу, тот – мне, и вот я здесь. Ты очень одарённая ведьма, Кэтрин Блэквуд, и мы все очень хотим видеть тебя в нашем ковене. Хотим, чтобы ты стала частью Триады. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, знаю, что Триада приложила к этому руку, но Этвуды и Таранис лично хотят всё исправить. Таранис лично возьмётся за твоё обучение, у тебя появится будущее. Блестящее будущее. Ты будешь жить свободно, ты будешь принимать решения, и никогда, Кэтрин, никогда не будешь ни в чём нуждаться.
– Звучит заманчиво, – усмехнулась Кэтрин. – Но ведь это не за просто так? Вы чего-то захотите от меня взамен.
Айлин махнула рукой, и Бутчер улетел, снова скрывшись в ветвях.
– У нас есть одно-единственное условие. – Она пожала плечами. – Отмени свадьбу с Майклом Мёрфи. Тем более у тебя есть прекрасный повод. – Она кивнула в мою сторону. – Даже придумывать ничего не придётся.
– А если я его люблю? Мёрфи.
Айлин прыснула.
– А я британская королева. Брось, Кэтрин, мы все понимаем, что это просто бизнес-сделка. Я же пришла предложить тебе более выгодные условия. Уверена, ты уже поняла, что у Тевтата не разгуляешься. Что бы Мёрфи ни обещали тебе, Тевтат подомнёт тебя под себя, как только вы с его сыном обменяетесь кольцами. Этвуды же предлагают свободу в обмен на лояльность. Посмотри на меня, я вампир, у которого есть власть и неограниченные охотничьи угодья. Если пожелаешь, то и твой друг, – она кивнула на меня, – тоже не будет ни в чём нуждаться.
Прежде чем Кэтрин успела ответить, Бутчер громко каркнул откуда-то сверху. Айлин мгновенно выхватила пистолет. Я рванул вперёд, заслонив собой Кэтрин, и Айлин выстрелила. Но не в нас. По лесу разнёсся крик боли, и Айлин сорвалась с места. Я поймал перепуганный взгляд Кэтрин.
– Жди здесь. – Я бросился за Айлин, на ходу доставая пистолет. Почти сразу услышал, что Кэтрин тоже побежала.
Айлин уже была далеко впереди. Человеческая кровь делала её гораздо быстрее и сильнее. Я не смог её догнать, и когда приблизился, она уже вытащила за шиворот и швырнула на тропинку... Генри. Из его плеча хлестала кровь, Генри кричал и корчился от боли. Айлин села на корточки и приставила пистолет к его голове, и я вскинул свой.
– Стой!
Айлин подняла на меня холодный взгляд, но остановилась.
– Ты не в курсе, что подслушивать нехорошо. Он не должен никому разболтать о том, что услышал.
– Я ничего не слышал! – закричал Генри, закрываясь от ствола рукой, вторая не шевелилась и плетью лежала на земле. – Я шёл извиниться, пожалуйста, я просто... Я ничего не слышал!
– Заткнись. – Айлин вдавила пистолетом его голову в землю.
– Айлин, опусти пистолет. – Я прицелился.
Кэтрин подбежала ко мне, но я знаком велел ей оставаться позади. На этот раз она послушалась.
– Айлин, не делай глупостей. Ни к чему убивать студента, тем более сына главного прокурора Клиффорда.
Айлин удивлённо посмотрела на Генри.
– Этот сопляк – сын Клиффорда? Думаешь, его отец сильно расстроится, если я всажу ему пулю в лоб? Хороший рот – навсегда закрытый рот, Кай, ты это и без меня знаешь.
Я почувствовал, как тело Кэтрин наливается силой, волоски на моей коже приподнялись, вызывая в груди неуместный сейчас трепет.
– Не надо, – процедил я сквозь зубы, обращаясь одновременно к Кэтрин и Айлин. – Нам в Стоункладе не нужны трупы.
Айлин поджала губы и склонила голову набок.
– Знаешь, ты прав, трупы нам действительно ни к чему. – Она опустила пистолет, и я с облегчением выдохнул, опуская свой. – Но молчать парнишка должен.
– Он ничего никому не скажет! – выпалила Кэтрин, и Айлин качнула указательным пальцем в её сторону.
– Ты совершенно права. И я об этом позабочусь.
Она быстро прокусила своё запястье.
– Айлин, нет! – Я вскинул пистолет, но тут на меня налетел Бутчер, каркая и пытаясь достать клювом глаза. Я глухо вскрикнул, закрывая лицо. Бутчер несколько раз спикировал мне на голову, а когда рванул вверх, набирая высоту, Айлин уже прижимала запястье ко рту вяло сопротивляющегося Генри.
– Что она делает, Кай? – бормотала испуганная Кэтрин, хотя прекрасно знала ответ. – Что она делает? Надо её остановить.
Я бессильно опустил пистолет. Слишком поздно.
Айлин отпустила голову Генри, и она безвольно стукнулась о землю. Генри потерял сознание. Айлин встала и слизнула кровь со своего запястья, а потом вытащила из внутреннего кармана пиджака белый платок и перевязала рану.
– Что? – Она раздражённо посмотрела на нас. – Вы не хотели труп, я пошла вам навстречу. Мои вампиры не болтают.
– Ты хоть представляешь, что сделает с тобой его отец, когда узнает? – Кэтрин вырвалась вперёд, сжимая кулаки.
– Мои вампиры не болтают, – повторила Айлин с хитрой улыбкой. – Но даже если узнает... – Она самодовольно, с детской непосредственностью на лице развела руки в стороны. – Полная свобода, Кэтрин, вот что я тебе предлагаю. Таранис Этвуд может её тебе подарить. Всё, что тебе нужно сделать – дать своё согласие.
– После такого? – Кэтрин махнула в сторону Генри. Узоры на её коже сияли. – Нет, спасибо.
Айлин искренне удивилась. Как будто была уверена, что Кэтрин не может не согласиться.
– Ты уверена? – переспросила она.
– Да! И только попробуй теперь сунуть мне в рот свою кровь, лучше сразу пристрели!
– Кэтрин, – предупреждающим тоном произнёс я, не уверенный, что смогу помешать, если Айлин действительно захочет это сделать. Но та весело улыбнулась.
– Не переживай. Ты исключительная, Кэтрин Блэквуд, с тобой я просто не могу так поступить, даже если бы хотела. Но спасибо за ответ, я передам его отцу. Возможно, он сможет пересмотреть условия и предложить...
– Меня не устроят никакие условия. Хоть весь мир на ладони мне предложите, мой ответ не изменится.
– И ты выйдешь замуж за Майкла Мёрфи?
– И я выйду замуж за Майкла Мёрфи. Так и передай своему хозяину.
– Отцу.
– Без разницы.
Айлин снова улыбнулась. На этот раз слегка натянуто.
– Хорошо, я передам. Тогда до встречи на торжестве, я полагаю? Надеюсь, я буду в списке гостей? – Она помахала нам рукой, прощаясь. А потом пнула Генри в бок. – Никому ни слова о том, что тут слышал.
Развернувшись, Айлин прогулочным шагом направилась прочь, а мы с Кэтрин бросились к Генри.
34. Кай
Я завёл руки Генри за спину и изо всех сил затянул на запястьях его же брючный ремень, щиколотки я связал своим. Я не был уверен, что это его удержит, но варианта лучше пока не было. Уложив его на влажный и промёрзший матрас, я занялся огнём в камине. Убедившись, что Генри всё ещё без сознания, – если повезёт, он проваляется ещё пару часов, – я вышел на улицу, чтобы собрать хворост. Хижина на болотах стояла нетронутой с последнего моего посещения, сохранились даже защитные знаки на окнах, которые чертила Кэтрин. Будем надеяться, ночь Генри переживёт. Чёрт. Как всё так обернулось? Amadan truagh![10] Я ненавидел себя за то, что не смог ей помешать. Айлин была быстрее, сильнее, но дело было даже не в этом – я не верил, что она сможет так поступить. Хоть я и знал, что всё её дружелюбие было фальшивкой, хоть и ощущал опасность, я и представить не мог, насколько она жестока и безрассудна на самом деле. От осознания этого становилось больно, но злость притупляла боль, делая её почти выносимой. Не время для этого. Сейчас я должен помочь Генри. Настолько, насколько это вообще возможно.
Когда я вернулся к хижине с хворостом, Кэтрин уже привела остальных. Мёрфи стоял у крыльца и нервно курил. Рядом дрожала Мэй – одета она была по погоде, так что дело было не в холоде.
– Можно? – спросила она, кивая на сигарету.
– Сёрьезно, Чанг? – усмехнулся Мёрфи, но сигарету ей протянул. Мэй затянулась и тут же закашлялась, выпуская дым разом изо рта и из носа.
– Фу, гадость какая! И как это может расслаблять?
– Через силу. – Мёрфи засмеялся и забрал сигарету назад.
Из хижины вышла Кэтрин и сразу заметила меня.
– Это обязательно? – спросила она, и я сразу понял, что она о ремнях. Мэй и Мёрфи, услышав её, заозирались по сторонам и тоже увидели меня.
– Обязательно. Он может случайно навредить себе или вам, когда очнётся.
– Может, отнесём его в академию? – спросила Мэй. – Какая разница, где лежать связанным, а там хотя бы тепло и чисто.
– Там слишком много людей, запахов, – покачал головой я, поднимаясь на крыльцо. – Генри будет особенно тяжело справляться с жаждой первые сутки. И если он вырвется из ремней, студенты могут пострадать и о его... состоянии станет известно. То, что Надзор закрывает глаза на преступления Айлин, не значит, что Генри сойдёт с рук даже сам факт его существования.
– Поверить не могу, – пробормотала Мэй. – Это реально произошло? Генри теперь вампир? Этвуды знают про силу Кэтрин? О чём ещё они могут знать?
– Ничего в словах Айлин не намекало на то, что они знают о Новой Заре, – ответила Кэтрин. – Они поймали меня за использованием магии, но, как мне показалось, не в курсе её природы.
– Это... хорошо, наверно? – протянула Мэй.
– Наверное, – пожала плечами Кэтрин.
От неё так сильно разило чувством вины, что мне было нечем дышать. Я знал, что она пыталась запихнуть это чувство подальше, в глубь себя, но оно было таким большим, что не умещалось в её маленьком теле. И я был благодарен, что ребята не стали упрекать её за ошибку. Прошлого не изменить, а сейчас были дела поважнее.
– Интересно, что дальше? На нас нападут феи? Садовые гномы-убийцы? – мрачно пошутил Мёрфи. – В какое ещё дерьмо мы вляпаемся?
Ответить ему никто не успел.
– Какого хрена! Развяжи меня! Развяжи!
Мы бросились в хижину. Генри метался по матрасу, ругаясь и рыча, а Рози безуспешно пыталась его успокоить. Её опухшее лицо было блестящим от слёз.
– Пожалуйста, Генри. – Она тянула к нему руки, но Генри уворачивался от её прикосновений, как от огня.
– Успокойся, – скомандовал я и бросил хворост на пол.
– Какого хрена я связан! – Генри успокаиваться не собирался.
– Ты знаешь, – ответил я.
Генри замер.
Он знал. Как безошибочно знала Диана, когда пришла в себя. Только вот я тогда не знал, что её нужно было связать. В испуге она сбежала от меня и, обезумев от голода, чуть не навредила загулявшейся допоздна паре. Я едва успел её остановить.
– Развяжите меня, – уже спокойнее сказал Генри. – Я в порядке.
– Ты не в порядке. – Я присел рядом с ним на корточки. – Что последнее ты помнишь?
– Да какая разница!
– Что. Последнее. Ты. Помнишь.
Я показал клыки, и Генри съёжился. Я не мог влиять на него так, как могла Айлин, но пока Генри не обвыкнется в своей новой ипостаси, не наестся и не нарастит силу или, наоборот, не оголодает до сумасшествия, он на уровне своих новых, звериных ощущений будет бояться меня и уступать, как детёныши уступают взрослым, падая на спину и оголяя живот, чуя их превосходство.
– Я сидел во дворе с парнями из команды, – послушно начал Генри, хмурился, как будто с трудом вспоминал. – Увидел Кэтрин и решил извиниться. Я попытался её догнать, но она так торопилась, что не услышала, что я её окликнул. Тогда я подумал, что случилось что-то серьёзное и ей или вам всем, может быть, нужна помощь. Я последовал за ней. Ещё несколько раз окликнул, но она как будто оглохла. В лесу я на какое-то время потерял её из виду, а потом... потом я увидел вас троих на тропинке...
– И решил подслушать? – Кэтрин скрестила руки на груди. – Лучше ничего не придумал?
– Вы собирались заключить сделку с Надзором и предать нас! – Генри дёрнулся, но ремни его сдержали.
– Ты в своём уме?!
– Я всё слышал!
– Успокойся, – повторил я, и Генри послушался. Признаюсь честно, таким он мне нравился гораздо больше. Жаль, что цена за такое послушание были неоправданно высокой. – Мы с Кэтрин не собирались никого предавать, нас застали врасплох так же, как и тебя.
– Если тебя это успокоит, я отказалась от предложения, – буркнула Кэтрин, отворачиваясь, и меня опять обдало её чувством вины. Генри тоже отвернулся.
– Что теперь будет? – спросил он после недолгого молчания. – Со мной...
– Скоро ты захочешь есть. Я буду рядом и помогу тебе. Ночь мы переживём вместе, и к утру тебе станет заметно легче. – Я оглянулся на остальных. – А вам лучше уйти. Оставаться здесь может быть опасно.
– Я не уйду, – замотала головой Рози. – Я останусь с Генри.
– Рози... – Генри улыбнулся ей, а она вздёрнула подбородок.
– Мы всё ещё не вместе, так что не смотри на меня так. Я останусь, как... твой друг.
Генри заметно приуныл, но ничего не сказал. Я хотел было уговорить Рози изменить решение, но тут вмешалась Кэтрин:
– Я тоже никуда не пойду.
– И я, – подхватил Мёрфи. – Не смогу сидеть в тёплом замке, пока мои друзья страдают. Я же не бесчувственная подошва.
– Я, видимо, тоже остаюсь, – улыбнулась Мэй, которая боялась явно больше остальных. Она стояла ближе всех к двери и как бы невзначай скрывалась за спиной Мёрфи.
Оценив ситуацию, я не стал тратить время и ресурсы на уговоры. В конце концов, ребята могли бы даже оказаться полезными.
– Проверьте защитные знаки, – сказал я. – Если нужно, поправьте. Ночью из болота полезут утопленники, мы не хотим, чтобы они оказались в хижине. Разведите огонь в камине, сходите за едой и пледами – иначе проголодаетесь и замёрзнете до рассвета.
Выслушав указания, все занялись подготовкой. Уже через час хижину заполнили дрова, свечи, рюкзаки со снеками, тёплыми одеялами и даже подушками. Мёрфи сокрушался, что, будь при нём чемодан, мы бы разжились ещё и приличной мебелью, но тащить его через весь замок и случайно привлечь внимание мисс Гримм никто не рисковал. Закончив приготовления, все расселись кто куда и стали ждать, развлекая друг друга отвлечёнными разговорами. И хоть я чувствовал напряжение, пропитавшее воздух, понимал, что никто из них в полной мере не понимает, что именно происходит с Генри. Они видели, что внешне их друг в порядке, а потому не верили, что он уже не тот, кем был всего пару часов назад. И даже несмотря на мои объяснения, не представляли, каким он станет.
Всё началось на закате.
Желудок громко заурчал, и Генри скрутило. Все разом замолчали, испуганно уставившись на него.
– Держитесь подальше и не подходите, – сказал я и обернулся на Рози. – Особенно ты. Если он выбрал тебя своей парой, то, вероятно, попытается съесть именно тебя.
Рози побледнела.
– Что за бред ты несёшь? – прорычал Генри, но тут его скрутило снова. – А-а! Почему так больно!
– Твои органы перестраиваются, – ответил я как можно более спокойно. – Технически ты уже не совсем живой.
– Я – что?.. А-а!
– Кровь Айлин убила тебя. Твоё сердце не билось примерно десять минут. – Я откладывал объяснения до этого момента, надеясь, что приступы голода притушат ужас Генри от того, что с ним стало. – Потом кровь заново запустила все процессы в твоём организме и продолжает менять твоё тело. Кровь Айлин будет поддерживать в тебе жизнь. С этого дня и до её конца тебе раз в несколько месяцев нужно будет пить кровь Айлин или другого чистокровного вампира. Если не будешь этого делать – умрёшь.
– А кровь людей и животных не подходит? – спросила Мэй.
– Кровь людей и животных – это пища. Кровь чистокровного – лекарство. Отсутствие того или другого убьёт его, вопрос только в скорости. Но в любом случае процесс будет долгим и крайне мучительным.
Поэтому Диана выбрала пулю.
Генри снова скрутило, а потом он выгнулся дугой. Зрачки расширились, заполнив радужку целиком, в белках появились чёрные прожилки, а клыки удлинились. Генри быстро задышал, заозирался, но почти мгновенно нашёл взглядом Рози. Она вскрикнула, закрывая рот руками, и Мэй обняла её, пряча её лицо у себя на груди.
– Не смотри, не смотри. Всё хорошо.
Генри дёрнулся в их сторону, но ремни всё ещё держали крепко. Я почувствовал, как на смену чувству вины Кэтрин пришёл страх. Но она, в отличие от Рози, боялась не Генри, она боялась за него. Очень опрометчиво с её стороны. Сейчас перед ней лежал не он.
– Генри, посмотри на меня, – ровным голосом сказал я, переключая его внимание на себя. Тот нехотя, но подчинился. – Я дам тебе свою кровь, и тебе станет легче.
– Нет. – Он замотал головой. – Я не буду. Я не хочу.
И тут же он снова нашёл взглядом Рози и, зарычав, забился, пытаясь вырваться. Взгляд его стал совершенно безумным, стеклянным. Я услышал, как затрещали ремни. Пора. Теперь он не сможет отказаться. Я быстро прокусил запястье и поднёс ко рту Генри. Он тут же отвернулся, скривив нос.
– Нет! – Он сжал губы. – Н-нет.
Но жажда взяла верх. Сперва Генри перевёл взгляд с Рози на мою руку, и я увидел, как расширились его ноздри, губы приоткрылись. Он всё ещё сопротивлялся, но уже проиграл. Я поднёс запястье чуть ближе, и Генри сдался. Он жадно набросился на предложенную руку. Сперва неумело слизывал кровь, издавая низкие гортанные звуки, а потом, следуя за новообретённым чутьём, глубоко вонзил в моё запястье клыки. Я скривился от боли. А Генри вдруг притих, полностью сосредоточившись на еде. Глаза закатились, веки слегка опустились от удовольствия. Какое-то время в хижине раздавались только ритмичные и быстрые звуки глотков. Постепенно они начали замедляться, я почувствовал лёгкое головокружение. Попытался отнять руку, но Генри тут же встрепенулся и зарычал, вонзая клыки глубже, и я не стал настаивать. Ему это было нужно.
Когда Генри наелся, глаза его закрылись и весь он обмяк, проваливаясь в сон. Я отнял руку – пальцы онемели и с трудом двигались.
– Снимите с него ремни. Он проспит до утра. – Я встал и направился к выходу.
– Солнце почти село, – предупредил Мёрфи, и я кивнул.
– Я на пару минут.
Я вышел из хижины, чувствуя прилив сильного голода. Нужно было отойти подальше от тёплых, полных свежей крови тел, чтобы переждать его. От холодного воздуха голова закружилась ещё сильнее. Я обошёл хижину, чтобы оказаться на стороне без окон, неловко покачнулся, но не упал.
– Держись! – Кэтрин подхватила меня и толкнула, привалив спиной к стене, помогая найти опору. За нахлынувшим недомоганием я даже не понял, что она шла за мной, и мысленно выругался.
– Иди в дом, – сказал я вслух, стараясь не вдыхать её запах.
– Тебе плохо? – Она прикоснулась к моей ледяной щеке, и это прикосновение обожгло меня. Попыталась заглянуть в глаза. – Генри выпил слишком много?
– Кэтрин. – Я почти прорычал её имя, надеясь напугать, потому что сил подбирать слова не было. Но она не сдвинулась с места. – Уходи.
Она недовольно нахмурилась.
– Ты знаешь, что я не уйду.
Я знал. Как знал и то, что она ни за что не заставит меня просить о том, что я так ненавидел. Поэтому она пришла сама. Она смотрела на меня открыто, без слов разрешая делать с ней всё, что мне нужно, а я потерялся в её карих, почти чёрных глазах. Таких красивых и таких упрямых.
– У нас мало времени, – прошептала она.
Я подхватил её на руки, развернул и с силой прижал к стене. Кэтрин охнула от неожиданности, я поднял её повыше, и она с готовностью обхватила ногами мою талию, помогая. Я сдвинул шарф и впился клыками в её шею. Быстро, чтобы доставить как можно меньше боли. Кэтрин тихо застонала, запуская одну руку в мои волосы, а другой сминая ворот моей толстовки. Кровь, солёная и тёплая, заполнила меня, утоляя голод, но думал я совсем не о ней. Я думал о пальцах Кэтрин, которые сжимали и тянули мои волосы, о её запахе, который стал теперь и моим, о её горячих бёдрах, которые прижимались ко мне, двигаясь в такт моим движениям, о её губах, которые выдыхали редкие стоны у меня над ухом. И все эти мысли, все эти ощущения буквально сводили меня с ума.
Сегодня я так испугался за неё. Снова. Она вечно заставляет меня бояться за неё. На мгновение, когда Айлин выхватила пистолет, я думал, что не успею. И сейчас я наконец чувствовал её в своих руках, я так сильно хотел прикоснуться к ней всё это время. Я так боялся её потерять.
Голод мгновенно улетучился. Я оторвался от её шеи, сделав лишь несколько глотков. Вместо этого я сгорал от желания и ужаса перед ним. Перед ней. Нашёл её губы.
Она должна была разозлиться. Должна была оттолкнуть меня и сказать, что ненавидит. Она должна была сказать, что я животное, к которому невозможно испытывать ничего, кроме отвращения... Но она ответила.
Удивлённо выдохнула, замерла на мгновение, но ответила, позволяя мне то, чего позволять было нельзя. И я потерял контроль.
Притянул её ближе, прижимая к себе так крепко, будто иначе не выжить. Её пальцы сильнее вцепились в мою толстовку, закатное солнце скользнуло золотом по её коже, по вспыхнувшим узорам, по растрёпанным волосам.
Мир вокруг испуганно затих.
Осталось только её дыхание, смешавшееся с моим. Только её сердце, которое билось так же громко и быстро, как моё собственное.
Я больше не был осторожным.
Я целовал её так, будто имел на это право. Слишком давно я сходил с ума от желания. Слишком долго запрещал себе даже думать об этом.
Кэтрин пахла солнцем, лесом и магией.
Моей погибелью.
Под моими пальцами узоры на её коже вспыхнули ярче – горячие, живые, – и магия тут же отозвалась во мне тяжёлой волной жара.
Опасно.
Слишком опасно.
Но остановиться уже не получалось.
Я углубил поцелуй, медленно, требовательно, и Кэтрин содрогнулась в моих руках. Её дыхание сбилось, пальцы больно потянули волосы на затылке, привлекая меня ближе. Она тоже не хотела, чтобы я останавливался. И это было самым страшным. Если она попросит большего, если только захочет – я уже не смогу сказать «нет». Я углубил поцелуй, ещё сильнее прижимая Кэтрин к стене, а она ещё сильнее сжала меня бёдрами и застонала, угрожая окончательно лишить меня рассудка.
Узоры на её коже вспыхнули ослепительно ярко.
Ветер вокруг хижины резко взвыл, поднимая листья и пыль с земли. Где-то в чаще испуганно сорвались птицы.
Магия протестовала. Требовала остановиться. Опять.
И только это наконец отрезвило меня. Я разорвал поцелуй и отстранился, опуская Кэтрин на землю.
– Прости. – Я старался привести дыхание в порядок. – Я не должен был...
– Тебе не за что извиняться. – Она прикоснулась к моей руке, а меня будто током ударило. Поток, соединявший нас, струился по моим венам, причиняя боль. Я не должен был. Так нельзя. Она не должна. Она не может. Я не могу.
– Кай? Эй, всё хорошо. – Она обхватила ладонями моё лицо и заставила посмотреть на себя. Она выглядела такой же перепуганной, каким был я сам. Но почему-то улыбалась. – Тебе не за что извиняться.
– Этого больше не повторится, – выпалил я, чувствуя, как Поток сжигает меня изнутри. Кэтрин хотела было что-то сказать, но опешила, растерявшись. Растерянность сменилась раздражением.
– Обсудим это позже, – буркнула Кэтрин, прикрывая шарфом укус. – Солнце село.
Забурлили болота, выходя из берегов. До наших ушей долетели стоны поднимающихся со дна утопленников. Я схватил её за руку и потянул обратно в хижину. Меня больно хлестнуло злостью Кэтрин, и Поток милостиво отступил, обозначив положенное мне место.
35. Кэтрин
На улице выли и скреблись в окна и двери утопленники. Их чёрные, пропитавшиеся торфом лица припадали к стеклу, зубы стучали, провалы глаз горели зелёными болотными огнями. Генри мирно спал, раскинувшись на матрасе. Рози сидела у его головы и гладила по волосам. Мэй с беспокойством наблюдала за Мёрфи, который стоял у окна и медленно водил крекером перед лицом мертвеца, который, будто любопытный пёс, повторял остатками носа траекторию его движений, облизывая стекло. Я сидела на пледе у камина, подтянув колени к подбородку, и не могла сосредоточиться ни на чём, кроме термоса с чаем, который сжимала в руках. Откликаясь на мои переживания, узоры на предплечьях то наливались слабым светом, то снова гасли, сопровождая это вспышками сменяющих друг друга жара и холода.
– Они точно не проберутся внутрь? – спросила Мэй и, взявшись кончиками пальцев за штанину Мёрфи, подёргала, призывая отойти от окна. Тот закинул крекер в рот и сел рядом.
– Знаки их не пропустят, не переживай, – сказал он, толкая Мэй плечом. – Я в шоке, что мы раньше ни разу не додумались остаться тут на ночь! Офигенно!
– Там за дверью развлекаются мёртвые студенты, – усмехнулась я. – Они, видимо, додумались.
– Но не додумались до знаков! Тут же можно зомби-вечеринки устраивать и...
– Что будет с Генри? – спросила Рози, с надеждой оглянувшись на Кая, который устроился в дальнем углу, постоянно контролируя взглядом окна и дверь.
– Завтра ему полегчает. Моя кровь насытит его на пару дней, и всё будет почти как раньше. За это время нужно будет понять, где ему брать кровь. Для начала я поделюсь своими запасами, надо только будет съездить за ними в Лондон.
– А ты что будешь есть? – поёжилась Мэй и покосилась на меня.
– Я долго могу обходиться без крови, в отличие от новообращённых. Первое время им нужно питаться раз в несколько дней, но со временем он тоже научится растягивать промежутки, возможно, сможет сократить приёмы до одного раза в неделю.
– Он может... питаться мной? – Рози сглотнула и тут же быстро добавила: – Если другой крови не будет.
– Технически – да, но не в первое время. Генри будет сложно себя контролировать, и он случайно может тебя убить. Так что я бы рекомендовал воздержаться.
От того, каким будничным тоном это было сказано, у меня мурашки пошли по коже. Сейчас Кай мало походил на того Кая, который совсем недавно меня целовал, так нежно, искренне, так, что я едва могла дышать. Я зажмурилась, прогоняя картинку из головы, чтобы успокоить мигом разволновавшееся сердце и не быть пойманной, но поздно. Глаза Кая уже смотрели на меня, совершенно точно зная, о чём я думаю. Все в хижине исчезли, осталась только я, совершенно голая, вывернутая наизнанку, заполненная звуком собственного сердца. Это нечестно. Он видел меня, слышал, чувствовал, а я смотрела на эту чёртову вампирскую маску, глухую и безмолвную. Это нечестно!
– Кстати, я слышал, что обращённые вампиры боятся солнца. Это правда? – спросил Мёрфи. Кай отвёл от меня взгляд, и хижину снова заполнили привычные звуки. Я выдохнула, обнаружив, что всё это время не дышала. Бесит.
– Моя кровь будет защищать его от солнца, но по мере того, как она будет выводиться из организма, у Генри будет развиваться светобоязнь, но это, думаю, я лучше обсужу с ним лично. Нам надо понять, как быть с Генри и Новой Зарёй.
– А что с ними? – спросила Рози.
Я раздосадованно поджала губы.
– Генри теперь подчиняется Айлин.
Кай кивнул.
– Обсуждать при нём что-то важное опасно. Он обладает силой воли только до тех пор, пока это ему позволяют. Если Айлин правильно спросит, он просто не сможет не ответить.
– Но только если она будет знать, о чём спрашивать, верно? – Мёрфи нервно стучал пяткой по полу. – Мы же не можем просто взять и выкинуть Генри за борт. Он и так знает до фига про Новую Зарю, про наши планы. Что изменится, если узнает ещё что-то? Нам либо повезёт, и она никогда не спросит ни о чём таком, либо не повезёт – и нам крышка.
– И да и нет, – пожала плечами я. – Она может спросить что-то безобидное, вроде какие у Генри планы на выходные, а он, будучи в курсе наших планов, ляпнет что-то вроде: «да вот, договорились с друзьями замочить твоего папашу». Не рассказывать Генри о наших планах значит снизить риски. Но да, согласна, он и так много знает, и правда может выскочить в любом случае.
– Это можно как-то обойти? – спросила Мэй. – Наверняка за тысячи лет своего существования вампиры что-то придумали.
– Можно отвечать уклончиво, но я уверен, что Айлин при необходимости найдёт способ загнать его в угол. – Кай качнул головой, и на его лицо упали мрачные тени. – Верный способ освободиться только один – Айлин должна умереть.
Мёрфи хлопнул в ладоши.
– Отлично, и что нам сделать, чтобы её... – Он остановился, поймав наши взгляды, разочарованно закатил глаза и вздохнул. – Ну конечно, мы же хорошие ребята, которые не занимаются убийствами. А ведь парочка убийств сильно упростила бы нам жизнь.
Рози фыркнула.
– Можно подумать Айлин или Триада сидят себе спокойненько и ждут, пока кто-то их убьёт. Ты как к ним подобраться собирался? У нас даже оружия нет.
– У Кая есть пистолет. – Мёрфи усмехнулся. – А вообще, можно жахнуть Айлин силой Кэтрин. По-моему, отличный план, в прошлый раз двух следователей Надзора только так размазало.
Меня передёрнуло от воспоминаний. Я предпочитала к ним не возвращаться, к тому же всё произошло так быстро, что я даже не успела ничего осознать. Единственное, что помнила: Кай, которому угрожала опасность, а потом яркая белая вспышка.
– До сих пор не знаю, как это случилось. Магия высвободилась не по моей воле, и я не уверена, что получится повторить. Да и я бы не хотела повторять.
– Неважно, получится или нет, так вопросы не решаются, – вмешалась Мэй. – Мы не можем просто убивать наших врагов. Насилие порождает насилие, мне кажется, все мы уже должны были это усвоить. Мы хотим освободить ведьм, а не сменить одну Триаду на другую просто под новым названием. Мы должны повести за собой ведьм и заставить Триаду уйти, предать их справедливому суду, но не уподобляться им.
– Ладно-ладно, наивная кареглазка, – очаровательно улыбнулся Мёрфи и поднял руки, сдаваясь. – Мы обязательно вернёмся к этому разговору, когда дойдёт до дела. Сосредоточимся пока на квесте с храмами и прокачкой Блэквуд. На нас и так навалилось два сайда «Разбуди ведьму в чемодане» и «Прокорми друга-вампира». Простите, но с учётом этих обстоятельств разговоры о радужном мире в цветочках и бабочках вызывают у меня раздражение.
– Мы справимся, – твёрдо кивнула Рози и шмыгнула носом. – Поможем Сирше, поможем Генри и все вместе придумаем, что делать дальше. – Она обвела нас уверенным взглядом и повторила мои слова: – Будем решать по одному вопросу зараз.
Голова Генри с остатками крови на лице лежала у неё на коленях, руки Рози подрагивали, но надо признать, держалась она молодцом. Генри будет последним придурком, если не возьмётся за ум и профукает такую девушку. Хотя, конечно, мне казалось, что она достойна большего.
– Ладно, всё. Меня тошнит от серьёзных разговоров. – Мёрфи взглянул на наручные часы. – До рассвета ещё куча времени. Предлагаю заняться чем-то более весёлым.
– Например? – спросила я.
Ловким движением руки Мёрфи извлёк из кармана колоду карт, а из рюкзака – бутылку сидра.
– «Шитхед»[11] и выпивка.
Спустя пару раундов в карты и три бутылки сидра – заставившие меня думать, что и рюкзак у Мёрфи бездонный, – мы перешли к игре, которой заканчивалось большинство студенческих посиделок – «правда или желание». Мёрфи указал бутылкой на Кая.
– Вампиры тоже участвуют, и это не обсуждается.
Кай, пропустивший карты, после наших недолгих уговоров всё же согласился и сел в общий круг. Пока Мёрфи доставал новую бутылку сидра, Рози объясняла правила.
– А если не понравится задание или вопрос, я могу отказаться? – серьёзно спросил Кай.
– Не можешь, такие правила, – так же серьёзно ответила Рози. – Отказываться или врать нельзя.
Кай нахмурился.
– Но так можно попасть в неловкое положение.
Мёрфи рассмеялся, вручая ему сидр.
– В этом и суть, дружище!
– Тогда я не буду играть.
– Поздно! Поздно! – закричала раскрасневшаяся Мэй. – Такие правила, ты согласился, и отказаться уже нельзя!
Кай посмотрел на меня, как бы проверяя правдивость слов Мэй, а я в очередной раз поразилась, каким собранным, сообразительным и расчётливым он бывает в работе и опасных ситуациях и каким неловким и смешным становится, когда дело доходит до веселья и обычного человеческого общения. И эта его беспомощность заставляла меня ненавидеть Надзор ещё сильнее.
– Ты можешь не играть, если не хочешь, – сказала я. – Но нам всем будет приятно, если поучаствуешь. И мне тоже.
– Ладно, – кивнул Кай и передал Рози бутылку, из которой так и не отпил. – Тогда я поучаствую.
– Отлично! – Мёрфи хлопнул его по плечу. – Тогда с тебя и начнём: правда или желание?
– Правда.
– Сколько длился твой самый долгий секс?
– Мёрфи! – укоризненно воскликнула Мэй. – Кто начинает с таких вопросов?
– Ой, Чанг, все мы знаем, ради таких вопросов в эту игру и играют! К тому же сидра мы выпили достаточно.
– В этой игре всегда такие вопросы? – спросил Кай.
– Почти всегда, – усмехнулась я, старательно делая вид, что мне вовсе не неловко от прозвучавшего вопроса. – Когда участвует Мёрфи, так точно.
– Не отвлекаемся! – Мёрфи выхватил бутылку, которая уже перекочевала к Мэй. – Итак, я жду ответ!
Кай всерьёз задумался.
– Ты имеешь в виду пенетрацию или весь половой акт, включая прелюдию?
– Вау, я был почти уверен, что ты девственник. – Мёрфи отхлебнул сидра и с досадой поморщился. – И я только что проиграл Генри пятьдесят фунтов. Вообще я про пенетрацию, но если стесняешься результатов, то можешь назвать суммарное время.
– Если речь про пенетрацию, – совершенно серьёзно начал отвечать Кай, – то в ходе одного акта, если объединить все эпизоды прямого совокупления и вычесть остальные виды ласк, то суммарно около одного часа.
Я поперхнулась крекером. Мёрфи скорчил скептическую рожу.
– Рози же сказала, что врать нельзя.
– Я не вру. – Кай удивился его недоверию. – Вампиры могут откладывать эякуляцию так долго, как это необходимо партнёру. Возможно, это связано с тем, что женщины нашего племени крайне требовательны и ненасытны, по крайней мере, об этом пару раз упоминал мой отец после бутылки виски, поэтому в этой части я не могу отвечать за достоверность.
– Целый час?! – выпалила Рози, делая круглые глаза.
– Меня просили делать перерывы, если ты об этом.
– Ой, всё, закрыли тему! – недовольно цыкнул Мёрфи. – Будем считать, что Генри превращение пойдёт на пользу. Кто следующий?
Мы продолжили игру, и, к нашему общему веселью, когда очередь доходила до Мёрфи, интимная жизнь Кая его больше не интересовала. Кай же задавал остальным до боли скучные вопросы, которые, впрочем, кажется, действительно его интересовали.
– Что ты любишь есть? – спросил он меня, остальные разразились протяжным «бу-у-у», но он и ухом не повёл, продолжая выжидающе смотреть на меня. Я невольно улыбнулась.
– Печенье с шоколадной крошкой. – Я прищурилась, вспоминая вкус детства. – Ой, тысячу лет его не ела! И картофельные крокеты!
– Боги, какие вы скучные! – завыл Мёрфи, с сожалением глядя на пустую бутылку сидра в надежде, что та его спасёт.
– Ах так, Мёрфи? – насмешливо скривилась я. – Ладно, правда или желание?
– Давай желание! Только прошу, Блэквуд, прояви фантазию и не заставляй меня кукарекать.
Я наклонилась к нему, опёршись на руку, и с игривой улыбкой на губах отобрала у него бутылку.
– На кого покажет, тому ты скажешь три приятных вещи о нём или о ней.
– Серьёзно? – протянул Мёрфи.
– Серьёзно, – передразнила я его и крутанула бутылку по полу. – Раз уж это единственный способ заставить твой рот выдавать что-то кроме гадостей.
Бутылка описала с десяток быстрых кругов, разбрызгивая редкие капли сидра, начала замедляться и наконец остановилась, указав горлышком на Мэй, которая сидела слева от Мёрфи. Он театрально вздохнул, Мэй села попрямее, готовясь слушать.
– Ну ты умная...
– Нет-нет-нет! – запротестовала я. – Раз уж просил меня проявить фантазию, и сам постарайся.
– Ты, как видишь, её не проявила.
– Ну так покажи всем нам, как это делается.
Мёрфи скорчил мне рожу, а потом отвернулся и задумался, внимательно изучая взглядом лицо Мэй. Так внимательно, что она даже немного покраснела от неловкости.
– Ты такая правильная, – начал он и вздохнул, – что когда ты рядом, мне стыдно быть... ну собой. Но в хорошем смысле.
– Мёрфи, это очень слабо, – заныла Рози. – Совсем не твой уровень. Я слышала, как ты моим однокурсницам сироп в уши льёшь.
– Ну так потому, что то твои однокурсницы, а это... – Он очертил рукой воздух. – Ну Мэй.
– Что это вообще значит, Майкл Мёрфи? – Мэй отодвинула его руку от себя.
Мёрфи повернулся к ней, и по его взгляду я поняла, что с сидром он всё-таки перебрал.
– То, что ты, Чанг, слишком нежная и хрупкая, чтобы с тобой развлекаться.
Мэй фыркнула так рьяно, что чуть не упала, опрокинувшись на бок, и Мёрфи пришлось ловить её за локоть.
– Ничего я не хрупкая! – Она снова отбросила его руку. – Я даже могу тебе врезать.
Сделав сосредоточенное лицо, она тыкнула его кулаком в грудь и снова покачнулась. Не только Мёрфи умудрился перебрать с сидром.
– О да, кареглазка, впечатляет. – Он перехватил её руку. – Значит, ты ещё и сильная.
– Именно!
– Я в восторге.
– Ты должен быть!
Мы с Рози переглянулись и не сдержали смеха. Кай же выглядел озадаченным, но явно заинтересованным в происходящем. Мэй и Мёрфи не обращали на нас внимания, продолжая обмениваться то ли комплиментами, то ли оскорблениями, полностью поглощённые друг другом. Игра сама собой завершилась, мы с Рози перекусывали чипсами с чаем, Кай слушал нашу с ней болтовню о преподавателях и экзаменах. Мёрфи вырубился, привалившись спиной к ножке ржавой железной кровати, а Мэй заснула у него на плече. Когда за окном забрезжил рассвет, уже и мы с Рози клевали носом, устроившись под одним пледом, но тут услышали бодрый голос Кая:
– Генри проснулся.
36. Кэтрин
Следующие дни прошли как в тумане. Генри воспринял своё превращение хуже, чем я думала, и отказывался видеться хоть с кем-нибудь, кроме Кая и Мёрфи. Я ночевала в комнате Кая, но практически его не видела: он приходил, когда я уже засыпала, и уходил в тот же миг, когда я открывала глаза. Несколько раз я просыпалась ночью и видела его дремлющим в кресле у потухшего камина. Как и обещал, Кай охранял мой сон, но в постель ко мне не ложился. Я ощущала его усталость, чувствовала запах крови и тяжесть гнетущих его мыслей. Похоже, адаптация Генри давалась ему с трудом не только физически, но и морально. А потому решила отложить разговор о наших запутанных отношениях до лучших времён – оба мы понимали, что время сейчас не самое удачное. К тому же мне для разговоров тоже требовались силы, которых не оставалось после изнурительных учебных дней и наших с Мэй и Рози поздних встреч. Пока ребята круглые сутки занимались Генри, мы после занятий пропадали в библиотеке, пытаясь понять, что именно могло навредить Сирше и как мне не угодить в ту же ловушку. Но, как мы и предполагали, в библиотеке академии хранились только «безопасные» книги, а потому ничего действительно полезного найти у нас пока не получалось. Дверь в тайную гостиную по-прежнему оставалась для нас закрытой, а мисс Гримм и профессор Ноденс пропали с радаров: не проводили лекций, не появлялись в коридорах, а напротив двери в ректорский кабинет поселилась горгулья.
– Как думаете, где они? – тихо спросила Рози, когда мы в очередной раз собрались в дальнем углу библиотеки. Уже перевалило за полночь, и кроме нас, в читальном зале никого не осталось.
– Может быть, укатили в отпуск, – пожала плечами я, листая очередную бесполезную книгу.
– Или что-то задумали, – сказала Мэй, выписывая что-то в блокнот из новенькой на вид монографии по противостоянию проклятиям. – А нас посвящать не посчитали нужным. Не самый хороший знак, если так.
– Думаешь, мисс Гримм решила отвергнуть наше предложение? – Рози обеспокоенно поджала губы. – Вдруг она сдаст нас Надзору в обмен на какой-нибудь иммунитет.
Я покачала головой.
– Она лучше других знает, что сделки с Надзором никогда не бывают выгодными. Да и Новая Заря, которую они с Ноденсом и Мелиндой строили годами, ей слишком важна, чтобы так рисковать. А вот попробовать заткнуть нас навсегда она вполне может.
– Она не станет, – возразила Мэй, впрочем, не очень уверенно. – Не станет же?
– Она была готова убить Сиршу ради возможности получить информацию, почему нас должна жалеть? Другой вопрос, что убить сразу пятерых студентов и одного следователя Надзора, не вызывая подозрений, не так-то просто. Надо либо очень долго и аккуратно убирать нас по одному, либо собрать всех в одном месте...
– Хватит, – оборвала меня Мэй. – Мисс Гримм так с нами не поступит.
– Думаешь, она выше этого? Но я согласна, это было бы проблематично. Если с кем-то из нас что-то случится, остальные сразу подумают на неё и могут что-то предпринять. Генри, например, сможет её загрызть.
Рози хихикнула. Мэй закатила глаза и отобрала у меня книгу, которую я всё равно не читала.
– Думаю, что у тебя завтра свадьба, а ты вместо того, чтобы высыпаться, сидишь здесь, обеспечивая себе синяки под глазами, и придумываешь мрачные истории.
Я забрала книгу обратно и открыла на первой странице.
– Какая разница, как я завтра буду выглядеть. Белый мне всё равно не идёт. И вообще, я надеюсь, что церемония закончится быстро и мы с вами сможем напиться, чтобы я забыла, во что ввязалась.
– Я буду держать за вас кулачки, – улыбнулась Рози.
– А ты разве не идёшь? – удивилась Мэй. – Я думала, Майкл приглашал всех нас.
– Я должна была идти как «плюс один» с Генри. Но Кай сказал, что Генри сейчас лучше не появляться среди большого скопления людей без его присмотра. Кай хотел запереть Генри в своей квартире на время, пока будет выполнять свою телохранительскую роль на свадьбе. А я вызвалась составить Генри компанию.
– А это не опасно? – забеспокоилась Мэй.
– Кай говорит, что Генри не голоден и с непривычки испытывает к крови скорее отвращение, так что меня он, скорее всего, не тронет. Но большое скопление народу может вызвать у него срыв.
– Скорее всего? И Кай не против? – удивилась я. – Это на него не похоже.
Рози смутилась.
– Ну он сказал, что это опасно и он против того, чтобы я оставалась с Генри, но я настояла.
– А Генри?
– Он не согласился, но и не отказался, он вообще ничего не сказал, если честно, даже не посмотрел на меня. Но я считаю, это даже хороший знак, в прошлые разы он кричал, чтобы я убиралась. – Рози поджала губы, быстро выдохнула и продолжила: – В любом случае Кай обмолвился, что одному ему тоже сейчас лучше не оставаться, они поэтому с Майклом дежурят по очереди. Так что... в общем... я не хочу бросать его сейчас, когда ему... непросто.
Мэй коснулась её ладони.
– Ты молодец, Рози, но, пожалуйста, будь осторожна. А ты, – она повернулась ко мне, – бегом спать. Я как подружка невесты не переживу, если ты будешь выглядеть хуже жениха.
Я попыталась сопротивляться, но Мэй, заручившись поддержкой Рози, почти силой вытолкала меня из библиотеки. Я не хотела возвращаться в пустую комнату и оставаться наедине со своими мыслями. Свадьба пугала меня. Хоть я и пыталась убедить себя в том, что это лишь пустая формальность, понимала, что на самом деле это не так. Я чувствовала, что загоняю себя в ловушку, границы которой пока не могла определить. Я собиралась стать частью семьи своего врага, чтобы попытаться защититься от него же, и один только Поток знал, чем это обернётся.
В гостевой спальне ожидаемо никого не оказалось. В камине горел огонь, а на столике рядом стояла тарелка с сэндвичами и шоколадными маффинами. Сегодня я сразу после занятий отправилась в библиотеку и пропустила ужин. Интересно, все фамильяры вечно пытаются накормить своих ведьм? Я вздохнула и села перекусить, стараясь как можно дальше отложить момент отхода ко сну. Не потому, что не хотела спать, а потому, что не хотела, чтобы наступало завтра.
Расправившись с маффинами, я какое-то время стояла напротив кровати, размышляя, стоит ли идти в душ, а потом, поразмыслив, выдвинула из-под неё чемодан.
Внутри ничего не изменилось: лестница и три двери. Я достала из кармана зачарованный ключ, который одолжил мне Мёрфи, чтобы мы с девочками могли ухаживать за Сиршей, и открыла дверь, которая вела в спальню фамильного особняка Мёрфи. Сирша лежала на кровати и в лунном свете казалась ещё бледнее. Я подошла ближе, чтобы убедиться, что она дышит.
– Мы обязательно найдём того, кто это сделал, – прошептала я, коснувшись её руки, и задержала пальцы на её холодной коже. Совсем немного я надеялась, что это прикосновение принесёт мне видение или что-то вроде того, но Поток молчал. Я осторожно попыталась обратиться к нему, но сила во мне не откликалась, а знаки оставались черны. Побоявшись пробовать снова в одиночку, я разорвала прикосновение.
Осмотревшись по сторонам, я остановила взгляд на двустворчатых дверях, которые вели из спальни. Они открывались тем же зачарованным ключом. Как я поняла, Мёрфи зачаровал двери ещё будучи подростком, а потому обитатели дома привыкли к вечно запертым дверям и никто в его комнату никогда и не ломился. Я раскрыла ладонь и посмотрела на серебряный ключ с красивым цветочным узором, который складывался в крылья бабочки. Искусная и нежная работа. Повертев ключ в пальцах, я оглянулась на дверь, которая вела обратно в чемодан, а потом снова посмотрела на ту, что вела в особняк. Я вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула.
Меня встретила тишина коридора. Я бесшумно выскользнула в него и тихонько закрыла за собой дверь. Не знаю, что именно я рассчитывала найти или от чего пыталась убежать, было ли это любопытство или попытка нажить себе неприятности, но я, постояв в нерешительности с минуту, всё же отправилась дальше. Я думала, что в ночи особняк мне покажется ещё более мрачным и зловещим, чем в прошлый мой визит, но всё оказалось ровно наоборот. В серебристом свете луны и сонной тишине особняк Мёрфи был полон... спокойствия. Словно застывший во времени мир, недвижимый и безмолвный, готовый убаюкать тебя и погрузить в свои вечные сны. Я не знала, куда идти, и поэтому пошла за лунным светом, который привёл меня к стеклянным дверям в зимний сад.
Я шла среди зарослей папоротников, мимо тонких вишен и буйных монстер, обходила розовые кусты и вдыхала аромат лилий – за этим садом явно ухаживала заботливая рука. Дорожка вывела меня к фонтану, он не шумел и не буйствовал – вода медленно стекала из белых морских раковин в большую чашу, в которой лежала каменная русалка. Она плакала, расчёсывая длинные волосы, которые, сливаясь с краем чаши, превращались в завитки волн.
– Нравится?
Я вздрогнула и повернулась на голос. У стеклянной стены стояли два плетёных кресла. В одном из них, в длинной ночной сорочке и тонкой вязаной шали, сидела Аврора Мёрфи, пила чай и курила сигарету.
– Простите, я... Я не хотела вторгаться. Не знаю, что на меня нашло, я просто...
Аврора улыбнулась.
– Я никому не скажу про твою маленькую шалость, если ты никому не скажешь про мою. – Она отсалютовала мне сигаретой и ей же указала на соседнее кресло, приглашая присесть. Переминаясь с ноги на ногу и не зная, как поступить, я не придумала ничего лучше, чем принять приглашение.
– Я тоже не могла уснуть перед своей свадьбой, – сказала Аврора, когда я села. – Я бы предложила тебе чаю, но взяла только одну чашку.
– Спасибо, что вы, это мне не стоило приходить без приглашения.
– Без приглашения? – Её изящные брови скользнули вверх. – Прекрати болтать глупости, милая. Через несколько часов это будет и твой дом.
– М-м, да... наверное.
Аврора снова улыбнулась, затянулась и протяжно выдохнула дым.
– Мандраж? – спросила она, стряхивая пепел в пепельницу из ракушки. – Помню, я выпила перед церемонией целую бутылку шампанского, чтобы успокоиться. – Она покачала головой и засмеялась. – Не помогло. Я всё так же тряслась от страха, только ещё и с трудом держалась на ногах. Тевтату пришлось придерживать меня у алтаря, чтобы я не свалилась. Боги, я ведь ни разу не пила до этого.
– Чего вы так боялись?
– Того, чего боится каждая женщина. – Она взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. – Потерять себя.
Я молчала, поражённая уровнем откровенности. В её голосе звенела печаль, подтверждавшая искренность сказанных слов.
– И как? – всё же решилась спросить я. – Потеряли?
Аврора ответила не сразу. Какое-то время просто курила, глядя то ли в окно, то ли в своё отражение в нём.
– Потеряла. Но тебе это не грозит. – И не дожидаясь моего вопроса, продолжила: – У меня не было выбора, у вас с Майклом он есть. Несмотря ни на что, вы можете быть собой, а это, Кэтрин, большая ценность.
Я усмехнулась.
– Да, уж кто-кто, а Мёр... Майкл уж точно себя терять не собирается.
Аврора рассмеялась.
– Это правда, его упрямство всё переживёт. И, если верить его рассказам, – твоё тоже.
Я удивилась. Мёрфи рассказывал обо мне? То есть не просто как о невесте, но и как о человеке? Странно было представлять, как он за чашечкой чая рассказываем маме, кто такая Кэтрин Блэквуд и насколько она упрямая. Странно, но знать об этом было... приятно.
– Всё завтра будет хорошо, – сказала Аврора, по-доброму улыбаясь. – А Тевтат смирится, никуда не денется. Я об этом позабочусь. Просто будь собой и ни о чём не думай. Но если что, – она подмигнула, – я уже договорилась, чтобы в твоей комнате ожидания была пара бутылочек игристого.
Я засмеялась.
– Спасибо.
Аврора снова улыбнулась, затушила сигарету и запахнула шаль.
– Пойдём, милая. Я провожу тебя до комнаты Майкла. Тебе надо выспаться, а то на это прекрасное личико придётся надевать вуаль.
Она взяла меня под руку, и мы вместе покинула зимний сад. Странно, но после короткого разговора с ней мне и правда стало легче и спокойнее. Возможно, в семье Мёрфи у меня будет не один, а целых два союзника? Хотелось бы в этом верить. Я вернулась в пустую спальню Стоунклада, забралась под одеяло и на удивление быстро заснула.
37. Кэтрин
Я уже надевала куртку, когда в комнату пришли остальные. Мэй выглядела прекрасно: скромное нежно-голубое платье в китайском стиле подчёркивало её точёную фигуру. Волосы она украсила заколками с жемчужинами. На плечи она набросила светлое пальто, а в руках держала маленькую тканевую сумочку-мешок. Мёрфи на фоне неё казался бледной тенью – в серой толстовке и трениках – он, как и я, должен был переодеться в храме. Кай, в уже знакомой мне форме Надзора, вёл Генри, и тот выглядел... не очень. Осунувшийся, растрёпанный, со стеклянным взглядом. Пахло от него тоже так себе, дни, проведённые в заброшенной хижине, заставили его одежду пропитаться болотной сыростью. Генри, ссутулившись, смотрел перед собой. Я с сочувствием взглянула на него и на Рози, которая шла следом. Она, перехватив мой взгляд, грустно улыбнулась и попыталась взять Генри за руку, но тот отдёрнул руку и прижался боком к Каю, будто зверь, искавший у него защиты. Кай приобнял его за плечо и подвёл к чемодану, который Мёрфи уже успел для нас открыть.
– Залезай, – мягко сказал Кай. Его Генри слушался беспрекословно.
Дождавшись, пока они исчезнут внутри, мы по очереди стали спускаться.
Пройдя через спальню Мёрфи, мы пересекли залитый рассветом особняк, удивительно живой в этот час. По коридорам бегали слуги, звенела посуда, звучали взволнованные голоса – в главном зале готовился праздничный банкет. Хозяев дома уже не было, и мы, обменявшись любезностями с парочкой попавшихся на пути горничных, вышли во двор. На подъездной дорожке нас уже ждали две зачарованные машины без водителей.
– Хорошо вам повеселиться, и мои поздравления, – улыбнулась Рози и, помахав нам на прощание, села в машину. Кай уже усаживал Генри на заднее сиденье с другой стороны.
Подождав, пока они уедут, мы с Мэй и Мёрфи загрузились во второй автомобиль и тоже покинули территорию особняка.
Главный храм Триады – самое высокое здание магического Лондона – уносился шпилями в небеса. Мы прошли сквозь огромные двустворчатые двери с изображением пронзённого лучами треугольника и оказались в просторном зале с колоннами и стройными рядами деревянных резных скамеек. Пространство оживляли свечи и нежные лилии с белоснежными лентами: они стояли на полу, обвивали колонны, украшали чёрный мраморный алтарь, за которым высилась внушительная на вид статуя Триады. Стрельчатые витражные окна переливались в лучах восходящего солнца. Каждый витраж изображал Триаду. Могущественные ведьмаки из разных веков, творящие чудеса. Один спасал несчастных ведьм от засухи, другой – от чумы, третий – от наводнения. Они зажигали звёзды ночью и несли на своих плечах солнце днём, вершили справедливый суд и дарили ведьмам магию. Они держали в своих руках воды Потока и гордо смотрели на всех сверху вниз. Но один витраж отличался от всех других. На нём была изображена молодая девушка в белом подвенечном платье, её золотые волосы струились волнами до самого пола, а в руках она держала свадебный букет из лилий.
– Это Офелия Барнетт, бедняжка. – К нам подошла служительница храма – худая ведьма средних лет, в длинном сером облачении. На груди у неё светился, ловя солнце, уже знакомый пронзённый лучами треугольник. – Мы установили этот витраж в память о её жертве на благо Триаде. Девочка, конечно, не заслужила такой судьбы. – Она улыбнулась и слегка поклонилась. – Мистер Мёрфи, мисс Блэквуд, мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители. Пойдёмте, я провожу вас в отведённые комнаты.
– Мама уже здесь? – спросил Мёрфи, следуя за служительницей.
– Мистер и миссис Мёрфи, а также ваш дорогой брат уже ждут вас наверху.
Мы с Мэй шли немного позади.
– Тут красиво, – прошептала Мэй, любуясь лилиями. – Жаль, что Рози и Сирша всё пропустят.
– Да, Сирша уж точно бы...
Что-то звякнуло, и я опустила взгляд вниз.
– Кэтрин! – шикнула Мэй, делая круглые глаза. А я быстро подхватила с пола поисковый кристалл, который выпал из кармана куртки. Я и забыла, что всё это время таскала его с собой.
– А если кто-то увидит? – зашептала Мэй. – Зачем ты его принесла?
Я сунула кристалл обратно в карман. Как он умудрился выпасть? В куртке дырка? Я проверила подкладку, но ничего не нашла, зато как-то неловко пошевелилась, и кристалл снова оказался на полу. Мэй подобрала его, осуждающе на меня зыркнула и, повесив кристалл себе на шею, спрятала под платье.
– Лучше я за ним присмотрю, на всякий случай.
Я спорить не стала. И пусть ловить нас с поличным за использованием украденного кристалла было особо некому, кроме разве что служительницы, увлечённой разговором с Мёрфи, лишняя осторожность не помешает.
Мы поднялись по крутой винтовой лестнице на второй этаж и вышли в коридор, усыпанный разноцветным светом от витражей поменьше. Абстрактные узоры на них создавали приятную и тёплую атмосферу.
– Ваша комната в конце коридора, – сказала служительница нам с Мэй. – А я, с вашего позволения, отведу мистера Мёрфи поприветствовать главного жреца.
– А мы не должны его попривествовать? – спросила я, на что лицо служительницы вытянулось, а потом губы дрогнули, превращаясь в натянутую улыбку.
– Женщин главный жрец у себя не принимает, это против правил. Вы увидитесь на церемонии.
– О, – вырвалось у меня. – Я не знала.
Служительница кивнула, продолжая улыбаться.
– Чтобы знать, надо бы посещать службы. Главный жрец сделал для вас большое исключение, позволив сочетаться браком, несмотря на то, что ковен Блэквудов никогда не переступал порог храма. Но жрец надеется, что ваш союз с многоуважаемым ковеном Мёрфи исправит этот прискорбный нюанс.
Я увидела, как в глазах Мёрфи загорелось раздражение и желание ляпнуть что-то колкое, поэтому опередила его:
– Разумеется, мы уже обсуждали это с моим женихом и пришли к выводу, что посещение служб мне просто необходимо.
Служительница заулыбалась – на этот раз искренне – и прижала ладони к груди.
– Ах, это так славно! Мы будем рады вас видеть, мисс Блэквуд. Я счастлива, что ваш будущий муж столь благоприятно на вас влияет.
Мёрфи чуть не лопнул из-за распирающего его смеха, так что пришлось сделать вид, что на него напал приступ кашля. Служительница мгновенно переключила внимание на него, и Мёрфи с театральной любезностью принял её заботу и позволил увлечь себя дальше по коридору. Мы же с Мэй направились в противоположную сторону.
– Ни разу не была в храме, а, оказывается, уже успела обзавестись определённой репутацией, – усмехнулась я.
– Ты ничего не потеряла, – тихо сказала Мэй. – Службы тут скучнее некуда, хотя моей маме, конечно, нравятся.
Мы приблизились, как я думала, к нужной двери. Она оказалась слегка приоткрыта, пропуская в коридор голоса. Мужчина говорил так резко и грубо, что я не решилась войти, и мы с Мэй невольно замерли, пригвождённые к месту.
– Дура! Тебе хватило наглости отправить Барнеттам и Этвудам приглашение? – Я не сразу узнала голос Тевтата. В нём звучал чистый, ничем не прикрытый гнев, а строгая сдержанность, с которой я успела познакомиться, исчезла без следа.
– Они его не приняли? – Это говорила Аврора.
– Твой сын женится на дочери изменницы – разумеется, они его не приняли! И ты, дорогая, опозорила меня дважды: когда пригласила их и когда вынудила выслушивать отказ! Идиотка! Не говоря уже о том, как опозорил меня твой сын, притащив в дом эту дрянь.
– Майкл и твой сын тоже! И если бы ты уделял ему внимание...
– Закрой рот. Ты лично извинишься перед Эзусом и Таранисом за то, что поставила их в неловкое положение своим дурацким приглашением. И впредь, если не можешь думать головой, советуйся со мной, прежде чем обращаться к Триаде.
– Я, может быть, и посоветовалась бы, если бы ты хотя бы иногда ночевал дома, а не у своих шлюх!
Аврора вскрикнула от звонкой пощёчины.
– Я сказал, закрой рот. Или ты забыла, чем обычно заканчивается такой тон в мою сторону? Занимайся своим балаганом, я разберусь с тобой дома. Где Артур? Двоих сыновей ты уже угробила, нечего ему сегодня торчать у твоей юбки.
– Он с н-няней в с-саду.
Дверь распахнулась так внезапно, что я не успела отодвинуться, и Тевтат чуть не налетел на меня. Мимолётное удивление в его глазах почти мгновенно сменилось презрением. Смерив меня таким взглядом, будто разглядел в своём блюде таракана, он отодвинул меня в сторону тростью и зашагал прочь.
– Кошмар какой, – прошептала Мэй, когда он скрылся на лестнице.
Я заглянула в комнату.
– А! Кэтрин! Ты уже пришла! – Аврора ласково улыбнулась мне, быстро смахивая слёзы с красной от удара щеки. – Проходи скорее! О, доброе утро, вы, должно быть, Мэй? Рада встрече! Майкл так много про вас рассказывал!
Оставив Мэй и Аврору обмениваться любезностями, я прошла в глубь небольшой комнаты с бархатными диванами. Возле большого напольного зеркала на резной ширме висело белое свадебное платье. На пёстром шёлковом ковре стояли изящные белые туфельки. На столике рядом были разложены украшения и косметика. Сама Аврора в закрытом тёмно-синем платье, перчатках и жемчуге выглядела шикарно. Если бы не припухшие от слёз глаза и едва заметно дрожащие руки, она была бы настоящей королевой.
Нам принесли чай с закусками и пирожными, и Аврора пригласила нас позавтракать и поболтать о погоде. Какое-то время мы беззаботно беседовали, делая вид, что всё прекрасно, что мы не подслушивали под дверью и не знали, почему одна щека Авроры горит огнём. Арора тоже делала вид, что ничего не произошло, и, надо отдать ей должное, получалось у неё куда лучше, чем у нас. Так мы скоротали час или два, и, кажется, под конец у Авроры и правда улучшилось настроение.
Думаю, я не понимала, что происходит, до тех пор, пока Аврора и Мэй не помогли мне переодеться и уложить волосы. Я боялась, что Аврора заметит узоры на моей коже, но, к моему облегчению, она не стала задавать вопросов и навязывать свою помощь, когда я спряталась за ширмой вместе с Мэй, должно быть решив, что я просто очень стеснительная. Платье мадам Люсьен идеально село и, как и наряд Авроры, потрясающе выглядело в своей простоте. Не было ни кружев, ни украшений: V-образный вырез, шёлк, пышные рукава до локтя, плотно обтягивающие на предплечьях, длинная юбка в пол. Из украшений только аккуратные белые пуговицы на рукавах и спине. Зеркало показывало мне нежную деву, которую я предпочитала от всех скрывать, и только мой чокер придавал образу привычной перчинки.
– Всё собрала? – спросила Аврора, подкрашивая мне ресницы.
– Что всё? – не поняла я.
– Ну как же. Что-то старое, что-то новое, что-то позаимствованное и что-то синее. – Аврора вдруг разволновалась. – Без этого нельзя замуж выходить!
Я посмотрела на Мэй в поисках поддержки, но та, к моему удивлению, разволновалась не меньше.
– Навлечёшь беду, – покачала головой она. – Кэт, ну как так!
– Да бросьте вы, – пробормотала я, переводя взгляд с одной на другую. Это же всё несерьёзно, не по-настоящему – хотелось сказать мне, но я сдержалась. Теперь, когда я сидела на стуле в свадебном платье, реальность потихоньку наваливалась на меня. Ведьмы очень серьёзно относились к приметам и знакам, особенно на рубежах – и свадьба как раз таки была одним из таких рубежей.
– Ладно, спокойно. Так, старое у нас есть. – Я коснулась своего чокера. – Он у меня с первого курса, достаточно старый? Новое, ну платье. Новее не придумаешь. Одолжить я могу что-то у вас, наверное?

Сирша Локхарт
– Надо одалживать что-то у счастливо замужней женщины или у доброго мужчины, так что мы с Мэй не подходим, – отрезала Аврора. Мы с Мэй, не сдержавшись, переглянулись, но Аврора не обратила на это внимания и продолжила: – Нам нужно что-то синее! Мэй, у тебя есть что-то синее?
Мэй замотала головой, и они обе убежали на поиски. Я осталась сидеть на стуле, болтая босыми ногами и пытаясь не смотреть на себя в зеркало. Через несколько часов я стану женой Мёрфи. На меня накатила волна страха. Я не боялась Майкла, нет, я даже почти не боялась его отца. Как и говорила Аврора, я боялась лишиться чего-то очень важного в самой себе или даже всей себя. Я могла сколько угодно убеждать себя, что всё это – не более чем театральное представление. Для меня. Возможно, и для Мёрфи. Но не для мира. И в глубине души я понимала, что мир потребует от нас с Мёрфи гораздо больше, чем просто обмен кольцами и формальный поцелуй у алтаря. Это был самый настоящий брак по расчёту со всеми вытекающими. И я не была уверена, что у меня получится притворяться, что мне не придётся переступать через себя снова и снова. Через несколько часов я стану женой Мёрфи. И некому было меня спасти.
В дверь постучали.
– Войдите, – обронила я, спрыгивая со стула и сцепляя в замок дрожащие руки.
В комнату заглянул Кай, и у меня застучало сердце. Я сомкнула губы и невольно отступила на шаг, наивно надеясь, что это скроет моё сердце от его чуткого слуха. Кай замер на пороге, глядя на меня так, будто видел впервые.
– Что-то случилось? – спросила я, когда странное молчание затянулось.
– Я был внизу и почувствовал... но я вижу, что ты в порядке, так что... – Он попытался закрыть дверь.
– Как Генри? – выпалила я, ища любой предлог, чтобы он задержался ещё немного. Кай это понял и, переступив наконец через порог, прикрыл за собой дверь.
– Держится, – ответил он. – А ты?
– Держусь. Хотя немного страшно. – Я нервно усмехнулась. – Не каждый день прогуливаюсь к алтарю в нелепом платье.
– Платье не нелепое, – серьёзно сказал Кай. – Оно очень красивое.
Я смутилась, разгладила юбку и отвела взгляд.
– Спасибо.
Мы снова замолчали.
– Я по дороге встретил Мэй и миссис Мёрфи, они куда-то убежали из храма, выглядели взволнованно. Всё хорошо?
Я смущённо рассмеялась.
– Ищут что-то синее. Знаешь обычай такой? – Кай кивнул. – Вот мне не хватает чего-то синего и чего-то позаимствованного. У тебя, кстати, ничего нет? Говорят, одалживать надо у доброго мужчины, а ты ну вроде как достаточно добрый.
Кай задумался, а потом подошёл ближе и снял с шеи шнурок, на котором висело металлическое колечко с розовым сердечком. Я удивлённо вскинула брови. Это было то самое колечко, которое досталось Каю во время гадания на Модранихт. Я вломилась к нему в спальню, а он не прогнал меня, и мы пили вино и, кажется, впервые по-настоящему разговаривали до самого утра.
– Подойдёт? – спросил он.
Я кивнула.
– Поверить не могу, что ты его сохранил.
Кай пожал плечами, снимая колечко со шнурка.
– Хотел запомнить ту ночь.
– Я и не знала, что ты такой сентиментальный.
– Только когда речь о чём-то особенно хорошем. – От его серьёзного тона мне хотелось провалиться сквозь землю.
Он взял меня за правую руку, и моё сердце застучало сильнее прежнего. Кай надел колечко на мой безымянный палец и остановился, задумчиво глядя на розовую стекляшку. Я посмотрела Каю в глаза, сожалея, что его ладони скрывали кожаные перчатки и я не могла чувствовать их тепло.
– Это всё не по-настоящему, – едва слышно выдохнула я. – Я и он.
– Я знаю.
– И тот дурацкий поцелуй на набережной...
– Я знаю.
Он знал. Конечно же, он знал, мне не нужны были слова, чтобы он знал всё, что таилось у меня на душе.
– Тогда почему? – На глаза навернулись слёзы. Кай склонил голову, коснувшись носом моих волос, его руки коснулись моих плеч, и узоры под платьем засияли, выдавая меня с головой. – Почему?
Его дыхание щекотало моё лицо, и я прикрыла глаза, чтобы сдержать слёзы и не видеть муки, застывшей на лице Кая. Я не хотела, чтобы он отвечал, потому что уже знала ответ.
– Потому что есть черта, которую ведьме и фамильяру нельзя переступать, если они не хотят погибнуть. Поток дал мне это понять, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь, когда подходишь слишком близко.
– Ничего я не чувствую! – Я ударила его кулаками в грудь, да так и застыла, дрожа всем телом, в страхе перед тем, что собиралась сказать. Кай гладил меня по плечам, я мяла ткань его рубашки, теряя рассудок от его дыхания на моей макушке. – Что... что, если я отпущу тебя?
Кай замер, и я зажмурилась, от страха забыв, как дышать.
– Что? – спросил он тихо.
– Я отпущу тебя, разорву нашу связь. – Я уткнулась лицом ему в грудь. – Я знаю как...
Кай молчал, и я умирала снова и снова, на каждую секунду этой тишины.
– Давно? – спросил он, и я задрожала ещё сильнее.
– С той ночи в преподавательской библиотеке... я нашла книгу и соврала, что... – Его руки сжали мои плечи. – Прости. – Я боялась открыть глаза, боялась отнять голову от лица Кая и взглянуть ему в лицо. – Прости, мне было так страшно. Прости меня. Я не должна была... Я отпущу тебя. Отпущу прямо сейчас! Я...
– Не смей.
Его щека коснулась моих волос. Я слегка отстранилась и подняла голову, глаза Кая были закрыты, брови нахмурены, а челюсти сжаты. Меня ударило его болью, его разочарованием и злостью. Я сжалась от ужаса, от осознания, что натворила. Его ладони обхватили мои щёки, собирая льющиеся градом слёзы. Его лоб коснулся моего. И мне показалось, что я успела увидеть, как на его ресницах блеснули прозрачные капли.
– Не смей, – повторил он, чувствуя единственный в эту минуту порыв моего сердца.
– Почему? – Я нашла пальцами его ладони, подалась навстречу, надеясь снова ощутить хотя бы крупицу тепла и нежности, которыми он делился со мной совсем недавно.
– Потому что иначе, когда мы найдём Морар и Браонан, я не смогу тебя защитить.
Сказав это, Кай отстранился, разрывая прикосновение и вместе с тем что-то ещё, что раньше связывало нас, но теперь бесследно исчезло. И, развернувшись, быстро вышел, ни разу не оглянувшись. Я осела на пол и спрятала лицо в ладонях. Узоры на коже горели, причиняя мне физическую боль. Тушь текла по щекам и капала на платье вместе со слезами, портя дорогой шёлк. Но мне было всё равно.
38
Кэтрин
Аврора встречала гостей, которые заполняли зал. Ведьмы и ведьмаки в платьях, костюмах и шляпах негромко переговаривались и неторопливо рассаживались на скамейки. Вместе с ними зал заполняла и охрана, равномерно распределяясь вдоль стен. Мы с Мэй стояли на балконе второго этажа под прикрытием колонны, Мэй пыталась оттереть с моего лица и платья тушь, а я мяла в руках синюю ленту, которую они с Авророй раздобыли где-то в храмовых закромах.
– Да что случилось? – причитала Мэй, пытаясь добиться от меня ответа уже минут пять. – Пожалуйста, Кэт, хватит плакать, у меня платок уже насквозь мокрый.
– Я всё испортила, – в очередной раз повторила я, потому что на большее была просто неспособна. – Я, как всегда, всё испортила.
Я отчаянно пыталась найти в толпе гостей Кая, но не находила. Мэй взяла меня за плечи и рывком развернула к себе.
– Кэт, прошу, что бы у вас с Каем ни случилось, отложи это до вечера.
– Откуда ты...
– Ну не по Майклу же ты так убиваешься.
Я шмыгнула носом, в очередной раз удивляясь проницательности Мэй и кое-как всё же беря себя в руки. Мэй отобрала у меня ленту, повязала на моё запястье и стала прятать под рукав. Заметив колечко на пальце, она тяжело вздохнула.
– Даже не знаю, на кого из вас я злюсь больше. Не могли для выяснения отношений выбрать момент поудачнее?
Я засмеялась сквозь слёзы.
– Когда, если не в день свадьбы? Ты кино не смотрела? И вообще, это ты сказала, что мне нужно что-то одолжить, а тут пришёл Кай и... – Я замолчала и закусила губу, чтобы не разрыдаться снова.
– А, то есть это я виновата? – усмехнулась Мэй, одёрнула рукав и присмотрелась к моей ладони. – Это что, колечко, которое я засунула в пирожки для гаданий?
Я кивнула. Мэй снова вздохнула.
– О Поток, дай мозгов этим двум дуракам.
– Надо было раньше просить.
– Опять я виновата?! – Мэй шутливо ударила меня в плечо. – Имей совесть, Кэтрин Блэквуд, я тут изо всех сил пытаюсь спасти ситуацию!
Я обняла её и крепко прижала к себе.
– Прости! Ты лучше всех, Мэй, честно.
Она заворчала что-то мне в грудь и обняла в ответ. Я медленно выдохнула, находя в её объятиях опору и наконец окончательно беря себя в руки. По одному вопросу зараз, Кэтрин, как я сама учила маленькую Рози. И прямо сейчас мне надо выйти замуж за Майкла Мёрфи.
– Ой-ой, девочки, для меня место оставьте.
Я закатила глаза – заговори о дьяволе, – и обернулась к Мёрфи. Он шёл к нам в элегантном чёрном костюме и нёс букет белых лилий. Он всегда одевался с иголочки и предпочитал брюки и рубашки удобству. Но чёрная тройка сделала его образ по-настоящему сногсшибательным. Булавка в галстуке и цепочка на жилете придавали ему утончённого шарма. Светлые волосы схватывала на затылке чёрная шёлковая лента. Завершала образ фирменная игривая улыбка.
– Жёнушка, это для вас. – Он с лёгким поклоном протянул мне букет. – А это для вас, милая леди. – Мёрфи ловким жестом фокусника достал из воздуха маленькую лилию и заправил её за ухо Мэй. Та зарделась и коснулась кончиками пальцев нежных лепестков.
– Спасибо.
– Готовы? – Мёрфи схватился за края пиджака, выпятил грудь и обвёл нас слишком уж бодрым взглядом, давая понять, что нервничал он не меньше меня. – Начинаем через пятнадцать минут.
– Мне кажется или это мисс Гримм? – Мэй смотрела вниз с балкона. Мы подошли к перилам. – И профессор Ноденс?
И правда, по проходу между лавочками вышагивала мисс Гримм в изумрудном шёлковом платье. Яркое платье и рыжие волосы выделяли её на фоне остальных гостей, выбравших более сдержанные цвета в одежде. Бок о бок с ней, опираясь на трость, шёл Ноденс, и даже с балкона я видела, как сильно он похудел и... поседел.
Мы переглянулись.
– Аврора их пригласила? – спросила я.
– Только мисс Гримм. И после нашей... ссоры я хотел исключить её из списка гостей, но подумал, что это будет выглядеть странно, к тому же мама уже разослала приглашения. Ноденс, видимо, пришёл как её «плюс один».
– Что ж, они пришли, – пожала плечами Мэй.
– И я даже не знаю, хороший это знак или плохой, – закончила я.
– Ты слишком подозрительная. – Мэй посмотрела на меня с лёгкой укоризной.
– Когда тебя попытается убить собственная мать, тогда и поговорим.
– Что бы ни было у них на уме, тут полно охраны, внутри и снаружи, – сказал Мёрфи. – Вряд ли они рискнут что-то предпринять. Это было бы самоубийством.
– Вот вы где! – На балкон выбежала служительница храма. – Церемония скоро начнётся. Мистер Мёрфи, прошу, пройдёмте к алтарю. И вы, мисс Блэквуд, выходите, как только заиграет орган.
– Что ж, Блэквуд, – Мёрфи взял меня за руку и улыбнулся, – до встречи у алтаря. Удачи.
Я сжала его ладонь в ответ.
– И тебе, Мёрфи.
Кай
Я вышел на задний двор храма, чтобы подышать. Привалился спиной к холодной стене, сгорая от желания вцепиться кому-нибудь в глотку и утопить все свои чувства в крови. Я ощущал странное, болезненное опустошение, которое требовало себя заполнить хоть чем-то. И многодневный голод подсказывал – чем именно. Но я не двигался с места.
А потом я увидел её.
Айлин подошла ко мне и тоже привалилась к стене, подперев её ногой.
– Тяжёлый день?
– Что ты здесь делаешь?
– Что делает глава отдела безопасности на свадьбе сына Триады? Действительно. – Она усмехнулась, а когда я повернул к ней голову, присвистнула. – Боги, ну и видок у тебя. Как будто все соки выпили, избили, а потом сверху нассали.
Я не ответил.
Айлин оттолкнулась от стены и направилась к небольшой служебной двери, которая вела обратно в храм.
– Идём. Есть разговор.
– Нам не о чем говорить.
– Как брату и сестре – возможно. Хотя я бы поспорила. А вот как начальнице и подчинённому – есть что обсудить. Или ты решил по-быстрому организовать саботаж?
– Seachd sgriosa...[12] – пробормотал я, но всё же направился следом.
– Ты знаешь гэльский? – спросила Айлин, открывая мне дверь.
– Ты раньше тоже знала.
– Правда? Звучит так грубо, неудивительно, что нас считали дикарями.
У меня было своё мнение, кого считать дикарями, но я промолчал. При виде Айлин во мне просыпался гнев, и все силы уходили на то, чтобы его сдержать. В своём нынешнем полуголодном состоянии я вряд ли выстоял бы против неё один на один, не говоря уже о том, что храм под завязку был нашпигован охраной. К тому же срывать свадьбу не входило в мои планы.
Мы прошли по узкому боковому коридору, который огибал основной зал и был предназначен для перемещения служителей и другого персонала храма. Айлин привела меня в небольшую комнату, до самого потолка заставленную старой мебелью, коробками и пыльной храмовой утварью. Айлин закрыла за нами дверь, прошла вперёд и уселась на закрытый белым пыльником стол.
– Ты любишь её? – спросила она, с интересом изучая свои ногти.
– Что?
– Девчонка Блэквуд. – Она спрыгнула со стола и подошла ко мне почти вплотную. – Ты с ней просто спишь или она действительно тебе дорога?
Я сжал челюсти, мрачно глядя в её глаза.
– Мы не спим и никогда не спали.
– Оу. – Айлин вскинула брови. – Значит, дорога.
– Это ничего не значит.
– Ещё как значит.
– Что бы я ни испытывал, это никак не отразится на моей работе.
Айлин вздохнула.
– Проблема в том, что меня не устраивают оба варианта. На самом деле я даже не знаю, что хотела услышать, наверно, мне просто было любопытно. В любом случае – ты можешь мне не верить, но я скажу – я немного, самую малость испытываю к тебе сентиментальные чувства, Кай. Когда я узнала, что у меня есть брат, я даже обрадовалась. – Она улыбнулась и разгладила ворот моей рубашки. – Я ненавидела Клиффорда за то, что он не сказал мне раньше. – Айлин понизила голос до шёпота. – Может, поэтому я так поступила с его сыночком? Возможно. – Она хихикнула. – Ну да не об этом речь. Речь о том, что ты мне нравишься, Кай. Достаточно, чтобы позаботиться о тебе. – Она встала на цыпочки и коснулась губами моего уха. – Будет немного больно.
Я услышал движение за спиной, со стороны коробок, и обернулся, готовый защищаться. Но удар готовился не оттуда. Тень должна была меня отвлечь, и ей это удалось.
– Генри?
Айлин вонзила иглу мне в шею и нажала на поршень. Я оттолкнул её, потянулся за пистолетом, но покачнулся. Перед глазами всё поплыло, желудок сжался, а тело онемело. Я развернулся, стараясь держать в поле зрения обоих, но не устоял на ногах и упал, повалив стопку коробок. Мышцы свело судорогой, а сознание начало стремительно мутнеть.
– Не переживай, это всего лишь кровь мертвеца. – Айлин похлопала меня по спине и вытащила шприц. – Для твоей же безопасности.
– Что... ты... – Язык перестал меня слушаться. Я не видел Айлин, только ноги Генри, который стоял у двери. – Что... Рози...
– Рози? Какой ты ветреный, братик, – хихикнула Айлин и встала. – Отдыхай. Я вернусь за тобой, как закончу.
Она переступила через меня. Генри открыл ей дверь, и они вместе вышли из комнаты. Последнее, что я услышал, – это как щёлкнул замок.
Кэтрин
Орган заиграл, когда я меньше всего этого ожидала. Его гул отразился от стен храма и завибрировал в моих костях, звуча скорее угрожающе, чем празднично. Мэй вывела меня из оцепенения, подтолкнув в спину, и я шагнула в главный зал. От удушающего запаха лилий болела голова, ноги дрожали, но я продолжала шагать под взглядами сотен глаз. Все присутствующие обернулись на меня, они шептались и глазели: кто-то восторженно, кто-то осуждающе, кто-то с непониманием, но я постаралась абстрагироваться от них и сосредоточиться на присутствии Мэй за моей спиной и на Мёрфи, который с улыбкой ждал меня у алтаря. Кая в зале я по-прежнему не видела. Он закрылся от меня так плотно, что, как ни пыталась, почувствовать его я тоже не могла.
Расстояние до алтаря казалось мне бесконечным. Я не дойду до него, устану и упаду раньше, чем пройду половину пути. Слева от Мёрфи стоял главный жрец – низкий худой старик в бело-золотом одеянии, справа – Тевтат, всё с той же холодной брезгливостью на лице, которой одарил меня утром. Я силой воли переставляла ноги, платье сделалось неподъёмно тяжелым. Этот день надо просто перетерпеть. Скоро всё закончится. Мы соберёмся у Кая в доме, откроем бутылку вина и будем обсуждать сборище снобов, пришедших поглазеть на нас и осыпать фальшивыми поздравлениями. Я шла вперёд, но невольно продолжала искать взглядом Кая: среди гостей, среди подпирающих стены чёрно-белых охранников, даже среди священнослужителей – нигде я не видела знакомой огненно-рыжей копны, не находила зелёных глаз. Сердце стучало от тревоги, и хотелось бежать. Но я не знала куда.
Когда я остановилась у алтаря, силы мои были на исходе. Мэй забрала у меня букет и встала рядом. Мёрфи, видя моё волнение, ободряюще улыбнулся и взял меня за руки. Я вцепилась в его ладони, чтобы не упасть. Главный жрец кивнул каждому из нас, а потом простёр руки к залу.
– Мы собрались здесь сегодня...
– Я протестую!
Я вздрогнула и вместе со всем залом обернулась к главному входу.
– Айлин? – вырвалось у меня. А потом я увидела, кто именно стоял рядом с ней. – Генри? Какого хрена?
– Простите, мисс? – отозвался главный жрец. И Айлин стыдливо прикрыла рот ладошкой, сделав круглые глаза.
– А, рановато, да? Надо было дождаться, пока вы спросите, кто против? Я такая нетерпеливая! – На глазах у ничего не понимающей толпы Генри опустил засовы на дверях. – Не могу больше ждать!
Охранник спрыгнул с балкона прямиком на Тевтата и в один миг оторвал ему голову. Мне на лицо брызнула кровь. Тело упало на колени и неловко шлёпнулось на пол. Несколько секунд в зале стояла гробовая тишина. Все смотрели, как по белоснежному мрамору растекается и бежит по ступеням красная река.
А потом началась бойня.
Охранники – оказавшиеся вампирами – бросались на людей. Впивались в них зубами и рвали на части. Звучали выстрелы. Люди кричали, вскакивали со своих мест и бросались к выходу, но их останавливали пули и клыки. Началась давка. Охранники-люди, те, что не подчинялись Айлин, вступили в бой, но уступали числом.
Мёрфи затащил меня за алтарь, высматривая пути отхода. Но возле каждой из дверей стояли вампиры. Лицо Мёрфи тоже было забрызгано кровью, и я видела в нём отражение собственного ужаса.
– Мэй! – Я оглянулась, хватая Мёрфи за плечи. – Где Мэй?
Она исчезла в толпе. Мимо нас пробежал главный жрец, но и на него набросился вампир, запустил клыки ему в шею и начал жадно пить. Он закатывал глаза от удовольствия и не замечал ничего вокруг. А жрец стонал и хрипел, кровь заливала его белоснежную мантию, а лицо с каждым мгновением становилось всё бледнее. Я выглянула из-за алтаря, надеясь разглядеть в толпе Мэй.
Мёрфи увидел её первым и кинулся на помощь. Она пряталась за колонной и не замечала, как к ней направляется очередной вампир. Мёрфи подбежал к ней, схватил напольный подсвечник и со всей силы ударил им вампира. Испуганный огнём, тот отпрянул, а Мёрфи схватил Мэй за руку и потащил за собой – к дальней двери, которая лишилась охранника – тот всё ещё был занят жрецом.
– Кэт! – крикнул Мёрфи, и я бросилась за ними. Но не успела.
Вампир сшиб меня с ног, и я упала прямо в лужу крови, рядом с обезглавленным телом Тевтата. Платье мгновенно промокло, а я закричала, заслоняясь руками от вампира. Но тот не торопился вонзать в меня клыки. Он рывком перевернул меня на живот и заломил за спину руку. Я закричала от боли в плече, а меня уже поднимали на ноги. Мёрфи и Мэй застыли в проходе, не зная, что делать.
– Бегите! – заорала я. – Бегите, я сказала!
Мэй рванула было ко мне, но Мёрфи не позволил и силой потащил за собой. Я выдохнула, увидев, как они скрылись в глубине коридора. Вампир потащил меня куда-то в толпу, но тут меткий выстрел вышиб ему мозги. Я обернулась и увидела незнакомого мужчину в форме Надзора, а в следующий миг на него набросился другой вампир и повалил на землю. Что случилось дальше, я уже не видела. Пробираясь сквозь мечущуюся в панике толпу, я мгновенно потеряла ориентацию в пространстве.
Запахло дымом. Свечи, украшавшие зал, недолго оставались на своих местах – начался пожар. Люди толкались и давили друг друга, пытаясь спастись, но только глубже загоняли себя в ловушку.
– Сюда! – Меня схватили за запястье и куда-то волокли. Я в панике обернулась, готовая драться, но опешила. Это была мисс Гримм. Она, будто ледокол, протаскивала меня через толпу к маленькой, почти незаметной двери между двумя шкафами.
Мы протиснулись внутрь и оказались в узком коридоре, который, должно быть, огибал главный зал по периметру.
– Где-то тут должен быть выход, – тяжело дышала мисс Гримм, толкая каждую попавшуюся дверь. – Не ранена?
– В порядке, – задыхалась я, едва поспевая за ней на каблуках. Чертыхнувшись, я сбросила туфли и задрала платье – так-то лучше.
Наконец нам повезло, и мы, навалившись на очередную дверь, вырвались на задний двор. Я вдохнула свежий воздух, но радость моя была недолгой. На заднем дворе нас уже ждали. Четыре вампира, оскалив клыки, приближались к нам, заставляя пятиться обратно к храму.
Мы обернулись. На задний двор вышел Генри, а следом за ним – Айлин. Рот её был перемазан кровью, глаза сияли золотом и одновременно тонули в ночной черноте, в руке она сжимала пистолет. Улыбнувшись, она продемонстрировала длинные клыки и вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Куда это вы собрались? Вечеринка только началась.
Мисс Гримм выпрямилась в полный рост и заслонила меня собой.
– Айлин Этвуд, надеюсь, вы понимаете, что это государственная изм...
Прозвучал выстрел. Голова мисс Гримм откинулась назад, тело развернулось и с размаху ударилось о землю. Айлин опустила пистолет. Я попятилась, глядя на удивлённое, навсегда застывшее лицо мисс Гримм. Из проломленного лба стекала струйка крови. Споткнувшись о собственные ноги, я упала и в ужасе перевела взгляд на Айлин. Та мило улыбнулась и склонила голову набок.
– Ты же не думала, что мы позволим Мёрфи завладеть тобой? – спросила она и наставила на меня пистолет.
Кай
Всепоглощающий ужас Кэтрин заставил меня подняться.
Перед глазами темнело, а тело с трудом слушалось, но я всё равно навалился на дверь. А потом снова, уже сильнее. Замок был крепким, а вот петли проржавели и нехотя поддались. Пнув дверь что было силы, я всё же заставил их лопнуть и, навалившись снова, выпал вместе с дверью в коридор.
Я не помнил, кто попался мне под руку. Я вонзил в него клыки почти не глядя, жадно глотал кровь, чтобы побороть отраву. Воняло дымом, а со стороны главного зала доносились крики, но Кэтрин там не было. Запах её страха вёл в другую сторону.
Отбросив выпитый досуха труп, я пошёл за нашей связью. Меня мотало из стороны в сторону, и приходилось подпирать стены, но с каждой минутой сил становилось всё больше. А потом мне снова подвернулась удача. Из-за поворота показался вампир. Он остановился, не торопясь нападать.
– Ты не должен быть здесь, – сказал он и попытался взять меня под локоть. Зря. Я пригвоздил его к стене и разорвал ему шею.
Вампирская кровь действовала в разы быстрее, и к тому моменту, как вампир, бившийся в моих руках, окончательно затих, я уже полностью восстановил силы.
Прозвучал выстрел, и меня накрыло новой волной страха Кэтрин. Я побежал.
Вылетел на задний двор и замер, встретившись взглядом с Айлин.
– Не так быстро, братик, – сказала она, держа пистолет у виска Кэтрин, которая сидела у её ног, и улыбнулась. – Вижу, ты успел перекусить по дороге?
– Айлин, отпусти её. – Я даже не пытался тянуться к своему пистолету – не успею.
– Ты знаешь, что я не могу, – покачала головой она и махнула свободной рукой. – Генри.
Генри подошёл ко мне со спины и мёртвой хваткой вцепился в локти, удерживая на месте. Второй вампир отобрал мой пистолет и заткнул себе за пояс. Я не сопротивлялся, соображая. Я посмотрел на Кэтрин. Она не двигалась, оцепенела и почти не дышала, с ног до головы покрытая кровью, и, не мигая, широко распахнутыми глазами смотрела на меня. Я сдержал вздох облегчения – судя по запаху, кровь была не её.
Я надеялся, что, как и в прошлый раз, она сумеет высвободить свою силу и стереть всех присутствующих в порошок, но если в прошлый раз ей помог дать отпор гнев, то в этот раз она не могла пошевелиться от шока. Я должен был помочь ей, но и Генри не хотел навредить. Шанс у меня был. По какой-то причине Айлин всё ещё не спустила курок, значит, Кэтрин нужна ей живой. Иначе она бы не церемонилась и расправилась бы с Кэтрин так же быстро, как с мисс Гримм, которая лежала тут же. Значит, надо тянуть время.
– Айлин, зачем тебе это?
– Ой, даже не думай тянуть время, – поморщилась она.
– Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь, что делаешь. Что подписываешь себе смертный приговор. Думаешь, Этвуды смогут тебя защитить? После этого? – Я кивнул на охваченный огнём храм. – Они отправили тебя на убой.
Айлин усмехнулась.
– Ты ничего не понимаешь.
– Я понимаю, что они предпочли тебе девчонку, которую даже не знают. Вместо своей дочери они выбрали силу, – я перевёл взгляд на Кэтрин, – которая сможет обратить в пепел всех нас. – Кэтрин вздрогнула. – Вампиры пронизаны Потоком, надо только потянуть за ниточки.
– Что ты несёшь? – закатила глаза Айлин, и я продолжил перетягивать внимание на себя. Мои слова привели Кэтрин в чувство, придали немного уверенности. Она зажмурилась, сосредотачиваясь, а я лишь понадеялся, что мне хватит времени, а ей – сил.
– Ты для них – просто инструмент. Ты же не думала, что они и правда считают тебя своей дочерью?
– Конечно, считают!
– Если бы это было так, разве ты стояла бы сейчас здесь? Одно дело – охотиться и баловаться человечинкой время от времени, другое – устроить резню в храме.
– Ты не понимаешь, – усмехнулась Айлин. Она подошла ко мне, и я увидел в её глазах неподдельное разочарование. – У тебя ведь нет семьи. И мою ты не принял.
Она отвернулась и махнула своим вампирам.
– Уводите девчонку.
– А он? – кивнул на меня вампир, который забрал мой пистолет.
– С ним я сама разберусь и догоню вас. Шевелитесь. Быстро.
Два вампира подошли к Кэтрин, которая неподвижно сидела, опустив голову, и схватили её под локти, заставляя подняться. Узоры в месте касания вспыхнули, и вампиры отпрянули, с криком сгибаясь пополам и хватаясь за головы. Все уставились на них с удивлением, не понимая, что происходит. Я тоже не понимал, ведь ожидал совсем не этого. Как и сама Кэтрин.
Тут один вампир разогнулся и в ужасе уставился на Айлин.
– Что ты с нами сделала? – прохрипел он.
– Заткнись, бери девчонку и уходи, – прорычала она, но вампир не сдвинулся с места. И тогда на лице Айлин мелькнуло осознание. Второй вампир разогнулся, выхватывая пистолет и наставляя его на Айлин, но та выстрелила первой. Но не успела развернуться, атакованная его напарником.
Воспользовавшись моментом, я вырвался и, развернувшись, одним ударом вырубил Генри. А затем, выхватив у замешкавшегося вампира свой пистолет, выстрелил ему в лицо.
– За меня! – скомандовал я, и Кэтрин побежала, закрывая голову от выстрела: я убил ещё одного вампира, а Айлин к тому времени разобралась с последним.
Я прицелился, но Айлин оказалась около меня в мгновение ока, выбила пистолет и выстрелила, но я успел схватить её за руку. И пуля пролетела в опасной близости от моего лица. Щёку обожгло, а в ухе зазвенело от грохота. Айлин ударила меня прикладом по лицу, а я повалил её на землю, краем глаза замечая, как Кэтрин кладёт руки на голову Генри и её ладони окутывает серебристый свет.
Отвлекаться не стоило. Айлин вцепилась зубами мне в ключицу. Я зарычал, схватил её за шею, рывком стащил с себя и пригвоздил к земле, подмяв под себя. Пистолет сам попался мне под руку, и я упёр дуло ей в лоб. Айлин замерла, облизывая губы, испачканные в моей крови.
– Чего ждёшь? – Она засмеялась, видя моё замешательство. – Этого?
Нож впился мне в бок, а потом ещё раз. Я закричал, накренился, и Айлин выбралась из-под меня, попыталась выхватить пистолет, но я заломил ей руку, а она, развернувшись, с размаху ударила меня ботинком по лицу. Нож просвистел в опасной близости от моей груди, но я рванул вверх. Мой локоть встретился с её подбородком. Я схватил её за грудки и швырнул от себя. Она с визгом пролетела несколько метров и, ударившись спиной о стену храма, упала на землю лицом вниз. Я тут же оказался над ней, снова наводя на неё пистолет. Мой палец замер на спусковом крючке. Рука задрожала. Айлин, сплёвывая кровь, со стоном встала на четвереньки.
– Агх, проклятье! – выругался я, прижал Айлин коленом к земле. Она зарычала, брыкаясь и пытаясь меня скинуть, а я отбросил в сторону пистолет и, схватив Айлин за голову, рывком свернул ей шею.
Позвоночник хрустнул, Айлин обмякла. Я осторожно опустил её голову на землю и встал на ноги, тяжело дыша и держась за кровоточащий бок.
– Она... – Кэтрин осторожно приблизилась, обнимая себя руками и дрожа то ли от холода, то ли от шока.
– Через пару часов всё срастётся, и она придёт в себя. Генри?
– Живой.
Я кивнул. Кэтрин смотрела на мой бок.
– Жить буду.
– Тебе нужно?..
– Нет.
Мы замолчали. Раздался грохот, и мы подняли головы. Охваченная огнём крыша храма начала рушиться. Не сговариваясь, мы оттащили Айлин и Генри подальше от стен, к беседке в дальнем конце просторного двора. Благо ветер дул в другую сторону и уносил дым прочь. Кровь хлестала из ран, но я почти не обращал на это внимания – адреналин и выпитая кровь делали своё дело. Я зашёл в беседку, тяжело опустился на скамейку и, прислонившись затылком к опорной балке, прикрыл глаза. Кэтрин тихо села рядом.
Я молча приподнял руку, Кэтрин так же молча прижалась к моему здоровому боку и положила голову мне на грудь. Она дрожала в насквозь пропитанном кровью платье, и я обнял её, надеясь, хоть немного согреть.
Так мы и сидели обнявшись, глядя на пылающий храм Триады, не зная, что ждёт нас впереди.
В магическом Лондоне начался ливень.
Эпилог. Майкл Мёрфи
Мы с Мэй выбрались на улицу через окно на втором этаже. Обмотав руку пиджаком, я разбил витраж и помог Мэй спуститься вниз по живой изгороди. Добежали до автомобиля и рванули с места, опасаясь погони. Какое-то время ехали молча, глядя друг на друга, забрызганных кровью. Кровью моего отца. Я старался не думать об этом и каждый раз, стоило мысли вильнуть в эту сторону, закрывал глаза, отгоняя картинку мёртвого безголового тела.
– Надо вернуться, – вдруг сказала Мэй, придя в себя.
– Что? – До меня с трудом доходил смысл её слов.
– Мы бросили их. Надо вернуться! – Она попыталась открыть дверь движущегося автомобиля, и я чудом успел затащить её обратно, не позволив вывалиться.
– С ума сошла?!
– Мы бросили их! – закричала она, и мне пришлось схватить её за плечи, чтобы успокоить.
– Всё хорошо. Мы выбрались, значит, и они выберутся, – сказал я, стараясь убедить скорее себя, чем её. – Это же Кай и Кэт. Вампир и девочка с божественной силой. Они найдут выход. Наверное, уже нашли. А мы с тобой сейчас доберёмся до безопасного места и поймём, что делать и как их найти. Хорошо, кареглазка?
Я не был уверен, что Мэй мне поверила, но всё же она кивнула, возможно, понимая, что на самом деле мы просто не смогли ничего сделать, никак помочь. Всё, что мы могли – надеяться, что наши друзья найдут способ спастись.
До особняка мы доехали в полной тишине. А стоило переступить порог, я бросился к телефону и, под взглядами перепуганных до смерти слуг, набрал номер Клиффорда. Положив трубку и обессиленно выдохнув, я осел на пол, закрывая лицо руками.
– Что? Что там? – Мэй не находила себе места.
– Надзор уже на месте, храм сгорел, точное количество погибших пока не установлено, – оттараторил я то, что услышал, а потом снова выдохнул, почти плача. – Но Кэт, Кай и Генри живы. И мама. Мама с Артуром уже едут сюда.
Мэй опустилась на колени и обняла меня за шею.
– Слава Потоку, – прошептала она, но тут отстранилась. – А Кай и Кэт, они тоже сюда едут?
– Не знаю. Я бы на их месте поехал проверить Рози.
– Ох, Рози. – Мэй прижала ладони ко рту. – И Генри, что это было...
– Мы обязательно с ними об этом поболтаем. Но раз Генри с ними, значит... Понятия не имею, что это значит, но я и не уверен, что хочу знать.
Парадная дверь отворилась, и в холл зашла мама, ведя за руку Артура. Мы с Мэй вскочили на ноги. И у меня задрожало сердце от увиденного. Её платье покрывала кровь, причёска растрепалась, помада размазалась. Заплаканный Артур прижимался к её боку. Навстречу им тут же выбежали две личные служанки отца. Окинув нас с Мэй невидящим взглядом, она повернулась к ним.
– Я... я звонила. Вы... вы всё приготовили?
– Да, миссис Мёрфи, – поклонились они. – Мы также отправили всех по домам.
Мама кивнула.
– Тогда принесите нам чаю. По особому рецепту.
Когда она повернулась ко мне, то тут же угодила в мои объятия, тяжело вздохнув, она заплакала, и я повёл её в гостиную. Мэй попыталась наладить контакт с Артуром, он едва ли заметил её, но всё же позволил взять себя за руку и увлечь за собой.
Чай принесли почти сразу. Руки у мамы дрожали так сильно, что она не могла пить, и просто держала чашку. Артур лежал на диване, головой у неё на коленях. Мэй пила медленно, глядя перед собой, а я залпом осушил свою чашку и налил новую. Хотелось чего-то покрепче, но я слишком устал, чтобы идти к бару, рука тянулась к сигаретам, но мама ненавидела, когда курят в доме. Поэтому я пил чашку за чашкой, чувствуя, как с каждой минутой меня всё сильнее одолевает усталость. Мэй уже спала, устроившись в кресле, так и не выпустив из рук свою чашку. Я понял, что ещё немного – и тоже вырублюсь прямо в гостиной.
– Я, пожалуй, пойду к себе. – Я встал из кресла, но тут же пошатнулся. – И Мэй... надо отвести в гостевую... – Язык заплетался, а комната вдруг поплыла. – Что-то... кажется, мне нехорошо...
Я повернулся к маме, но она не смотрела на меня, глядя перед собой.
– Мам? – Я сделал несколько шагов, сам не разобрался куда. Комната закружилась, и я увидела ковёр. Чёрт, я даже не почувствовал, как упал. Попытался подняться, но не смог пошевелить даже пальцем. Язык отказывался слушаться, только изо рта текли слюни. А потом я отрубился.
Не знаю, через сколько я пришёл в себя, но был я уже не в гостиной.
Тёмную, незнакомую мне комнату освещали расставленные кругом свечи. Я лежал на холодном, кажется, каменном столе. Стены вокруг были испещрены незнакомыми знаками, напоминающими странное перекрестие палочек и засечек. Такие же знаки смотрели на меня с потолка. Голова всё ещё была тяжёлой, мысли шевелились нехотя, и я никак не мог взять в толк, что происходит. Повернув голову, я оторопел. Рядом был ещё один каменный стол, и с него на меня смотрела... мёртвая голова отца. Я забился от ужаса, но тело ещё плохо слушалось, а вместо крика изо рта вырывалось только невнятное мычание.
– Тише, тише. – Знакомые руки легли мне на лоб, свет свечи приблизился, и в поле моего зрения появилось заплаканное лицо мамы.
– М... ам... а... – промычал я, и мне на лицо упали её слёзы.
– Прости. Прости меня сынок, – рыдала она, гладя меня по голове. – Это не должен был быть ты.
– Я... м... ам...
– Я знаю, знаю. Не бойся. Но я не могу иначе. – Она дрожащими губами поцеловала меня в лоб. Я наконец смог пошевелить рукой. Зазвенела цепь – я был прикован к столу. Мама покачала головой, глядя на моё искажённое от ужаса лицо. – Мы сделаем это вместе, сынок. Мы вернём твоего отца.