
Кейт Ченли
Горячий дух
Миньсин перехитрила предателя, который однажды ее убил, и наконец вздохнула спокойно. Нашла любовь – хотя клялась больше никому не верить. И в ней начала просыпаться магия, которую нужно скрывать любой ценой.
Но покоя не будет. Погибает младший принц, и девушка уверена: это убийство, а не несчастный случай. За преступлением стоит темный маг по имени Ночной Дракон. Лица своего он еще никому не показал, но уже идет по следу Божественного Камня – того самого, что принцесса клялась беречь до последнего вздоха.
С каждым днем магия в ней растет, и скрывать ее становится все труднее. А чтобы остановить Дракона, Миньсин понадобятся любые союзники.
Но кому можно довериться и открыть правду, а кому нельзя – и что будет, если она ошибется?
A FIERY SPIRIT
by Kate Chenli
Все права защищены. Любое воспроизведение, полное или частичное, в том числе на интернет-ресурсах, а также запись в электронной форме для частного или публичного использования возможны только с разрешения правообладателя.
Перевела с английского Анна Тихонова
Text © 2025 Kate Chenli
Cover illustration © 2025 Union Square and Co., LLC

© Анна Тихонова, перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026 Soda Press

Посвящается Дону Ты – мое ясное сердце и мой горячий дух
Часть I
Глава 1
Моя двоюродная сестра Айлин стоит на коленях перед гробом. Она закидывает голову вверх и издает горестный вой, а затем, ровно в ту минуту, когда мы с Джие заходим в Зал прощания, прячет лицо в ладонях. Плечи ее трясутся от рыданий.
В душе она наверняка смеется.
Мы с Джие рука об руку проходим мимо слуг в серых туниках. Они стоят по сторонам от ковра цвета слоновой кости, разделяющего зал надвое. Все одеты в белое, как положено. Чиновники со своими сыновьями кланяются нам, отвлекаясь ненадолго от тихих сплетен. Я одета точно так же, как Джие, – в теплый наряд скучного оттенка, и поверх у меня накинута белая мантия. Мои убранные в косы волосы украшены одним лишь жемчужным цветком.
Имя принца Вена выведено чернилами на белоснежной ткани, которой затянута дальняя стена зала. Под ней на длинном столе горят благовония, и ароматические палочки аккуратно выставлены так, чтобы не касаться друг друга. Ряды сюньлун — медных угольных печей с бронзовыми решетками – излучают тепло.
Мы подходим к длинному столу, и один из слуг подает нам по две ароматические палочки, еще горячие, окутанные завитками дыма. Мы берем их обеими руками и бережно ставим в песок, наполняющий курительницу. Это своего рода подношение усопшему. Затем мы кланяемся трижды, прощаясь с принцем Веном и показывая в последний раз свое уважение.
Все это время я краем глаза наблюдаю за Айлин. Она стоит на коленях, опустив голову. По традиции невеста должна провести у гроба жениха весь день – от первых лучей солнца до того, как умершего понесут хоронить. Считается, что так она охраняет его душу.
Вместе с Джие я поправляю ароматические палочки, чтобы они стояли ровно, и отворачиваюсь от стола. Айлин внезапно поднимает голову, и на мгновение наши взгляды встречаются. Щеки у нее покусаны морозом, но глаза сияют так ярко, что мне становится тошно от сверкающего в них удовольствия.
Мы с Джие киваем друг другу, и он идет дальше по залу, за ряд прислуги. Его окружают собравшиеся чиновники, осыпая соболезнованиями. Джие отвечает им, обращаясь к каждому по имени.
Мне следует уйти во внутренние комнаты, где собрались остальные женщины, но я не спешу. Прогуливаюсь через толпу, прислушиваюсь к тому, о чем здесь шепчутся и сплетничают. Сильно помогает то, что слух у меня острее обычного.
Сердце сжимается от волнения. В последнее время я стала намного лучше видеть и слышать и теперь могу различить мотылька под лунным светом во всех деталях, уловить шелест его крошечных крыльев. Связаны ли эти новые способности с моим умением опознавать определенные виды магии?
Хорошо бы уточнить у Хансиня, не становятся ли зрение и слух острее благодаря магии чувства.
Проклятье. Верховная жрица Судаджи рассчитывала на то, что я обрету волшебные силы, но мне этого совсем не хотелось.
Скользя через толпу, я улавливаю обрывки разговоров, но пока мне не попадается ничего существенного.
Мой дядя Йи что-то обсуждает с двумя младшими чиновниками. Один из них неотрывно смотрит на Йи, и подобострастная улыбка расплывается по всему его круглому, мясистому лицу.
– Говорят, принц Кай выслеживает союзника предателя за пределами столицы, – шепчет дядя.
Я отвожу взгляд, чтобы они не заметили, что их подслушивают.
– Очень обнадеживает, что столь ответственное задание доверили Его Высочеству, – с чувством произносит один чиновник. – Слава небесам!
– Несомненно, принц Кай поймает всех предателей трона, – поддерживает его другой. – Его Величество сможет гордиться сыном – настоящим героем!
Внутри у меня все сжимается.
Кая отправили на поиски подельника Рена, на важную миссию, и, хотя о Ночном Драконе было известно лишь высокопоставленным чиновникам, все равно меня тревожило то, что Джие досталась несущественная роль организатора похорон Вена и того, кто будет представлять короля, принимая соболезнования придворных. Эти несоразмерные задачи повлекли за собой множество сплетен в столице. Больше всего меня тревожил один вопрос: не лишился ли принц Джие доверия короля?
Похоже, некоторые мелкие чиновники так считают и пользуются редкой возможностью завоевать расположение моего дяди, ценного союзника принца Кая.
Сколько же чиновников теперь втайне ставит на Кая в борьбе за трон?
– Принц Кай незаслуженно провел в заключении несколько месяцев, но не сказал о том ни слова и мужественно ринулся исполнять свой долг перед королевством и народом, – лепечет первый чиновник.
Не месяцев, а недель, глупец. Впрочем, какая разница? Восхищение выносливостью принца Кая распространяется по всей столице, и все благодаря моему дяде.
– Какая же сильная у него душа, – вставляет второй чиновник. – Должно быть, она благословлена небесами.
– Несомненно, – отвечает дядя Йи.
Я больше не могу слушать этих шутов. Оборачиваюсь на белую ткань с чернильным именем Вена и думаю о том, что, если министр Сан хоть как-нибудь замешан в смерти брата Джие, я непременно выведу его на чистую воду.
Я обвожу взглядом зал и замечаю великого ученого Йю, погруженного в беседу с премьер-министром Ангом. До этого я втайне обратилась к Йю и намекнула на то, что его племянник вполне мог умереть не по своей воле, поскольку надеялась заручиться поддержкой важного ученого. Однако тот повел себя холодно и безразлично.
Впрочем, этого и следовало ожидать, по словам моей будущей свекрови, придворной дамы Хуа.
«В молодости он был намного более прямолинейным и открытым, – сказала мне она. – После того как король запретил изучение и использование магии, бывший великий ученый Ян выразил в личной беседе неудовольствие этим указом, поскольку считал, что хотя бы ученые должны были стать исключением, ведь запрет знаний идет наперекор самой их сути. Эти слова дошли до короля, и он казнил Яна, а его семью изгнал в далекий городок при руднике. Йю, любимый ученик Яна, никак не высказался ни об указе, ни о казни, и вскоре его возвели в статус нового великого ученого. После тех событий он всегда держал язык за зубами, чтобы никто не мог ни в чем его обвинить. Полагаю, случай с Яном стал для него уроком».
Сейчас нам не будет пользы от великого ученого Йю. Он больше десяти лет провел в котле придворной политики, но так и не занял ничьей стороны – даже собственного племянника. Не стоит ожидать, что его позиция изменится.
Мне на глаза попадается мастер Чанг – он стоит чуть в стороне от толпы вместе с сыном, вид у которого довольно взволнованный. Им обоим всегда тяжело давалось общение с политиками.
– Ваша милость! – восклицает мастер Чанг, стоит мне к ним приблизиться. Он начинает кланяться и тут же выставляет руки перед собой, жестом показывая, чтобы я не кланялась в ответ. – Я недостоин, принцесса.
– Даже учитель на день остается учителем на всю жизнь, – цитирую я поговорку. – Неважно, сколько на мне титулов. Я всегда буду вашей ученицей, мастер Чанг.
– Для меня это честь, принцесса, – говорит он и кивает на юношу. – Насколько мне известно, вы еще не знакомы с моим сыном. Чанг Лян обучается в королевской академии Сюэюань, у самого́ великого ученого Йю, – сообщает старый музыкант, и его лицо светится от гордости.
Я поворачиваюсь к Ляну:
– Я о вас слышала, господин Чанг. Вы лучший ученик великого ученого Йю.
А еще один из немногих, кого Рен не смог подкупить в моей прошлой жизни.
Как же его это тогда рассердило! Под влиянием Рена я наивно полагала, что купить можно любого, если только предложить достойную цену. Теперь же понимала, что дружбу и верность человека надо заслужить; а то, что куплено за деньги, – того не стоит и долго не продержится.
Лян в свои двадцать с небольшим выглядит как любой другой молодой ученый: кожа бледная от того, что почти не видит солнца, взгляд пытливый и горячий, брови вечно нахмурены – несомненно, потому, что он сосредоточенно и усердно предается изучению наук.
– Я безмерно польщен тем, что вы обо мне знаете, – говорит Лян, и лицо его сияет. Он нервно потирает руки, и с его губ слетает неловкий смешок. – Я давно хотел с вами встретиться, принцесса. Не верится, что наконец предоставилась возможность. Мой отец высоко о вас отзывается, а я восхищаюсь вами с тех пор, как вы сразили предателя трона.
Мои щеки заливаются краской.
– Благодарю вас. Битва была жестокая, и многие в ней пострадали. Мой двоюродный брат Бо...
Дядя Йи приводил к нему врачей, но я слышала, что лучше ему пока не стало.
– Мой сын вызвался помочь юному Бо, – говорит мастер Чанг.
Лян кивает:
– Я предложил осмотреть Бо, проверить, не могу ли что-нибудь для него сделать. Хотя, конечно, я не врач, пускай и занимаюсь изучением медицины и лекарственных трав.
– Не будьте так скромны, – отвечаю ему я. – Великий ученый Йю гордится вашими знаниями и тем, что вы проявляете интерес ко многим разным дисциплинам.
Лян краснеет:
– Я не заслуживаю столь высокой похвалы.
Однако я подмечаю, что улыбка мастера Чанга становится шире, и, не будь мы сейчас на похоронах, он улыбался бы во весь рот.
– Насколько тяжела травма моего двоюродного брата, господин Чанг? – спрашиваю я, внимательно следя за выражением лица юноши. – Надеюсь, он скоро поправится? Ведь предатель всего раз ударил его в голову.
Выражение Ляна меняется несколько раз всего за секунду, а затем он отводит взгляд и тихо произносит:
– Признаться, мне неизвестно, почему господин Сан еще не пришел в себя.
Я вздыхаю и перевожу разговор в другое русло:
– Печально, что принц Вен погиб. Говорят, вы с ним были близки?
Лян коротко кивает. Поводит челюстью. Еще сильнее понижает голос:
– Порой, когда я навещал принца Вена, с ним была госпожа Сан, и мне казалось, он должен радоваться тому, что рядом его возлюбленная, но Вен выглядел скорее обеспокоенным, мрачным, я бы даже сказал – несчастным, и со временем ему становилось хуже.
– Пока не стало плохо настолько, что он покончил с собой, – заключаю я.
Насколько нам известно, Вен отослал слуг, а затем схватился за перила моста и перекинулся через них в воды пруда.
Неужели он наконец осознал, насколько ужасна и жестока Айлин?
Мастер Чанг строго смотрит на сына:
– Не разводи слухов о принце. Тебе это не к лицу.
Лян кланяется:
– Прости, отец.
Выпрямившись, он бросает на меня неспокойный, но пристальный взгляд.
У меня екает сердце. Ляну что-то известно о подозрительной смерти Вена.
Я делаю глубокий вдох и прощаюсь с ними обоими:
– Приятно было снова увидеться с вами, мастер Чанг, и познакомиться с вами, господин Чанг.
– Взаимно, принцесса, – отвечает мастер.
– Ваша милость, я счастлив, что смог увидеться с вами, – говорит Лян. – Да будут дни вашей жизни наполнены мудростью святых.
– Я желаю вам того же.
Я приподнимаю занавеску, разделяющую залы, и захожу во внутренние комнаты.
Придворная дама Йю стоит, прислонившись к дверной раме. Она похожа на обтянутый бледной кожей скелет, и под глазами ее лежат темные круги. Полагаю, после смерти Вена она мало спала и почти ничего не ела. Глаза матери полны горя, и она смотрит на Зал прощания через тонкую занавеску, сверля взглядом мою двоюродную сестру.
Моя лучшая подруга, принцесса Юнли, гладит придворную даму Йю по плечу и сочувственно что-то шепчет, но, боюсь, сейчас мать Вена ничем не утешить. Она не сводит глаз с гроба из черного сандалового дерева. Я недолюбливаю саму Йю, но все же соболезную ее утрате.
Я иду дальше вглубь комнаты.
Лишь придворным дамам позволена роскошь отдыхать на кушетках. Обычные аристократки стоят вокруг них. Подбородок Хуа вздернут, и она наблюдает за церемонией с властным безразличием солнца. Придворная дама Баи, мать Кая, кивает всем в знак приветствия с приятным выражением лица, и голос ее звучит нежно, но время от времени я замечаю стальной блеск в ее глазах.
Придворную даму Хуа можно сравнить с лезвием меча, выхваченного из ножен, сверкающего смертельной опасностью. Баи же – зазубренный кинжал, закутанный в шелка, но не менее острый.
Мне вдруг вспоминается ее образ из прошлой жизни: безжизненное тело, свисающее с балки в соседней камере. Сейчас лицо Баи выражает гордость и спокойствие, и сложно поверить, что на нем же я видела отчаяние и панику в те минуты перед ее смертью.
Я вспоминаю о том, как сама томилась в темнице, и юноша, предавший мою любовь, решал мою судьбу. Теперь я уже не та напуганная, беспомощная девчонка. Нет, я боец, и судьба моя – в моих руках.
Обе придворные дамы окружены теми, кто стремится им угодить и завоевать их расположение, поэтому я не спешу обратиться к будущей свекрови. Я отворачиваюсь, и в ту же минуту ко мне подходит Юнли.
– Мы с тобой давно не виделись, – замечаю я. – Как проходят собрания королевского совета?
Принцесса много лет слушала их, не имея права сказать ни слова, но с недавних пор ей позволяют выражать свое мнение.
Юнли пожимает плечами:
– Пока неплохо. Я вношу много предложений.
– Наверняка они их впечатляют.
Юнли кивает на основной зал:
– Это надо спросить лично у тех стариков.
Она ведет себя непривычно отстраненно. Похоже, что-то недоговаривает? Или до сих пор горюет из-за преждевременной кончины брата?
Вдруг появляется ощущение, будто меня сверлят взглядом. Я оглядываюсь и вижу, что придворная дама Баи наблюдает за мной... Нет, скорее изучает.
Она взмахивает рукой:
– Принцесса Лю? Подойдите, пожалуйста.
Юнли смотрит на меня со смесью тревоги и любопытства. Я замечаю, что моя будущая свекровь встала с кушетки и подошла к придворной даме Йю. Она косится на меня, и ее взгляд мрачнеет, когда я подхожу к Баи.
Я кланяюсь, и Баи берет меня за руку:
– Мне до сих пор не довелось поблагодарить тебя лично за то, что ты помогла Каю сразить предателя. Ты повела себя очень храбро.
Я изгибаю бровь. Помогла? По ее мнению, это Кай героически одолел Рена?
Стайка аристократок вокруг придворной дамы смотрит на меня затаив дыхание.
Глаза Баи сверкают, как будто она бросает мне вызов, подталкивает к тому, чтобы я ей возразила.
Она плохо меня знает.
– Не стоит благодарности, Ваше Высочество, – говорю я. – Для меня было честью служить королевству, но следует особенно отметить храбрость Джие, который не только сразился с предателем, но и защитил от него своего брата, принца Кая.
Женщины вокруг придворной дамы бледнеют и ахают. Улыбка Баи застывает на ее лице.
До нас доносится жалобный вой из основного зала, и мы оборачиваемся.
Разумеется, это Айлин.
Я вижу через занавеску, как хмурится дядя Йи. Очевидно, он забыл ее предупредить, чтобы она не переигрывала.
Лян морщится, глядя на Айлин так, будто перед ним испражнилась лошадь. Джие смотрит на нее, сощурившись, вытянув губы в тонкую линию. Своим фальшивым горем Айлин превращает трагедию его брата в фарс.
Прошу, Джие, не надо. Не стоит сейчас на нее набрасываться.
Придворная дама Йю отдергивает занавеску и выбегает в зал. Она буквально подлетает к моей двоюродной сестре и дает ей такую сильную оплеуху, что Айлин падает на бок.
– Раскольная звезда! Заглуши свои лживые вопли! Мой сын был бы еще жив, если бы не ваша помолвка! – кричит придворная дама Йю, осыпая Айлин ударами. – Бесстыжая раскольная звезда!
Айлин визжит, прикрываясь обеими руками.
– Разнимите их! – командует Джие, выводя зал из оцепенения.
Юнли бежит к Йю, и я спешу следом. Мы берем ее за руки и оттаскиваем в сторону. Дядя Йи наклоняется осмотреть лицо Айлин – он ведь не хочет, чтобы его ценный товар оказался поврежден, не так ли?
Придворная дама Йю пытается вырваться, и Юнли шепчет ей:
– Прошу, успокойтесь. Некоторые здесь будут только рады тому, что вы устроили сцену.
Великий ученый Йю подходит к нам и резко произносит:
– Возьми себя в руки, сестра. Ты и так достаточно опозорилась.
Она обмякает, прислоняясь к нам с Юнли, и по ее щекам стекают крупные слезы. Брат Йю выглядит сердитым, но я улавливаю тень нежности и сочувствия в его лице.
Дядя Йи выпрямляется, поворачивается к Джие и слегка кланяется, накрывая кулак ладонью у груди в почтительном жесте.
– Ваше Высочество, прошу, восстановите справедливость, – говорит он низким ровным голосом. – Ее Высочество не только нанесла моей дочери физический ущерб, но и запятнала ее честь и доброе имя.
Мы с Юнли переглядываемся. Придворная дама Йю назвала Айлин раскольной звездой и тем самым обвинила ее в том, что она приносит неудачу. Народ нашей страны верит в то, что падающие звезды – дурной знак и что они раскалывают небо.
Айлин, подыгрывая отцу, всхлипывает еще горше. Нельзя не восхититься ее умением плакать с тем же изяществом, с каким капли росы слетают с распустившихся цветов.
Некоторые молодые люди косятся на нее с очевидной похотью в глазах.
Лицо Джие застывает гранитом.
– Я немедленно сообщу обо всем королю, уважаемый министр Сан.
* * *
– Какое чудесное сегодня было представление, – говорит придворная дама Хуа, восседая на широком диване, устланном шелками и мехами, и опираясь одной рукой на примыкающий к нему чайный столик.
Мы с Джие одни в ее личной комнате отдыха, не считая главной служанки. Король Рейфень и Джие собирались возглавлять похоронную процессию в первой половине дня и проводить тело Вена до места королевского захоронения вместе с аристократами на лошадях и пешими солдатами и стражниками, но им пришлось отложить церемонию из-за вспышки придворной дамы Йю.
Главная служанка Хуа подает нам горячий зеленый чай лунцзин. Я беру его и усаживаюсь в мягкое кресло напротив Хуа. Джие ставит свою чашку на нефритовый стол между нами.
– Я сказала Йю, что на лице той мелкой дряни нет ни слезинки, – произносит Хуа насмешливым тоном. – Пожалуй, ей удалось выбить из нахалки сразу девять душ!
Я резко поднимаю голову. Должно быть, за этим она подошла к Йю.
Джие вскакивает на ноги.
– Зачем ты натравила ее на госпожу Сан?!
– Ничего подобного я не делала, – спокойно заявляет Хуа, и лицо ее холодно как лед. – Йю сама кипела от ненависти к этой дрянной девчонке и винила госпожу Сан в смерти Вена. Я лишь выразила ее мысли вслух.
– Ты подлила масла в огонь и сама прекрасно это знаешь.
– Ради тебя, Джие! Где твоя благодарность? Не сомневаюсь, скоро пойдут слухи о ней, раскольной звезде, и Каю придется всерьез подумать над тем, стоит ли жениться на госпоже Сан, – объясняет Хуа и откидывает голову на подушку, одаряя нас стальной ухмылкой. – К тому же разве не приятно было видеть, как министр Сан оскорбил великого ученого Йю, требуя наказания? Уверена, Йю безразлична его сестра, но он, несомненно, переживает о своей репутации и о том, как скандал может сказаться на его семье.
– Но мама... – Джие заминается, но продолжает: – Как ты могла воспользоваться горем матери, оплакивающей сына?
Меня посетила та же мысль. Время от времени невольно задумываюсь о том, как столь жестокая женщина могла вырастить такого благородного сына. Порой упавшее яблоко укатывается далеко от яблони.
– Что ты! – фыркает Хуа. – Йю никто не заставлял набрасываться на госпожу Сан. Если она не способна держать себя в руках, это ее вина.
Насколько мне известно, король Рейфень жестоко отчитал придворную даму Йю, пристыдил за позорное поведение, приказал удалиться в ее резиденцию и не выходить оттуда до его позволения.
– Вы не думали о том, что эта сцена заставит короля усомниться в способностях Джие, если тот даже похоронную церемонию не сумел провести без происшествий? – спрашиваю я.
Мои слова звучат сурово, но я давно поняла: чтобы заставить таких людей, как придворная дама Хуа, признать ошибку, надо взглянуть на вещи их глазами и показать, что они вредят себе же самим.
Хуа молчит, но костяшки ее пальцев, сжимающих чашку, побелели. До нее дошел смысл моих слов.
Тут она поднимает взгляд и хмурится:
– А это кто?
Мы с Джие разворачиваемся к окну у нас за спиной. Какая-то служанка машет нам рукой, привлекая к себе внимание. Она быстро переступает с ноги на ногу, пытаясь согреться на морозе. Вероятно, не решается войти из-за Фэй, которая стоит на страже у двери.
– Какая наглость! – шипит Хуа. – Кто ее впустил без моего на то позволения?!
– Я ее узнаю́, – говорит главная служанка Хуа. – Она прислуживает Его Величеству во внутреннем дворе. Должно быть, ее впустили, потому что она несет послание от короля.
Хуа жестом приказывает ей выйти к девушке.
Вскоре главная служанка Хуа возвращается, бледная как смерть.
– Госпожа Хуа, Ваше Высочество, принцесса, Ваша милость... – Она обращается ко всем нам, выдерживает небольшую паузу и резко вдыхает. – Придворная дама Йю повесилась.
Мы с Джие в ужасе смотрим друг на друга.
Губы Хуа растягиваются в холодной ухмылке.
– Полагаю, я все же навещу любезную Йю и пролью по ней горькие слезы.
Глава 2
Безжизненное тело придворной дамы Баи покачивается на балке в соседней камере. Я смотрю на нее в щель между деревянными прутьями, сама наполненная отчаянием. На моих глазах черты Баи расплываются, и я вижу лицо придворной дамы Йю. Она распахивает глаза.
Я отшатываюсь и чуть не падаю.
Йю смотрит на меня и начинает повторять одно и то же:
– Моего сына убили.
Из земли под ней вытекает нечто угольно-черное, похожее на огромную бесформенную тень, которая растягивает повсюду свои щупальца. Меня охватывает ледяной ужас. Парализует.
Тень вырастает, облипая придворную даму Йю, пульсируя на ее теле.
Я хочу закричать, спугнуть эту темную тварь, но из горла выходит лишь хрип.
Щупальца извиваются, и их концы становятся похожи на клыки и когти размером с мое предплечье. Теперь меняются черты Йю, и я вижу перед собой верховную жрицу Судаджи. С моих губ слетает громкий визг.
Судаджи протягивает ко мне руку, пытается вырваться из черного плена. Я бросаюсь к ней на помощь, но тут же понимаю, что не могу сдвинуться с места. Воздух как будто застыл.
Жрица изо всех сил сопротивляется тени, и рот ее искажается в немом крике, но она не может сбросить с себя темные щупальца. Когти крепко держат ее на месте, а клыки впиваются в кожу, и вместо крови из тела выходят завитки темно-фиолетового дыма. Щупальца охватывают Судаджи всю целиком и утягивают дальше от меня.
Я напрягаю все свои силы, но не могу и пошевелиться.
Божественный Камень на моей груди тревожно вспыхивает, ярко и отрывисто.
И тут я чувствую...
Мощь бездонной тьмы. Она наблюдает за мной с жаждой и злобой.
Я резко поворачиваю голову, смотрю сначала налево, затем направо, и мое сердце будто сжимают в кулаке.
Из тьмы поднимается мрачный силуэт. Щупальца извиваются и спутываются, сплетаясь в мужскую фигуру. На вид ему не больше тридцати пяти, и черты лица его гладкие, но четкие, словно высеченные из мрамора. Длинные волосы ниспадают волной, глаза мерцают, подобно черному жемчугу.
Он прекрасен, но во рту у меня появляется тошнотворный соленый привкус.
Сянью, Ночной Дракон.
Он вытягивает руку, окутанную фиолетовым дымом:
– Откажись от Божественного Камня.
Ко мне возвращается способность двигаться, и я бегу от него прочь. Он гонится за мной. Через какое-то время все стихает, и я решаюсь обернуться.
Сянью скользит над землей, окутанный темным облаком с щупальцами, похожим на огромного осьминога. Его глаза пылают красным, словно бассейны магмы.
Я кричу.
– Госпожа! Госпожа!
Кто-то пытается меня растрясти. Я резко выдыхаю, выныриваю из пучин сна и сразу встречаюсь со взглядом пытливых глаз.
– Вам приснился кошмар? – спрашивает Фэй, одной рукой держа меня за плечо, а второй сжимая брусок для сигнального огня.
Я сажусь в постели и молча киваю. Фэй отпускает мое плечо.
Я касаюсь амулета под сорочкой. Божественный Камень обдает меня жаром, и внутри все сжимается. Я спешно опускаю взгляд. Слава небесам, Камень не светится!
В дверь стучат, и я вздрагиваю.
– У вас все в порядке? – с тревогой спрашивает мужской голос.
– Да! – кричит ему Фэй. – Все нормально.
Он что-то бормочет в ответ, и я слышу шуршание сапог по полу. Вскоре шаги стихают.
Фэй снова смотрит на меня, и я пытаюсь успокоиться.
– Мне приснилось, что меня преследует Ночной Дракон. Он походил на чудовище... – начинаю объяснять я, и тут мне на глаза попадается свиток на прикроватном столике. Я беру его в руки и разворачиваю.
Художник из делегации Хансиня написал портрет Сянью, чтобы я – и моя стража – могли его опознать. Он выглядит в точности как в моем сне. По словам Хансиня, это невероятно умный и харизматичный маг, легко очаровавший верховного старейшину Льюбуна и половину всего совета старейшин. Хансинь же сразу почуял недоброе при первой встрече с Сянью. «И я был прав, – сказал он. – Сянью уже не меньше десяти лет занимается темной магией».
– Наверное, вам следует отложить портрет подальше, – советует Фэй. – Так Ночной Дракон постоянно у вас на уме, вот и кошмары снятся. Старейшина Хансинь убежден в том, что темный маг сбежал из Цзиньси. Он весь город прочесал, помните?
В самом деле, Хансинь не раз обошел столицу в поисках Сянью, прежде чем отправиться на охоту за ним за пределы города в сопровождении принца Кая.
– Ты права, Фэй, – соглашаюсь я, но про себя думаю, что это вовсе не портрет, а страх лишиться Божественного Камня заставляет меня постоянно тревожиться о Ночном Драконе.
Когда мне даровали второй шанс на жизнь, я не понимала, что это произошло благодаря Судаджи, что она с помощью своих божественных сил и энергии моего амулета повернула время вспять и отмотала его на два года назад. Но больше всего меня потрясло иное открытие: то, что я родилась вместе с амулетом, и защищать Божественный Камень – мой священный долг. Я не должна позволить ему попасть в руки злонамеренных людей, а особенно – Сянью, темного мага, прозвавшего себя Ночным Драконом.
Сложно сказать, как мне справиться с этой задачей, когда сама я магией не обладаю. От одной мысли об этом становится не по себе.
Судаджи верит в меня. «В твоей прошлой жизни ты была слишком слабовольна, – сказала она мне, – но в тебе растут железная воля и целеустремленность, и ты достойна того, чтобы охранять Камень».
Я откладываю портрет.
– Прости, что разбудила тебя среди ночи, Фэй.
Мэй, ради ее же безопасности, теперь проводит ночи с другими служанками, а Фэй спит рядом со мной в отдельной небольшой постели, охраняя меня.
Фэй обнимает меня за плечи.
– Не стоит извиняться, госпожа. Вы через многое прошли. И я сама потрясена новостью о самоубийстве придворной дамы Йю. Да и если бы моей жизни угрожал самый могущественный маг континента, я бы не меньше вас беспокоилась. Но мы все готовы вас защищать, – добавляет она и косится на дверь, за которой держат дозор четыре стражника.
После того как нам стало известно о Ночном Драконе, Джие отправил очередной квартет своей личной стражи в мой дом, и теперь они охраняют меня по очереди. Пожалуй, если бы это не угрожало моему доброму девичьему имени, принц и сам переехал бы ко мне, даже несмотря на неодобрение короля.
Вдруг меня как будто ударяют в живот. На комоде напротив моей кровати рог куи издает пронзительный звук.
Фэй вскакивает быстро, как гепард. Кровь застывает у меня в жилах.
– Барьер! – вскрикиваем мы хором. Лонгзо, телохранитель Хансиня и мастер магии порталов, сплел невидимый Барьер вокруг моего дома, но, очевидно, его прорвали.
Фэй подбегает открыть дверь, и я вижу, что стражники за ней уже достали мечи. Она приказывает им выйти на улицу и проверить, что там происходит, а я спешно выбираюсь из постели.
Заклинание Лонгзо не позволяет ни колдунам, ни магам проникнуть в мой дом через портал. Но даже если Барьер недостаточно крепок, чтобы защитить нас от Сянью, по крайней мере, он предупреждает о том, что его пробили, подавая сигнал через зачарованный рог куи.
И вот он подал его – впервые.
Удар в живот, который я ощутила... Со мной такое происходило всякий раз, когда рядом использовали магию порталов. Значит, Сянью прорвался через Барьер?
Фэй просит меня не подходить и выглядывает в окно, внимательно осматривая двор. Сердце у меня екает, когда во тьме вспыхивает огонь, но это всего лишь факелы стражников. В доме тихо. Всех предупредили, чтобы они не тревожили мою мать и старались ее не будить.
Я напрягаюсь, чувствуя что-то... странное. Какой-то гнилой, трупный запах, похожий на тот, что окружал Сянью в духовном мире.
У меня перехватывает дыхание. Ночной Дракон все же здесь, в моем поместье? Я должна всех предупредить!
Краем глаза я замечаю некое мерцание. И, несмотря на предупреждение Фэй, подбегаю к окну.
В уголке неба, подобно миражу, мерцает лицо жрицы Судаджи, взволнованное и напуганное.
Я быстро моргаю, думая, что мне это мерещится. Лицо не пропадает.
Фэй ахает и показывает на него за секунду до того, как оно рассеивается:
– Что это?
Я отшатываюсь от окна. Что это значит? Запах гнилости тоже растворился. Сянью уже покинул поместье? Зачем же он приходил?
Стражники возвращаются и докладывают, что никого не нашли, но приносят мертвую сову.
– С ней что-то не так, – объясняет один из них, поежившись. – Она сидела на ветви дерева и глядела прямо на вашу комнату. А потом повернулась к нам, и... чувство было такое, будто на нас смотрит человек.
Остальные мрачно кивают.
– Жутко было, – добавляет другой стражник надломившимся голосом. – А потом сова сорвалась с ветки и упала замертво.
Мы с Фэй обеспокоенно переглядываемся.
– Никому об этом не рассказывайте, – просит Фэй. – Продолжайте дозор. До утра еще далеко.
Стражники возвращаются на свои посты, но я больше не могу успокоиться и уснуть.
Вскоре после того, как мне приснилась плененная в чудовищной тени Судаджи, ее мираж появился в небе. Вдруг с ней случилось нечто страшное? И амулет обдал меня волной жара – это мне точно не причудилось. Возможно, она просила меня о помощи, отправляя мне сигнал через нашу духовную связь?
Больше всего мне хочется проверить, в порядке ли Судаджи, но я не смею войти в духовный мир. Ночной Дракон вполне мог проскользнуть обратно в столицу, несмотря на все предосторожности Хансиня. И если сейчас я отправлюсь в духовный мир, вполне могу, сама того не желая, привести Сянью прямо к Божественному Камню.
Но почему он не напал на нас, если действительно проник в поместье? А если это не он... Я задумываюсь над странным поведением совы и ее еще более странной смертью, и по спине пробегает холодок. Связана ли она с той гнилостной аурой, которую я почувствовала?
Как же жаль, что мне не хватает знаний о магии.
* * *
– Принц Джие приехал, – сообщает мне Фэй утром, сразу после того как я проснулась. – Он на улице, разговаривает со стражниками.
Позже, когда Джие входит в дом, я замечаю, что вид у него напряженный, челюсти сжаты.
Вероятно, стражники рассказали ему о ночном происшествии.
Джие притягивает меня к себе и крепко обнимает:
– Я за тебя переживал, Синь.
– Все в порядке. Вот. Видишь? – спрашиваю я, мягко отстраняясь, и кружусь перед ним. Джие прыскает со смеху:
– Чье лицо ты видела в мираже? Ты ее знаешь?
– Нет, – отвечаю я, чувствуя укол совести. Мне стыдно лгать Джие, но как ему все объяснить, не раскрывая правды о Божественном Камне и моем перерождении?
Джие проводит рукой по волосам.
– Сам не верю, что это говорю, но... жаль, Хансиня здесь нет, чтобы рассказать нам больше о магии.
– Да, жаль, – соглашается Фэй.
Сталь отражается во взгляде Джие и скользит в голосе:
– Кто бы ни нарушил Барьер прошлой ночью, скорее всего, это был колдун и наш враг, а значит, необходимо усилить охрану.
– Мы сохранили тело совы, поскольку так и не поняли, почему она внезапно умерла, – говорит Фэй. – На ней нет никаких ран, и шея не сломалась при падении.
– Правильно, – одобрительно произносит Джие. – Я немедленно отнесу ее в королевскую академию Сюэюань и обращусь к эксперту по птицам. Он осмотрит сову и, возможно, определит причину смерти.
Я киваю:
– После тебя и я туда отправлюсь. Мне надо поговорить с Чанг Ляном. Похоже, ему что-то известно о смерти Вена, и он хотел сказать мне об этом, но на похоронах было слишком много лишних ушей.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила из дома в одиночку, – возражает Джие. – Колдун, пришедший ночью, может на тебя напасть. Пойдем к Чанг Ляну вместе. Или пригласим его сюда.
– И то и другое привлечет слишком много внимания. Сомневаюсь, что колдун нападет при свете дня, у всех на глазах. Уверена, он предпочел бы скрыть, что находится в Дачжоу, и не стал бы себя разоблачать. – Я улыбаюсь и беру Джие за руку. – Не волнуйся. Я возьму с собой Фэй и целый отряд стражников.
Джие вздыхает:
– Тебя так просто не отговоришь, да? Что ж, хорошо, но обещай быть осторожна.
Я ласково сжимаю его руку:
– Обещаю.
Глава 3
Я нахожу Чанг Ляна в библиотеке королевской академии Сюэюань, которой заведует великий ученый Йю.
Фэй оставила меч и кинжалы у входа: в оплот науки не пускают с оружием. Она сильно этим недовольна, но я сомневаюсь, что Ночной Дракон поджидает меня в академии, даже если он каким-то образом вернулся в столицу незаметно для Хансиня.
Академия Сюэюань представляет из себя лабиринт величественных зданий с огромными колоннами, павильонов с золотыми крышами, извилистых тропинок из известняка и великолепных садов. Здесь пахнет сосновыми иголками и цветами сливы.
От библиотеки в три этажа, всей из дерева, с мерцающими янтарными стенами, захватывает дыхание. Столбы и арки тянутся ввысь, поддерживая антаблементы и фронтоны с изысканной резьбой. Над просторным павильоном у входа на изящных колоннах покоится узорный каменный навес. Над дверьми висит большая табличка с выгравированной надписью «Сюэ ву я». Безграничное познание.
За длинными дубовыми столами, выставленными вдоль зала, тихо сидят ученики, погруженные в книги. Картины чернилами и красками украшают пространство стены между шкафами. Солнечный свет льется через шелковые ширмы на окнах, освещая альковы шестиугольной формы, где хранятся тысячи свитков в бамбуковых футлярах. Над нами возвышаются громадные книжные полки из кленового дерева, и на них есть все, что только можно себе представить: от детских сказок до древних легенд, от томов по астрономии до трудов по медицине.
Эта библиотека веками служила святыней для искателей знаний. Ее тяжелая атмосфера и полная тишина внушали почтение.
Лян сидит, уткнувшись носом в толстую книгу. Я подхожу к нему, он вздрагивает и вскидывает голову.
– Принцесса! – шепчет Лян и тут же вскакивает, спешно кланяясь. – Вы пришли выписать книгу?
– Нет, – тихо отвечаю я. – Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов о травяном настое из корня дудника, гос подин Чанг. Одна моя служанка часто страдает головной болью, и привычное снадобье из любистока ей не помогает. Я слышала, что дудник обладает чудесными свойствами. Вы ведь специалист по травам? Вот я и решила к вам обратиться.
– Буду рад оказаться вам полезен, – говорит Лян и осматривается. – Однако некрасиво вести беседу в библиотеке. Выйдем наружу.
Мы с Фэй дожидаемся, пока он вернет книгу на место, и отправляемся вслед за ним на улицу.
– Вы правы, принцесса, дудник исцеляет головные боли, но только если получить его из верного источника, – начинает объяснять Лян на ступенях библиотеки, но я подаюсь к нему и шепчу:
– Не могли бы мы найти еще более укромное место для разговора о... принце Вене?
Внезапное осознание освещает его лицо.
– Прошу, я проведу вас к оранжерее с травами, – отвечает Лян и показывает мне дорогу. – Из-за сильного запаха туда заходят не чаще чем раз в неделю – только для того, чтобы рассортировать новые травы, прибывшие в академию. Сейчас там никого не будет.
В самом деле, оранжерея пропитана гнетущим ароматом лекарственных трав. Я замечаю, что они разложены по разным местам на каменных столах и деревянных полках.
Фэй морщится, я стараюсь не обращать внимания на запах, а Лян как будто вовсе его не замечает. Он затворяет за нами дверь и спешно подходит ко мне.
– Я многое должен вам поведать, принцесса, и безмерно счастлив, что вы обратились ко мне, поскольку сам ни в коем случае не посмел бы отнимать ваше драгоценное время.
Краем глаза я замечаю, как Фэй возводит глаза к небу. Наверное, думает, что уж слишком возвышенно он высказывается.
– Прошу, я всегда буду рада вашему визиту, господин Чанг, – отвечаю я.
Его глаза радостно вспыхивают, словно за ними зажгли спичку.
– О, благодарю вас, принцесса. Для меня это честь. Но говоря о принце Вене... – Его лицо темнеет. – Могу ли я обсудить с вами наедине то, что меня тревожит?
– Фэй я готова доверить собственную жизнь. Потому и вы можете ей довериться.
– Разумеется, – говорит Лян и делает глубокий вдох, словно подпитывая свою душу. – По мните, я говорил о том, каким несчастным выглядел принц Вен перед смертью? Зачастую и я возвращался из гостей удивительно печальным. Однако стоило мне отойти достаточно далеко от его резиденции, как мысли прояснялись и поднималось настроение. И это странное наваждение охватывало меня лишь в те дни, когда госпожа Сан присутствовала при моем визите.
Мое сердце ускоряет бег, и его стук отдается в ушах. То, о чем говорит Лян... Я уже слышала. Юнли испытывала нечто похожее, когда навещала брата.
– Вы полагаете, что Айлин навеяла дурное настроение принцу Вену?
– У меня возникли такие подозрения. Она посещала его намного чаще, чем я, и, должно быть, в нем постепенно накопились горькие чувства, которые заставили его... – Лян осекается, как будто боясь закончить фразу.
Что же сделала Айлин, чтобы вызвать у Вена желание покончить с собой? Магией она не обладала и не могла позаимствовать ее у Ночного Дракона. Даже если он в самом деле вернулся в столицу, я не замечала, чтобы от моей двоюродной сестры исходила темная энергия, как это было с Реном.
– Есть ли такие яды, что заставляют человека почувствовать себя несчастным? – спрашиваю я. Дядя Йи изощрен в вопросах зла. Он легко избавился от наемного убийцы, которого подослал ко мне на Элитной охоте. Отравил его смертельным ядом – настолько редким, что даже придворный лекарь не опознал это зелье, хоть и встречался с ним раньше.
– Мне не доводилось о таком слышать, но ведь это еще не значит, что их не существует, – отвечает Лян.
Я вспоминаю о том, что сказал королевский лекарь Цаи. Передо мной встает его лицо во всех деталях.
У меня перехватывает дыхание. В лице лекаря отражался вовсе не стыд, а страх. Цаи опознал яд. А значит, ему было известно, откуда он взялся.
Если мне удастся определить источник... Лян морщит лоб:
– Предположим, госпожа Сан отравила принца Вена. Каким образом? Должно быть, яд содержался в чае, поскольку это единственное, чем я угощался в гостях. Однако у меня не возникло желания покончить с жизнью.
– Вероятно, вы получили недостаточно большую дозу, – предполагаю я.
Лян ударяет кулаком по ладони.
– Вы правы! Госпожа Сан посещала Вена почти каждый день и, несомненно, поила его отравленным чаем. Насколько мне известно из моего изучения лекарственных трав и медицины, им присущ накопительный эффект.
Я киваю в знак согласия:
– До меня доходили слухи, что Вен часто менял слуг, которые проверяли его еду и питье на яд, в силу своего переменчивого настроения. Возможно, поэтому и они не пострадали – не приняли достаточной дозы.
Лян начинает мерить шагами оранжерею.
– Но как же госпожа Сан отравила мой чай, если приносили его слуги? И зачем ей вызывать лишние подозрения, отравляя и меня?
– Наверное, она заранее смазывала понемногу каждую чашку, потому что не знала, из какой будет пить Вен, – предполагает Фэй.
Я качаю головой.
– Любые следы на посуде уже заметили бы слуги. Мой дядя действует осторожнее. Но, догадываюсь, ты мыслишь в верном направлении, Фэй, – говорю я и развиваю ее мысль: – Скорее всего, яд Айлин распространяется на всех, кто находится поблизости, и его невозможно применить иначе.
Лян резко останавливается и поворачивается ко мне.
– Конечно! – восклицает он, замирая, и его глаза сияют светом открытия. – Вдруг это не жидкий и не твердый яд, а скорее аромат, и он распространяется по воздуху?
Я ахаю:
– Возможно, он содержится в духах Айлин и действует на всех, кто его вдыхает!
– Теперь мне вспоминается амулет на шее госпожи Айлин, что я видел всегда, когда встречал ее в резиденции принца Вена. Он был грушеобразный, и полагаю, это вовсе не амулет, а пузырек с парфюмом.
Кое-что меня смущает.
– Но разве Айлин не попала бы в таком случае под влияние того же яда? Почему она не потеряла волю к жизни?
Мы восклицаем одновременно:
– У нее есть антидот!
Во мне, как молния, вспыхивает заряд вдохновения. Вполне возможно, мы раскрыли тайну смерти Вена.
– Но как мне это доказать? – говорю я вслух, уже думая о том, что в первую очередь следует вытянуть информацию из лекаря Цаи.
– Я поговорю с госпожой Сан и с Бо, и...
– Нет, господин Чанг, предоставьте это мне, – прошу я, смеряя его серьезным взглядом. – Вы не представляете, насколько опасен министр Сан. Если он поймет, что́ вы задумали, не постесняется от вас избавиться. Поверьте, он вполне способен выставить вашу смерть за несчастный случай.
Страх окутывает его глаза. Он нервно сглатывает.
– Принц Вен был моим другом. Если его убили, я должен выяснить, кто это сделал. Единственный, кому известно о моих подозрениях, – мой учитель. Он считает, что я излишне вдумываюсь в произошедшее, и советует забыть об этом, но я не могу, – объясняет Лян, расправляя плечи. – Мне вовсе не страшно. Позвольте вам помочь, принцесса. У меня есть возможность каждый день посещать юного Бо... – Он осекается и делает резкий вдох. – Я совсем забыл спросить, принцесса. Когда вы указали на то, что предатель ударил Бо всего единожды, вы намекали на то, что он лишь разыгрывает серьезную травму?
Я киваю, и Лян взволнованно разминает пальцы.
– У меня давно возникли такие подозрения, но уверенности не было. К чему Бо притворяться?
– К тому, чтобы его не расспрашивали о нашем сражении с предателем.
Если Бо предстанет перед королем и министерством права, может выясниться то, что он помогал Рену по доброй воле, и его признают виновным. Народ не знает о кровавой магии: людям сказали, что предатель призвал Бо во дворец и там напал на него.
– Вполне возможно, Бо не зачаровали, и он добровольно помогал Рену, – говорю я.
Лян издает сдавленный возглас ужаса.
– Другие лекари не разделяют ваши подозрения? – спрашиваю я.
– По крайней мере, мне они об этом не говорили. После нашей с вами беседы я навестил Бо еще раз и стал расспрашивать о том дне, когда вы сразили предателя, – в надежде, что раскроется его ложь. Однако он стиснул мою руку – столь сильно, что остался синяк, – и произнес с видом полного ужаса и безумия: «Я сказал им правду, сказал, что видел, как эта девка противилась кровавой магии Рена, но все равно, все равно они искалечили меня магией!» Он говорил все громче и вел себя так, словно окончательно потерял рассудок. Я пытался стряхнуть его руку, но мне не хватало сил.
Он кричал и всхлипывал: «Я умолял и умолял, но меня терзали снова и снова! Должно быть, слуги это услышали – они прибежали, они меня спасли!»
Лян поднимает рукав и показывает темно-синее пятно на запястье. С моих губ срывается тихое проклятье.
– Кошмар! – вскрикивает Фэй.
Лян опускает рукав.
– Бо продолжал рыдать, не в силах совладать с собой, и госпожа Сан извинилась за его поведение, выразив мысль, что это очередные последствия травмы, нанесенной предателем, но я уже какое-то время ухаживал за больным, и прежде с ним не случалось подобного. Меня потрясла эта встреча, и я вскоре ушел.
Я сама дрожу от потрясения. Должно быть, Бо очнулся во время нашей последней битвы с Реном. Если колдун пытал его, выясняя, сопротивлялась ли я кровавой магии... Кто это был?
– Ради вашей собственной безопасности, господин Чанг, вы должны скрывать этот случай от всех... – говорю я, но тут же осекаюсь от сильного удара в живот. Ноги подкашиваются.
– Принцесса! – восклицает Лян.
– Тс-с, – шипит Фэй, поднимая взгляд в потолок. Там не хватает одной плитки.
Меня словно окатывает ледяной водой. Нас подслушивали.
Фэй выбегает из оранжереи, а я спешу за ней. Она останавливается чуть поодаль и смотрит на крышу. Лян выходит вслед за нами.
– Там кто-то был, – говорит Фэй, возвращаясь ко входу. – Очевидно, он умеет передвигаться совсем неслышно. Я не уловила его шагов. До меня донесся только звук, с которым сняли плитку, чтобы заглянуть внутрь.
Мы с Ляном переглядываемся, и он бледнеет.
– Вам угрожает все большая опасность, господин Чанг. Предоставьте это дело нам. Забудьте вовсе о нашей с вами беседе.
– Но... Я хочу помочь!
– Вы и так достаточно помогли. Не возвращайтесь в резиденцию министра Сана, не задавайте лишних вопросов, – прошу я, выдерживая его взгляд со стальной решимостью, и наконец он кивает. – Берегите себя.
Мы с Фэй разворачиваемся и уходим. Шагах в тридцати от оранжереи она подается ко мне и шепчет:
– Госпожа, я умолчала кое о чем при господине Чанге.
Я смотрю на нее, сощурившись, но уже подозреваю, о чем речь.
– Тот, кто следил за нами, наверняка воспользовался магией порталов. Он исчез во вспышке света, совсем как Лонгзо. Подозреваю, этот колдун переместился сразу на крышу. Иначе я бы точно услышала, как он идет по плитке. Возможно, тот же человек пытался пробиться через Барьер. – Фэй оглядывается. – Проклятье. При мне нет оружия.
Мы спешим к выходу из академии едва ли не бегом.
* * *
За воротами нас ждут четверо стражников, и Фэй практически заталкивает меня в экипаж. Он сразу трогается, и я достаю кинжал из ботинка, хотя не знаю, поможет ли он против колдуна.
Мы немного успокаиваемся лишь после того, как добираемся до дома. Слуги суетятся, готовясь к предстоящему празднованию Нового года, и никто не замечает нашей тревоги.
Я приказываю Фэй и стражникам не говорить ни слова моей матери о том, что произошло в академии. Не хочу ее беспокоить. Она еще сидит в швейной комнате, вяжет в компании Нинь; их охраняет Юи.
Джие нетерпеливо дожидается моего возвращения в комнате отдыха. Я замечаю его волнение, и меня саму на мгновение охватывает паника.
– Что такое?
– Мертвую сову внимательно осмотрели, и эксперт сделал вывод, что смерть ее не была естественной. Из нее как будто жизнь высосали.
Я хмурюсь:
– Как это понимать?
– Сова была полностью здорова, но всего за секунду совершенно внезапно лишилась всей своей жизненной энергии, – объясняет Джие. – Жутко, ничего не скажешь, и до сих пор не ясно, как это связано с изображением той женщины в небе.
Внутри у меня все сжимается от воспоминания о тех минутах, о гнилостной ауре. Кто убил ту сову?
Я сглатываю комок нервов и пересказываю Джие то, что случилось с нами в королевской академии Сюэюань.
– Это был Ночной Дракон? – тут же спрашивает Джие, и голос его звучит сдавленно от волнения.
– Сомневаюсь. Сянью не скрылся бы немедленно, как только его заметили. Он воспользовался бы возможностью и попытался меня убить.
Джие не унимается:
– Если тот, кто вас подслушивал, пользуется магией порталов, не тот ли это колдун, который нарушил Барьер прошлой ночью?
– Возможно. И это еще не все.
Я передаю ему историю о безумной вспышке Бо.
– Сначала его пытали, выясняя твою устойчивость к магии, затем в твой дом пытались проникнуть через портал, и сегодня в академии за тобой следили, – перечисляет Джие. – Если это не сам Ночной Дракон, за него работают приближенные. Но что им нужно? Пока никто не пытался тебе навредить. Однако неизвестно, что будет дальше. Мы должны их поймать. И как можно скорее.
– Было бы замечательно. Только мы ничего о них не знаем. Как они выглядят, какого они пола. Мы представления не имеем, с чего начать, где их искать.
– В таком случае не выходи из дома, пока их не найдут.
– Я не намерена прятаться, Джие. Нельзя жить в вечном страхе.
Я обнимаю его обеими руками, но чувствую в нем каменное напряжение.
– Понимаю, ты переживаешь за меня, но это не должно влиять на нашу жизнь, Джие. У меня достаточно защитников, и, насколько по мнится, твой меч так же остр, как мой ум.
Джие слабо улыбается:
– Знаю, ты не отступаешь перед лицом опасности. Что тебе удалось выяснить о смерти Вена?
Я пересказываю наш с Ляном разговор.
– Так вы подозреваете, что его отравил Сан Йи. Чанг Лян – лучший ученик великого ученого Йю, его радость и гордость. К тому же он обладает репутацией человека достойного и добропорядочного, хотя, по мнению некоторых, Чанг Лян чересчур наивен. Как ты считаешь, заслуживает ли он доверия?
– Да.
Джие вздыхает.
– Тогда остается лишь доказать преступление Сан Йи. Вокруг происходит много странного, нас окружают враги – и известные нам, и скрытые в тени, и мне становится все менее спокойно на душе, – говорит Джие и охватывает мое лицо ладонями. – Потому я решил, что буду проводить бо́льшую часть времени здесь, даже ночью. Так я смогу сразу примчаться тебе на помощь, если вдруг что-то произойдет.
Я хочу было ему возразить, напомнить о том, что его отец будет недоволен, но твердый взгляд Джие заставляет меня замолчать.
– Понимаю, этим я запятнаю твою репутацию, но обещаю все возместить...
Я прижимаю палец к его губам и улыбаюсь:
– Пусть о подобных мелочах тревожатся глупцы. Но убеждать в том, что тебе лучше остаться у нас в гостях, придется не меня, а мою маму.
– Я справлюсь, – обещает Джие и прижимает свой лоб к моему. – Знаю, выходит неуважительно с моей стороны – переезжать к возлюбленной, когда все королевство еще оплакивает смерть Вена и придворной дамы Йю, но долгое ожидание свадьбы... Для меня это мука.
– Все будет хорошо, – шепчу ему я. – Я никуда не денусь, и нас ждут еще десятки лет вместе.
Джие фыркает от смеха:
– После того как закончатся три месяца, отведенные на оплакивание усопших, я отправлю девять ящиков со свадебными подарками твоей семье. А потом организую настолько роскошную свадьбу, что сами боги будут нам завидовать.
Я смеюсь и оплетаю руками его шею:
– Не сомневаюсь.
Глава 4
Придворная дама Хуа лежит в постели под балдахином, укутанная коралловым шелком. Я сижу рядом, в кресле, а Фэй стоит в углу, откуда может наблюдать за всем, что происходит в спальне.
– Позови лекаря Цаи, – отдает приказ Хуа. – Скажи ему, что мне нездоровится.
Служанка спешно уходит. Я несколько раз ее видела и знаю, что она единственная, кому мать Джие полностью доверяет. Остальным Хуа поручила задания вне резиденции, чтобы никто нас не беспокоил. Я замечала, как ведут себя при ней слуги, и не сомневалась, что они не посмеют ослушаться ее приказа.
Хуа приподнимается на локте.
– Ты готова? Мой план обязан сработать.
Я бы предпочла не связываться с Хуа, но нехотя согласилась на ее план, поскольку так было проще всего вытянуть информацию из лекаря Цаи.
– Он точно знает, чем отравили того убийцу на Элитной охоте, – уверенно говорю я, но в то же время внезапные сомнения пробегают мурашками по спине. – Если выясним, откуда министр Сан берет свои редкие яды, вполне возможно, это приведет нас к правде о самоубийстве Вена.
Хуа строго на меня смотрит:
– Даже если оно никак не связано с Каем, ты должна найти эту связь.
Я разеваю рот от удивления:
– Вы предлагаете обвинить его, даже если он не причастен?
– Он уже не раз пытался лишить Джие жизни. Если Кай станет королем, а эта наглая тварь – его королевой, да еще с твоим вероломным дядей в качестве их советника, то сама легко можешь представить, что ждет тогда и меня с Джие, и тебя с твоей матерью. Мой сын слишком горделив и не желает опускаться до коварства и обмана, но это глупо с его стороны.
Несмотря на суровые слова, голос ее теплеет, а лицо смягчается, но лишь на мгновение. Она пронзает меня острым взглядом:
– Ты же отличаешься от него, Лю Миньсин. Ты смелая и хитрая, ты умеешь влиять на других – и не смей этого отрицать! Даже принцесса Юнли и тот заносчивый наньйю прониклись к тебе доверием. И когда тебе это необходимо, ты легко вводишь в заблуждение своих врагов и не проявляешь к ним ни жалости, ни сочувствия. И правильно. Воспользуйся своими умениями, Лю Миньсин, и возведи Джие на трон, если хочешь, чтобы я благословила ваш союз.
Она отворачивается, показывая, что разговор окончен.
В комнате повисает тишина, но в голове у меня кипят мысли – о том, в каком свете видит меня мать будущего мужа.
Смелая? Конечно. Хитрая? Пожалуй. Но разве я пытаюсь влиять на других? Несомненно, в глазах придворной дамы Хуа это комплимент, но я завоевала доверие Юнли и Хансиня вовсе не потому, что пустила им пыль в глаза.
Когда тебе это необходимо, ты легко вводишь в заблуждение своих врагов и не проявляешь к ним ни жалости, ни сочувствия. Наверное, так оно и есть. Я твердо намерена раскрыть тайну смерти Вена – не только справедливости ради, но и в своих целях. Если дядя Йи располагает возможностью получать редкие яды, он, без сомнения, применит их на мне или моих близких. Я должна пресечь эту угрозу в корне, прежде чем она разрастется в нечто страшное. И если выяснится, что семья Йи виновна в самоубийстве принца Вена, я немедленно этим воспользуюсь, чтобы от них избавиться.
Хуа права и в другом: если наследником станет не Джие, моя семья окажется в опасности. Но в одном она ошибается: я не обвиню принца Кая незаслуженно, если он никак не связан с отравлением Вена.
Служанка возвращается и объявляет о прибытии лекаря Цаи. Хуа позволяет ему войти, а я убираю сетку от насекомых с одной стороны ее кровати.
Цаи заходит в покои Хуа с сундучком в руках, останавливается в десяти шагах от нас и кланяется.
– Ваше Высочество, уважаемая принцесса, да будет ваша жизнь долгой, а здоровье крепким. Я вышел к вам немедленно, как только меня призвали, Ваше Высочество. Говорят, вы плохо себя чувствуете?
Хуа взмахивает рукой, чтобы он выпрямился.
– У меня раскалывается голова.
– Позволите подойти? – спрашивает лекарь.
Хуа кивает, и служанка наклоняется положить на ее запястье платок. Ни один мужчина вне королевской семьи не имеет права прикасаться напрямую к женам правителя.
Цаи ставит сундучок с лекарствами на пол, усаживается на краю постели и прижимает два пальца к платку, слушая биение сердца Хуа. Служанка отходит к двери – если в коридоре кто-то появится, пока мы допрашиваем лекаря Цаи, она успеет нас предупредить.
– Давно ли началась боль, Ваше Высочество?
– Несколько дней назад.
– Вы не высыпаетесь? Вас что-то тревожит?
Хуа кивает, и лекарь убирает руку.
– Скорее всего, голова беспокоит вас из-за того, что вы много волнуетесь и мало отдыхаете. Примите мои соболезнования в связи с печальной утратой придворной дамы Йю и принца Вена, Ваше Высочество. Позвольте спросить, не вызывает ли что-то еще трудности со сном?
– Да, всякий раз, стоит закрыть глаза, я вижу того убийцу с Элитной охоты, слышу, как меня обвиняют в покушении на убийство. Мне снится, как из пор на его коже вытекает кровь, и все показывают на меня пальцем и кричат: «Убийца!»
– Ваше доброе имя уже очищено, и я бы советовал забыть о том случае, Ваше Высочество. Я выпишу лекарства, которые помогут вам успокоиться...
– Никакие лекарства не помогут, пока я не выясню, кто на самом деле подослал убийцу и отравил его! – резко произносит Хуа, и я содрогаюсь от ее взгляда, впившегося в лекаря.
Цаи тяжело сглатывает:
– Уверен, преступника найдут...
– Маловероятно. Разве что вы скажете нам правду, – говорит Хуа, оглядываясь на меня, и я вступаю в разговор:
– Пожалуйста, уважаемый лекарь Цаи. Вы ведь знаете, что за яд привел к столь ужасающей смерти.
Цаи издает нервный смешок:
– Нет, боюсь, что не знаю. Очень жаль...
– Вам нечего бояться, – заверяю его я. – Мы всего лишь просим название яда и его источник, чтобы выйти на того, кто стоит за покушением. Клянусь небесами, ваше имя ни разу не будет упомянуто.
– Говорю же – не знаю!
– Так ли это? В тот день вы выглядели напуганным. Я бы тоже боялась, если бы лгала королю.
Его лоб покрывается потом, и он быстро встает.
– Что за нелепое обвинение, принцесса! Простите, но мне пора.
Цаи кланяется Хуа и разворачивается, в спешке позабыв о сундучке с лекарствами.
– Как вы думаете, уважаемый лекарь Цаи, к кому прислушается Его Величество? – говорю я ему вслед. – Не сомневаюсь, ему будет интересна любая зацепка в этом расследовании.
Цаи замирает и сжимает кулаки.
– Нам нужны лишь название и источник яда, как я и сказала, – добавляю я уже мягче. – Мы клянемся небесами, что никто и никогда не узнает о нашей с вами беседе.
Цаи медленно оборачивается. Лицо его стало серым, как пепел.
– Вы поклянетесь также оставить меня в покое, принцесса? И, Ваше Высочество, клянетесь ли вы обращаться не ко мне, а к другим придворным врачам, если вам будет нездоровиться?
– Клянусь, – сразу отвечаю я.
Хуа же претит мысль о том, чтобы выполнять чужие условия. Я сдерживаюсь – не заговариваю с ней, даже не смотрю в ее сторону. Это лишь подтолкнет Хуа к тому, чтобы прислушаться к своей гордыне вместо разума.
Наконец она отвечает сухим голосом:
– Обещаю.
– Яд носит название «Губитель внутренностей», – говорит Цаи, – и его может создать лишь один человек на свете. Он живет в королевстве Удэ под именем Ду-Шэнь, – добавляет Цаи, чуть поморщившись. – Я впервые услышал о нем, когда побывал в деревне на границе трех королевств – Дачжоу, Силанда и Удэ.
Ду-Шэнь, бог ядов... Но такого божества не существует. Чтобы человек сам себя так назвал... Внутри у меня все холодеет.
– Почему вы не сообщили об этом Его Величеству? – строго вопрошает Хуа.
– Я назвал вам яд и источник, как вы просили, – холодно отвечает Цаи. – Позволите уйти?
– Прошу, еще секунду вашего времени, – говорю я. – Способен ли Ду-Шэнь создать яд, вызывающий желание покончить с собой?
Я боюсь, что он не ответит, но Цаи лишь пожимает плечами:
– Он может создать любое зелье, какое только ни попросите, если вы готовы заплатить.
– Какова цена?
Цаи одаривает меня кривой улыбкой:
– Вам лучше того не знать, принцесса.
* * *
Оказывается, Хуа впервые слышит о Ду-Шэне. Как и Фэй, несмотря на все ее годы путешествий с цирком. Но Джие узнает это имя. Оно случайно попалось ему на глаза в одном отчете на столе короля: «Ду-Шэнь сохраняет свою мрачную славу, но мы не обнаружили...»
Джие сразу отвел взгляд, как только заметил королевскую печать, означающую то, что этот документ предназначен исключительно для глаз правителя. Он даже не уверен был, правильно ли все прочитал, поскольку смотрел на эти строки всего долю секунды и до того ни разу не слышал о боге ядов. Так что Джие быстро забыл о том случае.
Однако теперь стало ясно, что бог ядов существует, и Рейфень получает о нем доклады.
Если даже принцам не сообщили о Ду-Шэне, как о нем узнал министр Йи? Похоже, мой дядя еще в сто раз опаснее, чем я ожидала.
Следующие пару дней я посвящаю изучению медицины и разнообразных трав, но все не могу понять, что за зелье способно наполнить мысли человека желанием покончить с собой.
И вот утром третьего дня, когда я сижу над книгой о вредных растениях, Маи объявляет о прибытии принцессы Юнли. Фэй сияет, как драгоценности под светом люстр.
Юнли потягивает чай в гостиной, когда заходим мы с Фэй. Она отставляет чашку и обнимает меня, а затем притягивает к себе Фэй и целует ее в щеку.
– Прошу, садись рядом.
Я устраиваюсь в мягком кресле напротив и спрашиваю шутливым тоном:
– Ты пришла повидаться со мной или с Фэй?
Они краснеют. Мне еще непривычно видеть Фэй такой смущенной.
– С вами обеими, – отвечает Юнли. – Говорят, Джие начал проводить почти все время здесь. Твоя мать не против?
– Мы убедили ее в том, что Джие и дополнительная стража защитят меня от возможных подельников Рена. Она еще ничего не знает о Ночном Драконе, – объясняю я со вздохом.
– Пожалуйста, не вини себя. Ты правильно сделала, что не стала ее тревожить, – успокаивает меня Юнли и после короткой паузы добавляет: – Сегодня утром мне встретился господин Чанг Лян, и он просил передать тебе эти слова: «Я безмерно благодарен принцессе, что она вновь позволила ей помочь. Прошу, скажите ей, что божество, которого не должно существовать, находится в изгнании в запретных землях из легенд».
Я сразу понимаю суть послания, но почему Лян считает, что я готова принять его помощь? И как он узнал о том, что мне нужны сведения о Ду-Шэне?
Тут меня охватывает палящая ярость.
Придворная дама Хуа предлагала спросить у него, не знает ли о боге ядов великий ученый Йю. Я не хотела больше привлекать к этому делу Чанг Ляна, поэтому отказалась. Джие меня поддержал, но Хуа заявила, что я поступаю глупо, не пользуясь всеми картами, что есть на руках.
Должно быть, она сама обратилась к Ляну – якобы от моего имени.
– Миньсин, ты в порядке? – спрашивает Юнли. – Выглядишь рассерженной.
Я делаю глубокий вдох, сдерживая волну ярости. С Хуа можно разобраться потом.
– Моя будущая свекровь – подлая змея. Но скажи, как так вышло, что вы столкнулись с господином Чанг Ляном?
– Мне кажется, великий ученый Йю подсказал ему, где меня искать.
– И где же?
Юнли поджимает губы.
– Наверное, по пути в зал совета? – предполагаю я. – Ты ведь собиралась... Но погоди, Джие сейчас там. Ты решила не идти. Но почему? Разве послание господина Чанг Ляна было настолько срочным?
Юнли отводит взгляд, впервые за нашу встречу. Она смотрит куда-то вдаль с кислым выражением лица.
– А какой смысл мне присутствовать на собрании? Все равно Джие – единственный, кто меня слушает. Ну, может, отец иногда. Но остальные... – Юнли снова встречается со мной взглядом. – Они не воспринимают меня всерьез, Миньсин. Без раздумий отметают все мои предложения.
У меня сжимает горло. Юнли так радовалась, когда Рейфень позволил ей высказываться на встречах совета! Следовало догадаться, что заносчивые мужчины не прислушаются к юной принцессе.
– Ой, да не думайте даже об этих черепахоголовых! – восклицает Фэй, вскакивая с дивана. – Вы в сто раз лучше их, принцесса. Умнее, храбрее, сильнее волей. А они – что, какие-то скучные, глупые... – Она осекается, заливаясь краской. – Прошу прощения за мою вспышку и грубые слова, Ваше Высочество.
Юнли хохочет.
– Черепахоголовые! Отлично сказано. И извиняться тут не за что, – говорит она и кокетливо улыбается. – К тому же, дорогая моя, разве я не просила обращаться ко мне по имени, когда мы в компании друзей?
Фэй кивает, краснея еще гуще.
– Ты все правильно сказала, Фэй, – говорю я. – Родись ты мужчиной, Юнли, король ценил бы твой острый ум, и советники проявляли бы к тебе намного больше уважения, но прошу – не сдавайся. Дай им время. Постепенно они осознают, сколь сильно ошибались в тебе, – убеждаю я принцессу, стараясь говорить как можно увереннее. – Они начнут ценить твой вклад и высокий интеллект, обещаю. Я в тебя верю.
Юнли выдерживает мой взгляд не мигая, твердая как сталь.
– Спасибо вам, дорогие мои подруги. Вы обе правы. Я ни за что не сдамся. Хотят они того или нет, в совете услышат мой голос.
Мы с Фэй улыбаемся.
Как натянутая тетива, отпущенная в одно мгновенье, Юнли расслабляется.
– Так ты объяснишь, что означает таинственное послание Чанг Ляна? – спрашивает она.
Я не хотела вовлекать Юнли в битву за трон, но она заверила меня, что и так уже в ней участвует, что не желает оставаться в неведении и что мы всегда должны заботиться друг о друге.
Я рассказываю ей о Ду-Шэне, не называя имени лекаря Цаи.
– Бог ядов? – повторяет Юнли. – Как самодовольно! Значит, «божество, которого не должно существовать» – это он?
– Да. Лян намекает на то, что все бумаги о Ду-Шэне, приходившие королю, хранятся в запретном отделе королевской библиотеки. Скорее всего, он узнал об этом от своего учителя. Быть может, самоубийство сестры повлияло на великого ученого Йю, и теперь он желает раскрыть правду о смерти племянника.
Юнли кивает.
– Я слышала, что в детстве они были очень близки. После того как его сестра покончила с собой, великий ученый Йю заперся в своем кабинете на целые сутки. Он не выходил даже поесть. Ну что ж, – добавляет она, разведя руками, – каков наш план?
– Само собой, надо каким-то образом проникнуть в запретный отдел и выяснить как можно больше о Ду-Шэне.
– Звучит опасно. Хотя... с моей помощью будет чуть легче.
Мы с Фэй ахаем:
– Что?!
– Ни в коем... – начинаю было я, но Юнли меня перебивает:
– Разве не по мнишь, как я рассказывала тебе о своих вылазках в запретный отдел? О том, как искала труды по магии? Мне известен надежный путь, благодаря которому можно проникнуть туда незамеченными и так же незаметно выйти. – Юнли подается вперед, и вид у нее целеустремленный. – Послушай, если министру Сану известно о Ду-Шэне и, быть может, он даже ведет с ним дела – такой человек чересчур опасен для короля. Я помогаю тебе не только ради Вена, но и ради моего отца.
Я вздыхаю:
– Что ж, тогда мы разберемся с ним. Вместе.
* * *
Я задуваю сигнальный огонь и как можно тише выбираюсь из потайного люка на пол библиотеки в запретном отделе. Юнли держит рядом свой брусок, и он слабо освещает комнату.
Три стены заполнены книгами до самого потолка, а четвертая отведена под огромную железную дверь. Два больших стола завалены свитками.
Это тесное, невзрачное помещение разительно отличается от главного зала библиотеки, просторного и роскошного. Даже воздух здесь кажется спертым. По спине у меня пробегают мурашки от мысли о том, что я окружена книгами о магии.
Юнли отвела меня сюда по тайному проходу, и мне не следовало этому удивляться, учитывая то, что она знала и секретный путь со двора прямо в крыло королевы.
Джие был страшно недоволен нашей идеей, но остановить нас никак не мог, поэтому потребовал, чтобы его взяли с собой.
– Комната слишком узкая, и места в ней мало, – сказала ему Юнли. – К тому же она заперта и охраняется снаружи от непрошеных гостей. Чем меньше людей, тем меньше шума, меньше шансов, что нас обнаружат. Мы с Миньсин пойдем вдвоем. Фэй оставим наблюдать за тайным входом, чтобы за нами никто не последовал. Ты можешь затаиться в основном зале и присматривать за стражниками у двери, просто на всякий случай.
Джие тяжело вздохнул, но все же принял свою роль.
Я напрягаю все шесть чувств, и сейчас мне безразлично, что они могут быть особенно остры лишь благодаря магии чувства. Мне важнее избежать того, чтобы нас поймали в запретном отделе.
Снаружи время от времени скрипят ботинки, как будто кто-то переступает с ноги на ногу, но в остальном в библиотеке стоит тишина.
Одно облегчает нам задачу: отчеты о Ду-Шэне содержатся только в свитках с особой печатью, предназначенных исключительно для глаз короля.
– Я займусь одним столом, ты ищи на другом, – шепчет Юнли.
Я сдерживаюсь и не тянусь к трудам по магии. У нас важная задача, и время ограничено.
Мы сразу приступаем к поискам, но работаем медленно, стараясь не шуршать бумагой так, чтобы нас могли услышать снаружи.
Сложно сказать, сколько прошло минут или часов. Плечи у меня заныли от того, как долго я простояла сгорбившись, листая страницы и просматривая свитки. Но вот наконец мы обнаружили то, что искали.
Я энергично машу рукой:
– Юнли, смотри! Эти строки видел Джие: «Ду-Шэнь сохраняет свою мрачную славу, но мы не обнаружили признаков того, чтобы он нарушал собственные правила касательно голубых кровей».
– Что это за правила? – задумчиво произносит Юнли.
– Возможно, и о них где-то написано, – предполагаю я.
Мы собираем достаточно свитков о Ду-Шэне, чтобы извлечь из них полезные сведения. Как оказывается, бог ядов внушает страх жителям пограничных земель, но его дурная слава не выходит далеко за те края. Что же до платы за услуги Ду-Шэня – о ней ходят страшные слухи, пугающие, но чересчур размытые. Однако и того достаточно, чтобы навеять ночные кошмары.
Правители наньйю и трех королевств оставили Ду-Шэня в покое, поскольку он ясно дал понять, что запрещает своим покупателям использовать яды во вред старейшинам или членам королевских семей, и любого, кто посмеет нарушить это правило, ждет скоропостижная смерть.
– Мой дядя отравил принца Вена, – говорю я, хмурясь, – и до сих пор жив.
– Да, это странно. Поищем еще.
Мы возвращаемся к поискам, но долгое время не находим ни единого упоминания о Ду-Шэне.
Юнли ахает, и я тут же к ней поворачиваюсь. Она протягивает мне журнал и шепчет:
– Здесь записи о Цеджуне!
– Что? О том, кто позаимствовал огненную магию Сянью и направил ее против короля?
Юнли кивает.
Я подхожу к ней, и мы читаем вместе.
Цеджун всегда был одержим магией. Или, его словами, «очарован». Он желал знать о ней все.
Нередко Цеджун говорил, что все отдал бы лишь за ощущение магии в венах. Я отмахивался от его безумных речей, для моих ушей звучавших глупо. Тем более что в нем не было ни капли крови наньйю.
Я не ожидал, что он добьется своего.
Каким образом Цеджун заполучил магию?
Он сказал, что благодаря другу. Но друг этот желал сохранить свои тайны, и Цеджун не объяснил мне, как именно тот передал ему волшебные силы. «Он нашел способ, – уклончиво ответил Цеджун, – и, хотя магия улетучится всего через несколько недель, я чувствую себя полноценным, как никогда прежде, и это изумительное чувство. У меня не осталось в жизни сожалений, и я могу умереть счастливым».
Он показал мне магию огня.
Боги, ведь так нельзя! Обсуждать магию и делиться знаниями о ней – это одно, но то, что сделал он, можно считать предательством. Предательством нашего короля, наших отцов, наших предков. Я верен другу, но верен и стране и уже знаю, кого должен выбрать.
Юнли переворачивает страницу.
Король Рейфень позвал меня с собой, чтобы расспросить Цеджуна о владении магией. Да простят меня небеса! В панике Цеджун направил магию огня на Его Величество. Похоже, его самого это потрясло. Не следовало ему играть с силами кошмарными и опасными, силами, с которыми он не мог совладать!
Мы с Юнли смотрим друг на друга в немом изумлении. А затем она вырывает из журнала страницу.
* * *
Фэй видит наши взволнованные лица, когда мы возникаем из тайного прохода под розовым деревом, и не задает никаких вопросов. Вместе с ней мы возвращаемся в крыло принцессы, держась тени, чтобы нас не заметил патруль. В спальню приходится залезать через окно, иначе служанки Юнли могут заметить, что она пропадала почти всю ночь.
Мы падаем в ее постель и мгновенно засыпаем.
На следующее утро, когда мы завтракаем в обеденной зале, к нам заходит Джие. Юнли отсылает всех служанок и показывает ему лист из журнала с записями о Цеджуне.
Джие трижды перечитывает текст, прежде чем поднять на нас потрясенный взгляд.
– Цеджун не напал на отца в попытке завладеть троном. Он позаимствовал магию Сянью из чистого любопытства.
– Все произошло совсем не так, как мы думали, – соглашается Юнли. – Надо выяснить, кто это написал.
Джие снова изучает запись:
– Мне этот почерк незнаком.
– Вы обратили внимание на то, что Цеджун назвал Сянью своим другом? – спрашиваю я.
Юнли мрачно кивает:
– Мы и не подозревали о том, что они были так близки.
– Но когда Цеджун познакомился с Ночным Драконом? – спрашивает Фэй, озадаченно нахмурившись. – И как они стали друзьями?
Никто не знает ответа. Мысли путаются у меня в голове.
Внезапно раздается вой рога. Мы оборачиваемся на звук, уже понимая, что он означает. Произошло нечто важное, нечто достойное торжества.
Осознание озаряет лицо Юнли:
– О, великие небеса! Должно быть, Кай вернулся.
Меня охватывает радостное возбуждение. Ведь это значит, что вернулся и Хансинь!
– Думаете, они поймали Ночного Дракона? – спрашивает Фэй.
Мы переглядываемся. В наших глазах застыл один вопрос.
– Скоро узнаем, – говорит Джие. – Полагаю, меня и Юнли с минуты на минуту позовут на собрание.
Глава 5
Я иду домой после того, как Джие с Юнли уходят на заседание совета.
Они навещают меня позже, уже вместе с Хансинем, и к тому времени я схожу с ума от беспокойства. Я бегу встречать их у входа, захватив с собой Фэй.
Мои друзья идут впереди, а за ними, отставая всего на шаг, следуют Лонгзо и Юи. Фэй с подозрением щурится на Хансиня. Еще до того как он отправился на охоту за Ночным Драконом, я заметила, что она странно ведет себя при нем.
– Как все прошло? – спрашиваю я, сопровождая гостей в мой кабинет.
– Скажу лишь, что ни принц Кай, ни я сам не привыкли подчиняться другим, а наши мнения по поводу того, какая стратегия будет наиболее эффективной в поисках Сянью, не совпали.
Близнецы остаются охранять вход в кабинет, я сажусь за большой письменный стол из древесины грецкого ореха, а Хансинь устраивается на диване. Лонгзо маячит за ним тенью. Джие и Юнли рассаживаются по мягким креслам.
– Мы полагаем, что Сянью покинул Дачжоу, – говорит Хансинь, и на меня накатывает столь сильная волна облегчения, что начинает кружиться голова. – Кай недоволен. Он рассчитывал поймать Ночного Дракона и отпраздновать победу. Хотя я ему объяснял, что для этого потребуется намного больше военных сил. Напоминал о том, что наша главная задача – выяснить, остался ли Сянью в Дачжоу.
Мы с Джие обмениваемся многозначительными взглядами. Если бы Кай добился успеха, его шансы на престол значительно возросли бы, но задержание Ночного Дракона было в наших же интересах.
– Зачем Сянью покидать Дачжоу? – спрашиваю я. – Разве он не преследует меня, не желает убить, пока не исполнилось пророчество?
– Он понимает, что его связь с Реном раскрыта и, останься он в вашем королевстве, на него обрушилась бы вся мощь армии Дачжоу. Ночной Дракон обладает невероятными силами, но все же здесь он один против многих. Возможно, Сянью временно отступил, чтобы собрать свою армию приспешников, – рассуждает Хансинь. – К тому же перед ним наверняка стоит иная важная задача, которую необходимо выполнить до того, как он покусится на весь континент.
Хансинь намекает на то, что Ночной Дракон нуждается в волшебном амулете, способном повернуть время вспять. Но они оба даже не подозревают о том, насколько на самом деле велики силы Божественного Камня.
– Кто же пытался пробить Барьер, если Сянью здесь нет? – спрашивает Фэй и пересказывает события той ночи.
– Вероятно, кто-то воспользовался магией портала, но не ради того, чтобы проникнуть за Барьер, а чтобы показать вам изображение в небе. На это и отреагировал рог куи.
Кому это было нужно? Судя по тому, что мне рассказывал Хансинь, все записи о Судаджи пропали двести лет назад вместе со Священным Храмом. Никто из наших современников не мог знать, как она выглядела, или подозревать о том, что жрица как-то связана со мной.
У меня сбивается дыхание и по коже пробегает холодок. Может, Судаджи сама послала видение из духовного мира, ища моей помощи?
– Но я не понимаю, к чему это все, если та женщина в мираже никому не знакома, – добавляет Лонгзо.
Я чувствую укол вины за то, что утаила от них правду о Судаджи.
Лицо Хансиня становится холодным и суровым, словно высеченным изо льда.
– Судя по всему, за Миньсин наблюдал один из приспешников Сянью. Он смотрел глазами совы, пользуясь магией чувства. Темные чары требуют жертвы – и этой жертвой стала жизненная энергия птицы.
– Что за варварство! – вскрикивает Джие.
Юнли отрывисто втягивает ртом воздух. У меня самой сжимается сердце. Даже близнецы выглядят ошарашенными.
– Магия чувства позволяет смотреть глазами птиц? – спрашиваю я.
– Лишь темная ее сторона, – отвечает Хансинь, – мне незнакомая.
Возможно, тот запах гнилости, что я почувствовала в ту ночь, исходил от темной магии?
– Что именно представляет из себя темная магия? – пытаюсь уточнить я. – Ведь любые силы можно применять как во благо, так и во зло. Но ее же так называют не из-за намерений колдуна, а из-за некой определенной сути?
– Темная магия извращает законы природы, – объясняет Хансинь. – Вам уже известно о заимствованной магии, платой за которую становятся годы жизни, отданные Сянью. Темная магия чувства высасывает жизненную энергию жертвы – как вот той совы.
Меня посещает внезапная мысль, и сердце вздрагивает в груди.
– Возможно ли создать с помощью темной магии зелье, наполняющее жертву желанием покончить с собой?
– Откуда возникла такая мысль? – удивляется Хансинь.
– Я подозреваю, что мой дядя заказал нечто подобное у Ду-Шэня.
Хансинь поднимает брови:
– Вам известно о Ду-Шэне?
Я рассказываю ему обо всем, что нам удалось разведать.
– Мы тоже мало знаем о нем, поскольку наша главная цель – Ночной Дракон, – признает Хансинь, – но я давно подозреваю, что Ду-Шэнь пользуется магией земли и зашел слишком далеко на темную ее сторону, ведь назначенная им цена за яды может быть уплачена лишь с применением темной магии.
Сплошь меня окружают проклятья.
Я содрогаюсь, вспоминая затуманенный взгляд лекаря Цаи, когда тот говорил о Ду-Шэне.
– Так, значит, он не менее опасен, чем Ночной Дракон.
– В каком-то смысле да, – соглашается Хансинь. – Сянью желает, чтобы его уважали и почитали. Ду-Шэнь – чтобы его боялись.
– Почему он не наказал моего дядю, который отравил его ядом члена королевской семьи?
– Полагаю, министр Сан заплатил высочайшую цену за то, чтобы избежать последствий, – цену, которая требует применения самой темной магии. Мне приходилось иметь дело с последователями Сянью, и потому я знаю: чем темнее магия, тем страшнее жертва. Плата берется с того, кто ближе всех к сердцу покупателя.
Мое дыхание замирает. Волна потрясения проходит по кабинету.
Наконец я чувствую, что снова могу дышать, и озвучиваю свои мысли:
– Моему дяде дороже всех его дети, но он не мог пожертвовать Айлин – ему надо, чтобы она стала королевой. Неужели ради этого министр Сан отдал в жертву единственного сына?
– Я лишь предполагаю, что́ он мог преподнести в плату за яд, – говорит Хансинь. – На вашем месте я вел бы себя как можно осторожнее с этим человеком, Миньсин. Ему явно не чужды темные сделки.
– И мы обязаны их пресечь, – с жаром произносит Джие. – Если найдем доказательства того, что министр Сан отравил Вена, отец немедленно прикажет его казнить.
Мне становится еще тревожнее за Чанг Ляна, и я решаю обратиться к Джие, попросить его предупредить юношу, чтобы тот не вмешивался в опасные поиски убийцы. Я уже сказала Джие о том, как его мать воспользовалась моим именем, обращаясь к Ляну. Хуа не стала ничего отрицать, когда Джие обвинил ее, бушуя от ярости, но после того разговора стала холоднее ко мне относиться.
– Это еще не все, – говорит Фэй. Она рассказывает Хансиню о безумных речах Бо, пережившего, судя по его словам, пытки магией, а также о том, как за мной следили в академии Сюэюань.
– Возможно, колдун чувства и колдун порталов работают сообща. Или это маг, владеющий и теми, и другими силами, – с осуждением произносит Хансинь. – А что до пыток юного Бо, тут вполне очевидно, что Ночному Дракону хотелось выведать, как Рен, одурманивший всех вокруг магией крови, оказался убит. Ведь эти силы предатель позаимствовал у самого Сянью. Значит, Миньсин подавила влияние его магии. Сянью заносчив и, несомненно, желает знать, как ей это удалось.
Сердце тяжелеет у меня в груди.
– Но почему Сянью пытается узнать больше обо мне, а не убить меня? У него достаточно сил, чтобы легко от меня избавиться. И не только у него – у любого из его подручных!
– Не знаю, – отвечает Хансинь, – но, если Ночной Дракон столь сильно на чем-то сосредоточен, можете не сомневаться, что у него зловещие намерения. Он предпринимает осторожные, точно выверенные шаги для достижения своей цели. Мы не замечали ничего дурного, даже не догадывались о том, что он задумал, и не успели оглянуться, как Сянью завоевал весь совет старейшин вместе с Льюбуном.
«Так же, как завел дружбу с Цеджуном втайне ото всех», – проскальзывает у меня в мыслях. Я ловлю на себе взгляд Юнли – возможно, и она подумала о том же.
– Мы должны отыскать приспешников Ночного Дракона, – твердо произношу я.
Хансинь кивает:
– Сегодня мы с Лонгзо обойдем город, попробуем их вытравить. И если поймаем, обязательно выведаем, где скрывается Сянью и что делает.
– Позвольте пойти с вами, – вызывается Джие.
Я поднимаю руку:
– Мне тоже.
– Нет, ты оставайся дома, – сразу возражает Джие. – Для тебя это слишком опасно.
– Я не намерена прятаться. И разве вы все не будете меня защищать?
Джие не успевает ответить.
– Мы все пойдем! – объявляет Юнли. – Вместе мы сильнее.
Я пропускаю остальных в коридор, а затем поворачиваюсь к Хансиню:
– Зрение и слух становятся острее благодаря магии чувства, не так ли?
– Так, – отвечает он, глядя на меня с любопытством. – Похоже, тебя заинтересовала магия?
– Надо разбираться в том, против чего сражаешься, – произношу я как нечто само собой разумеющееся, но внутри меня все бушует.
Скорее всего, я обладаю магией чувства.
Мне она не нужна. Из-за нее меня могут казнить согласно закону Дачжоу. В лучшем случае – изгнать из страны. Я лишусь дома, друзей, Джие.
Но долго ли я смогу скрывать эту магию от других?
* * *
Мы проезжаем по городу, нарезая круги. Нас сопровождает огненная колдунья Ции из окружения Хансиня. С ней же он охотился на Ночного Дракона за пределами столицы.
Хансинь не чувствует присутствия магии.
– Но мы не проверили еще одно место, – замечаю я. – Королевскую академию Сюэюань, на окраине Цзиньси. Не представляю, откуда колдун знал, что мы будем в оранжерее. Видимо, он уже проник в академию, когда я подошла к Чанг Ляну со своим вопросом. Или скрывался там еще до этого?
– Пожалуй, стоит ее посетить, – говорит Хансинь. – Рассмотреть все варианты.
Он сразу напрягается, когда мы приближаемся к академии.
– Он здесь! Это маг, и ему подвластна и магия порталов, и магия чувства.
Меня охватывает сильная дрожь. Возможно, мы наконец поймаем того, кто шпионил за мной! В глазах Джие вспыхивает искра предвкушения, и он, так же как Фэй с Юи, кладет ладонь на рукоять меча.
– Он нас почуял, – сообщает Хансинь, – и пытается сбежать!
На юго-восточном клочке неба загорается кольцо света.
– Лонгзо, Ции! – гремит Хансинь. – Хватайте его!
Меня ослепляет вспышка, и живот взрывается болью.
Лонгзо и Ции исчезают, оставив своих лошадей.
Хансинь поднимает руку, призывая нас остановиться.
– Подождем их. Моя магия чувства одна из сильнейших. Я ощутил присутствие мага прежде, чем он – мое. Лонгзо – один из лучших портальных колдунов, а Ции – талантливая колдунья огня. Не сомневайтесь: они его поймают.
Фэй с Юи смотрят на Хансиня с убийственным спокойствием, но под ним скрывается нечто еще: странное чувство неприязни, которое всегда поднимается в них при Хансине.
Вдали одно за другим вспыхивают кольца света, угасая в то же мгновение.
Юнли подъезжает ко мне и тихо произносит:
– Магия порталов крайне впечатляюще смотрится в битве.
Джие хмурится, глядя на нее, похоже осуждая даже малейшее восхищение каким бы то ни было видом магии.
– Лонгзо нейтрализовал его магию портала своей, не дав убежать, – сообщает Хансинь. – Они с Ции задержали мага. Чуть дальше отсюда.
Мы следуем за Хансинем в более уединенное место, за лесом в миле от академии. Маг стоит на коленях, окутанный огненной сферой, и лицо его искажено болью.
Я мысленно радуюсь тому, что Лонгзо с Ции удерживают его вдали от любопытных глаз.
Хансинь дает знак, чтобы мы спешились. Даже на расстоянии жар пламени касается моей кожи, и глаза щиплет от слез.
– Он сознался, – объявляет Лонгзо, подходя к нам. – Это он следил за принцессой Лю в академии, и он наблюдал за ней глазами совы. Но ему ничего не известно о пытках юного Бо. Ночной Дракон приказал магу передавать о каждом шаге принцессы Лю через рог куи.
Хансинь приближается к магу и отрывисто произносит:
– Где Сянью?
– Вы его не найдете, – шипит пленник.
Хансинь усмехается:
– Вот как? Я знаю не меньше тысячи способов развязать тебе язык.
– Отведем его к моему отцу... – начинает было Джие, но Хансинь вскрикивает:
– Осторожно!
Кольцо золотого света загорается прямо за спиной темного мага. В ту же секунду меня отбрасывает назад, словно огромной невидимой рукой. Другие тоже отшатываются, теряя равновесие. Воздух наполняется запахом гнили, и к моему горлу подкатывает тошнота.
Мы наконец приходим в себя, когда свет уже гаснет, а вонь развеивается. Перед нами остается лишь горка пепла на месте, где был темный маг.
Я смотрю на Ции, и та бледнеет:
– Это была не моя магия огня.
– Нет, – подтверждает Хансинь, сжимая челюсти, и его взгляд холодеет. – Два мага работали сообща. Один создал портал и отправил через него волну магии силы, чтобы оттолкнуть нас, а второй извлек всю влагу из тела нашего пленника, убив его с помощью магии воды. Затем же они воспользовались темной огненной магией, чтобы испепелить иссушенное тело, лишая нас возможности показать труп королю.
Мое сердце сжимается, дыхание перехватывает. Больше нет сомнений: я ощущаю применение темной магии, и это может выражаться как в зловещей ауре, так и в гнилостном запахе.
Джие сердито морщится, другие бормочут проклятья. Даже лошади, встрепенувшись, издают тихое ржание. Беорнский конь Джие, Небесный Танцор, мотает головой, как будто понимая, о чем мы говорим.
– Они могли убить меня в одно мгновенье, – медленно произношу я. – Почему они этого не сделали?
– Не понимаю, – честно отвечает Хансинь, – и меня это пугает.
Мы разворачиваемся и едем домой. Всю дорогу меня не оставляет тревожное чувство. В столице скрывалось по меньшей мере три последователя Ночного Дракона. Один мертв, осталось двое. Есть ли другие, о которых мы еще не знаем?
Глава 6
Королевские стражники сопровождают нас с Хансинем по обширному двору при зале совета. Во мне все бурлит от волнения. Командир Баи пришел за нами в мое поместье и сообщил, что у совета есть к нам несколько вопросов, но более ему ничего не известно.
Хансинь идет рядом со мной, и я вижу легкую морщинку на его лбу.
Он предложил въехать ко мне вместе с Лонгзо, и мы согласились, поскольку Хансинь издалека ощущал присутствие темных магов и мог предупредить нас об их приближении. Так они с Лонгзо поселились в гостевых покоях моего дома.
Королевский зал совета, как и большинство зданий дворца, возвышается на двенадцать футов над землей, покоясь на массивных колоннах с узорами из птиц и зверей. На уголках покатой золотой крыши восседают небольшие статуи кирин[1].
Меня терзают десятки вопросов, но больше всего то, зачем король призвал нас с Хансинем? Джие ничего нам не говорил, а значит, для него это тоже стало неожиданностью.
Я поднимаюсь по каменным ступеням к широким дверям из полированной меди. По обеим сторонам от них стоит по четверо стражников в легких доспехах, сжимая в кулаках рукояти мечей.
Я вдыхаю холодный зимний воздух и захожу в здание следом за Хансинем. Стражники остаются снаружи.
Вестибюль украшен просто – двумя динь, большими бронзовыми курительницами на четырех лапах. Нам кланяется слуга и приглашает нас пройти направо.
В зале повисает тишина, стоит нам переступить порог.
Король Рейфень восседает на платформе, во главе огромного стола из розового дерева, облаченный в черную с золотым мантию с драконами, но без короны на голове. Джие с Каем занимают стулья с высокими спинками по бокам от него, а на других местах сидят важные чиновники: премьер-министр Анг, верховный генерал Чен, лорд-протектор Хуа и великий ученый Йю.
Внутри у меня все сжимается при виде министра Сана, единственного чиновника ниже первого ранга за этим столом, всего в трех стульях от монарха. Откуда он здесь?
Юнли сидит отдельно, и мы обмениваемся мимолетными улыбками. Но как же это унизительно для принцессы – ютиться в углу комнаты!
Я впервые вижу Джие в его официальном наряде. Он выглядит великолепно в этой роскошной бархатной мантии насыщенного оттенка синего, вышитой серебряными листьями и подхваченной золотым поясом, идеально подогнанной ему по высокой мускулистой фигуре.
«Сосредоточься», – одергиваю я себя.
Джие озадаченно хмурится, но меня встречает теплым, обнадеживающим взглядом. Я расправляю плечи и выдыхаю, распутывая клубок нервов в груди.
Мы с Хансинем останавливаемся в трех шагах от платформы. Он кланяется, а я встаю на колени.
– Мы пришли по первому же зову, Ваше Величество. Да продлится ваша жизнь десять тысяч лет!
– Поднимитесь, – приказывает Рейфень. – Вы можете сесть.
Слуги спешат поставить для нас табуреты с мягкой обивкой.
Лорд-протектор Хуа, дядя Джие, встает.
– Принцесса Лю и уважаемый старейшина, мы позвали вас на совет по приказу Его Величества, чтобы вы ответили на несколько вопросов, и ждем от вас правды и только правды, – объявляет он и снова садится.
Рейфень кивает Каю, и тот обводит взглядом помещение:
– Уважаемые члены совета, мы собрались обсудить вопрос национальной безопасности.
Джие с Юнли морщатся. Чиновники выглядят растерянными. А вот дядя Йи смотрит на меня как на рыбу, попавшую на крючок. Во мне вновь нарастает напряжение, сжимая мышцы.
– Нам всем известно, что предатель воспользовался темной магией и принес тем самым немало вреда, – продолжает Кай. – Он сговорился со злым и невероятно могущественным магом Сянью, также известным как Ночной Дракон, и позаимствовал его силы. Мы со старейшиной Хансинем провели долгие недели в поисках Сянью, и, хотя нам не довелось схлестнуться с ним в бою, мы вполне уверены, что наша погоня заставила злодея покинуть пределы Дачжоу. Мы изгнали его из королевства и защитили наш народ от темной магии Ночного Дракона.
Кай замолкает и торжественно смотрит на собравшихся.
Чиновники улыбаются, выражая свою похвалу, и одобрительно кивают.
Мы с Джие взволнованно переглядываемся. Никто из нас не ожидал, что Кай сумеет представить неудачную охоту на Сянью в столь героическом свете.
Хансинь встает:
– Пока Сянью жив, никто не защищен. Он угрожает всему континенту.
– А, старейшина Хансинь, я как раз намеревался спросить вас об этом, – спокойно произносит Кай. – Какую опасность может представлять Сянью для целого континента, если даже от моего скромного отряда он убежал, как курица от волка?
– Вы полагаете, что прогнали Ночного Дракона из страны, что напугали его, но это не так, – объясняет Хансинь. – У него далеко идущие планы, и он непременно вернется, когда закончит приготовления.
А точнее, вооружится магическим амулетом.
Кай фыркает:
– Так мы должны принять на веру то, что Сянью представляет громадную угрозу, без каких-либо свидетельств и доказательств?
На лбу Хансиня пролегает больше морщин. Ситуация накаляется. Всего двумя вопросами Кай загнал его в угол. Слишком многое мы пока не можем раскрыть совету.
Лорд-протектор Хуа потирает острую бородку.
– Ночной Дракон самым зловещим образом вмешался в государственные дела Дачжоу, и, если он и правда сильнейший маг на континенте, легко себе представить, что в нем пылают амбиции, касающиеся не только нашего королевства, но и других земель.
– Пускай в нем и таятся амбиции, способен ли он покорить континент? – рассуждает, хмурясь, премьер-министр Анг. – У него нет ни политических, ни военных сил.
– Вот именно, – поддакивает ему Кай. – Ночной Дракон не может завоевать континент в одиночку. Мы успешно вытравили его из Дачжоу, и однажды он предстанет перед судом за преступления, совершенные им в нашей стране. Мы немедленно разберемся со злодеем, стоит ему переступить нашу границу. Я лично об этом позабочусь.
Хансинь резко выдыхает и сжимает челюсти. Он явно не уверен, стоит ли делиться важными сведениями, но все же произносит:
– Сянью втайне прислуживает армия злых колдунов.
По залу прокатывается волна потрясения.
– Злых колдунов? – повторяют чиновники, взмахивая руками и перебивая друг друга. Даже Рейфень, собранный и бесстрастный, на секунду показывает свое волнение.
Краем глаза я вижу, что Кай украдкой кивает министру Сану.
– Со всем уважением, старейшина Хансинь, позвольте вас спросить: по закону Наньйю темная магия запрещена?
– Да.
– Почему же Сянью не наказали? Почему он, наоборот, в большом почете у верховного старейшины Льюбуна и всего совета?
– Они не подозревают о том, что он практикует темную магию, – отвечает Хансинь. – А что до того, как ему удалось натянуть пелену им на глаза, – в вашем королевстве недавно произошло то же самое.
– Да, предатель всех нас обвел вокруг пальца, – признает дядя Йи. – Вполне вероятно, что большинство заблуждается в истинной сущности Сянью. Хотя мне сложно представить, как совет старейшин, мудрых и могущественных, совсем не замечает его нарушений, я готов допустить такую возможность. Однако вы утверждаете, что Ночной Дракон возглавляет целую армию злых колдунов, очевидно творящих злые дела. И все равно совет ни о чем не догадывается? Как так?
Я понимаю, к чему он ведет, и внутри появляется липкое, противное чувство.
Кай подхватывает мысль министра Сана.
– Эти старейшины должны быть полнейшими идиотами, чтобы не уловить ни намека на целую армию темных колдунов, – произносит он с презрением, пронзая Хансиня взглядом. – Я скорее поверил бы в то, что они закрывают глаза на темную магию Сянью – или втайне поддерживают его.
Хансинь вскакивает из-за стола:
– Как вы смеете! Совет старейшин никогда не опустился бы до такого!
Великий ученый Йю сохраняет безразличное выражение лица, молчаливый и неподвижный, как статуя, но другие чиновники хмурятся, качают головами и перешептываются.
Я поворачиваюсь к Каю:
– Ваше Высочество, как вы и сказали ранее, свидетельства и доказательства необходимы для поддержания любых утверждений. Чем вы докажете прямое обвинение совета старейшин?
Кай смеряет меня взглядом:
– Какое право имеет женщина рассуждать о государственных делах?
– Дорогой брат, если бы не эта женщина, ты бы до сих пор плясал под чарами предателя, – громко произносит Юнли.
В зале повисает тишина. Кай бросает на принцессу взгляд, острый, как осколки битого стекла.
Юнли спокойно обращается к королю:
– Отец, если бы старейшина Хансинь не оповестил нас о способностях Ночного Дракона, мы бы не обнаружили, что за резней на Элитной охоте стоял принц Рен и что он предатель, покусившийся на королевство и вооруженный магией. Все сомневались в словах старейшины Хансиня, но мы поверили ему – и он оказался прав. Возможно, и в этот раз, касательно Сянью и совета, нам стоит к нему прислушаться.
Рейфень едва заметно кивает, но видно, что речи Юнли не производят никакого эффекта на королевский совет. Аргумент Кая и дяди Йи слишком веский: он покоится на веках неприязни жителей Дачжоу к магии и всем, кто ее практикует.
Джие выглядит неуверенным, и от его вида внутри у меня все сжимается. Неужели он согласен с Каем, по крайней мере отчасти, что совет старейшин наньйю поддерживает Ночного Дракона?
– Если бы предположения принца Кая были правдивы, армия Сянью в открытую нападала бы на близлежащие королевства, – резко произносит Хансинь.
– Пускай нападают! – громогласно заявляет Кай. – Мы с легкостью отобьем атаку, ведь свет всегда восторжествует над тьмой. – Он делает шаг навстречу Хансиню и продолжает: – Что до вас, уважаемый старейшина, вы бы вместо того, чтобы гоняться за нелепым пророчеством, вернулись в свою страну и зарубили зло на корню.
Чиновники согласно кивают вместе с великим ученым Йю, наконец ожившим.
Хансинь мгновенно разворачивается к королю и накрывает кулак ладонью в почтительном жесте:
– Ваше Величество, пустые обвинения никак не помогут в вой не против Ночного Дракона.
– Выводы Кая вполне разумны, – мягко произносит Рейфень. – Я понимаю, что вы слепо доверяете совету старейшин, но для нашей общей цели будет намного лучше, если вы поможете верховной жрице тщательно расследовать это дело. Дачжоу с радостью поможет вам как можно скорее избавить мир от гнусного Ночного Дракона.
Грудь Хансиня медленно вздымается и опускается, словно он старается сдержать свой гнев. Я напрягаюсь всем телом, дрожа от волнения. Пожалуйста, лишь бы он не взорвался при королевском совете!
Наконец Хансинь отвешивает поклон.
– Позвольте удалиться, Ваше Величество, – просит он и сразу покидает зал.
Кай открывает было рот, но Рейфень поднимает руку, предупреждая возмущенное восклицание.
– Довольно, – говорит он и смотрит на меня: – Принцесса, вы можете идти.
Я кланяюсь и выхожу из зала с тяжелым сердцем.
На каменных ступеньках меня догоняет маслянистый голос:
– Принцесса Лю.
Я оборачиваюсь и вижу, что за мной стоит дядя Йи.
– Что вам нужно, министр Сан?
Он приближается ко мне на пару шагов и впивается в меня взглядом ядовитой змеи:
– Я знаю, что твой колдун наньйю пытал Бо, допрашивая о том дне, когда его искалечил предатель.
Я хочу напомнить, что Хансинь вместе с его колдунами вернулись только вчера, но так я выдам свою осведомленность о пытках.
– Не представляю, о чем вы.
– У тебя не получится силой заставить Бо дать лживое признание, что он якобы помогал Рену добровольно, – шипит дядя Йи, и глаза его пылают угрозой. – Бо находился под влиянием кровавой магии. Не смей к нему приближаться, или пожалеешь.
Я смотрю на дядю со всей ненавистью, какую только могла вложить во взгляд:
– Поверьте, у меня нет никакого желания приближаться к кому-либо из вашей семьи.
– Ты лишишься своих друзей, – произносит он зловещим шепотом, – одного за другим.
Дядя Йи взмахивает рукавом в презрительном жесте и уходит.
Холод закрадывается мне под кожу. Какие зверства уготовило нам это чудовище?
* * *
Мы с Хансинем возвращаемся в мое поместье, и он требует немедленно отправиться в Наньйю, встретиться там с верховной жрицей и вместе с ней обсудить, как остановить Ночного Дракона раз и навсегда – прежде чем он сделает свой ход.
Но я не готова уезжать. Судя по всему, мой коварный дядя стал главным стратегом в лагере Кая. А Джие чересчур благороден, чтобы участвовать в дворцовых интригах.
Я беспокоюсь и за Юнли. Она унизила Кая на заседании совета, по крайней мере по его мнению. Хансинь правильно говорил, что в ней больше силы воли, чем в любом из членов совета, но в Дачжоу принцесса обладает намного меньшей властью и влиянием, чем принц, и Каю непременно предоставится возможность отомстить за ее замечание.
Я не могу оставить друзей одних.
К тому же нутром я чувствую, что еще не готова к столь значительному событию, как сражение с Ночным Драконом.
Точнее, мне страшно.
Чуть позже Джие присоединяется к нам в кабинете.
– Вы уверены, что совет старейшин не подозревает о темной магии Сянью? – спрашивает он с порога.
Хансинь выглядит так, будто его терпение вот-вот лопнет, поэтому я вмешиваюсь:
– Вопрос справедливый. Джие все поймет, если вы ему объясните.
Хансинь немного успокаивается и поворачивается к Джие:
– Темная магия делится на те же девять видов, что и светлая, поэтому различить их не так просто. До совета старейшин доходили слухи о том, что Сянью практикует темную магию, но они в них не верят, поскольку зачарованы им же. Ни я, ни сама верховная жрица не можем выставить официальное обвинение Сянью, не предоставив совету веских доказательств. И большинство свидетелей темной магии мертвы – Сянью и его последователи об этом позаботились.
– Почему вы не сказали об этом на собрании? – спрашивает Джие.
Хансинь сердито вздыхает:
– В них глубоко засели предубеждения против моей страны, и, если мнение членов совета Дачжоу уже сформировано, я ничем не могу на него повлиять.
Джие понимающе кивает:
– Справедливо. После собрания отец поговорил лично со мной и с Каем. Ему неприятно присутствие колдунов в Дачжоу, ваше и ваших приближенных. Теперь, когда Ночной Дракон покинул королевство, отец предпочел бы, чтобы вы вернулись на родину и там строили планы по уничтожению угрозы. Если бы Юнли не напомнила ему о том, сколь важную роль вы сыграли в спасении королевской семьи от предателя, вполне возможно, он еще на собрании приказал бы вам покинуть Дачжоу.
– Я не могу уехать без Миньсин. И здесь, в Цзиньси, еще скрываются темные маги. Мы должны найти их и выбить у них признание. Возможно, это откроет глаза вашему отцу.
– Поймать их необходимо, но мой отец намекал на то, что немедленно прогонит вас из Дачжоу, если вы примените магию на людях.
Несомненно, шпионы Кая будут следить за нами, рассчитывая поймать Хансиня и его колдунов на использовании магии. Джие собирается отправить за шпионами Кая своих, рассчитывая сбить их с толку.
Хансинь удаляется в гостевые покои, отдохнуть после бурного дня, и мы с Джие остаемся наедине.
– Боюсь, отец больше не доверяет нам с Каем свои сокровенные мысли, – говорит он со вздохом. – Все время приходится угадывать, что он думает. Предательство Рена оставило глубокий след...
Я тоже знаю, каково это – когда тебя предает родня.
– Дай ему время. Докажи, что ты достоин его доверия.
Джие кивает и прижимает ладонь к груди:
– Пока мое сердце остается верным отцу, он непременно это почувствует. Я могу снова завоевать его доверие.
– Должно быть, он особенно опечален тем, что Дачжоу не может покарать Ночного Дракона после всего, что случилось с Цеджуном и Реном.
– Его здоровье слабеет, и он недавно потерял двух сыновей, – напоминает Джие. – Теперь отец сосредоточен на том, чтобы передать наследнику стабильный, процветающий режим, и потому предпочел бы оставить вопрос с Ночным Драконом государству Наньйю.
Я ничего не говорю, но мне кажется, под этим скрывается иная причина: несмотря на все его заверения в превосходстве Дачжоу, Рейфень вовсе не уверен в победе, если нашей стране придется в открытую схлестнуться с Ночным Драконом и целой армией темных колдунов.
* * *
Верховная жрица Судаджи захвачена громадной бесформенной тенью. Ее утягивают прочь, но ко мне тянется рука, и я бегу за ней. Бегу так быстро, как только могу, но тень ускользает все дальше, а в один момент исчезает вовсе.
Краем глаза я ловлю какое-то движение и оборачиваюсь на него.
Сянью наполовину скрыт в тени, и длинные волосы переливаются за ним, подобно водам чернильного ручья. Он поднимает руку, и тьма вытекает из пальцев, сплетаясь в чудовищное создание с шипами и зубами.
Я хочу убежать, но монстр бросается на меня и поглощает целиком.
Я просыпаюсь в кромешной тьме. Крик застрял у меня в горле. Божественный Камень обжигает кожу.
Всего несколько ночей назад мне приснился похожий кошмар. Но теперь я уже не думаю, что это лишь мое воображение. Судаджи ищет моей помощи, обращаясь ко мне через сны.
За последние пару дней мы не нашли ни следа темных магов. Хансинь не мог колдовать в открытую, и потому работать приходилось медленно, осторожно. По крайней мере, Ночной Дракон покинул Дачжоу – а значит, я могу войти в духовный мир, не беспокоясь ни о чем.
Я натягиваю на себя одеяло, закрываясь с ног до головы, и сжимаю Божественный Камень в ладонях, мысленно требуя впустить меня в духовный мир.
Свет разгоняет тьму вокруг. Я открываю глаза и обнаруживаю, что стою перед алтарем. У меня, как и прежде, замирает дыхание от великолепия Священного Храма. Я словно попадаю в сверкающий мир мрамора, золота и нефрита. Но в этот раз нигде не видно Судаджи.
– Ваша светлость! Верховная жрица! – зову я ее.
Я огибаю величественные колонны, высматривая и окликая Судаджи, и, хотя в храме светло, мне неспокойно в этой обширной пустоте, лишенной своей единственной обитательницы.
Вдруг до моих ушей доносится хрип или сдавленный стон.
Я резко оборачиваюсь. Сердце сжимается, и душа уходит в пятки. Всего шагах в тридцати извивается силуэт, подобный искаженному осьминогу с массивными когтями, сотканному из теней. Он совсем близко и потому производит особенно жуткое впечатление. Сочащаяся из него тьма... Она неестественна, она словно принадлежит другому миру, потустороннему и жестокому.
Из оцепенения меня выводит очередной жалобный стон, и я ахаю, рассмотрев Судаджи, завернутую в кокон тьмы, будто рис в листья бамбука для блюда цзунцзы. Совсем как в моих кошмарах, она пытается высвободиться, шипя и царапая тень, вызывая синие и красные вспышки магии.
Я подбегаю к ней, и она изумленно округляет глаза. Судаджи хочет что-то мне сказать, но похожие на деготь комья мрака залепляют ей рот, и я не могу понять ни слова.
– Я вас высвобожу! – обещаю я и тянусь за кинжалом. Но, конечно, у меня его нет. Он остался в обычном мире.
тогда я хватаю щупальца и оттягиваю от Судаджи, но на их месте немедленно возникают новые. Я пинаю черного гиганта, толкаю и бью кулаками, но он атакует в ответ, взрезая мою кожу когтями, оставляя кровавые царапины на руках. Я вскрикиваю от боли.
Судаджи сдавленно хрипит, и взгляд ее тревожный, даже панический.
– Не бойтесь! – кричу я. – Как-нибудь вас вызволю!
В духовном мире мои физические и волшебные силы напрямую зависят от силы воли. Но сейчас я слишком взвинчена, и взволнована, и совсем не сосредоточена.
Заставляю себя сделать глубокий вдох и успокоиться. Постепенно во мне нарастают целеустремленность и вера в собственные силы, смывая волной сомнения. Я представляю себя бурей, природной стихией, сметающей все на своем пути, разрушающей любые препятствия.
И вот я снова хватаю щупальца с когтями и дергаю со всей силы.
Тени растворяются в ничто.
Судаджи вскакивает, бледная как смерть, и сжимает мои плечи:
– Что ты здесь делаешь? Уходи!
Не таких слов я ждала.
– Разве не вы позвали меня на помощь? Прошу, не беспокойтесь. Мой враг, зовущий себя Ночным Драконом, далеко отсюда. Теперь я в этом уверена.
– Нет! Его душа здесь, в духовном мире! А значит, и в мире физическом он где-то рядом с тобой, – торопливо произносит Судаджи. Я впервые вижу ее такой напуганной.
– Что? Не понимаю...
– Ночному Дракону многое известно о духовном мире, и теперь, получив к нему доступ, он с легкостью проникает сюда и столь же легко возвращается в обычный мир. Не представляю, как ему это удалось. Ведь только ты должна быть на такое способна.
На секунду перед глазами все расплывается. Мне с трудом верится в то, о чем сейчас говорит Судаджи.
– Он всякий раз пленяет меня темными силами, приходя сюда, – объясняет она, – и прежде я не видела ничего подобного. Все это время я с ним сражаюсь, порой побеждая, но чаще проигрывая.
– Но... Я только что его одолела.
– Лишь потому, что он был занят мною, но скоро Ночной Дракон обнаружит твое присутствие. Уходи!
Сияние вырывается из чаши на алтаре. Я вздрагиваю.
В ту же секунду появляется отвратительное, мерзкое ощущение, как будто передо мной лежит гниющий труп, как будто житель подземного мира выползает из глубин с жуткой улыбкой.
Мне вдруг становится нечем дышать.
Судаджи замечает перемену в моем лице. Она застывает и бледнеет еще сильнее.
В трех шагах от меня возникает искривленный силуэт, словно сотканный из ночных кошмаров, черный, с расплывчатыми краями, переливающимися, подобно грязному маслу. Я не вижу глаз злодея, но чувствую на себе взгляд.
Чудище бросается вперед. Судаджи отталкивает меня, и я отлетаю в сторону, но тень врезается в нее, и крик обрывается.
Резко очнувшись, я сажусь в постели, и с моих губ слетает хриплый выдох.
Фэй рядом, что-то говорит, держа меня за плечи, но в моих ушах раздается лишь отчаянное биение сердца и пульсация крови.
Я отталкиваю Фэй, спрыгиваю с кровати и подбегаю к комоду. Хватаю рог куи и трижды выкрикиваю в него имя Хансиня.
Сонное лицо возникает на гладкой поверхности.
– Ночной Дракон был рядом! – кричу я.
– Что? – переспрашивает Хансинь, окончательно проснувшись.
– Я ощущаю темную магию, – быстро объясняю я. – На Элитной охоте, когда все разъехались искать добычу, я почувствовала ее дурное присутствие. И хотя вы не уловили ауру заимствованной магии Рена, я отчетливо ее ощущала!
Фэй ахает. Она явно потрясена моим признанием, но сейчас мне не до этого.
– Я так и знал, что вы особенная, Миньсин, – произносит Хансинь, глядя на меня во все глаза, и на секунду задумывается. – Да, во сне я не почуял Ночного Дракона. Но впредь буду более внимателен. Не похоже, что в эту минуту он поблизости, но для нас важнее всего уберечь вас от него. Соберем остальных и решим вместе, как нам поступить.
Но может ли хоть кто-то, хоть что-то уберечь меня от Сянью теперь, когда он догадался, что мой амулет – это Божественный Камень?
Его нельзя забрать в духовном мире – только в реальном. Надеюсь, это значит, что Ночной Дракон туда не вернется и больше не навредит Судаджи. И все же внутри меня все кипит от страха за нее, и горло болезненно сжимается. Она попала под удар, потратив свои силы на то, чтобы спасти меня.
Очевидно, Сянью создал ее изображение в ночном небе с помощью магии порталов, а его подручный наблюдал за моей реакцией глазами совы. Вероятно, в моем взгляде отразилось то, что я узнала Судаджи. тогда и стало ясно, что это за мной Ночной Дракон последовал в духовный мир, это у меня хранится Божественный Камень. Но тогда Сянью еще не знал, как выглядит амулет, и потому продолжал нападать на Судаджи, чтобы я почувствовала ее страдания через связь с нею и пришла ей на помощь в духовный мир, тем самым раскрыв ему Камень.
Вот почему его приспешники не пытались меня убить: сначала он должен был отыскать через меня Божественный Камень.
Все мое тело пронзает холодом.
Я, хранительница Божественного Камня, единственная обладаю способностью по желанию проникать в духовные миры, и то, что Ночной Дракон может за мной последовать, наполняет душу глубочайшим ужасом, подобного которому я не испытывала никогда. Как он это делает?
Интуиция мне подсказывает, что судьба мира зависит от того, найду ли я ответ на этот вопрос – и как скоро.
Глава 7
Мы решаем не сообщать королю о появлении Сянью в столице. Рейфень и его чиновники убеждены, что Ночной Дракон изгнан из королевства, и теперь это забота Наньйю, а не Дачжоу. Если мы будем говорить ему сначала одно, потом другое, он перестанет верить нашим словам. Надо собрать веские доказательства, прежде чем предъявлять королевскому совету новость о возвращении Сянью в Цзиньси.
Для этого мы должны либо поймать его, либо заставить показаться прилюдно. И то и другое не так просто. Пока что Джие и Хансинь сосредоточены на том, чтобы обеспечить мне безопасность в моем поместье.
Хансинь назначит несколько своих колдунов следить за домом, при этом оставаясь незамеченными, чтобы у моей матери не возникло никаких подозрений.
Барьер предупредит нас о вторжении Сянью с его магией порталов. Колдуны и стражники нападут на него немедленно, если он посмеет войти. Мы можем спокойно пользоваться магией внутри Барьера, не беспокоясь о шпионах Кая, поскольку снаружи она будет не видна, но, если Лонгзо придется перенести меня через портал в другое место, прочь от моего дома, есть риск, что нас может увидеть кто-нибудь из шпионов. Так что сбежать мы решимся только в самом крайнем случае.
– Чем еще располагает Сянью? – спрашиваю я, когда мы собираемся у меня в кабинете. – Какие темные чары ему доступны?
– Даже перейдя на темную сторону, маг не может выйти за границы девяти видов магии, – объясняет Хансинь. – Невозможно стать невидимым или пройти сквозь стену: таких способностей не существует в природе. Темная магия Сянью так или иначе удерживается в рамках тех видов, которые он освоил: огня, силы, крови, маскировки, порталов и провидения. Если Сянью попытается приблизиться к вам, скрыв свою истинную личность, я сразу его опознаю, используя свою магию чувства. С помощью магии крови он может управлять другими, чтобы они вам навредили, но опытный колдун вроде меня легко заметит, если человек находится под влиянием. Сянью вынужден будет держаться как можно ближе к своей жертве, чтобы его марионетка выглядела правдоподобно, а это огромный риск.
– Я пришлю еще стражников, – обещает Джие. – Группами по четыре, независимыми друг от друга. Если Ночной Дракон нападет, колдуны наньйю и мои стражники его задержат, а быть может, и вовсе уничтожат.
– Для этого нам потребуется намного больше колдунов, – говорит Хансинь, – но с такой защитой мы вполне способны уберечь Миньсин.
Лицо Джие светлеет, и он немедленно уходит за новыми стражниками.
Лишь мне известно о том, что Сянью желает не только избавиться от меня, но и забрать мой Божественный Камень. Я думала над тем, чтобы спрятать его в надежный тайник, но нет, было бы неразумно оставлять амулет без присмотра. По крайней мере, меня будут неусыпно охранять.
Чувство вины режет по сердцу как ножом при мысли о том, что мои друзья, которые так стараются защитить меня, даже не знают всей правды, не подозревают, в какой мы на самом деле опасности. Без сомнений, Сянью пойдет на все ради того, чтобы заполучить Божественный Камень, – истребляя всех на своем пути, кто посмеет ему помешать.
Впрочем, как поступят мои друзья, если узнают об амулете? Хансинь немедленно потребует им воспользоваться, чтобы сразить Ночного Дракона, какими бы ни были последствия. Джие с Юнли обязаны будут доложить о Камне королю. И что подумает обо мне Джие, узнав о моей магической связи с Камнем, о том, что моя бабушка по отцовской линии, вполне возможно, была магом? Не будет ли его беспокоить, что я «загрязню» королевский род кровью наньйю?
Хансинь взмахивает рукой, прерывая поток моих мыслей. У меня появляется ощущение, будто вокруг нас вырастает невидимая стена, но я пытаюсь ее коснуться и не могу нащупать.
– Я окружил нас Барьером, чтобы защитить от чужих ушей, – объясняет Хансинь и смотрит на меня проницательным взглядом. – Не поговорить ли нам о ваших способностях?
Я нервно сглатываю:
– Они появились всего несколько месяцев назад. Не знаю, откуда и почему. И они ограничены: я чувствую саму магию, но не замечаю присутствия мага. Однако те, кто заимствовал магию, выделяются в моих глазах. На Элитной охоте я впервые ощутила, что Рен изменился. Он начал излучать жуткую, удушающую ауру.
Брови Хансиня поднимаются все выше и выше.
– Изумительно, Миньсин. Вероятно, поэтому я не ощутил вашу магию. У вас уникальный талант.
– Значит... быть может, это вовсе не магия? – спрашиваю я с надеждой.
– О, вы несомненно обладаете магией чувства, Миньсин, – заверяет он меня, весь сияя. – Это же прекрасно! Вы колдунья!
Я морщусь от его слов, но в то же время они приятно меня будоражат.
– Ваша магия чувства ограничена, потому что вы не проходили обучение, – продолжает Хансинь. – В начале, когда она лишь зарождается, вы должны напрягать свои чувства, чтобы определить, есть ли в крови другого человека магия и какая она. Но затем, дойдя до моего уровня, вы начнете замечать и определять это, даже не задумываясь. – Он широко улыбается и предлагает: – Я могу научить вас, как пользоваться магией чувства и как усилить свои способности.
Мое сердце трепещет от волнения. Представить только, я смогу замечать присутствие магов и колдунов и даже определять, каковы их силы? Но я пытаюсь сдержать свой восторг. Ведь, пойдя по этому пути, уже не смогу повернуть назад.
– Мы будем осторожны, и ваша магия останется в тайне, – обещает Хансинь.
Тайны всегда выходят наружу. Я поникаю, опуская плечи. Покинет ли меня Джие, станет ли презирать, если узнает о моих способностях? Он неплохо относится к Хансиню и Лонгзо, но вполне может посмотреть иначе на любимую женщину, если та окажется колдуньей.
– Я думал, вы свободны от предубеждений о магии, присущих жителям Дачжоу?
– Конечно! Магия вовсе не определяет, хороший человек или нет.
– Так в чем же дело? – спрашивает Хансинь, впиваясь в меня взглядом. – Вы предпочтете зависеть от меня или научиться самой себя защищать?
Его слова пронзают мое сердце стрелой, что входит по самое древко. Все это время я полагалась на свой ум и ловкость и гордилась своей независимостью, способностью постоять за себя, выпутаться из непростой ситуации. Но знают небеса, моя уверенность пошла трещинами после того, как над нами всерьез нависла угроза могущественного Ночного Дракона. Теперь оказывается, что у меня есть скрытый талант, который может вернуть утраченную уверенность в себе. Разве могу я от него отказаться лишь из-за нелепого страха перед магией?
Я встречаю взгляд Хансиня:
– тогда обучите меня.
– Вот это настрой девушки, которой суждено сразить дракона! – со смехом восклицает Хансинь.
Я улыбаюсь, впитывая его радостную ауру, но в ту же минуту хмурюсь от внезапной мысли:
– Вы ощущаете темную магию иначе, отлично от обычной?
Он качает головой.
– Я чувствую некую гнилостную ауру, когда применяют темную магию, – объясняю я, и Хансинь смотрит на меня с восхищением:
– Это прекрасно, что вы обладаете такой способностью, которой нет ни у кого другого. Пророчество гласит, что мы с вами сразим Ночного Дракона, когда руки наши объединятся. Сложно сказать, как именно все произойдет, но ваш особый талант, вполне вероятно, сыграет важную роль.
Я отчаянно на это надеюсь.
* * *
Следующую неделю за мной всюду следует Фэй с четырьмя стражниками от Джие, хоть я и не выхожу за пределы поместья, и Лонгзо ежедневно укрепляет Барьер. Джие почти все время проводит у меня, постоянно начеку, высматривая угрозу. Фэй продолжает обучать меня самозащите, и тренировки становятся все интенсивнее.
Хансинь прикрикивает на стражников и колдунов, если ему кажется, что те слишком расслабились. Я внимательно осматриваюсь на каждом углу. Всякий раз, возвращаясь ко мне из дворца, Джие выглядит все более напряженным. Судя по всему, терпение короля на исходе. В любой момент он может решить, что с него довольно, и приказать наньйю покинуть Дачжоу. Джие с Юнли пытаются отговорить отца, в то время как Кай, наоборот, подталкивает к этому решению.
– Клянусь, если Кай еще хоть раз выскажется о том, чтобы выгнать наньйю, я сам его отправлю куда подальше, – обещает Джие. – Хорошо, Юнли на моей стороне. Она – страшная сила.
Нам с Хансинем сложно найти время на тренировки из-за того, что Джие и его стражники всегда рядом, но мы используем каждую возможность. когда Джие уезжает во дворец, мы ставим Фэй со стражей у дверей моего кабинета, а внутри Хансинь создает Барьер, чтобы никто не услышал и не увидел наше занятие магией. Внимая его советам, я раз за разом пробую сосредоточить свои чувства на Лонгзо, и вот наконец мне удается прощупать его магию порталов: она предстает в моем сознании округлыми золотыми воротами.
– Вам уже должно становиться проще, по крайней мере отчасти, – говорит Хансинь. – когда пользуетесь магией, обращайтесь внутрь себя, тогда никто ее не увидит. Пока что вы выдаете себя сжатыми кулаками и сморщенным лицом.
Моя радость меркнет.
– Но я очень стараюсь. Почему мои способности развиваются так медленно? Наверное, я вовсе не особенная, как вы думали...
– Нет, ваш невероятный потенциал уже можно прощупать, – заверяет меня Хансинь. – Ваши силы растут небыстро, поскольку вы сами ограничиваете их, вот здесь, – объясняет он, поднося ладонь к груди. – Чтобы магия развивалась, вы обязаны принять ее как неотъемлемую часть своего естества.
Я хмурюсь:
– Но мне хочется скорее выучиться и стать сильнее! Я отчаянно этого желаю. И приняла свою магию еще в тот день, когда попросила обучить меня.
– Вас радует возможность обрести новые силы, и потому вы согласились их растить, но этого мало, – отвечает Хансинь. – Вы должны искренне гордиться своей магией, всем сердцем принять свою новую сущность.
Неужели у меня глубоко внутри еще остались сомнения? Быть может, Хансинь прав. Я вовсе не горжусь своими способностями. Для меня это лишь выгодное преимущество в борьбе против Ночного Дракона.
Я сердито вздыхаю.
– Не судите себя строго, – советует Хансинь. – Вы выросли в стране, которая ненавидит магию. Вам нужно время на то, чтобы преодолеть этот внутренний барьер. Попробуем снова. Ции сейчас обходит всю территорию поместья вдоль стен. Воспользуйтесь своей магией. Ощутите ее присутствие.
Я стараюсь как могу, и наконец мне удается уловить вспышку магии у северо-восточной стены.
– Вижу яркие искры, но не более.
Хансинь кладет руку мне на плечо:
– Вы способны на большее. Обострите свои чувства до предела. Вы должны увидеть, как вокруг Ции бушует пламя.
Я напрягаюсь, стиснув зубы.
Внезапно дверь распахивается, и в кабинет заходит Джие. Хансинь отнимает руку. Я отскакиваю. И краснею под хмурым взглядом Джие, чем наверняка делаю еще хуже. Веду себя так, будто нас застали за чем-то дурным. Впрочем, в глазах Джие, вполне вероятно, магические тренировки ничем не лучше тайного свидания.
– Стражники сказали, вы здесь, но я ничего не слышал и поэтому зашел – мало ли, с вами что случилось, – объясняет Джие, старательно делая вид, что его вовсе ничего не беспокоит. – Что вы тут делаете?
Если бы он в самом деле подошел к стражникам и заговорил с ними, мы с Хансинем услышали бы его благодаря нашему обостренному слуху. Во мне поселяется неприятное, холодное чувство. Джие впервые меня обманывает.
– Мы обсуждали, как сражаться с Ночным Драконом.
– Верно, – подтверждает Хансинь. – Но уже поздно. И вы, полагаю, предпочли бы провести немного времени наедине перед ужином, – добавляет он и поспешно уходит.
Джие поворачивается ко мне с каменным лицом:
– Говорят, вы с Хансинем подолгу заседаете в кабинете только вдвоем. Даже Фэй не присутствует на ваших беседах о том, «как сражаться с Ночным Драконом».
Должно быть, он узнал об этом от своих стражников и решил застать нас врасплох. Но я не имею права сердиться на Джие, поскольку сама скрываю от него страшный секрет.
Чувство вины расползается по груди. Не выходит ли так, что я отворачиваюсь от любимого человека, наращивая втайне от него магические силы? Но ведь нам приходится скрываться именно из-за предубеждений Джие...
Можно заговорить о магии в общем. Прощупать его.
– Мы беседуем наедине, потому что Хансинь рассказывает мне о магии, – говорю я. – Нельзя, чтобы другие нас услышали.
Джие смотрит на меня в ужасе:
– Тебе ведь прекрасно известно, что в Дачжоу запрещены знания о магии. Зачем ты намеренно нарушаешь закон?
Затем, что он нелепый. Но я понимаю, Джие этого лучше не говорить, поскольку тот издан его отцом.
– Знание – сила, Джие. А нам необходимы все наши силы, чтобы сразить Ночного Дракона.
– Знание магии погубило Цеджуна! – восклицает он, и на лице его отражается смесь страха и ярости. – Оно погубит и тебя, если не остановишься.
– Его погубило не знание, а решение позаимствовать магию у Сянью, – уточняю я.
– Если бы он не изучал магию, ему вовсе не пришла бы идея ее позаимствовать.
– Возможно, но я же не он. Думаешь, я не способна поступать разумно?
– У Цеджуна тоже был светлый ум, – взволнованно произносит Джие, дыша отрывисто и тяжело. – Ты слишком сильно интересуешься магией, слишком много времени проводишь с Хансинем.
Я морщусь:
– Однако ты не против, чтобы меня защищала магия Хансиня и Лонгзо.
– Оберегать тебя с помощью их магии – мудрое решение, выгодная стратегия. Но, возможно, Кай прав: если они отравляют твой разум, лучше им покинуть Дачжоу.
– Как ты можешь так говорить? – спрашиваю я ледяным голосом. – Они наши друзья.
Видно, что Джие уже жалеет о сказанном, но гордость не позволяет ему принять ошибку. Он делает шаг назад.
– Думаешь, я недостаточно силен, чтобы защищать тебя? Не так ли? Говори со мной откровенно, Синь.
Я тяжело вздыхаю:
– Никто не может полностью защитить меня от Сянью, и для меня очень важно уметь самой за себя постоять. Я должна научиться сражаться, чтобы одолеть его.
– Научиться у Хансиня?
Я взмахиваю руками:
– Что на самом деле тебя беспокоит, Джие? Ты нам не доверяешь, да? И поэтому ворвался сюда без предупреждения!
Джие долго молчит.
– Ты изменилась, Миньсин. Все эти, – говорит он, обводя рукой кабинет, – беседы о магии изменили тебя.
Он разворачивается и уходит. И не возвращается на ночь.
Если такова его реакция на мой интерес к магии, как он поступит, узнав о том, что я колдунья?
Но я не жалею о своем решении развивать волшебный талант. Не жалею ни капли.
* * *
Джие не возвращается и к утру, но Лонгзо докладывает о другом госте: господине Чанг Ляне.
Я выглядываю в коридор, и Лян машет мне в знак приветствия. На лице его написана тревога, но в то же время он широко улыбается.
– Опробуйте на нем свою магию, – предлагает Хансинь.
Я прощупываю сущность Ляна, но не нахожу ни капли магии.
– Да, это не замаскированный колдун или маг, – подтверждает Хансинь. – И не похоже, чтобы он был под влиянием магии крови.
Лян жалобно смотрит на меня:
– Прошу, принцесса. Мне думается, я... совершил важное открытие. Это касается... Вы сами знаете чего.
Я вздыхаю. Сколько бы я его ни предупреждала, Лян не сдается.
– Впустите его, – говорю я Лонгзо и поворачиваюсь к Хансиню: – Оставите нас ненадолго?
Хансинь кивает и уходит.
Лян садится на диван и нервно сглатывает, прежде чем начать свой рассказ.
– Я продолжаю посещать резиденцию министра Сана, и он принимает меня радушно, поскольку надеется, что между мной и Бо завяжется дружба. Полагаю, министр Сан рассчитывает воспользоваться мною, чтобы через меня укрепить связь с моим отцом. – При этих словах его лицо искажается в гримасе презрения. – Если бы не мои подозрения, что их семья замешана в смерти принца Вена, я бы неизбежно пал жертвой наигранной доброты министра Сана и его щедрой похвалы.
– Мой дядя – искусный манипулятор. Прошу, прислушайтесь ко мне и держитесь как можно дальше от министра Сана и его детей. Это не ваша вой на.
– Но как же! Принц Вен был моим другом. И если министр Сан в самом деле убийца, двуликий и вероломный, я обязан как можно скорее изобличить его!
Я растерянно моргаю, потрясенная его пылом. И лишь пару секунд спустя нахожу в себе силы ответить:
– Вы очень храбры, господин Чанг.
– Спасибо, принцесса. когда я навещал Бо, мне доводилось поговорить и с госпожой Сан. Похоже, в последнее время в ней пробудился интерес к ядам.
– Ядам? – повторяю я, и по рукам пробегают мурашки. Одно дело – пользоваться ими по приказу отца. Совсем другое – желать разбираться в них самой.
– Я немного утолил ее любопытство, чтобы самому выведать полезные сведения, – объясняет Лян. – У меня создалось впечатление, что вопреки приказу отца она сохранила остатки яда, погубившего принца Вена. Я намерен их отыскать.
Я оглядываюсь на Фэй. Сложно сказать, что написано на ее лице: ужас или восхищение.
– Это слишком опасно, господин Чанг, – говорю я. – Не забывайте: мой дядя не колеблясь избавится от вас, стоит ему догадаться о том, что вы задумали.
– Я все понимаю, принцесса, – заверяет меня Лян, потирая пальцы. – Мой план опасен, но, как говорится, тигренка можно заполучить, лишь зайдя в логово к тигру.
Взгляд Ляна пылает целеустремленностью. Очевидно, отговорить его невозможно.
– Будьте предельно осторожны, господин Чанг, – прошу я. – И не показывайтесь нигде вместе со мной, чтобы избежать подозрений министра Сана.
Лян задумчиво смотрит на меня:
– Вы правы, принцесса. Я поговорю со своим самым верным слугой. Он будет отправлять вам послания, если мне удастся выяснить что-то полезное. И чтобы показать, кто его отправил, он будет показывать вам мою личную эмблему: цветок сливы, выполненный в розовом золоте. Позвольте, я сделаю набросок, чтобы вы могли ее узнать.
Он встает, но в ту же минуту в кабинет врывается Хансинь, и мы замираем.
– Опасность... – начинает было он, но его прерывает пронзительный, резкий звук.
Я вскакиваю со стула. Невидимый удар приходится по животу. Лян вздрагивает, как испуганный кролик. Фэй загораживает меня собой, уже извлекая меч из ножен. Хансинь выбегает в коридор. Я достаю из кармашка в ботинке кинжал.
– Что... что происходит? – спрашивает Лян.
Рог куи, спрятанный под моим письменным столом, издал сигнал тревоги. Значит, кто-то пытается проникнуть в мой дом через портал, пробиться через Барьер. Сердце мое бешено колотится в груди.
Боги, было бы намного проще унестись отсюда через портал Лонгзо, но мы не можем так рисковать. Вдруг шпионы Кая увидят, как мы воспользовались магией?
Фэй полностью сосредоточена на двери в коридор и не обращает внимания на вопрос господина Чанга.
Слышно, как Хансинь отдает приказ Лонгзо и двум стражникам Джие, поставленным у входа в мой кабинет, обойти границы поместья и выяснить, что происходит. Затем он возвращается, мрачно смотрит на меня, а затем на Фэй:
– Я пойду с ними. Вы оставайтесь здесь. Еще два стражника будут у дверей.
Фэй кивает, держа меч наготове.
Хансинь уходит, закрыв за собой дверь. Взгляд Ляна мечется между мной и Фэй, как у взволнованной лошади.
– Господин Чанг, прошу, подойдите... – начинаю было я, но тут снаружи раздается два глухих удара.
Дверь распахивается. Я успеваю увидеть мужской силуэт в проеме. В ту же секунду мы трое отлетаем назад, словно под порывом мощнейшего ветра. Я врезаюсь спиной в стену.
Перед глазами вспыхивают звезды. Я вижу, как Фэй и Лян оседают на пол, а мгновение спустя все заволакивает тьма.
* * *
– Миньсин! Миньсин!
Приглушенный голос звучит как будто издалека, но он настойчивый, встревоженный; я напрягаю слух и с удивлением отмечаю, что голос этот удивительно похож на мой.
Распахнув глаза, я обнаруживаю вокруг себя пустоту. Шепот обрывается. Передо мной в воздухе что-то витает, искрясь в мигающих вспышках света. Я подаюсь ближе. Божественный Камень! Взволнованная и как будто завороженная, я тянусь к нему, но стоит моим пальцам коснуться Камня, как по коже проходит колючий мороз. Я отдергиваю руку.
Из ниоткуда возникает мрачный, искаженный силуэт – силуэт, что я видела уже не раз в своих самых страшных воспоминаниях, невероятно правдоподобных кошмарах. Я буквально ощущаю на себе взгляд жестоких глаз, сочащихся злобой и алчностью.
Чудовище разрастается, приближается ко мне, моему амулету, из него выскальзывают тени, поглощая слабый свет и заливая все вокруг цветом пролитых чернил.
Я сжимаю Камень обеими руками, несмотря на щемящий холод, что грозит заморозить меня до костей.
Уродливая тень извивается в воздухе, искажаясь еще сильнее, и длинные щупальца скользят по моей коже, шипя, подобно тысячам змей, когти царапают мои руки, пытаясь разжать пальцы.
Мой затылок обжигает болью, словно по нему провели раскаленным ножом. Но я все равно не отпускаю Камень и кричу:
– Сгинь! Я никогда его тебе не отдам!
Мою шею и плечи жжет без огня. О небеса, как же невыносима эта боль, как мучительна! Словно под кожей у меня тлеют горячие угли. Я не выдерживаю и издаю громкий вопль. Мир вокруг чернеет, а затем взрывается яркими красками, и это повторяется снова и снова.
Меня жжет все сильнее, и моя агония доходит до предела, сжигая все мысли, кроме одной.
Я должна уберечь Божественный Камень.
И я крепко сжимаю его в руках.
Пока от меня не остается ничего, кроме кучки пепла.
Глава 8
Я с трудом приподнимаю тяжелые веки, постепенно приходя в себя, выплывая из серой дымки, в которой витало мое сознание. Все мои чувства болезненно обостряются.
– Синь! Синь! Ты очнулась!
Мир принимает чуть более четкие очертания, и я вижу перед собой лицо, покрасневшие от волнения и страха глаза. Джие сидит у постели, сжимая мою ладонь в своих руках.
Почему он здесь? Разве Джие не ушел вчера, кипя от ярости, после нашей ссоры? Мысли в голове ползут медленно, неспешно, словно проплывая через густой бульон. Наверное... Кажется... Мне приснился кошмар?
Я прижимаю ладонь к груди под влиянием внезапной мысли. Пальцы никак не могут нащупать амулет, и по телу проходит острая паника.
– Тебе больно, любовь моя? – спрашивает Джие, наклоняясь ближе, хмурясь от волнения.
Вот он! Божественный Камень, на своем месте, под моими одеждами. Я ощупываю его знакомую форму, чувствую на себе его небольшой вес, и мне становится спокойнее. Облегчение накатывает волной, и слезы подступают к глазам.
Джие на грани паники, и я спешу его обнадежить.
– Все в порядке, – говорю я, хотя мой голос звучит слабо и хрипло, а не твердо и уверенно. – Хорошо, что ты здесь. Что произошло?
Дверь открывается, и в комнату заглядывает Юи, но всего на секунду. тогда я замечаю, что на улице темно и спальню освещают лишь масляные лампы, зажженные на прикроватных столиках. Замечаю и то, что меня переодели в чистую ночную сорочку.
Дверь снова открывается, и к нам заходят моя мать, Хансинь и Фэй.
Я сажусь в постели. Мама подбегает ко мне и обнимает.
– Ты очнулась! – всхлипывает она и обводит меня взглядом. – Как себя чувствуешь, синьар?
– Лучше.
Она радостно улыбается и садится на краешек кровати.
Фэй подходит ко мне с ухмылкой.
– Ты цела! – восклицаю я, но тут же обращаю внимание на то, как она горбится, и на темные круги под ее глазами. – С тобой все хорошо? И... – Я смотрю на всех, кто собрался в моей комнате, и снова спрашиваю: – Что произошло?
Джие сжимает челюсти, и глаза его вспыхивают. Хансинь кладет ладонь ему на плечо, и Джие, сделав глубокий вдох, кивает.
– Мы схлестнулись с подручными Сянью вне поместья, – рассказывает Хансинь, – но, пока сражались с ними, я ощутил его присутствие в самом доме. тогда мне стало ясно, что нас обхитрили. Отвлекли на подручных, пока сам Сянью пошел за вами. Я почувствовал его магию силы и огня со стороны вашего кабинета. Отбившись от подручных, мы сразу поспешили к вам, но к тому времени Сянью уже сбежал через портал. Вы, Фэй и господин Чанг лежали на полу без чувств. – На его лицо легла тень. – Мне жаль, но стражники, державшие дозор у двери, мертвы.
Внутри у меня все замирает, словно душу сковало холодом.
Сянью унес две невинные жизни, жизни людей, которые пытались меня защитить.
Мама крепче меня обнимает, а Фэй печально опускает голову.
– Они были верными, храбрыми солдатами, – тихо произносит Джие, и в глазах его плещется боль.
Я беру его за руку и ласково сжимаю:
– Я буду вечно благодарна за их жертву. Прошу, передай их родным мои соболезнования. Я прослежу за тем, чтобы они ни в чем не нуждались. Это меньшее, что я могу для них сделать.
Джие кивает. Мы молчим, оплакивая потерю.
Минуту спустя Хансинь заговаривает снова:
– Мы обнаружили порезы на вашей шее, плечах и затылке, Миньсин. Скажите, Сянью вас пытал?
Мама прижимает меня ближе к себе, и я боюсь поднять взгляд, боюсь увидеть выражение ее лица. Много ли Хансиню пришлось рассказать ей о Ночном Драконе?
– Я сразу потеряла сознание под натиском магии силы и не могу сказать...
Мой голос затихает. Мне вспоминается кошмарный сон, чудовищный облик Ночного Дракона, нещадное пламя.
Вдруг все становится ясно. Словно меня озарила вспышка света.
Сянью хотел снять мой амулет, но не смог. Он попытался разбить нашу связь магией силы и тем самым ранил меня. Тогда он опробовал магию огня, но и та не сработала, пускай и обожгла мне кожу.
Сянью не смог забрать Божественный Камень, поскольку я не желала его отдавать. Мой кошмар был вовсе не сном. Каким-то образом я перешла в духовный мир, призванная своим же голосом. Там я держала амулет в руках, но в реальности не позволяла Сянью снять его одной лишь силой воли.
– Мы растрясли Фэй и господина Чанга, но вы дольше не могли очнуться из-за того, что больше пострадали. Чанг сильно за вас переживал, вызывался обработать ваши раны. Пришлось выволочь его из дома. К счастью, в моем окружении есть колдунья земли. Она исцелила вас, насколько это было возможно.
Я касаюсь пострадавшей кожи и с удивлением отмечаю, что раны уже покрылись корочками.
– Мне следует лично поблагодарить колдунью.
– Позже, – говорит мама. – Я уже выразила ей нашу благодарность.
– А я сообщил о нападении принцу Джие и принцессе, – добавляет Хансинь.
Джие сжимает кулаки.
– Я вырежу сердце этого Сянью, – рычит он.
– Принцесса очень беспокоилась за твое здоровье, но ей пришлось вернуться во дворец, – объясняет мама.
Хансинь хмурится:
– Разумеется, я бы вовсе этого не хотел, но... Почему Сянью не убил вас, Миньсин? И нанес вам ранения, пока вы лежали без сознания. Чего он рассчитывал этим добиться? Похоже, ему что-то от вас нужно, но что может быть важнее, чем избавиться от девушки, которой суждено его сразить? Вы не знаете, Миньсин?
Он так пристально на меня смотрит, словно заглядывает прямо в душу. Внутри все сжимается. Я сама не понимаю, почему Ночной Дракон пощадил меня. Разве не проще убить владелицу Камня, чтобы его забрать?
– Откуда Миньсин знать, что творится в голове у этого чудовища? – рявкает Джие. – Сянью не убил ее сейчас, но в другой раз вполне может завершить начатое. Мы приняли столько предосторожностей и все равно оказались не готовы! Этого мало. когда он нападет снова, мы раздавим его.
Хансинь кивает:
– Надо укрепить охрану и всегда быть начеку.
Все соглашаются. Мама мягко сжимает мое плечо, как бы подчеркивая их слова.
– Миньсин нужен отдых, – ворчливо произносит Джие.
Хансинь собирается уйти, но его взгляд на мгновение падает ровно на то место, где под моей сорочкой скрывается амулет.
Наверняка Хансинь увидел, как тот выглядывает из-под одежды, когда обнаружил меня без сознания на полу кабинета. Подозревал ли он о том, что именно это желал заполучить Ночной Дракон? Волшебный камень, способный повернуть время вспять?
Мама гладит меня по волосам и одним взглядом показывает, что мы позже обо всем поговорим. На ее дочь напали в собственном доме, и, само собой, она потребует ответа на сотни вопросов, появившихся после этого.
Мы с Джие остаемся наедине, и он снова меня обнимает:
– Прости. Не следовало уходить...
– Ты не мог предугадать, что Сянью нападет. Не вини себя, пожалуйста, – прошу я со слабой улыбкой и глажу его по щеке.
Он берет мою руку в свои.
– Я много думал о том, почему повел себя так вчера. Понимаешь, я ревновал из-за Хансиня. Из-за того, что он лучше может тебя защитить. Из-за того, что ты часто обращаешься к нему за советом. А я как будто... бесполезен.
– О, дорогой мой Джие! Ты отважно бьешься за то, чтобы Хансинь остался в Дачжоу. Ты относишься к нему по-дружески, доверяешь его мнению, не обращая внимания на предубеждения других, – говорю я и кладу ладонь на грудь. – Сила сердца намного важнее физической. Ты мой герой и будешь им всегда.
Он робко улыбается и целует меня в лоб:
– Доброй ночи, Синь. Я буду в соседней комнате. И больше никогда не оставлю тебя одну.
Мы не упоминаем о нашем споре из-за магии, и в воздухе между нами все еще витает напряжение. Я хочу напомнить ему, что мои раны излечило колдовство, но боюсь, что это лишь сильнее накалит обстановку.
Я вовсе не виню Джие. Отец говорил, для людей это естественно – бояться того, чего они не понимают. Ненависть к магии взращивали в нем с рождения, и она лишь усилилась после предательства Рена, после того как Джие увидел, сколько горя магия принесла его отцу.
Я закрываю глаза и шепчу только:
– Доброй ночи, Джие.
* * *
На следующее утро за завтраком Джие приходит послание, что его ждут во дворце – встречать посла из Силанда. Он немедленно отбывает. Затем Хансинь подзывает Лонгзо и что-то шепчет ему на ухо, и тот тоже уходит. Хансинь не из тех, кто сидит сложа руки, предоставляя все судьбе. Вероятно, он направил своего шпиона во дворец, чтобы выяснить причину визита посла Си.
Я отчаянно надеюсь, что сегодня не зародится некий альянс против Наньйю. Такое уже не раз бывало в истории. тогда Хансиня с его свитой немедленно изгонят из Дачжоу.
После завтрака мы с мамой идем в читальную комнату. Она отправляет Фэй и служанок в коридор – нести дозор у двери.
Я ожидала, что буду волноваться перед нашим разговором, но чувствую себя совершенно спокойно, когда мы садимся на кушетки друг напротив друга. Я рассказываю матери обо всем, кроме моего перерождения.
– когда Судаджи явилась мне во сне, я сразу поняла, что ты особенная, синьар, – говорит мама. – И вот: моя девочка обладает магией, и ей суждено спасти мир!
Видно, что мама беспокоится, даже боится за меня, но хочет приободрить и потому придает своему голосу горячую уверенность. Я вздергиваю подборок, рассчитывая, что внешняя твердость укрепит и сердце.
– Должно быть, магия передалась мне по линии отца. Он ведь нередко посещал государство Наньйю. Возможно, папа... искал свою мать?
– Да, но не нашел ее. Кажется, он был уже близко, но перед очередной поездкой его сразила болезнь, и вскоре твоего отца не стало.
Мамины глаза краснеют, и она опускает взгляд. В горле у меня встает ком.
Проходит минута, и мама снова смотрит на меня:
– Он не успел подтвердить свои предположения, а до того не хотел называть мне ее имени.
– Моя бабушка по отцовской линии – наньйю, и от нее я унаследовала магию, – подытоживаю я, и в моей груди расцветает надежда. – Может, она еще жива, и однажды мы с ней встретимся!
Мама улыбается:
– После того как все уладится, я обязательно поеду с тобой, если захочешь отправиться на ее поиски. Мне самой приятно было бы познакомиться с женщиной, которая произвела на свет самого замечательного мужчину в моей жизни.
Я улыбаюсь ей в ответ:
– Договорились, мам.
Она подается вперед и с трепетом берет в пальцы мой амулет.
– Божественный Камень был оставлен нам богиней Ньювой, и в духовном мире он мерцает пятью цветами, – произносит мама, и глаза ее сияют. – Синьар, по мнишь легенду, которую я рассказывала тебе, когда ты была еще совсем малышкой? О том, как Ньюва залатала прореху в небе, выложив ее пятицветными камнями? Возможно, это один из них?
– Великие небеса! – восклицаю я. – Наверное, так оно и есть! И почему я раньше об этом не подумала?
Эту легенду знают все. Богиня Ньюва создала человечество. Бог воды, проигравший в вой не Богу огня, со злости пробил в небе дыру. Небесные воды полились на землю и затопили мир людей. Многие погибли. Ньюва, видя страдания детей своих, решила им помочь. На вершине волшебной горы она сплавила пятицветную землю с пламенем солнца и смастерила тридцать шесть тысяч пятьсот один камень. Ими она и заполнила дыру в небе.
– Существует много историй о том, что стало с последним оставшимся камнем, – говорю я, размышляя вслух. – По одной версии, он остался на горе; по другой – Ньюва унесла его на волшебный остров; по третьей – выбросила в Восточное море. Но мама, получается, что я держу этот камень в руках!
Мама кивает.
– Богиня Ньюва благословила человечество еще одним прощальным даром, – говорит она, но ее взгляд немедленно тяжелеет. – Синьар, почему ты не рассказала принцу Джие о своей магии, о Божественном Камне, о намерениях Ночного Дракона? Он заслуживает знать правду о той опасности, что стоит перед вами.
– Но ведь его отец ненавидит магию...
– Джие не копия своего отца. Он тебя любит. Он многим пожертвовал ради тебя. Ты доверилась мне – почему же нельзя довериться ему?
– Ты любила бы меня, даже окажись я каким-нибудь чудовищем! А Джие уже обвиняет в том, что я проявляю чрезмерный интерес к магии. Как он отреагирует, если узнает, что магия течет в моих венах? – Слова льются из меня потоком бурной реки, пробившей дамбу. – Как знать – может, Джие покинет меня из-за этого. Расскажет своему отцу о Божественном Камне, о том, что я колдунья! Вполне возможно, что тогда Рейфень прикажет меня казнить! А скрывать от него столь важные сведения равноценно предательству, и Джие слишком сильно любит отца. Как ты думаешь, что он выберет? Преданность отцу или любовь ко мне?
Мама заключает меня в объятия:
– Синьар, я все понимаю. Просто не хочу, чтобы ты несла эту ношу одна. Поговори если не с Джие, то с Фэй. Ты ведь по мнишь, что твой отец спас ее с Юи от тюрьмы смертников?
Я поднимаю на нее взгляд:
– Ты знаешь, за что их приговорили?
– Да. Твой отец ничего от меня не скрывал. Но близнецы просили больше никому не рассказывать. Обратись к Фэй сама, синъар. Между вами завязалась крепкая дружба. Обнажи перед ней свою душу, и ты увидишь, что вы можете обрести еще больше доверия.
Если все так, выходит, я недостаточно доверяю Фэй, раз держу столько всего в секрете? И может ли это быть из-за того, что она не раскрывала мне подробности своего прошлого?
Доверие не может быть основано на равном обмене информацией. Оно зависит от того, насколько вы готовы открыться друг другу и что готовы сделать друг ради друга.
– Я поговорю с ней, как только появится возможность.
Но появится ли такая возможность с Джие?
* * *
когда Джие возвращается позже тем же днем, мы с мамой отдыхаем в читальной комнате. Она вяжет, а я читаю. Но немедленно откладываю книгу, увидев несчастное лицо Джие.
– Посол Силанда передал моему отцу искреннее желание их молодого короля жениться на Юнли и сделать ее своей королевой.
– Что?! – вскрикиваю я.
Со стороны раздается сдавленный хрип. Я оборачиваюсь и вижу, что Фэй побледнела, как призрак.
Мама откладывает вязание и подается вперед, напрягаясь всем телом.
Я обращаюсь к Джие:
– Твой отец согласился на предложение?
– Он пока на него не ответил, но, подозреваю, лишь потому, что рассчитывает выторговать более ценные дары на свадьбу от семьи Си.
– Супруга их короля почила всего несколько лет назад, и все ожидали, что он возьмет в жены свою любимую придворную даму. Откуда взялось это желание жениться на Юнли?
– Не знаю, но Кай вовсе не выглядел удивленным. Я бы даже сказал, что на его лице отражалось торжество. Мне удалось поговорить с послом Силанда наедине и выведать подробности, и теперь я подозреваю, что это Кай подал семье Си идею с браком.
– Он вернулся всего неделю назад. Его письмо не могло столь быстро дойти до Силанда, чтобы к нам уже прибыл посол короля.
Тут мне вспоминается краткая встреча с дядей Йи на пороге зала совета и его угроза: ты лишишься своих друзей, одного за другим.
– Они давно это задумали, – говорю я вслух. – Должно быть, мой дядя отправил письмо от имени Кая, пока тот еще охотился за Сянью.
В глазах Джие, мрачных, как буря, и холодных, как сталь, плещется ярость.
– Что сказала Юнли? – спрашиваю я.
– Отец поговорил с ней отдельно, а после этого она заперлась в своих покоях и никому не открывает.
Мое сердце болезненно сжимается.
– Я сейчас же пойду к ней.
– Тебе небезопасно выходить из дома, – неуверенно произносит Джие. – Вдруг Ночной Дракон нападет, пока ты едешь к дворцу?
– Было бы неимоверно глупо с его стороны показываться на публике, когда все думают, что он покинул страну, – возражаю я. – На него падет вся тяжесть королевского гнева, и к тому же Рейфень сможет предъявить совету Наньйю доказательства темной магии, обращенной против народа и членов правящей семьи. Нет, Ночной Дракон слишком умен, чтобы нападать в открытую.
Джие кивает:
– Ты права. И все же я беспокоюсь.
– Беспокоиться не о чем. И сейчас Юнли нуждается в подруге.
– Иди, синьар, – говорит мама и бросает сочувственный взгляд на Фэй. – Проведите со своей подругой столько времени, сколько потребуется.
Хансинь отправляет с нами Лонгзо в числе других стражников. Я зову Фэй к себе в экипаж – слишком обессиленной она сейчас выглядит, – но уговорить ее не получается, и Фэй уезжает верхом.
Полагаю, дворцовым стражникам кажется нелепой моя огромная «свита», но большинство из моих телохранителей – стражники Джие, и сам принц сопровождает нас и лично ручается за Фэй и Лонгзо, поэтому всех пропускают во дворец.
У крыла принцессы экипаж останавливается, и Джие помогает мне сойти.
– Нам с Юнли лучше поговорить одним, – предупреждаю его я, и Джие соглашается:
– Хорошо. Я буду ждать тебя в чайной зале.
Служанка провожает меня и Фэй до спальни Юнли и уходит. Мы часто здесь бываем, и все уже знают, что я близкая подруга принцессы.
Я стучу в дверь:
– Юнли, это мы с Фэй. Мы очень хотим с тобой поговорить. Пожалуйста.
После недолгой паузы дверь открывается, и я вижу лицо Юнли, застывшее железной маской. На секунду маска раскалывается, но затем срастается снова.
Она шагает в сторону, и я захожу. Фэй затворяет за нами дверь дрожащей рукой.
– Я знала, что однажды этот день наступит, – произносит Юнли, повернувшись к нам спиной, и я слышу нотки горечи и печали, скрытые в ее ровном голосе. – Отец считает, что это брак на благо королевства. Мы должны быть готовы принять атаку Сянью с его армией темных колдунов, и крепкий союз трех государств – Дачжоу, Силанда и Удэ – станет ключом к победе.
Юнли – принцесса Дачжоу, но также внучка короля Удэ, и, войдя в семью Си, она станет идеальным соединяющим звеном между тремя королевствами.
Фэй нервно сглатывает:
– Его Величество... намерен согласиться?
Плечи Юнли дрожат, но она быстро берет себя в руки и застывает, подобно ледяной скульптуре.
– Да. Он не спешит, поскольку хочет договориться о более выгодном для нас подарке на свадьбу. Но после Нового года примет предложение короля Си.
Всего через две недели. После этого немедленно начнутся приготовления, и уже ничто не повлияет на помолвку. Даже приход к власти нового короля Дачжоу. Отменить помолвку – значит оскорбить правителя Силанда. А это приведет к необратимому расколу между странами.
– Сянью с его армией темных колдунов... – задумчиво повторяю я. Мои догадки оказались верны. Рейфень считает, что Дачжоу не победить в открытой вой не против Ночного Дракона и его последователей. – Если мы избавимся от этой угрозы, в альянсе не будет нужды. Пророчество гласит, что я рука об руку с Хансинем уничтожу Ночного Дракона.
Фэй смотрит на меня с искренней надеждой, и вес ответственности больно давит мне на плечи.
– Вы не сразите его так скоро, – возражает Юнли. – Мы даже не знаем, где сейчас Сянью, какие планы он строит. Конечно, есть пророчество, но знаешь ли ты, как и когда оно сбудется? Знает ли Хансинь?
Я могу уничтожить Сянью силой Божественного Камня.
Нет, не получится. Я не знаю, как ею воспользоваться. И рискую не только лишиться жизни, но и разрушить все вокруг.
– К тому же отец видит угрозу и в Ночном Драконе, и во всем государстве Наньйю, – продолжает Юнли. – Ведь он согласен с Каем, что совет старейшин втайне потворствует Сянью.
– Но ему известно, что верховная жрица и Хансинь противостоят темной армии!
– Отец считает, что против Сянью они бессильны, поэтому и возлагают все свои надежды на пророчество. – Юнли тяжело вздыхает. – Мой отец убежден в том, что альянс Дачжоу, Силанда и Удэ необходим для безопасности нашей страны. И после того как он примет предложение брака, я уже не смогу отказаться или сбежать. Это сильно уязвит короля Си, а войны развязывались и по менее существенным причинам, – говорит Юнли с горькой усмешкой. – Будем считать, таким образом я послужу своему народу.
Грудь у меня сдавливает как железным обручем, а Фэй говорит в отчаянии:
– Должен быть способ спасти вас от этой помолвки.
* * *
Домой мы возвращаемся к ночи.
Я погружаюсь в деревянную ванну с горячей водой и сразу чувствую, как расслабляется тело, но в голове все еще бурлит от событий прошедшего вечера.
Мы с Джие составили Юнли компанию за ужином, и она быстро перебрала вина.
– Подумать только, я правда верила в то, что отец начнет уважать меня за мой ум после того, как мне позволили высказываться на собраниях совета... – говорила она.
Отчаяние Юнли резало меня как косой по сердцу.
– Если Фэй захочет, я отпущу ее с тобой в Силанд, пускай и буду ужасно по ней скучать, – обещала я.
– Нет, ее дом здесь, – твердо произнесла Юнли. – И она не обязана бросать своего брата ради того, чтобы составить мне компанию.
Мы с Джие не могли придумать ничего, что изменило бы судьбу принцессы.
В отчаянии я ударяю кулаками в ванной. Вода разлетается фонтаном брызг и полностью заливает пол. Как мне удалось столько пролить одним небольшим движением?
Я взмахиваю рукой, словно загребая воду обратно. Внезапно она и впрямь собирается в единую колонну и заливается в ванну. Пол остается абсолютно сухим.
Я смотрю на него, не веря своим глазам.
Я только что призвала магию воды.
Глава 9
Голова у меня еще идет кругом, пока я собираюсь ко сну. Фэй просит разрешения потушить все лампы и сразу накрывается одеялом. Она никогда не ложится так поздно. Нас обволакивает тьма, и чувство вины вонзает в меня свои когти. Фэй сейчас очень тяжело, а я не знаю, как ее утешить.
К тому же меня отвлекает одна громкая мысль: мне подвластна магия и чувства, и воды. Я не просто колдунья, я – маг.
Судаджи говорила о том, что у меня должны быть волшебные силы, но после реинкарнации они остались в духовном мире. В прошлой жизни я не проявляла никаких магических способностей, а теперь во мне пробудилось сразу два вида магии. Почему это произошло?
Сначала ко мне пришла магия чувства. С замиранием сердца я осознаю, что это произошло после моего первого визита в духовный мир. И всякий раз, стоило мне побывать там, мои силы росли. В нашу прошлую встречу я заметила присутствие Ночного Дракона даже раньше, чем Судаджи. А теперь во мне проснулась магия воды.
Я подумываю над тем, чтобы вновь проникнуть в духовный мир и спросить у Судаджи совета, но это слишком рискованно. Сянью уже знает о моем амулете, но все равно может последовать за мной. Если он ранит мою душу, сломает ее в мире духовном, вполне возможно, ему будет проще забрать у меня Божественный Камень.
Не по мню, когда я уснула, обуреваемая этими мыслями, но в какой-то момент меня разбудил оглушительный вой. Фэй уже вскочила с кровати, с мечом наготове, и держала сигнальный брусок в свободной руке.
Вопль, исходивший от рога куи, предупреждает о незваных гостях, пробившихся через Барьер. Я поспешно встаю, и в то же время в спальню забегают четыре стражника, окружая меня стеной. Я достаю кинжал из-под матраса и занимаю боевую стойку.
Милостивые небеса, вторую ночь подряд на нас нападают! От волнения мое сердце сжимается, как в тисках, пускай я и повторяю про себя, что скоро нам придут на помощь. Рог Хансиня, несомненно, тоже подал сигнал, а Хансинь соберет на мою защиту и Джие, и Лонгзо, и своих колдунов, и всю стражу поместья.
Перед глазами у меня вспыхивает свет, и по животу приходится сильный удар, от которого я складываюсь пополам. Грудную клетку сжимает еще сильнее, и я замечаю, как воздух колеблется, словно легкий ветер вдруг стал виден невооруженным глазом. Волна силы мчится в моем направлении, подобно шторму.
Все четыре стражника отлетают назад и падают на пол, ошарашенные и сбитые с толку. Фэй яростно кричит и бросается вперед, но вдруг замирает, широко распахнув глаза от ужаса.
Холод пробирает меня до костей.
– Мама... – шепчу я.
– Все в порядке, синьар, – спокойно произносит моя мать, но лицо ее бледно.
Она не одна.
За ней маячит высокий силуэт со скрытым в тени капюшона лицом. Я могу разглядеть лишь его губы. Он придерживает мою мать рукой, прижимая к ее горлу кинжал.
Можно сказать, я встречала Сянью в духовном мире, но здесь, в реальности, ощущения совсем другие. Кажется, он вытягивает весь воздух из пространства вокруг себя и каждой клеточкой тела излучает могущество, властность и превосходство.
– Сними амулет и передай мне, – приказывает Сянью. Голос его, как я и представляла, лишен всяких эмоций, звучит повелительно и жестоко, как суровая метель. – Сейчас же. Или она умрет.
Он не смог сам забрать Божественный Камень, поэтому нашел способ заставить меня снять с шеи амулет, но я не сомневаюсь, что Ночной Дракон немедленно исполнит свою угрозу, даже если отдать ему мое сокровище, а затем убьет и меня, и Фэй – это не составит ему труда. Он только что оглушил четырех крепких мужчин одной волной магии силы.
Я должна тянуть время, пока не придет Хансинь с его колдунами.
– Я вам не доверяю. Поклянитесь, что никак не навредите моей матери после того, как я выполню вашу просьбу.
– Клянусь всеми богами: твоя мать не пострадает, если отдашь мне амулет.
Для него подобная клятва ничего не значит. Он почитает не богов, а демонов и не менее одного десятилетия приносит им подношения в виде человеческих жертв.
Однако я сделаю вид, что поверила ему.
– Что ж, снимай его, – требует Сянью, сильнее вжимая кинжал в кожу.
– Хорошо, сейчас! – кричу я. – Не раньте ее!
Джие, Хансинь, Лонгзо! Поспешите!
Я берусь за амулет и делаю вид, что пытаюсь его поднять, но в процессе начинаю морщиться и легонько трясти руками:
– В чем дело?.. Он вдруг стал тяжелым, как гранитная плита! Я не могу его снять!
Сянью слегка подается вперед. Он явно не ожидал такого.
– Ты пытаешься надо мной подшутить? Прекрати немедленно, или твоей матери конец.
– Нет! – вскрикиваю я, и мне даже не приходится изображать панику. Если Сянью не попадется на мою удочку, я и впрямь обреку свою мать на погибель. – Прошу, не надо! Я стараюсь как могу, но... Не знаю, в чем дело! У амулета как будто собственная воля...
Я слышу, как Сянью отрывисто дышит от волнения, и восклицаю:
– Если не верите – убейте меня и сами заберите амулет!
– Нет, госпожа! – испуганно ахает Фэй.
Сянью же не сдвигается с места. тогда я все понимаю. Он не знает, что станет с Камнем после моей смерти. Потому и не решается меня убить.
Я разворачиваю кинжал острием к собственной груди:
– Отпустите мою мать.
– Нет, – шипит Сянью.
Он отвлечен и не замечает ничего более. Вспыхивает свет, и Сянью пригибается. Фэй одним рывком хватает мою мать и оттягивает в сторону, в то время как на Ночного Дракона уже несется громадный огненный шар.
Фэй подводит маму ко мне. Лонгзо, Юи, Ции и еще два колдуна окружают Сянью, и руки его пылают жаром и светом. Дверь взрывается, и в него летят щепки, а вслед за ними – клинки дюжины стражников, прибывших вместе с Джие. Они атакуют Ночного Дракона синхронно, в идеальной гармонии, и тот взмахивает руками: воздушная волна отталкивает и солдат, и колдунов назад, но все они остаются на ногах.
Мы с мамой переглядываемся и спрашиваем одновременно:
– Ты в порядке?
И обе киваем.
Лонгзо запускает в Сянью самым разным оружием через портал, но тот отбивается от всего. Фэй загораживает нас с мамой, внимательно следя за боем, готовая отразить любую атаку.
– Твой амулет, – шепчет мама, и я спешно засовываю его под сорочку.
Мама выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок, и я удерживаю ее обеими руками. Жар обжигает мне лицо, и я всхлипываю.
– Прости, что втянула тебя во все это, мам.
Она твердо мотает головой и говорит:
– Ты ни в чем не виновата. – Потом делает глубокий вдох и осматривается. – Помоги мне, пожалуйста.
Мы вместе оттаскиваем четырех стражников, упавших без сознания, в угол комнаты. Мы несем их по одному, и мама придерживает голову, а я – ноги. Воздух в моей спальне вибрирует и всюду вспыхивает ярко-синими лентами. Сложно предугадать, что произойдет в следующую минуту.
Внезапно все содрогается, как будто из-за землетрясения, и стремительно нарастает глухой звон. Все кричат и сыплют проклятиями. Магия Сянью пульсирует и катится широкими быстрыми волнами. Волшебные силы вьются по тесному пространству, заключая меня в переливчатую клетку магических потоков.
Мы все поднимаем глаза, услышав гулкий шум сверху. По потолку расходится уродливая трещина, и она все увеличивается, разрастается паутиной. Нечто подобное раскатам грома разносится по комнате.
– Бежим! – кричит Фэй, толкая нас к выходу.
Меня окружают вопли:
– Осторожно!
– Он уходит!
– Хватайте его!
Снова – вспышка света, снова – истошный вой рога куи.
– Он скрылся! – объявляет Лонгзо.
Постепенно все утихает, и я обвожу взглядом комнату. Добрая половина потолка обвалилась, и в полу зияет огромная дыра.
* * *
Мы с Джие заверяем друг друга, что оба целы. Фэй с другими солдатами приводят в себя стражников, потерявших сознание. Похоже, те не пострадали.
– Мы все работали сообща, но все равно не поймали злодея, – произносит Джие с досадой.
– Вполне ожидаемо, – замечает Хансинь. – Нам повезло, что обошлось без серьезных травм. Все было бы намного хуже, если бы он не спешил как можно скорее покинуть поместье.
Вот она, суровая реальность. Мне нужна магия – и как можно больше, – чтобы сразить Сянью.
– Что произошло? – спрашивает Хансинь, обводя взглядом меня, маму и Фэй.
Мое сердце екает. Не скажет ли Фэй о том, что Сянью требовал выдать ему амулет?
К моему удивлению, она говорит:
– Ночной Дракон пытался убить их обеих, но юная госпожа солгала ему, что обладает неким ценным для него предметом, и выиграла время, чтобы вы успели прийти на помощь.
Хансинь понимает, что речь об артефакте, способном повернуть время вспять. Он со значением смотрит на меня, а затем поворачивается к Джие:
– Вот прекрасная возможность доложить королю о возвращении Ночного Дракона. Сама комната является тому прекрасным доказательством.
Мы с Фэй ложимся с мамой в ее спальне, а Хансинь, Юи и Лонгзо – в соседней. Джие немедленно отправляется во дворец, сообщить о нападении королю.
Я подзываю Фэй к себе, и она садится на краешек постели.
– Мне надо кое в чем признаться, – говорю я, и мама награждает меня одобрительной улыбкой.
Я достаю амулет и показываю Фэй:
– Это Божественный Камень, могущественный артефакт, пропавший двести лет назад вместе со Священным Храмом в Наньйю.
Я передаю ей всю историю амулета, объясняю, что родилась с ним и что обязана его оберегать.
Фэй поднимает брови так высоко, что они едва ли не касаются линии волос, и берет меня за руки:
– Это же потрясающе, госпожа Лю! Спасибо вам, что доверили мне столь сокровенную тайну. Для меня это честь. И будьте уверены, что в предначертанном вам сражении с самым могущественным магом всего континента я буду рядом с вами, бок о бок.
– Спасибо, Фэй. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Мне лишь стыдно, что я раньше не поделилась с тобой своим секретом.
– Я все понимаю, – говорит Фэй с улыбкой. – На вашем месте я бы тоже боялась выдать нечто столь значительное. Даже самым близким мне людям. Скажите, вы правда не могли снять амулет?
– Я притворилась, будто не могу, если меня заставляют насильно. И кажется, Сянью в это поверил.
– Признаться, я испугалась, когда вы пригрозили убить себя, но в то же время догадывалась, зная вас и ваш острый ум, что вы хотите перехитрить Ночного Дракона.
– Слава небесам, мне это удалось.
Сянью переживает о том, что произойдет, если я умру. Может, вернусь назад во времени, и опять лишь я одна сохраню воспоминания о предыдущей жизни. Может, Камень вовсе пропадет вместе со мной. И тогда все его усилия, потраченные на то, чтобы разыскать владелицу амулета, пойдут прахом.
Я чувствую прилив храбрости и твердо решаю признаться еще кое в чем.
– Фэй, ты должна знать, что я маг. Во мне уже пробудилась магия чувства, а недавно... – Тут я оглядываюсь на маму и добавляю: – Магия воды.
Они обе смотрят на меня во все глаза.
– Это прекрасно, синьар, – произносит мама после недолгой паузы. – Тебе необходима магия в битве против Ночного Дракона. Чем больше, тем лучше. Король ведь не может ожидать, что ты сразишь могущественного мага кинжалом или мечом? Надеюсь, он поменяет свое отношение к магии после твоей победы.
– А если нет?
– Что ж, он не посмеет казнить героиню Дачжоу. Тебя могут изгнать из страны, и тог да я перееду с тобой в Наньйю. – Мама говорит беспечным тоном, но у меня нет сомнений, что настроена она серьезно. – Пускай придется начинать с чистого листа, мы вернемся к процветанию, если будем держаться вместе.
Порой я гадаю, кто из нас сильнее духом – я или моя мать. Во мне зажигается искра гордости за нее.
– Мы всегда будем вместе, мама.
– Надеюсь, и мне позволят поехать, – вставляет Фэй.
– Конечно, – заверяет ее мама. – Ты ведь тоже часть семьи.
Фэй расплывается в улыбке:
– Спасибо, госпожа. – А затем поворачивается ко мне и спрашивает: – Принцу Джие или старейшине Хансиню известно о вашей магии? Об амулете?
– О магии я сказала Хансиню. Он втайне меня обучает. Но про Божественный Камень я умолчала. Судаджи говорила, что крайне важно пользоваться его силами с полным пониманием магии амулета. Иначе нас ждет страшная катастрофа. Но мне необходима практика, долгие часы практики, чтобы отточить свои магические способности. Боюсь, Хансиню не хватит на это терпения. Что же до Джие... Мне кажется, он не порадуется тому, что я оказалась магом.
– Он хорошо ладит с Хансинем и Лонгзо. И не против того, чтобы они защищали вас своей магией.
– Для него это стратегический маневр, но Джие со всем иначе отнесется к тому, что его возлюбленная обладает магией, – объясняю я со вздохом. – Даже если он примет меня такой, какая есть, он встанет перед жестоким выбором: раскрыть мою тайну отцу или молчать. Он этого не вынесет. Я не могу с ним так поступить.
Фэй мрачно кивает:
– Мне тоже есть в чем признаться, госпожа. Мы с Юи наполовину наньйю. Хотя если вы обладаете магией чувства, то полагаю, уже догадались, что я колдунья земли, а мой брат – колдун силы.
– У меня были подозрения. Отец выручил вас из тюрьмы смертников, и вы скованно себя вели с Хансинем после того, как он спросил о вашем колдовстве. Но я не применяла на вас магию чувства. У Хансиня она намного более развита, и он чувствует магию других, даже не пытаясь, а мне еще приходится напрягать чувства и намеренно ее прощупывать.
Фэй благодарно улыбается:
– Спасибо вам за то, что не расспрашивали ни о чем, несмотря на свои подозрения, и уважали наши личные тайны.
Я улыбаюсь в ответ:
– Юи взорвал дверь магией силы, да? Впечатляет. А ты исцелила раны, нанесенные мне Сянью...
Вот почему она выглядела изможденной.
– Я много лет не обращалась к своим силам, – объясняет Фэй, – но ваши ожоги были такими тяжелыми, и... Хансинь попросил излечить вас, и, конечно, я не могла отказаться. – Фэй делает глубокий вдох. – Я боялась, вас отвратит правда обо мне...
Я кладу руку ей на плечо:
– Фэй, мой папа часто говорил, что зла и добра в магии не бывает – только злые и добрые колдуны. Ты потрясающая колдунья. И я лишь жалею о том, что мы не открылись друг другу раньше.
– Я тоже. Больше не будем ничего друг от друга скрывать.
– Нет. И спасибо, что спасла мне жизнь. Уже не раз.
– Вы всегда относились к нам с Юи как к родным, – с чувством говорит Фэй. – Если бы не господин Лю, мы были бы давно мертвы. Руководитель нашего цирка измывался над детьми, и в попытке защитить их мы убили его. И нечаянно раскрыли свои магические силы. Господин Лю подкупил смотрителя тюрьмы – дал ему достаточно денег, чтобы навсегда завязать его язык. И приобрел для нас новые имена, новую жизнь. Он хотел отпустить нас на свободу, но мы желали отплатить вашему отцу за его щедрость и сочувствие и потому предложили остаться в семье телохранителями. Господин Лю согласился при условии, что его жена не будет против – после того как он расскажет ей о нашем прошлом, поскольку она заслуживает знать, на какой они идут риск.
Фэй поворачивается к моей матери и кланяется:
– Госпожа, нам очень повезло, что вы так же добры и благородны, как ваш муж.
– А нам очень повезло, что вы с Юи стали частью нашей семьи, – отвечает мама.
Мы втроем беремся за руки, сияя от счастья.
– Вместе мы сильны, – говорю я, – но, Фэй, прошу, не позволь этому удерживать тебя здесь, если хочешь уехать в Силанд с Юнли.
Фэй опускает взгляд:
– Нет, я не могу. И не только потому, что не хочу оставлять Юи. Если о моей магии узнают... Сама я не боюсь смерти, но ведь король Си решит, что Юнли покрывает меня, и страшно подумать, как он с ней поступит... И собственный отец ее не защитит.
– Возможно, и сам осудит, – печально добавляю я, чувствуя тяжелый груз на сердце.
– За нее никто не постоит вдали от дома, – подтверждает моя мать. – Мне так жаль, Фэй. Из Юнли получился бы превосходный король, родись она мальчиком.
Я морщусь:
– Что за глупое правило! Почему у нас не может быть властвующей королевы? В Наньйю женщины не раз становились верховными старейшинами.
– Тише! – шипит на меня мама. – Вне дома никому такого не говори. За подобные мысли тебя вполне могут обвинить в государственной измене.
Я неуверенно киваю.
Она смягчается и гладит меня по волосам:
– Ты совсем как твой отец, храбрая и мыслишь продвинуто. И я в тебе это обожаю. Но сложно разбить оковы, что сдерживали нас тысячелетиями. Тут не хватит одной храбрости, синьар. Для этого необходимы и мудрость, и лидеры, что разделяют твое мнение, а зачастую – и кровопролитие.
– Понимаю, мам, – отвечаю я и в то же самое время ловлю краем зрения блеск в глазах Фэй, задумавшейся о чем-то.
Глава 10
Король Рейфень прибывает к нам рано утром, вместе с командиром Баи и двумя дюжинами королевских стражников.
Он смотрит на обвалившийся потолок, обводит взглядом разруху в комнате: сломанную мебель, разбросанную по полу, разбитую в щепки дверь, огромные трещины в стенах, какие бывают, если в дом ударяет молния.
Джие, Кай и Хансинь стоят за спиной короля в ряд. Кай держится ровно, и спина у него прямая, как доска.
– И это исход вчерашней битвы с Ночным Драконом? Двадцать против одного, и он все равно ускользнул невредимым? – спрашивает Рейфень. Голос его холоден, как лед на озере.
Джие пристыженно опускает голову:
– Да, отец.
Я стою за ними и вижу только, как напрягаются плечи короля.
– Ваше Величество, – вмешивается Хансинь, – как я вам и говорил, Ночной Дракон чрезвычайно опасен и невероятно могуществен. Нам повезло, что никто из нас не погиб. Но ради спокойствия всего континента мы должны как можно скорее избавиться от этой угрозы.
Рейфень молчит, продолжая рассматривать мою разрушенную спальню.
Кай резко поворачивается к Хансиню, и в его профиле читается презрение:
– Ваше пророчество гласит, что вы и принцесса Лю сразите Ночного Дракона. Почему вчера этого не произошло?
– Что вы, Ваше Высочество, разве я смею лишить вас этой чести? Как же вы говорили... Ах да! «Мы немедленно разберемся со злодеем, стоит ему переступить нашу границу. Я лично об этом позабочусь». Итак, в чем же ваш гениальный план? Прошу, поделитесь.
Я подавляю смешок.
– Что ж, я сдержу слово, – говорит Кай. – Ведь вы не способны справиться с этим монстром!
– Обещания, обещания, – вздыхает Хансинь, скрещивая руки на груди. – Вы так и не сказали, как именно это сделаете.
– Прошу, не будем драться между собой, – вмешивается Джие.
Рейфень оборачивается:
– Ты прав, сын мой, мы должны работать сообща. Назначь заседание совета на два часа. Кай, следи за тем, чтобы посол Силанда и наш народ не узнали о возвращении Ночного Дракона и вчерашнем нападении.
Принцы кланяются и спешат выполнить приказы короля. Джие задерживается подле меня и шепчет:
– Будь осторожна.
Я киваю.
– Старейшина Хансинь, принцесса Лю, мы ждем вас на заседании королевского совета, – говорит Рейфень и, бросив последний взгляд на руины моей спальни, уходит в сопровождении командира Баи и своей стражи.
– Вы ловко подловили Кая, – говорю я Хансиню с ухмылкой.
– Достаточно встречал на своем веку заносчивых глупцов, мнящих себе, будто знают все лучше других, – отвечает Хансинь и добавляет, выдержав паузу: – Я хотел бы кое-что обсудить с вами наедине.
Мы удаляемся в мой кабинет. Фэй с Лонгзо держат дозор снаружи. Я уже знаю, что меня ждет, и в ребра словно вонзается нож.
Хансинь надвигается на меня, излучая властную ауру. Вдруг вспоминается наша первая встреча в Приемной королевского дворца.
– По словам Фэй, Сянью пытался убить и вас, и вашу мать, – заговаривает Хансинь, не громко, но твердо и уверенно, голосом человека, который рассчитывает непременно получить ответ. – Зачем ему избавляться от вашей матери? И приводить ее к вам? Я почувствовал, как Сянью применил магию портала. Сначала для того, чтобы пробиться через Барьер, затем – чтобы перенести вашу мать к вам в спальню.
Горло у меня пересыхает. Каждый глоток оцарапывает небо.
Я молчу, и Хансинь продолжает:
– Фэй сказала, что вы тянули время, пообещав Сянью нечто крайне ценное. Либо она солгала, либо не разобралась в происходящем. Сянью знал: у вас есть то, что ему нужно. Он уже пытался забрать это силой, но не смог. Потому и взял вашу мать в заложники – чтобы вы сами отдали этот предмет. Я прав? – уточняет Хансинь, давя на меня тяжелым взглядом.
Я киваю.
– Сянью желает заполучить ваш амулет. Волшебный артефакт, о котором мы говорили с вами ранее, способный отмотать назад время, – это он, не так ли?
– Да, – хрипло отвечаю я, – но его можно отдать лишь по доброй воле.
Чтобы Хансинь не попытался тоже забрать амулет силой.
– Сянью не знает, что произойдет, если я умру, поэтому еще не убил меня, – продолжаю я. – Возможно, время снова повернется вспять, и он потеряет воспоминания о том, как нашел амулет и где тот.
Хансиня озаряет понимание.
– Так вот что означали слова пророчества о том, что вы отвергли свою смерть! – В ту же секунду лицо его мрачнеет. – Давно вам известно о силах амулета? Почему вы скрыли от меня правду? После того как я рассказал абсолютно обо всем?
Его обжигающий тон распаляет ярость в моей груди. Я всплескиваю руками:
– Хорошо, и что бы вы сделали, будь у вас в распоряжении этот магический артефакт?
– Использовал бы по назначению, разумеется! Мы отнесем его верховной жрице Люцзи. Немедленно. Вы и так потратили уйму драгоценного времени. Она давно могла бы обратить время на много лет назад и убить Сянью прежде, чем тот обрел могущество.
– Это так не работает. Даже Люцзи не смогла бы правильно им воспользоваться. И тогда он принес бы больше горя, чем пользы.
– Что ж, просветите меня, – грозно произносит Хансинь, подходя ближе. – Почему так?
– Меня об этом предупредили. Верховная жрица Судаджи обратилась к силе амулета, но, несмотря на ее годы опыта, что-то пошло не так. Потому и исчез Священный Храм.
Хансинь вскидывает брови, и глаза его загораются.
– Что за нелепость! Откуда вам все это знать?
Я сжимаю кулаки, и ногти впиваются в кожу. У меня нет выбора, кроме как сказать правду.
– Я родилась с этим амулетом и потому законная его хозяйка – а значит, должна знать о его прошлом.
– Родилась?! Так вы всегда о нем знали, но не говорили мне?!
Я не ожидала, что его это заденет. И слегка подавляю свой гнев.
– Узнала лишь недавно. К тому же я ни о чем не рассказывала ни Джие, ни Юнли.
Хансинь фыркает:
– То есть вы никому из нас не доверяете.
– Все намного сложнее, – огрызаюсь я.
– Вовсе нет! – восклицает Хансинь, поднимая палец к потолку. – Задача проста: использовать магический артефакт и уничтожить Ночного Дракона. Мы должны исполнить пророчество. Как вы не понимаете?! – Он тянется взять меня за руку. – Пойдем к ее светлости сейчас же. Положим конец эпохе террора Сянью, не успеет она и начаться.
Я его отталкиваю.
– Вы меня не слушаете? С силой Камня надо считаться. Мы должны найти иной подход.
Хансинь смотрит на меня исподлобья, и грудь его тяжело вздымается и опускается.
– Поверить не могу, что вы отказываетесь применить силу амулета. Она пропадает зря! Не забывайте о том, что чем дольше вы ждете, тем больше людей пострадает из-за Сянью. Надеюсь, ваша совесть это выдержит.
Хансинь широким шагом выходит из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Я оседаю на диван, чувствуя себя совсем обессиленной.
Мои опасения оправдались. Хансинь желает немедленно использовать Божественный Камень против Ночного Дракона. Раньше я задумывалась над тем, чтобы обратиться к верховной жрице Люцзи за советом, но теперь уже не уверена. Не разделит ли она мнение Хансиня?
* * *
После обеда Джие возвращается за мной, чтобы сопроводить во дворец. Мы с Фэй выходим из моей новой спальни и видим, что по коридору к нам спешит Хансинь. Он выглядит мрачным и напряженным, как небо перед грозой. И до этого не присоединился ко мне за обедом – попросил, чтобы еду отнесли ему в комнату.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Идем. Поговорим наедине, – просит он.
Мы заходим обратно в спальню. Хансинь затворяет за нами дверь.
– До меня дошла страшная весть. Верховная жрица Люцзи пропала. Я обязан немедленно вернуться в Наньйю.
Мое сердце замирает от ужаса.
– Пропала? Как такое возможно?
– Не знаю, но немедленно отправлюсь туда и выясню. И если жизнь Люцзи в опасности, непременно попытаюсь спасти ее.
– Разве совет старейшин и священники не станут ее искать? – спрашивает Джие.
– Совету я не доверяю. Это кучка глупцов, поддавшихся чарам Ночного Дракона. Будет намного лучше, если я помогу священникам в поисках.
– Но Ночной Дракон здесь, в Дачжоу! – восклицает Джие. – Что может быть важнее, чем избавиться от него?
– Сейчас мне не до Сянью, – горячо произносит Хансинь. – Верховная жрица Люцзи мне как мать. Она меня вырастила, научила магии. Все, что есть в моей жизни, – все благодаря ей. Пускай весь мир сгорит, лишь бы ее спасти! Вы должны понять. Вы бы поступили так же, будь на ее месте Миньсин!
Я впервые вижу Хансиня таким взбудораженным. Джие разевает рот от потрясения.
– Едем со мной, Миньсин. Сянью последует за нами, оставив Дачжоу. Мы выясним, что произошло с верховной жрицей, – предлагает Хансинь, – и под ее мудрым руководством воплотим пророчество в жизнь.
– Это если вы разыщете Люцзи до того, как Сянью убьет Миньсин. Ваш план слишком опасен! – яростно кричит Джие. – К тому же не странно ли, что жрица исчезла именно сейчас? После того как Сянью предпринял уже вторую попытку убить Миньсин? После того как мой отец твердо решил позволить вам остаться и помогать нам в битве против злодея? Внезапно верховная жрица пропадает, и вы спешите уехать! Возможно, на это и рассчитывает Ночной Дракон. Отвлечь вас лживыми сведениями об исчезновении Люцзи, чтобы Миньсин осталась без вашей защиты и ему легче было от нее избавиться!
Мне тоже приходила в голову эта мысль, но Хансинь твердо заявляет:
– Я безоговорочно доверяю тому, от кого поступила эта печальная весть. Итак, Миньсин? Вы поедете со мной?
Я вдруг задумываюсь, не пытается ли Хансинь так меня обхитрить, чтобы заманить с собой в Наньйю, а там заставить воспользоваться Божественным Камнем против Ночного Дракона. Но тут же мысленно себя отчитываю. Видно, что он по-настоящему беспокоится за Люцзи. И почему я до сих пор не доверяю ему полностью? Хансинь искренне радовался за меня, когда узнал, что во мне проснулась магия. Терпеливо обучал основам. Оставался в стране, настроенной против него, чтобы оберегать меня от Сянью. Он показал себя верным союзником.
Хансинь все еще ждет моего ответа. Он прав: если я покину Дачжоу, Сянью последует за мной, и моя страна останется в безопасности. Но мне придется бросить здесь Джие, семью, Юнли, в то время как принц Кай все туже затягивает сети...
– Надо подумать, – говорю я Хансиню.
– Как скажете, – колко отвечает он. – Надеюсь услышать ваш ответ после заседания.
Хансинь спешно уходит, и Джие поворачивается ко мне с тяжелым взглядом:
– Синь, куда бы ты ни отправилась, я поеду с тобой.
– Нет! Ты должен остаться. Сражаться за трон.
Джие берет меня за плечи:
– Об этом не беспокойся. Я смогу защищать тебя в Наньйю. И когда мы убьем Ночного Дракона, отец будет так мною горд, что сразу сделает своим наследником.
Мне тяжело это говорить, но приходится:
– Если я уеду, прошу, останься здесь и оберегай мою семью от дяди Йи.
Джие качает головой:
– Я не могу быть так далеко от тебя, Синь, переживать днем и ночью, в порядке ли ты. Не могу.
Пыл в его взгляде, боль в его голосе разрывают мне сердце. Я обвиваю Джие обеими руками и кладу голову ему на грудь.
– Прости, если из-за меня выбор стал сложнее... – начинает Джие, но я его обрываю.
– Ты ничего плохого не сделал. Я очень рада, что ты здесь, со мной, и что всегда готов меня защищать, – говорю я и поднимаю глаза. – А теперь пойдем на собрание совета. Послушаем, как твой отец намерен поступить с угрозой Ночного Дракона.
* * *
Мы заходим в зал совета, и Джие занимает привычное место подле короля. Кай и высокопоставленные чиновники уже сидят за столом.
Во мне вспыхивает искра радости при виде Юнли. Она не позволяет нависшему над ней браку ослабить свой дух и отвлечь ее от дел государственной важности.
Мы с Хансинем устраиваемся, и Рейфень кивает Джие.
Тот встает и объявляет:
– Ночной Дракон вернулся в Цзиньси. Прошлой ночью он предпринял попытку убить принцессу Лю. Старейшина Хансинь, его колдуны и я с дюжиной моих стражников схлестнулись в сражении с Ночным Драконом, рассчитывая схватить его, но ему удалось сбежать. Теперь мы должны встретить эту угрозу лицом к лицу.
Великий ученый Йю бледнеет. Еще три чиновника в ужасе переглядываются. Лорд-протектор Хуа и верховный генерал Чен хмуро косятся на Кая, на лице которого застыла каменная маска.
Хансинь поднимается:
– Ваше Величество, я предпочел бы остаться в Дачжоу и помогать в битве против Ночного Дракона, но вынужден просить вашего позволения покинуть страну. Совет старейшин призывает меня по крайне важному делу, и я обязан немедленно вернуться в Наньйю.
– Уже спасаетесь бегством? – спрашивает Кай с ухмылкой.
Рейфень кидает на него строгий взгляд, и лицо Кая тут же принимает нейтральное выражение.
– Очень жаль, что вам придется уехать, – обращается Рейфень к Хансиню, – но я понимаю: вы не можете отказать совету старейшин.
Хансинь кланяется и садится. тогда встает премьер-министр Анг:
– Ваше Величество, позвольте высказать смелое предложение. Отправим ее милость с уважаемым старейшиной. Выманим Ночного Дракона из Дачжоу в Наньйю. И там они одолеют его вместе, как и обещало пророчество.
– Выманим?! – сердито повторяет Джие. – Принцесса Лю вам не приманка!
– Я вовсе не это имел в виду, Ваше Высочество, – спокойно отвечает Анг.
Рейфень задумчиво молчит. Очевидно, его заинтересовало предложение премьер-министра.
Внутри у меня все сжимается. Я не могу отказаться, не выставив себя трусихой или не создав впечатления, будто увиливаю от ответственности.
Юнли выпрямляется, и глаза ее сверкают.
– Принцесса Лю должна сама сделать выбор. Ведь это ее жизнь. Ее будущее на кону.
– Все граждане Дачжоу в первую очередь служат королевству, – отвечает Анг.
Джие фыркает:
– Вам это легко говорить. Ведь не вы должны сразиться с грозным магом. Скажите, как лично вы служите нуждам нашего королевства?
Бесчувственный взгляд премьер-министра устремляется на Рейфеня.
– Ваше Величество, вы же понимаете, что я лишь забочусь об интересах Дачжоу и его жителей.
Рейфень кивает ему:
– Дорогой премьер-министр Анг, предложение достойное, и я прекрасно знаю, что вы преданы и верны королевству.
Анг благодарно кивает и снова занимает свое место.
Рейфень смотрит на меня, и я жду его слов затаив дыхание. Сердце вздрагивает в груди. Он все для себя решил.
Внезапно раздается голос великого ученого Йю.
– Ваше Величество, я согласен с Ее Высочеством, – говорит он, поднимаясь и обводя взглядом собравшихся. – Принцесса Лю имеет право сделать выбор сама. Она избавила страну от предателя. Неужели мы отправим ее в волчье логово? Разве нет у нас храбрых воинов, готовых защищать королевство? Почему мы полагаемся на то, чтобы нас всякий раз спасала одна юная, хрупкая женщина? Если придется сразиться с Ночным Драконом и армией темных колдунов – что ж, сразимся. Покажем, из какого теста сделаны жители Дачжоу, королевства воинов со стальным стержнем. К чему нам какое-то нелепое пророчество?
Премьер-министр Анг смотрит на Йю так, словно у того на лбу выросли рога. Другие потрясены не меньше Анга. Я сама с трудом понимаю, что происходит. Великий ученый Йю заступается за меня? Но всем известно, что он всегда заботится лишь о своих интересах и в любом обсуждении старается не высказываться больше, чем необходимо.
Я могу найти этому лишь одно объяснение: великий ученый Йю теперь нацелен на то, чтобы изобличить убийцу своего племянника, и для этого ему нужна я. Возможно, смерть сестры в самом деле заставила его иначе взглянуть на вещи.
– Отлично сказано! – восклицает Джие после речи Йю. – Если нас ждет битва с армией темных колдунов, будем биться! Мы не боимся Ночного Дракона, и вместе мы его одолеем!
– Я сдержу обещание и возглавлю армию против злодея, – уверенно произносит Кай.
Рейфень поднимает ладонь, призывая к тишине, пока все эти громкие слова не переросли в целое представление.
– Принцесса Лю, – спрашивает он, – что вы выбираете?
Я выдерживаю его взгляд и поднимаю подбородок, надеясь излучать уверенность, которой на самом деле вовсе не ощущаю.
– Если вы позволите, Ваше Величество, я останусь и буду сражаться против Ночного Дракона вместе со всеми.
Рейфень обводит собрание взглядом:
– Тогда решено.
Великие небеса, не знаю, поступила ли я трусливо? Мне не хватает смелости противостоять Ночному Дракону в чужой стране, где можно положиться только на Хансиня. И если Джие поедет за мной – как знать, вдруг он погибнет из-за этого? Я не готова так рисковать.
Надеюсь, однажды я наберусь храбрости и брошу вызов Ночному Дракону.
Глава 11
Мы с Юнли вместе покидаем зал совета.
– Мне было так приятно тебя увидеть, – говорю я, спускаясь с крыльца. – Я боялась, что...
– Что я запрусь в комнате и буду там страдать? Нет, этот этап позади, – отвечает Юнли. В ее осанке чувствуется уверенность, в походке – смелость, и она походит на яркое пламя, горящее в самом сердце ледника. – Я заслужила место в королевском совете и намерена посещать заседания до самого моего отъезда. Пускай уже идет подготовка к моей свадьбе, у меня еще есть время подать голос и выразить свое мнение по каждому вопросу, что обсуждается на совете.
Я останавливаюсь и беру ее за руки:
– Я так тобой горжусь, Юнли. Крепись.
– А я горжусь тобой, Миньсин. Твоя битва намного страшнее. Надеюсь, однажды мне выпадет шанс оказать тебе помощь, уже пользуясь своим положением королевы Силанда.
– Твоей помощи я рада всегда.
Мы продолжаем идти.
– Мир, несомненно, был бы лучше, будь тебе позволено стать королем, – тихо произношу я и оглядываюсь. К счастью, рядом никого.
Покосившись на Юнли, я замечаю, что мои слова заставляют ее задуматься. Лицо принцессы принимает твердое, как агат, выражение.
– Будь мне позволено?.. – шепчет она.
– Синь! – окликают меня со спины.
Я оборачиваюсь и вижу Джие с Хансинем.
– Миньсин, вы не откажетесь проехаться со мной в экипаже? – предлагает Хансинь, подходя к нам. И сразу добавляет, когда Джие хмурится: – Так мы не потратим лишних минут на прощание.
– Хорошо, – нехотя соглашается Джие.
Фэй садится в экипаж Юнли, а я приглашаю в свой Хансиня.
Я ожидаю, что он снова попытается убедить меня воспользоваться Божественным Камнем против Ночного Дракона, но нет – когда мой экипаж выезжает за ворота дворца, Хансинь произносит:
– Ни в коем случае не позвольте вашему амулету попасть в лапы Сянью. Если он получит возможность управлять временем, мы уже ничего не сможем сделать.
– Это мой долг – оберегать амулет, не так ли? Но как бы я поступила на месте Сянью, чтобы выманить его у меня?
Хансинь задумчиво потирает подбородок:
– Он должен обхитрить вас, чтобы вы отдали амулет добровольно. Сянью не знает о вашей магии чувства и попытается подчинить своей власти кого-нибудь, кому вы доверяете, с помощью магии крови. Или замаскируется близким вам человеком. Проверяйте каждого, кто спросит вас об амулете или попросит снять его, магией чувства.
– Но... что, если Сянью использует магию крови на мне?
– Это получится все то же влияние на вас, а не ваше добровольное решение. К тому же вы могли сопротивляться магии крови Рена, а значит, и его. Ведь Рен позаимствовал ее у Сянью. Есть способ помешать захватывать магией крови других. Ведь у всего есть свои ограничения. Сянью необходима кровь человека, которого он пожелает зачаровать магией крови. А чтобы принять облик другого, ему нужна частичка кожи.
– тогда мы проследим за тем, чтобы в его руки не попали кровь и кожа близких мне людей. Все стражники и слуги разделены на группы по четверо, по приказу Джие, и никто в доме не находится поодиночке. Юи охраняет мою мать, и она всегда окружена служанками. Сянью не сможет незаметно получить частичку ее тела.
– Вы правы. И простите меня, что уезжаю, – добавляет Хансинь со вздохом, в котором читается горькое сожаление. – Я обязан выяснить, что случилось с верховной жрицей. Если ее еще можно спасти, было бы ужасно прибыть слишком поздно.
– Будь на ее месте моя мать или Джие, я поступила бы так же и потому прекрасно вас понимаю. Надеюсь, вы найдете Люцзи целой и невредимой.
Хансинь благодарно кивает.
– Связывайтесь со мной через рог куи. Если все же надумаете поехать в Наньйю – сообщите, и я отправлю за вами Лонгзо. – Он опускает взгляд на мой амулет. – Вы крепче, чем сами думаете, Миньсин. И за вами вся армия Дачжоу. Не бросайте Сянью вызов напрямую, ведите себя осторожно. И не забывайте, что, если все станет совсем плохо, у вас есть против него оружие. – Тут Хансинь ухмыляется. – На крайний случай.
Как мне определить, когда подошло время воспользоваться Божественным Камнем? Даже если будет казаться, что нет иного выбора? И почему столь ответственная задача выпала на мою долю? Почему Судаджи не переродилась более мудрой, более храброй девушкой?
Я делаю глубокий вдох и говорю:
– Во мне проснулась магия воды.
Хансинь сдвигает брови:
– Когда?
– Накануне той ночи, когда напал Сянью.
– Странно. Почему я ее не чувствую? – озадаченно произнес Хансинь. – Впрочем, неважно. Плохо, что у нас нет времени на занятия с учителем водной...
– Нет. Никто больше не должен знать, что во мне есть магия.
– Как скажете. Но практикуйтесь сколько сможете. Вдруг она пригодится? Представляйте воду живой и подчиняйте ее своей воле.
Я растерянно моргаю, и Хансинь вздыхает:
– Да, звучит размыто, но сам я больше ничего не знаю о магии воды.
Экипаж прибывает домой, и Хансинь собирает своих приближенных. Лонгзо с Юи обнимаются на прощание. Джие и Хансинь подносят ладони к груди в прощальном жесте.
Лонгзо создает портал на поляне перед домом. Я наблюдаю за тем, как наньйю пропадают в нем один за другим, и в горле у меня встает ком. Не ожидала, что расставание будет таким печальным.
Джие кладет руку мне на плечи и тихо произносит:
– Кто бы мог подумать, что я сразу начну скучать по Хансиню.
Юнли хихикает:
– И я.
Мы возвращаемся в дом. Юнли уходит с Фэй, а мы с Джие уединяемся в моей новой спальне.
Я вешаю халат на стул, и Джие притягивает меня к себе:
– Синь, я последую за тобой повсюду, но все же рад, что ты решила остаться.
– Премьер-министру Ангу явно не терпелось меня отослать, – небрежно произношу я.
Джие вдруг опускает руки и отводит взгляд. Он нервно топает одной ногой, и его легким туманом окружает аура неловкости.
Я беру его лицо в ладони, заставляя встретиться со мной взглядом:
– Что такое, любимый? Ты знаешь, почему премьер-министр Анг это предложил?
– Он обращался ко мне с предложением несколько дней назад. Предлагал поддержать в борьбе за трон, если я возьму его дочь, Чи, своей первой придворной дамой. Я отказался. Заверил его, что ты будешь моей единственной женой.
Если бы Чи стала первой придворной дамой, после моей смерти она заняла бы положение королевы. А возможностей умереть из-за «несчастного случая» можно придумать много. И если бы у меня родились только дочери, а Чи произвела на свет сына, он стал бы полноправным наследником.
Анг хорошо продумал свой план. Только меня тревожит, не сделал ли он то же предложение Каю после отказа Джие. Впрочем, его могло не устроить положение Чи как придворной дамы, когда положение королевы занимает Айлин. Все же я располагаю официальным титулом принцессы, в то время как Айлин – дочь чиновника ниже премьер-министра Анга по рангу. Хотя, конечно, мой дядя займет намного более высокое положение, если Айлин выйдет замуж за короля.
Я смотрю Джие в глаза:
– Ты не хотел меня расстраивать, поэтому не сказал?
Он кивает.
Я обвиваю руками его шею и шепчу:
– Я люблю тебя.
Встаю на цыпочки и целую в губы. Джие прижимает меня к своей твердой груди и углубляет поцелуй. Я тону в его нежности. Всякий раз от его поцелуев меня пробирает сладкая дрожь.
Но сердце все тревожится о том, останутся ли наши чувства всегда такими же сладкими. С той ссоры мы больше не обсуждали мой интерес к магии, но, избегая этой темы, мы не изменим того факта, что взгляды наши отличаются, и это вполне может разрушить отношения. Особенно учитывая то, что я сама маг.
* * *
Последние несколько дней вести о Ночном Драконе не поступали. Никто не интересовался моим амулетом. Рейфень отправил в мое поместье солдат в надежде, что они поймают злого мага, если тот появится снова. Барьер продержится еще какое-то время, оповещая меня о всякой попытке пробиться через него порталом.
Маи наряжает меня в розовое парчовое платье с золотой вышивкой. Изящный цветочный узор дополнен мелким жемчугом, а на талии повязан атласный поясок под серебряным шнурком. Поверх накинут темно-красный шелковый халат с меховой подкладкой. Волосы мои украшены золотой сеточкой с маленькими драгоценными камнями.
Меня пригласили на празднование во дворце в преддверии Нового года, как и многих чиновников с их родней. Вдруг вспоминается день рождения Рейфеня: тогда Рен зачитал мне свое стихотворение, Джие проявил ко мне интерес, и я впервые встретила Хансиня.
Теперь кажется, это было сто лет назад. тогда Хансинь втайне искал особенную девушку, девушку из пророчества – и ею оказалась я.
Я смотрю на себя в зеркало, разглядывая очертания амулета под платьем, словно убеждаясь в том, что он не пропал. С тех пор, как я узнала, что это Божественный Камень, больше никогда его не снимаю. Даже в ванной.
От волнения у меня внутри все переворачивается.
Сянью теряет терпение; поэтому той ночью он поступил столь необдуманно и поспешно. Однако второй раз не допустит такой ошибки. Нет, он продумает свой следующий ход. По словам Хансиня, Ночной Дракон всегда был осторожен и расчетлив. Вполне возможно, его новая попытка захватить Божественный Камень станет для меня полной неожиданностью. И теперь некому противостоять Сянью. Хансинь отбыл вместе со своими колдунами. Барьер слабеет с каждым днем. Юи, Фэй и я сама обречем себя на смерть или изгнание, если открыто воспользуемся магией в Дачжоу.
В дверь стучат, и я вздрагиваю.
– Это я, Синь.
Джие. «Не бойся, – говорю я себе, подавляя волну тошноты. – У тебя уже получалось обхитрить Ночного Дракона». Главное – не позволить ему добраться до Божественного Камня. Остановить его любой ценой.
– Заходи, – говорю я вслух.
Джие открывает дверь:
– Синь, ты выглядишь прекрасно. Как всегда.
– Спасибо, любимый, – отвечаю я, но тут же замечаю его печальный вид. – Тебя что-то тревожит?
– Похоже, отец намерен объявить о помолвке Юнли сегодня.
Король не дождался даже Нового года? Я кошусь на Фэй. Лицо ее становится пепельного оттенка.
– Юнли об этом знает?
Джие кивает:
– Она тяжело это восприняла, но лучше, чем я ожидал.
– Почему все так скоро? – спрашиваю я, но сразу же нахожу ответ. – Конечно, если Сянью напрямую угрожает Дачжоу, королю хочется как можно скорее укрепить отношения с Силандом, чтобы можно было положиться на альянс. – Сердце у меня сжимается. – Наверное, если бы я уехала с Хансинем, отманила Сянью дальше от королевства...
– Нет, – хором перебивают меня Фэй с Джие.
– Вы бы лишь оттянули неизбежное на десять дней, госпожа, – говорит Фэй. – А так все равно ничего не изменилось бы. В Наньйю вы подвергаете себя страшной опасности, становитесь уязвимой для могущественного врага. Я ведь знаю, вы бы приказали нам с Юи оберегать госпожу Лю, в то время как она потребовала бы, чтобы мы пошли за вами. Мы бы оказались перед выбором, который сделать невозможно. И принц, – тут она бросает взгляд на Джие, – последовал бы за вами, предоставив Каю прекрасную возможность раскинуть свои сети на чиновников и горожан. А я не верю в то, что из него получится хороший король. Юнли тоже в это не верит. Госпожа, вы правильно поступили, что остались в Дачжоу. Уверена, и Юнли это понимает.
– О, Фэй... – шепчу я, не в силах говорить громче, боясь расплакаться. Я подхожу к ней и обнимаю. – Просто мне так горько, что... ничем не могу помочь Юнли.
– Мне тоже, – всхлипывает Фэй. – Но знаете, мы сможем ее навещать.
– Да, и будем навещать так часто, что ей уже надоест наша компания!
Мы смеемся.
Джие протягивает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.
– Идем праздновать наступление Нового года, – говорит он.
* * *
Приемная во дворце украшена пышно.
У входа висят восемь больших красных фонарей, хотя всем сейчас запрещено вешать больше двух из-за всеобщего траура по принцу Вену и придворной даме Йю. Джие проводит меня через боковую дверь, предназначенную только для членов королевской семьи.
Служанки забирают наши халаты, и мы проходим дальше по коридору к платформе, на которой располагается стол Рейфеня.
В последний раз я бывала в Приемной после того, как мы с Джие победили Хансиня с Лафне в лошадиной гонке.
Сейчас, зимним вечером, горят все настенные светильники и люстры. В помещении светло, как на улице днем. Более дюжины угольных печей сюньлун дарят тепло. Узкие полосы красного и желтого ковров покрывают пол, а массивные колонны увиты жасмином. С арочного потолка свисают украшения из цветного стекла. Музыканты ублажают слух собравшихся, скрывшись за высокими ширмами из рисовой бумаги, обрамленными бамбуком.
По бокам от королевского стола поставлены под углом еще два, для почетных гостей. За один усаживаемся мы с Джие.
Люди прибывают. Чиновники с женами занимают первый ряд столов перед платформой, их дети – второй. Некоторые мужчины берутся за напитки еще до начала банкета.
Семьи верховного генерала Чена и лорда-протектора Хуа сидят рядом друг с другом, напротив премьер-министра Анга и великого ученого Йю. Яо – сын верховного генерала и лучший друг Джие – подмигивает нам. Я улыбаюсь, а Джие подмигивает в ответ.
Слуги наполняют серебряные кубки вином по нашему выбору, ставят перед нами блюда с грушей, инжиром и звездным фруктом – карамболой. Следом появляются тарелки с выпечкой, соленой уткой, сушеной рыбой, золотыми грибами эноки. Джие протягивает мне крошечное пирожное с пастой лотоса. Я надкусываю его, а Джие доедает.
Меня пронзает чей-то взгляд, и я сразу угадываю чей. За премьер-министром Ангом сидят его сын и дочь, и Чи скрипит зубами так, словно желает размолоть меня между ними.
Да защитят меня от нее небеса!
Я замечаю за другим столом министра Сана с детьми. Он погружен в беседу с дядей Кая, министром казны Баи.
Бо не спеша потягивает вино и осматривается. Наши взгляды встречаются, и он тут же отводит взгляд, нервно сглотнув. Бо всегда казался немного неловким, но теперь он какой-то... дерганый.
Айлин занята тем, что наслаждается вниманием к собственной персоне, очаровательной внешне. Только поглядывает изредка на свое скромное платье: ей все еще полагается горевать по усопшему жениху и не щеголять в красивых нарядах. Лян упоминал о внезапном интересе Айлин к ядам и о том, что она вполне могла оставить себе немного «парфюма», убившего принца Вена, вопреки указаниям отца. Удалось ли Чанг Ляну найти тому доказательство? «Пожалуйста, – мысленно молю я, – берегите себя, господин Чанг».
Айлин смотрит на меня и поднимает кубок. Ее глаза сверкают ярко, почти лихорадочно.
Я тоже поднимаю кубок, и моя улыбка сочится презрением.
Кай входит в зал вместе с полным мужчиной средних лет. Над улыбчивым лицом под лысым куполом макушки серебрятся тонкие волоски. Я вдруг понимаю, что это посол Силанда.
Они с Каем садятся напротив нас.
Джие указывает на меня рукой:
– Господин Сима, позвольте представить мою невесту, принцессу Лю.
Сима тут же встает, округлив глаза:
– А, принцесса Лю! О вас ходит слава как о мудрой, исключительно талантливой девушке.
Я не ожидала, что обо мне слышали и за границей Дачжоу.
– О... Благодарю.
Он прижимает ладонь к груди и склоняет голову:
– Примите мое глубочайшее уважение, ваша милость.
Я слегка кланяюсь в ответ:
– И вы мое, господин посол.
Кай наблюдает за нами. Лицо его холодно и не выражает ровным счетом ничего.
Сима снова садится. Про себя я отмечаю: он занимает то же место, что Хансинь в нашу с ним первую встречу. Трудно представить, что всего два сезона назад Рен и Вен еще были здесь, со всеми, во дворце.
Юнли прибывает наряженная к объявлению о помолвке.
Лазурный шелк с перламутровым отливом подтянут пояском с изумрудами, а длинные рукава вышиты миниатюрными пионами цвета серебра и розового золота. На юбке раскрываются рубиновыми лепестками бутоны лотоса и распускаются белые крылья величественных журавлей, парящих над подолом с волнами синих нитей. Золотой головной убор вплетен в темные волосы, и с его высоты свисают цепочки драгоценных камней, а в самом сердце бриллиант сверкает, будто звезда.
Лицо принцессы не отражает его сияния. Оно словно задеревенело. Однако я вижу искру непокорности, таящуюся в гордых, широких шагах, в высоко поднятой голове.
Юнли садится рядом со мной, и я беру ее за руку, взглядом пытаясь передать одно слово: крепись.
Она кивает, подается ближе и шепчет мне:
– По мнишь ту запись о Цеджуне, которую мы нашли в библиотеке? Она не сходится ни с чьим почерком из того журнала. Я показала несколько строк эксперту, и тот убежден, что писавший намеренно отклонился от присущего ему стиля, чтобы скрыть свою личность.
– Зачем? Ведь эта запись хранится в запретной секции библиотеки. Никто не прочитает ее, кроме короля.
– Может, тому человеку было стыдно, что он предал своего друга. И он боялся, как бы другие не узнали о его предательстве.
– Но если он считал, что поступает правильно, чего ему бояться?
Юнли пожимает плечами:
– Чувства людей запутанны и сложны.
Она разожгла мое любопытство. Кто же раскрыл королю то, что его брат занимался магией?
В ту же минуту объявляют о прибытии короля.
Мы встаем на колени у стола и хором произносим:
– Ваше Величество, да продлится ваша жизнь десятки тысяч лет! Благородные дамы, да продлится ваша жизнь тысячу лет!
– Можете сесть, – объявляет герольд.
Рейфень занимает трон во главе, а придворные дамы Хуа и Баи – стулья по бокам от него.
В прошлый раз, когда я здесь была, короля сопровождала придворная дама Лан.
При мысли о ней мне становится немного не по себе. Мать Рена заключили в ее собственной резиденции до конца жизни, и видеться с ней могут только слуги. Вполне возможно, что милосерднее было бы убить госпожу Лан. Говорят, что слуги жестоко с ней обращаются, даже измываются над нею, и бедняжка уже наполовину сошла с ума.
– Добро пожаловать, мои дорогие чиновники и дамы, – произносит Рейфень и взмахивает рукой в сторону посла Силанда. – Уважаемый посол Сима почтил нас своим присутствием на этом праздновании наступающего Нового года.
Все поднимают кубки, кивая и улыбаясь. Хансинь не получил такого теплого приема.
Посол встает:
– Для меня честь присоединиться к этому великолепному, роскошному празднованию, Ваше Величество. Мой король передает сердечные пожелания процветания и стабильности вашему королевству. Наш дар скромный, но прошу, позвольте представить его вам для вашего удовольствия: танец Фей, улетающих в небо.
Восхищенный шепот пожаром охватывает столы. Я подаюсь вперед, и даже Джие с Каем выглядят приятно взволнованными. Деревянная маска Юнли на секунду спадает. Танец Фей, улетающих в небо, – самый известный танец Силанда, который передают из поколения в поколение и постоянно совершенствуют. Для него выбирают лучших танцовщиц страны и немедленно заменяют их, если появляются более достойные кандидатки.
– Какой приятный сюрприз, господин посол, – говорит Рейфень с теплой усмешкой.
Сима кланяется и садится.
В Приемную входят танцовщицы – девять молодых элегантных женщин в красочных одеждах из легкой, струящейся ткани и с необычайно длинными рукавами. При дворе любят наслаждаться музыкой и танцами за едой и питьем, поэтому зал прекрасно для этого приспособлен – между рядами столов более чем достаточно места.
Восемь девушек образуют круг. Одни изящно наклоняются, как будто срывая цветок, другие скрещивают руки за спиной с удивительной гибкостью, третьи поднимают ноги высоко над головой. Ведущая танцовщица стоит в центре круга, вытянувшись во весь рост и гордо расправив плечи. Она поднимает руки и лицо к небу, подобная прекрасной лебеди.
Льется музыка. У каждой девушки свой набор движений, но все они в идеальной гармонии. И движения эти легки и плавны, словно водный поток или скользящие по небу облака, и у меня создается впечатление, будто у них в теле вовсе нет костей. Ведущая танцовщица вспрыгивает, и кажется – она летит.
Постепенно во мне зарождается недоброе чувство. Ведущая танцует в такт с другими, но после всякого взмаха руки или прыжка в воздухе на секунду остаются едва заметные следы. Может, ее тело размывается перед глазами от того, насколько быстро она двигается? Я быстро моргаю, разгоняя мираж, но тот не пропадает.
Я оглядываюсь. Остальные полностью увлечены представлением.
Ведущая танцовщица взлетает на плечи двух других и вытягивает ногу назад – словно она птица, парящая в небе.
У ее запястья вспыхивает металлический блеск.
Я щурюсь.
В одно мгновение девушка сгибает и разгибает кисть, и кинжал устремляется к королю с умопомрачительной скоростью.
Джие с Каем вскакивают и тянутся каждый к своему поясу, по привычке – забыв о том, что в Приемную не приходят с оружием.
Я хватаю со стола серебряный кубок и бросаю его.
Глава 12
Чаша кубка ударяется о рукоять кинжала, нацеленного прямо в сердце Рейфеня, и слегка отклоняет его в полете.
Джие с Каем бросаются на танцовщицу и прижимают ее к полу. На секунду я вижу на месте девушки мужчину, но иллюзия быстро развеивается.
– Зовите лекарей! – кричит Юнли, подбегая к отцу.
Придворная дама Баи держит Рейфеня за руку, а придворная дама Хуа отчаянно прижимает салфетку к расплывающемуся по рубашке алому пятну.
Из груди короля торчит кинжал, и сам Рейфень без сознания. Принцы оглядываются на отца, и лица их мрачны от тревоги.
Двое стражников заламывают руки посла за спиной. Лицо командира Баи серо, как пепел, а Сима выглядит ошарашенным и как будто еще не сообразил, что только что произошло.
В зале начинается паника. Толпа чиновников и их родня бегают по залу, как орава потерявшихся детей, в слезах и с криками.
Премьер-министр Анг вскакивает на платформу.
– Установите тишину и порядок, либо всех вас бросят в темницу! – ревет он.
Толпа затихает.
Стражники уже окружили остальных танцовщиц, угрожая им мечами. Девушки дрожат всем телом, скулят, некоторые из них завывают.
– Молчите, если хотите жить! – рявкает верховный генерал Чен, сверкнув глазами.
Вой угасает до всхлипов.
Прибегают лекари со своими сумками. Их привел великий ученый Йю.
– Отойдите, – требует Юнли, и придворные дамы спешно отходят в сторону.
Лекари окружают Рейфеня, и один из тех, кто успел подбежать первым, шепчет:
– Хорошо, хорошо. Кинжал вошел мимо сердца. Извлечем его и остановим кровотечение.
Весь зал вздыхает с облегчением. Страх, сковавший мое сердце, ослабляет хватку. Джие опускает плечи.
Лорд-протектор Хуа приказывает отряду стражников окружить Его Величество и лекарей, закрыть их от любопытных глаз. Остальные стоят на страже у всех дверей, с мечами и копьями наготове.
– Никто не покинет помещение, пока мы не выясним, кто за этим стоит, – громко объявляет Анг.
Люди в ужасе переглядываются. Все молчат, боясь, как бы их не обвинили в сотрудничестве с убийцей. Некоторые девушки выглядят так, словно вот-вот упадут в обморок. Мужья и отцы хлопают их по щекам, чтобы удержать в сознании, но и сами с трудом стоят на ногах.
Ведущая танцовщица бьется в руках Джие и Кая, а те сверлят ее взглядом, будто едва сдерживаются, чтобы сейчас же не вырезать ей сердце.
Я подхожу к послу, которого еще удерживают стражники, и показываю пальцем на девушку:
– Вы ее знаете?
Сима отрывисто кивает. На лице его отражаются ужас, потрясение, непонимание.
– Но... это какая-то бессмыслица. Она бы ничего такого... никогда... – Он запинается и смотрит на меня умоляющим взглядом: – Принцесса Лю, прошу, поверьте. Я бы не посмел, я бы... я здесь ни при чем. И не представляю, что сейчас произошло и почему...
Он трясется и весь обливается потом. Я оглядываюсь на танцовщицу, и та хищно мне ухмыляется.
– Ударь ее, – говорю я Джие и сразу добавляю, видя, как он застыл в нерешительности: – Поверь мне, это никакая не леди.
Джие бьет ее по лицу, и я вижу десятки смазанных копий, когда голова танцовщицы дергается.
Я хочу обратиться к ней магией чувства, но это слишком рискованно на глазах десятков свидетелей.
– Оглуши ее, – прошу я.
Джие подчиняется. В мгновение лицо девушки преображается, становится более крупным, с щетиной на подбородке. От неожиданности и Джие, и Кай отпрыгивают в сторону.
Мужское тело разрастается, руки и ноги удлиняются, растягивая танцевальный костюм, и ткань лопается по швам.
– Что за исчадие демона?! – восклицает Джие.
– Это магия маскировки, – шепчу я. – Колдун лишился контроля над ней, потеряв сознание.
Люди возле нас начинают кричать и показывать на него пальцем.
– Заткнитесь! – рявкает Анг, и они зажимают рты ладонями.
– Этого мужчину я не знаю! – вопит Сима, как утопающий, хватающийся за последнюю соломинку. – Он не из наших!
– Это колдун наньйю, – шипит Кай. – Они отправили убийцу отнять жизнь у нашего отца и тем самым объявили нам войну.
– Мы не знаем, кто его отправил, – рассуждает Джие. – Возможно, он подручный... Ночного Дракона, – проговаривает он одними губами.
– Вот как? Стоило отбыть Хансиню, как на нас нападает убийца. Это не просто совпадение, – заявляет Кай.
Анг и Хуа встревоженно смотрят друг на друга, но ничего не говорят.
– Хватит! – кричу я и киваю на Рейфеня. – Сейчас нет ничего важнее, чем позаботиться о здоровье Его Величества и убедиться в том, что он выживет. Согласитесь, Ваше Высочество?
Кай отшатывается, будто ему дали оплеуху.
– когда Его Величество очнется, он рассудит, как быть, – продолжаю я. – Нелепо и безответственно с ходу кричать о войне!
Анг и Хуа согласно кивают. Челюсть Кая дергается.
Джие подзывает двух солдат:
– Отведите убийцу в тюрьму смертников и прикажите следить за ним не смыкая глаз. И пресекать любые попытки самоубийства.
Колдуна берут за руки и тащат прочь из зала. Толпа расступается, пропуская солдат. Я замечаю, как взгляд Бо падает на колдуна, и лицо его бледнеет, а глаза округляются. Кажется, он вот-вот упадет в обморок. Дядя Йи хватает сына за руку, трясет его, что-то рявкает. Бо склоняет голову и всхлипывает.
Похоже, он узнал колдуна. Встречал его раньше. Но где и когда?
Кусочек мозаики в моей голове встает на место с жутким щелчком.
Должно быть, этот колдун пытал Бо, допрашивая о том дне, когда я сразилась с Реном, о том, как я сопротивлялась его магии крови.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не побежать за колдуном, не растрясти его и не засыпать вопросами сию же минуту.
– Кровотечение остановили, рану перевязали, – докладывает лекарь. – Теперь Его Величеству нужен отдых. Перенесем его в постель как можно бережнее.
Помощники лекарей готовят носилки. Дети Рейфеня собираются вокруг.
– Следующие два дня особенно важны, – замечает другой лекарь. – Мы должны избежать гноения.
– Разделитесь на шесть групп, чтобы каждая ухаживала за королем по четыре часа без перерыва, – приказывает Кай.
Джие поворачивается к командиру Баи и жестом указывает на посла:
– Отведите его обратно в гостевую резиденцию. И сам господин Сима, и танцовщицы Силанда должны оставаться там под замком, пока мы не разберемся в произошедшем.
– А другие? – спрашивает лорд-протектор Хуа, обводя рукой зал.
– Они могут идти. Премьер-министр, вы займитесь поисками настоящей танцовщицы и позаботьтесь о том, чтобы народ не узнал о покушении. Лорд-протектор, вы немедленно перекройте ворота города. Чтобы никто не мог въехать или выехать за границу Цзиньси незамеченным. Мы еще не знаем, есть ли у убийцы подельники.
Лорд-протектор Хуа спешит выполнить приказ Джие. Анг следит за расходящейся толпой.
– Верховный генерал, вас я попрошу обыскать город в поисках Ночного Дракона, – добавляет Джие.
К нему подходит Яо и тихо произносит:
– Я буду молиться за скорейшее выздоровление твоего отца.
Джие благодарно кивает, и Яо спешит дальше, к верховному генералу.
– Отец, я помогу, – говорит он, и Чен кивает.
Джие поникает с тяжелым вздохом, лицо его осунулось.
– Твой отец поправится, – обещаю я, беря Джие за руку.
Его глаза полны слез.
– Спасибо, что спасла ему жизнь. А я... Я не справился.
Я смогла предотвратить трагедию лишь благодаря магии чувства, нарастающей во мне.
Те размазанные картины, что я видела после каждого движения танцовщицы, были отражениями истинной сущности колдуна, поскольку он беспрерывно использовал магию маскировки. Эти девушки чуть ли не с рождения осваивают свое мастерство, и повторить одну лишь внешность недостаточно. Он должен был заставить нас поверить, будто мы наблюдаем за опытной, талантливой танцовщицей. Магия на секунду прервалась, когда Джие с Каем сбили колдуна с ног, и тогда я осознала, что образ танцовщицы был всего лишь личиной.
– Не думай об этом, любовь моя, – говорю я, поглаживая Джие по щеке. – Важнее всего то, что король выжил.
Джие кивает и сжимает мою руку:
– Идем, прошу. Поделись со мной своей силой.
– Конечно. Я всегда тебя поддержу.
Мы идем за придворными дамами, Каем и Юнли. Кай оборачивается на меня и хмурится:
– А ты кто такая, чтобы идти с нами?
Джие злобно щурится, но Юнли опережает его с ответом:
– Невеста Джие, часть нашей семьи. К тому же именно благодаря ловкости и быстрой реакции Миньсин кинжал не попал в сердце отца. Она имеет полное право остаться и молиться за него вместе с нами.
Кай сердито отворачивается.
Рейфеня укладывают на носилки, и трое лекарей из первой смены отправляют своих помощников варить лекарства. Слуги снуют повсюду, занимаясь сотней разных дел.
Великий ученый Йю указывает нам, чтобы мы сели, образовав шестиугольник. Сам он в центре фигуры, и его задача – вести молчаливую молитву небесам о скорейшем выздоровлении Рейфеня. Ритуал будет продолжаться до тех пор, пока король не придет в себя.
Я наблюдаю за его неподвижным силуэтом, и на душе у меня становится все тяжелее.
Совет старейшин Наньйю не совершил бы такой глупости – не подослал бы убийцу к королю Дачжоу. Как и сказал Кай, это равноценно объявлению войны. Их страна от этого ничего не выиграет.
Кай говорил о совпадении, и не знаю, осознали ли это другие, но от меня не ускользнул тот факт, что покушение произошло сразу после того, как Рейфень твердо решил уничтожить Ночного Дракона.
Посол Силанда остался в гостевой резиденции под надзором стражи. О помолвке так и не объявили.
Очевидно, Ночному Дракону будет не на руку альянс Дачжоу и Силанда. И наше королевство погрузилось бы в пучины хаоса, если бы Рейфень сегодня погиб, так и не выбрав наследника.
* * *
Мы молимся около двух часов, когда появляется стражник и о чем-то шепчется с теми, кто охраняет вход в спальню Его Величества.
Стражник подбегает к нам и просит слова. Придворные дамы позволяют ему заговорить, и он быстро произносит:
– Нам только что сообщили, что тот, кто покушался на жизнь короля, исчез.
– Что? Как? – восклицают все хором.
– Он очнулся, пока его тащили в темницу. Солдат охватила внезапная вспышка света, а в следующее мгновение несостоявшийся убийца пропал.
Мы с Юнли встревоженно переглядываемся. Джие приказывает стражнику держать рот на замке и отсылает его.
– Проклятье. Он сбежал с помощью магии портала, – говорит Джие, кипя от злости.
Кай поднимает взгляд. Интересно, видел ли он, как выглядит эта магия?
Джие обращается к нам с Юнли:
– Значит, он маг, а не просто колдун. Ему подвластны магия порталов и магия маскировки, а может, и это еще не все.
Я читаю в глазах друзей тот же вопрос, что закрался и в мои мысли: не может ли убийца быть одним из тех магов, что избавились от своего подельника, которого мы поймали рядом с королевской академией Сюэюань?
И еще, судя по реакции Бо, этот же маг пытал его. Но теперь, когда он пропал, пропала и надежда выведать у него правду.
Лекари делают вид, будто не слышат наших разговоров о магии. Великий ученый Йю смотрит перед собой с непроницаемым выражением лица. Мне все сложнее представить, какие мысли витают у него в голове.
А вот придворные дамы слушают с интересом. Меня не удивляет спокойная реакция леди Хуа, но отчего-то и Баи не смущает тема беседы. Хотя нет: она выглядит скорее рассерженной.
Похоже, до сих пор не забыла того, как Рен поработил ее сына магией крови.
– Кем бы ни был этот убийца, совет старейшин Наньйю ответит за покушение, – говорит Кай.
Джие пронзает его яростным взглядом и произносит сквозь зубы, сжимая кулак:
– Мы бы схватили его, если бы...
Юнли кладет ладонь на плечо брата, и Джие замолкает и отворачивается.
Если бы Кай не наслал на нас своих шпионов и не мешал Хансиню и его колдунам пользоваться магией, вполне вероятно, мы бы уже давно поймали этого подручного Сянью. Хотя, наверное, тогда вместо него просто отправили бы другого мага, чтобы напасть на короля.
Раздается тихий хрип, а за ним – восклицание лекаря:
– Ваше Величество!
Все поворачиваются:
– Ваше Величество!
– Отец!
Веки Рейфеня медленно поднимаются.
– Отойдите, не наседайте на Его Величество, – требует лекарь.
Все отходят.
Рейфень издает слабый стон и что-то шепчет.
Лекарь подносит ухо к его губам, а затем выпрямляется с озадаченным видом:
– Его Величество спрашивает принцессу Лю.
Все взгляды устремляются на меня. Даже Юнли с Джие застала врасплох просьба их отца.
– Иди же, Миньсин, – говорит придворная дама Хуа.
Я сглатываю и подхожу к постели:
– Слушаю, Ваше Величество.
Рейфень тяжело вздыхает и произносит всего несколько слов, совсем тихо, но по движению его губ и благодаря моему обостренному слуху я все понимаю:
– Найди Ночного Дракона. Убей его.
Он сразу предположил, что это покушение – дело рук Сянью.
Рейфень явно верит – не знаю лишь, насколько сильно, – в то, что именно мне суждено сразить Ночного Дракона.
Только я сама в этом не уверена.
Однако встречаюсь с ним взглядом, собравшись с духом, и твердым, ровным голосом отвечаю:
– Да, Ваше Величество.
Он втягивает носом воздух и кивает.
– Ваше Величество, прошу, отдыхайте, – умоляют лекари один за другим.
Рейфень закрывает глаза и, кажется, сразу засыпает. Я отхожу к Юнли с Джие.
– По крайней мере, он очнулся, – шепчет Юнли, и в глазах ее мерцают слезы. – И заговорил!
– Отец поправится, верно? – уточняет Джие у лекарей.
– Следующие два дня все решат, Ваше Высочество. Мы должны проследить за тем, чтобы в рану не попало заражение. Следить, чтобы в покоях было тихо и никто не мешал отдыху Его Величества. И разумеется, вовремя давать лекарства.
Затем они объясняют, какая еда показана больному.
После того как лекари замолкают, Кай резко поворачивается ко мне:
– Что тебе сказал мой отец?
Я не могу назвать Ночного Дракона по имени при остальных, поэтому говорю:
– Найти могущественного злого мага и убить его.
– Почему именно тебе?
– Разве не очевидно? – спрашивает Хуа. – Моя будущая невестка сегодня спасла королю жизнь.
Кай прикусил язык, но видно было, как сильно ему не нравится, что Рейфень доверил столь важную задачу мне. Кай желает во всем быть главным.
– Не сражайся с ним в одиночку, – предостерегает меня Юнли.
– Я не настолько храбрая! Мне понадобится ваша помощь.
– Мы ценим ваше участие в ритуале, принцесса Лю, но, поскольку Его Величество уже пришел в себя, полагаю, вам лучше вернуться домой и выспаться, – говорит придворная дама Баи.
Мне и впрямь не следует больше задерживаться, особенно после того, как она напомнила о правилах приличия.
Джие переводит взгляд между мной и постелью отца, не зная, как быть.
– Оставайся с отцом, – шепчу я ему. – Со мной Фэй, Юи, десятки стражников. Верховный генерал Чен разыскивает Сянью по всему городу со своим отрядом. Если Ночной Дракон и впрямь так умен, как мы предполагаем, в ближайшее время он постарается не привлекать к себе лишнего внимания.
Джие кивает:
– Хорошо. Будь осторожна! И давай я тебя провожу.
* * *
К тому времени, как мы возвращаемся домой, мама уже спит. Фэй ложится, но ерзает в постели – наверное, переживает о том, что будет дальше с Юнли. Я и сама ворочаюсь, никак не могу унять вьющиеся в голове мысли.
Сегодня моя магия спасла жизнь короля.
Мне вспоминаются слова Хансиня: вы должны искренне гордиться своей магией, всем сердцем принять свою новую сущность.
Я приняла тот факт, что обречена владеть магией. Но не ее саму, всем сердцем. Иначе она разрасталась бы намного быстрее. Возможно, я бы сразу, не напрягаясь, считала личность того убийцы, угадала бы в нем мага маскировки и порталов. Подумала бы предупредить стражников, чтобы держали его в бессознательном состоянии, – и тогда он не сбежал бы. Благие небеса, да я могла бы, вполне возможно, вовсе предотвратить покушение!
Магия вполне может стать спасением от смерти. Фэй излечила меня магией земли, и я быстро оправилась после пыток Сянью. Сегодня благодаря моей магии чувства выжил Рейфень.
И если использовать ее во благо, магия продолжит спасать жизни.
Я больше никому – даже своему возлюбленному – не позволю вызывать у меня чувство вины за мою истинную, магическую сущность. Это важная часть меня, не менее ценная, чем мое тело и разум. Да, я горжусь своей магией. Так же, как горжусь острым умом и независимостью.
От этой мысли во мне раскрывается нечто неведомое, расправляя свои крылья, и заливает меня невесомым, сверкающим счастьем, и впервые с тех пор, как я обнаружила в себе магию, моя душа поет, полная света и бескрайней надежды.
Ночного Дракона можно одолеть только магией, и я на это способна.
Глава 13
Вскоре после того, как я встаю, Маи говорит мне:
– К вам пришел мальчик, по его словам – слуга господина Чанг Ляна. Он хочет вас видеть и просил показать вам это.
Она раскрывает ладонь с эмблемой цветка сливы в розовом золоте.
Совсем как описывал Лян. Значит, это слуга, которому он доверяет.
– Проводи его сейчас же в мой кабинет, – прошу я и сама спешу туда вместе с Фэй.
Вскоре Маи приводит мальчика, и я поражаюсь тому, какой он юный. На вид ему не больше двенадцати. Глаза его наполнены страхом и слезами.
– Мой господин в опасности, ваша милость. Мне сказали, что, если хочу еще увидеть его живым, надо передать вам послание.
Мальчик всхлипывает и утирает слезы рукавом. Я замечаю царапины и ранки на его кисти, ладони, руках...
– Что случилось? – спрашиваю я и ласково беру его за запястье. – Где ты поранился?
Он дрожит и ничего не отвечает, но я сама могу догадаться.
– Маи? Принеси мазь для ран, пожалуйста.
– Да, госпожа, – отвечает Маи и сразу уходит.
– Как можно так обращаться с ребенком?! – возмущается Фэй. – Ну, садись, бедняжка, – ласково добавляет она, подвигая стул. – Как тебя зовут?
– Шаньлинь, – робко отвечает он.
– И что за послание тебе передали, Шаньлинь? – спрашиваю я.
– «Чанг Лян у меня под замком, – произносит мальчик по памяти. – Никому об этом не рассказывай. Приходи на озеро Шаую одна сегодня после заката. Или он умрет. Ты знаешь, кто я».
Кровь застывает у меня в жилах. Шаую – не то чтобы озеро, скорее пруд. И люди его избегают, потому что, по слухам, в нем утонула целая лодка и души утопших до сих пор витают над водой.
Еще страшнее то, что в моей прошлой жизни Рен с дядей Йи избавились от моей матери именно там.
Я прощупываю Шаньлиня магией чувства. В этот раз она дается легче. Я не чувствую в нем ни крупицы волшебства.
Может, я становлюсь уж чересчур недоверчивой.
– «Ты знаешь, кто я», – повторяет Фэй и ахает. – Думаете, это...
Я киваю:
– Похоже, господин Чанг искал следы яда в поместье, и мой дядя его за этим застал.
– Господин Чанг вас выдал! – возмущается Фэй. – Иначе как ваш дядя узнал, что вы расследуете самоубийство вместе?
– Он вас не выдавал! – горячо восклицает Шаньлинь.
– Хорошо, я тебе верю, – говорю я. – Что с ним произошло?
Тут заходит Маи с баночкой мази. Она обрабатывает раны и царапины мальчика. Ее движения, бережные и неспешные, и ее дружеская улыбка унимают пыл Шаньлиня.
– Два дня назад мой господин отправился на поиски доказательств, – бормочет он. – Не знаю, что это значит, и спрашивать я не смел. Еще он сказал, это отличная возможность, потому что «они» будут праздновать скорое наступление Нового года во дворце. Но если он на следующий день не вернется, я должен к вам прийти, ваша милость, показать его личную эмблему и передать, что грушеобразный амулет спрятан в спальне раскольной звезды.
Раскольная звезда... Так назвала Айлин придворная дама Йю, и мой дядя приложил немало сил, чтобы изжить зародившиеся после этого слухи.
Должно быть, Ляна застали в спальне Айлин, когда семья Сан вернулась в резиденцию раньше ожидаемого из-за покушения на короля. Ведь обычно празднования перетекали за полночь.
У меня ноют виски, и я их потираю. О чем только думал господин Лян? План слишком рискованный. Как ему вообще удалось проникнуть в дом моего дяди?
– Мой господин мне наказал ничего не говорить его отцу, чтобы тот не беспокоился, – продолжает Шаньлинь. – Сегодня утром я пошел в королевскую академию Сюэюань, хотел проверить, не там ли мой господин. Только по пути меня схватил какой-то всадник. Отвел в тесную темную комнату. И там еще был другой человек. Они оба выглядели злыми и страшными. Сказали, что поймали моего господина там, где ему быть не следовало. Его поколотили, но он ни в чем не признавался, поэтому они решили, что из меня легче будет выбить правду. – Мальчик всхлипывает. – Простите, ваша милость. Мне было так больно... Они грозили меня убить, если не перескажу им все, что слышал от моего господина. Потом один из них вышел, пока другой меня держал. Он вернулся и приказал мне передать вам послание. И добавил, что мой господин умрет, если я еще кому-то обо всем этом расскажу.
Шаньлинь еще ребенок. Нельзя винить его за то, что он выдал тайны под пытками. Но знала бы я, что господин Лян втянет в наше расследование ребенка, ни за что не согласилась бы на такой план.
Лян слишком наивен. Вероятно, ему даже не пришло в голову, что мой дядя может узнать об этом слуге и вытянуть из него информацию побоями.
– Как выглядели эти двое, Шаньлинь? – спрашиваю я.
Он описывает их внешность. Мы с Фэй переглядываемся. Описание точь-в-точь моего двоюродного брата Бо и наместника дяди Йи. Судя по всему, сам министр Сан ждал снаружи и определился с планом действий после того, как Бо передал ему все сказанное Шаньлинем.
– Спасибо, – говорю я мальчику и поворачиваюсь к своей служанке: – Маи, отведи его на кухню и накорми.
Они уходят.
– Очевидно, мой дядя послал за Шаньлинем своих сына и наместника, поскольку не хочет ввязывать в это дело тех, кому не доверяет безоговорочно, – рассуждаю я, обращаясь к Фэй. – Ведь господин Чанг искал доказательство, что семья Сан отравила принца. Потому мой дядя и задержал его втайне.
– И как вы поступите? – спрашивает Фэй. – Не пойдете же вы к нему среди ночи, как он того требует?
– Если я не приду, он убьет господина Чанга и выставит его смерть как несчастный случай.
Совсем как с моей матерью в прошлой жизни.
– Но если придете, он попытается убить вас. Министр Сан пользуется господином Чангом, чтобы добраться до вас. Надо обо всем рассказать принцу Джие и Юнли.
– Я не могу никого взять с собой. тогда мой дядя вовсе не явится. И найдет иной способ избавиться от господина Чанга. Тот слишком много знает, чтобы оставлять его в живых.
Я встаю и начинаю мерить шагами комнату, обуреваемая страшными мыслями.
– Король еще на грани жизни и смерти. Врачи сказали, что ближайшие два дня все решат. Я не смею отвлекать Джие с Юнли.
– Попросим помощи у великого ученого Йю, – предлагает Фэй. – Разве господин Чанг не его любимый ученик?
– Йю не станет в это вмешиваться. Господин Чанг совершил преступление. Тайно проник в резиденцию государственного чиновника и обыскивал комнату благородной девушки. Йю не позволит запятнать свое имя подобным скандалом. Разве что Чанг Лян предоставит неопровержимые доказательства связи министра Сана с Ду-Шэнем.
Фэй сердито вздыхает:
– Я не отпущу вас умирать ради этого глупца. Если поедете на озеро Шаую одна, министр Сан утопит вас обоих.
– Ты права. Но это я вовлекла господина Чанга в расследование. Он всего лишь старался помочь. Я не могу бросить его на растерзание моему дяде.
Горло у меня сжимается, и я тяжело сглатываю.
– Мы продумаем нашу стратегию. Время еще есть. К счастью, если дядя намерен меня убить, он привлечет к этому как можно меньше свидетелей. А точнее, только своих детей и наместника.
Хотя четыре против одной – все еще плохой расклад.
Мысли вертятся в голове, как колесо водяной мельницы. Как мне выручить господина Чанг Ляна и при этом спастись самой?
– Никто не заходит на озеро Шаую, – говорит Фэй, – только проходят или проезжают мимо. И то при свете дня, а ночью вовсе никто не приблизится. Наверное, – добавляет она с мрачной твердостью, – у меня получится воспользоваться магией земли и остаться незамеченной.
– Ты уверена, что хочешь...
– Да. Небеса даровали мне эти способности, чтобы я защищала дорогих мне людей.
Тепло расцветает в моей груди.
– Спасибо, Фэй.
Мы вместе продумываем план.
– Если что-то пойдет не так, я прибегу вам на выручку и уведу оттуда, – говорит она в конце, и лицо ее принимает суровое выражение. – Мне жаль, но, если господин Чанг уже пострадает к тому моменту, возможно, нам не удастся его спасти.
Я киваю скрепя сердце:
– Начнем готовиться.
* * *
Юи, которого я отправила во дворец к Джие, возвращается с новостью о том, что состояние короля едва заметно улучшилось. Большую часть дня он проспал, почти ничего не ел и лишь спрашивал, очнувшись, не поймали ли еще Ночного Дракона. Все трое детей не отходят от него ни на шаг.
Я молюсь небесам, чтобы Рейфень полностью поправился, и как можно скорее. У него есть свои изъяны, но в смутные времена страна нуждается в сильном лидере.
Мы с Фэй не раскрываем наш план Юи. Не хотим ставить его в неудобное положение, заставляя скрывать тайну от моей матери.
На закате мы выезжаем. Ночной Дракон, несомненно, еще в столице, но сейчас мы о нем не беспокоимся.
Все стены города заклеены его портретами, и за любые сведения обещана достойная награда. Солдаты генерала Чена прочесывают все закоулки столицы в поисках темного мага. Пускай ему подвластна магия маскировки, он нуждается в частице кожи другого человека, и маска держится не более десяти часов. Так что было бы мудро с его стороны пока что залечь на дно.
К тому же Сянью полагает, что я могу отдать амулет лишь по доброй воле. Так что нападать на меня больше нет смысла.
Несмотря на полумрак, на ночном рынке кипит жизнь. Все выкладывают на витрины самые дорогие товары. Новый год уже скоро, и торговцы рассчитывают хорошенько нажиться на важнейшем празднике в году.
Мы ведем лошадей через толпу, и мне на глаза попадается знакомая фигурка. Чи. Она осматривает кожаный жакет у лотка с мужской одеждой. С ней две служанки и два телохранителя.
– Подарок для возлюбленного, красавица? – спрашивает продавец. – У вас отличный вкус! Он точно его оценит и еще крепче вас полюбит.
Щеки Чи розовеют.
Она что, подбирает новогодний подарок для Джие? Хотелось бы мне, чтобы моя лошадь лягнула ее как следует.
Чи оборачивается и смотрит на меня большими глазами. Я собираюсь ехать дальше, но она выпрыгивает прямо под морду моей лошади. Я натягиваю поводья, и раздражение вспыхивает во мне, как огонь спички.
– Куда это вы поехали так поздно? – нахально спрашивает она, уперев руки в бока и хмурясь. Спина ее выгнута, как у злой кошки. – На встречу с Джие, наверное? Если будете постоянно на него бросаться, ему это быстро надоест. И тогда он поймет, что я – его единственная!
– Следи за язы... – начинает было Фэй, но я касаюсь ее плеча, чтобы она замолчала.
Мне вспоминается, как на Элитной охоте Чи собиралась столкнуть меня в реку вместе со своими подружками.
И вот что: я устала от вежливости. Если ей хочется бросаться колкими словами, что ж – мне есть чем на это ответить.
– Хочешь с нами? – сладко протягиваю я. – Мы с Джие встречаемся на озере Шаую.
– Что? Шаую? – растерянно повторяет Чи, сведя брови, но тут же бледнеет, подобно зимнему небу, – вероятно, вспоминает обо всех кошмарных историях, связанных с озером. – Сумасшедшая! – шипит она мне, злобно щурясь, но вместе с написанным на ее лице ужасом выражение получается довольно нелепое.
Чи машет рукой служанкам и телохранителям.
– Увозите меня отсюда! – кричит она и ныряет в экипаж.
Мы с Фэй смеемся, провожая его взглядом.
Рынок остается позади, дорога расчищается. Мы гоним лошадей. Я нащупываю мешочек, привязанный к поясу. В нем песок, зачарованный магией Фэй. Он временно ослепит моих врагов, если им в глаза попадет хотя бы частичка.
Я полдня практиковалась бросать его обеими руками, представляя перед собой четырех противников, учитывая разные варианты их расположения.
Домов на пути встречается все меньше, как и прохожих, а вскоре мы выезжаем в полную пустоту. До озера остается еще полмили, когда мы останавливаемся.
– Берегите себя, госпожа, – просит Фэй. – Благодаря магии земли я буду слышать ваш разговор и чувствовать каждое ваше движение. Бросайте песок не колеблясь. Освободите господина Чанга, потом крикните: «Готово!» – и я оглушу их землетрясением.
Я киваю. Мы сто раз все это повторили.
Фэй уходит прятаться вместе с лошадью. Мы намеренно выбрали вороную – ее сложнее разглядеть в ночной тьме. Я же еду дальше, и мое сердце стучит в такт ударам копыт.
Сначала взору открывается поверхность пруда, что мерцает под светом луны. Затем – фигуры. Благодаря улучшенному зрению я легко распознаю в них своего дядю, Бо и наместника. Они стоят чуть поодаль от пруда.
Но где Лян?
Я останавливаюсь ярдах в десяти от них троих.
– Убедитесь, что с ней никого, – приказывает дядя Йи.
Бо и наместник обходят окрестности, а затем возвращаются и кивают.
– Где господин Чанг? – спрашиваю я.
– Сойди с лошади и отойди в сторону, – требует дядя Йи.
Я спускаюсь с седла, попутно набирая полные кулаки зачарованного песка из мешочка. Стоит мне подойти к троице мужчин, как наместник дует в свисток. Я замечаю краем глаза какое-то движение. Похоже, все это время Айлин пряталась за деревом, теперь же она выходит и толкает к нам связанного Ляна с тряпкой во рту, при этом держа кинжал у его спины.
Лян видит меня и что-то мычит.
– Да заткнись, – рявкает на него Айлин и прижимает лезвие к его спине. Лян тут же замолкает.
Она подводит его ближе и командует:
– Садись!
Из-под тряпки раздается звук, похожий на скулеж, и Лян садится на промерзшую землю. Он весь дрожит. Наместник достает из кармана веревку и связывает ноги несчастного, чтобы тот не убежал. Мне придется потратить немало времени, чтобы высвободить Ляна. Впрочем, раз он сидит, не надо беспокоиться о том, что зачарованный песок попадет ему в глаза.
– Хорошо, я пришла. Чего вы хотите? – спрашиваю я.
– Бо говорил, ты умело обращаешься с кинжалом, – произносит дядя. – Надо проверить, что у тебя нет оружия.
Айлин передает свой кинжал Бо, и я развожу руки в стороны. Айлин ощупывает меня, и нервы мои на пределе. Но, к счастью, никто не обращает внимания на сжатые кулаки.
Айлин качает головой и отходит. Дядя Йи кивает наместнику. Тот приближается к моей лошади и со всей силы хлопает ее по крупу:
– Но! Пошла!
Лошадь заходится жалобным ржанием и уносится прочь. Да, от дяди и не следовало ожидать ничего другого.
Йи указывает пальцем на Ляна и презрительно хмыкает:
– Этот дурень и не догадывался, что мы знаем о том, куда он сует свой нос. Мы подбросили ему кость – намекнули на то, что Айлин сохранила свой амулет в форме груши. И он радостно клюнул.
Мне становится не по себе. Надо было сразу заметить подвох, еще когда Лян сказал, что Айлин сохранила яд против воли отца, но мои мысли полностью захватил Ночной Дракон.
– Много ли тебе известно? – спрашивает дядя Йи холодным, как острие ножа, голосом. – И кто еще об этом знает?
– Прежде всего я хотела бы проверить, нет ли у господина Чанг Ляна серьезных ран.
Дядя ухмыляется:
– Вперед.
Я сажусь на корточки и смотрю Ляну в глаза:
– У вас есть кровотечение? Сломанные кости?
Он мотает головой. Я тихонько вздыхаю с облегчением и выпрямляюсь. Момент самый подходящий для того, чтобы бросить песок, но я еще не вытянула из дяди важное признание.
– Много ли мне известно? – повторяю я. – Вы нарушили правило Ду-Шэня, использовали приобретенный яд на члене королевской семьи, но вас не наказали. А это значит, что вы щедро заплатили и к тому же – обещали пожертвовать тем, кто вам всего дороже. И кого же вы выбрали в жертву? Бо или Айлин?
Дядя Йи принимает оскорбленный вид, но это лишь уродливая маска. Выражение страха и потрясения ложится на лица моих двоюродных брата и сестры.
– Сомневаюсь, что вы продали бы единственного сына, – продолжаю я. – Получается...
– Заткнись, тварь деревенская! – кричит дядя Йи, наступая на меня.
Я напрягаюсь, готовая разжать кулаки. Благие небеса, Хансинь правильно угадал, как министр Сан избежал наказания Ду-Шэня.
– Папа, – дрожащим голосом заговаривает Айлин, – порошок для лица, которым я пользуюсь...
Она осекается, и ее лицо сереет. Дядя Йи резко поворачивается к дочери.
– Не слушай, что несет эта девка! – рявкает он. – Ты будешь королевой!
– Если это не Айлин, значит, я? – робко произносит Бо.
– Выдумала она про жертву, идиоты! – бушует дядя Йи и снова двигается на меня. Его глаза горят, как угли во тьме. – От тебя больше никакой пользы не...
Я бросаю песок во всех четверых. Он попадает им в лица, и они заходятся криком.
Бо роняет кинжал, и я тут же подбираю его. Метнувшись к Ляну, выхватываю кляп и начинаю прорезать веревку на ногах.
– Принцесса Лю, – хрипит он, и голос его звучит сухо и грубо, как наждачка. – Простите...
– Потом, – резко говорю я, сильнее надавливая лезвием на веревку.
В то же время наши враги кричат:
– Мои глаза!
– Ничего не вижу!
Наконец веревка поддается.
– Идем, – командую я, и Лян с трудом поднимается.
Руки его можно высвободить позже. Пока что надо отойти в сторону, чтобы Фэй могла вызвать землетрясение.
– Готово! – кричу я, подавая ей сигнал, и утягиваю Ляна за собой.
Мы проходим не больше десяти шагов. Дорогу нам внезапно преграждает лезвие меча. Я замираю и одергиваю Ляна, чтобы тот остановился. Иначе мы вполне можем остаться без какой-нибудь части тела.
Между нами и свободой стоит наместник.
– Куда-то собрались? – спрашивает он с ухмылкой.
Я оглядываюсь. Дядя, Бо и Айлин еще вопят и размахивают руками. Почему наместник уже оправился?
– Так, небольшая хитрость магии земли, – небрежно произносит он, словно читая мои мысли, и смахивает песок с плеч свободной рукой. – Для меня это ерунда.
Мое дыхание учащается.
Откуда это, позвольте спросить, у наместника моего дяди магия земли?! И оружие он держит в руке как опытный мечник. Что это на самом деле за человек?
– Умри, – рычит он и бросается на меня.
Я поднимаю кинжал, пытаясь защититься, но Лян вырывается вперед и загораживает меня собой. Лезвие пронзает ему бок, и он, пошатнувшись, с воем опадает на землю.
Наместник снова замахивается, на этот раз из-под низа, но я блокирую удар кинжалом. Он отстраняется, но сразу же бьет снова. Я правильно угадала, что это опытный мечник. Ему хватает еще трех маневров, чтобы обезоружить меня. Я сжимаю предплечье, истекающее кровью, и наместник подносит край лезвия к моему горлу.
Семейство Сан уже не кричит – они ворчат и скулят, потирая глаза, но явно скоро придут в себя.
Сердце у меня, кажется, вот-вот выскочит из груди. Выжил ли Чанг Лян? Почему все пошло не так? Не произошло землетрясения?
Если наместник не тот, кем кажется, у дяди могут быть и другие козыри в рукаве. Мне не следовало столь сильно его недооценивать.
Вероятно, с Фэй что-то случилось. О великие боги, лишь бы она уцелела! Если с ней что-то произойдет, я никогда себя не прощу.
Если сама увижу новый рассвет.
Глава 14
Я смотрю в багровое лицо дяди Йи, и он смеряет меня взглядом, способным растопить стекло.
– Перерезать ей глотку? – спрашивает наместник.
– Нет. Пока исцелите их раны.
Наместник, все еще держа меч у моей шеи, берет свободной рукой мое кровоточащее предплечье. Кожу слегка щиплет, и, когда он отстраняется, я вижу, что рана пропала.
По спине пробегают мурашки.
Это не наместник министра Сана. Но выглядит точно так же. Значит, на его месте маг, обладающий магией и земли, и маскировки?
Он передает меч Бо, а сам подходит к Ляну и кладет ладонь на его рану.
Я применяю свою магию чувства, следя за тем, чтобы напряжение не отражалось у меня на лице.
Может, мои способности стали развиваться быстрее после того, как я приняла их всей душой, но меньше чем за минуту мне раскрывается сущность колдуна.
В нем есть только магия земли.
Колдун разрезает путы Ляна кинжалом, исцеляет раны и порезы, натертую веревками кожу на запястьях. когда он выпрямляется, я подмечаю, что его тело не такое худое, как у наместника дяди Йи, и рост чуть более высокий. А еще у линии волос кожа немного неровная.
На нем маска, слепленная точно по подобию наместника!
Так кто он? И как мой дядя заручился его помощью?
Йи приближается ко мне. Не успеваю я и глазом моргнуть, как они с Бо хватают меня за руки и тащат сквозь туман к воде. Колдун кричит Ляну, чтобы тот шел за нами, и наводит меч ему на спину.
Я сопротивляюсь, но Бо с дядей сильнее меня.
– Не подходите к воде! – кричу я Ляну. – Они нас утопят! Выставят нашу смерть за несчастный случай!
Потому дядя и попросил сначала исцелить раны.
Лян замирает и оглядывается, как зверек в поисках надежного пути прочь из горящего леса.
– Иди давай, а не то оглушу и так в пруд брошу, – ворчит колдун.
Конечно, мой дядя такого не позволит. Он слишком осторожен и не оставит никаких улик, из-за которых можно было бы сделать выводы о насильственной смерти.
Лян этого не понимает. Он обреченно склоняет голову и плетется к пруду, сгорбив плечи.
– Знаете, как мы подадим вашу смерть? – со смехом говорит дядя Йи. – Молодой ученый влюбился в принцессу Лю, а она, скучая с одним лишь принцем Джие, ответила ему взаимностью. Они договорились встретиться на озере Шаую, чтобы никто не узнал об их романе. Но тайное свидание пылких влюбленных разгневало призраков, и те утащили господина Чанг Ляна и принцессу Лю на дно.
Я забываю, как дышать. В ушах раздается пронзительный звон.
– Грязная свинья! Джие ни за что не поверит в эту чушь!
– О, Джие не поверит, но главное, чтобы поверила публика, – отвечает Йи. – Все любят сочные скандалы.
Бо разражается смехом.
– Твой принц будет вне себя от горя и печали, и путь Кая к трону станет гладким, как масло, – добавляет Йи с ехидной усмешкой.
– Вам это с рук не сойдет.
– Мы не оставим никаких следов. С мальчишкой Чанг Ляна разберусь потом. Никто не заметит исчезновения слуги.
Я бьюсь в их руках, но не могу вырваться. Слова сыпятся из меня в спешке:
– Бо, по мнишь того мага, который расспрашивал тебя обо мне, о том, как я сопротивлялась кровавой магии Рена?
Хватка Бо ослабевает. Лицо его приобретает оттенок скисшего молока.
– Он убьет тебя, если ты мне навредишь. Я сильно ему нужна. Ты даже не подозреваешь – насколько.
Бо останавливается, и рука его обмякает.
– Ты что творишь? – рявкает Йи на сына.
Глаза Бо округляются в слепой панике.
– Папа, она не должна этого знать, не должна...
Я бью его коленом между ног. Бо вскрикивает и отпускает мою руку.
Йи замирает от потрясения – всего на секунду, но это дает мне возможность ударить его в горло. Он хрипит и тоже отпускает меня.
Я достаю из мешочка еще горсть песка и кричу Ляну:
– Пригнитесь!
Я бросаю песок в глаза фальшивого наместника. Тот жмурится, теряет равновесие и бормочет под нос проклятие. Я хватаю Ляна за руку:
– Бежим!
Он послушался меня и пригнулся, но все равно его ослепил песок. Лицо у него сморщено от боли, глаза закрыты. Но Лян бежит за мной, доверяя мне его вести. Мы подходим к тому месту, где я рассталась с Фэй.
Крошечная, хрупкая бабочка надежды распускает крылышки в моей груди. Я всматриваюсь в темноту, ища Фэй и ее лошадь, и напрягаю слух.
Но вокруг только деревья, окутанные мраком, и не слышно ничего, кроме моего тяжелого дыхания.
Фэй, лишь бы ты была цела и пришла нам на помощь!
Что-то ударяет мне по ногам, чуть выше щиколоток. Я ощущаю магию, но не успеваю отреагировать. Земля трясется и звенит, как стальная крышка на кипящей кастрюле. Она гремит, дрожит, поднимается и опускается, будто под поверхностью ползет гигантский змей.
Колдун земли не дает нам сбежать.
– Быстрее! – кричу я.
Земля вздымается внезапно и высоко, и ладонь Ляна выскальзывает из моей. Мы падаем, и нас болтает, как лодки в шторм.
Подобно волнам, земля перекатывается под нами, не позволяя встать, погребая нас под собой. Волны нарастают, унося все дальше меня и Ляна, и выбрасывают прямо у ног моего дяди и двоюродного брата.
Меня подхватывают и молча волокут к пруду. Я бьюсь как могу, но меня ставят на колени, и колдун ударяет по внутренней стороне моих ног рукоятью меча. Я падаю и вижу, что так же поступили с Ляном.
Бо кладет руку мне на голову и толкает. Я не сдаюсь без боя, но он давит сильнее, и мое лицо погружается в воду.
Я хриплю. Задыхаюсь.
Меня обжигает ледяная вода. Забивает рот и горло. Я мотаю головой и размахиваю руками, но Бо крепко меня держит. Перед глазами у меня расплываются пятна. От паники все белеет в сознании, но в то же время часть моей души – более сильная – отчаянно сопротивляется.
Я отказываюсь умереть вот так.
Моя мать уже лишилась мужа. У нее в жизни больше ничего не останется, если она потеряет и меня.
И Джие, мой любимый Джие... Моя смерть разобьет ему сердце.
Юнли будет совсем одна в Силанде.
Если с Фэй что-то случилось, я должна ей помочь.
Я обязана выжить – ради них. И не позволю, чтобы семейству Сан сошли с рук очередные убийства.
Одна мысль прорезает дымку сознания, вспыхивая будто молнией.
Я обладаю магией воды.
Приди ко мне. Даруй мне жизнь вместо смерти. Позволь объять тебя.
Ничего не меняется. Давление в моих ушах и горле нарастает.
Я готова на все в такой отчаянный момент.
Думая о воде, я представляю ее живым существом, чьей формой могу управлять, подчиняя его себе.
Приказываю тебе: отпусти меня и направь всю свою энергию на моих мучителей.
Я рисую в воображении, где стоят мой дядя, Бо и колдун.
Забери их!
В мою голову уже начинает закрадываться полная чернота... И в следующий момент – пропадает.
Я снова могу дышать. Лицо у меня в пруду, но в но су, во рту и ушах не осталось воды. Однако она бурлит вокруг.
Я слышу вскрики, и на голову мне больше не давят. Я так резко поднимаюсь, что сразу же падаю на спину. Легкие жадно вбирают драгоценный воздух.
Бо и колдун в самом центре пруда. Дядя Йи – ближе к берегу. Моя водная магия превзошла мои ожидания.
Лян смотрит на них во все глаза.
– Что это было?! – визжит Айлин. – Как они вдруг залетели в воду?!
Она бьет меня по спине:
– Полезай туда и спаси их!
У меня совсем нет желания их спасать, да если бы и было – уже не хватило бы энергии. Я едва могу шевелиться. Повелевание водой лишило меня всех сил.
– Спаси их! – требует Айлин у Ляна.
Он вздрагивает, но не слушается ее приказа. Пускай господин Чанг – наивный книжный червь, он все же не дурак.
Я щурюсь на Айлин:
– Почему сама их не вытащишь?
Айлин робко шагает к пруду, но тут же отшатывается. Вода настолько холодная, что пробирает до костей, и в ней можно всего за пару минут замерзнуть до смерти.
Я щупаю себя и с потрясением обнаруживаю, что моя кожа совсем сухая. Мне вспоминается тот вечер в ванной, когда я подняла с пола всю воду.
Бо цепляется за колдуна, который уже плывет к берегу, но тот его отталкивает. Бо пытается плыть сам, но получается у него медленно, неуклюже. Он несколько раз взмахивает руками, а потом вовсе перестает двигаться. Несколько секунд спустя Бо уходит под воду.
Айлин заходится воем.
Дядя Йи плывет к нам, но оглядывается, услышав горький вой дочери. Всего мгновение он смотрит на место, где утонул его сын, а затем разворачивается и канючит:
– Помогите! Пожалуйста!
Я вполне уверена, что он не знает о моей магии, о том, что с ее помощью я отправила их троих в воду. Я беру ветку и протягиваю дяде Йи, но так, чтобы он пока не мог за нее схватиться.
– Скажите, что вы отдали в жертву Ду-Шэню, и я затяну вас на берег. Времени у нас мало – не тратьте его на ложь.
– Я отдал... красоту... Айлин! – с трудом выговаривает дядя Йи, стуча зубами.
– Как?! Она ведь нужна ей, чтобы стать королевой!
– После того как... она родит сына... королю Каю... Ду-Шэнь может... ее забрать.
Словом, для моего дяди нет ничего важнее, чем стать дедушкой будущего короля. В Айлин он видит не более чем инкубатор. Что за отвратительный червь! Поверить не могу, что это мой родственник.
Я подаюсь ближе, и дядя хватается за ветвь. Я медленно вытягиваю его на берег.
Вдруг между нами встает Айлин. Она бьет своего отца ногой по голове. С силой. Его пальцы, сжимающие ветку, обмякают.
– Ты пожертвовал мною, мерзавец! – вопит Айлин и ударяет его снова.
Дядя Йи падает. Он бултыхается, но не может выплыть. Проходит всего несколько секунд, и он пропадает в черных водах пруда.
Я только ошарашенно наблюдаю за всем. В голове у меня гудит. Не так я представляла себе конец министра Сана. Он погиб от руки собственной дочери. И кто бы мог подумать, что Айлин способна на такую жестокость?
Я прихожу в чувство, когда Лян подхватывает меч, указывает пальцем на колдуна земли, дрожащего на вязком берегу, затем на Айлин и яростно произносит:
– Убьем их!
– Только попробуй, книгочей! – с ухмылкой говорит колдун. Его маска расплылась по краям, и теперь он походит на призрака.
Лян делает шаг вперед, но рука у него дрожит. Айлин берет кинжал и подбегает к колдуну.
Я встаю на шатких ногах. Лян указывает острием меча в сердце колдуна, но его рука трясется все сильнее. Наконец он разочарованно вздыхает и вовсе опускает ее.
Колдун поднимается, но тоже с трудом. Я медленно подхожу к Ляну, скрывая свою слабость.
– Очевидно, мы в тупиковом положении, принцесса Лю, – говорит колдун. – Отпустите нас, и мы вас не тронем. Ваша магия воды, признаю, впечатляет, но это явно была первая попытка. А я, в отличие от вас, обладаю большим опытом в сфере волшебства.
– У нее есть водная магия? – шепчет Айлин.
Лян косится на меня с удивлением.
– Идите, – коротко отвечаю я.
Как только они пропадают из виду, меня покидают последние силы. Ноги подкашиваются, и я падаю, но Лян успевает меня подхватить:
– Вы в порядке, принцесса?
Я делаю глубокий вдох, зажмурившись, и киваю.
Лян ахает:
– Что это? Такое красивое.
Я опускаю взгляд, и сердце у меня екает.
Амулет каким-то образом выпал из-под одежды, и под лунным светом в нем мерцают пять чудесных красок.
– Что это? – повторяет Лян.
Я поспешно убираю его под платье.
– Надо уходить отсюда, и как можно скорее, – говорю я, а про себя думаю: надо срочно отыскать Фэй, проверить, все ли с ней в порядке. – Помогите мне встать.
Лян поднимает меня обеими руками, и я опираюсь на его плечо.
Что-то меня смущает.
Я быстро провожу ладонью по его волосам. Они, как и одежда Ляна, совершенно сухие.
Как такое возможно? Либо ему тоже подвластна магия воды, либо... колдун земли вовсе не пытался его утопить.
Я обращаюсь к магии чувства. Позволь мне его прочувствовать. Расширь мое виденье. Покажи то, что я желаю узнать.
Я вижу ауры стихий. Он владеет шестью видами магии, и с лицом Ляна сливается другое. Он более высокий, широкоплечий, с длинными гладкими волосами, но образ его мутный, словно окутанный туманом.
Это не Лян. Кто-то другой притворяется им с помощью магии маскировки.
Может, и амулет выпал не сам по себе. Все же я надежно его спрятала. Этот обманщик вполне успел бы незаметно вытащить его из-под одежды, пока я еще приходила в чувство.
Я сжимаю губы и кулаки, чтобы они не дрожали, пытаюсь казаться сильной, несмотря на поглощающую меня панику.
В мире лишь один человек владеет шестью видами магии.
Глава 15
Нельзя показать, что я его узнала. Сянью не обладает магией чувства и вряд ли заметит, что она у меня есть.
Я отхожу от него и отворачиваюсь, пряча лицо и свой страх, который отчаянно пытаюсь подавить. Дважды сглатываю и говорю:
– Идем скорее домой.
По крайней мере, мой голос звучит ровно.
– Спасибо, что спасли мне жизнь, принцесса, – говорит Сянью. – Я буду вечно вам благодарен. Если вам что-либо от меня потребуется, только скажите. Ради вас я готов подняться на гору мечей и нырнуть в море пламени.
Будь это настоящий Лян, его слова согрели бы мне сердце, но сейчас по коже бегут мурашки от жути. Я что-то мычу в ответ и иду в сторону дома. Мысли у меня спутались. Где сам Лян? Жив ли он? когда именно Сянью начал принимать его облик?
Я спотыкаюсь о корень дерева, и фальшивый Лян сразу подхватывает меня. Я отшатываюсь, словно ошпаренная.
В его глазах мелькает удивление. Я тут же изображаю светлую улыбку:
– О, спасибо вам, господин Чанг. После всего, что сегодня произошло, нервы меня подводят.
Он улыбается в ответ:
– Позвольте понести вас на спине, принцесса Лю. Вы выглядите изможденной.
– Это было бы неприлично, но спасибо вам за предложение, – говорю я и быстро иду вперед, стараясь держаться от него на расстоянии.
Он меня догоняет:
– Наместник министра Сана сказал, что вы владеете магией воды.
Я отрывисто киваю.
– Не волнуйтесь. Я никому вас не выдам. И скорее умру, чем раскрою вашу тайну.
Он намеренно говорит и делает все, чтобы завоевать мое расположение. Вероятно, и от удара колдуна он загородил меня собой ради этого. Теперь я сомневаюсь, что тот вовсе его ранил. Скорее всего, эти двое в сговоре. Но знал ли об этом дядя? Или колдун земли – один из подручных Ночного Дракона и следует только его приказам, а мой дядя ни о чем не подозревал?
Мне на ум приходит только один ответ:
– Спасибо, господин Чанг.
Но этого мало. Я должна лучше играть свою роль, чтобы не вызвать у Сянью подозрений.
Что он планирует делать дальше? Пока что явно не все прошло так, как рассчитывал Сянью. Мне ужасно хочется броситься от него бегом, но я понимаю, что он легко меня нагонит.
Вдруг меня в грудь ударяет страшная сила, и сразу за этим следует удар в спину со всей мощью громадного тарана. Я отрываюсь от земли и кручусь в воздухе. А в следующее мгновение с глухим стуком врезаюсь в дерево.
Все происходит так быстро, что я не успеваю даже вскрикнуть.
Сянью вытягивает перед собой ладонь, широко разведя пальцы. Он пользуется магией силы, чтобы приковать меня к стволу, подобно беспомощному куску мяса на доске мясника.
– Почему бы нам не бросить все это притворство и не поговорить начистоту? – произносит он низким голосом.
Оскал на лице доброго господина Ляна выглядит так странно, что я бы поежилась, если бы могла двигаться.
– Что меня выдало? – спрашивает Сянью.
Я раскрываю губы, но с них не слетают слова. Давление на мою грудь ослабевает, совсем немного, и тогда у меня получается прохрипеть:
– Сухие волосы.
– Вот как. Из-за одной нити распустилось все полотно.
Воздух вокруг него как будто идет волнами. Лицо Ляна размывается, тело вытягивается и расширяется – и вот передо мной возникает Сянью в своем собственном облике. Волоски на шее у меня встают дыбом. Есть в этом маге нечто притягательное. Во властном взгляде, в его твердой уверенности в себе, в том, что все должно подчиняться ему.
– Ты была так напряжена, что воздух вокруг тебя словно трещал, – говорит он надменно, а затем задумчиво опускает взгляд. – Я собирался спасти тебя в последнюю минуту. Оглушить всех на берегу и сделать вид, будто меня смертельно ранили. Ты была бы готова на все, чтобы сохранить мне жизнь. И я точно знал, какими словами выманить амулет, чтобы ты отдала его добровольно. Но твоя магия воды нарушила мои планы.
– Колдун земли – один из ваших подручных, – говорю я.
Сянью отмахивается:
– Он служит не мне, а моему другу.
Того колдуна не смутила смерть ни Бо, ни министра Сана, но он защищал Айлин. Как там говорил дядя? Ду-Шэнь заберет ее в плату... Как свою собственность.
– Вы говорите о Ду-Шэне, не так ли? – тихо произношу я. – Моего дядю обманули. Он думал, что заручился помощью колдуна земли, но тот подыгрывал вам.
Если бы не тревога за Ляна, снедавшая мою душу, я бы рассмеялась от нелепости всей этой истории.
– Где господин Чанг? Он... – Я сглатываю. – Он еще жив?
– Какая разница? Ты всего лишь его использовала.
– Нет! Он мой друг.
– Разве это не то же самое, что полезный инструмент?
– Может, для вас оно и так, и Цеджун был вам безразличен, хотя он сам, очевидно, считал вас другом!
Сянью застают врасплох мои слова, и он ослабляет контроль над своей магией, так что я едва не соскальзываю на землю. Впервые на моей памяти эмоции берут над ним верх.
– Цеджун сам навлек на себя несчастье. Он правильно поступал, почитая меня, но доверился не тем людям и в этом показал себя глупцом. Он не стоил моего времени.
Слова Сянью жестоки, но я чувствую в них отголоски боли.
– Вы не хотите узнать, кто выдал его королю?
– Уже знаю. Наказание постигнет его в свое время. Как и Рейфеня.
Ужас пронзает меня холодным кинжалом.
– Что вы задумали?
– Тебя это не касается, – говорит он со злой усмешкой. – На твоем месте я бы больше беспокоился за Хансиня, который вернулся в Наньйю ради верховной жрицы. Глупец! Сразу попался в мою ловушку.
– Что вы с ним сделали? – восклицаю я.
– Полагаю, он уже мертв. И даже если ему повезло выжить, все равно его арестуют и казнят за государственную измену.
Мое сердце застывает, как лед. Нет, не может быть... Он лжет. Хочет меня напугать. Я ни во что это не поверю, пока не увижу своими глазами.
– Я думал, Хансинь ошибся, определив тебя как девушку из пророчества, но затем узнал о том, как ты противостояла кровавой магии Рена, и начал подозревать, что Хансинь прав. А значит, вполне вероятно, что ты хранительница Божественного Камня. Я направил на небо изображение Судаджи через портал. Ты узнала ее и подтвердила мои догадки. Я продолжал нападать на Судаджи, пока ты не вернулась в духовный мир. И уже тог да мне стало ясно, что твой амулет – это Божественный Камень.
Кровь застывает у меня в жилах, и дыхание прерывается. Он в открытую назвал мой амулет настоящим именем.
– А, проговорился? – с ухмылкой произносит Сянью. – Да, мне известно о Божественном Камне, о том, что с его помощью можно призвать божественные силы. Не выгляди он столь непритязательно, я бы нашел его гораздо раньше. Признаюсь, я искал нечто более крупное и блестящее.
Я перебираю воспоминания в голове. Мы с Судаджи не обсуждали ни Божественный Камень, ни его свойства после того, как Сянью впервые проник в духовный мир вслед за мной.
Откуда ему все это известно? Боги, кто же он – или что же он такое – на самом деле?
Сянью смотрит на меня глазами василиска, уже готового схватить добычу.
– Как ты противостояла магии Рена? Что тебе помогло – твоя необычайная сила воли? Или связь с Божественным Камнем?
Я знаю, что мне помогло. Я черпала силы из любви, из уверенности в себе, из решимости сражаться за правое дело.
Пускай Сянью – самый могущественный маг континента, настоящая сила исходит из сердца.
И я устала его бояться.
Обращусь к своей сильной стороне. Мое тело сковано, но не разум.
Сянью пытается выяснить, как порвать мою связь с Божественным Камнем. И в зависимости от моего ответа решит, как ему поступить. Должно быть, его страшно терзает то, что нельзя просто убить меня.
– Я избрана хранительницей Божественного Камня. Так что вы думаете, каков ответ на ваш вопрос?
По мне проходит раскаленная волна, и я падаю на землю, пылая изнутри.
Он применил на мне магию огня.
– Скоро ты расскажешь обо всем, – угрожает Сянью.
Невыносимая боль застилает меня белой пеленой, и жар охватывает тело, подобно океану огня, готовому поглотить меня всю целиком.
Сянью намерен сломить мою волю, истерзав тело и разум, чтобы я стала уязвимой к его магии крови.
Не сдавайся. Борись.
Я вспоминаю, как втянула воду обратно в ванну. Обращаюсь к магии чувства, сдерживая свою агонию, и выискиваю капли влаги вокруг: в воздухе, деревьях, почве. Взываю к ним, призываю к себе.
На мгновение перед глазами темнеет, но потом все проходит. Боль пропадает мгновенно, как потушенный дождем пожар. Я стою на четвереньках, все еще ощущая тяжесть в членах, костях, всей своей сущности.
Если Сянью вновь направит на меня магию огня, я уже не смогу ей противостоять.
Меня отбрасывает на спину. Такое чувство, будто все мои суставы тянет в разные стороны, словно я стала куклой, с которой играет жестокий ребенок. Я качусь по земле, терпя боль. Не знаю, сколько это продолжается, но потом Сянью наклоняется ко мне и хватает за волосы:
– Ну что, еще есть силы сражаться?
Я подхватываю меч, брошенный им ранее. Я намеренно катилась в его сторону. И теперь взмахиваю лезвием, вкладывая в удар последние силы.
Металл касается руки Сянью, но ощущение такое, словно я ударила камень. Меч выпадает из моих рук, и Сянью отбрасывает меня прочь. Я пролетаю несколько ярдов.
Плечо Сянью истекает кровью.
– За последнее десятилетие никто не посмел меня ранить. Ты за это поплатишься! Отдавай Божественный Камень!
Меня ослепляет кошмарная боль, и перед глазами все плывет.
Но я не сдамся. Не сломаюсь.
Мысленно я прижимаю Божественный Камень к груди. Мы едины. Я уберегу тебя от зла.
Мне слышится громкое шипение. Оно разрезает тишину.
А потом я осознаю, что лежу на земле, тяжело дыша, и горло у меня пересохло от криков.
На Сянью градом летят стрелы, но в футе от него рассыпаются в пыль.
Меня подхватывают сильные руки, и я утыкаюсь носом в теплую грудь.
– Джие, – шепчу я.
Он уносит меня на руках.
– Все будет хорошо, любовь моя. Прости, что прибыл так поздно.
Верховный генерал Чен дает знак своему легиону продолжать обстрел. Яо, Юи и еще несколько солдат приближаются к Сянью со спины с обнаженными клинками. Они бросаются на него с боевым кличем.
Сянью поднимает руки, и из его ладоней вырываются кольца огня. Солдаты пригибаются, и стрелы продолжают лететь.
Сянью подобен вихрю. Магия вырывается из него смесью мощных ударов и пламенных ветров. Солдат уносит назад, но на их место приходят другие, заполняя прорехи в строю.
– Наступайте! – ревет Чен. – Окружите его!
Вокруг меня все словно пульсирует и звенит. Сверкают мечи, свистят стрелы. Огненные шары плывут до самого горизонта.
Джие явно рвется в бой, но сдерживается, оставаясь со мной, прижимая крепко к себе. Я призываю магию воды, надеясь помочь солдатам. Никто не заметит моей магии в пылу сражения.
Но у меня не осталось энергии даже на одну каплю.
Вспышка света озаряет ночь, а за ней следует вопль:
– Он исчез!
Джие бормочет проклятия.
Я хватаю его за рукав:
– Фэй! Помоги Фэй!
Джие растерянно моргает, а затем говорит:
– Она в порядке, любовь моя.
– В порядке?..
Он вздыхает.
– Фэй сильно ранена, но за ней ухаживает Юнли. К тому же Фэй очень крепкая. Не переживай, она поправится, – торопливо добавляет Джие.
Должно быть, на нее напали подручные Ночного Дракона. Он тщательно продумал свою ловушку, и я в нее попалась. Даже моего дядю Сянью обвел вокруг пальца.
– Найди Чанг Ляна, – говорю я тогда, глядя на него умоляющим взглядом. – Вполне возможно, его жизнь в опасности. Ночной Дракон принял его облик, используя магию маскировки.
– Что?..
Больше я ничего не слышу. Мое сознание погружается во тьму.
Глава 16
Я просыпаюсь при ярком свете солнца. Джие дремлет на стуле с мягкой обивкой. Я любуюсь на его выразительный профиль, и по моему телу разливается сладкое тепло, как золотое мерцание на водной поверхности.
Джие – мой чудесный источник поддержки, и я всегда могу к нему обратиться, когда мне становится чересчур тяжело. Он стал частью семьи, не менее дорогой моему сердцу, чем родная мать. Горячая любовь к нему захватила меня целиком.
И поэтому я мучаюсь от угрызений совести.
Несправедливо держать тайны от Джие. Он имеет право понимать всю глубину опасности, которая нам грозит. Но какой реакции можно от него ожидать, если я раскрою свою магическую сущность, а главное – признаюсь, что скрывала ее все это время? Даже мой интерес к магии возмутил его.
Джие легонько потягивается и открывает глаза. Он замечает, что я наблюдаю за ним, и сразу встает.
– Как себя чувствуешь, Синь? – спрашивает он, подходя к постели.
– Ничего. Только ужасно уставшей.
Я приподнимаюсь и только в этот момент замечаю, что лежу не в своей спальне.
Кровать затянута шелковым балдахином и сеткой от насекомых. Рядом стоит округлая жаровня с замысловатой решеткой. Сверкающий деревянный пол укрыт ковром с яркой вышивкой и пышным мехом. В углу я замечаю стол из розового дерева, окруженный мягкими стульями. На нем стоят фарфоровый кувшин и нефритовые чашки. К другой стене придвинут большой платяной шкаф с ручками слоновой кости, покрытый лаком. Даже пахнет здесь роскошью, слегка приправленной кедром, мускусом и воском.
Жар охватывает мое лицо и шею. Я спала в постели Джие!
Он тоже смущается:
– Я подумал, лучше отвезти тебя во дворец, чтобы и ты, и отец были рядом. Фэй тоже здесь, с Юнли...
– Как она? – тут же спрашиваю я.
Джие пожимает плечами:
– Фэй в порядке. Даже удивительно, как быстро ей стало лучше.
Это потому, что она исцелила себя магией земли.
Я вздыхаю с облегчением, но в ту же секунду меня пронзает паника.
– Мама знает о том, что со мной произошло? Я ведь не вернулась ночью домой. Она, наверное, места себе не находит...
Джие берет меня за руки:
– Тише, любовь моя. Все в порядке. Твоя мать в покоях принцессы. Послать за ней?
– Нет, пока не надо, – говорю я уже спокойнее, – но хорошо, что она рядом. Я потом к ней подойду.
Тут мой живот урчит от голода.
– Должно быть, ты давно не ела, – замечает Джие и выглядывает в коридор, сказать одному из стражников принести нам два подноса с едой.
– Как твой отец? – спрашиваю я потом.
– Ему лучше, но встать он сможет еще не скоро. Возраст почтенный, и здоровье давно подводит...
Тревога ложится морщинами на его лицо.
Около десяти лет назад Рейфень пострадал от магии огня. Как знать, может, я сумела бы облегчить его боль магией воды, даже если излечить его уже невозможно? Хотя он вряд ли примет такую помощь.
– Ты отправил солдат на поиски господина Чанга? – спрашиваю я.
– Да. К нам могут вернуться с отчетом с минуты на минуту, – отвечает Джие и хмурится. – Ты сказала, Сянью притворился Чанг Ляном. Значит, ты пошла на озеро Шаую на встречу с ним, но там тебя поджидал Ночной Дракон?
Я закусываю губу:
– Все... намного сложнее. Но сначала объясни, как ты узнал, что я на озере Шаую? Что вчера произошло?
– Это долгая история. Подождем завтрак.
С кухни нам приносят димсам: пельмени с мясом и с креветками, булочки со свининой на пару, рулетики из рисовой лапши, яичный заварной крем. К нему подают чай и фрукты.
– Насколько я понимаю, ты вчера встретила Чи, и вы немного поговорили, – объясняет Джие, пока мы едим. – Ей в голову пришла чудная идея – последовать за тобой на озеро Шаую, проверить, правда ли мы встречаемся там с тобой. Но она испугалась, когда ее экипаж заехал в безлюдные места, и уже приказала кучеру развернуться – как вдруг перед ее окном появился чей-то окровавленный силуэт. Оказывается, это была Фэй. И перед тем как упасть без чувств, она успела сказать только: «Скажите принцу Джие, что госпожа в опасности».
Я ахаю:
– После того как Фэй не пришла мне на помощь, я так и поняла, что на нее напали.
– Я не смог ни о чем ее расспросить. Она не приходила в сознание...
Джие выдерживает небольшую паузу и продолжает:
– Чи приказала своей страже затащить Фэй в экипаж и примчалась во дворец, а там обратилась к моей матери. И после того как мама увидела Фэй и услышала о произошедшем, она сразу пришла ко мне.
Джие содрогается, и лицо его сковывает ужас, словно он заново переживает те страшные минуты. Я накрываю его руку своей, и он делает глубокий вдох.
– Юнли осталась ухаживать за Фэй, а я поспешил на озеро Шаую с дюжиной стражников. Одного слугу отправил передать верховному генералу Чену, чтобы привел туда своих солдат. Перед воротами я столкнулся с Юи. Он рассказал мне о мальчике, который представился слугой Чанг Ляна. Тому не терпелось уйти. Твоя мать поговорила с ним, и он признался, что его наняли как юного актера. Она немедленно отправила Юи во дворец, попросить нас о помощи.
– Так вот как все было... Жаль, Ночной Дракон опять сбежал.
– Да, но Юи ранил его в плечо.
Интересно, ему это удалось благодаря магии силы?
– Теперь солдаты разыскивают раненого Ночного Дракона, – добавляет Джие.
Я морщусь:
– Даже не верится, что наши с Фэй жизни спасла Чи. Я думала, она меня ненавидит!
– Я тоже был потрясен. Но сразу поверил ее словам, поскольку... ну, знаешь...
Джие смущенно отводит взгляд.
– Поскольку она не стала бы подвергать опасности твою жизнь, – заканчиваю за него я.
Признаться, меня удивляет еще и то, что придворная дама Хуа передала ее слова Джие. Разве Хуа будет не на руку, если я умру и Чи займет мое место?
– Я так боялся, что мы прибудем слишком поздно, что Ночной Дракон уже... – Джие замолкает, как будто в горле у него встал ком, и жмурит глаза. – Мне в жизни не было так страшно, Синь.
Я подвигаюсь ближе к нему, чтобы прильнуть к его груди. Джие обнимает меня, и на минуту весь мир пропадает. Мы держимся друг за друга, не желая отпускать, готовые навсегда забыться в этом счастливом моменте.
В дверь отрывисто стучат. Раздается мужской голос:
– Ваше Высочество, важная весть!
Мы с Джие отстраняемся друг от друга. Он поднимается и выходит в коридор. А возвращается с таким печальным лицом, что у меня сжимается сердце.
Джие садится подле меня и берет за руки. Нервно сглатывает:
– Мне очень жаль, Синь. Чанг Лян мертв. Тело нашли брошенным на улице.
До меня не сразу доходит весь смысл его слов. Тело немеет, в голове словно лед.
А затем он распадается с треском, и приходит полное осознание. Я прижимаю ладонь к груди и пытаюсь глубоко вдохнуть, как будто тону в озере, и мне не хватает воздуха, и поверхность воды все отдаляется и отдаляется.
Великие небеса! Чанг Лян, умный и храбрый юноша, мертв. Его больше нет. Как такое возможно? Как?!
Джие притягивает меня к себе, и я разражаюсь слезами.
– Это все моя вина. Мне, – всхлипываю я, – не следовало позволять ему... в это ввязываться. Его отец, господин Чанг... он будет безутешен...
Джие крепче меня обнимает и гладит по спине, и лишь благодаря ему я не распадаюсь на части от жгучего горя.
– В этом нет твоей вины, – заверяет меня Джие. – Ночной Дракон жестоко избавился от господина Ляна, чтобы ты терзалась муками совести. Не укоряй себя, не позволяй ему диктовать твои чувства. Мы убьем Сянью и отомстим – и за Чанг Ляна, и за все невинные жизни, которые он унес.
Ярость пламенем охватывает меня изнутри. Я мысленно собираю ее в очаг и выковываю лезвие мщения на огне ненависти.
– Да, отомстим, – повторяю я, отстраняясь от Джие, и утираю слезы. – Сянью хотел, чтобы мы нашли тело Ляна. Он насмехается над нами, нагоняет страх. Но мы его не боимся. Мы его одолеем.
Джие сжимает мою ладонь.
– Солдаты доложили, что над его телом рыдал молодой человек – настоящий слуга Ляна.
– Молодой человек?! – переспрашиваю я, и меня мутит от внезапного осознания. – Чанг Лян не успел описать мне своего слугу. Сянью воспользовался моим сочувствием, выбрав на эту роль ребенка.
Возмущение проходит по мне волной, и я сжимаю кулаки.
Джие хмурится:
– Зачем ему плести столь замысловатую паутину лишь для того, чтобы заманить тебя на озеро Шаую и убить там?
– Нет, не убить. Он отчаянно нуждается кое в чем, благодаря чему станет поистине всемогущим.
Лян погиб, не подозревая о том, во что ввязался. Кто еще падет жертвой охоты Сянью на Божественный Камень?
Я не позволю, чтобы это повторилось, чтобы еще одна жизнь погасла зря. Хватит обманывать друзей, скрывать от них правду. Они заслуживают ее знать, чем бы это ни обернулось для меня. Заслуживают понимать, насколько страшная опасность нам грозит.
Я смотрю Джие прямо в глаза:
– Мне надо поговорить с Фэй и моей матерью. А потом – и с тобой, и с Юнли тоже. Я расскажу вам обо всем по порядку.
Видимо, на лице моем написана тревога, поскольку Джие отвечает:
– Если тебе слишком тяжело об этом говорить, я подожду.
Я качаю головой:
– Нет, мы и так слишком долго ждали. Пора.
* * *
Юи открывает дверь спальни в покоях принцессы, и мы с мамой сразу бросаемся обнять друг друга.
– О, синъар, – все повторяет она.
– Прости, что заставила тебя беспокоиться, мам, – говорю я. – Знаю, уже не в первый раз за это извиняюсь, но надеюсь, больше не придется...
– Глупая моя девочка! Родители не могут не беспокоиться. Главное, что ты в порядке, – отвечает мама, обводя меня взглядом. – Ну пойдем, милая. Пойдем к Фэй.
Фэй полулежит на подушках, а Юнли сидит на краю постели и читает ей вслух.
Телохранителям не положено отдыхать в гостевых комнатах дворца, но сейчас все слишком озабочены здоровьем короля, чтобы обращать внимание на такие мелочи. И все равно меня восхищает то, что принцесса нарушила правила ради Фэй.
Они обе светлеют, заметив меня, и мы обнимаемся.
– Простите, что не смогла защитить... – начинает было Фэй, но я ее прерываю:
– Нет-нет, не извиняйся. Ты повела себя храбро. И прости, что пострадала из-за меня. На тебя напали?
– Да, вскоре после того, как мы с вами разошлись. Меня атаковал некий маг, и я сразу поняла, что вы попали в ловушку Сянью. Мне удалось сбежать благодаря магии земли, и я поспешила позвать на помощь.
Заметив, как я покосилась на Юнли, Фэй добавляет:
– Да, я сказала принцессе о том, что во мне кровь колдуньи, что я наполовину наньйю.
Юнли пожимает плечами:
– По-моему, это прекрасно, что Фэй смогла защититься и исцелить себя магией земли.
– Но Его Величество...
– У него слишком узкий взгляд на магию. Я люблю отца, но вовсе не обязана разделять его ошибочные взгляды. Будь у меня такая возможность, я бы отменила приказ о магии. Запрет даже на знания не приводит ни к чему хорошему, лишь порождает невежество и предубеждения.
Юнли не впервые осуждает отца.
– Такая непредвзятая правительница, как ты, была бы благословением для Дачжоу, – говорю я.
– Да, – соглашается Фэй, улыбаясь.
Мама шикает на нас, призывая быть осторожнее.
– Все в порядке, госпожа Лю, – говорит Юнли с усмешкой. – Мне приятны их комплименты.
– Хорошо, Ваше Высочество, – говорит мама, немного успокоившись, но все равно добавляет, строго покосившись на нас с Фэй: – Но смотрите, чтобы вас не услышали другие.
Я киваю и всхлипываю:
– Господин Чанг Лян... мертв.
Фэй берет меня за руки:
– О, госпожа! Мне так жаль. Ваш дядя...
– Нет. Его убил Сянью, – отвечаю я, смаргивая слезы, и поворачиваюсь к матери: – Я приняла решение. Рассказать Джие и Юнли все о себе. Только о магии Фэй я умолчу. И хотела сначала предупредить тебя, мама.
Она кивает:
– Пора, синьар.
– Скажите Джие и обо мне, – просит Фэй. – Мы с вами в одной лодке, госпожа. Если уж раскрывать правду, раскрывайте ее всю. Пусть Его Высочество принимает решение, выслушав полную историю.
Я зову Юи и прошу привести к нам Джие.
когда все собираются, я запираю дверь и обвожу их взглядом:
– О том, что я поведаю вам сейчас, не рассказывайте никому.
Я излагаю все по порядку, от моего первого путешествия в духовный мир Божественного Камня до того момента, когда Ночной Дракон пытал меня у озера Шаую и мне удалось его ранить.
Мой рассказ подходит к концу, и на лице Джие как будто отражаются все эмоции разом.
– Потрясающе! – восклицает Юнли, и ее глаза сияют. – Покажешь свой амулет?
Я достаю камень из-под платья и приподнимаю его.
– Да, и правда – пять цветов! – восхищается Юнли.
– Мой брат мертв? – медленно произносит мама, но постепенно выражение ее лица твердеет. – Да простят меня небеса за эти слова, но он того заслуживает.
По-моему, очень символично, что дядя и Бо погибли в тех же водах, в которых утопили мою мать в прошлой жизни. И от этого я до сих пор испытываю глубочайшее удовлетворение.
– Невероятно, что умер он от руки собственной дочери – ну, точнее, от ноги, – говорит Фэй. – Кто бы мог подумать, что Сан Айлин настолько жестока?
– Такой ее вырастил мой брат, – замечает мама. – Надеюсь, теперь, когда рядом с ней больше нет ни отца, ни Бо, Айлин сможет найти искупление.
– Нет, она безнадежна, – отвечаю я, скривив губы.
– Я тоже так считаю, – соглашается Фэй.
Я бросаю взгляд на Джие. Он ни на кого не смотрит и, похоже, потерян в собственных мыслях. О чем он сейчас думает?
Меня отвлекают слова Юи:
– Судя по вашему рассказу, вы уже искусно управляли водой, когда впервые призвали эту магию, госпожа.
– Вполне вероятно, что в тебе проснутся и другие виды магии, – рассуждает Юнли. – А с ними появится больше шансов на победу над Ночным Драконом.
Я качаю головой:
– Он оттачивал свое искусство годами, а я лишь начинаю учиться. И почувствовала себя совсем истощенной, всего раз обратившись к водной магии.
– Не хочу никого расстраивать, – вмешивается Фэй, – но, по-моему, вам с Хансинем не одолеть самого могущественного мага нашего континента, если вы не воспользуетесь силой Божественного Камня.
Мама обнимает меня за плечи:
– Возможно, так оно и есть. Синьар должна научиться обращаться к магии Божественного Камня, удерживая над нею абсолютный контроль и четко осознавая, что она делает.
В ее голосе слышится энтузиазм, но я поникаю:
– Сколько у меня уйдет времени на то, чтобы этому научиться? Боюсь, не один десяток лет. И я нуждаюсь в совете Судаджи, как призвать силы Божественного Камня, а для этого надо вернуться в духовный мир. Не знаю, безопасно ли это, если Сянью может проникнуть туда в любой момент.
– Вы ощущали его присутствие в духовном мире как нечто прогнившее, – напоминает Юи. – Это означает, что он пользовался темной магией. И наверное, попадал туда с ее помощью.
– Скорее всего, – вздыхаю я. – Но как именно?
Разумеется, никто из нас не знает на это ответа.
Джие молчит в течение всего разговора. Мне становится не по себе, и грудь словно разрезает ножом. Лучше бы он бушевал, кричал, чем вот так отдалялся от меня.
Джие встает и произносит, не встречаясь ни с кем взглядом:
– Сейчас не могу ни о чем думать. Это все слишком. Мне надо побыть одному.
– Конечно, – говорю я, поднимаясь вслед за ним.
Он выходит и затворяет за собой дверь. Мое сердце болезненно сжимается.
Юнли кладет ладонь мне на руку:
– Ему нужно время, чтобы все это переварить. Он больше всех нас любит отца, и тот всегда был особенно привязан к Джие. Его растили в ненависти к магии, и он лишь частично оттаял к ней благодаря Хансиню. Подожди немного. Джие примет твою магию. Его любовь к тебе сильнее всего на свете.
– Но я не хочу, чтобы он чувствовал, будто предает доверие отца.
– По-моему, если Джие продолжит поддерживать его узколобое мнение о магии, это и станет настоящим предательством, – возражает Юнли. – Но он должен сам прийти к этим выводам.
Я киваю и снова сажусь, пытаясь не обращать внимания на пустоту внутри.
– Утром отец очнулся, совсем ненадолго, – продолжает Юнли. – Верховный генерал Чен доложил ему обо всем. Кай обвинил Джие и Чена в том, что Ночной Дракон ускользнул у них сквозь пальцы. Вот заноза! Я ему сказала, что с радостью посмотрю, как он сам выстоит против темного мага.
– Кай не продержится и трех секунд, – фыркает Фэй.
С губ Юнли срывается смешок, а потом она говорит:
– Я скоро пойду проведать отца. Думаю, когда он очнется снова, ему захочется услышать обо всем, что произошло на озере, от тебя, Миньсин. О том, как так вышло, что там нашли труп одного из его министров – совсем рядом с тем местом, где обнаружили вас с Ночным Драконом. Нам надо придумать убедительную версию событий.
Мы продумываем нашу историю в деталях, но я все переживаю о том, как на нее отреагирует Джие. Он уже лгал ради меня – скрыл от отца, что именно я опознала Лафне как колдунью, но то была не столь страшная ложь.
Эту же можно будет приравнять к государственной измене.
Глава 17
Король Рейфень пробуждается после полудня и сразу посылает за мной. Он лежит в своей спальне, на горе подушек. Лицо его уже не такое бледное, но он все еще дышит тяжело.
Кроме меня, здесь собрались только дети короля и четверо самых высших чиновников. Джие всячески избегает моего взгляда.
Подожди немного. Джие примет твою магию.
Мое сердце обвивает змея сомнения. Не подумает ли он, что вся я соткана из лжи?
Мы с Юнли встречаемся глазами, и она ободряюще мне улыбается. Не время для сомнений. Я собираю по крупицам всю свою уверенность, чтобы та отразилась в моем лице.
И рассказываю, как Лян пришел к выводу, что министр Сан отравил принца Вена ароматом, как мой дядя поймал молодого ученого, разыскивающего улики, и как мне пришлось отправиться на ночную встречу одной.
– На озере меня ждали дядя, мой двоюродный брат Бо и их наместник. Господин Чанг был связан, но он смог предупредить меня, что наместником притворяется колдун земли и на нем лепная маска. И что этот колдун служит мастеру ядов Ду-Шэню. Мой дядя спокойно воспринял обвинения господина Ляна. Он даже казался доволен тем, что заручился помощью Ду-Шэня.
У короля каменное выражение лица. Кай же выглядит так, будто по его телу прошла буря. Неважно, слышал ли он о Ду-Шэне. Связь с колдуном в любом случае губительна для репутации доверенного чиновника. В глазах великого ученого Йю отражается горечь – должно быть, он опечален смертью Чанг Ляна.
Я намеренно умалчиваю об Айлин. Рейфень не знает, как она в этом участвовала, и вряд ли пошлет за ней. И даже если ее приведут на допрос, вполне вероятно, Айлин сделает вид, будто ей ничего не известно о происшествии на озере Шаую. Все-таки там она убила своего отца.
Лицо Джие мрачно, как небо, затянутое тучами. Продолжит ли он молчать, пока я сыплю лживыми словами? Юнли считает, что моя ложь невинна, поскольку я всего лишь защищаюсь от предвзятого отношения Его Величества к магии. Но что думает по этому поводу Джие?
– Ду-Шэнь, бог ядов? Кто так себя называет? – шепчутся между собой чиновники, но Рейфень дает мне знак продолжать.
– Господин Чанг спросил моего дядю, кем тот пожертвовал, чтобы ему позволили использовать яд на члене королевской семьи. Жертвой должен быть самый близкий, самый дорогой ему человек, а значит, это его сын или дочь, – говорю я, придавая своему голосу неуверенность. – Я не очень поняла вопрос, но мой дядя сильно разозлился и приказал господину Чангу закрыть рот.
Король Рейфень многозначительно переглядывается с Йю.
– Я воспользовалась моментом и бросила песок в глаза моему дяде, Бо и колдуну, – продолжаю я свой доклад.
В основном я рассказываю все как было, говорю только, что это Сянью забросил дядю Йи и Бо в воду.
– Судя по всему, колдун земли знаком с Сянью. Он послушно ушел, когда Ночной Дракон отдал ему приказ, и увел господина Чанга с собой. Сянью спас меня от моего дяди, поскольку хотел выяснить, куда отправился Хансинь. Я отказалась ему отвечать. Он использовал на мне магию крови, но я воспротивилась ей, так же как магии крови предателя. Сянью продолжил пытать меня, но, к счастью, вскоре принц Джие и верховный генерал Чен пришли мне на помощь.
В комнате повисает тяжелая тишина. Я украдкой смотрю на Джие. Он дышит неровно, но лицо его застыло маской.
Лицо Кая багровеет, и он указывает на меня пальцем:
– Мы услышали лишь вашу версию событий. Как знать? Быть может, вы обо всем солгали. Что это за бессмыслица о мастере ядов Ду-Шэне? И чтобы господин Сан связался с колдуном земли? Все это уж очень сомнительно...
– Ду-Шэнь существует, – перебивает его великий ученый Йю.
Рейфень кивает. Кай сдувается как воздушный шар.
– Если догадки Чанг Ляна верны, министр Сан пожертвовал одним из своих детей, – продолжает Йю. – Он не продал бы единственного сына, а значит, платой стала его дочь.
– Но каким образом взимается эта плата? – говорит Рейфень.
Юнли хмурится, якобы задумавшись над вопросом. Чиновники и Кай выглядят совершенно ошарашенными.
– Сан Айлин еще жива, и, полагаю, жертвоприношение скоро произойдет, – рассуждает Йю. – Отправим шпионов в резиденцию Сан. Пусть следят за ней неусыпно. Так мы выясним, верны ли выводы Чанг Ляна.
– Распорядитесь, – просит Рейфень.
Йю кивает и уходит.
– Сан Йи убил принца Вена, – объявляет Рейфень. – Премьер-министр, запишите мой указ. Министр Сан Йи посмертно лишается титула и всего имущества. Вы объявите об этом после того, как мы получим отчет о его дочери. Лорд-протектор, закажите медаль героизма для Чанг Ляна и высчитайте уместную компенсацию для его родных.
– Да, Ваше Величество.
Анг и Хуа кланяются и уходят.
– Джие, верховный генерал Чен, вы продолжите поиски Ночного Дракона и поймаете его с помощью принцессы Лю.
– Да, отец.
– Да, Ваше Величество.
Рейфень взмахом руки приказывает Чену удалиться, а Джие – остаться. Затем он переводит взгляд на Кая:
– А ты побудь наедине со своими мыслями, обратись внутрь себя и разберись, почему доверился змею вместо человека и сделал его своим приближенным. Можешь идти.
Кай дрожит от ярости, и кулаки его крепко сжаты. Он кланяется и выходит из комнаты, не поднимая головы.
Рейфень обращается к Юнли:
– Передай командиру Баи приказ освободить посла Силанда.
Остаемся лишь мы с Джие. Рейфень подзывает нас ближе. Мы подходим к его постели, и он берет наши руки, складывая их вместе.
– Джие, принцесса Лю. Вы во многом схожи, но также дополняете друг друга. Дух воина и острый ум, лидерские качества и сострадательность. С вами Дачжоу станет более богатой, более могучей страной. Я в вас верю.
Мое сердце трепещет так быстро, будто в груди порхает колибри. Рейфень почти напрямую сказал, что выбирает Джие своим наследником.
В лице Джие вспыхивает приятное удивление, но он почти сразу склоняет голову, и я замечаю его противоречивые чувства.
Он боится, что не заслуживает доверия отца, что завоевал его одобрение отчасти благодаря моим лживым речам.
Нет, Джие, ты завоевал его своей преданностью, храбростью, способностью вдохновлять других.
Он поднимает голову, словно услышав мои мысли, и улыбается. В нем полыхает светлым пламенем искренность.
– Отец, я посвящу всю свою жизнь процветанию и благополучию Дачжоу.
* * *
Мы выходим из спальни Рейфеня, и Джие сразу говорит:
– Мне надо пойти к верховному генералу Чену.
На душе у меня снова становится тяжело, как будто я проглотила камень. Понимаю, нам нужно провести время порознь, чтобы он продумал все, что узнал о моей магии, но мне казалось, мы могли бы порадоваться вместе столь важному для него событию.
Я киваю, несмотря на разочарование, и провожаю его взглядом, обхватив себя руками, тщетно сдерживая боль в груди.
Вдруг он больше не хочет быть со мной?
Я готова сражаться за любовь, но не могу измениться ради нее. И не хочу меняться. Я полностью приняла свою магическую сущность и горжусь ею. Если Джие не готов так же принять меня, стоит ли вовсе сражаться за его любовь?
Я откладываю эти мысли на потом. Сейчас меня волнует другое.
Сначала надо навестить придворную даму Хуа.
Я прибываю в паланкине в сопровождении Фэй, и в эту же минуту резиденцию Хуа покидает Чи.
Я окликаю ее, и она нетерпеливо хмурится.
– Спасибо, что спасла нам с Фэй жизнь, – говорю я, улыбаясь как можно шире.
Чи молчит. Мнет в руках носовой платок. А потом поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза:
– Ты спасла мне жизнь на Элитной охоте. И меня терзало чувство, что я тебе обязана.
Я разеваю рот от удивления. И правда: лошадь наездника в маске едва не затоптала Чи, но я ранила его в ногу и выиграла для Чи время, чтобы она убежала.
– Теперь и я спасла тебя, и больше мы ничего не должны друг другу, – ворчит Чи и ныряет в свой паланкин.
– Очаровательна, как всегда, – насмешливо произносит Фэй, провожая ее паланкин взглядом.
– Мы обе выручили друг друга, но нам никогда не стать подругами, – сухо произношу я.
Мы заходим в резиденцию.
Хуа потягивает чай за столом. Она кивает мне, чтобы я села.
– Говорят, Кай попал в немилость?
С какой удивительной скоростью новости разлетаются по дворцу!
– Король поверил моим словам о том, что Сан Йи отравил принца Вена, и советовал Каю поразмыслить над тем, почему он доверился преступнику.
Я не упоминаю о решении Рейфеня сделать Джие своим наследником. Пока лучше никому не раскрывать то, что было сказано только нам.
Лицо Хуа освещает улыбка, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не попросить ее чаще улыбаться вот так, искренне.
– Вы с Чи встретились у входа? – спрашивает она.
Я киваю.
– Чи спасла тебе жизнь. Ты можешь отплатить ей, допустив к Джие. Ты станешь королевой, а она – придворной дамой, ниже тебя по статусу.
Раздражение пробегает мурашками по коже.
– Знаете, вы могли бы утаить от Джие просьбу Фэй о помощи и позволить мне умереть, чтобы Чи заняла мое место.
Хуа пронзает меня взглядом, от которого большинству людей, пожалуй, захотелось бы сразу вскочить и убежать.
– Нравится мне это или нет, мы с тобой на одной стороне. Если ты умрешь, сердце Джие расколется, и он станет лишь тенью себя самого. Я мыслю широко, Миньсин.
Голова у меня идет кругом. Казалось, я уже достаточно хорошо знаю госпожу Хуа, но вот она повернулась ко мне новой гранью.
* * *
Вернувшись домой, я первым делом достаю рог куи. Сажусь на кровать и трижды выкрикиваю в него имя Хансиня. Ничего не происходит.
– Попробуйте еще раз, – предлагает Фэй.
Я пробую еще раз, и еще, и так до самой ночи. И на следующий день. Хансинь не отвечает.
Неужели он и правда мертв?
– Может, Хансинь потерял свой рог, – предполагает Фэй, но чувствуется, что она сама в это не верит. Страх отражается на ее лице.
Мое сердце разрывается от боли и волнения. О великие небеса, прошу, уберегите Хансиня!
Отчасти я уповаю на лучшее, отчасти боюсь, что лишилась еще одного друга.
* * *
На следующий день Рейфень призывает меня во дворец. Фэй, как телохранительница, не имеет права входить в королевскую резиденцию и остается ждать меня снаружи.
Рейфень спит, когда я захожу в его покои. Больше там нет никого, кроме Джие и Юнли, которые шепчутся между собой. Трое врачей со своими помощниками стоят в коридоре, готовые к тому, что их могут позвать в любой момент.
Юнли подзывает меня жестом:
– Отец просил передать тебе отчет по Сан Айлин.
Я смотрю на Джие. Тот смотрит на отца.
Острая, как бритва, сердечная боль пронзает меня.
Подожди немного. Его любовь к тебе сильнее всего на свете.
– Сан Йи ведь признался, что обещал Ду-Шэню красоту Айлин за яд для принца Вена? – шепчет Юнли. – Так вот, шпионы докладывают, что сегодня утром – вскоре после того как она встала, – в спальню Айлин зашел наместник. Точнее, как мы знаем, вовсе не настоящий наместник, а тот колдун земли. В руке у него была баночка с порошком для лица. Айлин взяла ее, хотя выглядела напуганной. И стоило ей втереть немного порошка в кожу, как вспыхнули красные пузыри и лицо ее начало плавиться, сползая с кости. Она каталась по полу, вопя в агонии!
Сердце у меня сжимается, словно в лапах громадного чудища. Что за дикая жестокость?!
– Затем произошло еще нечто более странное, – продолжает Юнли. – Из ушей, носа и рта наместника повалил темный дым. Наверное, это был ядовитый газ, поскольку шпионы потеряли сознание. А когда пришли в себя – и наместник, и Сан Айлин исчезли. Шпионы обыскали весь город, но не смогли их найти.
– Сан Йи говорил, что Ду-Шэнь сможет ее «забрать», – припоминаю я. – Значит, колдун земли отнес Айлин своему хозяину? Это и имелось в виду?
– Но что Ду-Шэнь намерен с ней делать? – спрашивает Джие.
Юнли морщится:
– Даже знать не хочу.
По моему телу пробегает дрожь. Надеюсь, наши с Ду-Шэнем пути никогда не сойдутся.
– Я не могу связаться с Хансинем, – говорю я, переводя тему.
Джие вскидывает голову.
– Думаешь, он и впрямь попал в смертельную ловушку Сянью? – спрашивает Юнли с тревогой.
– Не знаю. Но я места себе не нахожу из-за того, что он не отвечает.
– Пока мы не видели труп, нельзя сказать, что он мертв, – твердо произносит Джие.
– Хансинь очень находчив, – напоминает Юнли. – Может, он лишился рога куи, но сам уцелел. Будем надеяться на лучшее.
Я киваю:
– Мне пора.
Джие поднимает руку, словно хочет потянуться ко мне, и я задерживаюсь. На секунду наши взгляды встречаются, но потом он отворачивается. Я сглатываю, подавляя слезы, и ухожу, держась так достойно, как только могу.
В коридоре мне встречается великий ученый Йю.
– Позволите отвлечь вас на минуту, принцесса Лю? – спрашивает он.
– Разумеется.
Мы идем по коридору, и Йю говорит:
– Благодаря вам убийца Вена найден, и над ним совершено правосудие. Спасибо, принцесса Лю. Теперь мои сестра и племянник смогут покоиться с миром.
– Я делала что должна, великий ученый. И мне жаль, что Чанг Лян погиб. Его ждало такое светлое будущее...
– Да. Я предупреждал его, но он не отступался от своего решения.
В голосе Йю таится горечь, и на секунду он отводит взгляд:
– Мне приятно знать, что Лян получит медаль героя. Это принесет его семье утешение.
– Надеюсь. Господин Чанг очень им гордился.
– И я тоже.
Вдруг я осознаю, что мы зашли в незнакомое мне крыло дворца и поблизости нет ни одного стражника. По спине у меня пробегают мурашки.
Йю встает перед дверью:
– Я хотел втайне поделиться с вами одним секретом.
Что-то здесь не так. По телу пробегает лихорадочная дрожь, и волоски на шее встают дыбом.
Неужели это магия чувства предупреждает меня? Хансинь говорил, что чует опасность благодаря своей магии.
– Позвольте в другой раз, великий ученый. Меня ждут срочные дела, и я уже опаздываю.
Я разворачиваюсь, но Йю встает на пути. Дверь за нами открывается, распаляя мою тревогу.
Йю толкает меня внутрь и затворяет дверь. Я оглядываюсь и вижу длинные, гладкие темные волосы. Внутри у меня все сворачивается от ужаса.
Ночной Дракон оборачивается.
– Йю с вами в сговоре, – говорю я сквозь зубы.
– Нет. Он мне служит.
– С каких пор?
– С таких, как он осознал, что после моего прихода к власти для него не будет никаких ограничений в знаниях.
– Так он разделял мнение великого ученого Яна, что знания о магии не должны быть под запретом... – шепчу я, но в то же время понимаю: этого недостаточно. – Он обозлен на короля за смерть своего учителя! Но почему Йю продолжает служить вам даже после того, как вы убили Чанг Ляна?
Все же горе Йю было неподдельным.
– О, он считает, что в его смерти виноваты вы с Сан Йи.
– Несомненно, из-за ваших лживых речей! – возмущаюсь я. – Впрочем, неважно. В любом случае он предатель.
Йю несколько раз заступился за меня на собраниях, и я доверяла ему и потому слепо последовала за ним, не задумываясь, куда мы идем. А теперь оказывается, все это он делал ради Ночного Дракона, а не меня самой.
– Предательство ему присуще, – говорит Сянью, и взгляд его сверкает холодом.
Перед нами расцветает золотое кольцо высотой в человеческий рост, и Сянью смотрит на меня:
– Для того чтобы ты отдала мне Божественный Камень добровольно, я должен сломить твою волю.
Куда ведет этот портал? Хотя, что бы ни ждало меня за ним, я так или иначе окажусь в ловушке, если попаду в него.
Я распахиваю дверь и выбегаю в коридор. А там сталкиваюсь с Джие. Он смотрит на меня с облегчением:
– Миньсин, я всюду тебя ищу. Нам надо поговорить.
Меня утягивает назад мощным рывком, и глаза Джие расширяются. Я пытаюсь сопротивляться, но ноги все равно скользят по полу.
Джие бросается ко мне, но Сянью сжимает мое плечо и толкает меня. Мы пропадаем в портале, и последнее, что я вижу, – это рука Джие, тянущаяся ко мне.
* * *
Мои колени касаются твердой земли. Я поднимаюсь, и в ту же минуту за мной появляется Сянью.
Я стою на холме. Песчаный пляж перед моими глазами тает в бескрайнем водном пространстве. Воздух кажется соленым и липким. Горячий воздух раздувает волосы. В своей зимней одежде я обливаюсь потом.
Я много читала об этом месте, и теплая погода лишь подтверждает мои догадки.
Это восточное море.
Я в Наньйю.
Часть II
Глава 18
Сколько дней прошло с тех пор, как меня похитили и заперли в мрачной, грязной темнице?
Десять? Тридцать? Кожа у меня липкая от пота и пахнет как старая тряпка. В этой камере только Божественный Камень сияет чистотой.
Сянью еще не добился цели, но выбрал правильный подход. Я с каждым днем слабею, и слабеет моя сила воли. По груди расползается пустота. Порой я ловлю себя на мысли, что лучше бы все это просто закончилось как можно скорее.
Тюрьма крошечная, с бетонными стенами, без окон. Выйти из нее можно лишь через железную дверь, которая открывается снаружи. В ней есть небольшое отверстие: через него Сянью наблюдает за мной. Но, уходя, он всегда задвигает его металлическим бруском.
Я погружена в бескрайнюю тьму. Не отличаю дня от ночи. Колдун силы, чья магия представляется мне мечом, разрубающим гору, заталкивает мне под дверь еду и воду – жалкие крупицы, удерживающие во мне жизнь. И, не считая Сянью, который время от времени заглядывает ко мне – вероятно, проверяя, не сломлен ли еще мой дух, – за все эти дни я не видела ни души.
Но больше всего меня гнетет окружающая тьма. Ведь она подобна живому существу, она проникает в мой разум, сеет в нем скверные мысли.
Должно быть, моя мать убита горем и каждую ночь засыпает в слезах. Как она провела без меня Новый год? Юнли с Фэй наверняка места себе не находят, не зная, где меня искать.
Джие хотел поговорить со мной, но о чем? О том, что я предала его доверие и больше не заслуживаю его любви? Что ж, если и так, я не смею ни в чем его винить. Сказал ли он отцу о моей магии? Все-таки наши дети могут родиться с нею, и ему придется об этом переживать, если он женится на мне.
Береги себя, Джие, пускай даже придется жениться на Чи ради поддержки премьер-министра Анга.
Эта мысль неизменно пронзает меня как ножом между ребер – в самое сердце.
Объявил ли Рейфень своего наследника? тогда у Джие появится намного больше обязанностей, особенно учитывая слабое здоровье короля. Догадался ли он о предательстве великого ученого Йю? Ради всех богов, Джие, не доверяй ему! Он обманет тебя и продаст королевство Ночному Дракону.
Великие небеса! Я бы все отдала, чтобы вернуться к моему любимому, к матери, друзьям... Все, кроме Божественного Камня. Он ни за что не достанется Ночному Дракону. И в любом случае Сянью убьет меня немедленно, если вручу ему Камень.
С тех пор как меня заточили в этой темнице, я не вымолвила ни единого слова – не считая короткого разговора с Сянью.
Он заглянул проверить меня и уже собирался уйти, когда я спросила:
– Это великий ученый Йю рассказал Рейфеню о магии Цеджуна, не так ли?
Я сомневалась, ответит ли мне Сянью, но он сказал:
– Йю считал, что поступает благородно. Он не ожидал полного запрета на магию, не ожидал казни Яна лишь за то, что тот пожаловался на новый закон в личной беседе.
По коже у меня пробежали мурашки. Подумать только, Йю таил обиду все эти годы и лишь делал вид, будто уважает Рейфеня...
– Наверняка Йю догадался, что Цеджун позаимствовал у вас магию. Он не боится наказания за то, как предал его?
Сянью издал холодный смешок:
– Он умолял меня о прощении и поклялся в верности.
– Так он предал Дачжоу, чтобы очистить себя в ваших глазах? Как это низко.
– По крайней мере, в юности у него был стержень. Но после того как Йю перестанет быть мне полезен, его настигнет быстрая жестокая кара. Он пожалеет о том, что вовсе появился на свет.
Голос Сянью звучал ровно, словно это была не угроза, а просто озвученный факт. Это сделало его только страшнее.
Я обдумала десятки вариантов побега, но ни один мне не подходил. И я даже не знала, где нахожусь. В эту тюрьму Сянью отправил меня через очередной портал.
Он приводил к моей камере двух колдунов, по очереди. Я ощущала их присутствие, как будто в голове у меня взрывались фейерверки. Возможно, Сянью проверял, могут ли они определить виды магии, которыми я владею.
То, как легко я определяла присутствие колдунов, заставило меня кое-что осознать: моя магия начала разрастаться намного быстрее после того, как я приняла свою волшебную сущность. Я пробовала раскинуть ее сети шире, найти разное применение тем крохам воды, что мне приносили, но сил хватало ненадолго. Я нуждалась в более сытной пище, чтобы практиковать свою магию.
Один раз мне удалось перебросить каплю воды с одной стены на другую, но, коснувшись твердого камня, она мгновенно испарилась.
Сянью укрепил темницу магией.
Как смешно и нелепо, что я только-только начала гордиться своей магией – и та оказалась совершенно бесполезна против Сянью.
Я утыкаюсь носом в колени. Рано или поздно он сломит мою волю. Я измождена и несчастна, я пала духом, и с каждым днем становится только хуже. Кажется, спастись невозможно, и от этого во мне прорастают зерна отчаяния.
Вдруг меня как будто ударяют в живот, но ощущение сразу пропадает.
Кто-то использовал магию порталов?
Я слышу скрип металлического бруска на двери. Может, Сянью опять пришел проверить мое состояние? В последний раз я видела его четыре кормежки назад.
– Привет, сестренка.
Женский голос. На удивление знакомый.
Я поднимаюсь, чтобы заглянуть в отверстие, и тут же едва не падаю обратно на пол. Снаружи стоит Айлин, прекрасная, как прежде, с безупречной кожей. Нет, она выглядит даже прелестнее, чем раньше, – если такое вообще возможно. Однако нечто неуловимое в ее внешности вызывает легкую дрожь.
Она одаряет меня улыбкой, способной очаровать даже ящера. Если бы я плохо ее знала, непременно подумала бы, что Айлин искренне рада меня видеть. На самом деле она скорее рада видеть, в каком печальном я состоянии.
Что произошло с ней после того, как она пропала вместе с тем колдуном земли, что притворялся наместником семьи Сан? И неужели сползающая с лица кожа была лишь прикрытием чего-то иного? Что все это значило? А главное и самое неожиданное...
– Почему ты здесь? – хрипло спрашиваю я.
Она хмурит брови, глядя на меня будто бы с заботой:
– Ох, бедная моя двоюродная сестренка! Какой у тебя слабый, болезненный вид. Наверное, тебе было так грустно на Новый год совсем одной...
– Мы на территории Ночного Дракона. Как ты...
– О, они с моим хозяином друзья. И когда я попросила, чтобы мне позволили навестить мою дорогую двоюродную сестренку, Ночной Дракон с радостью выполнил эту просьбу.
– Твоим хозяином?.. – тихо повторяю я. – Ты о Ду-Шэне?!
Она ухмыляется, сверкнув острыми зубами.
– Я узнаю от него столько всего замечательного о ядах! Он открыл для меня восхитительный новый мир. Не терпится все тебе показать. Он говорит, я самая талантливая его ученица! Представляешь? – Айлин громко ахает, изображая изумление. – Я – самая талантливая ученица, лучше всех его колдунов земли!
Да спасут нас небеса, если это несносное создание станет преемницей Ду-Шэня.
– Вполне могу себе представить, – сухо произношу я. – Твое ядовитое сердце способно отравить тысячу мужчин, по глупости влюбившихся в тебя.
Она моргает, а затем закидывает голову вверх и заливается хохотом, таким визгливым и звонким, что меня даже удивляет, как от него не обрушились стены.
– Зачем ты пришла? – спрашиваю я.
Айлин усмехается:
– О, я пришла поделиться с тобой захватывающими новостями. Сразу после того как ты пропала, твой принц попросил у короля позволения отправиться в Наньйю, чтобы тебя спасти. Рейфень ему отказал, но Джие твердо решил поехать даже без его согласия. Как же тогда разбушевался король! Пригрозил Джие, что тот лишится права наследия... Но твоего принца это ни капли не смутило!
Видимо, Джие успел увидеть в портале достаточно, чтобы узнать местность Наньйю. Я обхватываю себя руками, охваченная бурей эмоций. Любимый мой Джие! Чем же я заслужила тебя? Как ты можешь до сих пор любить меня, несмотря на то, в каком трудном положении оказался по моей вине?
– Откуда ты все это знаешь?
– Оказывается, Йю – отличный вестник.
– Подлый предатель! – выплевываю я. – Врачи видели нас с Йю, и Джие должен был догадаться, что это он завел меня в ловушку Ночного Дракона!
– Йю сказал, что попрощался с принцессой Лю после того, как поблагодарил ее за раскрытие убийцы Вена, и что он не знает, куда она ушла потом. Все ему поверили.
Значит, и король, и мои друзья до сих пор доверяют этому предателю, и он свободно плетет свою паутину обмана. От этой мысли мне хочется драть на себе волосы и царапать ногтями кожу.
– Пока Джие готовился к отъезду, Кай потребовал у Рейфеня объяснений, почему тот решил сделать своим наследником Джие, – продолжает Айлин. – Любопытно, как же Кай об этом узнал?
– Ему сказал Йю, предатель! – кричу я.
– Ха! Я тоже так думаю. Вопрос деликатный, поэтому Рейфень приказал всем удалиться. Кай обвинил отца в том, что тот выбирает любимчиков. Разгневанный король дал принцу оплеуху, а тот со злости толкнул отца. О-ля-ля! Что же было потом? Рейфень упал и ударился головой о стол. И больше не двигался. – Айлин драматично кивает. – Да-да. Рейфень. Теперь. Мертв.
Все внутри меня замирает. Мертв? Нет, не может быть.
– Ты лжешь. Лжешь, – бормочу я.
– Думаешь? – спрашивает Айлин, поднимая бровь.
Во мне вдруг вспыхивает осознание. Я прижимаю лицо к отверстию в двери.
– Кай убил короля! Он в тюрьме?
Айлин смеется, как будто я сказала ужасную нелепость.
– Йю зашел в комнату и увидел его в панике. Не поверишь, но этот глупец, Кай, собирался звать врачей! Попытаться спасти Рейфеню жизнь! Йю спросил, хочет ли он поставить всех в известность, что убил своего отца? И затем, используя ровно в нужных пропорциях силу убеждения, устрашения и искушения, договорился с Каем объявить о том, что Рейфень умер от последствий того ранения на празднике, и казнить трех врачей, бывших тогда на смене, за их небрежное отношение к здоровью короля.
Я прижимаю ладони к щекам и напоминаю себе о том, что нужно дышать.
– Джие с Юнли сокрушила новость о смерти отца. Рейфень так и не объявил о том, кого выбрал своим наследником, поэтому оба сына могли заявить о своем праве на трон. Лорд-протектор Хуа и верховный генерал Чен поддержали Джие. Йю – Кая. Премьер-министр Анг предложил Джие жениться на его дочери Чи в обмен на политическую поддержку. С тремя из четырех влиятельнейших чиновников Джие легко получил бы корону. Но твой безмозглый принц отказался, и Анг в ярости перешел на сторону Кая. – Айлин усмехается. – Кстати, я слышала, что Чи рыдала навзрыд, а придворная дама Хуа часами проклинала твое имя. Наверное, Джие из-за тебя отказался от предложения Анга, как думаешь? – спрашивает она и цокает языком.
Я оседаю на пол. Джие остался мне верен. И как я могла оскорбить его в своих мыслях, думая, что он женится на Чи ради поддержки Анга?
– И вот все ожидали, что принцы сразятся за трон – не буквально, конечно, – а Джие взял и уступил его Каю. Потому что, видите ли, не смог бы отправиться в Наньйю тебе на помощь, если бы стал королем!
Во мне словно бушует буря. Я не верю своим ушам. Джие с детства мечтал занять трон. Боги, о боги! Меня разрывает изнутри на мелкие клочки. Он пожертвовал всем. Ради меня.
Вдруг я осознаю кое-что. И вскидываю голову, глядя на Айлин, которой явно доставляет удовольствие видеть мои страдания.
– Джие вовсе не глуп. Он не позволит Каю вот так просто забрать корону.
– О нет, он поступил очень глупо и обменял корону на любовь.
Снова прильнув к отверстию в двери, я спрашиваю:
– Какие он поставил условия?
– Приятно видеть, что твой мозг еще работает, сестренка. У меня сегодня хорошее настроение, поэтому я отвечу. Условий всего три. Во-первых, вдовствующая придворная дама Хуа сохранит свое положение и резиденцию. Хотя все равно она продолжит тебя проклинать, поскольку мать Кая теперь выше нее по статусу с титулом вдовствующей королевы. Во-вторых, Юнли продолжит посещать заседания королевского совета, и любого, кто проявит к ней неуважение, немедленно исключат по ее просьбе. Это пока она еще в Дачжоу, потому что Рейфень дал официальное согласие на ее брак с королем Си. Но Юнли еще оплакивает смерть отца, и свадьбу отложили. Как жаль! Ей ждать еще целый год, прежде чем она станет королевой Силанда. Пожалуй, ее уже можно называть старой девой?
Я сглатываю колкий ответ. Ужасно хочется ударить Айлин по лицу. Но если я сейчас ее чем-то задену, она мне больше ничего не расскажет.
– В-третьих, доход твоей матери и она сама должны быть в полной безопасности. Кай собственную мать утопил бы ради трона, поэтому он сразу согласился на условия Джие и поклялся небесами. Так что теперь в Дачжоу новый король – Юнчиан, – заключает Айлин со сладкой улыбкой.
Вечно сильный. Так вот какое имя он выбрал.
Я жмурюсь в тщетной попытке отгородиться от всех этих перемен. А потом смотрю на свои руки и вижу, что они дрожат.
– Рейфень умер просто от того, что упал и ударился о стол, а Йю зашел ровно в ту минуту, когда это произошло? Слишком уж много совпадений. За всем этим стоит Ночной Дракон, – рассуждаю я.
На озере Шаую он говорил о том, что Рейфеня со временем постигнет наказание за казнь Цеджуна. А какое наказание может быть страшнее смерти от руки своего же ребенка?
Айлин хихикает:
– Йю знает самую страшную тайну Кая, которую тот должен скрывать от всех. Так что Каю придется прислушиваться к Йю во всех государственных вопросах. Можно сказать, через него Ночной Дракон уже получил контроль над Дачжоу.
– Кай рано или поздно убьет Йю. Ни один король не вынесет того, чтобы кто-то имел над ним власть.
– Не забывай, что Йю – верный прихвостень Ночного Дракона, и тот не позволит лишить себя ценной фигуры на доске.
– Ты тоже для него не более чем фигура, – вырывается у меня от отчаяния.
Глаза у нее вспыхивают яростным светом.
– Как и мы все, Миньсин. Даже родной отец использовал меня и собирался выбросить как мусор, когда я потеряю для него ценность. После того как я его убила... я почувствовала себя такой свободной. Я осознала, что надо оставаться ценными для наших хозяев, чтобы никто другой не мог нас заменить, и тогда можно взобраться на самую вершину, – говорит Айлин, оскалившись, рыча как дикий зверь. – Даже короли – фигуры на чьей-то доске, только они сами этого не осознают.
С минуту мы обе молчим.
Я упивалась чувством возмездия после смерти дяди и ни на секунду не задумалась над тем, как она повлияла на Айлин, которая теперь не обязана подчиняться отцу, готовому только на необходимые меры для утоления своей алчности и амбиций. Таящийся в ней монстр вышел на свободу.
«Такой ее вырастил мой брат», – сказала мама. Она считала, что Айлин может исправиться теперь, без дурного влияния своего отца. И вот впервые в жизни я задумалась: будь у моей двоюродной сестры такой же чудесный, любящий отец, как у меня, наверное, она выросла бы хорошим человеком?
Вдруг Айлин улыбается.
– Ой, я тебе еще самое интересное не рассказала. Чтобы путь до Наньйю занял не слишком много времени, с Джие поехали только Хан Юи и Чен Яо. Они совсем недавно пересекли границу Наньйю и попали в сети, которые я для них расставила. – Айлин подается ближе, и ее глаза лихорадочно блестят. – Я изобрела парочку новых ядов, и мне нужны для них подопытные мыши.
В холодной камере повисает липкая тишина. А потом я захожусь воплем и тянусь к Айлин, но та ловко отскакивает от двери.
– Ты не посмеешь! Ду-Шэнь не применяет яды на членах королевских семей!
– Уверена, король Юнчиан любезно закроет на это глаза.
– Но правители Силанда и Удэ не простят Ду-Шэню того, что он нарушил правило. Ведь это поставит и их семьи под угрозу.
– Да, если они вообще об этом узнают. Но у них и своих дел по горло. Сянью, скорее всего, сейчас либо в Силанде, либо в Удэ. Ему мало власти над одним королем, понимаешь? А после того как все они станут марионетками в руках Ночного Дракона, кому будет какое дело до твоего принца?
Моя кровь застывает льдом.
– Бешеное чудовище! Я убью тебя, если только их тронешь!
Я бью кулаками по двери и сыплю проклятиями, а Айлин все смеется и смеется.
– Прощай, сестренка, – говорит она наконец. – Мне пора на встречу с твоим очаровательным принцем и его верными спутниками. Не сомневаюсь, я прекрасно проведу с ними время.
Металлический брусок падает на место, и скоро шаги Айлин стихают. Я сползаю на пол. Слезы льются у меня по щекам.
Что она сделает с моими друзьями? Страшно представить.
Джие пожертвовал ради меня своей мечтой. И теперь они с Юи и Яо рискуют жизнью, чтобы спасти меня.
А я только и делаю, что сижу тут и реву?
Слезы им не помогут. Страх мне только помешает.
Нельзя раскисать. Этого и хочет Сянью. Этого он и рассчитывал добиться, отправив ко мне Айлин. Сломить мой дух окончательно, чтобы я больше не сопротивлялась.
Во мне же, наоборот, загорается пламя. Оно сжигает отчаяние дотла. Я смахиваю слезы.
Ты плохо меня знаешь, Ночной Дракон.
Никто не смеет угрожать тем, кто мне дорог. Ни Айлин. Ни Сянью.
Я должна выбраться отсюда. Помочь им.
А для этого мне нужна магия. И обрести больше волшебных сил я смогу только в одном месте – духовном мире.
Айлин сказала, что сейчас Сянью, скорее всего, либо в Силанде, либо в Удэ.
Я напрягаю магию чувства так сильно, как только могу, охватываю ею все пространство. Не похоже, чтобы рядом были другие источники магии, не считая колдуна силы, который живет в подземелье под моей камерой и лишь иногда выходит принести мне еду.
Какой же я была глупой, позволяя страху повелевать мною! Даже если Сянью последует за мной в духовный мир и попытается запереть меня там или причинить мне боль, я сражусь с ним. Я не отступлюсь. И смогу победить, если моя сила воли пересилит его.
Я закрываю глаза и требую впустить меня в духовный мир.
Глава 19
Я открываю глаза уже перед алтарем в Священном Храме. Он не потерял своего величия, даже несмотря на то, что был запятнан Сянью. И только от того, что я здесь нахожусь, сердце мое уже наполняется восторгом и надеждой.
– Миньсин.
Я оборачиваюсь. Позади меня стоит Судаджи. Я тут же бросаюсь ее обнять, поддаваясь слезам.
– Как я по вам скучала!
Она колеблется, но все же обнимает меня в ответ. Пожалуй, это первое проявление нежности от нее, и, хотя объятие совсем легкое, мимолетное, оно как будто пропитывает меня светом.
Судаджи обводит меня взглядом. Я тоже на нее смотрю и замечаю, что она изменилась. Она выглядит более слабой, более бледной. По моей коже пробегают мурашки.
– Вы пострадали из-за нападения Ночного Дракона?
– Да, но я уже восстановилась, – отвечает Суда джи и осматривается. – Не могу сказать, последовал он за тобой сейчас или нет. Я лишилась магии чувства. Потому не видела и всего, что происходило вокруг тебя в последнее время.
– Как это? Ваша магия пропала?
– Верно.
Смутное подозрение всплывает в моих мыслях.
– Скажите, у вас осталась магия воды?
– Нет, и она испарилась, – отвечает Судаджи, хмурясь. – Как ты узнала, что...
Я сглатываю слюну:
– У меня появились магия чувства и воды. Новые силы пробуждались во мне после того, как я посещала духовный мир. Я не знала, почему так, но теперь... Теперь все ясно. Я забираю эту магию у вас.
Судаджи вскидывает брови, и тут я замечаю, что глаза ее лучатся счастьем.
– О, Миньсин, ведь это прекрасно! Ты вовсе не «забираешь» мою магию. Она изначально твоя и постепенно возвращается к тебе. Значит, ты можешь определить, последовал ли за тобой Ночной Дракон? Раз у тебя теперь есть магия чувства?
– Да, он сейчас далеко, – говорю я, а затем вкратце пересказываю все свои встречи с Сянью и то, как он взял меня в плен. – Я хотела кое о чем спросить. Хансинь, один из величайших колдунов чувства, не определяет темную магию, но мне она представляется запахом гнилости или зловещей аурой. Почему так?
– Полагаю, это твое особое умение. Оно возникло благодаря уникальной связи с Божественным Камнем. Еще с самого основания Наньйю каждая верховная жрица избиралась по одному критерию: силе ее связи с Божественным Камнем и способности входить в его духовный мир. Любопытно, что эта способность проявлялась лишь у одного человека во всей стране, всегда у женщины, и до самой ее смерти никто больше не мог проникнуть в мир Камня. Теперь ею обладаешь ты, и другие могут пройти сюда, только следуя за тобой.
– Но Сянью каким-то образом вторгался в духовный мир в одиночку.
Судаджи мрачнеет:
– Да, это странно. когда ты проходишь сюда, Божественный Камень излучает пульсирующую энергию. В первые несколько раз человек должен открыть душу твоему призыву, но затем он привыкает к энергии Камня и может последовать за тобой без приглашения. Откуда-то Сянью известны волны этой энергии.
– когда он здесь, я всегда чувствую запах гнили. Значит, Сянью проникал в духовный мир с помощью темной магии. И вы ведь замечали, что его душа представляется огромной тенью, в то время как мы с вами сохраняем свой физический облик? Разве это не подозрительно?
– Духовный мир отторгает темную магию и потому подавляет силы Сянью; возможно, поэтому он появляется в нем тенью, – предполагает Судаджи. – Но даже несмотря на это, он одолел меня в большинстве наших сражений.
Я обреченно вздыхаю:
– Как мне его уничтожить, если он настолько могуществен?
– Уверена, ты найдешь способ. К тому же у нас есть что отпраздновать! В тебе пробуждается магия! – восклицает Судаджи, и, кажется, воздух вокруг нее трещит, накаленный от радостного возбуждения. – Надо придумать, как вернуть тебе всю магию, все девять ее видов.
– Девять?! – ахаю я.
– Все маги рождаются с девятью видами магии, но раскрывают в себе лишь сильнейшие, работая над собой, – объясняет Судаджи и подводит меня к девятиконечной звезде, вырезанной в полу. – Для того чтобы овладеть всеми, мы должны провести ритуал на этом могущественном символе, существующем только в духовном мире. Возможно, так все и было задумано, Миньсин. Если бы ты родилась сразу со всей моей магией, я бы уже не существовала и не смогла бы передать тебе эти знания.
– Но что будет с вами, если я всю ее заберу? Вы... исчезнете?
– Да, – отвечает она с улыбкой, глядя в мои полные ужаса глаза. – Ведь я всего лишь дух, часть души. Твоей души, Миньсин. Тебе потребуются все возможные силы, чтобы одолеть Ночного Дракона. Он не сможет обратиться к полноценной энергии Божественного Камня, не овладев девятью видами магии. Если Ночной Дракон воспользуется Камнем, энергия его будет ущербной, а это приведет к катастрофе. Вполне возможно, что, попытавшись применить силу Камня, он разрушит весь мир.
Она права. Но ведь тогда мы с ней больше не увидимся.
– Смотри на это иначе, Миньсин. Я буду жить в тебе.
От слез щиплет глаза, но я мысленно сжимаю зародившуюся боль в крошечный комок и маскирую решимостью.
– Хорошо. Нам хватит времени? – спрашиваю я, оглядываясь.
– Всякий раз, приходя сюда, ты можешь оставаться чуть дольше. Особенно теперь, когда стала магом, – говорит Судаджи и в подробностях объясняет, как вызывать каждый вид магии и как его применять.
Я повторяю за ней, пока она не убеждается в том, что я хорошо все запомнила.
Урок продолжается. Оказывается, магия крови вовсе не так омерзительна, как я думала. Она нередко используется для того, чтобы успокоить человека, вернуть ему утерянные воспоминания, унять боль или горе. Магия земли исцеляет потому, что земля дает жизнь всему на свете; магией огня можно согреть замерзшего человека; маскировка позволит спастись от стаи голодных волков.
Зла и добра в магии не бывает – только злые и добрые колдуны.
Судаджи наклоняется и проводит пальцами по изображению на полу:
– Каждый луч звезды символизирует один из видов магии.
Луч, которого коснулась Судаджи, загорается, и над ним возникает изображение пламени.
– Этот отражает магию огня, – объясняет она. – когда священник готов к ритуалу, верховная жрица приводит его сюда. Он кладет ладони на каждый из лучей, чьей магией еще не овладел, и просит пробудить ее. Но в тебе, в отличие от священников, нет дремлющей магии. Я должна передать ее через лучи.
Мы вместе прижимаем ладони к одному лучу и беремся за руки. Судаджи мысленно призывает всю свою магию и направляет в меня, а затем вновь погружается в себя и проверяет, пропал ли какой-нибудь из видов.
– Не считая магии чувства и воды, которыми ты уже обладаешь, мне не хватает только магии крови, – произносит она с разочарованием.
Если бы я могла выбирать, предпочла бы порталы. Скорее всего, Сянью возвел вокруг моей тюрьмы Барьер, но все же с магией порталов у меня появился бы шанс сбежать.
– По крайней мере, что-то передалось, – уже бодрее говорит Судаджи. – Попробуем еще раз.
Мы пробуем снова и снова, но больше ничего не получается.
– Мы что-то делаем не так, – с досадой вздыхает Судаджи. – Я подумаю, как лучше поступить. И в следующий раз непременно передам тебе все виды магии.
Отчасти я рада тому, что мы не справились и она пока не исчезнет.
– Ты не можешь атаковать Сянью магией чувства, и воды у тебя недостаточно, – рассуждает Судаджи. – Возьми его под контроль магией крови. Но имей в виду: стоит Сянью заметить, что он попал под ее влияние, как он начнет сопротивляться. Ведь он тоже ею обладает. Так что не дави на него слишком сильно. Действуй осторожно, как бы предлагая сделать то, что ему и самому могло бы прийти в голову. Впрочем, если не приложить достаточно магии, она может вовсе не сработать...
Я вздыхаю, и Судаджи добавляет:
– Знаю, это тяжело. Даже опытные колдуны крови постоянно оттачивают свое мастерство, а ты совсем начинающая. К тому же есть еще одна преграда: ты должна сначала заполучить его кровь.
– Но у меня есть и преимущество, – напоминаю я. – Он не знает о том, что я обладаю этим видом магии.
– Мне нравится твой настрой. Не теряй его. Полагаю, ты получаешь все виды магии по порядку, начиная с тех, к которым больше всего расположена. Значит, магия крови в тебе сильна, – говорит Судаджи, и голос ее наполняется сталью. – А твоя воля и того сильнее.
* * *
Все время моего заключения я сидела тихо, но теперь начинаю петь, рыдать и истерично хохотать.
Я не сомневаюсь, что колдун силы, который приносит мне еду и воду, доложит о моем странном поведении Сянью. И тот подумает, что я схожу с ума.
Пока не знаю, сработает ли мой план. И разве он не безумен? Я еще ни разу не пользовалась магией крови, но рассчитываю повлиять ею на величайшего мага всего континента? Впрочем, попробовать я должна. Меня тревожит судьба друзей, но я стараюсь как могу не предаваться грустным мыслям. Страхи и сомнения лишь ослабят меня, и я обязана их подавить.
Шесть кормежек спустя ко мне приходит Сянью.
– Лю Миньсин! – зовет он через отверстие в двери, повторяет мое имя несколько раз, но в ответ слышит лишь скулеж и громкие всхлипы. Я сижу неподвижно, забившись в угол.
Дверь открывается, и в камеру вливается свет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься ему навстречу – так долго мне пришлось маяться во тьме.
В мою темницу заходит Сянью. Я смотрю на него пустыми глазами, как в стену, и отвожу взгляд к полу.
Сянью приближается и садится рядом.
– Чего ты желаешь, Лю Миньсин? – спрашивает он мягко.
Я сжимаюсь в комочек и шепчу едва слышно:
– Хочу увидеть моих родных... и небо, и солнце.
В носу свербит, и глаза щиплет. Слезы льются сами собой. Великие небеса, мне вовсе нет нужды разыгрывать горе – оно более чем искреннее.
– Хочу увидеть Джие, – добавляю я, думая о том, жив ли он еще, живы ли Юи с Яо, страдают ли они в лапах Айлин?
– Все будет, обещаю, – говорит Сянью. – Отдай амулет, и можешь сейчас же выйти на свободу. Главное – отдай добровольно, не отгораживаясь от меня в мыслях и намерениях, и тогда я возьму на себя его бремя.
Я вынимаю кулон из-под одежды. Глаза Сянью загораются, как свечи.
Он полностью сосредоточен на Божественном Камне, не замечая больше ничего. И даже не успевает вовремя отреагировать, когда я на него бросаюсь. Мои ногти оцарапывают его шею, и под ними остается кровь.
Я опускаю голову и тихо произношу:
– Твой разум принадлежит мне, – и захватываю его порывом ветра, не слишком сильного, но и не слишком слабого.
Сянью отталкивает меня и шипит, стиснув зубы:
– Вижу, силы еще остались.
Он не заметил, что я проникла в его сознание. Прекрасно. «Ты хочешь, чтобы я подышала свежим воздухом», – мысленно приказываю я.
Сянью встает и морщит лоб, о чем-то раздумывая. Сердце у меня колотится так громко, что, боюсь, оно меня выдаст.
Наконец Сянью кивает:
– Подойди ко мне.
Я поднимаюсь на дрожащих ногах. Сянью хватает меня за руки, и в одно мгновение мы переносимся на вершину холма, под которым простирается восточное море.
– Вот она – свобода, – говорит Сянью. – Вдыхай ее, пока можешь. Больше тебе она не светит до конца твоей жалкой жизни.
Он считает, что сам принял решение выпустить меня из темницы, что это своего рода наказание, и моя пытка станет в разы мучительнее, когда я вспомню, чего лишилась.
«Ты хочешь оставить меня тут одну, потому что бежать мне все равно некуда», – беззвучно приказываю я.
Сянью молча смотрит на меня, обдумывая эту мысль. А потом говорит:
– Пора возвращаться.
«Ты хочешь оставить меня тут одну», – повторяю я с нажимом. Сянью хмурится. Он выглядит встревоженным и озадаченным, и я решаю ослабить хватку. Нельзя позволить ему догадаться, что на него влияет моя магия крови.
Сянью мотает головой, как будто пытаясь очистить мысли.
Внезапно перед глазами у меня встает женское лицо. Мужской голос требует отдать ему Божественный Камень.
Я подавляю вздох удивления. Это Судаджи стоит перед алтарем в Священном Храме, подняв руки, в которых зажато нечто крупное. И она смотрит на меня как на врага.
Нет, не на меня. Это воспоминание глазами Сянью.
Судаджи отчитывает его, называет предателем богини-матери. Я вдруг понимаю, что в руках у нее зажат Божественный Камень, но он огромен – раз в десять больше моего амулета. Он сияет и переливается пятью цветами, ослепительный, как солнце, величественный, как звезда. От одного взгляда на него хочется упасть на колени.
– тогда я убью тебя и заберу его силой! – гремит мужской голос.
Камень начинает мерцать еще ярче, как звезда, которая вот-вот взорвется. Воспоминание обрывается.
Я прихожу в себя и вижу, что Сянью держит меня за плечи. Вспышка света – и мы снова в темнице. Сянью уходит, а я забиваюсь обратно в угол, дрожа всем телом.
Передо мной предстал клочок воспоминаний Цисоу – за секунды до того, как сила Божественного Камня обратила его в прах. Но почему он хранился в сознании Сянью? Ночной Дракон каким-то образом заполучил воспоминания того священника? Он поэтому знает проход в духовный мир, поэтому ему известно о Божественном Камне?
Правда ли Цисоу погиб?
Я отмахиваюсь от этих мыслей. Слишком страшно думать о том, что Сянью – это и есть Цисоу. И пока мне лучше сосредоточиться на побеге.
Сегодня я не справилась. Мое влияние на сознание Сянью было слишком слабым. Но, по крайней мере, я заглянула ему в голову. Хотя сама не знаю, как это произошло. Очевидно, я пока не могу поддерживать стабильный контроль над магией крови. когда мне снова выпадет шанс бежать? Я не смогу добыть кровь Сянью той же хитростью.
Четыре кормежки спустя возвращается Айлин. Она моя последняя возможность. Я должна ею воспользоваться. Иначе и я сама, и мои друзья, и моя страна – все мы погибнем.
Глава 20
Я сверлю Айлин взглядом, жалея, что не могу просверлить ее насквозь.
У меня было ощущение, как от удара в живот. Значит, Айлин сюда отправили через портал.
По ее лицу расплывается ухмылка. Мое подозрение, что с внешностью Айлин что-то не так, растет. Такое чувство, будто на нее приклеили картину.
Я направляю на Айлин свою магию чувства, окутываю ею. Появляется ощущение, что я коснулась зараженной земли. По спине пробегают колючие мурашки, а по голове – словно десятки паучьих лапок.
Наверное, ее лицо восстановили темной магией земли. Меня посещает безумная мысль, и начинает формироваться план.
– Наверное, тебе не терпится услышать, как поживают твой принц и его спутники, – дразнит меня Айлин. – Я отлично с ними повеселилась. Ах, как они кричали... Как сгнивала их кожа...
Внутри у меня все переворачивается. Я заталкиваю изображения, возникшие перед глазами, в сейф в глубине сознания и запираю за дверью толщиной в десять футов.
– Твое лицо... – бормочу я, щурясь, притворяясь, будто ее не слышу.
Айлин затихает и настороженно смотрит на меня:
– Что с ним не так?
Я сглатываю, словно увидела уродливое чудище, и прижимаю ладонь к губам:
– Там как будто что-то есть... Под твоей кожей...
– Глупости. Моя кожа безупречна. Ты просто завидуешь.
– Под ней появилось темное пятно, но теперь оно пропало. Что это было?
– То, что ты явно выдумала!
Я отшатываюсь и визжу:
– Демоны преисподней! Оно движется!
– Прекрати нести чушь! Нет там ничего! – кричит Айлин, и я вижу волнение в ее взгляде, вижу, что она напряжена. Ее задели мои слова. Она всегда больше всего на свете ценила свою красоту.
– Проверь сама, если не веришь, – говорю я, хотя здесь вряд ли есть зеркало. Она слегка хмурится, наверное, думая о том же самом.
Я снова взвизгиваю:
– Оно опять переместилось!
Айлин нервно касается лица.
– Я ничего не чувствую! – огрызается она, но заметно бледнеет.
– Оно движется все быстрее и быстрее, – испуганно говорю я, обводя ее лицо взглядом. – Теперь остановилось!
– Где?! – спрашивает Айлин.
Я шагаю к двери и протягиваю руку в отверстие.
– Вот здесь.
Я указываю на ее висок. И сразу же, не теряя времени, всковыриваю ногтем кожу. Она кровоточит.
– Твой разум принадлежит мне, – шепчу я и захватываю ее сознание, не сдерживая силы.
Айлин вскрикивает. Ее взгляд мутнеет. Мое сердце колотится все быстрее. Похоже, магия крови сработала.
«Ты откроешь дверь и выпустишь меня, а затем тихо встанешь в стороне, ожидая следующей команды», – мысленно приказываю я.
Она подчиняется. Я быстро выхожу и оглядываюсь. По обе стороны от меня возвышаются каменные стены. Узкий коридор, не шире моей камеры, ведет к лестнице вниз – в неизвестность.
Я ощущаю присутствие колдуна силы, моего надсмотрщика, но не смею шире раскинуть сети магии чувства – боюсь потерять контроль над Айлин. Судаджи предупреждала, что на использование нескольких видов одновременно потребуются месяцы тренировок.
– Отвечай мне только правду, – требую я, обращаясь к Айлин. – Что внизу?
– Крошечная комнатка. В ней живет колдун. Он огромный и вооружен двумя небольшими топорами.
– Там есть выход?
– Нет. Меня сюда переносит колдун порталов. Потом я говорю твоему стражу, что готова уходить, и он призывает того колдуна через рог куи.
Ночной Дракон позаботился о том, чтобы из моей темницы не было иного выхода, кроме магии порталов.
– И куда тебя возвращают? К Ду-Шэню?
– Нет, на холм у восточного моря. Колдун не может покинуть эти места. Он должен следить за Барьером, которым они обнесены.
Я не заметила его, когда прощупывала местность магией чувства. Наверное, тот холм очень далеко отсюда. Насколько же громаден этот Барьер?!
– Как ты попадаешь на холм, когда приходишь сюда?
– Дун Ань привозит меня на лодке.
– Кто это?
– Слуга Ду-Шэня. Он защитил меня после того, как я убила отца. И он отвел меня к Ду-Шэню.
Значит, это колдун земли, притворявшийся наместником дяди Йи.
– Он ждет тебя в лодке?
Айлин кивает.
Я пытаюсь упорядочить мысли.
– Значит, колдун силы должен призвать колдуна порталов. Тот перенесет нас на холм, и мне придется одолеть Дун Аня, чтобы отобрать у него лодку. Кто еще стоит на пути к свободе?
– Колдунья воды охраняет побережье.
Демоны преисподней! Видимо, я не заметила ее тогда, на холме, потому что была слишком сосредоточена на Сянью. Вопль царапает изнутри мое горло. Как же мне выбраться из этой проклятой темницы?!
Я должна справиться. Ради моих друзей.
– Что стало с Джие, Юи и Яо? – спрашиваю я, продолжая свою мысль.
– Они сбежали.
С моих губ срывается смех облегчения.
– Правда? Слава небесам!
А потом Айлин говорит:
– Но Джие отравлен Зельем вечной любви, и оно навсегда останется с ним.
– Зелье вечной любви? Как это?
– Всякий раз, стоит ему подумать о возлюбленной, его пронзает невыносимая боль. Она будет терзать его тело до тех пор, пока он не умрет. Я сама этот яд придумала! – гордо заявляет Айлин, сияя.
Меня всю трясет. Я сжимаю кулаки, изо всех сил сдерживая желание ударить Айлин по лицу. Вдох... Выдох...
На лбу Айлин пролегает морщинка, и я понимаю, что теряю над ней контроль.
Я царапаю тыльную сторону ее ладони и заново подавляю разум Айлин. Ее лицо теряет всякое выражение.
Мне нельзя поддаваться эмоциям. Если Айлин начнет приходить в себя, она будет мне сопротивляться – а это привлечет внимание колдуна силы и выдаст меня с головой.
– У тебя есть противоядие?
– Извлечь яд из организма можно лишь одним способом: возненавидеть ту, кого он любил. По мере того, как растет ненависть к ней, эффект зелья ослабевает. И полностью пропадет, когда в сердце Джие не останется ничего, кроме злобы и отвращения к бывшей возлюбленной.
Ну что она за мерзкое, гнусное создание!
«Успокойся», – повторяю я про себя, удерживая контроль над Айлин.
Джие никогда не сможет меня возненавидеть, но в то же время он кошмарно страдает. Ведь он приехал сюда мне на помощь, а значит, его часто посещают мысли обо мне.
Надо как можно скорее выбраться на свободу. Найти его. Спасти.
– При тебе есть сейчас какие-нибудь зелья? – спрашиваю я у Айлин.
– Да. Я приняла зачарованный порошок дурмана. И если глубоко втяну живот, у меня из носа и ушей повалит темно-синий дым. Из-за него все вокруг сразу потеряют сознание. Он отлично подходит для самозащиты.
Видимо, им же воспользовался Дун Ань, чтобы уйти от шпионов Рейфеня вместе с Айлин.
Я собираю в кулак всю свою храбрость, потрепанную за время, проведенное в темнице, и поворачиваюсь к Айлин:
– Иди вниз и скажи моему стражу, что готова уходить. И чтобы он попросил колдуна порталов забрать тебя отсюда, сверху. После того как он поговорит с ним через рог куи, отрави стража дурманящим порошком. И возвращайся ко мне. Ах да – захвати с собой рог.
Айлин спускается по ступеням. Я тихонько следую за ней, отставая на десять ступенек. Если подойду ближе, колдун силы может меня заметить. Но отойти далеко от Айлин тоже боюсь – мой контроль над ней ослабнет.
Внизу так же тесно, как наверху. Комнатушка построена ровно под моей камерой, но, в отличие от нее, хорошо освещена. Я остаюсь на лестнице и украдкой наблюдаю за Айлин.
Нить, связывающая нас, все натягивается, становясь тоньше и тоньше. Я вливаю в нее свою силу воли и чувствую, как она укрепляется. Но так быстро истощится вся моя энергия. Я рискую спуститься еще на пару ступенек, чтобы быть ближе к Айлин.
К счастью, она как раз останавливается.
– Скажите колдуну порталов, что я скоро готова уйти, – говорит Айлин. – Пусть придет за мной наверх.
Колдун силы ворчит себе под нос, но исполняет ее просьбу. Бешеная пульсация в моих висках заглушает все его слова. А потом я слышу, как он вскрикивает:
– Это еще что за!..
И раздается глухой удар.
Айлин возвращается ко мне с рогом куи в руке.
– Он еще много часов будет лежать без сознания, – обещает она.
– Хорошо. Дай мне рог.
Она слушается, и я прячу его под одежду. Затем прошу Айлин войти в мою камеру и мысленно повторяю команду, которую заготовила для колдуна порталов: «Отправь меня в лодку Дун Аня, а колдунью воды – в эту камеру».
Сама я сажусь у двери, прислонившись к стене.
Колдун порталов должен вот-вот явиться. Я притворяюсь, будто потеряла сознание. Айлин, как я ей приказала, склоняется надо мной и вопит:
– Миньсин, очнись! Ночной Дракон меня убьет, если ты при мне умрешь!
Уверена, колдун порталов подойдет проверить, жива ли я, и у меня появится шанс выцарапать капли его крови.
Я чувствую удар в живот. Он здесь. Айлин продолжает выть надо мной. И я ожидаю, что колдун побежит к нам, – но нет, секунды ползут одна за другой, а его все нет.
Наверное, он перенесся вниз. И я этого не определила, поскольку моя магия чувства ослабла из-за полной концентрации на магии крови.
Если он обнаружит колдуна силы без сознания, у него, несомненно, возникнут подозрения. тогда его уже не получится обмануть. Но я подавляю нарастающую в груди панику. Он не знает о моей магии крови. Еще есть надежда.
Я слышу чьи-то быстрые шаги. Меня окутывает тьма, и колдун вряд ли заметит, если я приоткрою один глаз.
Он возникает на пороге, но не спешит войти. Его силуэт обрамлен светом, и он выглядит настороженным.
Сердце замирает у меня в груди. Я узнаю в нем мага, который пытался убить Рейфеня.
Айлин истерично воет, и взгляд темного мага озаряет понимание: он знает, что Айлин под влиянием магии крови.
«Напади на него!» – приказываю я ей.
Она разворачивается и бросается на мага. Я вскакиваю. Маг отталкивает Айлин, и она падает на пол.
тогда на него прыгаю я. Он ударяет меня по плечу, и я пошатываюсь, но успеваю схватить мага за запястье. Он заносит свободную руку у меня над головой.
Я пригибаюсь и кусаю его ладонь. Во рту появляется металлический привкус.
– Твой разум принадлежит мне! – кричу я, захватывая его. Но он сопротивляется, отторгает мою магию. Я прилагаю всю свою силу воли...
И он обмякает.
– Перенеси меня в лодку Дун Аня, – требую я.
Мы влетаем в портал во вспышке света. Вдруг меня хватают за лодыжки, и я вскрикиваю. Обернувшись, я вижу Айлин. Ее глаза приобретают темно-синий оттенок. Она хочет применить на мне дурманящий яд!
Так и знала, что потеряю над ней контроль. Я еще недостаточно сильна, чтобы управлять двумя людьми одновременно. Тем более сейчас, усталая и истощенная.
Я пинаю Айлин, но она держится крепко. Свет гаснет, и я врезаюсь во что-то твердое. Меня болтает из стороны в сторону и обливает водой.
Мы в лодке. Вместе с темным магом и Айлин. Из ее ушей и носа уже валит синий дым, и я ныряю в воду, чтобы его избежать. Туман окутывает лицо темного мага, и тот сразу падает без сознания.
Тошнота подкатывает к горлу, обжигая язык. Я лишилась своего портала на свободу.
Дун Ань с Айлин злобно смотрят на меня из лодки.
Краем глаза я замечаю какое-то движение. Ко мне подкатывает волна, нарастая с бешеной скоростью. Я оглядываюсь в поисках пути к отступлению, но времени у меня нет. Секунда – и я взлетаю к небу, покачиваясь на гребне волны.
Мое тело мне больше не принадлежит. Оно отдано на милость воды, жидкого гиганта, с ревом несущего меня к берегу, навстречу женщине с широко разведенными руками.
Колдунья воды!
Я тоже обладаю этой магией. Но, несмотря на все мои старания, не могу призвать ни капли. Во мне не осталось сил даже на то, чтобы плыть самой.
Я выхватываю из-под одежды рог куи.
– Хансинь! – зову я снова и снова, пока мои слова не сливаются в тихий скулеж.
Он не отвечает. Хансинь мертв. То ли слезы, то ли морские воды обжигают мне глаза. Но я ведь не знаю, как зачаровывают рог куи. Может, моя мольба все равно не достигнет Хансиня, даже если он жив и сидит прямо рядом со своим рогом.
Я по пояс в воде, и ее струи жестко сковывают мои руки. Я пытаюсь сопротивляться, но чувствую себя рыбой на крючке.
Вдруг на берегу вспыхивает кольцо света. Колдунья вскрикивает и отпускает меня. Одна ее рука падает на песок и пропитывает его кровью.
Я вскидываю голову. Перед колдуньей стоит Юи с окровавленным мечом. За ним – Лонгзо и Яо с обнаженными клинками.
Жар заполняет мой нос и уши, а горло как будто разбухает. Мне не верится, что мои друзья целы, что они здесь.
Лонгзо бежит ко мне, но в ту же минуту волна ударяет меня в спину. Я отлетаю в сторону и приземляюсь на песок в нескольких ярдах от кромки воды. Лонгзо обводит берег взглядом, выискивая меня, и готовится создать новый портал, но и на него обрушивается вода, сбивая концентрацию. Колдунья полностью отдана бою; обрубок ее руки истекает кровью, но она как будто не обращает на это внимания.
Должно быть, если она меня упустит, наказание будет страшнее смерти.
Юи вскидывает руку, и колдунью отбрасывает назад. Лонгзо поворачивается ко мне, но тут под ним вздымается земля и сбивает с ног. Дун Ань подгребает к берегу, готовый вступить в бой.
Я пытаюсь подняться, но земля слишком яростно трясется, и я сразу падаю. Тог да я ползу к Лонгзо, но и это получается с трудом. Земля ходит ходуном, и мое тело тяжелое как свинец.
Айлин бросает взгляд в мою сторону, и в ее глазах что-то вспыхивает. Она запрыгивает в лодку и переворачивает темного мага на спину, а затем начинает пинать его и окатывать морской водой. Но он все так же лежит без сознания.
Бой бушует. Земля гремит. Песок и камни брызжут фонтаном. Воет ветер. Волны несутся к берегу, окатывая всех с головой. Яо движется быстрее молнии, и его меч блестит серебряным полумесяцем в солнечном свете.
Где Джие? Он бы первым ринулся меня спасать, будь у него силы.
Страх за любимого пронзает меня стрелой, острой и жестокой, в самое сердце.
Айлин хмурится и делает глубокий вдох, как будто принимая трудное решение. Она достает что-то из-под одежды, набрав в ладони, и подносит к губам темного мага.
Противоядие от ядовитого дыма?
Я должна помешать Айлин. Если темный маг порталов придет в себя, он немедленно отправит меня обратно в темницу.
Собрав последние силы, я призываю магию воды. Все тело ноет от изнеможения, но я поднимаю волну, чтобы обрушить ее на борт лодки. Перед глазами у меня появляются темные пятна, но я терплю.
С диким воплем я обрушиваю на лодку всю свою магию. Волна вздымается и хлещет по ней, как таран. Айлин визжит. Лодка переворачивается, и они с магом порталов падают в воду.
Силы покидают меня. Я валюсь на спину и утопаю все глубже во тьме.
Глава 21
– Она должна вот-вот проснуться, – раздается надо мной женский голос, старческий и усталый. Мне он незнаком. Кто это? – Она истощила все свои силы, но у нее огромный потенциал. Ей всего лишь надо больше практиковаться, – произносит незнакомка. – Но принц Джие... С ним все иначе. Я впервые вижу настолько жестокое зелье замедленного действия.
О чем она? Что с Джие? Я должна сейчас же выяснить!
В голове у меня туман, но я пытаюсь из него выкарабкаться. Ну же, проснись!
– Ваша светлость, вам нужен отдых, – произносит уже знакомый голос. Хансинь! – Вы никому не поможете, если изведете себя.
– Хотела бы я сделать нечто большее. Моя магия не позволяет яду распространяться по организму, но нанесенный вред уже не исправить. И он постепенно убивает его...
Что? Джие... умирает? Нет!
Вопль вырывается из моей души, выбрасывает меня на поверхность сознания, и я прорываюсь через густой туман. Я моргаю, и мир передо мной приобретает очертания.
Юи ахает и всплескивает руками.
– Она очнулась! – кричит он.
Я слышу шаги, и надо мной появляются знакомые лица. Хансинь, Яо, Лонгзо... А я все повторяю:
– Джие... Джие...
Они переглядываются. Я замечаю, что глаза у Яо красные, и остальные выглядят печальными.
Паника облепляет меня ледяными щупальцами, болезненно сжимает сердце.
– Джие... Джие...
Я истерично всхлипываю, пытаясь встать на ноги.
Хансинь берет меня под мышки и помогает подняться. Я выпрямляюсь, и мой взгляд падает на пожилую женщину у соседней постели.
Я не особо в нее всматриваюсь: мое внимание притягивает неподвижное тело на кровати. Я спешу к нему, опираясь на Хансиня.
Из моей груди вырывается горький всхлип. Тело сотрясают рыдания. Слезы обжигают лицо.
О, Джие! Любимый мой Джие!
Он страшно бледен. Кожа потеряла привычный оттенок. Я глажу Джие по щеке, ожидая, что он откроет глаза и улыбнется, но его веки даже не вздрагивают. Я провожу дрожащими пальцами по его рукам и ногам. Они очень холодные и совсем тощие.
Поникнув, я сжимаю его ладонь в своих. Я едва дышу от судорожных всхлипов, что разрывают меня изнутри.
Прошу, любовь моя, открой глаза. Умоляю. Ты обещал, что я никогда не буду из-за тебя плакать. Так не заставляй меня. Открой глаза, пожалуйста. Пожалуйста!
– Джие взял ваш рог куи с собой, – тихо объясняет Хансинь, – и связался со мной. Мы пришли на место встречи, но и он, и Яо с Юи исчезли. Небесный Танцор привел нас к тюрьме, в которой их заключила Айлин.
С улицы слышится ржание: как будто беорнский скакун понимает, что речь идет о нем.
– Мы их вызволили, но Джие уже слишком сильно пострадал из-за любовного зелья, – добавляет Хансинь, поморщившись.
– По словам Сан Айлин, от более пылкой любви зелье быстрее и сильнее влияет на жертву, – тихо произносит Юи. – Насколько мы поняли, всего за день яд распространился по телу. Мы с Яо получили нечто слабое, что сделало нас безразличными ко всему. Сан Айлин хотела, чтобы мы беспомощно наблюдали за страданиями принца Джие. Он бился в агонии, но и не думал молить истязательницу о пощаде.
Яо шмыгает носом. Меня словно режут изнутри тупым зазубренным ножом.
– Ее светлость усыпила принца Джие травяным настоем, чтобы унять боль, – говорит Хансинь. – Она остановила действие яда, но тот уже принес слишком много вреда...
– Мне жаль, но я здесь бессильна, – вздыхает верховная жрица Люцзи. Голос ее пропитан горечью.
– Небесный Танцор совсем не ест после того, как Джие отравили, – шепотом произносит Лонгзо.
Я жалобно всхлипываю.
– Ваша светлость, вы искусны в магии земли? – спрашиваю я, не поднимая взгляда на жрицу.
Она кладет ладонь мне на плечо, как бы готовя к тяжелому ответу.
– Искуснее всех в Наньйю, – говорит за нее Хансинь и вздыхает. – Мне жаль.
Из меня вырывается душераздирающий вой. Слезы текут по щекам бесконечным ручьем.
Нет, Джие, ты не можешь меня покинуть. Ты всегда был рядом. Я люблю тебя. Очень люблю. Мы будем вместе. Как мне жить без тебя?!
Я кладу ладонь на его грудь. Она слабо вздымается и опускается.
Наши сердца всегда будут биться вместе.
Эти слова отдаются во мне вспышкой, огнем, искрящимся пламенем.
Я не сдамся. Ради тебя отправлюсь хоть на край света.
Я утираю слезы рукавом и встаю:
– Джие еще можно спасти.
С этими словами я достаю из-под одежды свой амулет, сжимая его в пальцах. Юи вздрагивает. Он единственный здесь знает, что это такое на самом деле, и явно догадывается о моих намерениях.
Яо перестает плакать и смотрит на меня с надеждой.
– Вы повернете время вспять? – взволнованно уточняет Хансинь.
– Нет, все не так просто. Я проведу исцеляющую магию через Божественный Камень, чтобы вылечить Джие.
– Божественный Камень? – повторяет Хансинь, а Юи спрашивает:
– Вы уверены? Вы ведь знаете, как принц Джие относится к магии...
Я колеблюсь. Возможно, он и правда не хотел бы, чтобы я излечила его таким способом. И даже почувствовал бы себя преданным. Но уверенность в своем решении затвердевает во мне кристаллом.
– Если Джие возненавидит меня за мою магию и пожелает больше никогда не видеться со мной, я это выдержу. Но как мне жить дальше, если позволю ему умереть, не сделав все возможное, чтобы спасти его?
– Сделай что можешь, Миньсин, – просит Яо. – Я потом с ним поговорю, чтобы он все понял.
– Спасибо, Яо, – отвечаю я и опускаю взгляд на кулон. – Я попрошу Судаджи научить меня проводить магию через Камень.
– Судаджи? Верховную жрицу Судаджи, пропавшую двести лет назад вместе со Священным Храмом?! – переспрашивает Люцзи в полном потрясении.
Я впервые смотрю ей в глаза. У меня перехватывает дыхание. Я вовсе не удивлена, что верховная жрица здесь, в убогой комнатушке, вместо великолепного Храма Магии, но...
– Вы так похожи... на моего папу... Все замирают затаив дыхание.
Люцзи застывает на месте. Она пристально разглядывает меня, наверное высматривая сходства между мной и моим отцом, а затем хватает за плечи:
– когда родился твой папа, Миньсин?
– На семьдесят девятом году династии Цинь, в пятнадцатый день пятого месяца.
Она морщит лоб, вероятно, примеряя эту дату на календарь Наньйю. По ее лицу расползается неуверенная улыбка, словно свет осеннего солнца в ветреный день. Люцзи притягивает меня в объятия:
– Великие небеса! Мне это не снится? Миньсин, ты моя внучка!
Все ахают. В комнате вдруг становится очень душно.
– Ваша светлость... – шепчет Хансинь. – Как такое возможно?
Насколько мне известно, и священники, и верховная жрица дают обет безбрачия.
Люцзи гладит меня по спине и отстраняется.
– Милая моя внучка, ты уже так выросла! – говорит она и расправляет плечи. – Да, Хансинь, я отступила от правил. В юности влюбилась в мужчину из Дачжоу. Я пыталась держаться как можно дальше от него, но любовь слишком сильное чувство. Вскоре во мне зародилось дитя. Прикрываясь желанием развить свою магию, я скрылась в горах и там выносила сына. Я отдала его отцу, поскольку в нем не было ни капли магии. Боги, как же это было тяжело! Но я понимала, что согрешила, и хотела отстраниться от своего греха.
Хансинь с Лонгзо смотрят на нее так, словно все мысли застыли у них в голове.
– Я унаследовала магию от вас, – шепчу я и робко добавляю: – Бабушка...
Ее лицо сияет гордостью.
– Я никак не ожидала, что моя внучка окажется девочкой из пророчества, которой суждено сразить Ночного Дракона и спасти мир! Позже расскажешь мне все о своем отце. А сейчас тебе пора.
Я киваю и поворачиваюсь к Юи:
– После того как я перейду в духовный мир, расскажи им всю историю о Божественном Камне.
– Да, госпожа. Удачи вам. Берегите себя. И надеюсь, Судаджи укажет вам верный путь.
Хансинь смотрит на меня мрачно, с опаской:
– Вы говорили, что призывать силу вашего амулета... Божественного Камня... небезопасно.
– Говорила, но... По мните, вы сказали, как для вас важна верховная жрица Люцзи? Так же, как я для Джие? И пускай весь мир сгорит, лишь бы ее спасти? Так вот, и я готова на все ради Джие – пускай весь мир сгорит!
Хансинь потрясен до того, что теряет дар речи.
– Вы многое пережили ради того, чтобы уберечь Божественный Камень, госпожа, – говорит Юи. – Вы имеете право воспользоваться его силой, чтобы спасти близкого вам человека.
Мои глаза снова наполняются слезами.
– Спасибо, Юи.
– Мы будем вас защищать и следить за тем, чтобы никто не прервал ваш визит в духовный мир, – обещает Юи, и все с ним соглашаются.
Я глажу Джие по щеке и целую в холодные губы.
Жди меня, любовь моя. Наши сердца всегда будут биться вместе.
Я ложусь на кровать, закрываю глаза и переношусь в духовный мир.
* * *
Судаджи стоит у алтаря в Священном Храме. Ее лицо светлеет при виде меня.
– Миньсин! Как хорошо, что ты здесь. Кажется, я нашла способ передать тебе всю мою магию.
Что она скажет, услышав мою просьбу? Я подозреваю, что убедить ее будет намного сложнее, чем моих друзей. Скорее всего, по мнению Судаджи, я еще не готова управлять могущественной силой Божественного Камня.
– Что тебя тревожит? – спрашивает Судаджи с заботой. – В твоих глазах плещется отчаяние.
Слезы снова обжигают мне щеки. Я рассказываю ей обо всем.
Она мрачнеет с каждым моим словом. Напряженно поджимает губы. И к тому моменту, как я замолкаю, в выражении ее лица словно собрана вся тяжесть мира.
Меня охватывает страх, холодный и острый. Вдруг она откажется помочь мне с Джие?
А потом Судаджи нарушает тишину:
– Я обучу тебя проводить целебные силы через Божественный Камень.
– Правда? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.
Губы Судаджи складываются в легкую улыбку, и выражение ее лица смягчается.
– У меня ведь тоже было сердце, Миньсин. Любовь может придать тебе сил, а может сломить твой дух. Принц Джие пожертвовал ради тебя всем на свете, и я согласна с Юи – ты можешь воспользоваться силой Камня, чтобы спасти близкого человека.
Из моих глаз снова льются слезы – но уже не отчаяния, а благодарности.
– Благодарю вас, верховная жрица.
– К тому же после победы над Ночным Драконом тебе предстоит вызволить Священный Храм из духовного мира и вернуть Камень на его законное место. Я исчезну после того, как передам всю свою магию. И кто же тогда научит будущие поколения использовать силу Божественного Камня во благо? Ты лучше всех подходишь для этой роли.
Я не ожидала такой похвалы. Несмотря на все мои горечи, по телу разливается приятное тепло.
Судаджи берет меня за плечи:
– Ты шестнадцать лет прожила без магии, Миньсин. Скажи, каково это – внезапно открыть ее в себе? Подумай как следует, прежде чем ответить.
Я обдумываю ее вопрос.
– Сначала мне было страшно. Я боялась наказания по закону Дачжоу. И недостаточно много знала о магии. Теперь меня обуревает восторг от того, на что я способна – на то, о чем раньше могла только мечтать. Порой до сих пор бывает не по себе, но это потому, что мне хочется все большего и большего, – признаю я, опустив голову.
– Не стыдись. Твои чувства вполне естественны. Чем сильнее в тебе магия, тем чаще ты на нее полагаешься. Чем шире твои способности, тем больше хочешь их обрести. Желания есть у всех, и в этом нет ничего плохого. Однако Цисоу вышел за рамки дозволенного, возжелал силу, не предназначенную для людей, – и все ради собственных амбиций. Полагаю, Сянью в этом на него похож. – Она пронзает меня взглядом, острым как сталь. – Это и делает Камень настолько опасным: ощущение того, что с ним ты способна на нечто великое, нечто невозможное. Погрузившись в божественные силы, сложно сдержаться и не зачерпнуть больше, чем тебе положено. В древних записях рассказывается о верховной жрице Морши, которая вместе со своими священниками хотела остановить страшнейшее цунами из всех, что видал тогда мир. Но они поддались соблазну и призвали слишком много божественных сил, рассчитывая навсегда предотвратить цунами в этом регионе. Этого не произошло. Вся деревня ушла под воду и затонула в море.
Меня бросает в дрожь.
– Благие небеса! Какой ужас!
– тогда они осознали, что нельзя брать силы больше, чем тебе необходимо. И с тех пор верховные жрицы и священники в каждом поколении осторожно обращаются с Камнем, черпая из него лишь столько силы, сколько нужно.
– И какому соблазну могу поддаться я, исцеляя Джие?
– Не могу сказать. У всех свои стремления. Омытая божественной силой, ты чувствуешь себя неуязвимой. Тебе кажется, что ты способна предотвратить любую катастрофу, исполнить любую прихоть. Пробуждаются твои самые тайные желания, и тебя отчаянно тянет их осуществить. Но надо понимать, в какой момент ты должна остановиться, – объясняет Судаджи, беря меня за руку, и во взгляде ее читается предостережение. – Ты впервые обратишься к магии Камня, но я верю в тебя, в то, что ты устоишь перед соблазном. Скажи мне: это так?
Ради того, чтобы Джие поправился, я готова жизнь отдать. Я вечность буду благодарить небеса, если он останется живым и здоровым. И ни за что не лишу себя возможности спасти его, чем бы ни соблазняли меня силы Камня.
Я встречаю ее взгляд не мигая:
– Да, ваша светлость.
– Хорошо. Но имей в виду: когда пользуешься Божественным Камнем, он излучает энергию – ту же самую, что при входе в духовный мир, но намного более мощную. Если Сянью не очень далеко, он почувствует ее и отыщет тебя по ней.
– Я все понимаю.
– Что ж, тогда слушай, – говорит Судаджи и начинает объяснять, как провести целебную энергию через Священный Камень. – Делай это медленно, осторожно – ради своей безопасности, но также и Джие, и всех, кто с вами рядом.
– Да, ваша светлость, – отвечаю я и замолкаю на секунду, закусив губу. – Знаете, я давно думаю о том... Можно ли вызывать божественные силы Камня, чтобы избавиться от Ночного Дракона?
– Эти силы даны нам для созидания, творения, – предупреждает Судаджи. – Если использовать их во имя разрушения, легко переборщить или не справиться с ними. Ты рискуешь лишить себя жизни, но последствия могут быть и еще более губительными. Я всегда прекрасно управляла силами Камня, но предательство Цисоу поселило во мне глубокую злобу и печаль, и в тот момент я желала убивать его снова и снова, за каждого убитого им священника. Потому и не сдержалась, черпая силы Камня. И вот двести лет спустя Наньйю до сих пор расплачивается за мою ошибку.
Мне вдруг кое-что вспоминается.
– когда я применила магию крови на Сянью, мне удалось заглянуть в его воспоминания – только это было воспоминание Цисоу. Сянью одалживает свою магию в обмен на жизненные силы, так что вполне можно представить, как он прожил бы две сотни лет. Возможно, он и есть Цисоу? Злой маг, с которым сражались вы?
– Нет, не может быть. Я своими глазами видела, как он умер. Камень подарил мне видение, в котором Цисоу унесся в самую глубь преисподней, из которой не выбраться даже демонам.
– Но вы говорили, что все перерождаются, по правилам небес. Может, в Сянью душа Цисоу, и он сохранил его воспоминания?
– Это звучит слишком невероятно, но если Сянью – перерождение Цисоу, значит, душа его долгие годы провела в заключении в преисподней. Сянью умеет обращаться к демонам, направляя свои силы... Должно быть, все это как-то связано.
У меня такое чувство, что мы упускаем некую ключевую деталь. И если найти ее, она раскроет нам тайну Ночного Дракона, а это, в свою очередь, позволит одержать над ним победу.
Судаджи подводит меня к девятиконечной звезде.
– Я обрела свой человеческий облик лишь после того, как ты начала посещать духовный мир. В то же время в тебе начала появляться магия. Полагаю, сбылись желания нас обеих: ты хотела общаться с человеком, а не с бесплотным духом, а я хотела, чтобы ты обрела магию. Но уже недостаточно того, чтобы я хотела ее отдать. Ты должна добровольно забрать ее, – с нажимом произносит она, и, кажется, взгляд Судаджи проникает в самую мою душу.
Я подозревала, что так оно и есть, но мне от этого не легче.
– Постарайся как следует, – строго говорит Судаджи, будто учитель, выдающий последнее предупреждение ученику. – Ты ведь хочешь спасти Джие? Безопаснее всего обратиться к Божественному Камню, когда в тебе есть все девять видов магии и силы твои в балансе.
– Понимаю.
Мы вместе прижимаем ладонь к лучу магии земли и беремся за руки. Луч вспыхивает, и над ним появляется изображение богатой почвы. Я мысленно выхватываю его, вбираю в себя.
Живительная энергия разливается по телу, отдаваясь вибрацией в каждом органе и сосуде. Я получила магию земли.
– Чудесно, – говорит Судаджи, но голос ее кажется бледнее прежнего.
Следующей я забираю магию огня. Во мне появляется ощущение, будто я сама состою из вечного пламени. Судаджи в то же время становится почти прозрачной, буквально собранной из пара.
В меня впиваются когти сомнения, но мы должны завершить начатое.
Одну за другой я забираю магию порталов, провидения, маскировки. Судаджи выглядит так, словно ее силуэт удерживают лишь тончайшие шелковые нити.
– Последняя, – шепчет она, и голос ее шелестит едва слышно, – магия силы.
Мы касаемся последнего луча. Он вспыхивает, и над ним появляется изображение меча, разрубающего гору. Я втягиваю в себя магию силы, и мои мышцы наполняются невиданной энергией, а в груди отдается громыхание грома.
– Береги свой горячий дух солнца, – шепчет голос у меня в голове, и все стихает.
Я стою в Священном Храме одна. Боль потери проходит по телу, сжимая каждую его клеточку.
Прощай, Судаджи. Ты продолжишь жить во мне. И ты сможешь мною гордиться.
* * *
Я открываю глаза и вижу, что мои друзья шепчутся, собравшись в круг. Они сразу поворачиваются ко мне, когда я приподнимаюсь. На их лицах написано облегчение.
– Мы уже думали над тем, чтобы разбудить вас, если вы скоро не очнетесь, – говорит Хансинь. И тут же вскрикивает, отшатнувшись, словно его ударили. – Великие небеса! Вы обладаете всеми девятью видами магии? Как такое возможно?!
Значит, теперь он чувствует мою магию?
– Позже все объясню. Как Джие?
Я подбегаю к его постели, и сердце замирает от ужаса. На груди Джие появилось темно-красное пятно.
– Он очнулся и звал вас по имени, – объясняет Хансинь. – Мы сказали, что вы спаслись от Сянью и отправились в духовный мир за лекарством от яда.
– Наверное, про духовный мир упоминать не следовало, – со вздохом произносит Люцзи. – Он сильно разволновался, начал говорить, что это небезопасно, и... – Она озабоченно хмурится и договаривает, выдержав паузу: – Его вырвало кровью.
Внутри у меня все переворачивается.
– Пришлось насильно напоить его травяным настоем, чтобы он уснул, – признается Хансинь, печально переглядываясь с Юи.
Яо прижимает ладонь ко лбу и всхлипывает. У меня перед глазами все плывет от слез.
Нет. Хватит плакать. Надо действовать.
– Судаджи научила меня пользоваться Камнем. Я готова.
– Сначала поешь что-нибудь, подкрепись, – советует Люцзи.
Меня уже переполняет энергия благодаря всей той магии, что передала мне Судаджи. Я качаю головой, но Люцзи не принимает мой отказ.
– Меня измотал даже уход за Джие, поддержание в нем жизни. Уверена, на то, чтобы обратиться к божественным силам, уйдет еще больше энергии. Вдруг тебе ее не хватит, и придется пробовать снова? Или вовсе...
Я рвусь излечить Джие немедленно, но Люцзи права. Юи протягивает мне миску рисовой каши с ягнятиной, и я быстро ее опустошаю.
– Что ж, попробуем, – говорю я.
Только во рту у меня почему-то пересохло, и стук сердца глухо отдается в висках. Но я хороню сомнения в самой глубине своей души. Все получится.
– Подождите снаружи, – прошу я у остальных. – Если не выдержу контроль над магией или воспользуюсь ею недостаточно аккуратно, она может погубить всех вокруг. А так погибнем только мы с Джие.
– Ваша мать приказала мне защищать вас, – говорит Юи, – и я не намерен отходить от вас ни на шаг.
– Я только что нашла свою внучку и не оставлю ее одну, – добавляет Люцзи. – Если потеряешь контроль или исчерпаешь свои силы, я тебе помогу, насколько это возможно.
Хансинь сжимает челюсти:
– Мы с Лонгзо поддержим ее светлость.
Яо тоже выглядит так, будто и не думает сдвигаться с места.
– Я хочу своими глазами увидеть, как Джие исцеляют.
– Хорошо, – соглашаюсь я, – но вот еще что: Божественный Камень излучает энергию, когда его используешь, и Сянью с этой энергией знаком. Он определит ее, если сейчас находится не слишком далеко, и отыщет нас. Мы должны уйти отсюда сразу после того, как исцелим Джие.
Все кивают.
Я целую Джие в лоб. Придай мне сил, любовь моя.
Затем я выпрямляюсь, поднимаю Камень над головой, удерживая его обеими руками, и произношу молитву:
– Мы благодарим богиню-мать за этот дар и во имя ее обращаемся к целительным силам.
Я представляю, как на мертвых деревьях появляются почки, на сухую землю проливается дождь, больной щенок вскакивает и начинает носиться по лужайке, счастливый и здоровый.
Изображения встают у меня перед глазами, совсем как настоящие, и кажется, я могу погладить щенка по шерстке, и нос мне щекочет запах мокрой земли. тогда я представляю, как тянусь в небо и загребаю силу жизни обеими руками. И уже вполне уверенная в том, что взяла достаточно энергии, могущественной и струящейся, тяну ее вниз.
Меня переполняет неописуемая сила. Она поет в моем сердце, и эта песнь отдается в крови. Камень сверкает столь ярко, что его можно принять за звезду, спустившуюся с небосвода. Бескрайнее поле перед моими глазами пестреет бутонами, и они распускаются желтыми, оранжевыми, красными цветами. Я никогда прежде не видела настолько ярких, сочных красок. Воздух пульсирует энергией. Я вдыхаю ее аромат: сладкий, свежий, бодрящий.
Сила сконцентрирована в моих ладонях.
Я направляю ее к неподвижному телу Джие. Искры слетают с моих пальцев дождем. Я медленно подношу к нему руку, не касаясь кожи. Свет мерцает и идет волнами, завиваясь в спирали.
Лицо Джие вновь приобретает золотистый оттенок. Он дышит все ровнее и глубже. Исхудавшее тело наливается жизнью.
Ликование бушует во мне, вырывается криком. Джие спасен! Он жив и здоров!
Но сила еще переливается у меня в пальцах. Я ощущаю ее бескрайним океаном, покрывающим весь мир. Не то что сила во мне – я и есть эта сила. Она идет по венам вместо крови, дарует бесконечные запасы магии.
В голове вспыхивает внезапная мысль: я могу сделать Джие неуязвимым ко всем видам яда.
За ней, сверкнув подобно молнии, появляется другая: я могу защитить его от всех болезней до самой смерти.
Мой отец умер слишком молодым. Мать осталась под гнетом одиночества. Я не хочу испытать той же потери, того же горя. В моей руке плещется сила, способная уберечь меня от подобной судьбы.
«Но я ведь дала обещание, – шепчет голос в уголке сознания, – остановиться сразу после того, как исцелю Джие».
Я прошу о немногом. Какой от этого вред? Лишь еще капельку сил, и все – больше я не возьму.
Я погружаюсь в них глубже. По телу пробегает приятная дрожь. Как же это приятно. Все будет замечательно.
Джие открывает глаза и улыбается. Его улыбка освещает мое сознание, разгоняя туман. О чем я думала?!
Еще капля божественной силы могла убить и его, и мою бабушку, и всех моих друзей.
Меня бросает в холодный пот. Я едва не допустила смертельную ошибку. Медленно, постепенно я выпускаю из себя божественные силы. Они тают, возвращаясь на небо, и скоро их совсем не остается. Мой амулет вновь принимает свой прежний облик.
Джие садится в постели. Теперь я точно уверена, что мне не привиделось его чудесное исцеление. Нас окружают восторженные крики наших друзей.
Я бросаюсь в объятия Джие. Мы держимся друг за друга, словно восполняя тысячу утерянных объятий.
Спасибо, любимый мой, что помог противостоять соблазну.
Слезы вновь льются по моим щекам, но теперь это слезы радости.
Глава 22
Мы уходим сразу после того, как Джие пробуждается. На улице светает. Я оборачиваюсь на хлипкий домик, в котором мы прятались. Тот уютно устроился в небольшой долине.
Лонгзо объединяет свою магию порталов с моей, и мы переносимся в горы, к хижине с соломенной крышей. Там жила бабушка, когда вынашивала моего отца. В хижине пять комнат, но в них все только необходимое. И видно, что сюда давно никто не заходил.
Небесный Танцор отходит на край утеса, позволяя легкому ветру развевать его гриву. Лонгзо, Юи и Яо отправляются на поиски еды. Люцзи просит оставить их с Хансинем наедине в одной из комнат – полагаю, они будут говорить о том, как она отошла от правил, предписанных для жрицы.
Мы с Джие удаляемся вглубь дома, не желая им мешать. Нас с Люцзи и Хансинем разделяют две комнаты, и мы плотно затворяем дверь. Я влетаю в объятия Джие, и он сжимает меня так крепко, что удивительно, как у меня не хрустнули ребра. Впрочем, сейчас я об этом совсем не думаю.
Его губы накрывают мои, и мы погружаемся в дикий, жадный поцелуй, пропитанный горячей страстью. Я запускаю пальцы Джие в волосы, глажу его по плечам, по груди и шее, и кажется, мне никогда не насытиться этой близостью.
Мы дышим в такт, целуем и касаемся друг друга. Я ощущаю твердость его сильного тела, и весь мой мир наполняется наслаждением. Наша кожа пылает. Сердца бьются все быстрее. Удовольствие растекается по венам. Я таю в раскаленной лаве страсти и томительной любви.
Мне хочется, чтобы наш поцелуй длился вечность.
Мы тяжело дышим, отстраняясь.
Джие придерживает меня одной рукой, проводит пальцами по щеке, и от его прикосновений по коже бегут мурашки.
– Я уже думал, что мы больше никогда не увидимся, Синь. Меня терзала боль из-за яда, но я не мог не думать о тебе. О том, что должен был сказать прежде, чем нас разлучили. Как должен был все это предотвратить. Я не хотел, чтобы наши последние воспоминания были омрачены для тебя мыслями о том, будто я больше тебя не люблю.
Я впитываю каждое его касание и смотрю прямо ему в глаза. Глажу Джие по щеке, провожу большим пальцем по его резким скулам.
– Айлин жестоко с тобой поступила, и она за это поплатится, – обещаю я, и мой голос тверд как сталь.
Джие усмехается:
– В тебе я не сомневаюсь, моя лисица с горячим духом. Но как ты меня спасла?
Я делаю глубокий вдох, готовая к любой реакции:
– Усилила целебную магию Божественным Камнем.
Джие разевает рот от изумления, а потом тихонько присвистывает:
– Следовало догадаться. Даже верховная жрица не смогла меня исцелить. Наверное, ничто, кроме Божественного Камня, мне уже не помогло бы.
Я растерянно моргаю:
– Ты не злишься?
– Ни в коем случае! Ты прости меня, что был таким узколобым, Синь. Словами не описать, насколько я счастлив, что могу снова тебя увидеть, коснуться, обнять. Ради этого я все отдал бы.
Моя душа парит, и я всхлипываю от избытка чувств.
– Страшно представить, как ты страдала в плену Сянью, – добавляет Джие с заботой.
– Обо мне не волнуйся, – отвечаю я. Мои чувства вырываются наружу потоками слез. – Ты всем пожертвовал ради меня.
– Ты мне дороже всего на свете, Синь, – говорит Джие, прижимая меня к груди. – Юнли все мне высказала. Обвинила в узколобости, назвала нелестными словами и заявила, что как раз из-за этого ты и не решалась раскрыть мне правду. Напомнила о том, как Фэй вылечила твои раны магией земли. Как ты спаслась от Сан Йи с помощью магии воды. Как магия порталов Лонгзо выручала нас раз за разом. Я осознал, что ты сорвала покушение на моего отца именно благодаря магии чувства. Для меня это было своего рода пробуждением. Конечно, есть в мире и дурные колдуны, но немало таких, как ты, Фэй и Лонгзо, которые своей магией помогают людям.
Слезы застилают мне глаза.
– Я так рада слышать это от тебя, мой милый, храбрый байху.
– Белый тигр? Один из небесных зверей? Мне нравится такое сравнение, – говорит Джие, ласково утирая мои слезы. – тогда, во дворце, я хотел поговорить с тобой, сказать, что любовь нельзя назвать настоящей, если не принимаешь другого человека целиком, таким, какой он есть. Я хотел попросить дать мне еще немного времени, потому что всю жизнь рос в ненависти к магии, и для меня это большая перемена. Я сразу решил отправиться за тобой, когда ты исчезла в портале. Для меня ты важнее всего и всех на свете. Есть в тебе магия или нет, неважно – все равно ты все та же Миньсин, которую я полюбил.
Я улыбаюсь сквозь слезы.
– Жаль, я не осознал всего этого раньше, до того, как Сянью тебя похитил, – добавляет Джие.
– Йю в любом случае подобрал бы момент, чтобы заманить меня к нему, – отвечаю я, качая головой.
Джие вскидывает брови:
– Йю? Великий ученый Йю?
– Да, – отвечаю я, и слова льются из меня яростным потоком: – Он предатель. И уже какое-то время служит Ночному Дракону.
Глаза Джие вспыхивают, как тлеющие угли. Он ударяет себя кулаком по ладони.
– А я ему доверял! И отец. И Кай ему доверяет... – Он мрачнеет. – Надо как-то предупредить Кая!
Я не хочу разрывать его сердце сразу после того, как он чудом оправился от яда, но Джие должен знать правду. Я рассказываю ему о нечаянном отцеубийстве, о том, как Йю стал его свидетелем и как он покрывает Кая.
Джие роняет голову на руки и заходится безумным воем, полным агонии. Я обнимаю его за плечи и чувствую, как они трясутся. Мне нечем утешить Джие в эту минуту, и я молча обнимаю его, пока он плачет.
В дверь стучат.
– Миньсин, Джие? У вас все в порядке? – спрашивает Хансинь.
– Да! – бросаю я в ответ. – Но нам нужно еще несколько минут наедине.
Шаги Хансиня стихают.
– Я не сумел защитить отца, – всхлипывает Джие. – Никудышный из меня сын!
– Нет, что ты! Как такое можно было предвидеть? Йю подстегнул Кая по приказу Сянью. В смерти Рейфеня виноваты они трое, и больше никто.
– Кай был сам на себя не похож. Дергался от любого шороха. Я думал, это горе так на него влияет, – вспоминает Джие, и ярость в нем нарастает с каждым словом. – Выходит, я уступил трон убийце моего отца!
Я обхватываю его лицо руками:
– Мы раскроем преступления Кая и Йю всей стране. И вернем тебе трон.
Всем своим видом я выражаю уверенность, и взгляд Джие тоже твердеет.
– Да, – говорит Джие и берет меня за руку. – Вернемся домой, Синь.
– Но за всем этим кошмаром стоит Сянью. Мы должны сначала одолеть его, чтобы избавиться от Йю и Кая.
– Ты права. Кай и Йю продадут ему Дачжоу, – цедит Джие сквозь зубы. – Надеюсь, пока что Юнли, мой дядя и верховный генерал Чен их сдержат.
– Я переживаю за Юнли. Она слишком проницательна и быстро заметит неладное. И если начнет задавать Каю вопросы, ее жизнь может оказаться под угрозой.
– Юнли обручена с королем Силанда. Кай не может просто так от нее избавиться. К тому же Фэй осталась с Юнли. Магия земли Фэй и сообразительность их обеих послужат им защитой. – Задумавшись ненадолго, Джие добавляет: – Я отправлю Небесного Танцора домой с тайным посланием для Юнли. Предостерегу ее, чтобы она не доверяла Йю и Каю.
Он редко разлучается со своим конем, и я понимаю, как для него это тяжело.
– Он поймет, как передать послание?
– Да, если дам ему точные указания. Он самый умный из всех беорнских скакунов. И умеет отличить врага от друга.
Я киваю и обнимаю его за пояс:
– Я так скучаю по матери, Фэй и Юнли.
– Я тоже. И по отцу... – шепчет Джие, и его голос надрывается.
Мы стоим в тишине в объятиях друг друга, и наши сердца бьются в одном ритме.
* * *
Юи, Яо и Лонгзо возвращаются с дровами и олениной. Мы все помогаем освежевать тушу и приготовить еду. Я впервые применяю свою магию огня – развожу ею костер. Люцзи подсказывает мне, как призвать воду из горного ручья и аккуратно наполнить наш большой котел.
Не знаю, как бабушка объяснилась перед Хансинем, но похоже, они достигли взаимопонимания.
Джие выводит послание на клочке ткани, оторванном от простыни. Чернил у нас нет, и он берет оленью кровь. Люцзи вшивает письмо в седло Небесного Танцора. Мы все выходим проводить коня. Джие обнимает своего друга за шею и что-то шепчет в его мягкое ухо. Небесный Танцор бьет копытом землю и тихо ржет.
Джие отстраняется и хлопает его по крупу.
– Беги, друг мой!
Небесный Танцор вскидывает голову и уносится галопом. Мы провожаем его взглядами, пока он не исчезает из виду. А потом возвращаемся в хижину.
Мы устраиваемся за маленьким хлипким столом, перед тарелками с рагу из оленины.
Хансинь обводит нас взглядом:
– Что ж, нам многое предстоит обсудить.
Я киваю:
– Что случилось с вами? Сянью говорил, вы мертвы.
Хансинь фыркает:
– Жаль его разочаровывать. Хотя – нет, совсем не жаль. Я сразу почуял опасность, стоило нам выйти из портала, но было уже слишком поздно. На нас напали прихвостни Сянью. Почти всех моих приближенных убили. Нам с Лонгзо, Ции и еще двумя колдунами удалось спастись. Мы скрылись в Храме Магии, но там обнаружили мага, которая притворялась верховной жрицей. Она обладала пятью видами магии, теми же, что и Люцзи, и ее маскировка была безупречной. Но я почувствовал, что ее магии не хватает того же тепла и твердости. Она была холодной. Агрессивной.
Люцзи одобрительно улыбается:
– Вот почему Хансинь – сильнейший из колдунов чувства. Он считывает мельчайшие колебания.
Хансинь благодарно кивает:
– Фальшивая жрица обвинила нас в предательстве родины. Солдаты, посланные Льюбуном, уже готовы были нас задержать. Я увидел, что весь Храм под контролем обманщицы, и начал сомневаться в надежности источника, из которого узнал об исчезновении верховной жрицы. Я кричал во весь голос о том, что под маской Люцзи скрывается некто иной, но священники мне не верили. Нас уволокли в тюрьму. Слава небесам, я закопал рог куи еще снаружи, у Храма, когда меня посетило дурное предчувствие. Нас собирались казнить, но ее светлость проникла в тюрьму и помогла нам бежать.
– Что стало с Ции? И с теми двумя колдунами, которые вышли живыми из ловушки Сянью? – спрашиваю я.
Хансинь бьет себя кулаком по бедру. Лонгзо опускает голову, и миска дрожит у него в руках.
Я смотрю на Люцзи и вижу на ее лице бездонную печаль. Она вздыхает:
– Их заключили в другом месте, и мы не смогли прийти им на помощь. Насколько нам известно, их всех казнили за предательство родины.
Я чувствую резкий укол в сердце. Джие хрипит от ужаса.
– Мне очень жаль, бабушка, – тихо произношу я. – Ции столько для нас сделала...
– Сянью заплатит за все свои преступления, – говорит Хансинь, покосившись на ворот моего платья, под которым скрывается амулет.
Я ожидаю, что сейчас он потребует немедленно воспользоваться силой Божественного Камня против Сянью, но тут заговаривает Люцзи:
– После побега мы вернулись к Храму и выкопали рог куи. Представьте наше удивление, когда по нему с нами связался Джие! Мы прибыли по его зову, но обнаружили только рог, брошенный в кустах, и Небесного Танцора. Конь отвел нас к темнице, в которой держали Джие и его спутников.
– Мы вечно будем благодарны вам за спасение, ваша светлость, – говорит Джие. – Если бы не вы, мы были бы уже мертвы. – Он ставит миску на стол и берет меня за руку. – И позвольте просить у вас прощения за мое прежнее отношение к магии и мои предубеждения.
– Не прошло и сотни лет, – с о смехом отвечает Хансинь. Они оба подносят кулак к груди в жесте уважения и почтения. – Рад видеть, что вы нашли собственный путь, принц Джие.
– И простите меня за то, что держала от вас в тайне Божественный Камень, – вставляю я.
Хансинь открывает было рот, но Люцзи строгим взглядом заставляет его прикусить язык и сама обращается ко мне, положив руку на мое плечо:
– Я тебя не виню, дорогая внучка. Это слишком важная тайна, чтобы раскрывать ее бездумно. Ты правильно поступила, что отнеслась к ней с трепетом.
Я с содроганием вспоминаю соблазн, охвативший меня в те последние секунды, когда я исцеляла Джие через Божественный Камень.
– Меня невыносимо тянуло зачерпнуть больше сил, сделать Джие вовсе неуязвимым ко всем видам яда. Но если бы я поддалась этой мысли, вполне могла бы обречь нас всех на смерть. Или нечто еще более страшное. Хорошо, что в тот момент Джие открыл глаза и улыбнулся мне, развеяв этот туман. – Меня передергивает, и я опускаю взгляд на ладони. – Не уверена, готова ли я снова пойти на этот риск.
– Сила твоей души одолела соблазн Камня, – говорит Люцзи. – Верховная жрица Судаджи часто обращалась к Божественному Камню, и ты уже показала, что способна противостоять искушению. Не сомневаюсь, что ты устоишь и в следующий раз. Надо лишь научиться лучше управлять своей магией и еще сильнее развить контроль над собой.
Во мне прорастает крошечное семя надежды – возможно, однажды оно вырастет в дерево.
– Вы поможете мне с магией, бабушка?
– О, Миньсин, с радостью! – отвечает Люцзи, одаривая меня улыбкой ясной и теплой, как солнечный свет. – Даже если бы ты не спросила, я бы предложила сама.
Хансинь усмехается:
– По мню, как вы переживали, когда я предложил обучать вас, Миньсин! А теперь, смотрите-ка, прямо рветесь заниматься!
Мы смеемся.
– Я должна кое о чем рассказать. – И я передаю им то, что видела в сознании Сянью.
Лицо Хансиня озаряет внезапная мысль:
– Должно быть, в этом дело, ваша светлость!
Моя бабушка мрачно кивает.
– Да, если у Сянью есть воспоминания Цисоу, это многое объясняет. – Она смотрит на нас и продолжает: – Сянью умеет подпитывать темную магию силой демонов и передает эту магию своим последователям. Но мы никак не могли понять, откуда у него связь с демонами.
– Вот оно что! – восклицаю я. – Цисоу – то самое недостающее звено.
– Полагаю, что так. Если он переродился в Сянью, до этого Цисоу много лет провел в преисподней в окружении демонов. Возможно, они оставили метку на его душе и таким образом поддерживают с ним связь даже после перерождения.
– И то, что воспоминания Цисоу сохранились, – один из признаков этой связи? – спрашивает Джие.
Люцзи кивает.
– Значит, Сянью погружен в темную сторону магии даже еще глубже, чем мы предполагали, – говорит Хансинь, хмуря брови.
– Настолько, что она позволяет ему свободно проникать в духовный мир и покидать его, – добавляю я. – Но что именно за силы он использует?
– Мы это выясним, – обещает Люцзи.
Глава 23
Следующие несколько дней пролетают незаметно. Я тренируюсь почти без отдыха. Люцзи учит меня магии воды, провидения, земли и маскировки; Хансинь – чувства; Лонгзо – порталов; Юи – силы. Судаджи провела мне урок по магии крови. Никому из моих друзей не подвластна магия огня, но бабушка подробно изучала все виды магии, как положено верховной жрице, и я оглянуться не успела, как начала пускать огненные шары под ее руководством.
Развитие моих сил будоражит и приносит мне глубокое удовлетворение. Как и мысль о том, что однажды я добьюсь полного контроля над своей магией. Больше всего меня поражает магия провидения. Она разительно отличается от всего, к чему я привыкла, и манит своей необычностью. Кажется, мне открылся целый новый мир.
– Ты должна внимательно изучить временной поток, чтобы прочитать пророчество, – объясняет Люцзи. – Но все равно оно будет туманным, и трактовать его можно по-разному. Видения приходят чаще, чем пророчества, и они намного более четкие. Но их нельзя вызвать – они появляются сами. Показывают, что произошло в недавнем прошлом или может произойти в ближайшем будущем. Они всегда связаны с темами и людьми, которые очень для тебя важны.
– Божественный Камень для меня очень важен. Значит, о нем могут появиться видения, если я как следует сосредоточусь?
– Не совсем. Как я и сказала, видения появляются сами по себе. Неважно, сосредоточена ты на мыслях о Камне или нет.
Пока я усердно постигаю основы магии, Джие с Яо практикуются в бою против магии силы Юи, а также магии воды и земли Люцзи. иногда мы разбиваемся на команды и сражаемся друг против друга.
– Теперь мы лучше знаем, как сражаться на мечах против магии, – восторженно рассказывает мне Джие, – и как биться бок о бок с магами и колдунами. Как оказалось, мои прежние военные тренировки и здесь пригодились.
Днем Люцзи предстает суровой наставницей, требует от меня более умелого управления магией, более быстрой реакции. А к ночи превращается в ласковую, заботливую бабушку. Я рассказываю ей о своем детстве, о том, как сильно мои родители любили друг друга. Она внимательно слушает и задает самые разные вопросы.
На четвертую ночь я говорю Люцзи, что мой отец часто приезжал в Наньйю на поиски своей матери.
– Хотелось бы мне, чтобы все повернулось иначе и мы с ним смогли встретиться до его смерти, – тихо произносит Люцзи, и грусть ложится на ее лицо, подобно изморози. – Похоже, он вырос замечательным человеком. Я очень горжусь тем, что его отец так хорошо воспитал сына.
Щемящая боль наполняет мое сердце.
– Он был лучший папа на свете.
– Спасибо, что знакомишь меня с ним через свои воспоминания, – говорит Люцзи и поднимает руки к небу. – И спасибо небесам, что позволили найти мою внучку и помочь ей советами.
Настроение у меня немножко поднимается.
– Вы еще можете встретиться с моей мамой, если хотите. Она как-то сказала, что с радостью познакомилась бы с женщиной, родившей лучшего мужчину в ее жизни. Уверена, она вам понравится.
Люцзи треплет меня по волосам:
– И она мне тоже, не сомневаюсь. Должно быть, она самая чудесная мать на свете, если вырастила такую дочь.
Я краснею от искренней похвалы в ее голосе.
И уже счастливо предвкушаю, как наша семья пополнится бабушкой. С ней словно возвращается частичка папы. И ее неустанные учения, ее стремление сделать меня сильнее напоминают мне об отце.
Почему-то я вспоминаю о дяде Йи. Наверное, я так доверяла ему в прошлой жизни, потому что для меня он играл в каком-то роде роль отца. Точнее, мне того хотелось. Не допускаю ли я ошибки и теперь, доверяя Люцзи лишь потому, что мы с ней родственницы? Мы знакомы всего несколько дней...
«Нет!» – резко обрываю я этот поток мыслей.
Сан Йи думал лишь о себе, даже в последние минуты жизни. Люцзи сделала все, чтобы помочь Джие, – еще до того, как узнала о нашем родстве. И теперь оснащает меня всем возможным оружием для верной победы над Ночным Драконом.
Это восхитительное чувство – найти искренне любящего и заботливого родственника, с которым не приходится переживать о предательстве.
Я ложусь в постель, чувствуя себя уже сильнее, чем вчера.
* * *
Мы встаем рано, готовые к насыщенному дню тренировок.
– Я уже какое-то время хочу спросить, – говорит Хансинь за завтраком, – откуда в вас появились все девять видов магии? Мы с ее светлостью читали о подобных случаях, но подозревали, что это лишь вымысел.
– Любой маг способен обрести все девять видов, но лишь в духовном мире, – объясняю я и пересказываю все, что слышала от Судаджи.
– Потрясающе, – шепчет Люцзи.
– Ваша светлость, почему бы вам не отправиться в духовный мир и не получить их? – предлагает Хансинь.
– Отличная мысль! – восклицаю я.
В глазах Люцзи вспыхивают искры. Даже она не может противостоять такому соблазну.
– Не хочу показаться жадной, – произносит она, неуверенно глядя на нас. Мы одобряюще ей киваем.
– Это вовсе не жадность, – говорю я. – Если вы станете сильнее, нам будет проще сразиться с Ночным Драконом. Сами подумайте. Мы сможем вместе провести энергию через Божественный Камень! Уверена, Судаджи согласилась бы, что вы заслужили право на все виды магии. Она упоминала о том, что более масштабные катастрофы требуют больших затрат магических сил, требуют того, чтобы несколько магов работали сообща.
Искры в глазах Люцзи разгораются в яркое пламя.
– Ты права. Я согласна.
Я беру ее за руки:
– Откройте мне свою душу, и я позову вас, когда войду в духовный мир. Идите на мой зов не колеблясь.
Люцзи кивает:
– Хорошо, Миньсин.
* * *
Я стою одна перед алтарем, и узел чувств связывает мне грудь, сдавливая горло. Судаджи больше нет. Я не услышу ее голос, не увижу ее улыбку.
Но я всегда буду вас по мнить. Спасибо, что поверили в меня.
Подавляя эмоции, грозящие сокрушить меня, я делаю глубокий вдох и выдох. Свет гордости согревает мне сердце.
– Приди сюда, – зову я бабушку. – Приди ко мне.
Воздух мерцает, как поверхность воды под солнцем, и передо мной возникает невысокая, крепкая фигура жрицы. Люцзи осматривает себя, как будто проверяя, все ли на месте. Она переводит взгляд влево и вправо, вверх и вниз, и лицо ее озаряет восторг.
– Благие небеса! Это же Священный Храм! – восклицает она, обходя залу. – Никогда бы не подумала, что мне доведется его увидеть!
Я сияю:
– Вы сможете каждый день им любоваться, когда я высвобожу его из духовного мира.
Бабушка смеется, звонко и душевно:
– тогда вся наша страна будет у тебя в долгу, Миньсин.
– Никто у меня в долгу не окажется, бабушка. Это я выполняю свой долг, – возражаю я и подвожу ее к узору в полу. – Смотрите, каждый луч этой звезды представляет один из видов магии.
Я касаюсь луча. Он вспыхивает сиянием, и над ним появляется изображение танцующего пламени.
– Это луч магии огня. Положите на него обе ладони и потребуйте, чтобы его магия стала частью вас. Приложите к этому всю свою силу воли. Просите о магии, не сомневаясь и не колеблясь.
У нее уходит несколько попыток на то, чтобы обрести все виды магии, которых ей не хватает: огня, силы, порталов и крови.
– Ты справилась с первого раза, Миньсин. Значит, в тебе с рождения больше силы, чем во мне. Скоро ты станешь настолько могущественной, что сможешь сразить Ночного Дракона даже без сил Божественного Камня.
– Вы правда так думаете?
– Правда, – отвечает бабушка, и от ее уверенности в моей груди расцветает надежда.
Вдруг по спине у меня пробегают мурашки, и кожу щекочет. Я вскакиваю на ноги.
– Что такое? – встревоженно спрашивает Люцзи.
Запах гнили омывает меня, словно волна затхлой морской воды. Сердце бьется чаще, и кровь отчаянно пульсирует в висках, заглушая все своим шумом.
– Сянью рядом, – шепчу я.
Люцзи быстро поднимается и встает подле меня. В одно мгновение она превращается из доброй степенной жрицы в яростную воительницу. В ней сочетаются сила и грация, и под ее грозным взглядом дрогнула бы даже самая крепкая воля.
В дюжине шагов от нас возвышается чудовищный силуэт, скользкий, как масло, густой, как сироп. Он отгоняет свет, подобно дыму, и вокруг него тяжелеет воздух. Во мне нарастает неприятное чувство, и я ощущаю, как невидимые глаза смотрят на меня, на Люцзи, на звезду с девятью лучами.
– Это искаженная душа Сянью? – потрясенно шепчет Люцзи.
Я киваю. Если его душа здесь, он поблизости и в реальном мире. Значит, Сянью нашел наше укрытие? В порядке ли мои друзья? Или на них уже напали?
Надо выбраться отсюда как можно скорее и все выяснить.
Я еще не объясняла Люцзи, как выйти из духовного мира. Она может навсегда остаться здесь в плену, если уйду без нее. Судаджи предупреждала, что в первые несколько раз гостям не следует задерживаться надолго.
Чудовище бросается на нас. Я поворачиваюсь к Люцзи и выталкиваю ее в мир наяву порывом магии силы.
– Помогите им! – кричу я ей вслед.
– Нет! Миньсин!
Сильный удар выбивает воздух у меня из легких. Жар охватывает кожу, и возникает чувство, будто загорелись даже кости.
Зато душа Люцзи ушла – вернулась в тело.
Чудище несется на меня, и тьма разворачивается вокруг него лентами, скрывая все на своем пути в чернильном тумане.
Я собираю весь пылающий во мне огонь и выпускаю наружу пламенной сферой. Она летит в душу Сянью, но тот легко отбрасывает ее в сторону, будто муху.
Я призываю магию силы из самой глубины своего естества. Меня буквально разрывает от усилия, но я продолжаю черпать энергию из каждой частицы моей души. И, исчерпав все ее запасы, направляю магию на противника. Всюду падают искры, и я сама вздрагиваю. Но чудовище лишь издает насмешливый звук и продолжает наступать. С тем же успехом я могла запустить в стену яйцо.
Я все еще слишком слаба по сравнению с Сянью. И постоянное использование магии доводит меня до изнеможения.
Если останусь в духовном мире, точно ему проиграю. Как знать, что будет тогда? Но я не могу уйти, пока Сянью меня атакует.
Щупальца отделяются от темного силуэта и несутся ко мне с удивительной скоростью. Я переношу себя в сторону порталом в самый последний момент. Но и чудище переносится вслед за мной, наступая мне на пятки. Я ускользаю снова и снова, но с каждым разом все медленнее, а щупальца становятся, наоборот, быстрее и яростнее. Они хватают меня за руки, и я кричу, врезаясь спиной в колонну. Щупальца сдерживают меня, оплетают ноги, стягивают все туже, и я ощущаю, как мою кожу облепляет тьма.
– Что вы делали здесь с Люцзи? – гремит чудище потусторонним голосом, который словно разносится из-под земли.
Вблизи я вижу смутные очертания лица, пустые глазницы, полные мрака преисподней, оскал пасти, похожей на бездонную яму. Меня передергивает. Почему душа Сянью столь уродлива? Хотя в то же время я чувствую облегчение. Он явно не знает, что в духовном мире можно получить все виды магии. Похоже, ему передались не все воспоминания Цисоу.
Я хмыкаю:
– С чего вы взяли, что я вам скажу?
– Жизни твоих друзей – в моих руках.
Мое сердце пронзает ужас.
– Покажите. Я не верю вам на слово.
Ему придется отпустить меня в реальный мир, чтобы я их увидела.
Сянью молчит, решая, как лучше поступить.
У меня в голове зарождается безумная мысль.
Мы с ним – две души в духовном мире. Здесь магия сильнее, и мне не нужна кровь Сянью, чтобы заглянуть ему в душу, обнаженную прямо передо мной.
Сянью ухмыляется, и я понимаю: он только что подумал о том же самом. Он может сам прочитать мои мысли и найти ответ на любой вопрос.
Но он не знает, что у меня есть магия крови.
Я чувствую, как Сянью проникает в мое сознание, и сразу же отторгаю его. Всматриваюсь в черные ямы его глаз и призываю магию крови.
– Покажите, что сделали с Цисоу демоны, – приказываю я, уже не сдерживая силы, как в прошлый раз, когда применила на нем магию крови.
С моих губ срывается то ли вскрик, то ли вздох. Я вижу преисподнюю – сомнений нет. В ней тьма кажется живой, алчущей, всепоглощающей, и все пропахло злом, гнилым и отвратным.
Цисоу бьется в агонии. От него поднимаются тени, проходя через голову, торс и ноги. Маслянистая тьма сгущается и растекается по телу бывшего священника. Тени завиваются и сливаются, и постепенно рядом с ним возникает фигура с руками без кистей, ногами без ступней, уродливой головой без лица. Она не ходит, а скользит.
– У тебя получилось, – гремит голос в темноте, холодный, как айсберг, жестокий, как нож, разрезающий кости. Должно быть, это голос демона. – Ты расщепил свою душу надвое...
Что? От потрясения я теряю контроль над магией, и видение расплывается.
Я спешно укрепляю хватку.
Пейзаж меняется. Во дворе стоит молодой человек и с восхищением смотрит на меня – нет, на Сянью. Он выглядит знакомым, хотя мы точно с ним не виделись. Вдруг я осознаю, что он сильно похож на Рейфеня, и понимаю: это принц Цеджун!
– Ваш острый ум, ваша страсть к знаниям, ваш талант в магии преобразят весь мир, – говорит он, захлебываясь чувствами. – Ночной Дракон – столь подходящее имя! Вы воспарите в небе, и все будут смотреть на вас с земли!
Я чувствую, как сердце Сянью наполняется удовольствием и гордостью.
Сцены сменяют друг друга, и я вижу, как Цеджун обсуждает с Сянью изумительный мир, в котором все обладают магией. Он считает, что Сянью может создать такой мир и добиться уважения всех народов.
Вдруг перед глазами Сянью все темнеет. Я ощущаю чувство потери, но еще сильнее него – жажду победы, завоевания.
– Тебя больше нет, но твои идеалы живы, Цеджун, – говорит Сянью. – Каждый из них станет почитать меня, как ты. Рейфень и Йю будут молить пощады на коленях. Но сначала я покажу им, как весь мир возносит меня подобно божеству, лежа у моих ног. Я...
Его слова звучат приглушенно, и я больше ничего не могу разобрать. Сянью сопротивляется моей магии.
Я пытаюсь ее усилить, но голова тут же взрывается нещадной болью. Перед глазами встает белый туман, потом – черный. Я открываю глаза и осознаю, что лежу на полу, едва дыша. Темная душа Сянью извивается и пульсирует.
– Как ты обрела столько новой магии совершенно внезапно? – спрашивает он низким, звериным голосом.
Я смотрю на него исподлобья.
Сянью переводит взгляд на звезду с девятью лучами. Подскальзывает к ней, касается одного луча. Тот вспыхивает, и над ним появляется картинка мерцающей реки.
– Вот в чем секрет, – говорит он, но явно не знает, как быть дальше. И наверняка догадывается, что лишь потратит время зря, требуя от меня описать ему ритуал.
Сянью полностью погружается в изучение звезды, касаясь каждого луча по очереди.
Я призываю магию силы, вкладывая в нее всю оставшуюся энергию. Взмахиваю руками и направляю магию в Сянью. Он извивается, скручиваясь, и отскальзывает от звезды.
Как только он исчезает, я тоже выскальзываю из духовного мира, приказывая проходу закрыться. Все мои чувства возвращаются в мир реальный, и возвращение это тяжелое.
Распахнув глаза, я сразу вижу силуэт поблизости. Магия силы оплетает меня путами, привязывая к постели. Моя бабушка так же обездвижена.
Я щурюсь на злодея и узнаю в нем Сянью – но более старого. Кожа испещрена морщинами, лицо напоминает кору древнего дерева, волосы седые, с болезненно-желтым оттенком. Вся комната наполнена запахом гнили, от которого к горлу подкатывает тошнота. Что за темную магию он применяет?
Я ощущаю присутствие четырех магов за стенами хижины. Мне становится не по себе. Возможно, Сянью вовсе не лгал: жизни моих друзей и впрямь в его руках.
Воздух расплывается и пульсирует. Из комнаты словно вытягивает весь свет. Но потом я моргаю, и в ней снова светло. А Сянью стоит перед нами во всем великолепии молодости. И его дряхлый облик, и отвратительный запах гнили пропали в одно мгновение.
Что это было?
– Не делай глупостей, – говорит Сянью, – если хочешь сохранить жизнь друзьям. Вставай и следуй за мной.
Мы с Люцзи поднимаемся. Ее лицо пылает яростью, но я вижу, что под ней скрывается холодная решимость. Она как меч в ножнах, что может вот-вот выскользнуть наружу. И я могу положиться на нее в этой отчаянной ситуации.
Сянью взмахивает рукой, выходя из дома:
– Смотри сама.
Мое сердце сбивается с ритма. Джие, Яо, Юи и Хансинь стоят на коленях на краю обрыва, скованные магией силы, окруженные магами, которые вооружены кто огненным шаром, кто ледяным мечом. Несмотря на свое унизительное положение, мои друзья смотрят прямо перед собой непокорными, яростными взглядами.
При виде меня по маске невозмутимости Джие проходит трещина волнения. Хансинь взглядом умоляет нас бежать, спасаться самим.
Я их не брошу. Люцзи, судя по всему, разделяет мои чувства. Она грозно смотрит на магов, словно говоря: я запомню каждого из вас и покараю.
Мысли отчаянно вьются у меня в голове. Получается, что Сянью нашел наше укрытие, пока мы с бабушкой были в духовном мире. Он пожелал узнать, что мы там делаем, и последовал за нами, пока его подручные бились против моих друзей.
Сянью поворачивается к нам и шипит:
– Что вы делали в духовном мире? Отвечай честно. Я опознаю ложь. И тогда твоим друзьям несдобровать.
Очевидно, он не хочет, чтобы его приспешники нас услышали. Я молчу, и Сянью косится на моих друзей.
– Я помогла ей обрести все виды магии, – спешно отвечаю я.
– Каким образом?
Я колеблюсь, и Сянью дает знак одной последовательнице. Она пинает Яо и заносит над ним руку с огненным шаром.
– Нет! – кричу я. – Я все скажу!
Сянью жестом приказывает ей подождать.
– Надо положить ладони на луч звезды, который символизирует нужную вам магию, и потребовать, чтобы она стала вашей.
Сянью потирает подбородок, сдвинув брови.
– Отдай мне Божественный Камень, или твои друзья умрут.
Разумеется, войти в духовный мир и провести ритуал над звездой он может когда угодно. Сейчас ему больше интересен Божественный Камень.
– Вы же знаете: я не могу снять его, если меня заставляют.
Сянью смеряет меня таким взглядом, что моя голова идет кругом, и мне становится дурно.
– Ты меня обхитрила. Больше я не поддамся. Ты можешь в любой момент снять его с шеи. Снимай.
Как он догадался?
– Я себя убью.
– Пожалуйста. Судаджи больше нет. Никто не повернет время вспять, чтобы возродить тебя.
Мое дыхание замирает.
– Судаджи думала, что Камень переродится с новой избранницей, если ты умрешь, но это лишь догадки. Возможно, после смерти ты просто упадешь на землю трупом, на котором так и останется Божественный Камень. Однако есть вероятность, что Судаджи права. Потому я пока не стал тебя убивать. Но если придется, подожду еще десять месяцев и заново отыщу Камень. Хотя я предпочел бы, чтобы ты отдала его прямо сейчас.
– Как вы узнали, о чем говорила мне Судаджи?
– Думаешь, ты умеешь проникать в мое сознание, а я на такое не способен? – Сянью фыркает и машет своему магу. – У меня заканчивается терпение. Убей его.
Маг пронзает Юи ледяным мечом. Юи падает на землю, и по ней растекается кровь. Люцзи пытается к нему подбежать, но ее словно оттягивает назад невидимая рука. Мои друзья осыпают Сянью проклятьями, извиваясь в своих путах.
Взгляд Ночного Дракона пронзает меня, как игла – бабочку.
– Следующим умрет твой принц.
Зажмурившись, я тяжело сглатываю и дрожащими пальцами вытягиваю амулет из-под ворота платья.
– Хорошо, как скажете. Я отдам Божественный Камень. Если вы не тронете больше моих друзей.
Я смотрю на Люцзи сквозь слезы и опускаю взгляд в землю. Но успеваю заметить блеснувшую сталь в ее глазах. Она поняла мой намек.
Сянью сосредоточен только на Божественном Камне и смотрит на него, как голодный волк на добычу.
Я много занималась с магией воды в этих горах и знаю, где относительно нас проходит бурный поток.
Снимая амулет, я параллельно вызываю портал в нескольких ярдах от меня, а затем со всей силы забрасываю Божественный Камень в золотое кольцо портала. Он пролетает через него навстречу бурному потоку, и Сянью с ревом бросается следом, вытянув руку за Камнем. Портал исчезает ровно в тот момент, когда амулет на моих глазах падает в воду. Сянью исчезает вместе с ним.
Земля гремит у меня под ногами. Расселина проходит по ней, устремляясь к темным магам, и быстро расширяется.
Хансинь говорил, что магия земли Люцзи сильнейшая в Наньйю.
Темные маги теряют равновесие. Хансинь с Яо подхватывают Юи, чтобы тот не упал в расселину. Я замечаю, что он еще дышит, и облегчение проходит по телу легкой волной. Джие хватает свой меч и нападает на мага, который пронзил Юи. Тот неуклюже отражает атаку магией силы и отскакивает в сторону, чтобы его не поглотила разинутая пасть земли.
Джие снова бросается на него с мечом, а я насылаю на других ураган горячего воздуха. Я истратила все силы, используя магию почти без перерыва, и это все, на что меня хватает.
Лонгзо создает портал. Сянью потребуется какое-то время, чтобы отыскать Божественный Камень в бурной реке, но нам лучше сбежать отсюда как можно скорее, чтобы он не вернулся, пока мы еще бьемся с его приспешниками.
– Готово! – кричит Лонгзо.
Хансинь с Яо первыми проходят в портал, вместе удерживая Юи.
– Иди, – говорю я Джие.
Он встревоженно на меня смотрит, но не спорит и шагает в портал.
Люцзи сидит на корточках, приложив пальцы к земле. Ее магия с легкостью вырывает огромные куски почвы, словно это сливочное масло. Земля обрушивается на наших врагов дождем, и они отбиваются магией силы, огня и земли.
Я посылаю заряд магии силы во всех врагов, резко разворачиваюсь и забегаю в портал.
Земля снова вздымается. Люцзи вскакивает и спешит к нам.
– Быстрее! – реву я.
Она ныряет в портал ровно в тот момент, когда Сянью возвращается и обдает ее порывом темной магии. Люцзи вскрикивает и падает, но мы с Джие ее подхватываем.
Моргнув, золотое кольцо гаснет.
Глава 24
Мы стоим в пустом кукурузном поле. Вдали виднеется деревня.
– Думаете, Сянью успел увидеть окрестности через портал? – спрашиваю я.
– Так сотни наших деревень выглядят, – успокаивает меня Лонгзо.
Моя бабушка прижимает руку к груди с тихим стоном.
– Вы ранены! – пугаюсь я.
– Ничего страшного. Исцели Юи, Миньсин. Моя магия земли повреждена из-за этой травмы, но я помогу тебе, как только приду в себя.
Хансинь с Яо бережно укладывают Юи на землю. Я встаю подле него на колени и склоняюсь над раной. Она выглядит скверно.
В горле у меня встает ком. Я тяжело сглатываю. Мне еще не доводилось применять магию земли для исцеления, и меня одолевает страшная усталость. Я боюсь допустить ошибку, но... Юи нуждается в помощи. Немедленно.
Люцзи кладет здоровую руку мне на плечо:
– Ты справишься. Я тебе все подскажу, как делать.
Остальные окружают нас, защищая от возможного нападения. Я накрываю рану на животе Юи левой ладонью, как приказывает Люцзи, а правую кладу на землю. И призываю из почвы жизненную силу. Она идет ко мне тонкой струей, но вскоре превращается в бурный поток. Я направляю его в свою ладонь. Тепло и энергия проходят по телу волной, и кажется, будто кровь в моих венах лучится восхитительным светом.
Люцзи шепотом подбадривает меня и дает советы. Я перевожу энергию жизни из правой ладони в левую и уже через нее выливаю в рану Юи. По воздуху проходит рябь, и свет извивается спиралью. Я не вижу, но чувствую, как остановилось внутреннее кровотечение. Рана потихоньку затягивается, превращаясь в шрам.
Юи издает низкий стон и открывает глаза. Все радостно кричат. Яо с Джие хлопают друг друга по спине и подходят, чтобы лучше видеть Юи.
Вдруг я ощущаю какое-то сопротивление. Мою магию подавляет голодная, злая, жестокая тьма. Она тянется ко мне, неслышная, но грозная. Меня охватывает паника от мысли о том, что эта тьма перетечет в мое тело. Я пытаюсь оттолкнуть ее порывами магии, но она не сдается.
– В чем дело, Миньсин? – спрашивает Люцзи. Взгляд у нее встревоженный, но в нем быстро вспыхивает осознание. Она выглядит рассерженной.
Люцзи сжимает мою руку и прикладывает свободную ладонь к земле.
Тьма рассеивается.
– Юи пронзили отравленным ледяным мечом, – объясняет Люцзи. – Похоже, яд был создан с помощью темной магии земли.
Меня бросает в холод.
– По мню, я почуяла темную магию Ду-Шэня на Айлин... Должно быть, и этот яд – его творение. Позвольте, я попробую от него избавиться.
– Нет, – отрезает Люцзи. – Ты уже на грани полного изнеможения. Тебе следует отдохнуть немного от магии. Иначе вымотаешь себя до смерти.
Бабушка берет меня за плечи и разворачивает лицом к себе. Я впервые вижу ее настолько серьезной.
– Ты совсем недавно обрела магию. Она и так развивается в тебе с невероятной скоростью. Не требуй от себя большего, чем способна выдержать. Так ты добьешься только истощения. – Она хмурится, с беспокойством глядя на Юи. – К тому же сейчас ему все равно больше не поможет наша магия.
Я закусываю губу:
– И что нам делать? Я больше не могу провести целебную энергию через Божественный Камень.
Вид у всех становится мрачный.
Что произойдет теперь, когда амулет в руках Сянью? Страшно об этом думать. Но сейчас я хочу сосредоточиться на том, чтобы помочь Юи.
– Если Ду-Шэнь создал этот яд, он сможет и извлечь его из организма, – рассуждает Люцзи.
– тогда мы его заставим, – твердо произношу я.
– Каким образом? – спрашивает Хансинь. – Нельзя ведь просто перенестись в его крепость и принудить излечить Юи. Никто даже не знает, как он выглядит и где именно в этой крепости обитает.
– Притворимся, будто хотим купить яд, – предлагаю я. – И похитим Ду-Шэня, когда останемся с ним наедине. Перенесем его к Юи через портал.
Джие кивает:
– Рискованно, но у нас особо нет выбора.
– Слишком рискованно, – возражает Юи. – Будь такое возможно, кто-нибудь уже это провернул бы. Скорее всего, Ду-Шэнь все предусмотрел и подготовил для себя защиту. Нет смысла рисковать всеми вашими жизнями ради моей.
– Ты бы пожертвовал собой ради любого из нас, Юи. Мы тебя спасем, – обещаю я, и все согласно кивают.
Люцзи обводит нас взглядом:
– Да, но подойти к этому надо разумно. Мы с Миньсин предотвратили распространение яда по организму. И теперь нуждаемся в отдыхе. Я сама исцелю свою руку, и всем остальным тоже стоит перевести дух. Было бы глупо и опрометчиво идти к Ду-Шэню совсем изнеможденными.
Меня вдруг охватывает дикая усталость. Кажется, будто в руках нет костей, а мышцы затянулись пылающими узлами. Великие небеса! Мне еще не доводилось использовать столько магии за такой короткий промежуток времени. Мои друзья тоже выглядят осунувшимися и сгорбленными. Они отчаянно сражались с подручными Сянью, пока мы с бабушкой были в духовном мире.
– Я бы не советовал проникать в крепость Ду-Шэня, почти ничего о нем не зная, – высказывается Хансинь. – Остановимся в городке поблизости. Постараемся больше выведать о Ду-Шэне.
– А затем уничтожим злодея и положим конец его кошмарным деяниям, – твердо произносит Люцзи, вскинув подбородок. И в этот момент я вижу в ней верховную жрицу, уверенную в своем высоком положении и влиянии в мире.
* * *
Мы заходим в деревню, и в одном из домов Люцзи с Хансинем просят о ночлеге. Похоже, в Наньйю сильно уважают магов и колдунов, поскольку нас с радостью принимают и кормят сытным ужином. А потом оставляют за кухонным столом «обсуждать магические дела».
Я сижу между Люцзи и Джие, потягивая вкусный суп данъданъ с лапшой. Бабушка окружает стол Барьером, чтобы никто не подслушал наш разговор.
– Нам надо обсудить, как поступить теперь, когда Божественный Камень у Сянью, – мрачно произносит она. – Несомненно, Ночной Дракон воспользуется его силами, чтобы захватить мир. И мы обязаны ему помешать.
Над столом повисает болезненно-напряженная атмосфера. Мои нервы натянуты до предела. Только мне начало казаться, что у меня появился шанс одолеть Сянью, как я лишилась Божественного Камня.
– Но как? – спрашивает Хансинь. – Даже если мы отыщем Сянью, нам не хватит сил ни убить его, ни даже отобрать Камень.
– Должны у него быть хоть какие-то слабые стороны, – рассуждает Джие.
– Пожалуй, у меня есть подсказка для ответа на давнюю загадку, – признаюсь я и пересказываю им то, что видела в сознании Сянью. – Подозреваю, он научился расщеплять свою душу надвое по воспоминаниям Цисоу.
Все вокруг меня сыпят проклятьями.
– У нас говорят, что у человека девять душ, но на самом деле это относится только к демонам и богам, – произносит Люцзи. – Если Сянью и впрямь научился расщеплять свою душу – что ж, это темнейшая магия из всех, что нам известны.
Я киваю.
– Тот запах гнили, который я чувствовала, – похоже, он появляется именно от этой магии расщепления души. Судаджи предполагала, что Сянью свободно проникает в духовный мир, стоит ему лишь пожелать. Она ошибалась. Должно быть, он разделил свою душу надвое и оставил одну часть в духовном мире, когда последовал за мной, а сам вернулся в реальный. Почти вся магия чувства Судаджи перешла мне, и потому она сделала неверный вывод, что Сянью самостоятельно приходит в духовный мир и покидает его. Он слил две свои части вместе после того, как узнал, что Божественный Камень – это мой кулон. И с тех пор мы сражаемся с цельной формой Сянью. – Меня мутит от этого осознания, и я продолжаю: – Сегодня утром, обнаружив нас в горах, он снова расщепил душу. Вот почему его тело выглядело старым и дряхлым, пока половина души оставалась в духовном мире. когда в комнате стемнело всего на мгновение – в это мгновение две части слились воедино.
– Если сегодня он не оставил там половину своей души, ему не вернуться в духовный мир, пока вы не откроете туда дорогу, – рассуждает Хансинь.
Джие стучит пальцами по столу.
– Возможно, Сянью попробует снова напасть на Миньсин и заставить ее открыть для него проход, чтобы он мог получить те три вида магии, которых ему не хватает.
– Не обязательно, – говорю я. – Зачем они Сянью, если у него теперь есть Божественный Камень? С ним он неуязвим.
– Судаджи ведь упоминала о том, что нельзя воспользоваться полной силой Камня, если не обладаешь всеми девятью видами магии? – задумчиво произносит Люцзи.
– Да, но мир можно разрушить и без полной его силы, – замечаю я.
Тишина ложится на нас, как тяжелое зимнее одеяло.
– Будем верить в лучшее, – говорит Люцзи. – Миньсин, твоя уникальная связь с Божественным Камнем сыграет важную роль в победе над Ночным Драконом – в этом я не сомневаюсь. И еще подозреваю, что слова пророчества о том, как «ваши руки объединятся», означают немного не то, что мы предполагали.
– Может, они означают, что мы наконец доверяем друг другу и делимся своими тайнами, – ворчит Хансинь.
Люцзи сверлит его строгим взглядом, а я меняю тему:
– Мы еще не выяснили, как убить Сянью, поэтому сначала надо предупредить все страны о том, что он стал еще более могущественным.
– Весь континент должен объединиться в вой не против Ночного Дракона, – говорит Джие.
Люцзи кивает:
– Миньсин, воспоминания, которые ты подсмотрела у Сянью, подтверждают наши предположения о том, что больше всего он жаждет восхищения и почитания других. Если целый континент восстанет против него, кем он будет править? Не убьет же он всех нас.
Хансинь с осуждением качает головой:
– Он желает, чтобы его почитали будто бога!
– Может, это получится использовать против него? – предлагаю я.
– Боюсь, Цеджун во многом виноват в амбициях Ночного Дракона, – со вздохом произносит Джие. – Он подпитывал его стремления и себялюбие.
Интересно, Сянью особенно привязался к Цеджуну из-за того, как самозабвенно тот его почитал? Может, извращенное сознание темного мага вовсе заставляет его искренне верить в то, что он осуществляет заветную мечту Цеджуна, подчиняя себе весь мир?
– Отдохните как следует, – советует нам Люцзи. – Мы выйдем сразу на рассвете.
* * *
Мы с Люцзи и Лонгзо по очереди открываем порталы, чтобы добраться до крепости Ду-Шэня на границе Дачжоу, Удэ и Силанда.
В небольшом городке в Удэ, к нашему удивлению, мы застаем жителей в праздничном настроении. Праздник фонарей отмечают через пятнадцать дней после Нового года, и он давно прошел. Но здесь на всех домах висят большие красные фонари. Фейерверки взрываются так часто, что мы быстро привыкаем к шуму. Всюду люди угощаются крепкими напитками, бурно переговариваются, дети играют в догонялки. По улице даже проходит парад из пяти мужчин, которые бьют в гонг и барабаны и задорно смеются вместе со всеми.
Вскоре выясняется, что в городе отмечают смерть Ду-Шэня. Всего несколько дней назад в этих местах появился герой, прибывший с небес – «как настоящее божество», по словам жителей, – и уничтожил злодея вместе с его слугами.
Герой назвался Ночным Драконом. На многих домах висит его портрет в память о доблестном поступке, и в нем узнаются черты Сянью.
Какое-то время мы молча переглядываемся, не понимая, что происходит, а потом я нарушаю тишину:
– Мне не верится, что Сянью убил Ду-Шэня и разрушил его крепость. Жителей обманули. Ду-Шэнь – могущественный союзник. Зачем от него избавляться?
– Может, тот больше не нужен Сянью? Особенно теперь, когда он заполучил Божественный Камень, – рассуждает Хансинь и кивает на празднующих. – Видите, все его почитают как спасителя. Своей цели он добился.
– Как же мы исцелим Юи, если Ду-Шэня больше нет? – спрашивает Джие. – А если тот и выжил, как мы его найдем?
– Хорошо, что вам все же не придется рисковать из-за меня жизнью, – спокойно произносит Юи.
– Не говори так! – возмущаюсь я. – Мы придумаем, как тебя спасти. Обещаю.
– Все это слишком подозрительно, – говорит Люцзи. – Посмотрим на руины своими глазами.
Жители с радостью рассказывают нам, как дойти до разрушенной крепости, чтобы на нее полюбоваться. На окраине города нам открывается вид на бывшее логово Ду-Шэня вдалеке, и мы смотрим друг на друга в полном потрясении.
Оно и впрямь превратилось в руины. И видно, пожар был громадный: дым до сих пор поднимается от пепла. По выгоревшей земле гуляет ветер, и вокруг нет никаких признаков жизни.
– Это не иллюзия, созданная магией маскировки, – подтверждает Люцзи.
– Интересно, Ду-Шэнь выбрал именно это место из-за того, каким пустынным оно выглядит? – спрашиваю я. – Или оно стало таким из-за ядов, над которыми он здесь работал?
Джие качает головой:
– Сложно представить, что Сан Йи дважды приходил сюда ради сделки с Ду-Шэнем.
Чтобы Юи не пришлось далеко идти, Люцзи создает для нас портал прямо к руинам. В королевстве Удэ магия запрещена, но рядом никого нет, и о нашем колдовстве не узнают.
Мы проходим через портал, и Хансинь встревоженно щурится. Я тоже чувствую присутствие колдуна земли. Люцзи смотрит в ту же сторону, что и мы с Хансинем.
Кто-то наблюдает за нами из-за разбитой колонны.
Я узнаю его и ахаю. Наши взгляды встречаются, и на секунду Дун Ань замирает. А затем кидается прочь.
– Ловите его! – кричу я, бросаясь в погоню.
Я перепрыгиваю через черные валуны, помогая себе магией силы. Земля начинает трястись с низким гулом, но почти сразу успокаивается. Я оборачиваюсь и вижу Люцзи, которая стоит ровно и гордо, подобно дереву, не сгибаемому бурей. Она призвала собственную магию земли, чтобы противостоять Дун Аню.
Во вспышке света Лонгзо переносится вперед, обгоняя колдуна. Дун Ань резко поворачивает влево, но там дорогу перегораживают Джие и Хансинь. Он снова разворачивается, и по голове ему приходится удар рукоятью меча Яо. Колдун вскрикивает и падает.
К тому времени, как Дун Ань приходит в себя и поднимает взгляд, он полностью окружен.
Я замечаю, что он пытается обратиться к своей магии, но Люцзи легко его сдерживает. Дун Ань втягивает живот, но Джие немедленно подносит меч ему к горлу.
– Не смейте вызывать свой ядовитый дым. Я прорежу вас насквозь.
Дун Ань сразу подчиняется:
– Хорошо, хорошо.
– Он уже пользовался против нас этим дымом. И всерьез считает, что вновь застанет нас врасплох? – фыркает Яо.
Дун Ань разводит руками в знак поражения:
– Что вам от меня нужно?
– Ответы, Дун Ань, – говорю я и жестом прошу Люцзи с Джие подойти чуть ближе. – У нас нет времени выслушивать лживые речи, но если вы не одобряете магию крови... – шепотом произношу я.
– В крайнем случае приходится идти на крайние меры, – отвечает Люцзи.
Джие бледнеет, но быстро берет себя в руки:
– Я не против, Миньсин. Нам надо как можно скорее найти Ду-Шэня.
Я киваю ему с благодарностью и поворачиваюсь к колдуну. Его взгляд бегает, как у барсука в ловушке. Он подозревает, что его ждет.
Я царапаю тыльную сторону ладони Дун Аня, забирая кровь, и шепчу:
– Твой разум принадлежит мне.
Он сердито шипит, но сразу обмякает под влиянием магии крови.
«Отвечай на все мои вопросы без обмана», – мысленно требую я.
Юи, как и все наньйю, совершенно спокоен, но Яо подвигается ближе к Джие, и ему явно не по себе.
– Ду-Шэнь жив? – спрашиваю я.
– Да.
– Где он?
– Я не знаю, где она.
– Она? Это женщина?
Я удивленно оглядываюсь на друзей. Они выглядят не менее пораженными.
– Все предполагают, что Ду-Шэнь – мужчина, – объясняет Дун Ань, – и она не спешит их разубеждать. Говорит, мужчин больше боятся.
Голова у меня кружится от этой неожиданной новости.
– Женщины намного страшнее мужчин, – бормочет Хансинь, потирая подбородок.
Люцзи хмурится:
– Поразительно, как мы не догадались об этом раньше? Чего еще мы не знаем о Ду-Шэнь?
Придя в себя от потрясения, я указываю на Юи:
– Чем он отравлен? Ду-Шэнь может его исцелить?
Дун Ань усмехается:
– Отравлен чем-то пропитанным в темной магии Ду-Шэнь. А значит, спасти его могут только ее ледяные черви. Высосать яд.
Тихий вскрик облегчения срывается с моих губ. Все улыбаются в надежде, и даже мрачное лицо Юи светлеет.
– Так отыщем Ду-Шэнь и заберем ее ледяных червей, – бодро объявляет Джие.
Дун Ань смеется.
– Что смешного? – спрашиваю я.
– Вы же понимаете, насколько редки и ценны эти черви? У нее всего два. Она скорее умрет, чем отдаст их вам. К тому же они подчиняются только ее приказам.
Я смотрю на него сверху вниз:
– С этим мы сами разберемся. Как нам найти Ду-Шэнь?
– Искать ее не надо. Мне приказали следить за этим злосчастным местом и сразу отправить сигнал через землю, если здесь что-то произойдет.
– Значит, вы его уже отправили, пока от нас убегали, – рассуждаю я, скрестив руки на груди. – Но нам будет только удобнее, если Ду-Шэнь придет сюда сама, и не придется ее искать.
Дун Ань ухмыляется:
– когда вы успели весь ум растерять? Думаете, она нападет на вас в одиночку? Сянью подозревал, что вы явитесь к ней в поисках противоядия. Он оставил с Ду-Шэнь своих магов и колдунов.
Мы встревоженно переглядываемся.
– Уходим, – говорит Юи.
Джие стучит по рукояти меча. Яо неуверенно переводит взгляд с него на меня. Наверняка мы думаем об одном и том же. Если уйдем сейчас, можем уже не отыскать Ду-Шэнь до того, как яд отнимет жизнь Юи. Останемся – есть риск, что нас всех убьют.
– Бабушка? Вы же сразу подавили магию земли Дун Аня? – спрашиваю я.
– Да, его сигнал вряд ли вышел за пределы руин, – отвечает Люцзи. – Однако Ду-Шэнь – могущественная колдунья. Если она не слишком далеко и намеренно проверяет эти места, ей не составит труда определить, что здесь использовали магию земли.
– Скорее всего, проверяет, если Сянью дал ей задание от нас избавиться, – сухо произносит Хансинь.
Юи разворачивается, показывая, что готов уйти:
– Не будем медлить.
– Пока уйдем, а позже продумаем новый план, – соглашается Люцзи.
С ее пальцев слетает золотое кольцо, но сразу же тает в воздухе. Земля под нами содрогается. Мы покачиваемся, теряя равновесие. Тряска все усиливается, и всюду разлетаются камни и щепки.
– Вам не уйти, – произносит низкий, грубый, грозный женский голос.
Мы с Люцзи припадаем к земле, вливая в нее свою магию. Земля вздрагивает еще раз и замирает.
Мы выпрямляемся и видим, что нас окружили.
Глава 25
Я узнаю темного мага, колдунью воды и колдуна силы – стражников моей тюрьмы. И четырех магов, с которыми Сянью напал на нас в горах. Лица их искажены злобой, и они смотрят на нас исподлобья. Но под яростной жаждой разорвать нас в клочки скрывается что-то еще. Они выглядят так, словно их преследуют воспоминания о чем-то кошмарном.
Видимо, Ночной Дракон жестоко их наказал, и сейчас они рассчитывают поднять себя в его глазах.
Дун Ань подходит к ним. Моя магия крови больше не удерживает его сознание.
Но где же Ду-Шэнь? Я ощущаю присутствие сильной колдуньи земли и гнилой запах темной магии, но осматриваю все вокруг и не вижу ее.
Я собираю всю свою магию в кончиках пальцев. Люцзи стоит рядом, и я чувствую вибрацию ее силы. Джие и Яо обнажают мечи, а Лонгзо кладет ладони им на спины. Хансинь напряжен до предела, и силуэт его словно высечен из камня.
Юи разминается, явно собираясь биться вместе с нами. Так яд быстрее дойдет до сердца, но я понимаю, что он не послушается, если попрошу его отойти и не вмешиваться в бой.
В любом случае это ничего не изменит. Нам не тягаться с пятью магами и двумя колдунами. А кроме них, несомненно, скоро появится и сама Ду-Шэнь. Через портал мы сбежать не можем. Трое из наших врагов обладают магией порталов и легко развеют нашу.
Меня мутит от внезапного порыва вони. Земля в дюжине шагов от нас вздымается и... собирается в женский силуэт во всем черном.
Колдунья поворачивается к нам, и я теряю дар речи.
Как такое возможно?
– Это ведь ваша двоюродная сестра? Сан Айлин? – растерянно шепчет Хансинь.
– Что за демоническая сила? – бормочет Джие.
Дун Ань кланяется моей сестре, пока та идет нам навстречу. Неужели Айлин одолжила магию земли? Но позаимствованная магия ощущается иначе: грозной, давящей аурой. Эта же колдунья пахнет разложением и гноем, и кажется, что я в нем утопаю.
Нет, это не Айлин.
К горлу у меня подкатывает тошнота. Я тяжело сглатываю и чуть шире расставляю ноги, боясь, как бы они не подкосились.
Следом за колдуньей идет другая женщина, в шляпе под вуалью и в черной маске. Она не излучает магию, но ее окружает некая тьма.
Ду-Шэнь останавливается между двумя магами. Дун Ань так и стоит, не поднимая головы.
– Вы забрали лицо моей двоюродной сестры, – говорю я. – Вот что означала цена ее красоты в обмен на ваш яд.
Мои друзья неуверенно переминаются с ноги на ногу.
Ду-Шэнь улыбается. Айлин выглядела бы очаровательно с этой улыбкой, но сейчас у меня мурашки по коже бегут от жути.
Колдунья смотрит на Дун Аня, и тот кланяется еще ниже. Все происходит в одно мгновенье. Земля резко вздымается, формируя темный меч, и пронзает Дун Аня насквозь, от стоп до самого черепа.
Я визжу.
– Никчемный глупец, – произносит Ду-Шэнь, отталкивая мертвое тело, испускающее запах гнили. Оно падает и разбивается на много мелких камней.
– Вы превратили его в камень! – восклицаю я.
Люцзи дрожит от ярости:
– Столь бесчеловечная магия должна быть под запретом! Вы навсегда обрекли себя в глазах небес и всех богов.
– А-а, верховная жрица Люцзи? – протягивает Ду-Шэнь. – Говорят, ваша магия земли сильнейшая в Наньйю. Наверное, так оно и есть. Я ведь из Удэ. Но скоро поселюсь в вашей стране, и тогда меня будут называть сильнейшей. Все-таки я сама на четверть наньйю.
– Совет старейшин ни за что не позволит такому демону, как вы, жить с нами, – рычит Хансинь.
– О... Вы, наверное, не слышали? Верховный старейшина Льюбун скоро станет самым ненавистным человеком континента. После того как все узнают о том, что он натворил в соседних странах. Сегодня Льюбун разрушил два города – один в Силанде, другой в Удэ. Королевские семьи и там, и там сразу сдались перед лицом столь сокрушительной силы, не желая сами обратиться в пепел.
Я холодею от ужаса:
– Но то был не Льюбун, а Ночной Дракон...
– Правильно. Сянью предупреждал, что ты проницательна, – говорит Ду-Шэнь. – Насколько мне известно, он обрел некий волшебный камень, который делает его неуязвимым. Должно быть, и силы на то, чтобы превращать города в руины, он получил от этого камня. Сейчас армия темных магов отправляется и в Силанд, и в Удэ. Обе королевские семьи верят в то, что на них нападает Льюбун. После того как Сянью утвердит свою власть, он убьет Льюбуна и займет место верховного старейшины.
– А затем предложит свою помощь Силанду и Удэ, чтобы предстать героем в их глазах, – произносит Хансинь сквозь зубы.
Джие сжимает мою руку. В его лице отражается та же тревога, что плещется во мне.
Мы предполагали, что Сянью использует силы Божественного Камня во зло, но и представить не могли, насколько разрушительными они будут, и не ожидали, что все произойдет так скоро. Если его план удастся, мир и в самом деле начнет почитать Сянью как божество.
Удэ и Силанд пали. Сянью не напал на Дачжоу лишь потому, что наша родина и так под его властью благодаря влиянию на Кая. Даже если сейчас Джие захватит трон, мы окажемся одни против Сянью без наших прежних союзников и станем для него легкой добычей.
– Сянью разрушает вашу родину, чтобы предстать героем, а вы служите ему, как верная псина? – обращается Люцзи к Ду-Шэнь.
– У вас не получится посеять между нами семена раздора. Я убью вас всех, и Сянью сделает меня новой верховной жрицей Наньйю. – Ду-Шэнь щурится и холодно произносит: – А теперь – умрите.
Земля идет разводами, как поверхность воды, и на нас сыплются мраморные колонны. Темные маги и колдуны бросаются в бой. Я поднимаю руки, выстраивая вокруг нас щит с помощью магии силы. Люцзи топает по земле, и трещины расходятся из-под ее ноги во все стороны. Враги разбегаются, чтобы не упасть в расселины, но продолжают нападать. Пламя лижет мой щит, порывы воздуха хлещут его как плетью. Ледяные лезвия несутся к нам отовсюду, и Люцзи отбивает их одно за другим.
Ду-Шэнь прижимает ладони к земле. Расселины затягиваются, и земля подается вперед как морская волна, сшибая все на своем пути. Я теряю равновесие, и мой щит ломается. Юи спешно выстраивает новый.
Я обрушиваю на наших врагов магию огня и силы. Хансинь приглушает чувства темных магов, судя по тому, что они промахиваются со своими атаками. Лонгзо запускает в них валунами и обломками мраморных колонн через порталы. Джие с Яо носятся по полю боя в яростном вихре стали, рубя все на своем пути.
Мы сильны, но наши враги сильнее. Люцзи и Ду-Шэнь противостоят друг другу и в этой тяжелой борьбе рассекают землю десятками трещин, что змеятся повсюду, расширяясь подобно пасти голодного чудовища. Колдун силы закручивает вокруг себя воздух в огромный вихрь, и тот несется прямо на нас. Я встречаю его порывом собственной магии силы и земли. Столкновение отдается громовым ударом, который, казалось бы, сотрясает весь мир. Меня отбрасывает на спину, и в ушах звенит.
Ко мне летит меч изо льда, но Джие вовремя разрубает его надвое своим мечом. Я вскакиваю на ноги ровно в ту минуту, когда на меня бросается колдун силы. Я призываю всю воду в его теле и притягиваю к себе. Ссохшееся тело колдуна падает наземь.
Джие разворачивается и осыпает быстрыми ударами меча того мага, что бросает в Яо огненные шары. Я сплетаю между своих ладоней облако невыносимого жара и посылаю к водяной колдунье, но она с легкостью его тушит.
Боги, как же я измотана! Каждый вздох дается с трудом. Даже Люцзи выглядит уставшей. Из носа и рта Юи льется кровь, но он продолжает поддерживать щит. Колдунья воды вытянула влагу из наших тел, и мы все умираем от жажды. На спине Лонгзо огромный ожог, и еще один – на ноге. Хансинь уже на пределе. Он рискует повредить свои пять чувств, если доведет себя до полного изнеможения. Яо хромает, и, похоже, у него сломано колено. Левая рука Джие безвольно висит вдоль туловища.
Враги же, не считая мертвого колдуна силы и раненой колдуньи воды, до сих пор полны сил. Они собираются вокруг Ду-Шэнь, буквально излучая магию, которая вот-вот вырвется наружу.
Они приготовились к завершающему удару.
Люцзи переводит взгляд с меня на моих друзей.
– Встаньте за мной! – приказывает она тоном, не терпящим возражений, подкрепленным авторитетом верховной жрицы.
Мы подчиняемся.
Люцзи поводит руками в воздухе, и в одно изумительное мгновение к ее пальцам устремляется каждый лучик света с неба. Они шипят на коже, как заряды молний. Люцзи собирает всю их энергию и отталкивает от себя – прямо в наших врагов.
Зрелище это похоже на рождение новой звезды. Она сияет и ослепляет, великая и беспощадная, поглощая все на своем пути – даже воздух вокруг. Взрыв невероятной мощи обрушивается на наших врагов.
Глаза мне застилает полная белизна, но я чувствую запах гари, ощущаю вкус пепла на губах, и все мое тело сотрясается во взрывной волне.
Постепенно сияние меркнет, пыль оседает, и я вижу свою бабушку, гордо взирающую на поле боя, подобно богине войны, спустившейся с небес. Наши враги мертвы – все, кроме Ду-Шэнь. Та лежит на боку, и из каждой частички ее тела льется кровь.
Мы заходимся радостными криками, но они тут же смолкают, когда Люцзи покачивается и падает. Мы с Хансинем спешим ее подхватить, и я замечаю, что бабушкина кожа по цвету и на ощупь напоминает плавящийся воск.
– Бабушка! – зову я, прижимая ладонь к земле, призывая магию в попытке исцелить ее.
– Нет смысла, – шепчет Люцзи едва слышно. Она словно стала тенью себя прежней. Каждый ее вздох прерывается хрипом.
– Великие небеса! Что это было, ваша светлость? Нет, нет, нет... – бормочет Хансинь, весь в слезах, и во взгляде его вспыхивает ужас. – Сокрушительная Волна Ци?!
– Что это? – спрашиваю я у Хансиня, чувствуя, как во мне нарастает паника.
– Я читал, что те, кто обладает всеми девятью видами магии, могут собрать их в своем сердце и усилить в десятки раз в считаные секунды, но эта техника неизбежно приводит к смерти, – объясняет Хансинь и всхлипывает. – Теперь ничто ее не спасет. Душа ее светлости разбита на тысячи осколков.
– О нет... бабушка... – Из моей груди рвется скорбный вой. – Если бы только я не научила тебя, как получить все виды магии...
– Я не смогла бы сегодня тебя спасти, – заканчивает она за меня и поднимает руку. Я беру ее и прижимаю к своим волосам. – Милая моя внучка Миньсин, я жалею лишь о том... что так и не познакомилась с твоей матерью. Она вырастила чудесную дочь, с горячим духом...
– Мы еще успеем, бабушка! – отчаянно воплю я. – Идем прямо сейчас!
– Лонгзо! – кричит Хансинь. – Перенеси нас в Дачжоу!
– Сию секунду, – отвечает Лонгзо, давясь слезами.
Мы с Хансинем приподнимаем Люцзи, и остальные подходят нам помочь.
Вдруг ее ладонь обмякает в моих пальцах, а голова запрокидывается назад.
На мгновение все затихает. Я стою неподвижно, глядя в ее безжизненное лицо, ее закрытые глаза. А потом захожусь воплем в буре слез. Лонгзо и Хансинь падают на землю, воя от невыносимой горечи.
Тело Люцзи растворяется прямо у меня на глазах.
– Нет! Бабушка! Нет!
Я пытаюсь удержать ее, но все тщетно, и вскоре в моих руках остается лишь пустота.
– Ее душа разбилась на тысячи осколков, а потому вместе с ними пропадает и тело, – шепотом объясняет Хансинь. В глазах его плещется невыразимая печаль.
От нее совсем ничего не осталось. Даже душа пропала навсегда. Она не переродится. Слезы застилают мне глаза, рыдания разрывают мою душу изнутри.
Джие крепко меня обнимает, так, будто я сама разобьюсь на осколки, если он опустит руки. Его горячие слезы падают мне на щеку.
Вдруг я слышу чей-то смех. И сердито поднимаю взгляд, ища его источник. Это Ду-Шэнь.
Внезапная мысль поражает меня как ударом в грудь. Я спешно оглядываюсь. Юи лежит на земле. Его рвет кровью. Я подбегаю к нему, и другие следом за мной.
Яо стоит, опираясь на здоровую ногу, и щурится на Ду-Шэнь.
– Это вам нужно, так? – спрашивает она, и ее ладонь скользит под тунику. Она выуживает на свет крошечного червя. Он мерцает белизной и оставляет на коже Ду-Шэнь похожий на изморозь след.
– Да, – отвечает Яо. – Исцелите Юи, и мы больше вас не тронем.
Ду-Шэнь зловеще улыбается. Не успеваю я и глазом моргнуть, как она сжимает кулак. Раздается громкий хлопок, и в ту же секунду ее голова падает на землю.
Яо садится на корточки, не обращая внимания на свое разбитое колено, и разжимает пальцы колдуньи. На ее ладони лежит раздавленный червь.
– О нет... – шепчет Яо, поникая.
Я смотрю на Юи. Должно быть, отчаяние отражается на моем лице, поскольку он говорит:
– Такова моя судьба, госпожа. И я ее принял.
Слева от меня что-то движется, и я поворачиваю голову. К нам идет молодая женщина, которая сопровождала Ду-Шэнь. Ей хватило ума держаться в стороне от поля боя.
Ее лицо все еще скрыто под вуалью, но я знаю, кто это, и холодно произношу:
– Айлин.
Она вздрагивает, но отвечает:
– Да.
Я шагаю к ней, призывая в ладони магию:
– Ты чуть не убила Джие. И вот пришел момент расплаты.
– Второй червь у меня.
Я так быстро отзываю магию, что едва не теряю равновесие.
– У Ду-Шэнь была мать. У меня – дочь. Знаешь, почему Ду-Шэнь не убила меня после того, как украла мое лицо? – спрашивает Айлин, и ее голос становится острым, как скальпель. – Я единственная, чья кровь нравится ледяным червям, кроме самой Ду-Шэнь. Она поручила мне растить дочь, чтобы не отдавать слишком много своей крови.
– Дай ее нам, и мы пощадим тебя, – говорю я.
Айлин смеется, как над веселой шуткой. Она достает из рукава ледяного червя, мельче того, который был у Ду-Шэнь. Он извивается у нее на ладони.
– Ледяной червь подчиняется только мне, – говорит Айлин. Дун Ань упоминал о чем-то подобном. – Пощадить меня, Миньсин... Этого недостаточно. Ему осталось меньше минуты, – добавляет она с ядовитой усмешкой, кивая на Юи.
– И что ты хочешь взамен? – спрашиваю я.
– Ни один из вас не навредит мне никаким образом, никогда, до конца моей жизни. Вы заберете меня с собой в Дачжоу, и ты отдашь мне половину своего семейного богатства. После того как Джие станет королем, он дарует мне титул принцессы.
– Не соглашайтесь, – хрипит Юи, но я сразу же отвечаю:
– Клянусь небесами и богами: если ты спасешь Юи жизнь, никто из нас не навредит тебе никаким образом до конца твоей жизни, и мы заберем тебя с собой в Дачжоу, и ты получишь половину моего состояния.
Я смотрю на Джие. На последнее условие должен согласиться он. Джие кивает.
– После того как Джие взойдет на трон, он дарует тебе титул принцессы, – добавляю я тогда. – Да разразят нас небеса, если нарушим эту клятву.
– Договорились, дорогая сестра, – отвечает Айлин, и я представляю победное выражение на ее лице.
Она отворачивается и прикусывает свою руку. Вытекает кровь, и Айлин подносит рану к ледяному червю, чтобы капля упала в его миниатюрный рот. Бледное тельце приобретает темно-красный оттенок. Айлин кладет червя на запястье Юи и легонько поглаживает:
– Ешь.
Червь кусает Юи и присасывается к его коже. Дыхание Юи выравнивается, кожа розовеет. Тельце червя медленно светлеет до бледно-красного, затем сереет и наконец становится мерцающе-белым, как прежде. Айлин убирает его и прячет себе в рукав.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, присаживаясь рядом с Юи.
– Намного лучше. Спасибо вам, госпожа, – говорит он и косится на Айлин. – Но ваша клятва...
– Об этом не волнуйся.
Я выпрямляюсь, и Юи поднимается вслед за мной. Джие с Яо подходят его обнять.
Во взгляде Хансиня еще искрится душевная боль, но в то же время чувствуется непривычная для него целеустремленность, твердая и непоколебимая, словно высеченная из мрамора.
– Миньсин, полагаю, вам с вашими друзьями не терпится перенестись в Дачжоу и защитить свой народ от вторжения Сянью. Но мы с Лонгзо обязаны отправиться обратно в Наньйю и предупредить Льюбуна об угрозе. И помочь священникам. Они тоже в опасности.
– Сянью убьет вас, если вы вернетесь, – говорю я.
– Мы будем осторожны. Он не узнает о том, что мы вернулись. – Хансинь вдыхает, и его взгляд устремляется вдаль. – Ее светлость поступила бы так же, будь она еще жива.
Мое сердце сжимается.
– Берегите себя, пожалуйста. Надеюсь, мы скоро увидимся снова. Не забывайте, что нам еще предстоит сразить Ночного Дракона вместе, объединив наши руки.
– Мы исполним пророчество, Миньсин, – уверенно произносит Хансинь и обводит взглядом всех по очереди. – Крепитесь, друзья мои, и берегите себя.
– Мы никогда не забудем верховную жрицу Люцзи, ее доброту, храбрость и героизм, – говорит Джие. – О ней будут слагать песни, почитать ее память.
– Да, несомненно, – соглашается Хансинь и поворачивается к Яо. – У вас есть рог куи, – говорит он, и Яо хлопает себя по груди в ответ, как бы подтверждая его слова, – и мы всегда сможем связаться друг с другом. До свидания, друзья мои. До встречи.
Лонгзо создает портал, и они уходят.
– Нам тоже пора, – говорит Юи.
Мы следим за его взглядом и смотрим на окраину города. Там собрался народ. Все показывают на нас, на изуродованную землю и переговариваются между собой.
Должно быть, они услышали или увидели, как мы применяем магию.
– Уйдем, пока о нас не сообщили местной армии, – говорит Джие. – Подозреваю, досюда еще не дошла новость о том, что королевская семья Удэ сдалась Наньйю.
– Но вы с Яо ранены... – пробую сказать я, но Джие меня обрывает:
– Сначала уйдем отсюда. Ты отдохнешь как следует, а потом исцелишь нас. – Он сжимает мою ладонь и улыбается. – Вернемся домой, Синь.
Глава 26
Мы переносимся через портал на опушку небольшого леса. Не похоже, чтобы рядом с ним кто-то жил. Небо темнеет, и мы решаем переждать здесь ночь.
Мы собираем упавшие ветви в лесу и разводим костер. Джие с Юи уходят нарубить дров и подстрелить дичь на ужин. Мы с Яо остаемся присматривать за Айлин. Яо не может пойти на охоту из-за разбитого колена, но меня уговорили отдохнуть как следует, прежде чем я попытаюсь его исцелить.
Я не спорю, потому что осознаю свои пределы. У меня едва хватило сил на то, чтобы создать портал и разжечь костер, и теперь их совсем не осталось.
Мы с Яо сидим бок о бок. Айлин держится как можно дальше от нас, но не слишком далеко от тепла костра. Накопившаяся усталость наваливается на меня вся разом. Хочется только одного – лечь и уснуть. Но с нами Айлин, и я не смею расслабиться ни на секунду.
Какое-то время мы все молчим. Тишину нарушают лишь свист холодного ветра в кронах деревьев и потрескивание костра. Айлин все еще окружает тьма. Яо поглядывает на нее с ненавистью и отвращением.
– Теперь Кай – король Юнчиан, – говорю я Айлин. – Зачем тебе возвращаться с нами в Дачжоу? Твой отец обвинен в убийстве принца Вена. Рейфень наверняка подготовил указ о твоем аресте, и тот еще действует. Вполне возможно, что тебя немедленно задержат, как только увидят. И от нас Кай предпочел бы избавиться. Он не может в открытую нас убить, но у королей есть свои методы. Должно быть, тебе не терпится умереть вместе с нами?
– Ты поклялась, что никак мне не навредишь, – отвечает Айлин и ухмыляется. – Как он узнает о том, кто я, если вы ему об этом не скажете? А я хорошо знаю тебя, Лю Миньсин. Ты поможешь Джие забрать у него трон. Вы с легкостью свергнете Кая с помощью твоей магии.
Я думаю было ответить, что не намерена убивать Кая, а лишь раскрыть его преступление народу и заставить самого покинуть трон, но прикусываю язык. С чего бы мне объясняться перед той, чья душа столь извращена и уродлива, что она во всем видит злой умысел?
Айлин прислоняется к стволу дерева, и вся ее поза излучает самодовольство.
– А потом, когда ты отдашь мне половину своего состояния и Джие взойдет на трон, я стану богатой принцессой.
Мы отправили Небесного Танцора в Дачжоу около недели назад. Он скачет в десять раз быстрее обычного коня, и выносливости ему не занимать. Добрался ли он уже до Цзиньси? Передал ли Юнли наше предупреждение? Что она сделает, когда получит его? Дорогая подруга! Да защитят тебя небеса!
– Ду-Шэнь упомянула о волшебном камне, который делает Ночного Дракона неуязвимым, – говорит Айлин. – Как думаешь, он смог бы... восстановить мое лицо?
Меня потрясает не сам вопрос, а хрупкая надежда в ее голосе, едва заметная ранимость. В эту минуту я вижу в ней искалеченную душой девушку, взращенную жестоким, алчным отцом. В то же время в Айлин чувствуется определенная сила. Будь у нее любящий отец, как у меня, какой бы она стала? Может, куда более хорошим человеком? Кем-то вроде Юнли? И тогда мы с ней были бы лучшими подругами?
Я вдруг вспоминаю, как она хвалилась тем, что отравила Джие смертельным ядом, и мое сердце холодеет.
– Да, волшебный камень мог бы восстановить твое лицо, но вряд ли Ночной Дракон потратит его силы на нечто столь несущественное для себя.
– А если я предложу взамен что-то ценное?
Я фыркаю:
– Он всемогущ и неуязвим. Что ты можешь ему предложить?
Айлин злобно щурится:
– Ты всегда считала себя лучше лишь потому, что тебе известно куда больше моего. Из-за тебя, несмотря на твою невзрачную внешность, я нередко чувствовала, будто сама недостаточно хороша. У тебя есть верные друзья. Боги, тебе даже достался лучший принц! Правильно я возненавидела тебя с первой же встречи.
Я смотрю на нее с потрясением и отвращением.
– Но здесь ты ошибаешься, – добавляет Айлин. – Предложить можно что угодно, если это нечто ценное и ты знаешь, как им воспользоваться.
Я отмахиваюсь:
– Как скажешь.
Айлин отводит взгляд и переходит на шепот:
– Ду-Шэнь нравилось забирать красивые, юные женские лица, но они быстро ей надоедали, и она нацеливалась на новую жертву, подобно ненасытному, уродливому койоту. Тот порошок для лица, который она для меня сделала... Он был как удобрение для растений... Она подготавливала мое лицо, будто выращивая цветок!
Айлин дрожит, словно лист на ветру, и голос ее сочится ядом. Я вспоминаю, как она навестила меня в заключении, и от ее лица исходила темная магия земли.
– Цветок можно сорвать после того, как он расцветет. О, как же мне было больно, когда Ду-Шэнь украла мое лицо! И после одного взгляда в зеркало я готова была убить себя. Но нет – я бы не позволила этой твари одержать победу. И что теперь? Она мертва, я жива. Там сегодня я расцарапала ее лицо – то есть мое – до полной неузнаваемости. Жаль лишь, что не было возможности разорвать саму Ду-Шэнь на мелкие кусочки.
Резкий смех Айлин разрезает воздух.
– Уверена, горожане хорошо позаботятся о теле. Я оставила на нем записку, что это труп Ду-Шэнь, – добавляет она и заливается победным, но горьким смехом.
Яо холодно на нее смотрит.
Джие с Юи возвращаются с дровами, которых нам хватит на всю ночь, и двумя убитыми кроликами. Мы с Юи помогаем разделать тушки. Айлин спокойно за нами наблюдает, не отворачиваясь. Наверное, в услужении у Ду-Шэнь она видела и куда более кровавые сцены.
После еды мы обсуждаем ночной дозор. Мы с Джие вызываемся вести его первыми. Затем нас подменят Яо с Юи.
Мы с Джие сидим спина к спине, чтобы никто не застал нас врасплох. Айлин лежит у костра, свернувшись в клубочек. Убедившись, что она крепко спит, я даю Джие знак, чтобы он не издавал ни звука. Я подкрадываюсь к Айлин и ощупываю ее бок, где что-то слегка выпирает.
Там, на руинах крепости, она достала что-то из одежд мертвой Ду-Шэнь. Никто, кроме меня, этого не заметил.
Я усиливаю магию чувства. Айлин закутана в теплую зимнюю одежду, но моя магия быстро нащупывает под ней нечто в форме рога куи.
Я возвращаюсь к Джие:
– Похоже, у нее рог куи, принадлежавший Ду-Шэнь. Скорее всего, та связывалась по нему с Сянью, и так они делились своими планами.
– Зачем Айлин его сохранила? – спрашивает Джие, вскидывая брови. – Она намерена докладывать о нас Сянью? Он приказал ей следить за нами?
Я качаю головой:
– Ду-Шэнь с его магами и колдунами должны были нас убить. И мы бы умерли, если бы не бабушкина жертва.
Мой голос меня подводит, и я замолкаю. Мучительная боль разрезает сердце ножом.
Джие притягивает меня в теплые объятия, и мне становится чуть-чуть легче.
Я сглатываю ком в горле:
– Если мы мертвы, следить за нами нет необходимости. К тому же Айлин не поручили бы столь важную задачу. И ей нужно от нас, чтобы мы доставили ее в Дачжоу и осыпали золотом. Вполне возможно, она попытается предложить Сянью что-нибудь в обмен на восстановление ее красоты силами Божественного Камня. Но Айлин не свяжется с ним, пока не найдет что-то достаточно ценное для обмена. Мы могли бы этим воспользоваться в своих интересах.
– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – говорит Джие и целует меня в лоб. – Синь, я хочу, чтобы ты знала: я вечно буду благодарен твоей бабушке. Мы встретили ее всего несколько дней назад, но она стала героиней в моих глазах, и я многому научился благодаря ее доброте и милосердию.
Я прижимаюсь к Джие:
– Но мне так жаль, что... она не смогла повстречаться с моей матерью. Познакомиться с Фэй и Юнли.
Несколько минут мы сидим, обнимаясь, вместе тоскуя по Люцзи, а затем вновь усаживаемся спина к спине, чтобы держать дозор.
Великие небеса! Как бы мне сейчас хотелось быть рядом с мамой, Юнли и Фэй!
Вдруг перед глазами все расплывается, и меня ослепляет белая вспышка. В одно мгновение я переношусь в великолепное помещение в громадном здании.
Тронный зал!
Кай сидит на платформе, на массивном троне, в одеяниях, вышитых золотыми драконами, и в короне. По правую руку от него придворная дама Баи, получившая теперь титул вдовствующей королевы. В зале собралось две дюжины чиновников третьего ранга и выше, гражданские напротив военных, как положено по традиции.
– Где великий ученый Йю и лорд-протектор Хуа? – спрашивает Кай.
Двери распахиваются, и воющий ветер заносит в зал вихрь снежинок. Все поднимают глаза. На пороге стоит не Йю и не Хуа – а принцесса Юнли. Она уверенно шагает к платформе, высоко подняв голову и глядя прямо перед собой. За ней идет Фэй, в каждом движении которой чувствуются твердость и смертоносная грация.
– Как вы смеете являться без моего приглашения! – рычит Кай.
Юнли продолжает идти и глазом не моргнув.
– Я пришла по срочному делу, – объявляет она и останавливается перед платформой, поворачиваясь к чиновникам.
Я в изумлении наблюдаю за своей подругой. В ней что-то переменилось. Ее манера держаться вызывает уважение и почтительный трепет.
Юнли достает из рукава лоскут ткани и встряхивает, чтобы его расправить.
– Я только что получила это письмо от моего брата, принца Джие, – говорит она и сразу его зачитывает: – Кай разругался с отцом и толкнул его в порыве ярости. Отец ударился головой о стол и от этого умер. Великий ученый Йю скрыл преступление Кая, и вместе они сговорились продать Дачжоу тому, кому на самом деле служит Йю, – Ночному Дракону.
Пристальный взгляд Юнли охватывает чиновников, потерявших дар речи от потрясения. А затем принцесса разворачивается и указывает пальцем на Кая.
– Ты совершил отцеубийство, убийство монарха и предал Дачжоу. Ты больше не имеешь права занимать трон, – произносит она звонко и четко.
По залу проносится буря восклицаний, нарастающая и свирепая.
Однако премьер-министр Анг и верховный генерал Чен, стоящие во главе гражданских и военных чиновников, остаются совершенно спокойными.
Они уже знают.
Кай вскакивает. Лицо у него пурпурное от гнева.
– Ложь! – вопит он. – Гнусный поклеп! Вы все тому свидетели – принцесса Юнли создала заговор против законного правителя. Командир Баи! Приказываю немедленно ее арестовать!
Баи выступает вперед вместе с двумя солдатами, держа ладонь на рукояти меча. В тронном зале никому нельзя находиться с оружием, кроме самого короля и его стражи, но Фэй выглядит грозно даже без меча, и она встает подле принцессы, готовая ее защищать.
– У меня есть доказательства! – гремит Юнли. – Кому вы верны, командир Баи? Моему покойному отцу и Дачжоу? Или предателю, который продаст страну темному магу? Магу, который вручил Рену кровавую магию и подослал убийцу к моему отцу?
Баи замирает и оглядывается на Чена с Ангом. Очевидно, он заметил, что те не поддержали обвинения Кая против Юнли. А лорд-протектор Хуа и великий ученый Йю до сих пор не появились.
Баи быстро соображает, как лучше поступить, и встает на колени:
– Ваше Величество, не разумно ли будет выслушать доказательства принцессы Юнли? Если они окажутся лживыми или несущественными, мы все сойдемся на том, что это всего лишь заговор против законного правителя, и убедимся в ее предательстве.
Чиновники растерянно перешептываются. Волнение и неуверенность затягивают зал грозовой тучей.
Вдовствующая королева Баи строго щурится на своего племянника, а Кая всего трясет от едва сдерживаемой ярости.
– Чем ты подкрепишь свои лживые речи? – шипит он на Юнли.
– Войдите! – командует Юнли.
Двое солдат вводят уже связанного ученого Йю в зал. За ними идет лорд-протектор Хуа. Толпа чиновников начинает шуметь еще сильнее.
– Принцесса, – говорит Хуа, – я привел предателя.
Он осматривает зал, пока солдаты ставят Йю на колени.
– Великий ученый Йю во всем сознался, – объявляет Хуа и переводит взгляд на старика. – Повторите.
Йю выглядит измученным, у него усталые глаза. Он обреченно поникает и произносит:
– Король Юнчиан толкнул своего отца и вместо того, чтобы позвать на помощь, обвинил в его смерти тех лекарей, что ухаживали за ним. Я исполнял приказы мага по имени Ночной Дракон, чтобы тот сделал Юнчиана своей марионеткой и тем самым воцарил над Дачжоу.
Чиновники ахают и в ужасе бормочут между собой, и эхо их голосов разносится по высокому залу.
– Йю лжет! – ревет Кай.
Чиновники смотрят на него с сомнением. Должно быть, всем хорошо известно, что после восхождения на трон Юнчиана именно великий ученый Йю стал его главным советником и самым доверенным приближенным.
Кай указывает пальцем на Юнли и лорда-протектора Хуа:
– Вы пытаетесь свергнуть законного правителя Дачжоу! Арестуйте их, командир Баи! Иначе и вас отправят в темницу!
Командир Баи смотрит на принцессу и лорда-протектора, и те спокойно смотрят на него в ответ. Он не сдвигается с места.
Лицо вдовствующей королевы Баи теряет краски. Она подается к сыну и что-то ему шепчет.
– Если бы я убил отца и Йю об этом знал, разве я сохранил бы ему жизнь? – спрашивает Кай, скалясь на Юнли. – Разве сделал бы своим приближенным?
– Ты не мог его убить, и сейчас я объясню почему, – отвечает Юнли. – Сюда, пожалуйста.
Она идет к открытым дверям, и чиновники покорно следуют за ней. Кай остается на троне, но его мать подходит к Юнли. Принцесса взмахивает рукой:
– Прошу, смотрите.
На снегу перед тронным залом на коленях стоят двое мужчин, легко одетые, и у шеи каждого скрещены сразу три меча солдат.
– Это колдуны Ночного Дракона, – объясняет Юнли. – По его приказу они защищали Йю и следили за тем, чтобы Кай подчинялся желаниям их хозяина. Не так ли, великий ученый?
Йю кивает, как безжизненная статуэтка.
– Откуда нам знать, что они колдуны? – спрашивает вдовствующая королева Баи.
– Скоро вы сами все увидите. Перед вами колдун огня и колдун воды. Посмотрим, как они обратятся к своей магии.
Юнли кивает на стражника у дверей. Тот подхватывает с земли ведро и щедро поливает обоих колдунов. Те сразу начинают дрожать. Вода быстро замерзает на морозе, и вскоре холод становится невыносимым.
Некоторые чиновники с осуждением смотрят на Юнли. Им явно не по себе от такой проверки. Наверное, они считают, что принцесса поступает жестоко. Но я хорошо знаю Юнли и уверена: она не причинит зла невинным.
Вдруг чиновники вскрикивают и отшатываются. У одного колдуна из головы идет пар, а одежда другого высохла в одно мгновение.
Похоже, боль пересилила страх перед Сянью, который непременно наказал бы своих подданных за то, что позволили себя изобличить.
– Уведите их, – приказывает Юнли солдатам.
Кай быстро сходит с платформы, щурясь на Йю:
– Вы сговорились с колдунами за моей спиной! Как вы посмели обмануть меня и предать мое доверие?! Вы заслуживаете смерти!
Он выхватывает меч из ножен и бросается на ученого.
Фэй тут же бьет его ногой в живот, и Кай отлетает назад.
– Не терпится избавиться от свидетеля? – насмешливо произносит Юнли. – Великий ученый Йю уже признал, что колдуны пометили тебя своей темной магией и тем самым заручились твоей поддержкой. Я позволю тебе сохранить крупицу достоинства, дорогой брат, и не заставлю показывать эту метку при всех. Признай свою вину и готовность искупить грехи.
Кай оседает на трон, и его меч со звоном падает на пол.
– Уважаемые чиновники, – громогласно произносит Юнли, – принц Кай убил короля, своего отца, и предал страну. Фальшивый король Юнчиан не имеет права оставаться на троне. – Она поднимается на платформу, снимает корону с головы брата и поворачивается к командиру Баи: – Арестуйте его и отведите в темницу.
Этому приказу командир подчиняется.
Стражники берут принца под руки, и командир Баи вопросительно смотрит на мать Кая, а затем на Юнли. Принцесса переводит испытующий взгляд на бывшую вдовствующую королеву.
Мать Кая трясется от возмущения, но ей с трудом удается себя сдержать, и она спокойно произносит:
– Я ничего не знала о предательстве Кая и никак не связана с его омерзительными поступками.
Юнли кивает:
– Сопроводите придворную даму Баи в ее покои.
Кай смотрит на нее, разинув рот:
– Мама! Как вы могли...
Но Баи спешно уходит, даже не оглянувшись на сына.
Лицо Кая вытягивается, и он принимается бушевать в руках стражников, которые волокут его в тюрьму.
– Предатели трона! Ночной Дракон всех вас убьет! – вопит он.
Кая уводят, и Хуа подходит к пустому трону.
– Королевство ни дня не может провести без лидера, особенно в тяжелые времена, когда над нами нависает угро за темной армии могущественного злого мага, – произносит он и жестом указывает на Юнли. – Да здравствует царствующая принцесса!
Хуа первым встает на колени.
Анг с Ченом следуют его примеру.
– Да здравствует царствующая принцесса!
Все чиновники склоняются перед троном.
– Да продлится ваша жизнь тысячу лет, царствующая принцесса!
Юнли садится на трон и приказывает всем подняться. Великие небеса! Она смотрится на нем идеально, как будто трон был создан для нее. На секунду мне кажется, будто наши взгляды встречаются.
А потом видение рассеивается, и меня вновь окружает ночная тьма.
Я оборачиваюсь и хватаю Джие за руку:
– Ты не поверишь! – и пересказываю ему свое видение.
– Юнли свергла Кая и стала царствующей принцессой? – переспрашивает Джие, вскидывая брови. – Это же потрясающе!
– Да, но мы еще не знаем, правда ли это произошло? Или видение показало мне то, что может произойти в будущем?
– Что ж, – отвечает Джие, – скоро узнаем.
* * *
Утром мы доедаем остатки крольчатины, и я проверяю силу своей магии, как учила Люцзи, пропуская ее через все тело. Убедившись в том, что силы ко мне вернулись, я исцеляю колено Яо и левую руку Джие.
Мы тушим костер и собираемся отправляться. Несколько порталов спустя перед нами вдали виднеются городские ворота Цзиньси. Я могу перенести нас прямо в город, но будет плохо, если нашу магию увидят те, кто может использовать это против нас. Если мое видение было о будущем, на троне все еще восседает Кай, и лучше вести себя осторожно.
По дороге нам никто не встречается, и у меня возникает недоброе предчувствие. Обычно здесь довольно оживленно.
И без магии чувства легко заметить нарастающее напряжение в воздухе.
– Вдруг Юнли представила Каю обвинения, но ей не поверили? Или он уже сдал Дачжоу Сянью? – гадаю я.
Взгляд Джие пылает, и его лицо темнеет от гнева.
– Ему же будет лучше, если это не так, – грозно произносит он.
В миле от города становится видно, что ворота закрыты и солдаты патрулируют башни.
Мы нервно переглядываемся. Обычно громадные ворота столицы широко распахнуты и вооруженные стражники стоят по бокам, наблюдая за текущей толпой.
Нас замечают и в нашу сторону направляют стрелы.
– Сейчас и выясним, встретят ли нас радушно или попытаются убить, – говорит Джие.
Я киваю, и мы с Юи возводим невидимый щит, который сопровождает нас, пока мы идем. Нам придется развернуться и убежать, если на нас посыплются стрелы, но, по крайней мере, ни одна в нас не попадет.
В двадцати ярдах от ворот Джие взмахивает рукой и кричит:
– Это я! Принц Джие!
Командир отряда кивает кому-то ниже, и ворота открываются, но совсем немного. В щель протискивается крупная лошадь.
Небесный Танцор! Он издает громкое ржание и несется к Джие. Тот обнимает его, смеясь, и гладит по гриве. Конь любовно льнет к Джие.
– Это и в самом деле принц Джие! – восклицает командир. – Открывайте ворота!
Мы заходим, и нас встречает лорд-протектор Хуа верхом на лошади. За ним – около дюжины солдат.
– С возвращением, – говорит он с улыбкой.
* * *
Нас немедленно отвозят во дворец. Лорд-протектор Хуа косится на лицо Айлин, скрытое под вуалью, но я говорю, что она с нами, и он ни о чем не спрашивает. По пути Хуа делится новостями дворца. Оказывается, то, что пришло мне в видении, в самом деле произошло два дня назад.
– Теперь ты вернулся, Джие, и у нас будет новый король, – говорит Хуа.
Джие задумчиво кивает.
– Почему городские ворота закрыты?
– Йю в тюрьме, те два колдуна, что охраняли его, мертвы, но мы не знаем, не скрываются ли среди нас другие предатели. К тому же Ночной Дракон может подослать колдуна, замаскированного под вас или принцессу Лю. Потому мы никого не впускаем и не выпускаем без официального разрешения.
– Мудрый подход, – соглашается Джие.
Лорд-протектор Хуа сообщает нам, что моя мать перебралась в крыло принцессы во дворце еще до переворота. Подозреваю, так проще было защищать ее от Кая.
За воротами дворца нас ждут Юнли, Фэй и верховный генерал Чен на лошадях.
Спешившись, мы обнимаем друг друга, смеясь от радости. Наши руки сплетаются, и скоро уже сложно разобраться, кто кого обнимает. Только Айлин держится в стороне.
Наконец мы отстраняемся и осматриваем друг друга. Юнли и Фэй выглядят вроде так же, как и всегда, но при этом как будто иначе.
Меня озаряет как светом солнца. Юнли больше не скрывает свой естественный талант лидера и потому сияет ярко как никогда. Фэй светится искренним счастьем за подругу, идущим из самого сердца. Их крепкая связь изменила Фэй, напитала любовью к жизни.
И я чувствую, как они обе восхищаются нами. Наш тяжелый опыт закалил и меня, и Джие, и Юи, и Яо. Мы стали сильнее, выносливее и – хочется надеяться – мудрее.
Юнли вопросительно смотрит на Айлин:
– Кто это?
– Сан Айлин, – отвечаю я, поморщившись.
Юнли изгибает бровь:
– Надо же, беглянка?
Она поворачивается к стражникам, как будто собираясь отдать приказ об аресте.
– Извини, Юнли. Я поклялась ничем и никогда ей не вредить взамен на то, что она спасла Юи жизнь.
Фэй тут же поворачивается к брату:
– Ты пострадал?!
Юи кивает:
– Да, но я выжил благодаря госпоже Лю.
Яо бросает на Айлин косой взгляд, полный ненависти:
– Она едва не убила Джие. Если бы Миньсин не сотворила чудо...
Яо отворачивается, пряча набегающие слезы. Джие кладет ладонь ему на плечо.
– Со мной уже все в порядке, – обращается он к Юнли, которая встревоженно хмурится.
– Хорошо. Видимо, вам есть о чем рассказать, – отвечает Юнли и смотрит на Айлин. – Что ж, клятва нерушима. Стража! Отведите госпожу Сан в гостевые покои и... обращайтесь с ней вежливо. – После этого она берет меня под руку. – Миньсин, Джие, идем со мной. Навестим ваших матерей.
Яо спрашивает разрешения пойти с нами, и Юнли соглашается.
В крыле принцессы в чайной комнате за одним столом сидят придворная дама Хуа и моя мать. Я совсем не ожидала, что когда-либо увижу их вдвоем, за чаем и приятным разговором. Их встреча всегда представлялась мне холодной.
Они поднимаются сразу, как только мы входим. Я бросаюсь маме в объятия, и Джие обнимает свою мать. Мы смеемся от души, плачем от счастья, прижимаясь друг к другу влажными щеками.
Наконец мы отстраняемся, и Юнли предлагает нам сесть. Мы с мамой и Юи устраиваемся на диване. Джие с Хуа и Яо садятся напротив, а Юнли с Фэй занимают места между нами. Служанки приносят еще чая и сладостей и сразу же уходят.
– Расскажи нам обо всем, Юнли, – прошу я.
На ее лицо набегает тень.
– Я сразу почувствовала неладное, когда Кай начал одобрять все предложения великого ученого Йю. Конечно, тот первым поддержал Кая в борьбе за трон после смерти нашего отца, но некоторые его идеи напрямую вредили нашей стране. Очевидно, за Йю стоял некто влиятельный и могущественный, и поэтому Кай не смел ему возразить. Мы провели расследование, и Фэй обнаружила связь между Йю и двумя колдунами. По мня о том, что Миньсин пропала сразу после разговора с Йю, который увел ее от комнат отца, я начала подозревать о связи ученого с Ночным Драконом. тогда я решила предъявить Каю обвинения. Нельзя было позволить ему вредить нашей стране. И ты, Миньсин, придала мне уверенности. И Фэй меня поддержала. Сказала, что поможет мне, какое бы решение я ни приняла.
Юнли с Фэй улыбаются друг другу, и их лица сияют. Я сама сияю от счастья, радуясь тому, что поделилась с Юнли своим мнением о ее таланте правительницы и тем самым придала ей храбрости.
– Мне требовалась поддержка двора и армии, чтобы мой план удался, – продолжает Юнли. – Анг, Хуа и Чен уже проявляли недовольство новым королем, который прислушивался только к Йю и не ценил их мнение. Особенно Анг – он считал, что заслуживает не меньшего авторитета в глазах Кая, чем великий ученый Йю. И все же было бы трудно убедить их принять участие в перевороте. Пожалуй, если бы на трон пытался взойти один из моих младших братьев или дядя, они были бы больше к этому расположены. Но я нашла иной подход. Обратилась к придворной даме Хуа и заручилась в первую очередь ее поддержкой.
– Она была крайне убедительна, – заметила Хуа. – И кто сказал, что женщина не может сместить мужчину на троне, особенно если тот – неумелый правитель или того хуже? – Она отпивает чаю и добавляет: – Я обещала расположить своего брата к Юнли и ее планам.
– И вы тоже оказались крайне убедительны, – говорит Юнли, поднимая бровь.
Хуа самодовольно ухмыляется.
Фэй с улыбкой смотрит на мою мать:
– Госпожа тоже сильно нам помогла.
На мамином лице расцветает гордость.
– Конечно, я не разбираюсь в политике столь же блестяще, как другие, но могу поддержать их деньгами.
– Благодаря госпоже Лю мы создали целую шпионскую сеть среди чиновников и прислуги, – объясняет Юнли. – А затем, используя все собранные нами сведения, убедили присоединиться к перевороту верховного генерала Чена. Он и сам замечал, как политика Кая ослабляет нашу армию и лишает его, командира всех войск, должных полномочий. К тому же его сын отправился в Наньйю вместе с Джие, но Каю явно было безразлично, вернутся ли они. Мы распространили наше влияние почти на всю столицу, и Анг согласился нас поддержать сразу после того, как я показала ему письмо Джие. Йю сдался, когда мы одолели охранявших его колдунов. Чен приказал закрыть городские ворота, и его солдаты окружили дворец. И уже тогда мы отправились в тронный зал – предъявить обвинения Каю.
На словах все звучало так просто, но я прекрасно понимала, на какой страшный риск шли участники переворота, какой опасности подвергали себя, следуя своим убеждениям. Один неверный шаг – и все осыпалось бы прахом. И всех арестовали бы и казнили за предательство короны.
Меня обуревают эмоции. Я смотрю на свою мать, на Хуа, Юнли и Фэй.
– Вы сотворили невозможное. Вы все работали сообща и добились успеха.
– От своей матери я вполне ожидал бы подобного, – говорит Джие, – но остальные меня удивили. Вы все просто потрясающие, и у меня нет слов, чтобы описать свое восхищение.
Юи улыбается уголком губ:
– А я знал, что моя сестра разбирается в людях.
– Как и моя, – говорит Джие.
Мы все смеемся.
– Спасибо вам, – обращается к нам всем Юнли, но сразу мрачнеет. – До сих пор тяжело поверить в то, что Кай убил отца и скрыл от всех свое преступление. Меня это ранило сильнее, чем я ожидала. Может, если тогда он позвал бы лекарей, они еще успели бы спасти отца?
Джие опускает голову.
– Я все думаю о том же самом, – тихо произносит он, и в его голосе отчетливо слышится горечь.
В комнате повисает скорбная тишина. Я молюсь про себя за душу Рейфеня, чтобы она скорее переродилась и в новой жизни нашла счастье и покой.
– Может, Сянью еще не известно о перевороте, но скоро он точно о нем узнает, – говорю я и, не упоминая о Божественном Камне, рассказываю о том, как Сянью подчинил себе Удэ и Силанд. – Он не позволит Дачжоу ускользнуть сквозь пальцы. Его алчная рука потянется к нам сразу после того, как пыль осядет в Наньйю и других королевствах. Мы должны быть готовы к тому, что он на нас нападет.
– Думаешь, Айлин сообщит Ночному Дракону о перевороте в Дачжоу? – спрашивает Юнли.
Я качаю головой:
– Сянью и так скоро об этом узнает. Айлин прекрасно понимает, что эти сведения для него недостаточно ценные. К тому же она никак нам не навредит, пока не получит мои деньги.
Судя по тревожным лицам Фэй и Юнли, они уже догадались, что Сянью заполучил Божественный Камень, если обладает столь невероятными силами.
– Но мы лишились поддержки Удэ и Силанда, – хмуро произносит Хуа.
– Даже если наша страна останется единственной против Сянью, мы будем сражаться, – говорит Юнли. – Через час встречаемся на заседании королевского совета.
Ее взгляд пылает, и во мне вспыхивает пламя той же решимости.
Глава 27
Я быстренько привожу себя в порядок в спальне Юнли. А затем рассказываю ей, своей матери и Фэй обо всем, что произошло со мной в Наньйю.
Мама слушает меня в слезах:
– Как жаль, что мы с твоей бабушкой не смогли встретиться! Если твой папа наблюдает за нами с небес, он может гордиться тем, какой доброй и отважной была его мать.
– Да, – хрипло отвечаю я.
– История о героизме верховной жрицы Люцзи однажды разойдется по всем уголкам света, – заверяет нас Юнли.
– Спасибо, Ваше Высочество, – говорит моя мама. – Для нас это очень много значит.
Я достаю из-под одежды рог куи:
– Проверим, в порядке ли Хансинь.
Я подношу рог к губам и трижды выкрикиваю его имя. Поверхность идет рябью, и на ней появляется лицо Хансиня. Его резкие черты омрачены печалью.
У меня возникает такое чувство, будто все мои внутренности сжимает огромный кулак.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Мы вынуждены были скрываться и потому добрались до Льюбуна слишком поздно, – отвечает Хансинь. – Сянью уже убил его и заставил Совет избрать новым верховным старейшиной себя самого.
Мы в ужасе переглядываемся. Мое сердце трепещет, как плененная птица. Все происходит чересчур быстро.
– Священники в опасности. Любой, кто откажется подчиниться Ночному Дракону, умрет. Мы с Лонгзо немедленно отправимся в Храм Магии и попытаемся их предупредить. Затем, вероятно, нам придется залечь на дно. А что у вас происходит?
Я рассказываю об успешном перевороте в Дачжоу.
– Потрясающе, Ваше Высочество, – обращается Хансинь к Юнли, но тут же хмурится. – Сянью скоро об этом узнает. И нанесет удар по Дачжоу. Готовьтесь.
Я киваю:
– Вы... вы можете привести священников к нам, если им опасно находиться в Наньйю. Дачжоу их убережет.
– Я с ними поговорю. Попробую убедить. А теперь нам пора. И да защитят вас всех небеса.
* * *
Нас с Фэй, Юи и Яо приглашают на заседание королевского совета. В зале собираются лорд-протектор Хуа, верховный генерал Чен, премьер-министр Анг и командир Баи.
Я рассказываю о злодеяниях Ночного Дракона в Удэ и Силанде. О том, что у Наньйю новый верховный старейшина. А значит, теперь во власти Сянью не только его собственная армия темных магов, но и армия Наньйю.
Анг и Хуа едва не теряют рассудок от разящего ужаса. Они жарко шепчутся и отчаянно размахивают руками. Лицо Баи застыло бледной маской, словно вылепленной из снега.
– Раньше нашей союзной армии всегда хватало мощи на то, чтобы отбиться от колдунов Наньйю, – рассуждает Чен, – но теперь Удэ и Силанд нам не помогут. Мало того: Сянью обладает магическим артефактом, с помощью которого он сравнивает с землей целые города?
Я нервно сглатываю:
– Да.
– Что же нам делать? – произносит Чен, с трудом выдерживая спокойный тон. – Если начнется вой на, наши солдаты отправятся на верную смерть.
Юнли с Джие обводят взглядом собравшихся стариков. По крайней мере, никто из них не предложил сдаться, несмотря на охвативший их страх.
– Лишь вам удалось противостоять кровавой магии предателя, принцесса, – говорит Баи. – Понимаю, Ночной Дракон – сильнейший маг на всем континенте, но... Я убежден в том, что вы найдете способ его одолеть.
– Спасибо, – отзываюсь я с искренним удивлением. От кого я совсем не ожидала поддержки, так это от двоюродного брата Кая.
– Я восхищаюсь вашей верой в лучшее, командир Баи, – заговаривает Анг, стуча пальцем по столу, – но одной только веры недостаточно для победы в вой не.
– Вы правы, – соглашаюсь я. – Нам нужна магия, чтобы сразить Сянью.
– К счастью, она среди нас, – объявляет Юнли. – Миньсин – могущественный маг, Фэй – колдунья земли, а Юи – колдун силы.
Юнли сидит, гордо вскинув подбородок, властно и уверенно глядя перед собой. Джие вытягивается во весь свой внушительный рост и буквально давит на собравшихся весом железной воли. И Юнли, и Джие всем своим видом показывают, что поддерживают нас троих.
Взгляд Чена мрачнеет, Хуа задумчиво щурится. Анг морщится, но благоразумно прикусывает язык. Я радуюсь уже тому, что никто не вскочил из-за стола в панике и не убежал от нас как можно дальше.
– Мы могли бы также заручиться помощью Хансиня, Лонгзо и священников из Храма Магии, – говорю я. – Несомненно, в Наньйю найдутся и другие маги и колдуны, готовые сражаться против Сянью.
– Вы предлагаете заключить альянс с магами Наньйю? – уточняет лорд-протектор Хуа.
– Да.
– По закону Дачжоу казни подлежат все, кто как-либо связан с магией, – напоминает Хуа.
– Мы отменим этот закон сразу после заседания, – объявляет Юнли, и Джие кивает.
– Но если позовем наньйю в армию Дачжоу, наши собственные солдаты могут их испугаться. Им будет не по себе от того, что их окружают маги и колдуны, – замечает Яо.
– Ты прав, – соглашается Джие. – Мы откроем нашему народу правду о магии. Покажем, что ее можно использовать во благо.
– Я продемонстрирую свою магию армии, – вызываюсь я.
Юнли кивает:
– Я вместе с Джие и верховным генералом скажу солдатам, что принцесса Лю станет героиней, защищая нашу страну, наш дом с помощью своей магии.
– Замерзшая река не растает за день, – говорит Юи.
– Да, уйдет время на то, чтобы страхи рассеялись, – признает Юнли, – но мы не можем ждать. Надо действовать сейчас. Выбора у нас нет.
С тяжелым сердцем все мы соглашаемся на этот план.
После собрания Джие с Юнли составляют королевский указ об отмене запрета на магию. Наказание ждет лишь тех, кто использует ее во зло. Министерство права объявит о новом законе немедленно, как только он будет готов. Тем временем шпионы Юнли будут бороться с предубеждениями о магии, распространяя знания о ней по городу.
Джие удаляется в резиденцию своей матери: они не виделись около месяца. Фэй остается во дворце, а Юи сопровождает нас с мамой домой.
Айлин требует, чтобы мы сдержали клятву, и увязывается за нами.
Как мы и договорились, я уединяюсь с Айлин в кабинете, и наш наместник приносит десять золотых слитков.
Айлин фыркает:
– Это не то что не половина, а даже не одна десятая твоего богатства.
– Да, но я не обещала отдать ее всю сразу. Сотни золотых хватит на то, чтобы несколько месяцев снимать лучшую комнату в столичном отеле и жить в комфорте. Потом вернешься, и я дам тебе еще.
Слышно, как за вуалью скрипят ее зубы.
– Я останусь здесь, пока не выплатишь мне все, – шипит Айлин.
Я пожимаю плечами:
– Как хочешь.
Все равно мне удобнее за ней приглядывать, пока она рядом.
– Но имей в виду, – добавляю я, – если навредишь кому-либо в моем доме ядами или иным способом, вся половина моего состояния отправится в государственную казну, а ты останешься ни с чем.
Она хмыкает в ответ. Я зову Маи и прошу отвести Айлин в гостевые покои. Служанки мы ей не предоставим.
Вечером меня посещает Джие. Мы решили, что ему лучше оставаться во дворце из-за непростой политической ситуации и грядущей войны.
Закутавшись в шерсть и меха, мы выходим на прогулку в саду.
– Я навестил Кая в тюрьме, – говорит Джие. – Спросил, за что он убил отца. Кай объяснил, что это был несчастный случай, и он уже собирался позвать за лекарями, когда Йю вмешался. Он запугал Кая, а затем добился его полного подчинения с помощью двух колдунов Сянью. Трус! Предатель! Убийца! – выкрикивает Джие, ударяя себя кулаком по ладони. Глаза его горят. – Он во всем обвинил Йю и даже не признал собственной вины!
– Душа Кая обречена страдать в преисподней. Слава небесам, что у Дачжоу есть вы с Юнли.
– И ты, Синь. Без тебя страна давно бы погибла. И я не сомневаюсь, что ты сразишь Ночного Дракона, как предписано в пророчестве. Только ты на это способна.
– Спасибо, что веришь в меня, любимый, – нежно произношу я, но, поднимая на него взгляд, замечаю, что Джие выглядит хмурым. – Тебя что-то еще тревожит?
– Да, – признает он и замолкает. Проходит несколько секунд, прежде чем Джие заговаривает снова: – Моя мать считает, что я должен объявить себя королем. Она говорит, все чиновники того ждут.
Я сохраняю нейтральное выражение лица и спрашиваю ровным голосом:
– Ты с ней согласен?
Взгляд Джие устремляется вдаль.
– Я уступил трон убийце моего отца. Бесхребетному трусу, который думает лишь о себе. Юнли хватило проницательности и храбрости, чтобы вывести Кая на чистую воду и навести порядок во дворце после того, как я оставил его в полном хаосе. Если бы не она, предатели уже преподнесли бы Дачжоу к ногам Ночного Дракона. В критический момент Юнли спасла нашу страну. Разве я смею присвоить ее успех? Похитить его? Только потому, что родился мужчиной?
– Джие, любовь моя! Не представляешь, как мне радостно слышать, что ты рассуждаешь именно так. Я безумно тобой горжусь. Но что ты сказал матери?
– Что время не подходящее для того, чтобы умалять заслуги Юнли. Сейчас нам надо сосредоточиться на победе над Ночным Драконом. Мой дядя тоже был с нами, когда мы говорили об этом. Он сказал, в Дачжоу никогда прежде не было принцессы-регента, и эта новая роль посеет сомнения среди народа. И в тяжелые времена им особенно нужен достойный король, внушающий уверенность своей силой. – Джие качает головой. – Наверное, он прав, но... Как я могу подавлять авторитет Юнли, когда сам только-только вернулся домой? Мне кажется, тем самым я предам ее доверие. Я сказал матери и дяде, что еще подумаю.
Я беру его лицо в свои ладони:
– Уверенность внушает не титул, любовь моя, а твердая рука, искреннее сочувствие и непоколебимая преданность правителя своей стране.
Джие светлеет.
– Синь, ты права. И как я об этом не подумал? Мы с Юнли вместе приведем народ к победе над угрозой. – Он обнимает меня, и тихий вздох тонет в моих волосах. – Не знаю, порой... Знаешь, закрадывается мысль... Ты никогда не хотела быть королевой, а мне ничего на свете не нужно, кроме тебя, и я счастлив просто от того, что мы с тобой вместе...
– А ты сам еще хочешь стать королем? – спрашиваю я шепотом.
– Я с детства об этом мечтал.
Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Что бы ты ни решил, поступай так, как сам считаешь нужным, а не оглядывайся на меня. Прислушайся к своему сердцу, – добавляю я, легонько толкая его в грудь. – Оно тебе подскажет, как будет лучше и для тебя, и для Дачжоу.
Джие понимающе кивает:
– Хорошо, Синь.
* * *
Айлин крепко спит.
Я переношусь в ее комнату, вся в черном, и обращаюсь к своей магии чувства в поисках источника тьмы, что витает вокруг Айлин.
Запах идет из-под кровати. Я наклоняюсь и вижу под ней мешочек. В нем хранится немного белого порошка.
Перед глазами у меня все плывет, когда я его развязываю. Нос и уши закладывает. Но я подаюсь ближе и аккуратно вдыхаю. Моя магия чувства слабеет.
Должно быть, это порошок дурмана, зачарованный магией земли.
Стоит ли забрать его и высыпать на улице? Похоже, этот порошок притупляет чувства, и, если Айлин проглотит его, она сможет вызвать ядовитый дым, но никакими серьезными последствиями это не грозит.
Если подойти к вопросу с умом, вполне можно найти для себя выгоду.
Я кладу мешочек на место и ухожу.
Той же ночью мне снится Священный Храм. Божественный Камень сверкает в хрустальном сосуде на алтаре. Манит меня к себе. Но я опускаю руку в сосуд и не могу его нащупать.
Крик застревает в горле, когда я резко просыпаюсь. Я совершенно точно не переходила в духовный мир. Что это был за сон? Лишь отражение моих переживаний из-за утерянного амулета? Или Божественный Камень подает мне знак через нашу особую связь?
Глава 28
На следующее утро мы с Джие и Юнли посещаем отряд воинов, стоящих на защите Цзиньси. Верховный генерал Чен уже известил их о приближающейся битве.
Юнли обращается к солдатам с высокой платформы. Мы стоим по бокам от нее. Принцесса-регент держится с непринужденностью и невозмутимым достоинством правителя, который чувствует себя комфортно в своих владениях и не сомневается в своем влиянии.
– Злой маг захватил Наньйю, Силанд и Удэ, – произносит она гулким голосом, усиленным моей магией, чтобы он разносился по всему полю. – Вскоре он нагрянет и сюда. Мы – последняя линия обороны против его тирании. И мы не сдадимся. Мы – королевство доблестных воинов с несгибаемой волей. Вы спросите – как же нам победить? Ответом на магию будет магия.
Она жестом указывает на меня. Я вызываю огненный шар из одной ладони и фонтан воды из другой.
По толпе проходят шепотки, но дисциплинированные солдаты легко сохраняют спокойствие.
– Как видите, принцесса Лю обладает магией, но она героиня Дачжоу. Она сразила предателя и спасла королевство. И она поведет нас в бой против этой новой угрозы, известной как Ночной Дракон – злой маг, стремящийся поработить всех жителей нашего континента.
Я поднимаю руки, сгущая пламя в расплавленный поток жара, и направляю в деревянный столб. Он вспыхивает как солома. В то же мгновение я обрушиваю на него поток воды, и он мгновенно замерзает льдом.
Толпа заходится криками. Кто-то ахает, кто-то ужасается, и холодный воздух наполняется смесью восторга и страха.
А потом один солдат подает голос, и другие скоро присоединяются к нему:
– Покажите еще!
Я вызываю магию силы и запускаю ею в каменный столб, покрытый инеем. Его верхушка отламывается и с грохотом ударяется о землю.
Меня оглушают аплодисменты.
Юнли с Джие улыбаются мне. Моя демонстрация однозначно укрепила боевой настрой армии перед вой ной с Ночным Драконом.
Надеюсь, я оправдаю их ожидания. Несмотря на все свои сомнения и колебания, я держу голову высоко, плечи ровно и придаю твердость своему взгляду.
Верховный генерал Чен остается с солдатами, продолжая усердные тренировки, а мы с Джие и Юнли возвращаемся в экипаже к дворцу. Стоит нам проехать за ворота, как навстречу выходит командир Баи. Он не поехал с нами: Юнли решила, что придаст армии еще больше уверенности, если не возьмет с собой никакой охраны, показывая тем самым, что меня одной достаточно для ее защиты. Лицо Баи сосредоточено, и он сообщает важную весть:
– Наньйю отправили нам посла, Ваше Высочество, Ваша милость.
– Где он? – сразу спрашивает Юнли, прищурившись.
– Ожидает вас в приемной зале.
– За ним следят?
– Да. Близнецы Хан и еще дюжина солдат. Его никуда не пустят без надзора.
– Хорошо. Мы его выслушаем.
Мы втроем заходим в залу в сопровождении командира Баи. В кресле сидит маг наньйю – приземистый мужчина средних лет, с обвисшими щеками и внушительным орлиным носом.
– Оставьте нас, – требует Юнли, и стража покидает залу.
– Вставайте, – рявкает Фэй, глядя на мага.
– А что, разве король Дачжоу уже прибыл? – растерянно спрашивает тот, оглядываясь.
Я провожу магию земли под полом, и она сталкивается с другой – очевидно, Фэй пришла в голову та же идея.
Земля вздымается подобно океану, и мага вышвыривает из кресла. Он пробегает с десяток футов, прежде чем ему удается вернуть себе равновесие. Он расправляет плечи в тщетной попытке сохранить достоинство. И на нас смотрит уже без тени презрения.
Он как будто понимает, кто я такая, и вскидывает брови, взглянув на меня. Возможно, Сянью предупреждал его обо мне?
– Вам подвластны магия порталов, провидения и крови, – перечисляю я. – Сянью отправил сюда именно вас в расчете на то, что вы сумеете противостоять моей магии крови. Не знаю, почему он на это надеется после того, как я успешно использовала эту магию на нем.
Посол вздрагивает и отводит взгляд. Похоже, ему уже не терпится уйти.
Он подходит к Юнли и вытягивает из рукава письмо:
– Послание от недавно избранного достопочтимого верховного старейшины.
Юнли берет листок и разворачивает. Мы с Джие заглядываем ей через плечо и читаем.
От старейшины Сянью
Восстановите на троне законного правителя Дачжоу, короля Юнчиана, к утру завтрашнего дня. В противном случае вы столкнетесь с гневом нашей армии. Мы установим порядок и сотрем со страниц истории узурпаторов.
У меня перехватывает дыхание. Сянью прикрывается справедливостью, объявляя нам вой ну. Если он нас одолеет, Кай вернется на трон и объявит Сянью спасителем Дачжоу.
Юнли смотрит на мага с каменным лицом и холодом в глазах:
– Вы доставили послание. Теперь вас сопроводят обратно в Наньйю.
Она бросает взгляд на нас с Юи. Мы хватаем посла под руки, и он напрягается, как будто ожидая, что сейчас его засунут в петлю. Я создаю ряд порталов, чтобы перенестись на границу Дачжоу с Наньйю, и шепчу послу на ухо:
– Возвращайтесь к своему хозяину и не суйте нос куда не следует. Если мы вас поймаем – тогда и проверим, чья магия крови сильнее.
Я открываю последний портал, и Юи пинает в него посла. Тот влетает в золотое кольцо, и мы успеваем увидеть, как он приземляется на живот.
– Простите, – говорит Юи. – Наверное, я поступаю по-детски, используя свою магию таким образом, но... Не мог удержаться.
Я изгибаю бровь.
– Мне, наоборот, приятно увидеть тебя с иной стороны, Юи. Ему крупно повезло, что ты применил лишь частичку своей силы, – со смехом говорю я, и он усмехается в ответ.
Мы возвращаемся во дворец, и Юнли объявляет об очередном заседании совета. Они с Джие выглядят взволнованными, но полными решимости.
Я предлагаю связаться с Хансинем. Мы заходим в чайную комнату в крыле принцессы, и я возвожу невидимый барьер с помощью магии чувства, чтобы нас никто не увидел и не подслушал.
Я достаю рог куи и трижды зову Хансиня по имени. Он не отвечает. Я пробую еще раз. Нет ответа. Мы ждем. Мои нервы натягиваются как струны. Неужели с ним что-то случилось?
Юнли начинает мерить шагами комнату. Джие стучит пальцами по столу.
– Миньсин! – раздается голос Хансиня, и я вскрикиваю от облегчения.
– Вы в порядке? – спрашиваю я, замечая темные круги под его глазами и впалые щеки.
– Да. Священники наконец поняли, что последние несколько недель в Храме Магии обитала фальшивая жрица. Они скорбят по ее светлости. Ее сильно любили и почитали. – Он отворачивается и всхлипывает. – Я убедил их покинуть Наньйю вместе со мной. Пока что мы скрываемся.
Я передаю ему послание Сянью и добавляю:
– Похоже, он рассчитывает надавить на нас армией, а не силой Божественного Камня.
Хансинь задумчиво кивает:
– Разумно. Для него все пошло не по плану. Он отправился в Силанд с обещанием восстановить разрушенный город, но сделал только хуже и вовсе стер его с лица земли.
Мы все ахаем.
– Небеса! – восклицаю я, и мое сердце болезненно сжимается. – Но все, кто там жил...
Хансинь печально качает головой.
– Откуда вам это известно? – спрашивает Юнли. – Вы уверены, что так оно все и было?
– Да. У меня еще остались друзья в совете старейшин. Сянью в ярости. Он вовсе не намерен был уничтожать этот город. Он жаждет восхищения и почета. Если из-за него продолжат погибать города, народ встанет перед Сянью на колени, но не из уважения, а из страха. В лицо его будут почитать, за спиной – проклинать. Уже ходят слухи о том, что он предвестник демонов. Подозреваю, теперь Сянью не обратится к Божественному Камню, пока не разберется в том, как использовать его во благо, а не ради разрушений.
– Это невозможно, – хмуро отвечаю я. – Он не обладает всеми видами магии, и потому его силы легко приводят к беде. Вот почему каждая верховная жрица и ее священники должны освоить все девять видов, прежде чем их допустят к магии Божественного Камня.
– В каком-то смысле нам это на руку. У вас есть шанс противостоять его армии – но не силе Божественного Камня.
– Возвращайтесь в Дачжоу, Хансинь. Приводите всех наньйю, которые не желают подчиняться Ночному Дракону. Помогите нам в сражении.
– Мы с Лонгзо готовы биться вместе с вами, но священники... – Хансинь вздыхает. – В Дачжоу много лет осуждали магию и казнили всех, кто с ней связан. Священники не могут этого простить.
– Этот нелепый закон отменили, – сообщает Юнли. – Миньсин продемонстрировала свою магию нашей армии, и это даже подняло их боевой настрой. Может, все это слишком поздно, но все же мы надеемся, что наших усилий будет достаточно. Если Дачжоу падет, не останется никакого сопротивления тирании Сянью. Прошу вас, Хансинь. Мы нуждаемся в вашей помощи.
– И просим прощения у вашего народа, – добавляет Джие. – Мы рассчитываем наладить отношения с Наньйю и надеемся, что наши страны останутся союзниками на многие века.
Я смотрю Хансиню в глаза:
– Уверена, моя бабушка того хотела бы.
С минуту он молчит, а затем отвечает:
– Я сделаю что могу.
* * *
На заседании королевского совета премьер-министр Анг едва не падает без чувств от новости о том, что к утру на нас хлынет армия Наньйю.
– Возможно, мы могли бы вернуть Кая на трон, но лишь для вида, не давая ему никакой власти? – предлагает он.
– Ни в коем случае, – отвечает Юнли. – Так Сянью поймет, что мы его боимся. И наш народ подумает, что переворот был ошибочным. Если народ перестанет в нас верить – тогда уже все потеряно.
– Сосредоточимся на том, как одолеть армию Сянью, – говорит Джие. – Не будем тратить время на обсуждение несущественных вопросов.
Анг обреченно вздыхает.
Чен докладывает о том, где расположены наши войска.
– Но если колдуны могут перенестись в город через порталы... – неуверенно произносит он.
– Всех горожан мы выведем в укрытия, – решает Юнли. – Поставим солдат по всему периметру столицы и над городскими воротами.
– Наша линия защиты получится слишком хрупкой, – возражает Чен.
– С помощью своей магии Миньсин, Юи и Фэй могут оборонять более крупные пространства даже с небольшой группой солдат, – рассуждает Джие. – По докладу Баи, многие жители Дачжоу сознались в том, что годами скрывали свою магию. Теперь их тренируют близнецы Хан. И мы рассчитываем на то, что они укрепят силу нашей армии.
Анг резко поворачивается ко мне:
– А что до тех союзников, которых вы нам обещали?
Я делаю глубокий вдох:
– Я верю в то, что они придут.
– Я тоже, – соглашается Джие.
Хансинь не бросит нас в беде, в этом я не сомневаюсь. Мы через многое прошли, чтобы заслужить нерушимую дружбу и доверие друг друга. Бессчетное количество раз мы с ним оказывались между жизнью и смертью. Наши руки непременно объединятся.
– Отталкивайтесь в военном плане от того, что союзники из Наньйю прибудут, – твердо произносит Юнли. – Мы на них рассчитываем.
После заседания Юнли, Джие и Чен отправляются распределять солдат по постам. Анг отвечает за эвакуацию одной половины населения, лорд-протектор Хуа – другой. Я присоединяюсь к Фэй и Юи на поле для тренировок, где занимаются добровольцы из народа Дачжоу, обладающие магией. Там собрались люди всех возрастов от четырнадцати до шестидесяти.
Многие из них уже добились больших успехов. Должно быть, стремление защитить родину служит хорошей мотивацией. Но не знаю, хватит ли нам этих сил. Хватит ли вовсе каких-либо сил, чтобы одолеть армию Сянью.
Добровольцы тренируются до изнеможения. В королевскую кухню поступает приказ приготовить для них еду – им, несомненно, потребуется энергия. Юи решает остаться и поесть с ними, чтобы поддержать командный дух.
Мы с Фэй спешим в крыло принцессы, и нам навстречу выходит Маи.
– Госпожа прибыла во дворец и просила вам об этом сообщить, – объясняет она.
Я киваю. Мы решили, что мама вместе с Нинь и Маи поселятся во дворце, пока мы не одержим победу над армией Ночного Дракона – или не сгинем в бою.
– Госпожа Сан приехала с ней, – добавляет Маи. – Она считает, что ей опасно оставаться там, на растерзание армии Сянью, и это будет нарушением вашей клятвы. Так что госпожа взяла ее с собой. Она вместе с Нинь следит за тем, чтобы госпожа Сан не связалась с Сянью через рог куи.
Я тяжело вздыхаю.
– Понимаю, у вас и так много забот, – говорит Фэй. – Я присмотрю за вашей двоюродной сестрой, если пожелаете.
– Спасибо, Фэй. Увидимся после того, как Джие с Юнли вернутся.
Я иду в крыло Джие, к его кабинету. Мои нервы затянуты в тугой узел. Наступает ночь, а Хансинь до сих пор не вышел на связь.
Я сажусь на диван и обхватываю голову руками. Что мне делать, если колдуны Наньйю не придут на помощь? Как мы отобьем атаку Сянью? Продержимся ли мы хоть час против его армии?
Боги! Я так устала, что веки опускаются сами.
Вдруг я снова оказываюсь у алтаря в Священном Храме. Божественный Камень сверкает в хрустальном сосуде. Я бегу к нему, как умирающий от жажды в пустыне, завидевший оазис.
«Приди ко мне! Я твой!» – зовет голос у меня в голове, снова и снова.
Я тянусь в сосуд и что-то чувствую. Как будто искру, или огонек свечи, или упавшую на кожу снежинку. Я пытаюсь ее удержать, но она слишком хрупкая, совсем невесомая.
– Миньсин! Миньсин!
Я пробуждаюсь и вижу, что Джие трясет меня за плечо.
– Ты кричала во сне. Кошмар?
Я мотаю головой и перевожу тему, садясь в постели:
– Как солдаты восприняли то, что их уже отправили на посты?
– Они всю жизнь готовились к этому моменту. И прекрасно осознают свой долг перед страной. Каким бы тяжелым он ни был. Я должен кое о чем тебя попросить, Синь, – говорит Джие, всматриваясь мне в глаза. – Что бы ни случилось в завтрашнем бою, обещай, что не используешь Сокрушительную Волну Ци.
Я обладаю девятью видами магии, а значит, могу собрать их все в своем сердце и в одно мгновение увеличить их силу в десять раз, но, подозреваю, даже это не сравнится с могуществом Сянью. К тому же еще неизвестно, что произойдет с Божественным Камнем, если моя душа разлетится на тысячи осколков. Я беру Джие за руки и торжественно произношу:
– Обещаю.
Он заметно расслабляется, и выражение его лица смягчается.
– Что тебе снилось?
Я пересказываю ему и этот сон, и предыдущий.
– Ты уверена, что это были сны? И ты не входила в духовный мир?
Я решительно киваю. Но теперь, когда я проговорила вслух все детали моих снов, во мне звездой вспыхивает озарение.
Я вскакиваю с кровати, чувствуя прилив сил.
– Вот что он пытается мне сказать! Хотя Божественный Камень сейчас не со мной, пока он поблизости здесь, в реальном мире, я могу обратиться к нему через духовный. Судаджи так делала. В первый раз я не смогла нащупать его во сне, сегодня он был слишком хрупким. Это означает, что Камень был далеко от меня, – взахлеб рассказываю я, и сердце у меня колотится так, будто вот-вот вылетит из груди. – Если Ночной Дракон окажется рядом, с ним приблизится и Камень. И если он последует за мной в духовный мир, я смогу обратиться там к силам Божественного Камня и убить Сянью.
– Разве Сянью не сможет тоже обратиться к его силам? – спрашивает Джие.
– В духовном мире они должны быть подвластны только мне.
Джие хмурится:
– Вдруг это не так?
– Так, – заверяю его я, не желая сомневаться в своей уникальной связи с Божественным Камнем.
– Хорошо, предположим. Каков твой план?
– Пусть Сянью узнает о том, что ему необходимо обладать всеми видами магии для полного контроля над Божественным Камнем и для созидательных, а не разрушительных сил. тогда он пожелает проникнуть в духовный мир и обрести те три вида магии, которых ему не хватает.
– И снова попытается взять тебя в плен, – с раздражением произносит Джие. – А потом заставит открыть ему проход в духовный мир. Нет, нет, меня это не устраивает, – говорит он, размахивая руками. – Ни капли.
– Он ничего мне не сделает, пока не получит желаемое. А к тому моменту я уже убью его.
Джие качает головой. Я беру его за руки и придаю своему взгляду стальную твердость:
– Иного выхода нет. Клянусь, я не призову силы больше, чем смогу выдержать. В прошлый раз мне удалось не поддаться соблазну. Не поддамся ему и теперь.
По лицу Джие волной проходит боль.
– Поверь мне, любовь моя, – убеждаю его я, – у меня все получится. Я спасу нашу страну и наш народ. Спасу весь континент от тирании Ночного Дракона.
Грудь Джие медленно вздымается и опускается. Он пытается взять свои эмоции под контроль.
– Ладно. Но как сделать так, чтобы Сянью узнал о том, что нуждается во всех видах магии, но не заподозрил неладное?
– Айлин, – коротко отвечаю я. – Воспользуемся Айлин.
* * *
– Армия Сянью прибудет завтра утром, – говорю я Айлин в чайной комнате. – Если город падет, мы все умрем. Вот, возьми. Три сотни золотых слитков. Их тебе хватит на роскошную жизнь. Если я выживу, можешь вернуться и попросить еще.
Айлин смотрит на меня с дивана:
– Армия? Сянью не воспользуется волшебным камнем? Почему?
– Откуда мне знать, что происходит у него в голове? – огрызаюсь я. – Бери золото и уходи уже.
– А как же мой титул принцессы?
Я усмехаюсь:
– Джие еще не взошел на трон. Если мы проиграем в битве, тебе придется требовать свой титул уже у Сянью.
Какое-то время Айлин молчит, а затем хватает мешок с золотом и уходит, буркнув на прощание:
– Я сама решу, когда уехать.
За ужином мы все обсуждаем с мамой, Джие, Юнли и Фэй.
– Айлин попытается добыть сведения, полезные для Ночного Дракона, – объясняю им я. – Сегодня ее последний шанс. Но я еще не уверена, как лучше преподнести приманку и создать у Айлин впечатление, будто бы она сама разведала ценную тайну.
– Синъар, я поддержу любое твое решение, но идея заманить Ночного Дракона в духовный мир... – Мама печально качает головой, и ее глаза наполняются слезами. – Будь осторожна. Обязательно выживи. И вернись к нам, домой.
В носу у меня щиплет, и я всхлипываю:
– Обещаю, мам.
– Без тебя все будет не то, Миньсин, – говорит Юнли, обнимая меня за плечи. – Мы не успокоимся, пока ты не вернешься.
Фэй согласно кивает. Джие выглядит сильно взвинченным, поэтому я наклоняюсь легонько его поцеловать.
Рог куи дрожит у меня под одеждой, и я спешно его вытаскиваю. «Миньсин!» – раздается из него.
Я трижды стучу по нему, и на поверхности рога появляется лицо Хансиня.
Вид у него уставший, как и в прошлую нашу беседу, но я вижу искры в его глазах.
– Миньсин, мы придем. Мы, другие маги и колдуны Наньйю, и священники. Я убедил их к нам присоединиться. Мы поможем вам отстоять Дачжоу.
Я не могу сдержать слезы. Все обнимаются, плача от счастья.
– Наш народ и наша страна будут вечно вам благодарны, – говорю я.
– Переноситесь сразу во дворец через портал, – предлагает Юнли.
Мне вдруг кое-что приходит в голову.
– Хансинь, сначала загляните к нам вдвоем с Лонгзо. Я хочу, чтобы Айлин покинула столицу до того, как прибудут остальные. И подготовила для нее один чудесный «подарок».
* * *
Мы вместе с моими друзьями торжественно принимаем Хансиня и Лонгзо. После того как все собираются в крыле принцессы, Хансинь говорит:
– Ночной Дракон не обратился к волшебному камню? Кажется, я знаю почему.
Я шикаю на него, когда замечаю Айлин в углу коридора. Она буквально излучает тьму.
– Ты еще здесь? – спрашиваю я, хмурясь.
– Я же сказала – уеду, когда сама захочу, – отвечает Айлин.
Мы заворачиваем в другой коридор и подходим к кабинету Юнли. Юи с Фэй оглядываются и затворяют за нами дверь.
Наверняка Айлин приглушит наши чувства порошком дурмана, чтобы нас подслушать.
Мы садимся. Я киваю, учуяв темную энергию за дверью. И в то же время ощущаю, как слабеют все мои пять чувств. Судя по лицам моих друзей, с ними происходит то же самое. Они выглядели бы обеспокоенными, если бы я их не предупредила. Должно быть, Айлин пропитала свою одежду порошком дурмана.
Никто, кроме друзей, не знает о моей способности определять темную магию. Даже Ночной Дракон.
– Говорите, вы знаете, почему Сянью отправил к нам свою армию, а не воспользовался магией Камня?
– Да. Сянью желает, чтобы его почитали, чтобы им восхищались. Он рассчитывал призвать созидательные силы и произвести впечатление на народ Силанда, но пока что несет лишь разрушения. Теперь Сянью пытается выяснить, как это исправить.
Я хмыкаю:
– Он не может использовать Божественный Камень во благо, не обладая всеми девятью видами магии. Но этот секрет я унесу в могилу. Я не позволю ему стать божеством в глазах людей. Нет, мир будет проклинать его как демона.
– Никто не должен узнать об этой тайне, – говорит Юнли.
Все соглашаются.
Джие начинает расспрашивать Хансиня о новостях последних дней. Пока тот отвечает, я замечаю, что темная энергия за дверью пропала, и поднимаю палец к потолку. Мы все переглядываемся с определенной надеждой.
Айлин попытается связаться с Ночным Драконом по рогу куи и обменять секрет, который только что выведала, на обещание восстановить ее красоту силами Камня.
Вопрос лишь в том, когда Сянью придет похитить меня, чтобы я открыла ему проход в духовный мир? Надеюсь, что скоро. До того как темная армия ранит или убьет многих наших солдат.
Два часа спустя мы получаем отчет об одинокой всаднице. Ее лицо было скрыто под вуалью, и она везла с собой большой, тяжелый на вид мешок. При ней было разрешение Юнли на выезд, и поэтому ее выпустили из го рода.
Мы все вместе с членами королевского совета встречаем подкрепление из Наньйю. Около пятидесяти магов и колдунов проходят во дворец через портал. Юнли с Джие скрещивают перед собой руки в знак уважения и кланяются прибывшим.
– Мы, принцесса-регент и принц Дачжоу, благодарим вас за вашу помощь. Она так же ценна, как путешествие в тысячу миль ради того, чтобы доставить уголь умирающей от холода семье, – говорят они, обращаясь к самому глубокому выражению благодарности в нашем языке. – Мы надеемся, что, несмотря на тяжелую ситуацию, в которой мы сейчас находимся, эта встреча положит начало долгой и крепкой дружбе наших народов.
Хансинь накрывает их руки своими.
– Мы вместе покажем Сянью, что нас не одолеть, и добро восторжествует над злом.
Юнли с Джие и Ченом назначают наньйю на посты в городе. Ко мне подходят два священника, и в их глазах сияет благоговение.
– Вы в самом деле обладаете девятью видами магии. Должно быть, вы особенная в глазах богини-матери.
– Спасибо, – говорю я с улыбкой.
А потом задерживаюсь, чтобы поговорить с Хансинем.
– Почему они передумали?
– Как вы и говорили, ее светлость того хотела бы.
Спасибо вам, бабушка, что помогаете нам даже после того, как вас больше не стало; вы завоевали любовь и уважение вашего народа своей добротой, храбростью, своим милосердием.
– К тому же я сказал им, что вы обладаете девятью видами магии, а значит, вы особенная.
– Я не...
– Вы правда особенная, Миньсин. Вы родились с Божественным Камнем. Значит, богиня-мать верила в вас. В ее глазах вы были его достойны.
Надеюсь, он прав.
– Кажется, я наконец поняла, что означают слова пророчества: наши народы впервые объединятся.
Хансинь ахает.
– Думаю, вы совершенно правы, Миньсин! «Наши руки объединятся» – то есть наши народы. Мне очень нравится ваша интерпретация. Великолепно! – вскрикивает он, хохотнув, и глаза его сверкают, как звезды в ночном небе. – Мы исполним пророчество, Миньсин. Вы уничтожите Сянью.
Наньйю располагаются в опустевших домах эвакуированных жителей рядом со своими постами. Юнли с Джие советуют мне лечь спать как можно скорее.
– Если завтра по твою душу придет Ночной Дракон, тебе потребуются все силы, чтобы провести энергию через Божественный Камень, – говорят они.
Я затворяю за собой дверь спальни, прислоняюсь к ней спиной и испускаю долгий, прерывистый вздох. Меня распирает от волнения. Мой план сработал: несомненно, Айлин передала послание Сянью. Но сумею ли я сразить Дракона, когда наступит решающий момент? Я совсем недавно обрела магию и научилась пользоваться Божественным Камнем.
Но все ожидают от меня победы.
На моих плечах лежит невыносимый вес ответственности.
Я думаю о матери, о моих друзьях. Вспоминаю о бабушке и Чанг Ляне.
Как бы ни было тяжело, я должна справиться. Я не смею их подвести.
* * *
На следующее утро по городу гремит тревога. Мы поднимаемся на ворота, и перед нами предстает армия, от которой захватывает дух.
Сянью отправил сотню магов и колдунов. Их магическая мощь давит на меня, как тяжелые грозовые облака перед тайфуном.
– Мы прибыли освободить народ Дачжоу от узурпаторов, – объявляет предводитель армии. Я чувствую, что он обладает пятью видами магии. Его голос отдается в небе, подобно грому. – Восстановлен ли законный правитель на троне?
– Законные правители перед вами, – отвечает Юнли, показывая на себя и Джие. Ее голос усилен нашей с Юи магией и звонко разносится над городом.
– Вот как, – произносит маг Сянью и оглядывается на остальных: – В атаку!
Глава 29
На нас обрушивается мощь, подобная океанской волне.
– Ответный удар! – командует Хансинь.
Мы все призываем свою магию. Поднимаются защитные барьеры. Вылетают огненные шары. Смотровые башни трясутся и громыхают, как телега на неровной дороге. Я слышу, как вокруг меня и под ногами скрипит и трещит камень. Воздух дрожит мутной пеленой, как жар от печи. В нас несется ураган пыли.
Вскоре я теряюсь в том, кто за что отвечает в хаосе зарядов магии, несущихся во врагов. Я направляю в них удар за ударом. Искры света сплетаются в мерцающие спирали.
Расплавленные камни осыпают всех нас, словно звездопад. Я стараюсь не думать о том, сколько человек уже ранены или вовсе убиты. Иначе мне сложно будет сосредоточиться.
Вражеские маги переносятся в город через порталы. Я слышу крики с улиц, звон стали, рев расходящейся земли.
Кто-то хватает меня за плечо. Я оборачиваюсь.
– Почему вы здесь?! – кричит Хансинь. – Не расходуйте силы. Вдруг за вами вот-вот явится Сянью?
Я осматриваюсь. Мы не сможем долго сдерживать наплыв наших врагов. Одну башню уже расплющили, словно по ней прокатилась целая гора. Солдаты разлетаются в стороны с воплями ужаса и звоном доспехов.
– Они во мне нуждаются, – говорю я.
– Здесь вы ничего не измените, Миньсин. Вы должны убить Ночного Дракона. Скоро он за вами придет. Его желание стать божеством в глазах людей слишком сильно.
Зажмурившись, я собираю волю в кулак.
– Хорошо. Берегите себя.
Я переношусь во дворец, как изначально и собиралась. Мы обсудили, что моей задачей здесь будет держать последнюю линию обороны – так у Сянью не возникнет подозрений.
Я брожу туда-сюда за дворцовыми воротами, и от напряжения кажется, будто все тело натянуто как струна. В порядке ли мои друзья? Джие с Юнли командуют отрядами внутри города. Фэй, Юи и Яо бьются с нашими врагами, вкладывая в сражение все свои силы. Даже от дворца слышны взрывы и яростный свист ветра.
Что я буду делать, если Сянью не клюнет на мою приманку? Боги! Впервые мне безумно хочется его увидеть.
Невдалеке вспыхивает ослепительный свет, и до меня доходит взрывная волна, сотрясая землю под ногами. Что там произошло? Сколько людей умерло от взрыва?
Нельзя вечно тут слоняться. Надо вернуться. Помочь друзьям.
Я уже собираюсь выйти за дворцовые ворота, когда замечаю нечто странное. Как будто давление воздуха изменилось.
Я оборачиваюсь.
Он царственно возвышается передо мной на стене, словно хищная птица, смотрящая на мир сверху вниз. Несмотря на холод, на нем лишь одна длинная туника, плотно облегающая тело. Темные волосы свободно развеваются за спиной. Великая сила окутывает его густым туманом.
Я призываю всю свою магию и распределяю по телу. Стражники направляют на мага мечи и копья, но глаза их полны страха. Я даю им знак отойти, чтобы они не пострадали или вовсе не погибли.
– Ты пойдешь со мной, Лю Миньсин, – объявляет Сянью не громко, но с нажимом – голосом, вызывающим уважение и жуткий трепет.
Белое пламя вырывается из моей ладони, разгораясь все сильнее на пути к Сянью. Оно пролетает у него над головой, когда в последнее мгновенье Сянью спрыгивает со стены с пугающей легкостью и изяществом.
Он размывается в моих глазах, а потом вдруг оказывается прямо передо мной. Я смотрю в его холодные глаза, в бурю тьмы на их поверхности. Они навевают мысли о почерневшем береге и темном море, над которыми танцуют молнии.
Я ощущаю Божественный Камень – он здесь, под его туникой. Он зовет меня, притягивает к себе пульсирующей, как сердце, энергией. Все мое самообладание уходит на то, чтобы не схватить амулет и не сорвать с шеи Сянью.
Покосившись на стражников, я вижу, что они не опустили оружия, хотя по ним и видно, как сильно они боятся темного мага. Я вздыхаю и ослабляю влияние своей магии.
– Куда теперь? – спрашиваю я у Сянью.
Он хватает меня за руку. Мы исчезаем во вспышке света.
Я попадаю в крошечную комнату без окон и дверей. Она не обставлена мебелью и никак не украшена. Только на мягком ковре лежат два матраса. Чувствуется, что нас окружает невидимый Барьер – несомненно, возведенный самим Сянью.
Он кивает мне на футон:
– Заходи в духовный мир.
Я фыркаю:
– А сами не можете? Зачем вам я?
– Не задавай вопросов и делай, как сказано. Иначе сотру всю столицу с лица земли силами Божественного Камня.
Я нервно сглатываю:
– Нет, не сотрете. Вы хотите, чтобы вас обожали.
– Ты понятия не имеешь, чего я хочу, – отвечает Сянью, пригвоздив меня острым, как меч, взглядом. – Но прекрасно знаешь, чем рискуешь, если мое терпение подойдет к концу.
Я смотрю на него сощурившись, не скрывая глубокой ненависти:
– Я сделаю, как вы просите, но имейте в виду: принуждая и запугивая, вы многого не добьетесь.
Опустившись на матрас, я закрываю глаза и проникаю в духовный мир. И сразу, очутившись перед алтарем, ощущаю присутствие темного мага у себя за спиной. Я оборачиваюсь и вижу темную душу Сянью.
Он отталкивает меня в сторону и сковывает магией, а сам встает на колени перед звездой и касается одного луча.
Я смотрю на хрустальный сосуд. Божественный Камень светится в нем, во сто раз ярче, чем в моих снах.
Сердце мое стучит столь отчаянно, что кажется, оно вот-вот вырвется из грудной клетки. Наступил решающий момент. Судьба мира зависит от того, справлюсь я... или нет.
«Мы благодарим богиню-мать за этот дар, – мысленно произношу я, – и во имя ее обращаемся к силам, способным избавить мир от этого монстра».
Я тянусь к Божественному Камню, призываю его силы.
Ничего не происходит.
Сянью уже определил, какой вид магии отражает каждый из лучей.
Ну же! Я напрягаю все свои чувства. Вместо дождя, что должен пролиться в моем сознании, падает лишь одна капля. И больше – ничего.
Надеюсь, я не ошиблась и в самом деле могу обратиться к силам Божественного Камня в духовном мире.
Сянью касается луча магии воды. Все его тело напрягается. Он прилагает все силы, чтобы вытянуть магию из звезды и вобрать ее в себя.
Ничего не выходит. Он морщится, но пробует снова. Пять неудачных попыток спустя Сянью вскакивает на ноги и крепче сжимает меня магическими оковами.
– Ты солгала о том, как проводится ритуал? – шипит он, раздувая ноздри.
Не может быть, чтобы ему это давалось тяжелее, чем Люцзи.
Тут я понимаю, в чем дело.
– Вы должны призвать всю свою силу воли, чтобы получить магию луча. Но вы отчасти сосредоточены на том, чтобы удерживать меня в оковах.
Меня озаряет, как светом солнца. Мне тоже нужна вся моя сила воли для того, чтобы воспользоваться Божественным Камнем, но я ослаблена оковами Сянью.
– Если я тебя отпущу, ты сбежишь и закроешь проход, чтобы запереть меня здесь, – говорит Сянью. – На такой риск я не пойду.
Он возвращается к звезде и встает на колени перед лучом магии воды. Всего на мгновение, пока он вбирает в себя магию, его оковы на мне слабеют. Я не успела бы сбежать из духовного мира за эту краткую секунду, но сразу обращаюсь к Божественному Камню, призвав всю свою силу воли, – и у меня получается!
Сянью переходит к лучу магии земли. Мои оковы снова слабеют, и я укрепляю контроль над Камнем.
Сянью склоняется над лучом магии чувства.
Я призываю гнев небес, способный пронзить сердце земли, и позволяю ему разрастись.
Сянью приходится сильнее сосредоточиться на магии чувства, и его оковы спадают. Я немедленно пропускаю силы Камня в свое тело. Они ощущаются внутри шаром неистового пламени, рвущимся наружу.
Сянью резко поднимается – очевидно, он почувствовал исходящую от меня энергию.
Не медля ни секунды, я обрушиваю силы Камня на него. Храм содрогается, словно весь мир перекашивается, и сама материя мироздания идет разводами, сжимается и разжимается, собирается в громадную волну, что возвышается у меня за спиной.
Видение рассеивается, но силы во мне еще остаются. Я поднимаю взгляд, и все внутри меня сжимается.
Сянью еще жив. Он смотрит на меня с яростью и презрением.
– Тебе не хватит сил, чтобы убить меня, – даже с помощью Божественного Камня.
Я не призвала слишком много из осторожности. Это было ошибкой. И еще... страшное осознание поражает меня насквозь.
Его душа помечена демонами. Даже переродившись, он вновь превратится в алчного, жадного до власти человека, подобного Цисоу.
Я должна уничтожить саму его душу. Но для этого мне придется призвать намного больше сил, чем я способна выдержать. Столько, что они погубят и меня.
Перед глазами встают лица Джие, матери, моих друзей. Вспоминаются обещания о том, что я вернусь к ним целой и невредимой.
Сянью собирает вокруг себя собственную силу. Она пульсирует диким голодом, бескрайней тьмой.
Уничтожить душу – значит исказить законы природы. Не темная ли это магия? Не опущусь ли я до уровня Сянью? Не отправят ли меня в преисподнюю за такую жестокость?
В то же время я думаю о тех городах, что Сянью сравнял с землей, о погибших жителях.
Если спасу миллионы жизней, пожертвовав чистотой своей души...
Вдруг мне слышится голос: «Одна жертва сковала меня, но жертва более великая – освободит».
Я дала Судаджи и Люцзи обещание, что вызволю Священный Храм из духовного мира. Не значат ли эти слова, что он вернется в мир осязаемый, если я пожертвую и жизнью, и душой?
Сила Сянью несется на меня, и я ощущаю ее грозную энергию, ее колоссальную мощь, в ней словно собрались все бури мира.
Простите меня, Джие, мама, Юнли, Фэй. Я нарушу свое обещание. Я не вернусь домой.
Из моего тела вырывается сверкающая звезда и с головой поглощает Сянью.
Мир омыт светом и тишиной. Все погружается в пустоту. В ней нет течения времени. Мысли не связываются в голове. Пропали все человеческие чувства.
Мир разбивается, как стекло. Время устремляется вперед.
Душа Сянью взрывается на миллион осколков и растворяется в ничто.
Я парю в невесомости. Опуская взгляд, я вижу свое тело на матрасе. Безвольное, безжизненное.
Прощай, Джие, любовь моя. И прошу, найди в себе силы жить без меня.
* * *
Моя душа летит все выше. Я поднимаюсь в облака.
Рядом кто-то есть. Мой взгляд падает на женщину... Нет, не женщину – богиню. Она окружена сияющей аурой. Ее длинные шелковистые волосы чернее ночи, но сияют подобно свету луны. Ее кожа мерцает, как озеро ранним утром. Ее глаза излучают мудрость и доброту, и ярче их только солнце. Она держится так, словно все на свете и сам мир покоятся на кончиках ее пальцев.
Я падаю на колени, сраженная восхищением:
– Вы... богиня-мать, Ньюва!
Она улыбается:
– Лю Миньсин. Ты пожертвовала собой, чтобы уничтожить душу Сянью и освободить Священный Храм из духовного мира. Почему?
Я многое могла бы перечислить, но все сводится к одному:
– В тот момент это был единственный верный выбор.
Она кивает и указывает куда-то пальцем. Я опускаю взгляд, все ниже и ниже, словно вглядываясь в длинный тоннель.
Темные маги отступают от Цзиньси, но порталы их подводят. Юнли с Джие верхом на лошадях ведут наших солдат и союзников из Наньйю в атаку, чтобы захватить вражеские силы.
– Они поняли, что их повелитель повержен, – шепчу я, и ликование будоражит душу. – Они заимствовали темную магию у Сянью и теперь, когда связь оборвалась, сразу это почувствовали.
– Да, – говорит Ньюва.
Я смотрю на поле боя из облаков. Все кричат, радуясь победе, – все, кроме Джие.
Он растерянно осматривается. Ищет меня взглядом.
Жгучая боль разрывает мне сердце. Прости, любовь моя, прости меня. Я не вернусь.
Вдруг все поднимают взгляд.
Мое тело медленно спускается с небес, как перышко. Джие подгоняет Небесного Танцора и подхватывает меня на руки. И зовет по имени, снова и снова... Но мои веки не поднимаются. Он кладет ладонь мне на грудь, но я уже знаю: мое сердце не бьется.
Из него вырывается дикий, звериный вой. Джие прижимает меня к себе. Горестный вопль разносится по полю, и кажется, ему нет конца.
Мне хочется разорвать руками грудь, вырвать из себя все, все свои чувства, чтобы не ощущать этой боли, пронзающей меня от вида сокрушенного, сломленного Джие.
Юнли падает на колени, а следом за ней и Хансинь, и Юи, и все вокруг. Мои друзья тихо плачут.
Я бы тоже плакала, будь у меня слезы.
– Благодарю вас, богиня-мать, что показали мне эти мгновения, – говорю я, поворачиваясь к Ньюве, и ненадолго закрываю глаза, набираясь решимости, а затем произношу: – Я готова к суду над своей душой.
– Ты не хотела бы вернуться к ним? К своим родным?
– Я бы все за это отдала, но понимаю, что это невозможно.
– За твою жертву я дарую тебе новую жизнь. Но в наказание за разрушение души заберу все твои магические силы, и ты уже не сможешь их вернуть.
Я ахаю и склоняюсь перед Ньювой:
– Благо... благодарю вас, богиня-мать.
Голова у меня кружится от урагана эмоций. Великие небеса! Я смогу вернуться к маме, Джие, своим друзьям!
– Я буду счастлива и без магии. Безмерно счастлива, – повторяю я, а успокоившись немного, добавляю: – Что стало с Божественным Камнем?
– Его больше нет, но я верю, что человечество перенесет любые испытания и без Божественного Камня и продолжит процветать на этой земле, – отвечает она с улыбкой. – А теперь иди – пока отчаяние твоего возлюбленного не разлучило вас.
Она взмахивает рукой, и меня уносит вниз, под облака. Передо мной взлетают недолговечные, разбухшие звезды всех возможных цветов и оттенков, а затем все темнеет.
Я открываю глаза и поднимаю руку – ровно в тот момент, когда Джие готовится вонзить кинжал в свое сердце.
Эпилог
Монарх Дачжоу Цзининь и верховный старейшина Наньйю Хансинь ведут нас по красной ковровой дорожке к Священному Храму. По сторонам от ковра длиной в милю стоят стражники Наньйю. Интересно, многие ли из них обладают магией? Порой я тоскую по своим утерянным силам, но лишь изредка. У меня и без того достаточно насыщенная жизнь.
Поодаль собирается народ. Всем хочется стать свидетелями исторического события: первого визита правителя Дачжоу в Наньйю.
Священный Храм предстает перед нами во всем великолепии. Покатые золотые крыши, ярко-красные столбы и ряды мраморных колонн, высокие и изящные, как будто держат на себе само небо. В стенах сверкают белые камни, и создается впечатление, что храм горит под солнцем.
Мы все ахаем от восхищения.
Королева Цзининь – моя лучшая подруга Юнли – улыбается мне через плечо. В короне и драконьих одеждах монарха она выглядит ослепительно. Король Силанда отказался от помолвки в знак уважения и благодарности за то, что она помогла избавить мир от Ночного Дракона, и Юнли сама заняла трон Дачжоу.
– Ты ведь не раз видела Священный Храм в духовном мире? – спрашивает она.
– Да, но только изнутри. К тому же здесь, в мире осязаемом, он выглядит иначе. Как бы... пышущим жизнью.
Хансинь смеется.
– Хорошее описание, Миньсин. И мне никогда не хватит слов выразить свою благодарность за то, что вы вызволили Священный Храм из духовного мира, – говорит он и обводит взглядом нас с Джие. – Скоро ли ваша свадьба? Я обязан ее посетить.
Мы смотрим друг на друга, держась за руки, и широко улыбаемся.
– Сыграем ее сразу по возвращении в Дачжоу, – обещаю я. – И для нас будет огромной честью и удовольствием, если вы с капитаном Лонгзо сможете на ней присутствовать.
Мы с Джие поженились бы раньше, но со смерти Рейфеня должен был пройти год траура.
– Мы ни за что ее не пропустим, – говорит Хансинь.
– Джие с нетерпением будет ждать конца церемонии, чтобы вы могли остаться наконец наедине, – замечает Фэй по правую руку от меня.
Фэй теперь командует всей дворцовой стражей и отвечает за охрану нашей новой правительницы, Цзининь. Взойдя на трон, Юнли выбрала именно это имя потому, что оно означает благожелательность и миролюбие. Командир Баи оставил службу после того, как лишился руки в битве, которую окрестили Битвой Дракона Света, и его место заняла Фэй.
Глава королевской охраны Чен Яо, капитан Лонгзо и командир отряда в армии Дачжоу, Юи, смеются над словами Фэй. Лицо Джие пылает.
У меня самой краснеют шея и щеки. Я решаю немного ее поддразнить:
– А когда твоя свадьба, Фэй?
Теперь ее очередь заливаться краской.
– Меня устраивает моя жизнь, – смущенно отвечает Фэй и кивает на свою подругу. – Служить нашей королеве и каждый день оберегать ее от опасностей.
Мама кладет руку ей на плечо:
– Но мы все знаем, что тебя ждет великое будущее.
Я легонько притягиваю Фэй к себе за талию и подмигиваю, а Юнли ободряюще ей улыбается.
– Надо лишь запастись терпением, дорогая моя, – добавляет моя мать.
– Спасибо, мама, – отвечает Фэй.
Мама удочерила Фэй и усыновила Юи, и они официально стали членами нашей семьи, тоже имеющими право на наследство, и с радостью поменяли свою фамилию на Лю.
Я прекрасно понимаю, на что намекает мама. Армия Дачжоу, впечатленная храбростью Юнли и ее талантом лидера, легко приняла на троне королеву вместо короля. И придворные не стали возражать – во многом благодаря тому, сколь рьяно Джие поддерживал восхождение Юнли на трон. Но обычному народу еще предстоит узнать, какой мудрой и справедливой может быть правительница, и ей нужно время, чтобы завоевать его любовь и уважение. Однако древние устои уже меняются, и перед женщинами в нашей стране открываются новые возможности.
Перед дубовыми дверьми Священного Храма нас ждет стол с двумя стульями, и перед ним стоит незнакомка.
– Наша новая верховная жрица, – объясняет Хансинь.
– Как ее выбрали? – спрашиваю я. – Теперь, когда больше нет Божественного Камня?
– Священный Храм впускает лишь тех, кто достоин в нем находиться. И когда она вошла, девятиконечная звезда засияла у нее под ногами. Так что ей предназначен титул верховной жрицы, – говорит Хансинь, и на его лицо ложится печаль. – Мы повесили портрет ее светлости Люцзи в Священном Храме. Об ее героизме будут по мнить еще многие века.
Хансинь показывает моей матери этот портрет сразу после того, как мы прибываем на банкет совета старейшин для гостей из Дачжоу.
– Твой папа так сильно был похож на нее, синьар! – восклицает мама со слезами на глазах.
Меня омывает волна нежности.
– Не только внешне, мама. И он, и бабушка были очень добрые и храбрые и сильно меня любили.
– Несомненно, синьар.
Тысячи людей собрались у подножия лестницы перед Священным Храмом. Они приветливо машут нам и весело что-то кричат, но не все. Многие смотрят на нас с сомнением. И я их не виню. Но со временем Дачжоу заслужит их доверие.
Юнли и Хансинь садятся друг напротив друга, и верховная жрица кладет перед ними бумагу. Мирный договор.
Они подписывают его у нас на глазах. Мы все наблюдаем затаив дыхание. А затем они встают, поднимают руки к небу и громко произносят:
– Да продлится наша дружба целую вечность!
Толпа одобрительно ревет.
– Что теперь? – спрашивает Фэй. – Мы с Юнли скоро вернемся в Дачжоу, но мама говорила, вы с Джие хотите посетить какую-то далекую деревушку?
– До нас дошли слухи о расцвете новой Ду-Шэнь. И мы хотим их проверить вместе с несколькими колдунами Наньйю.
Фэй вскидывает брови:
– Думаешь, это... Сан Айлин?
Я киваю.
– Но ты поклялась ничем и никогда ей не вредить!
– Обходные пути можно найти, если она сама приносит вред другим.
– Я уже с нетерпением жду нового приключения, – признается Джие с неподдельным воодушевлением в голосе. – Ты была совершенно права, Синь. Такая жизнь намного интереснее, чем у короля и королевы!
Я ему подмигиваю:
– Конечно.
Вдруг из толпы доносится крик:
– Да здравствует Сразившая Дракона!
К нему присоединяются другие, и Хансинь с Юнли тоже кричат:
– Да здравствует Сразившая Дракона!
Я машу толпе, сияя от гордости.
Это я – Сразившая Дракона, с горячим духом солнца и ясным сердцем луны.
Благодарности
В первую очередь хочется выразить благодарность моему поэтичному мужу Дону за постоянную поддержку и безграничную любовь. Спасибо тебе большое, что внимательно вычитал мою книгу (всего-то раз двенадцать!) и высказал много дельных предложений.
Большущее спасибо моему замечательному агенту, Тамар Райдзински, а также Монике Родригес и Келси Моусли – в общем, всей команде литературного агентства Context. Тамар, ты всегда наставляла меня на верный путь мудрыми советами, и я безмерно тебе за это благодарна. Мне невероятно с тобой повезло!
Спасибо огромное потрясающему редактору Сюзи Капоцци и талантливой помощнице редактора Стефани Чин. И вообще всей команде Union Square & Co. Отдельное спасибо моему предыдущему редактору, Лоре Шрайбер. Я очень ценю вас всех и ваш бесценный редакторский вклад. И очень горжусь книгами, над которыми мы работали вместе.
Джули Робин и Сиджа Хонг, спасибо вам за великолепную обложку! Еще спасибо Елене Бланко и всем из отдела продаж. Элке Вилле из маркетинга и ее коллегам. Я вечно всем вам буду благодарна.
Громадное спасибо Ричарду Лину, моему другу-писателю. За поддержку и воодушевление. Для меня это правда очень много значит.
Конечно, больше всего я благодарна своим читателям. Мне было весело и интересно писать эту книгу, и я искренне надеюсь, что вам не меньше понравилось ее читать.
Об авторе
Кейт Ченли – иммигрант из Китая и гражданка США, которая также гордится родной китайской культурой. Ее дебютный роман получил высокую оценку Kirkus Reviews за оригинальную задумку и увлекательный сюжет. Кейт – магистр наук в электрической и компьютерной инженерии, но ей всегда нравилось создавать целые миры и персонажей – даже больше, чем работать над программным обеспечением. Ей нравится читать, сочинять и путешествовать по миру (уже посетила пять континентов!).