
Дмитрий Олегович Силлов
Закон выжженной земли
Каскадер – это не только профессия.
Это и образ жизни.
На такой работе приходится отказываться от многого ради адреналина, который дают скорость, драки, стрельба, взрывы и постоянное ощущение опасности. Но случилось так, что во время исполнения сложного трюка профессиональный каскадер Карина Дубровина попадает в мир погибшей цивилизации – и оказывается в теле местной девушки, «серой мышки», которую никто не воспринимает всерьез.
Что ж, теперь все изменится! И если новый мир пытается навязать Карине свои правила, то она очень постарается изменить и свою судьбу, и этот мир. Тем более что в наставниках у нее – сам Снайпер.

© Силлов Д., Оболенская Л., 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2026

Хронология романов о Снайпере
Хронология романов о Снайпере
СТАЛКЕР. Закон проклятого
СТАЛКЕР. Закон Зоны
СНАЙПЕР. Закон юга
СТАЛКЕР. Закон стрелка
СТАЛКЕР. Закон шрама
СНАЙПЕР. Закон Северо-Запада
СНАЙПЕР. Закон Севера
СНАЙПЕР. Закон МКАД
СНАЙПЕР. Закон Москвы
РОЗА МИРОВ. Закон дракона
СТАЛКЕР. Закон Шухарта
РОЗА МИРОВ. Побратим смерти
СНАЙПЕР. Закон Хармонта
СНАЙПЕР. Закон Петербурга
СНАЙПЕР. Закон Шереметьево
СТАЛКЕР. Закон «дегтярева»
СТАЛКЕР. Закон Призрака
СТАЛКЕР. Закон клыка
СТАЛКЕР. Закон долга
СТАЛКЕР. Закон свободы
СТАЛКЕР. Закон монолита
СНАЙПЕР. Закон столицы
СТАЛКЕР. Закон сталкера
СТАЛКЕР. Закон торговца
СТАЛКЕР. Закон крови
СТАЛКЕР. Закон Охотника
СТАЛКЕР. Закон Припяти
СТАЛКЕР. Закон якудзы
СТАЛКЕР. Закон лесника
СТАЛКЕР. Закон выживших
СТАЛКЕР. Закон бандита
СТАЛКЕР. Закон Черного сталкера
СТАЛКЕР. Закон Чернобыля
СТАЛКЕР. Закон мутанта
СНАЙПЕР. Закон войны
СТАЛКЕР. Закон затона
СНАЙПЕР. Закон меча
СНАЙПЕР. Закон Кремля
СТАЛКЕР. Закон «Бритвы»
СТАЛКЕР. Закон Фукусимы
СНАЙПЕР. Закон хабара
СТАЛКЕР. Закон кровососа
СТАЛКЕР. Закон Выброса
СТАЛКЕР. Закон контролера
СТАЛКЕР. Закон Арены
Зона счастья
СТАЛКЕР. Закон ученого
СТАЛКЕР. Закон Свалки
СТАЛКЕР. Закон вольных сталкеров
СНАЙПЕР. Закон выжженной земли
Авторы искренне благодарят:
Марию Сергееву, заведующую редакционно-издательской группой «Жанровая литература» издательства АСТ;
Алекса де Клемешье, писателя и редактора направления «Фантастика» редакционно-издательской группы «Жанровая литература» издательства АСТ;
Алексея Ионова, ведущего бренд-менеджера издательства АСТ;
Алексея «Мастера» Липатова, администратора тематических групп социальной сети «ВКонтакте»;
Олега «Фыф» Капитана, опытного сталкера-проводника по Чернобыльской зоне отчуждения, за ценные советы;
Павла Мороза, администратора сайта www.sillov.ru;
Елену Диденко, Татьяну Федорищеву, Нику Мельн, Виталия «Дальнобойщика» Павловского, Семена «Мрачного» Степанова, Сергея «Ион» Калинцева, Виталия «Винт» Лепестова, Андрея Гучкова, Владимира Николаева, Вадима Панкова, Сергея Настобурко, Ростислава Кукина, Алексея Егорова, Глеба Хапусова, Александра Елизарова, Алексея Загребельного, Татьяну «Джинни» Соколову, Дениса «Морфин» Пинчука, Алексея «Медведь» Медведева, Дмитрия «Шаман» Молева, писательницу Ольгу Крамер, а также всех друзей социальной сети «ВКонтакте», состоящих в группе https://vk.com/worldsillov, за помощь в развитии проектов «СНАЙПЕР», «ЗВЕЗДЫ ЛИРИЧЕСКОЙ ПРОЗЫ» и «ГЕРОИНЯ НЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ».
Глава 1
Он был красив.
Не той выпендрежно-вызывающей красотой современных смазливых мачо, что не вылезают из спортзала и в год тратят килограммы геля на свою прическу.
Это была спокойная красота интеллигентного парня, выигравшего в генетическую лотерею. От природы ему достались карие глаза, аристократический нос, широкие плечи и взгляд, от которого у девушек должно было разливаться в районе сердца нечто приторно-сладкое, нежно перехватывающее дыхание...
Ну, я девушка к мужским чарам морально устойчивая – хотя, если честно, парень мне понравился. До этого мы целый месяц зависали в чате сайта знакомств, потом перешли в мессенджер – и вот сегодня сидим в приличном ресторане, куда он меня пригласил и где мы теперь совместно занимаемся взаимной нервотрепкой, которая называется первым свиданием.
Понятное дело, при первом знакомстве все стараются показаться лучше, чем есть на самом деле, и я не исключение. Принарядилась, сама накрасилась, что было отчасти непривычно, ибо уже несколько лет макияж на мою физиономию практически каждый день накладывают другие, специально обученные люди. Туфли надела вместо кроссовок – но тут проблем не было, их я носить умею с каблуками любой высоты и делаю это профессионально...
Но при этом я чувствовала себя немного не в своей тарелке, словно меня пригласили отыграть чужую роль, к которой я была совершенно не готова. Кто ж думал, что ненавязчивое общение в чате перерастет в настоящее свидание, причем не в кофейне за углом, а в недешевом ресторане.
– Ты что будешь? – спросил он, едва мы приземлились за столик. – Тут неплохие коктейли делают, кстати. Как насчет «Маргариты»?
– На твое усмотрение, – улыбнулась я, при этом подумав, что, наверно, надо было сказать что-то другое. Но что именно – фиг его знает.
В последние годы я общалась с противоположным полом исключительно в рабочем ключе, причем подкатывать ко мне никто не решался. Такую я себе репутацию заработала, поэтому служебный роман мне точно не светил. Но потом как-то мелькнула у меня мысль, что часики-то тикают, а у меня кроме работы, отнимающей вообще все мое время, больше ничего и нет. Ну и полезла я на сайт знакомств, в результате чего сейчас сижу в ресторане, не очень представляя, как полагается вести себя в таких случаях...
Официант принес коктейли и меню, где я ткнула пальцем в фотографию какого-то салата, – и потянулся разговор ни о чем... В чате беседа проходила как-то бодрее, но при этом мы обоюдно избегали разговоров о себе... Я не знала, чем занимается этот парень, а он, соответственно, не был в курсе насчет моей работы.
Мы перекинулись дежурными:
– Как доехала?
– Хорошо.
– Нравится тебе здесь?
– Да, тут просто замечательно!
И замолчали...
Похоже, он тоже давно ни с кем не встречался и банально не знал, о чем говорить. Хотя один вопрос у него все-таки назрел.
– Мы уже почти два месяца общаемся, но я о тебе ничего не знаю, – сказал он. – Расскажешь?
– Давай сначала ты расскажи про себя, ладно? – попросила я, неожиданно испугавшись. Кто его знает, как он отреагирует на информацию о моей работе? Тем более что его внешность и голос нравились мне все больше и больше, и мне уже не хотелось рисковать атмосферой этого вечера. Пусть она продлится еще какое-то время, а я пока послушаю, что говорит этот парень, посмакую минуты, когда можно почувствовать себя обычной молодой девушкой, которая может кому-то понравиться.
– Да, конечно, – проговорил он. – Я занимаюсь бизнесом. У меня несколько магазинов одежды и фабрика по пошиву обуви. Пойми правильно, я не писал об этом на сайте и не рассказывал в чатах. Не хочется, чтобы девушки западали на меня из-за денег.
– Я помню, – улыбнулась я. – Ты написал, что работаешь служащим в фирме, снимаешь квартиру и ездишь на арендованной машине.
– Ну, я, в общем-то, нигде не соврал, – улыбнулся он в ответ. – Директора фирмы тоже можно назвать служащим, квартиру я не покупаю, потому что постоянно в разъездах, а машины арендую разные, так как не люблю ездить на одной и той же. Ну, теперь твоя очередь рассказать о себе.
Я внутренне напряглась...
Нормальное мое состояние, кстати. Это секунду назад было ненормальное, расслабленное... А вот сейчас уже да, обычное. Как перед сложным трюком, который может закончиться очередным переломом. И хорошо, если конечности, а не шеи...
– Я каскадер, – проговорила я.
Мой собеседник как раз приложился к своему коктейлю – и, услышав мой ответ, закашлялся. Потом, прочистив горло, переспросил:
– Прости, кто?
– Каскадер, – повторила я. – Работаю на киностудии. С детства занималась легкой атлетикой, а также рукопашным и ножевым боем – папа был офицером спецназа, мечтал о сыне, ну и вот... По той же причине хорошо стреляю из разных видов оружия, много чего знаю о выживании, военной тактике и стратегии, еще в школе прошла несколько курсов подготовки для спецподразделений и телохранителей. Туда девчонок не берут, но у папы были друзья среди инструкторов. К тому же это все мне безумно нравилось. Потом папа погиб в одной из горячих точек, а я пошла работать каскадером. С моими навыками в этой профессии я оказалась очень востребованной. Так что со мной не страшно гулять по вечерам, но при этом, увы, готовлю я ужасно. Зато хорошо мою фрукты...
Последнее прозвучало, наверно, глупо. Но просто я наблюдала, как по мере моего рассказа меняется выражение лица моего собеседника, – и в конце попыталась шуткой развеять напряжение, которое, словно грозовая туча, все сильнее сгущалось над нашим столом.
Однако у меня ничего не вышло.
Молодой человек отложил в сторону трубочку, залпом осушил свой бокал, промокнул губы салфеткой, аккуратно положил ее на стол и произнес:
– Ты знаешь... Все, что ты рассказала, очень круто. Но я на сайте знакомств искал себе девушку для жизни, а не мужика в юбке. Так что, думаю, нам не нужно больше обоюдно отнимать друг у друга драгоценное время. Прости.
И ушел. А я осталась.
Наверно, в таких случаях принято плакать, но у меня даже мысли такой не возникло. Не мое это. Не умею.
Да и было бы о чем рыдать! Ну не получился очередной сложный жизненный трюк, к счастью, ничего не сломавший в моей душе. Жизнь продолжается. И, кстати, может, все и к лучшему, ибо если парень уходит из ресторана, не заплатив за свой коктейль, это уже говорит о многом.
– Ваш салат, – проговорил официант, ставя передо мной тарелку. – А молодой человек вышел? Он заказал кассуле по-тулузски, и я хотел сказать, что оно будет готово через пять минут.
– Молодой человек не вернется, – сказала я. – Не знаю, что такое кассуле, но несите его мне. Сто лет не была в ресторане, так хоть один вечер отдохну по-человечески.
Глава 2
Я накидалась в том ресторане. И не алкоголя, к которому равнодушна. Еды!
Есть за мной грешок – люблю вкусно покушать. Но из-за работы приходится, как говорит моя инструктор по фитнесу, «придерживать кишку». То есть сидеть на жесткой диете. У нас же все рассчитывается перед трюком, и вес каскадера в том числе...
А тут я несколько взбесилась.
Вот же сволочь... «Мужик в юбке», надо ж такое ляпнуть! Вот с расстройства и навернула я и свой салат, и его кассуле по-тулузски, на самом деле оказавшееся обычным рагу из утки и белой фасоли. И все это я потом еще порцией суши шлифанула под поллитровку кваса. Диета под названием «Привет, поджелудочная!». Ну и пофиг. Если я мужик, то и жрать должна соответствующе.
Домой я ехала как учили: соблюдая ПДД, но так, что при этом от моего «мерина» шарахались в стороны обочечники и прочие обгоняльщики по встречке. Да, я так умею, хоть и в юбке. Правда, подобное со мной случается очень редко. Под настроение. После походов в ресторан, например, будь он неладен...
Зайдя в свою однушку-студию, пусть небольшую, зато почти в центре города, я первым делом скинула туфли, швырнула на кресло блузку и стянула юбку. После чего приняла душ, докрасна растерлась бодряще-жестким полотенцем, накинула халатик и подошла к большому зеркалу. Покрутилась перед ним так, эдак, грудь вперед подала, волосы поправила...
Да не, пошел он лесом, ценитель ресторанный! Все в порядке со мной. Волосы – натуральный светло-русый блонд, при этом брови и ресницы чуть темнее, что для моей светлой масти однозначно в плюс. Обычно блондинки ненакрашенными выглядят как лабораторные мыши, а с моей физиономией можно и в магазин без макияжа выйти, и даже на работу. Впрочем, там всем на мою внешку давно пофиг, слишком давно работаем в одной команде...
Дальнейший осмотр показал, что фигура у меня ух! Не перекачанная, но в то же время упругая везде где надо. При этом спорт не убил мою уверенную «двоечку», ибо часто бывает, что у дев от него бюст становится близок по форме к корабельной доске, прямой и твердой, как совесть капитана дальнего плавания. Но то от спортивной фармакологии, которую я категорически не приемлю... Ну а давно заросшие шрамы почти незаметны, если не приглядываться...
Вот мордочка у меня слегка стервозная, это да... С легким прищуром, словно прикидываю, как лучше поступить с собеседником – сразу пристрелить или же дать помучиться, зарядив ногой в промежность. Но это, наверно, лечится. Есть же наверняка курсы какие-нибудь, где девушек вроде меня учат быть милыми няшками... Хотя бы на время, чтоб мужчины не сбегали от нас на первом свидании, теряя тапки...
– Точно, – сказала я своему отражению. – Как будет делать нефиг, так сразу на такие курсы и отправлюсь. А сейчас пора вздры́хнуть, ибо до подъема осталось всего четыре часа.
Завтра с раннего утра у нас на работе был в плане сложный трюк, требующий максимальной концентрации и внимательности. Потому мне следовало срочно отправляться в кровать. Что я и сделала, по старой привычке почти мгновенно заснув, ибо не люблю терять время попусту, лежа в кровати и думая про всякую фигню. Должен мозг спать – пусть спит, а не ерундой занимается...
Правда, примяв щекой подушку, я все-таки немного подумала. О том, что, может, в чем-то прав тот ресторанный невежа. Характер у меня, конечно, тот еще, и совершенно не обязательно тащить его с собой в личную жизнь, словно рюкзак со снаряжением. Можно попробовать его и на работе оставлять, а при общении с противоположным полом немного отпускать стальной внутренний стержень, который я выковала в себе за эти годы. И до поры до времени помалкивать про свою работу. А на вопросы, где трудиться изволю, отвечать «на киностудии». И все. Звучит солидно, загадочно, интересно и необычно.
– Отличный план! – промычала я в подушку, после чего со спокойной совестью заснула, не забыв поставить будильник в телефоне на такое время, в которое нормальные люди еще досматривают десятый сон, чтобы плавно и с удовольствием перейти к одиннадцатому...
...Мне показалось, что я только закрыла глаза, как мой телефон нежно замурлыкал, возвещая о том, что меня ждет новый прекрасный день.
– Мать твою смартфонную за провод... – простонала я, вылезая из-под одеяла. После чего походкой зомби прошла в ванную и минут десять истязала свое тело контрастным душем. Хорошее средство, чтобы быстро прийти в себя, расставшись с таким желанным сном до следующей ночи.
Закончив с экзекуцией, я вылезла из душевой кабины и прошлепала влажными ногами по холодному полу на кухню, добавляя себе тонизирующих ощущений. Мимоходом глянув в зеркало, пробормотала:
– Блин... Распухла портретом, как жертва абстинентного синдрома. Аж обидно... Кому скажи, что с поллитры кваса такой красоткой стала, не поверит же никто.
...Кружка кофе, горячего, как жерло Этны, и крепкого, как удушающий захват борца, довершила процесс возврата из царства Морфея в мир людей. Теперь я снова была готова превозмогать, свершать и поражать окружающих своим мастерством, в память о котором на моем теле осталось немало шрамов, а внутри него – сросшихся переломов. Но без них каскадеров просто не бывает, такая уж у нас профессия...
На студию я приехала минута в минуту, мысленно поставив себе плюс за пунктуальность. Правда, никто этого не оценил, ибо все слушали, как Антон, начальник нашей каскадерской группы, самозабвенно собачится с режиссером.
– Маша, пойми! – терпеливо вещал Антон. – Днище «гелика» мы, конечно, укрепили по максимуму, но он у нас далеко не мальчик. У него переворотов больше, чем выбитых зубов у всей нашей команды. Максимум, что он выдержит, это три, и то с натяжкой...
Режиссер Мария, обладательница огромных очков, визгливого голоса и стянутого на затылке резинкой куцего рыжего хвостика, слушать доводов Антона не желала.
– Мне нужно минимум пять! – верещала она. – «Гелик» несется на камеру, и нужно, чтобы он после взрыва, перевернувшись, пролетел над ней. Какие три переворота? Зритель даже не поймет, что произошло!
– Прости, Маша, я не могу этого допустить, – покачал головой Антон. – Если я заряжу этот ветхий «гелик» на пять переворотов, возможна детонация топлива в двигателе и баке...
– Антон, заряжай на пять, – сказала я, подходя ближе. – И не тяни время. Нам надо сделать съемку на фоне рассвета, и если мы еще минут пятнадцать будем молоть языками, то все пойдет насмарку. И я тебе никогда не прощу, что зря проснулась в такую лютую рань.
Глава 3
– Карина, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? – Антон был серьезен как никогда.
– Понимаю, – кивнула я. – Но и ты должен понять: если сегодня у нас сгорит съемочный день, другого может не быть. Я пока ехала сюда, слушала по радио погоду. Завтра начнутся дожди, а это значит, что фильм может тупо накрыться. У студии и так финансирование на грани.
– Твоя жизнь мне дороже любого финансирования.
Я внимательно посмотрела на Антона.
Пару лет назад я думала, что у нас с ним может получиться. Ну, если не семья, то хотя бы затяжной роман, который в народе называется «живут вместе». Но потом, отодвинув в сторону гормоны и поразмыслив головой, а не другим местом, я поняла – не-а. Не выйдет у нас ничего. Это как жить со своей копией, только мужского пола. У обоих характеры, амбиции, свои взгляды на жизнь. Да мы ж поубиваем друг друга в первый же месяц совместной жизни! Ну и зачем оно надо?
А вот как коллега Антон был идеальным! Профессионал, прекрасно знающий свое дело. И я решила, что мне работа дороже непродолжительных отношений, которые точно ничем хорошим не закончатся.
– Понимаю, – усмехнулась я. – Но ты успокойся. Если помнишь, я сама этому «гелику» днище варила. Там сталь «трешка» – ну, ты в курсе. Взрывная волна размажется по площади металла, а движок с бензобаком Серега заизолировал идеально. Так что...
– Мне все равно тревожно. Предчувствие.
А вот это уже начало подбешивать.
– Антон, всё, – отрезала я. – Я не хочу лишиться работы из-за твоих необоснованных предчувствий. И дело даже не в работе, а в профессиональной репутации. Я готовила этот трюк, и я его сделаю!
– Знаю, когда ты в таком настроении, тебя не переубедить, – кивнул мой собеседник. – Что ж, тогда иди подмахни «осознание» – и вперед.
«Осознанием» у нас называли документ, который каскадер подписывал перед смертельно опасными трюками. Мол, понимаю, на что иду, в случае моих травм или гибели ни к кому претензий не имею, все сделала своими лапками.
Обычно при выполнении всякой стандартной ерунды, типа через огонь пройти или с третьего этажа упасть, на «осознание» забивали. Да и при серьезных трюках частенько тоже – когда знаешь, что на тебе страховки намотано как паутины на мухе, можно особенно не париться.
Но автопереворот – это другое.
Там к защитному костюму трос не привяжешь и в критический момент каскадера из машины не выдернешь. Разве что только он сам сумеет отстегнуться и выскочить, если машина загорится. И когда твой начальник посылает тебя подписывать «осознание», это значит, что присутствует неиллюзорный риск такого исхода.
Но мне уже было наплевать на все. Когда Карина Дубровина закусывает удила, с ней обычно никто не связывается – из тех, кто ее знает. А тем, кто с ней незнаком, лучше на пути у нее не становиться. Ибо последствия могут быть непредсказуемыми.
Я подошла к походному столику, на котором Антон заранее заготовил «осознание», аккуратно пристегнув к нему авторучку, – думаю, хотел дать мне последний шанс осознать, что я не права.
Но он точно не угадал!
Мне вчера дали характеристику, можно сказать, ярлык навесили: «мужик в юбке». Но не. Ошибся мой ресторанный кавалер. Еще не придумали определения, что я такое в состоянии решительности. На съемочной площадке от меня мужики без юбок в стороны шарахаются, когда я себя накрутила до состояния взведенной пружины. Причем это не нервяк, нет. Просто ледяная, до мелочей рассчитанная уверенность в собственных силах. Когда ты особенно остро осознаёшь каждое свое движение, ощущаешь, как, словно точно настроенные механизмы, работают мускулы и как глаза исправно, с потрясающей четкостью посылают в мозг сигналы об окружающей обстановке. И вот ты уже не человек, а запрограммированная машина, которая настроена только на одно – выполнить задачу максимально эффективно!
Не знаю, как обстоят дела в киностудиях за границей, но у нас защитное снаряжение каскадерам никто не предоставляет. Сам все покупаешь, на свои деньги и по своему выбору. И тут лучше не жаться, потому что в данном случае ты вкладываешься в свое здоровье, а зачастую – и в собственную жизнь.

Потому я и вложилась в защиту по максимуму! Взяла почти самую дорогую мотоциклетную, что встало мне в копеечку.
И ни разу не пожалела!
Спасала она меня не раз. Благодаря ей мой правый локоть однажды получил лишь сильный ушиб там, где, по идее, рука должна была превратиться в кашу из мяса и костяной крошки. Но налокотник из композитного пластика, сочетающего в себе прочность с поглощаемым уроном, выдержал страшный удар и даже не треснул. Так что свою «скорлупу» я любила как родную, и редко какой трюк обходился без нее.
Подписав «осознание», я переоделась в костюмерном вагончике, дотошно проверив еще раз свою защиту.
После этого я надела мотоциклетный шлем, вышла на площадку и направилась к автомобилю, который и правда повидал на своем веку немало. Его уже купили бэушным, правда, потом неслабо так отреставрировали и усилили везде, где можно. И переворачивался он не раз, и с обрыва падал, и в кирпичную стену вреза́лся. И каждый раз наши механики его успешно реанимировали до вполне рабочего состояния. Сейчас вот перед съемками вообще козырно постарались – если не приглядываться сильно, с десяти метров машина казалась прямо как новой.
Когда я села в «гелик» и начала пристегиваться, в кабину сунулся наш механик Серега, мастер на все руки и вообще золотой человек по жизни. Подозревала я, что наш кулибин в меня немного влюблен, больно уж умильно он порой поглядывал в мою сторону – ну, чисто кот, соскучившийся по сметане. Но подойти ко мне со своими симпатиями не решался...
И это правильно.
Я б на его месте к себе самой тоже не подошла. Чисто ради сохранения нервной системы и собственной самооценки. Ибо быть посланным далеко и, возможно, грубо никому не хочется. Хотя посылать Серегу у меня б язык не повернулся, но он-то об этом не знал...
Ну и не надо. Такую информацию лучше держать в секрете, ибо в любой работе служебные романы зачастую – зло. А в нашей – опасной, тревожной и нервной – и подавно.
– Ариш, короче, я все ремни в центральный нагрудный замок свел, – очень сильно стесняясь, проговорил Серега. – В случае чего бьешь по нему ладонью, и ты свободна. Но пока не ударила, ты на сиденье зафиксирована намертво... И да, подрыв будет дистанционный, тебе ничего делать не надо. Только давить газ в пол и ехать на камеру.
– Да знаю я все, Сереж, – усмехнулась я. – Я в тебе не сомневаюсь. Спасибо.
– Ну, это моя работа, – засмущался механик. И быстро свалил, стараясь скрыть это самое свое смущение. Ну и хорошо. В идеале вообще б девушку себе нашел и не маялся ерундой, заглядываясь на каскадершу. Которая мужик. В юбке...
– Блин, что ж, пожалуй, ты прав, мой несостоявшийся любовник, – проговорила я, поворачивая барашек, заменяющий в нашей рабочей машине ключ зажигания. – Только, думаю, вряд ли ты или кто-то из твоих знакомых мужиков повторит то, что сейчас сделаю я.
Автомобиль рыкнул, словно застоявшийся конь, – и рванул вперед, стремительно набирая скорость...
Глава 4
Люблю я этот адреналиновый шторм в себе, когда знаешь, что вот-вот под тобой прогремит взрыв, который может разнести тебя в клочья, если механики и пиротехники что-то просчитали неправильно. Но ты все равно давишь в пол педаль газа, напряженно глядя вперед сквозь прищуренные веки, и чувствуешь вкус крови на нижней прикушенной губе, и стук сердца, отдающий в виски, и кожу руля, что вот-вот загорится от жара твоих ладоней...
Кто-то называет нас сумасшедшими.
Наплевать!
Им никогда не понять нашего ликования, когда удается пролететь, проскочить, пробежать в миллиметре от смерти, ощутив у себя на щеке ее разочарованный вздох – мол, эх, опять она по кромке прошла и не ко мне в объятия упала... Ну извини, подруга, не сегодня. Как-нибудь позже...
Взрыв сотряс «гелик», крутанул его винтом, вжимая меня в кресло, – и тут же попытался оторвать от него. Но ремни держали крепко!
И началось...
Первый переворот...
Второй...
Третий...
Каждый из них сопровождался ужасным ударом о землю, когда машина сотрясается, словно по ней долбанули гигантской кувалдой, – а после летит по воздуху, чтобы вновь со страшной силой рухнуть вниз...
Четвертый...
Кажется, что все внутренности вот-вот вылетят через горло, и тогда приходится глотком загонять их обратно. Потому за пару часов перед таким трюком запрещается пить и есть, чтобы внутренним гидроударом не разорвало желудок и кишечник. Но сколько же усилий требует этот глоток! В том числе – рассчитать паузу и глотнуть между ударами, чтобы случайно не подавиться собственным горлом...
Время растянулось...
Я понимала, что сейчас лечу над камерой... Дубль уже снят, и мне осталось лишь пережить пятый, завершающий удар, после чего «гелик» рухнет на бок, словно раненый носорог, и замрет. И побегут к нему пожарные, держа наготове огнетушители, но их наверняка обгонит Антон, который первый рванет дверцу машины, расстегнет страхующие ремни, вытащит меня наружу и заорет:
– Карина, ты сделала это!!!
...Но пятого удара не было.
Время не растянулось, а будто остановилось... И картина внутренностей автомобиля куда-то пропала, словно я провалилась в некий густой белый кисель без намека на тени или какое-то движение. Лишь далеко-далеко из мертвой тишины, окутавшей меня, доносились непонятные звуки...
Я прислушалась... И разобрала слова:
– Хлорелла – это род одноклеточных зеленых водорослей, – сквозь непроницаемый туман вещал женский голос. – Хлоропласты хлореллы содержат хлорофилл – зеленый пигмент, играющий ключевую роль в фотосинтезе.
«Что за бред? – пронеслось у меня в голове. – Какая, мать ее, хлорелла?»
А между тем голос продолжал, становясь все громче, насыщеннее... и неприятнее:
– Для запуска процесса фотосинтеза хлорелле требуются лишь вода, свет и диоксид углерода. При этом, если добавить немного минералов, она получит способность к размножению... Так, Эрина, ты что, заснула?
Послышался треск, словно сработал электрошокер, после чего я ощутила боль в плече – и, вынырнув из белого тумана беспамятства, открыла глаза...
Конечно, это была галлюцинация.
Посттравматический шок.
Наверно, не все хорошо прошло для меня с трюком, и сейчас я, валяясь в коме, вижу вокруг себя вот это все... Но разве при коме люди ощущают боль и одновременно онемение в плече, словно туда только что долбанули током? И могут ли быть при этом состоянии настолько реальные галлюцинации? Как визуальные, так и слуховые.
– Застегни комбинезон! – произнес очень неприятный женский голос над моей головой.
Было душно, воздух казался каким-то синтетическим, но я, еще не отойдя от шока, автоматически подчинилась...
После чего мой мозг, пока еще находящийся в состоянии шока, принялся переваривать то, что я видела перед собой.
Я сидела за столом, а точнее, за партой, ибо в учебных классах столы называются именно так. На парте лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами, на одной из которых была крупная надпись «Хлорелла», текст под ней и рисунок с зелеными пупырышками на черном фоне.
При этом на рисунок падала тень от фигуры, стоящей рядом с моей партой.
– Эрина, надеюсь, ты слышала, о чем я говорила? – спросила фигура. – И если да, расскажи, как и для чего используется хлорелла. В противном случае я буду вынуждена повторить наказание.
Я подняла глаза.
Рядом со мной стояла подтянутая дама лет сорока с водянистыми глазами и крашенными в ярко-рыжий цвет волосами, собранными в пучок на затылке. Одета дама была в обтягивающий комбинезон зеленого цвета, а в руке она сжимала самый настоящий электрошокер с двумя электродами на конце.
Помимо меня и дамы в большой комнате, очень похожей на учебный класс, находились еще девять парней и девушек возрастом около восемнадцати лет. На них были похожие комбинезоны, только серебристого цвета. Все присутствующие сейчас с интересом смотрели на меня, видимо, ожидая, когда я начну выдавать запрошенную информацию про хлореллу.
У меня отличная память, и я помнила из курса школьной ботаники, что эта уникальная водоросль умеет производить кислород, очищать сточные воды, а также теоретически может использоваться в пищу, так как более чем наполовину состоит из растительного белка. Но делиться той информацией под угрозой получить разряд током я не собиралась. Тем более что мы еще не разобрались, с какой это радости меня первым разрядом наградили. И, поскольку я даже внутри своей комы никому не позволю так с собой обращаться, я попыталась встать из-за парты.
– Сидеть! – взвизгнула зеленая дама, попытавшись схватить меня за плечо и водворить обратно на стул.
А вот это уже не лезло ни в какие ворота!
Перехватив кисть дамы двумя руками, я крутанула ее от себя, при этом одновременно соскользнув со стула. И когда госпожа с шокером, согнувшись от боли, легла лицом на раскрытый учебник, я завела ей руку за спину, отобрала электрический прибор, бросила его на пол и совершенно спокойно проговорила:
– Сударыня, если вы еще раз попробуете ткнуть в меня этой штукой, я засуну ее вам в то место, куда никогда не заглядывает солнце.
Глава 5
Видимо, дама не была обучена хорошим манерам и вежливой беседе предпочитала насилие. Она зарычала от ярости, дернулась и попыталась ударить меня каблуком по стопе.
Ногу я, разумеется, убрала, так как удар этот очень болезненный: что по пальцам попадет каблук, что по подъему стопы – будет одинаково тоскливо. Ну а зеленую даму пришлось проучить, довернув ей кисть до болевого порога, отчего она завизжала так, будто ее резали.
Понимаю.
Это весьма драматично, когда тебе выкручивают запястье, словно мокрое белье. Но не я первая начала конфликт, и когда меня пытаются бить, реагирую соответственно.
Рядом со мной раздались аплодисменты.
Я бросила взгляд влево и увидела сидящую за соседней партой темноволосую девчушку, улыбающуюся так искренне, словно ей на день рождения подарили мечту всей ее жизни. Да уж, похоже, зеленая дама достала тут всех – и сразу же у меня на душе стало тепло и благостно, как бывает всегда, когда я сделаю хорошее дело.
Но долго купаться в лучах заслуженной славы у меня не получилось, так как в класс, среагировав на визгливый вопль, ворвались двое крепких мужчин в таких же зеленых комбезах, как у агрессивной дамы, и с аналогичными электрошокерами в руках, которые весьма впечатляюще посверкивали небольшими трескучими молниями. Причем, судя по лицам мужчин, намерения насчет меня у них были самые что ни на есть агрессивные.
Объективно женщине в реальной драке с двумя мужиками ловить нечего. В основном наша сестра от природы слабее среднестатистического самца, который и эволюцией, и самой природой запрограммирован на боевые действия. Причем мужики это знают и к женщинам в этом плане относятся снисходительно – мол, ну что она может? Возьму за волосы, дам леща, вот она и сникла, почувствовав настоящую силу...
И тут, они, конечно, ошибаются.
Потому что встречаются порой лица слабого женского пола, которых работа обязывает два раза в неделю по вечерам брать уроки неспортивного рукопашного боя, какой преподают далеко не всем и не везде. Это заслуга Антона, кстати. Он нашу каскадерскую команду тренировал частным образом у отставного майора спецназа, которые, как известно, бывшими не бывают. А этот во время службы еще и сам натаскивал своих бойцов на всякие лютые приемы, о каких гражданским людям знать не положено. В кино такое снималось довольно редко, а вот для жизни порой было просто необходимо.
Как сейчас, например.
Электрошокер первого мужика затрещал, сверкнув молнией, – и я тут же получила тычок в живот этим жутким инструментом. Ну, это мужик, наверно, так подумал, что получила, судя по его серьезно-самодовольной физиономии.
Но он ошибся.
Я быстро убрала свою талию с линии его атаки, пропустив электрошокер мимо себя, и когда нападающий провалился вперед вместе со своим ударом, схватила его оружие двумя руками – и просто резко повернула его на сто восемьдесят градусов.
В результате этого нехитрого приема мужик сам насадился животом на собственную молнию. Раздался приглушенный треск, зеленого дядю неслабо тряхнуло – и он рухнул на пол, суча ногами. Ничего страшного, выживет. Если б заряд в шокере был мощностью примерно как настоящая молния, поверженный мною нападающий нижними конечностями сейчас не дрыгал, а просто вытянулся и банально умер. А так жить будет и, может, даже выводы сделает насчет того, нужно ли в девушек эдакими жуткими механизмами тыкать или ну его на фиг на всякий случай.
Второй мужчина ошибку своего напарника учел и попытался ударить меня своим шокером словно дубиной, сверху вниз. Размашисто так, со всей силы!
Ну, это он зря, конечно. Девушек так лупить нехорошо. Их вообще никак бить нельзя, а вот так, словно врага, дубиной по макушке – это вообще край. И подобное наказывать нужно строго.
Что я и сделала, со всей дури, словно по футбольному мячу, нанеся зеленому дяде удар ногой в пах. А когда он согнулся, в полной мере ощутив силу моего возмущения его поведением, еще и кулаком ему по затылку добавила. От души так, будто разбивала кирпич на экзамене по рукопашному бою у сурового майора спецназа.
Второй зеленый рухнул, ткнувшись лицом в пол с чавкающим звуком, словно я гнилой помидор уронила. Тоже жить будет, хотя тут я немного не рассчитала – скорее всего, дяде придется лечить сломанный нос. Но кто ж мог подумать, что у него затылок такой слабый? Хотя, с другой стороны, если мужчина собирается бить девушку со всей силы, то и девушке вряд ли нужно заботиться о его здоровье, когда она выписывает ему ответку.
И вот тут я совершила досадную ошибку!
Думалось мне, что зеленая дама сейчас сидит на полу, держится за вывернутую кисть руки и плачет от бессилия, как сделало бы на ее месте подавляющее большинство знакомых мне женщин. Но я просчиталась. Краем глаза я уловила движение сбоку и даже почти успела развернуться в сторону приближающейся опасности... Но «почти» не значит «успела».
Треск сработавшего электрошокера совпал с резкой болью под ухом, сотрясшей все мое тело. И сразу же глубокая, всепоглощающая, космическая темнота полностью поглотила мое сознание...
Глава 6
Очнулась я от запаха... стерильности. Состоящего из смеси хлорки и озона, который обычно образуется при облучении помещений ультрафиолетовыми лампами. Довольно неприятное амбре, с учетом, что ни того, ни другого любители чистоты не пожалели.
От сухости в горле я закашлялась – и очнулась окончательно, обнаружив себя в двухместной камере, освещенной характерным синим светом длинных ламп, висящих под потолком. Я лежала на койке, сваренной из стальных полос, а напротив меня у стены находилось аналогичное место отдыха, на котором сидела та самая темноволосая девчушка, что аплодировала мне, когда я усмиряла даму в зеленом.
Помимо двух стальных лежанок в камере находились:
– стальной стол, привинченный к полу, выложенному грубой плиткой,
– раковина с зеркалом над ней,
– унитаз
– и металлическая дверь в стене, снабженная небольшой откидной дверцей для подачи пищи и запястий арестантов, которые либо заковывают в наручники перед выходом из камеры, либо снимают после захода в нее. Это я прекрасно знала по одному из фильмов. Его наша киностудия снимала в самой настоящей тюрьме, где я и прошла ликбез по данному вопросу.
Пока я озиралась, ко мне потихоньку вернулись воспоминания о недавней драке. Ну, почему меня сунули в камеру, понятно. А девчушку-то за что?
О чем я ее и спросила.
– За аплодисменты тебе, – вздохнула та. – Это тоже нарушение дисциплины. Потому меня посадили сюда на двое суток, а тебя – на двадцать.
– Забавно, – усмехнулась я. – Через двадцать суток от моих легких тут мало что останется. Уже сейчас от хлорки и озона горло дерет.
– Да, такое может быть, – кивнула девчушка. – Если у тебя сгорят органы дыхания, ты сама виновата, потому что нельзя нападать на воспитателей. Тогда доктора будут лечить тебя регенероном, а это очень больно. Но это такое дополнительное наказание. Регенерон помогает не всем, и ты можешь умереть. Тогда тебя, скорее всего, расчленят на о́рганы. А если выживешь, то все это послужит тебе хорошим уроком.
Девушка говорила словно заведенная кукла, с выражением, будто в учебном классе стихи читала, зарабатывая себе хорошую оценку, – похоже, транслировала заученный текст. После чего, посмотрев на меня, уже по-человечески добавила:
– Но дерешься, ты, конечно, здорово. Прямо как профессиональный страж. Не знала, что ты так умеешь. В нашем убежище не принято учить такому простых служащих.
– Что за убежище? – поинтересовалась я.
Девчушка удивленно приподняла брови – но потом понимающе кивнула:
– Ну да, воспитательница же ткнула тебя шокером, ты потеряла сознание, а от этого бывает потеря памяти. Хочешь, чтобы я рассказала тебе обо всем? Так память вернется быстрее.
Я кивнула.
И моя сокамерница поведала мне весьма удивительную историю.
Оказалось, что мы с ней находимся в подземном убежище, которое исправно функционирует уже две сотни лет после ядерной войны, разразившейся на планете. Наверху до сих пор высочайший уровень радиации, а также полчища мутировавших тварей, живущих в разрушенных городах и их окрестностях. Что там и как наверху – никто в убежище точно не знает, да это в целом никому особенно и не интересно, ибо здесь, под землей, есть все необходимое.
Вода, поступающая из подземных источников.
Пища, синтезируемая из хлореллы.
Воздух, очищенный через многоступенчатые фильтры.
А также научно-производственная база, снабжающая жителей убежища всем необходимым.
– У нас тут есть ученые, воспитатели, врачи, служащие, рабочие и стражи, которые следят за порядком, – пояснила девчушка. – А для тех, кто порядок не соблюдает, существует карцер, в котором мы сейчас и сидим. Думаю, я не успею получить фатальные ожоги глаз и слизистых оболочек дыхательных путей. А у тебя, конечно, не очень много шансов выйти отсюда здоровой. Но ничего. Это испытание послужит тебе хорошим уроком, и я надеюсь, что врачи тебя вылечат. Ты сильная, ты справишься.
Картонно-суконный язык девчушки раздражал. Она словно методичку зачитывала. Похоже, в этом убежище мозги ей промыли неслабо...
И тут случайно мой взгляд упал на мои собственные руки... Которые оказались не моими!
Пальцы немного тоньше моих... Ногти хоть и так же, как мои, коротко стриженные, но без покрытия, не под моим обычным укрепляющим гель-лаком, который не так-то просто снять...
А еще кожа на моих прежних руках была грубее, и шрам от глубокого пореза между большим и указательным пальцем куда-то делся. От этого пореза из-за травмы нерва у меня пропала чувствительность подушечки большого пальца, и она по жизни стала онемевшей. Но сейчас – я специально проверила – с ней было все в порядке...
Повинуясь вполне понятному порыву, я бросилась к зеркалу, вделанному в стену над раковиной. Глянула в него – и до боли закусила губу, ибо вдруг очень захотела проснуться.
Потому что лицо в зеркале было не мое!
Похожее немного – те же светлые волосы, большие глаза, овал лица той же формы. Но – не мое...
А еще той девушке в зеркале едва исполнилось лет восемнадцать... Увы, это было заметно, ибо я привыкла к виду двадцатипятилетней себя, и разницу в семь лет зеркало демонстрировало довольно беспощадно.
– Эрина, что с тобой? – раздался сзади обеспокоенный голос моей сокамерницы. – Ты словно привидение в зеркале увидела!
– С учетом, что меня на самом деле зовут Кариной, думаю, так оно и есть, – пробормотала я.
Глава 7
Нелегко осознавать себя в чужом теле. Словно тебя запаковали в непривычную мотоциклетную броню... Странно все, неудобно, по-другому...
Но, с другой стороны, имелись у этой новой «брони» и свои плюсы.
Эрина была моложе меня лет на семь точно, при этом я помнила, что в свои восемнадцать, с точки зрения меня теперешней двадцатипятилетней, я была дура дурой. Конечно, как в тринадцать, с пацанами по крышам гаражей уже не бегала и со второго этажа стройки в сугробы не прыгала, зато усиленно старалась казаться взрослой. Выпивала, идиотка, курила, участвовала в неофициальных ночных мотогонках, не имея необходимых навыков, дралась в подпольных девчачьих боях без правил – а такое тоже есть, если хорошо поискать.
В общем, я тогда плотно стояла на пути к раннему самовыпилу, с которого меня столкнула встреча с Антоном. Он в те времена был начинающим каскадером и, увидев, что во мне дури больше, чем мозгов, предложил направить ту безбашенную энергию в более продуктивное русло...
Вспомнив про Антона и ребят, которые остались где-то за гранью моего понимания происходящего, я невольно шмыгнула носом. Поплакать, что ли? Никогда не пробовала, но слышала, что при стрессе нам, девчонкам, это хорошо помогает...
Мое новое тело было не прочь разреветься, ибо в таких делах оказалось более тренированным, чем мое старое, но я это дело усилием воли пресекла на корню. Не то время и место, чтобы нюни распускать. Думать надо, как отсюда свалить, пока дыхалка не сгорела от отравленного воздуха...
Внезапно в металлической двери начал с лязгом проворачиваться ключ, после чего она отворилась.
За дверью стояли двое крепких мужиков в черных штурмовых костюмах – с броневыми накладками, нашитыми на грудь, колени и пах, а также в шлемах на головах, напоминающих мотоциклетные. Разумеется, в руках у них были электрошокеры. Ага, местная охрана учла опыт своих предшественников и решила обезопасить свои детородные органы от моих ног. И го́ловы на всякий случай тоже. Ладно, посмотрим, что будет дальше.
А дальше мужики в спецуниформе расступились, и в камеру вошла та самая зеленая грымза, что подло вырубила меня сзади, пока я разбиралась с охраной. В руке грымза держала массивный пистолет, по дульному срезу которого гуляли маленькие задумчивые молнии.
Ага. Видимо, что-то похожее на тазер – тоже шокер, но выстреливающий двумя небольшими электродами, которые при контакте с телом поражают человека электрическим разрядом, временно его вырубая. Стреляла я разок из такого, правда, он молниями не искрил...
В другой руке у дамы была кру́жка объемом примерно с пол-литра.
Недвусмысленно ткнув в мою сторону стволом своей версии тазера с намеком, чтобы я сидела смирно и не рыпалась, дама высокопарно произнесла:
– За хорошее поведение Миранде 220641 срок отбытия в карцере заменен на десять часов обязательных работ по благоустройству убежища.
– Благодарю вас, добрая госпожа! – воскликнула темноволосая девчушка.
Но на ее возгласы зеленой даме было наплевать. Она смотрела на меня, и, судя по ее змеиной ухмылке, в ближайшем будущем меня вряд ли ждало что-то хорошее.
И я не ошиблась.
– Эрине 220540 за вопиющий прецедент и тяжелые травмы, нанесенные стражам, срок заключения в карцере продлен еще на пятнадцать дней, – торжествующе провозгласила она. И добавила: – А это подарок лично от меня. Для лучшей дезинфекции помещения. – После чего медленно вылила на пол содержимое кру́жки, по консистенции напоминающее молоко, от которого по карцеру немедленно разнесся еще более концентрированный запах хлорки...
Нетрудно было понять, что эта тварь решила меня здесь угробить – в кру́жке хлорки было больше, чем воды. Но электрический пистолет зеленой дамы был очень весомым аргументом, как и два крепыша с шокерами возле двери. Бросаться на них было бесполезно: теперь противники знали о моих способностях и ждали от меня агрессии. Особенно дама в зеленом комбезе: ее взгляд прямо говорил – ну давай, дернись в мою сторону, доставь мне удовольствие!
Миранда, кстати, не стала ждать, чем закончится наше с зеленой дамой противостояние взглядов, и шустро выскочила за дверь. Я ее не осуждала: оставаться в камере было самоубийством, да и кто я ей такая, чтобы умирать здесь вместе со мной из чувства солидарности?
И тут вспомнилась мне одна древнекитайская мудрость, которую нет-нет да проговаривал наш здоровенный тренер по рукопашному бою, отставной майор спецназа, которого, казалось, и рельсой-то фиг вырубишь... Просто в голове промелькнула мысль – и сразу же из моих глаз ручьем полились слезы, которые я до этого успешно в себе сдерживала.
– Добрая госпожа! – воскликнула я, поднимаясь со стальной лежанки и протягивая руки к даме в зеленом. – Не губите, прошу вас! Взываю к вашей милости!
Я сделала шаг вперед, слегка присев на обе ноги, словно собиралась бухнуться на колени...
По лицу дамы разлилась самодовольная ухмылка.
– Надо же, наша гордая Эрина готова умолять о пощаде, – издевательским голосом произнесла она. И кивнула охранникам: – Вы только посмотрите на жалкую мерзавку, готовую валяться у меня в ногах!
Этого я и ждала!
Чтобы она хоть на мгновение отвела взгляд от меня!
И этого мгновения мне хватило, чтобы броситься вперед, качнуться влево, резким движением вывернуть из руки дамы электрический пистолет и, приставив оружие к ее виску, произнести:
– Эй вы, двое! Положили шокеры на пол и сделали три шага назад! Иначе я сейчас же поджарю мозги этой твари!
Глава 8
Моя уловка сработала!
Охранники уже были в курсе, что я девушка решительная, потому рисковать не стали и выполнили то, что я приказала сделать: положили на пол свои электрические дубинки и отошли назад. Что ж, спасибо моему тренеру по рукопашному бою, который не уставал повторять цитаты из малоизвестного китайского военного трактата «Шесть секретных учений Тай-гуна», написанного аж в одиннадцатом веке до нашей эры. И одна из этих цитат, накрепко засевшая в моей голове, сейчас сработала! А именно: «Чтобы одержать победу, первым делом изобрази слабость. Тогда половиной усилий добьешься двойного успеха».
В моем случае успех был аж тройным: продемонстрировав унизительную покорность, я усыпила бдительность своих врагов, после чего обезоружила их и, не убирая тазер от головы дамы в зеленом, вывела ее из камеры, крепко держа за волосы.
В коридоре дышалось намного лучше, чем в камере, хотя воздух казался... каким-то искусственным. Словно стерильным, без каких-либо запахов, будто дышишь через кислородную маску. Но это всяко лучше, чем жечь легкие испарениями хлорки, так что сейчас я, вследствие своей хитрости, была несомненно в плюсе.
Надолго ли?
Это зеленая дама мне и озвучила:
– Ну и что ты собралась делать дальше, Эрина 220540? Убьешь меня, а потом будешь сама умирать долго и в мучениях? Лучше убей, потому что если ты меня отпустишь, я буду лично извлекать из тебя о́рганы для трансплантации без наркоза...
Я видела, как внимательно смотрели на меня охранники – ждали, какие дальнейшие действия я предприму...
Видела широко распахнутые от ужаса глаза Миранды, моей темноволосой сокамерницы, которая, вжавшись в стену коридора, одновременно с ужасом и восторгом глядела на меня широко распахнутыми глазами...
А еще я видела черные круглые тушки видеокамер, висящих под потолком по всему коридору. Это значило, что сейчас сюда наверняка уже бежит подмога местной охране, скорее всего, вооруженная далеко не электрошокерами...
При всем при этом нужно было что-то делать, иначе эта красноволосая тварь и правда устроит мне долгую и мучительную смерть – похоже, в этом она большая мастерица...
– Сейчас мы медленно пойдем к выходу отсюда, – проговорила я.
Дама в зеленом сначала несколько подвисла от моих слов, после чего расхохоталась.
– Ты совсем рехнулась? Это подземное убежище, и отсюда нет выхода.
– Из любого подземелья есть выход, и ты сейчас отведешь меня туда, – твердо проговорила я. – В противном случае я реально сделаю из твоих мозгов жарко́е.
– Что ж ты сразу не сказала, что просто хочешь умереть? – отсмеявшись, проговорила красноволосая. Несмотря на то что ее трясло от страха, она продолжала выпендриваться. Так себе стратегия, ибо я была настроена решительно и сдержанностью никогда не отличалась.
– Отсюда есть выход, – пискнула Миранда. – Но его нельзя открывать, потому что...
Девушка не договорила. Ее голос прервал рев динамиков, раздавшийся из-под потолка:
– Тревога! Проникновение в убежище! Всем занять свои места по протоколу номер один. Повторяю! Это не учебная тревога! Совершено проникновение в убежище!
– Протокол номер один... – потерянно проговорила зеленая дама, мигом растерявшая свою самоуверенность. – Но этого не может быть! За много лет он ни разу не объявлялся...
Мимо нас простучали ботинки охранников: забыв про меня, красноволосую даму и свои шокеры, оставшиеся валяться на полу, оба мордоворота ломанулись вдоль коридора, в глубине которого через рев громкоговорителей пробивались крики людей, топот множества ног и хлопки одиночных выстрелов.
– Отпусти, – жалобно попросила красноволосая, поняв, что выпендриваться больше не перед кем. – Первый протокол означает, что перерожденцы смогли найти вход в наше идеальное жилище и сейчас убивают всех подряд. А я... Я хочу жить...
Из ее глаз полились слезы.
Я поморщилась, отпустила волосы зеленой дамы и брезгливо вытерла руку об ее комбинезон, ибо было стойкое ощущение, что, трогая эту тварь, я запачкала ладонь в какой-то мерзости.
– Чеши отсюда, – сказала я.
Два раза мне повторять не пришлось – зеленая дама рванула вперед по коридору так, как, наверно, никогда в жизни не бегала.
Признаться, было у меня желание испытать электрический пистолет, выстрелив этой твари в затылок, – думаю, этим я бы оказала услугу не только себе, но и многим жителям убежища. Да и пистолет красноречиво так потрескивал небольшими молниями на дульном срезе, словно приглашая испробовать его в деле. Но, хоть и с трудом, со своим желанием я справилась.
Сняв палец со спускового крючка, я повернула голову к Миранде и спросила:
– Кто такие перерожденцы?
– Это те... кто живет наверху, – дрожащим голосом произнесла девушка. – Над убежищем, на выжженной земле.
Данная информация не дала мне ровным счетом ничего, но было понятно: некие агрессоры проникли в подземное убежище и сейчас, судя по доносящимся крикам и выстрелам, с местным населением не церемонятся.
– Ладно, разберемся, – сказала я, поднимая с пола дубинки-электрошокеры и один из них протягивая Миранде. – Пойдем посмотрим, что там за перерожденцы такие.
Глава 9
Миранду буквально трясло от страха, но, тем не менее, она беспрекословно пошла за мной. Ну и хорошо, целее будет.
Разумеется, такими бравыми мыслями я просто себя успокаивала – ибо, судя по жутким воплям, доносящимся из конца коридора, творилось там нечто ужасное, против чего вряд ли поможет наше электрическое оружие...
Коридор, хорошо освещенный потолочными лампами, поворачивал направо. Я аккуратно выглянула из-за угла – и увидела жуть жуткую...
Рыжая дама валялась на полу лицом вниз, будто сломанная кукла. Ее затылок был расколот, словно большой орех, над которым нависло жуткого вида существо, очень похожее на несвежего мертвеца. Существо было одето в грязную камуфлированную униформу и армейские ботинки-берцы. Лицо и руки человекообразной твари покрывали трупные пятна. «Мертвец» сидел на корточках и своими пальцами с черными ногтями ковырялся в черепе рыжей дамы, выковыривая из него кусочки мозга, тут же отправляя их себе в рот и при этом мерзко чавкая.
Картина, само собой, была кошмарной, но я не могла позволить себе испугаться и чисто по-женски заорать от страха – хотя, если быть откровенной, сделать это очень хотелось. Но умом я понимала, что если просто стоять, хлопать глазами и визжать, то мои мозги будут вторыми на очереди в меню человекообразной твари.
К тому же присутствовал один отвлекающий фактор, который помог мне не поддаться панике. А именно – большой, ржавый и кривой нож-мачете, который лежал на полу рядом с тварью. Понятно, чем она расколола голову зеленой дамы, чтобы поживиться содержимым ее черепной коробки. И, если честно, мне эта окровавленная железяка с прилипшим к ней клочком ярко-рыжих волос в качестве оружия понравилась больше, чем трофейный электрический пистолет и оба наших электрошокера, аккумуляторы которых были не бесконечны.
Тем временем тварь, похоже, почувствовала мой взгляд и, подняв голову, уставилась на меня абсолютно белыми глазами без намека на зрачки.
– Что там? – пискнула за моей спиной Миранда.
– Трындец, – честно ответила я. И попросила: – Замри и не отсвечивай.
– Чего не делать? – не поняла моя темноволосая спутница.
Я хотела ответить, но не успела, так как тварь из положения на корточках, внезапно схватив мачете, прыгнула в мою сторону, занеся свое оружие над головой.
...Если честно, из тазера я стреляла только один раз, ибо в моей стране оружие это весьма экзотическое, а на Западе используется преимущественно полицией. Но для одного из фильмов продюсер где-то раздобыл такую штуку, и я, дублируя актрису, играющую западную полисвуменшу, из того тазера стрельнула. При этом, помнится, Антон раз десять прочитал мне инструкцию, что никогда и ни под каким видом нельзя целиться в лицо человека, иначе смерть практически неизбежна. Тогда на статиста под одежду надели старый резиновый водолазный костюм, так что разряд оказался для человека безвредным. И на съемках я, конечно, очень старалась ненароком при выстреле не попасть в лицо статиста двумя маленькими гарпунами с тянущимися за ними тоненькими проводами.
Сейчас у меня в руке был электрический пистолет неизвестной конструкции, но наверняка работающий по тому же принципу. И я, сдвинув регулятор мощности на максимум, разумеется, постаралась, наоборот, прицелиться в мерзкую рожу твари, так как эта мразь, похожая на труп двухнедельной давности и летящая на меня с огромным ножом в руке, явно делала это не из желания познакомиться и впоследствии подружиться. Ну и вообще, не для того я у себя в голове мозг отращивала, чтоб его сожрала эдакая личность экстремально паскудного вида.
Я подняла пистолет, нажала на спуск – и мое оружие неожиданно исторгло из себя вполне взрослую молнию, которая попала в глаз атакующей твари, отчего тот тут же лопнул, словно желток в яичнице, проткнутый вилкой.
Сразу же раздался треск, и тварь, шлепнувшись в двух шагах от меня, принялась трястись, словно в конвульсиях. Ага, не любишь электричество? Я тоже не люблю с тех пор, как в детстве сунула два пальца в разобранную розетку – но, по крайней мере, примерно знаю, что ощущает человек, получивший разряд тока.
Однако тварь не собиралась ни умирать, ни даже нейтрализовываться. Напротив, она, довольно быстро перестав трястись, потянулась за мачете, которое обронила после моего выстрела.
И это уже никуда не годилось.
Поэтому я, бросив пустой пистолет, крутанула колесико мощности электрошокера на максимум, вышла из-за угла, ткнула в голову твари своим оружием и нажала на кнопку...
Я помню, что, когда двое охранников бежали ко мне с целью меня нейтрализовать, они для острастки потрескивали своими шокерами, выстреливая из них пучки молний. Мощная это должна быть штука, как мне тогда показалось.
И я не ошиблась.
Раздался громкий треск. Второй глаз твари тоже лопнул, а из ее ушей и ноздрей повалил дым. Понятно. Все, что было внутри ее черепа, превратилось в жарко́е, вследствие чего тварь рухнула на пол, дернулась и затихла. Надеюсь, навсегда.
– Что там? – вновь раздалось из-за угла.
– Выходи, посмотришь, – сказала я, отбрасывая в сторону пустой шокер и поднимая с пола мачете.
Миранда вышла – и по ее мгновенно округлившимся глазам я поняла, что она вот-вот грохнется в обморок от увиденного.
– Великий Атом, ч-что это? – заикаясь, спросила она.
– Рабочие моменты, – ответила я, вытирая об одежду мертвеца клинок мачете, ибо рыжие волосы, прилипшие к нему, могли вызвать у меня неприятные воспоминания. А я человек по сути своей ранимый и впечатлительный. И даже порою добрый – если, конечно, меня не злить.
Понятное дело, сейчас я выпендривалась, строя из себя крутую терминаторшу. Но, думаю, это была естественная реакция организма после пережитого. Ибо если на войне не решить, что ты априори герой, которому все по плечу, то вариант для самооценки остается один: записать себя в разряд малодушных трусишек со всеми вытекающими из этого последствиями.
А еще я поняла следующее: прямо сейчас нужно настроить себя на мысль, что вокруг идет самая настоящая беспощадная война. Ибо ни малейших сомнений в этом у меня уже не было.
Глава 10
– Я слышала о них, – лепетала Миранда, хвостиком шедшая за мной. – Воспитательница рассказывала, хоть это и запрещено. Они живут наверху. И их называют «перерожденцы». Когда закончилась Последняя война, выжили только те люди, которые спрятались в бункерах. Участь остальных была печальна. Им оставалось или умереть, или приспособиться к агрессивной среде. И они приспосабливались... Более двухсот лет. И стали вот такими...
Мы шли бесчисленными коридорами. Когда те коридоры заканчивались неработающими лифтами, я и Миранда поднимались наверх по лестницам.
И всюду мы встречали валяющиеся на полу трупы.
Большинство – в серебристых комбезах, таких, как у нас с Мирандой. Меньше – в зеленых или черных, в которых щеголял местный спецназ. Часто рядом с мертвецами лежали разряженные электрошокеры, толку от которых против перерожденцев было немного...
Само собой, увиденное на Миранду повлияло не лучшим образом: она жутко стрессовала и потому трещала без умолку, между делом выдавая достаточно полезную информацию о вселенной, в которую я попала...
Кстати, в моем мире попаданством уже никого не удивить. Как придумал Марк Твен без малого сто пятьдесят лет назад своего «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура», так с тех пор только очень ленивый писатель не проехался по этой теме. А следом и киношники подключились, популяризируя доходный жанр на всю катушку.
В результате для моих современников попаданство в другую эпоху стало вещью не особенно удивительной. Как, например, во Вьетнам съездить. Ходишь себе, смотришь на хамоватых обезьян и крокодилов, щелкающих пастями, покупаешь кошельки и сумки из кожи всяких рептилий, кушаешь экзотические фрукты – и понимаешь, что про все это ты уже слышал или читал, так что упасть в обморок от новых впечатлений никак не получится.
Вот так и я сейчас шла мимо трупов, часть которых уже успели изрядно погрызть перерожденцы, слушала Миранду, которая вещала мне о Последней войне, отгремевшей две сотни лет назад, – и понимала, что не удивляюсь произошедшему. Потому что объяснений ему может быть два: либо я сейчас лежу в коме и все это есть мои коматозные глюки – либо меня реально взрывом выкинуло в предположительно далекое будущее Земли, где мне придется как-то выживать...
Что ж, ладно. Выживать, преодолевать и превозмогать мне не впервой. Всю жизнь этим занималась, и уж тут как-нибудь справлюсь с ситуацией. Только вот оружие бы поприличнее найти, а то с ржавым трофейным мачете, думаю, я навоюю немного. Встретятся нам три-четыре голодных мутанта-перерожденца, ну и все. Никакие навыки рукопашного боя не помогут...
Но пока что на пути нам попадались только трупы жителей подземного бункера – а вот монстров, похожих на живых мертвецов, к счастью, мы больше не встретили.
Почему? Не знаю...
Возможно, перерожденцы были не просто тупыми подобиями людей, которым лишь бы вскрыть подземную консерву и досыта нажраться свежего мяса. Может, это была просто штурмовая группа, которая выполнила задание, зачистив убежище, и сейчас сюда идут те, кто будет собирать трофеи, в то время как штурмовики снаружи займутся охраной периметра, чтоб никто другой не покусился на их законную добычу.
В том числе, возможно, на нас...
Может, потому мы еще и живы, что у штурмовиков было задание лишь подавить сопротивление – которое они успешно и подавили. А теперь интенданты спустятся сюда, чтобы собрать добычу. В том числе – и беспомощную живую, которую сразу жрать не обязательно. Можно и на пото́м оставить, благо свежатинки вокруг и без нас завались...
Конечно, это все я придумала, пытаясь выстроить для себя правдоподобную картину происходящего, – и вроде бы все более-менее стыковалось. Выстрелов больше слышно не было, треска шокеров тоже – значит, стрелять и трещать тут уже некому... Кстати, неплохо было бы найти то, из чего стреляли, оно б всяко поинтереснее было, чем моя ржавая железяка. Но пока ничего похожего на огнестрел нам не попадалось.
А потом мы увидели его.
Человека в синей униформе, лежащего в луже собственной крови.
До этого такой расцветки одежды у местных жителей я не видела. А еще рядом с трупом лежал пистолет. Не тазер, от которого у перерожденцев при попадании не в голову может возникнуть лишь аллергия на электрический ток, а нормальное боевое оружие с гильзами, валяющимися рядом с трупом на бетонном полу.
Я подняла пистолет, хотя можно было этого и не делать – когда затворная рама отъезжает назад, это значит, что патронов в оружии не осталось и использовать его можно лишь в качестве очень неудобного кастета. Правда, пошарив по карманам мертвеца, я нашла там четыре патрона россыпью, которые и определила в пистолет, вернув затворную раму в боевое положение.
И сразу почувствовала себя увереннее.
Стрелять мне на работе приходилось часто и много, как холостыми во время съемок, так и боевыми в тире – ибо невозможно хорошо сыграть стрелка, если всю жизнь общался только с бутафорским оружием.
А еще я забрала у мертвеца нагрудный жетон со штрих-кодом. Зачем он нужен был ему при жизни, я не имела ни малейшего понятия, но, может, сей предмет открывает что-то нужное и интересное?
Мачете я протянула Миранде.
– Умеешь обращаться?
– Да, – энергично кивнула она. – Я похожим ножом на кухне капусту рубила.
– Значит, хозяйственная, – подытожила я. – Если какая мразь к тебе полезет, руби его по башке так же, как по кочану. Я доступно излагаю?
– Д-да, – пристукнув зубами, проговорила Миранда, которую все еще немного потрясывало от страха. – Только некоторые слова довольно странные, я раньше таких не слышала. Ни от тебя, ни вообще. Но в целом смысл понятен.
Для девы, выросшей в стерильных условиях подземного убежища, Миранда держалась очень неплохо. Ну и отлично. Меньше всего хотелось бы мне сейчас возиться с истеричкой, которую и бросить жалко, и тащить с собой как бы на фиг не надо...
– Кто такие эти в синей униформе, не знаешь?
– Раньше их не видела, – покачала головой девушка. – Только слышала, что они из высших. Из тех, кто управляет всем убежищем.
– Понятно, – кивнула я. Стало быть, не зря я жетон забрала, может пригодиться...
А потом, завернув за угол, мы столкнулись с интендантом. Разумеется, это я так заранее обозвала перерожденцев – собирателей трофеев.
Этот тип был более грузным и плечистым, чем та тварь, что я убила. Понятное дело, трофеи вещь не легкая, их таскать сила нужна.
Рожа у интенданта была красная, словно обожженная. Под носом с вывернутыми ноздрями расположилась безгубая широкая пасть, похожая на застарелый шрам. Уши, заостренные кверху, напоминали собачьи. Короче, красавец, увидев которого во сне топором фиг отмашешься...

При этом интересно, что на красномордом уроде была надета почти новая униформа военного покроя, а в левой руке он тащил большую, плотно набитую сумку, похожую на парашютную. В правой руке интендант держал копье, наконечник которого выглядел довольно странно – я сперва даже не поняла, из чего он сделан.
Увидев меня, мутант бросил сумку на пол.
Вздохнул.
И, широко размахнувшись, метнул в меня свое копье!
Может, не было у него нужды в ходячих консервах. А может, ему не понравился пистолет в моей руке, которым я, растерявшись, уже не успевала воспользоваться против жуткой твари с белесыми рыбьими глазами навыкате, что никак не могли принадлежать нормальному обычному человеку.
Глава 11
Бросок копья был довольно медлительным – потому что сам интендант был хоть и сильным, но неповоротливым. Если б на тренировке нашей группы кто-то в меня так палку кинул, Антон бы немедленно заорал:
– Быстрее работай! Это же Карина, а не манекен!
Копье летело мне точно в грудь, однако я, бросив теперь уже бесполезный пистолет и отклонившись в сторону, перехватила оружие мутанта на лету. Пусть руку и рвануло, но копье я удержала.
Кстати, интересное оно оказалось.
Древко обычное – плохо обструганная палка. А вот наконечник выполнен из многослойной печатной платы, грубо обточенной до треугольной формы и вбитой в палку, которая для крепости на конце была обмотана черной матерчатой изолентой. Типичное оружие будущего, которым, кстати, можно нанести нехилые травмы.
От такого расклада интендант сильно рассердился. Выдернул из-за пояса нож, больше похожий на заточенную ржавую железяку, и бросился на меня. Видимо, несерьезным противником я ему показалась – да, в общем-то, я и правда по сравнению с ним выглядела, как если обычную девушку поставить рядом с двухметровым культуристом.
Похоже, по мнению интенданта, я должна была сейчас съежиться от страха и позволить покромсать себя в бастурму.
Но не на ту напал!
Я уже пришла в себя от удивления и даже успела подумать, что вряд ли у меня получилось бы остановить эдакую тварь пистолетными пулями...
Одновременно с такими полезными размышлениями я еще и действовала. А именно: перевернув копье, уперла основание древка в каблук своего ботинка – и самоуверенный интендант насадился на свое же оружие, словно медведь на рогатину.
Еще не поняв, что произошло, он попытался резануть меня своим ножом.
Не достал.
Разочарованно захрипел, пуская ртом кровавые пузыри, – и, дрыгнув ногами, обмяк...
Умер.
Ну а я копье отпустила – держать на весу такую тушу не было ни желания, ни смысла. Интендант грузно шлепнулся на пол вместе со своим мешком, из которого на бетонный пол посыпались консервы.
А потом я осознала, что ощущаю нехилый такой звуковой дискомфорт. И даже не сразу сообразила, что это. Сирена тревоги?
Но потом адреналин, туманящий восприятие реальности, немного отпустил мою голову, и я поняла, что это просто рядом со мной визжит Миранда. На одной ноте и очень громко. Вот уж не думала, что человек может столь длительно издавать настолько неприятный звук!
Тут у моей спутницы все же закончился воздух в легких, и она сделала глубокий вдох – видимо, чтобы продолжить. Вот только мне те ноты, что она выдавала, были как серпом по гинекологии, потому я рявкнула:
– Хватит!
Миранда вместо визга ойкнула – и уставилась на меня огромными немигающими глазами.
Понятно, шок...
Я и сама сейчас была не в лучшем состоянии. Одно дело на тренировках ловить учебные палки и ими понарошку убивать всяких негодяев – и совсем иное, когда это происходит в реальности. Спасибо моим рефлексам, которые я как прилежная ученица постоянно совершенствовала в силу своей работы – ибо каскадер должен уметь все, что касается экстрима. И хорошо, что мое новое тело оказалось способно эти самые рефлексы перенять и использовать. Иначе валяться бы мне сейчас на полу с копьем будущего в сердце...
Кстати, о будущем.
С того момента, как я осознала себя в учебном классе, у меня во рту хлебной крошки не было. Потому консервы, рассыпанные на полу, вызвали у меня живейший интерес. И пока Миранда хлопала глазами, приходя в себя от шока, я, подняв брошенный пистолет и сунув палец под спусковой крючок во избежание случайного выстрела, подобрала заодно еще и одну из металлических банок – и принялась изучать наклейку, налепленную на нее.
Надпись на бумажке гласила: «Каша на основе хлореллы».
Офигеть инфа, конечно.
Что за каша?
И что значит «на основе»? Каша из хлореллы? Если да, то так бы и написали...
Я подобрала вторую банку, надпись на которой меня новой информацией не обогатила. Ибо на ней было написано «Пюре на основе хлореллы».
Ладно. Главное понятно: это еда. И не особенно важно, что внутри: когда хочешь есть – закинешь в себя все, что хоть отдаленно похоже на пищу. Поэтому я сунула обе банки в карманы комбинезона, подобрав еще две, запихала их в карманы Миранде и потянула ее за рукав. Нужно было поскорее убираться отсюда, так как в глубине коридора слышались голоса, мало похожие на человеческие...
...Бег – отличное средство от стресса!
Только что тебя от адреналина подбрасывало так, что того и гляди сердце из груди выскочит. А тут пробежались немного – и тут же вернулась способность трезво мыслить. Например, на тему, куда мы бежим и зачем. Не, зачем – понятно: убраться подальше от возможности получить дыру в организме, проделанную заточенной печатной платой. Но точно ли впереди не поджидает нас очередной урод с целью полакомиться нашими юными телами?
О чем я Миранду и спросила.
– Как отсюда свалить, подруга?
– Ч-что сделать?

Девушка все еще заикалась от ужаса и явно плохо соображала, что я от нее хочу. Блин, ну нельзя же столько времени бояться! Мне б, например, это уже надоело. Меня, конечно, тоже можно напугать, бесстрашных людей просто не бывает. Но долго трястись от страха – это не по мне. Непродуктивное это состояние. Думается плохо, координация движений ни к черту, лицо выглядит некрасиво. Ну и зачем оно нужно? Правильно, незачем.
– Выход где? – рявкнула я – не со злости, просто чтоб пугливая лань поскорее приходила в себя. – Ты говорила, что он есть, просто его нельзя открывать.
До Миранды наконец дошло, что я от нее хочу.
– Там, – ткнула она пальцем вверх.
– В потолке, что ли?
– М-мы на втором уровне, – постукивая зубами, пояснила девушка, показав глазами на красную цифру 2, выбитую на стене краской по трафарету. – Наверху первый. И там есть дверь. Которую открывать нельзя.
– Похоже, кто-то наплевал на это ваше «нельзя», и теперь оттуда лезут весьма нелюбезные товарищи, – невесело хмыкнула я. – Ладно, пошли на этот ваш уровень один. Даже если он забит этими тварями, как консервная банка хлореллой, все равно другого пути у нас нет.
Глава 12
Наверно, в обычное время проникнуть на первый уровень было просто невозможно без специального допуска – лестницу на верхний этаж блокировала толстая бронированная дверь со сканером, вмурованным в стену рядом с нею. Сейчас же мне помог трофейный жетон со штрих-кодом, который я приложила к небольшому экрану, после чего дверь бесшумно отворилась. Интересно, конечно, что, несмотря на захват убежища перерожденцами, электричество пока что не отрубилось – то ли резервные генераторы работали, то ли твари оказались достаточно разумными, чтобы заставить людей продолжать обслуживать местную электросеть.
Поднялись мы с Мирандой наверх – и замерли на месте.
Ибо перед нами открылась картина жесточайшей бойни...
Обширный зал, в который мы вышли, был буквально завален растерзанными трупами людей в синей униформе... и мертвыми телами перерожденцев, изрешеченных пулями. Те, кого Миранда назвала «высшими», сопротивлялись отчаянно – но, видимо, нападавших было больше, и победа осталась за ними.
При этом, как мне показалась, та победа оказалась «пирровой» – поубивать-то защитников убежища мутанты поубивали, только вот и сами понесли неслабые потери. Поэтому, скорее всего, нападающие отступили, чтобы вернуться со свежими силами и как следует разграбить захваченную сокровищницу. Лишь самые жадные поперлись вниз, за добычей, не сумев открыть мощные двери на верхнем уровне, за которыми, наверно, скрывались самые жирные трофеи. Зато умудрившись выломать одну из тех, за которыми был проход на нижние этажи.
Это мне и Миранда озвучила.
– Вон там лаборатория, – проговорила она, ткнув пальцем в сторону одной из бронированных дверей. – У нас внизу их такими же знаками помечают. Там подальше склады. Два. Один с научным оборудованием, как и наш. А вот второй я даже и не знаю с чем... Не видела такого дополнительного знака на нашем уровне.
– Надо пойти проверить, что там за таинственный склад такой, – проговорила я. – И желательно поторопиться, пока не вернулись эти уроды с открывашками для плотно закрытых дверей.
Мы пошли вперед, перешагивая через трупы и стараясь не поскользнуться в лужах свежей крови. К сожалению, захватчики унесли все оружие, и мне оставалось надеяться лишь на свой пистолет, ибо на помощь Миранды в случае чего рассчитывать не приходилось: мачете, которое я ей дала, она держала словно туалетный ершик, брезгливо, чуть ли не двумя пальчиками...
И пистолет мне очень быстро пригодился!
Труп перерожденца, через который я перешагивала, внезапно ожил и схватил меня за ногу. Сильно! Еще немного, и у меня бы кость треснула от такой хватки...
К счастью, пистолет я держала наготове – и в упор высадила все четыре патрона в башку с бессмысленными белыми глазами, которые от моих выстрелов полопались, словно перепелиные яйца, по которым кто-то решил постучать молотком.
Хватка мутанта на моей ноге от такого неласкового обращения ослабла. Я же, вырвав конечность из костлявых пальцев, отбросила в сторону бесполезный пистолет и бегом рванула к заветной двери. Блин, если она не откроется или за ней не окажется ничего для нас полезного, похоже, нам с Мирандой конец! Я, конечно, руками-ногами-зубами-ногтями драться обучена, но с этим арсеналом против пары-тройки копий мне точно ловить нечего. А из моей спутницы боец, как из дерьма пуля, так что помирать мы с ней будем совместно, несмотря на мои крутые каскадерские навыки...
Когда я подбежала к двери, как назло, начал мигать свет. Отключился на полсекунды, зажегся вновь, снова вырубился... Ожидаемо приложенный к считывателю жетон со штрих-кодом не сработал. Когда свет опять зажегся, занудный механический голос из динамика над считывателем произнес:
– Ошибка системы. Попробуйте приложить ваш ключ к сканеру еще раз.
– Ну, давай же, мать твою жидкокристаллическую за ногу, – сквозь зубы пробормотала я, вновь прикладывая жетон к небольшому экрану, на котором отобразилась линия загрузки...
А между тем из глубины обширного зала я услышала шум, похожий на топот многих ног по полу. Пока что приглушенный, но с каждой секундой нарастающий...
Позади меня раздался звон. Понятно. Миранда мачете выронила от страха. Впрочем, это уже ничего не меняло. Если сейчас дверь не откроется, нам с моей спутницей точно крышка...
А жаль. Мне мое новое тело понравилось. Молодое, шустрое, легко управляемое. Хоть и не такое сильное, как мое старое, но мышцы – это дело наживное. И помирать второй раз за условный день мне как-то не хотелось: вдруг перенесусь не в симпатичную девчонку, а в сколопендру какую-нибудь, например. Или банально просто сдохну, без перерождений...
Но, видимо, сегодня хлопнуть ластами мне была не судьба, потому что линия загрузки, достигнув своего логического конца, завершилась и механический голос недовольно произнес:
– Доступ разрешен. Добро пожаловать на аварийный склад убежища.
Тяжелая дверь начала открываться. Бесшумно и медленно... А сзади я уже слышала приближающийся топот ног и хриплое дыхание минимум десятка гло́ток, жадно втягивающих в себя на бегу местный стерильный воздух.
Сантиметр, другой, третий... Блин, да когда же эта проклятая щель расширится настолько, чтоб мы с Мирандой могли в нее протиснуться?
Я нетерпеливо сунулась в нее, уверенная, что сейчас застряну, – и довольно легко проскочила между краем двери и стальным косяком. Ну да, фигура-то у меня теперь потоньше, и бюст минимум на полразмера меньше, чем был раньше. Вроде бы, с одной стороны, насчет бюста немного обидно... Но, если рассматривать ситуацию с другой стороны, секунды две я точно сэкономила, а они сейчас ценой примерно как одна моя жизнь...
Следом за мной в щель проскочила Миранда, которая была еще худее, – и сразу же дверь начала закрываться... Однако буквально через несколько мгновений в щель между нею и косяком сунулась мускулистая рука с внушительными когтями на пальцах, которая попыталась остановить движение стальной махины.
Понятное дело, что у нее ничего не вышло. Раздался хруст, за ним дикий вой, после чего дверь с мягким чавканьем закрылась, а на пол упала отрубленная конечность, брызгающая кровью из обрубка и конвульсивно пытающаяся сжать когтистые пальцы в кулак...
А потом за моей спиной раздался голос:
– Низшие, руки за голову и не делайте резких движений. Предупреждаю: в случае неповиновения каждая из вас немедленно получит по пуле в затылок.
Глава 13
Когда ты стоишь спиной к тому, кто говорит такое, самое разумное – это подчиниться. Потому что пока будешь разворачиваться, дабы выяснить, кто это тут такой дерзкий, существует неиллюзорная возможность ту самую пулю схлопотать себе в голову. Миранда вон, например, не раздумывая ладошки себе на затылок сложила, при этом побелев как снег от страха.
Ну что ж, я тоже последовала ее примеру. Хотя пренебрежительное «низшие» мне очень не понравилось.
– Каким образом вы смогли открыть дверь аварийного хранилища? – задал вопрос голос сзади.
– Жетон приложила, – ответила я. – Со штрих-кодом.
– Интересно, откуда же ты его взяла? – ехидно поинтересовался голос.
– Забрала у трупа, – ответила я, уже будучи на грани потери терпения.
– А ты в курсе, низшая, что вам вообще запрещено подниматься на верхний уровень? И что неповиновение карается разбором на о́рганы либо разложением на питательную массу в биореакторе?
Бывают, конечно, ситуации, когда выпендриваться не нужно. Например, если тебе кто-то целится в затылок из чего-то огнестрельного.
Но, с другой стороны, всему бывает предел.
И терпению – тоже.
А в моем случае, когда оно заканчивается, наружу начинает лезть моя природная дурь, которой по барабану и логика, и чувство самосохранения, и даже страх смерти.
– Слышь, родной, а ты в курсе, что за этой дверью валяется куча трупов, которым уже наплевать на все ваши запреты? – поинтересовалась я, снимая руки с затылка и разворачиваясь лицом к говорившему.
Матерь котья...
Мне в лицо целился из пистолета парень лет двадцати от роду. Мордочка холеная, светлые волосы зачесаны набок, одет – понятное дело – в синий комбинезон. И позади него еще человек восемь таких же молодых людей обоих полов, держащих в руках пистолеты и автоматы – правда, к счастью для меня, стволами вниз.
...За время моей каскадерской работы Антон частенько возил нашу группу на всякие, как он говорил, «курсы повышения квалификации». И далеко не на последнем месте в этих курсах стояли стрельбы из различных видов оружия.
Многие из этих услуг поставляют коммерческие тиры, где вполне официально за деньги можно пострелять хоть из дорогущей суперсовременной винтовки «Орсис», хоть из уже экзотического пулемета «Максим». Антон вполне справедливо считал, что каскадер должен уметь стрелять из всего, для стрельбы предназначенного, чтобы зритель, видя, как мы это делаем, не корчил лицо, произнося при этом знаменитую фразу Станиславского: «Не верю!»
Стреляли мы как в официальных тирах, где за несанкционированный шаг влево-вправо можно получить нагоняй от инструктора, так и на стрельбищах для всякой спецуры, среди которой у Антона водились знакомства. Соответственно, я прекрасно знала, как держат оружие люди, знакомые с ним не понаслышке, и как это делают новички, которым оно в руки попало случайно. Холеный юноша как раз относился ко второй категории людей, хотя очень старался перед сверстниками выглядеть крутым техасским рейнджером, способным на лету отстрелить жало у комара.
С другой стороны, даже новичок может сдуру нажать на спусковой крючок, проделав в твоей голове отверстие, не предусмотренное природой. Потому я решила попытаться обезопасить себя от столь неприятной перспективы.
– Я сказал, руки на затылок! – сквозь зубы процедил юноша, для убедительности многозначительно наморщив лоб и направив ствол пистолета мне точно в лоб.
– А с предохранителя ствол не пробовал снять, прежде чем угрожать им кому-либо? – насмешливо поинтересовалась я.
Кстати, предохранитель у блондина был отщелкнут вниз – но, тем не менее, он купился! Оторвал взгляд от моей головы и повернул пистолет, чтобы посмотреть, что там с маленькой деталькой, превращающей смертоносное оружие в безобидный кусок металла.
И это он, конечно, сделал зря. Потому что в следующую секунду я выхватила из кармана консервную банку и метнула ее в голову блондина.
Промахнуться с трех метров было нереально. Жестяная банка смачно впечаталась в лоб незадачливого стрелка, который непроизвольно дернул за спусковой крючок. Грохнул выстрел, пуля улетела куда-то в потолок, а отдачей пистолет выбило из рук блондина... Но я, бросившись вперед, успела подхватить падающее оружие и направить его на группу вооруженной молодежи, которая умела владеть своими огнестрелами примерно так же, как блондин, схватившийся за лоб двумя руками и от боли рухнувший на колени. С одной стороны, жаль его, конечно. А с другой – нефиг понтоваться и целиться в людей, не сделавших тебе ничего плохого!
– Так, молодежь, – жестко проговорила я, медленно переводя пистолет с одного офигевшего лица на другое. – Оружие кладем на пол и делаем три шага назад. Иначе не обессудьте.
– А что будет? – с вызовом проговорила одна девица с волосами такими же рыжими, как у одной стервы, которая валялась сейчас парой этажей ниже в недоеденном виде. – Пристрелишь нас?
– Даже не сомневайся, – сказала я. – И рыдать над вашими трупами точно не буду. Когда в голове не мозг, а межушный ганглий, голова ничего не потеряет, если выбить его наружу.
Молодежь переглянулась между собой – и выполнила мое требование. При этом я мысленно усмехнулась. «Молодежь», ага. Я все по привычке думала о себе как об умудренной жизнью двадцатипятилетней даме, забыв, что сама сейчас выгляжу от силы лет на восемнадцать. Впрочем, я всегда считала, что неважно, на сколько человек выглядит, – важно, что у него в голове. И сейчас у меня перед этими напуганными молодыми людьми в черепной коробке имелось неслабое преимущество. В виде меня, разумеется. Каскадерши Карины Дубровиной, которая не привыкла пасовать перед трудностями.
– Молодцы, – похвалила я группу молодых людей, привыкших, похоже, подчиняться тому, кто сильнее либо просто авторитетнее. – А теперь быстро рассказывайте, что тут у вас произошло.
Когда они заговорили все наперебой и разом, я рявкнула:
– Стоп! – И после того, как все резко заткнулись, добавила: – Пусть кто-то один расскажет. Ты, например.
И ткнула пальцем в блондина, который с ужасом рассматривал свои окровавленные ладони – край жестяной банки рассек ему кожу на лбу. Не критично, кровь уже почти остановилась, однако парень явно не привык к подобному обращению и теперь хлопал глазами, не в силах оторвать взгляд от алых разводов на пальцах. Соответственно, нужно было приводить его в чувство, пока он не рехнулся от переживаний.
Меня он, конечно, не услышал, потому пришлось ткнуть его стволом пистолета в плечо.
– А? – поднял он на меня бессмысленные глаза.
– Повторяю: рассказывай, что тут у вас произошло.
– Кто? Я?
Блин, что за нежное растение? Такое впечатление, что этих юнцов выращивали здесь в тепличных условиях. Еще бы понять зачем...
– Да, ты.
– Ну, это... Не знаю. Они просто появились. И начали убивать. Один из воспитателей открыл нам своим жетоном аварийный склад, где мы и спрятались. А потом появились вы.
– И ты решил поиграть в крутого, зашугав двух девчонок?
– Ну... Воспитатель сказал стрелять в любого, кто войдет в эту дверь. Так что я...
– Так что ты еще и приказ не выполнил, – кивнула я.
– Я просто... еще никогда не стрелял в человека... – дрожащим от страха голосом проговорил блондин. – Это преподают на следующем курсе обучения, когда приводят низших снизу, для расстрела. Ну, тех, что провинились и приговорены к разложению в биореакторе или у которых вышел срок жизни...
Наверно, блондин что-то прочитал в моих глазах после того, как я услышала его слова, и попытался отбрехаться:
– А чего ты на меня так смотришь? Им-то все равно умирать. И от пули даже легче и быстрее, чем заживо распадаться в реакторе...
– Твою ж душу... – задумчиво проговорила я. – В какой же редкостный гадюшник я попала...
Глава 14
Но, так или иначе, сейчас на аварийном складе убежища находились десяток выживших, которым воспитатели изрядно нагадили в головы – и в этом местная молодежь была не виновата.
Так у них жизнь сложилась.
Но я точно знала: дерьмо из мозгов при желании вычистить можно. А вот мозги, выбитые из черепных коробок, обратно не засунешь. Иными словами, если на склад прорвутся перерожденцы и всех нас тут поубивают, ничего хорошего в этом не будет...
А еще я поняла, глядя на растерянные лица местной золотой молодежи, что попытаться разрулить создавшуюся ситуацию смогу только я. У этих тепличных растений для такого ни духу не хватит, ни жизненного опыта...
«Ладно, – подумала я. – Посмотрим, какими средствами мы тут располагаем для вытаскивания всех нас из создавшейся непростой ситуации».
...Аварийный склад был небольшим, видимо, рассчитанным на весьма ограниченное число людей. Все собранное здесь предназначалось для простого действия: быстро схватить необходимое – и бежать с тем, что схвачено.
На длинном стеллаже рядком стояли тактические рюкзаки с привязанными к ним табличками, на которых было перечислено содержимое тех рюкзаков. Пробежавшись глазами по одной из табличек, я поняла, что укомплектован он на четыре дня автономной жизни. Имелись в нем консервированная еда, аптечка, таблетки для обеззараживания воды, спасательное одеяло и нечто, обозначенное как «носимый аварийный запас (НАЗ)».
В оружейной стойке находились десятка два автоматов, а над ней висела прикрепленная к стене полка с пистолетами в кобурах, укомплектованных ремнями и специальными креплениями.
Рядом со стойкой стояли длинные ящики с шанцевым инструментом: кирками, ломами и тактическими саперными лопатами – видимо, на случай, если убежище завалит землей и нужно будет чем-то ее разгребать.
Также на этом складе имелся отдельный стеллаж с одеждой, разительно отличающейся от местных ярких комбезов, которые вряд ли толком защитят от холода или дождя, а вот заметны будут за версту. Особенно хороши были запакованные в полиэтилен толстовки и свободные штаны темно-зеленого цвета, гораздо более практичные в плане выживания, чем обтягивающие комбинезоны убежища.
Более подробно изучать содержимое склада времени не было – вполне возможно, что перерожденцы уже сейчас, столпившись возле стальной двери, чешут репы на предмет, как бы половчее ее вскрыть, после чего, разумеется, нам всем не поздоровится.
– Так, молодежь, – сказала я. – Короче. Сейчас мы все дружно и оперативно снимаем комбинезоны и переодеваемся в этот зеленый шмот. После чего вооружаемся, надеваем рюкзаки и будем прорываться отсюда.
– А чего это ты командуешь тут? – поинтересовался блондин, ушибленный консервной банкой и, видимо, самый нахальный из команды выживших. – Нам воспитатель сказал здесь сидеть и ждать, когда он дверь откроет.
– Мертвецы не умеют открывать двери, если только они не зомби, – терпеливо, как врач умственно отсталому, объяснила я. – К тому же чувствуешь, как тут душно и жарко?
На складе и правда дышать было уже нечем, причем духота становилась все сильнее и сильнее.
– Ну да... – неуверенно проговорил блондин.
– Это значит, что вентиляция здесь больше не работает, – пояснила я. – А значит, если мы будем тут отсиживаться, то через несколько часов просто задохнемся.
– Низшая правильно говорит, – поддержала меня девица с волосами нечастого пепельного цвета. – Лично я не собираюсь здесь умирать раньше своего срока утилизации.
– Раньше чего? – не удержавшись, переспросила я.
«Пепельная» посмотрела на меня как на дуру.
– Ты заболела, что ли? – поинтересовалась она. – Сроки утилизации вшиты в наши имена. Низшим не положено жить больше тридцати пяти лет, если только этот срок не продлят за особые заслуги. Воспитатели живут сорок лет, высшие – до своей естественной смерти, но на то они и высшие. Убежище не может позволить себе содержать много пожилых людей, потому проживших свой срок стареющих граждан отправляют на переработку в биореакторы. Не одной же хлореллой нам питаться, в конце концов.
«Ага, – подумала я. – Теперь понятно, почему меня зовут Эрина 220540. Видимо 2205 – это год рождения, а 2240 – год принудительного окончания срока моей жизни и отправки меня на консервный завод. Блин, а может, и нет ничего плохого в том, что перерожденцы вскрыли убежище и вырезали тут всех под корень?»
Тем не менее я подавила в себе желание взять автомат и немного помочь местным мутантам в деле зачистки этого гадюшника. Когда человек молод, в его голову можно загнать любой бред – но при этом реально и вычистить его оттуда. Надеюсь, что мне удастся перевоспитать эту молодежь...
Если, конечно, мы выберемся отсюда живыми.
Что я и озвучила.
– Короче, кто хочет жить, слушай мою команду. Переодеваемся, вооружаемся, надеваем рюкзаки, а дальше делаем то, что я скажу. Ну а кто жить не хочет, может делать все, что ему вздумается.
И, подавая пример другим, взяла со стеллажа пакет с одеждой, на котором была предупредительно прилеплена наклейка с размером толстовки и прилагающихся к ней штанов.
Глава 15
Толстовка и брюки подошли не идеально, но приемлемо для одежды, изготовленной не на заказ. Достаточно свободные, чтобы не стеснять движения, но в то же время и не болтающиеся мешком. Ботинки со шнуровкой и высокими голенищами я оставила старые, чтобы не рисковать с необмятой обувью, хотя на складе присутствовали новые берцы военного образца.
Рядом со стеллажом, на котором лежала одежда, стоял ящик с тактическими складными лопатами в чехлах, подвешиваемых к поясу, и я с ходу прихватила себе одну – не исключено, что отсюда придется выбираться, раскапывая себе выход. Так что такой относительно компактный инструмент мог бы в этом случае очень пригодиться.
Также мной была найдена интересная коробка с надписью «Многофункциональный нейрофон нового поколения. Универсальный помощник для выживания в агрессивной среде. Усовершенствованная модель. 20 шт.».
Я открыла коробку, взяла один из нейрофонов, покрутила в руке...
Девайс напоминал электронные часы с пристегнутым к ним наушником и с ремешком из крепкого пластика, причем экран этих часов засветился сразу же, как только коснулся моей ладони. Неужто работает от тепла руки? Похоже на то.
На экране сразу же загорелась дата: «04.07.2222». В принципе, я уже поняла, что судьба выпихнула меня не только в чужое тело, но и во времени перенесла на пару сотен лет вперед. Но паниковать по этому поводу я не стала. А смысл? Что это изменит? Правильно, ничего. Ну и вот. Значит, принимаем данность как есть и продолжаем жить дальше.
Помимо времени, продвинутые часы весьма точно показали мое кровяное давление, которое давно и постоянно было 120 на 80, температуру в помещении 20 градусов Цельсия и уровень радиации 32 мкР/час. Последнее особенно интересно, ибо уже понятно было, что наверху в свое время произошел нехилый катаклизм – и, скорее всего, в его последствиях нам придется выживать, выбравшись отсюда. Ибо если мутанты нашли наше убежище, то не успокоятся, пока не разграбят его полностью...
Я вставила наушник в ухо, ощутила легкий укол внутри головы, после чего услышала:
– Нейрофон активирован и интегрирован в тело хозяина. Подключение стабильное. Любую информацию я предоставлю вам по запросу.
Полезная штуковина, наверно, если она и правда готова предоставить мне любые сведения об этом мире. Однако пока мне хватало инфы о том, что уровень радиации в убежище высоковат, хотя и терпим. И контролировать его нужно было постоянно. Потому я дала команду молодежи разобрать чудо-часы и сама тоже определила один экземпляр себе на запястье.
В коробке оставался еще десяток продвинутых девайсов будущего, и их я тоже захватила с собой – мало ли, вдруг у кого они разобьются? А так запасец будет на всякий случай, тем более что часы эти почти ничего не весили.
Кстати, переодеваясь, я обратила внимание на карту убежища, приклеенную к стене и изрядно пожелтевшую от времени. Интересно они тут, конечно, устроились.
Самый нижний, четвертый уровень занимали технические помещения, так называемый машинный зал, где были размещены:
– фильтры воды, которую поставляла подземная река,
– система очистки воздуха, засасываемого снаружи,
– а также сады хлореллы – основного питательного сырья для производства пищи.
На третьем уровне размещались склады и мини-заводы, специфика которых на схеме не расшифровывалась. Полагаю, здесь производили консервы, одежду, необходимые предметы быта, а также утилизировали в биореакторах тех членов убежища, чей срок жизни по местным законам подошел к концу.
На втором уровне размещались жилые блоки для низших, воспитателей и охраны, а также учебные классы и больница.
А первый уровень занимали высшие. Без дополнительных расшифровок. Мол, и так понятно, что тут элита живет, которую обслуживают те, что ютятся под ними.
Но сейчас меня интересовало не это, а способ выбраться наружу. Похоже, перерожденцы влезли в убежище по воздуховоду. Почему не сделали этого раньше? Возможно, обвалилась от времени внешняя маскировка, либо какой-то разведчик мутантов оказался слишком дотошным. В общем, так или иначе, теперь нас за дверью ждала серьезная проблема, решить которую без применения оружия точно не получится...
Кстати, в плане оружия выбор был небольшой.
В стойке стояли двадцать компактных автоматических штурмовых винтовок неизвестной мне фирмы, а на одной из полок стеллажа лежали три десятка пистолетов в очень приличной сохранности. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оружие будущего оказалось ничем принципиально не отличающимся от автоматов и пистолетов моего времени. Принцип заряжания и стрельбы тот же, а об остальном при знании основ можно догадаться интуитивно.
Для себя я выбрала новый автомат, а также пистолет, на котором еще даже сохранились следы плохо стертой заводской смазки.
К пистолету прилагалась набедренная кобура, которую я пристегнула к ноге и кожаному поясному ремню, идущему ко всему этому в комплекте.
С патронами на складе было негусто – к каждому автомату шли в комплекте два пустых магазина и по две пачки патронов. Типа, вот вам боезапас, и ни в чем себе не отказывайте.
– Патроны забираем все, – скомандовала я. – Магазины снаряжаем прямо тут.
И, распечатав первую пачку, где патронов было ровно тридцать штук – как раз на один магазин, – быстро принялась отправлять их по назначению, прикидывая, что на каждого моего подопечного придется по четыре полных магазина. В целом, терпимо, если не поливать вражью силу свинцом как из шланга...
Судя по тому, как быстро вокруг меня столпилась молодежь, внимательно глядя за моими пальцами, снаряжать патронами магазины не умел никто. Но, в принципе, наука это быстро усваиваемая, так что более-менее все справились...
Конечно, за десять минут нереально научить стрелять тех, кто об оружии имел весьма приблизительное представление. Тем не менее какие-то основные моменты преподать было необходимо.
– Так, – сказала я, защелкнув в шахту автомата снаряженный магазин и дослав патрон в патронник. – Слушаем внимательно. Переводчик огня опускаем вниз до упора, тогда винтовка будет стрелять одиночными. Открываем огонь в самом крайнем случае, когда противник точно перед вами. Твою ж душу...
Одна из девиц, балуясь, направила ствол автомата на белобрысого парня, который вполне обоснованно замер на месте и побелел от страха...
В следующее мгновение я отбила ствол вверх и приставила свой пистолет ко лбу ошарашенной девицы.
– Нравится? – поинтересовалась я.
– Н-нет... – пролепетала та.
– Вот и твоему товарищу по оружию не понравилось, когда ты в него прицелилась. Запомни: никогда не направляй ствол на человека, если не собираешься в него стрелять. Это ясно?
– Д-да...
Я отпустила девицу, и та закусила губу – того и гляди разревется. Ничего страшного. Пусть они меня не любят, главное, чтоб фигней не страдали и приказов слушались.
– Так, – жестко произнесла я. – Выдвигаемся. Я пойду первой, вы гуськом за мной. Не пугаемся, в затылки друг другу стволы не направляем, не самоубиваемся и не орем от страха. Вопросы есть?
– А будет страшно? – дрожащим голосом спросила Миранда.
– Думаю, да, – честно ответила я. – Но запомните: нет таких людей, кто не боится. При этом есть те, кто боится, но делает свое дело. Я такая, например. Мне страшно так же, как и вам.
– Не похоже что-то, – буркнул блондин, который до этого пытался пугать меня пистолетом, а сейчас наконец облегченно выдохнул после того, как сам чуть не схлопотал пулю от расшалившейся девицы. – Странная ты. Про низших нам рассказывали другое.
– Что мы бессловесные рабы? – усмехнулась я. – Так вот: вас обманули. И запомните еще одно. Нет больше высших или низших, нет костюмов, отличающих людей по цветам и рангам. Теперь мы одна команда «зеленых». И выживать мы будем вместе. Это понятно?
– Да, – нестройно отозвалась молодежь.
Ладно. В обморок не падают, истерик не закатывают – уже хорошо. Правда, фиг знает, как они себя поведут, когда мы выйдем отсюда, но узнать это можно будет только одним способом.
Правда, перед этим нужно было проверить оружие.
Я взяла со стеллажа один из рюкзаков и швырнула его в дальний угол склада. После чего выстрелила в него из винтовки. Один раз.
Вообще стрельба в помещении без специальных наушников тот еще квест. Только их не было, и потому звук выстрела ожидаемо ударил по барабанным перепонкам. Неприятно, но пережить можно. Особенно когда речь идет о том, чтобы выжить...
– Каждому повторить то же самое, – скомандовала я, накинув на голову капюшон толстовки и приоткрыв рот – так хлесткие звуковые удары по ушам теоретически должны были ощущаться не так сильно.
Конечно, за пять минут совершенно нереально было научить стрелять местную молодежь, которая об оружии имела весьма приблизительное представление. Но, на удивление, все отстрелялись более-менее прилично. Только одна девица выпустила в рюкзак очередь, выбив из него зеленые брызги консервов с хлореллой. На что я показала ей, как правильно отщелкивать переводчик огня с режима «очередь» на «одиночный», после чего сказала:
– Ну что, пошли.
И приложила трофейный жетон к считывателю, точно такому же, как и снаружи.
Видимо, выпуск посетителей склада происходил по более упрощенному протоколу, потому что практически сразу над моей головой прозвучал механический голос:
– Выход с аварийного склада убежища разрешен. Удачи вам в ваших делах.
– Она нам сейчас точно понадобится, – сквозь зубы произнесла я, беря на прицел медленно расширяющуюся щель между дверью и стальным косяком.
Глава 16
Разумеется, в эту щель немедленно полезли хари с белыми глазами, такими же, как у копьеметателя, которого я прищучила в нижнем коридоре, – а также лапы, к тем харям прилагающиеся, в которых были зажаты ножи, мачете и копья незамысловатого дизайна: или с заточенными в форме острия многослойными печатными платами, или же с ржавыми железяками на древках.
Думаю, не будь я готова к подобному, мутанты нас бы всех разорвали в клочья меньше чем за минуту...
Но я была готова!
Единственное, чего я боялась, – что винтовка откажет в самый критический момент. Испытание одним патроном, конечно, вещь хорошая, но фиг знает, сколько те патроны пролежали на складе. Вдруг второй не сработает? И все, хана нам, потому что стрелять с этого положения по щели между дверью и стальным косяком могу только я, другим моя спина линию огня перегораживает. Да и вообще на мою подопечную молодежь надежда слабая. Вон как Миранду трясло, когда она мутанта увидела. А там, за дверью, их сюда целое стадо ломится...
Но штурмовая винтовка отработала на совесть!
Первый, самый напористый мутант, получив пулю между белесых глаз, сдох мгновенно, рухнув на пол мордой вниз, а перед этим забрызгав содержимым своей башки глаза второму, который пер следом. И пока тот пытался их протереть, получил вторую пулю в левую гляделку, избавив себя от заботы очищать ее от чужих мозгов, после чего упал на труп своего предшественника, в агонии дергая конечностями...
Мой инструктор по огневой подготовке учил: когда стреляешь в упор по толпе, которая прет на тебя, главное – сохранять хладнокровие. Испугаешься, рука дернется, промахнешься – и все. Не убитый тобою враг непременно этим воспользуется и сделает с тобой то, что ты не сделала с ним. И потому, когда стреляешь по мишеням, представляй себе, что это лица врагов. А когда стреляешь по лицам врагов, представляй себе, что это неживые мишени. Так легче и сохранять хладнокровие, и попадать не промахиваясь.
Думаю, не пройди я в свое время эту школу, которую тогда считала бесполезной и совершенно мне ненужной, я бы не смогла сейчас вот так хладнокровно всаживать пулю за пулей в оскаленные рожи мутантов, увеличивая гору трупов, через которую тем, что лезли сзади, все труднее было перебираться. Когда же дверь открылась полностью, к расстрелу нападающих подключилась и молодежь, дав мне несколько секунд на то, чтобы отщелкнуть пустой магазин, заменить его на полный...
И продолжить то, что у меня, черт возьми, получилось неплохо!
Прошло всего около минуты, а перед входом на склад уже лежали четыре десятка дохлых мутантов. Остальные же, поняв, что со штурмом у них получилось неважно, пустились наутек, вереща на бегу и бросая как сумки с награбленным добром, так и свое оружие. Оно и понятно – налегке всяко проще бежать от смерти, которая очень ощутимо щекочет между лопатками ожиданием пули, что вот-вот туда прилетит.
Но я не стала тратить патроны на убегающих тварей – боезапас у нас и так был невелик.
– За мной! – крикнула я – и рванула по коридору, мысленно представляя себе схему убежища, что висела на стене склада.
Так, здесь налево...
Тут прямо...
Потом еще раз налево...
Здесь направо...
Есть!
Пробежав по петляющему коридору, я остановилась перед массивной круглой дверью, за которой, теоретически, был выход во внешний мир. А практически над этой дверью в потолке зияла квадратная дыра вытяжного люка, выбитая решетка которого валялась сейчас на полу...
Понятно.
Оттуда сверху мутировавшие перерожденцы и пролезли в убежище. Интересно, какой дебил спроектировал вытяжную вентиляцию прямо над выходом? Понятно же, что рядом с эдакой массивной дверью с той стороны будут постоянно тусоваться всякие уроды, прикидывая, как ее можно открыть. Ну и вокруг будут рыскать в поисках другого входа. Получается, нашли они его, и потому мы сейчас имеем то, что имеем...

Но до потолка было не допрыгнуть, а сваливать из убежища необходимо, пока из того люка не полезли новые уроды в поисках легкой добычи. Потому я подошла к считывателю возле двери, приложила к нему свой жетон со штрих-кодом...
– Пропуск принят, – раздался над моей головой механический голос. – Теперь введите на электронной клавиатуре кодовое слово и цифровой ключ.
Я беспомощно оглянулась на свой маленький отряд.
– Кто-нибудь знает это слово и ключ?
Блондин, который совсем недавно целился в меня из пистолета, наморщил лоб, почесал затылок и произнес:
– Попробуй это: «Кремль 2222».
Глава 17
– Странный код, – проговорила я. – Откуда сведения?
– Из одной старой книги, созданной двести лет назад, которая удивительно точно описывала наш мир, – проговорил блондин. – Про нее нам воспитатель рассказал, считал ее романом-предсказанием. А потом я ее в библиотеке нашел и прочитал. Называется «Закон юга». Моя любимая. Там этот код описывается как работающий для нескольких секретных устройств того времени, дошедших до наших дней.
– Ну ладно, попробую, – пожала я плечами.
И ввела код.
Который, на удивление, сработал!
Немедленно в стене загудели невидимые двигатели. Мощная дверь-заслонка дрогнула и начала отъезжать в сторону.
Видимо, она не открывалась очень давно, ибо в процессе ее движения раздался жуткий скрип различных тональностей, с которым металл трется о металл. Похоже, местные жители не думали о том, что эту толстенную заслонку когда-либо придется отпирать, и о смазке не позаботились. Хорошо, что хоть механизмы оказались в рабочем состоянии, а невидимые двигатели справились с нагрузкой, преодолев сопротивление ржавой броневой стали...
Из щели, образовавшейся между медленно открывающейся дверью и стеной, мне в лицо пахнуло пыльной духотой, щедро замешенной на трупной вони и запахе чего-то горелого. М-да, неприятное амбре у внешнего мира. Но лучше уж его нюхать, чем умирать на полу убежища, будучи проткнутой примитивным копьем...
– За мной! – коротко бросила я через плечо – и первая вышла наружу...
Правда, при виде картины, которая открылась мне, немедленно появилась мысль, что, может, ну его нафиг? Не лучше ли будет вернуться в убежище и попытаться отбиться от мутантов? Ну да, патронов у нас мало, ну так лопаты крутые есть, отмашемся ими как-нибудь...
Откровенно говоря, мысль была так себе. Но другая на ум не пришла. Ибо всюду, куда ни кинь взгляд, убежище окружали останки зданий, схожие с рыбьими скелетами, поставленными на хвост...
Когда-то это были высотные башни. Но некий смертоносный ураган, пронесшийся над этой местностью, снес с них внешнюю облицовку, повышибал окна, а оставшиеся каркасы если не обрушил полностью, то обглодал изрядно... А потом останками зданий, несущими на себе следы давних пожаров, занялось время и местная флора, наверняка мутировавшая от повышенного радиационного фона. О нем мне немедленно заявили чудо-часы на руке, возмущенно завибрировав и показав уровень радиации в 49 мкР/час – практически пороговое значение, за которым заканчивается безопасный для человека уровень радиации...
Огненный смерч, пронесшийся по этим местам, спек почву в черную корку. Сейчас она растрескалась от времени, и сквозь трещины пробивалась хилая трава болезненного грязно-зеленого цвета. Похоже, тот смерч был вдобавок отравлен каким-то химическим ядом, и растительность до сих пор не пришла в себя после давнего токсического удара.
А скелеты высотных зданий облюбовали мхи, разноцветными пятнами изуродовавшие останки когда-то жилых строений. Местами между искалеченными зданиями протянулись толстые лианы, на некоторых из них сидели большие птицы, напоминающие воро́н, либо висели вниз головами крупные летучие мыши, которым солнечный свет совершенно не доставлял неудобств...
– Вот это мы попали, – пробормотала я, обозревая открывшийся мне унылый пейзаж.
И дело было не только в нем...
Неподалеку стояло несколько автомобилей: грузовик, на крыше кабины которого был размещен арбалет существенных размеров на примитивном станке, а также три автомобиля-багги высокой проходимости для езды по бездорожью, без кузова, дверей и крыльев, зато с наваренными на них рамами, поверх которых были установлены такие же масштабные арбалеты, как и на грузовике... Кроме одного, у которого вместо арбалета к раме был присобачен самый что ни на есть настоящий пулемет!
Возле автомобилей топталась солидная группа человекообразных мутантов, голов в сорок. Некоторые из них были похожи на тех, что мы встречали в коридорах убежища, других мутации изменили совершенно в иную сторону. У одних головы смахивали на рыбьи, у других с лица вниз свисали ротовые щупальца, у третьих головы напоминали бильярдные шары с двумя глазами и ртом без намека на нос. Я даже циклопа разглядела, который уставился на меня единственным глазом, размещенным посредине лба.
Похоже, наш выход на поверхность оказался для мутантов неожиданностью. Они явно ждали своих – а вместо них наружу вылезли чужие, да еще и вооруженные...
Немая сцена продолжалась всего лишь несколько секунд, после чего мутанты схватились за оружие. Причем далеко не у каждого из них в руках были копья, луки и портативные арбалеты. Примерно половина этих жутких с виду существ была вооружена огнестрельным оружием, которым эти уроды явно собирались воспользоваться против нас.
– Ложись! – заорала я, с размаху шлепаясь на живот, которым сразу ощутила острый камень, неприятно воткнувшийся в ребро.
Наплевать!
Пуля или стрела, влетевшие в брюхо, добавили бы гораздо больше запоминающихся ощущений. А это я уж как-нибудь переживу.
...Огонь мы с мутантами открыли одновременно, но у меня было небольшое преимущество – я быстрее сообразила, откуда трындец поддувает. И стрелять начала на пару секунд раньше, одной пулей разнеся выпуклый лоб рыбомордого мутанта, а второй выбив циклопу его единственный глаз.
Правда, мутанты быстро сообразили, что это не друзья вылезли из-под земли с добычей, а местные жители с неприятными сюрпризами в виде горячего свинца, весьма болезненно, а порой и фатально влетающего в туши, измененные радиацией, – и открыли беспорядочный ответный огонь, заставивший меня отползти к какой-то железяке, торчащей из земли, и скукожиться за ней, вспомнив инструкторский термин «подавление противника огнем», который только что в реальности испытала на собственной шкуре...
Глава 18
Много чего экстремального было в моей жизни, но вот из настоящего огнестрельного оружия в меня еще не стреляли.
И это было страшно!
Когда над твоей головой свистят пули и визжат рикошеты, что отлетели от железяки, за которой ты спряталась, свернувшись в креветку, – это прям то, что называется «душа ушла в пятки». Потому что понимаешь: высунься ты хоть на немного, и пуля обязательно отстрелит то, чем ты высунулась...
А расставаться даже с кусочком своего нового тела мне совершенно не хотелось. Понравилось оно мне. Молодое, свежее, кожа мягкая и без шрамов – все это я успела рассмотреть на складе, пока переодевалась в толстовку и штаны зеленого цвета...
Наверно, это самое желание остаться в той комплектации, что есть на данный момент времени, и называется страхом, который до сегодняшнего дня я привыкла игнорировать в силу своей работы...
Нет, я по сути осталась такой же в душе́, как и была. Просто слишком новым было это ощущение массированного подавления огнем. И сейчас я, офигев от новизны впечатлений, уже в голос орала на себя:
– Соберись, тварь! Ну же! Давай! Высунься и перестреляй их всех на фиг! Ты же можешь!
Ну и вдогонку очень много всякого матерного в свой адрес, что обычно меня заводит, когда вот прям совсем не хочется идти на слишком опасный трюк. Кто б другой мне такое в глаза сказал, немедленно схлопотал бы сначала в челюсть, а потом с ноги куда получится. Ну а когда сама себя кроешь семиэтажным, бить вроде бы некого, а адреналин прям очень круто выходит на отметку «ща втащу кому-нибудь!».
Действенный способ, не раз мною проверенный. И хотя было абсолютным самоубийством под таким огнем выскакивать из-за укрытия, ничего иного мне не оставалось, ибо моя вооруженная молодежь, видя такое дело, поспешила свинтить обратно в убежище, а я, как дура, осталась снаружи и сейчас пожинала плоды своей самоуверенности...
И я уже совсем накрутила себя на то, чтоб самоубиться, выскочив из-за укрытия и умерев красиво, паля во врага из своей автоматической винтовки, – как вдруг поняла, что по мне больше не стреляют. Судя по канонаде выстрелов, массированный огонь продолжался – но сейчас стреляли уже не по мне, а по кому-то другому.
Интересно по кому?
Свое любопытство я удовлетворяла уже в движении, выскочив из-за укрытия, совершив кувырок для того, чтоб сбить вероятный прицел врагов, пытающихся поймать меня на мушку своих огнестрелов, после которого вышла в положение лежа и принялась оценивать обстановку, попутно одиночными стреляя в мутантов, весьма недальновидно расположившихся ко мне боком. Ибо теперь они поливали огнем кого-то, кто в ответ стрелял по ним. И довольно успешно!
Теперь уже семеро мутантов валялись на земле без движения, а один сидел возле колеса грузовика, пытаясь зажать лапой обрывки двух отстреленных лицевых щупалец, из которых хлестала кровь. Остальные же беспорядочно палили в кого-то, кто стрелял весьма и весьма эффективно, но при этом, как мне показалось, был один, ибо выстрелы справа раздавались, что называется, редко, но метко.
Тем не менее мутантов все равно еще было много, и, думаю, если б я не включилась в перестрелку, то моему пока невидимому для меня спасителю пришлось бы несладко. Эффект неожиданности вещь, конечно, хорошая, но работает лишь в самом начале боестолкновения. И когда он заканчивается, от пришедшего в себя противника может прилететь весьма неслабая ответка.
Но я тоже не зря брала уроки стрельбы! И когда от моих выстрелов на землю упали еще трое мутантов, эти двуногие твари сообразили, что оказались прям точно по народной поговорке между двух огней, и ничего хорошего им от этого не светит.
Поняв это, один из них, редкостный урод с рыбьей башкой, проорал что-то невнятное, в результате чего муты сорвались со своих позиций и рванули кто куда – а сваливать они, оказывается, умели довольно быстро. Впрочем, когда понимаешь, что в задницу тебе вот-вот может прилететь пуля, думаю, бегается очень хорошо.
В результате поле боя осталось за мной и неведомым стрелком, с которым, наверно, теперь имело смысл познакомиться. Ибо если б не он, сейчас не мутанты валялись бы в лужах собственной крови, а я лежала на земле, пораскинув мозгами в самом что ни на есть прямом смысле этого распространенного выражения.
Оборачиваться на своих юных подопечных я не стала. Сидят себе в укрытии – и пусть сидят пока что, ибо я сама не знала, с кем встречусь возле того грузовика, к которому направлялась. Впрочем, уже видела, что справа к нему идет человек в камуфляже, заметно прихрамывая на правую ногу и используя свой автомат в качестве костыля. На голову человека был накинут капюшон, а по штанине довольно быстро расплывалось темное пятно, свидетельствующее о том, что пуля кого-то из мутантов достигла своей цели.
Мы встретились возле грузовика, и первое, что сделал раненый, так это поднял ствол своего автомата и выстрелил в щупломордого мутанта, сидящего возле колеса. Тот дернулся и завалился на бок, при этом из его лапы вывалился пистолет...
– Еще пара секунд, и он бы тебя пристрелил, – сообщил человек в капюшоне. – Никогда не теряй из виду противника, пока не убедишься, что он мертв. Как тебя зовут?
– Карина... То есть Эрина, – запнувшись от неожиданности, проговорила я. И зачем-то спросила: – А вас?
– Меня зовут Снайпер, – сказал раненый, откидывая капюшон с головы. – Но, похоже, в этом мире меня лучше знают под именем Снар.

Глава 19
Лицо моего спасителя было бледным. Еще бы – болевой шок от пули в ноге плюс кровопотеря. Самой мне пережить такое, к счастью, не довелось, но железяки всякие в меня вонзались при исполнении трюков или на их репетициях, и ощущения от этого были порой весьма звездные. Понятно, что Снару требовалась первая помощь.
Это я и озвучила:
– Перевязать вас надо.
– Можно на «ты», – отозвался он. – Не то это место, чтобы «выкать». Пока этикетом блистать будешь, тебя тут или пристрелят, или сожрут. Бинт есть?
– Конечно.
Я достала аптечку оранжевого цвета, в которой имелась упаковка тонкого стерильного бинта, на удивление эластичного и липкого с одной стороны. Удобно. Можно мотать без фиксации, а это в полевых условиях просто подарок. Мой инструктор-спецназовец говорил, что в боевой обстановке каждая сэкономленная секунда может подарить тебе целую жизнь. Соответственно, я понимала: мутанты могли очень скоро вернуться, ибо такой презент, как вскрытый бункер, для них словно мед для мух.
Потому надо было шевелиться побыстрее.
Бедро Снара я туго обмотала бинтом прямо поверх одежды. Сейчас главное было кровь остановить, остальным можно заняться в более спокойной обстановке.
Также в аптечке оказались шприц-тюбики с понятными надписями: «Противошок/антистолбняк», «Антибиотик универсальный» и «Обезболивающее», которые я вколола Снару прямо через одежду. Жаль, что в плане лекарственных средств я аптечку почти опустошила, надо было по рюкзакам порыскать и хотя бы еще одну запасную взять. Но, как говорят в народе, задним умом мы все крепки.
Пока я занималась ногой своего спасителя, из-за бронированной двери бункера показалась молодежь. Снар потянулся было за автоматом, но я сказала:
– Это свои, Снар.
– Допустим, – хмуро проговорил он. – А чего ж эти свои в конуре отсиживались, пока ты воевала? Поди, оружие у всех есть.
– Испугались, – попыталась я отмазать своих подопечных. – Необстрелянные еще.
– Судя по тому, как ты под пулями прыгала, у тебя с обстрелянностью не сильно лучше, – заметил Снар. – Тем не менее ты не испугалась и мутов постреляла порядочно.
– Мы не испугались! – с вызовом проговорил блондин, который при первом знакомстве на складе встретил меня приглашением положить руки на затылок. – Высшие не должны подвергать свою жизнь опасности без крайней необходимости, это написано в протоколе номер...
– Тебя как звать, высший? – перебил его Снар.
– Эрик, – гордо произнес блондин.
– Без номера? – удивилась Миранда.
– У высших нет номера, – снисходительно пояснил Эрик. – Мы, в отличие от низших, живем столько, сколько позволяют здоровье и генетика.
– Надо же, сколько у тебя, парень, дерьма в голове, – покачал головой Снар.
Блондин схватился было за автомат, но замер на месте, когда холодный ствол пистолета коснулся его виска. И, что удивительно, оружие к голове высшего приставила Миранда! Та самая, что несколько часов назад тряслась от страха при виде дохлого мутанта.
– Запомни, Эрик, – проговорила она. – Нет больше «высших» и «низших». Есть мы, отряд «зеленых». И если это не укладывается в твоей голове, то я прямо сейчас освобожу в ней место, выбив оттуда дерьмо, о котором говорил этот мужчина.
Блондин хлопнул глазами, шмыгнул носом. И сказал:
– Я понял.
– Вот и ладушки, вот и хорошо, – произнес Снар. – Ну что, молодежь? Умеет кто-то из вас водить «шишигу»? А то, боюсь, с моей ногой шофер сейчас из меня неважный.
«Молодежь» удивленно переглянулась – видимо, в бункере не преподавали информацию о том, как на жаргоне двадцать первого века назывался советский грузовик «ГАЗ-66».
– Я умею, – сказала я.
– Отлично, – кивнул Снар. – Садись за руль, я усядусь рядом, а вы, молодежь, забирайтесь в кузов. Надо валить отсюда поскорее, пока муты не вернулись с подкреплением...
...Солнце вставало над мертвым городом. Алое, как кровь, разлившаяся по темным, неприветливым облакам, нависшим над разрушенными зданиями. Я, закинув рюкзак в кузов, уселась за руль и теперь вела грузовик, аккуратно объезжая ямы в растрескавшемся асфальте старого шоссе. Местами покрытия уже не существовало, и на образовавшихся проплешинах росли кривые кусты с длинными шипами.
– Куда мы едем? – поинтересовалась я у Снара, сидевшего рядом.
– Понятия не имею, – отозвался он. – Главное мы сделали – убрались подальше от того места, откуда вас, как я понимаю, выкурили мутанты. И теперь появился шанс, что нас сожрут не сразу, а немного погодя.
Я не поняла, шутит он или нет, но расспрашивать не стала. По лицу Снара было понятно, что тряскую поездку на старом и убитом грузовике он переносит лишь благодаря волевому усилию – когда у тебя на камуфляже кровавое пятно размером в половину ноги, по-другому вряд ли может быть.
Я и сама понятия не имела, куда ехать, но тут в моем ухе раздался женский голос:
– Мы удаляемся от убежища номер эм шестьдесят четыре. Это может быть опасно с учетом доступной мне информации об окружающей среде. Уровень радиации составляет пятьдесят шесть микрорентген в час и является небезопасным для здоровья. Советую в ближайшее время добраться до убежища эм шестьдесят пять, расположенного в одиннадцати с половиной километрах отсюда.
– Точнее укажи направление, – попросила я.
– Вы движетесь в верном направлении, – отозвался наушник. – Сохраняя существующую скорость передвижения, вы достигнете цели примерно через четырнадцать минут двенадцать секунд.
– С кем ты разговариваешь? – насторожился Снар.
– С нейрофоном, который мне в ухо дает указания, куда ехать, – отозвалась я.
– С нейрофоном? – переспросил мой спаситель. – Надеюсь, он еще не пробрался к тебе в мозг и не присосался к нему как пиявка?
Я дотронулась пальцем до наушника.
– Да нет, вроде на месте пока. На его упаковке была наклейка с надписью «Многофункциональный нейрофон нового поколения», и про внедрение в мозг на ней ничего сказано не было.
– Ну, надеюсь, что новое поколение получше старого, которое полностью подчиняло себе людей, превращая их в послушных зомби, – хмыкнул мой спутник. – Было дело, сталкивался я с носителями тех нейрофонов. Жуть жуткая[1]. Так что тебе, можно сказать, еще крупно повезло.
И тут, похоже, сглазил Снар насчет везения...
«Шишига», на которой мы ехали, была убитой в хлам и ржавой, как старая консервная банка, – и тем не менее везла нас, гремя всеми своими стальными кишками. И только я успела подумать о том, что надо же, насколько крута советская техника, которая пережила ядерный катаклизм и до сих пор на ходу, как внутри машины что-то очень сильно стукнуло. Ее двигатель натужно взвыл... и умер. Уже, видимо, навсегда.
– Ну все, приехали, – криво усмехнувшись, произнес Снар.
Глава 20
Мы вышли из умершей машины, Снар тоже вывалился из кабины. Видимо, его изрядно растрясло по пути, потому что на нем лица не было.
– Этот человек для нас обуза, – сказал Эрик. – Самое правильное будет его застрелить, чтоб не мучился, а самим идти пешком до убежища номер эм шестьдесят пять.
Очень захотелось мне заехать прикладом в челюсть блондина, но я сдержалась, мысленно прогнав через свой мозг мантру «их плохо воспитывали, и ты должна это исправить».
– Снар спас не только меня, но и всех нас, – проговорила я. – Убивать своего спасителя есть самая черная неблагодарность, за которой обязательно последует возмездие.
– От кого? – поинтересовалась пепельноволосая девица.
– От кармы, – сквозь зубы процедила я, боясь уже не сдержаться.
– Кто такая карма? – не понял Эрик.
Ответить я не успела.
– Молодежь дело говорит, – сказал Снар. Не в силах больше стоять, он сел на землю, положив рядом свой автомат. – Пристрелите меня по-быстрому, да и дело с концом. До вашего нового убежища километра три осталось, дойдете без проблем. Я вас только тормозить буду.
– Убить Снара вы, конечно, можете, но для этого вам сначала придется застрелить меня, – проговорила я, направляя на юные дарования ствол своего автомата. – Ну, кто тут самый крутой ковбой? Приступайте.
Однако вступить в перестрелку со мной никто не рискнул – все только взгляды в сторону отвели. Видимо, у меня на лице было написано, что я любому из своего автомата мозги прочищу свинцом быстрее, чем кто-то из группы успеет поднять оружие в сторону Снара или меня.
– Эрина 220540 нерациональна, – пожал плечами Эрик. – Если хочет, пусть остается с раненым. А нам нужно дойти до убежища. Пойдемте.
И они ушли.
Все.
Кроме Миранды.
– А ты чего задержалась? – спросила я.
– Ну, я просто считаю, что неправильно бросать тех, кто не оставил тебя в трудную минуту, – ответила она.
– Понятно, – вздохнула я. – Видимо, среди низших и высших все-таки есть отличие помимо цвета комбинезонов. Ну что ж, нужно перевязать Снара. Но перед этим желательно достать у него пулю из ноги. Вот только ножа у нас нет, а без него это будет непросто.
– Есть нож, – проговорил раненый. – Точнее, сейчас будет.
И тут произошло удивительное...
Из ладони Снара показался кончик клинка. Прямо вот раздвинул кожу и полез наружу, становясь все больше и больше...
Судя по тому, как исказилось лицо раненого, было понятно, что ему очень больно, – но Снар терпел, сжав зубы, до тех пор, пока нож полностью не оказался у него в руке. Причем на ладони не выступило ни капли крови.
– Простите, как вас зовут? Снар? – проговорила Миранда. – Не Снайпер?
– Так меня прозвали в другом мире, – бледными губами усмехнулся раненый. – Но да, это одно из моих прозвищ.
– Я читала книгу о вас, – сказала девушка. – Называется «Закон ученого». Она сохранилась в нашей библиотеке. Но ей около двухсот лет...
– Есть у меня такая привычка – шляться через время между разными вселенными, – усмехнулся Снар. – Бродяга по жизни, что тут скажешь. В общем, девушки, слушайте. Этот нож называется «Бритва». Он умеет резать все что угодно, даже металл и камень, а также рассекать пространство между мирами. Но вот причинить вред своему хозяину он не сможет. Так что порезать себя им я не сумею при всем желании. Однако это сможет сделать любая из вас, если я подарю ей свой нож. Ну, кто из вас смелая?
– Только не я, – пискнула Миранда. – Я вообще крови боюсь...
– Никогда такого не делала, но попробую, – сказала я.
– Почему-то я не удивлен, – хмыкнул Снар. – Ну что ж. Дарю свой нож Эрине... как там тебя по номеру?
– У меня больше нет номера, – жестко сказала я. – Это в концлагерях было принято людей нумеровать. Но из него мы уже выбрались.
– Хорошо сказано, – кивнул раненый. – Тогда дарю свой нож Эрине.
...Клинок «Бритвы» полыхнул неприятным сине-белым светом, когда его рукоять легла мне в ладонь, – показалось, что нож Снара не особенно доволен его решением. Но, так или иначе, «Бритва» была теперь у меня, слегка холодя и пощипывая ладонь, словно от удобной рукояти ножа шли слабые электрические разряды. Да уж, непростое оружие я только что получила в подарок...
И психологически очень трудно оказалось провести им довольно сложную операцию...
Я разре́зала окровавленную штанину на ноге Снара, и мне открылось пулевое отверстие – сравнительно небольшое и с виду не страшное. Но я помнила, как инструктор рассказывал про то, что автоматная пуля калибра пять сорок пять, попадая в тело человека, начинает вращаться внутри него, перемалывая в кашу плоть и дробя кости. Потому эта маленькая дырочка в ноге выглядела довольно зловеще для меня, знающей, сколько бед она натворила в теле моего спасителя.
– Режь, не бойся, – сказал Снар, ободряюще улыбнувшись. – Если не достать пулю, завтра эту ногу можно будет отре́зать и выбросить на помойку. Так что сейчас ты можешь меня очень сильно выручить. Только веди клинок вдоль мышечных волокон. Потому что если резать иначе, я точно без ноги останусь.
Ну, я и приступила.
Правда, перед этим открыла аптечку, протерла клинок ножа, ногу Снара и свои руки, потратив на это дело три спиртовые салфетки из тех, что были в наличии, – и прикоснулась лезвием к ноге раненого...
Удивительно было, как легко нож вошел в мясо – и как изменилось лицо Снара, который перед операцией поднял с земли какую-то сухую деревяшку и сжал ее зубами. Я думала, что раненый сейчас будет кричать от адской боли, но его лицо словно закаменело. И стало страшным, ибо когда в глазах живого человека появляется полная, абсолютная, космическая пустота – это действительно жутко...
Но долго бояться, глядя на лицо Снара, времени не было. Тем более что мне показалось, будто нож сам ведет мою руку, проваливаясь все глубже в живое мясо...
И тут я почувствовала, как лезвие во что-то уперлось! Умненькая «Бритва». Режет все что угодно, а кусок свинца в ноге раненого рассекать не стала!
Я никогда не извлекала пуль из людей, но нож словно сам потащил мою руку в нужном направлении, будто хотел помочь своему бывшему хозяину... Одно движение кистью снизу вверх – и смятый комочек металла вывалился из довольно широкой раны, которую проделала «Бритва» в ноге Снара...
– Годится, – кивнул он, выплюнув деревяшку изо рта. – Благодарю. Теперь нужно зашить это безобразие. И если я не вырублюсь, то подскажу, как именно. В аптечке я видел шовный материал. Так что, Эрина, доставай иглу с ниткой – и поехали.
Глава 21
Увы, моя аптечка была почти пуста – самые крутые медикаменты я на Снара извела еще раньше. Сейчас уже смертельная опасность ему не грозила, и мне было неудобно просить Миранду поделиться медикаментами из ее аптечки – вдруг они ей самой пригодятся... Потому последними двумя спиртовыми салфетками я еще раз прошлась по ноге Снара и своим рукам и принялась зашивать рану кривой хирургической иглой.
К счастью, в аптечке имелся небольшой хирургический зажим-корнцанг, так что дело пошло довольно быстро – когда не приходится держать кривую иглу окровавленными пальцами, из которых она то и дело норовит выскользнуть, это, конечно, большое дело.
Я шила рану – и удивлялась терпению Снара. Если б в меня тыкали иглой без наркоза, я бы орала так, что меня было бы слышно в соседней вселенной. А этот человек смотрел в одну точку, сильнее стискивал зубами деревяшку, и лишь пот крупными каплями стекал по его лицу. Потрясающая выдержка!
Наконец, все закончилось...
Я наложила последний стежок, отрезала «Бритвой» нитку. Эх, сейчас бы кожу рядом со швом от крови протереть да стерильную повязку наложить... Но спиртовых салфеток в моей аптечке больше не было.
– Возьми, – проговорила Миранда, подойдя ко мне со своей аптечкой. – Бери что нужно. Извини, что я сразу не предложила – просто не догадалась. До меня иногда туго доходит очевидное.
Девушка раскрыла маленький кейс, плотно, но очень грамотно укомплектованный медикаментами, цена которым порой измеряется в человеческих жизнях.
– Спасибо, – сказала я, потянувшись к салфеткам, но внезапно Снар выплюнул свою деревяшку и уставился на аптечку в руках Миранды.
– Желтая, – прохрипел он. – Научная. Особой комплектации.
– Что? – не поняла я.
Снар сплюнул комок вязкой слюны и пояснил:
– У тебя оранжевая аптечка, общевойсковая. А у этой девочки желтая, экспериментальная. Ее в ограниченном количестве выпускал один крутой институт. И в ней есть регенерон. Препарат, почти мгновенно заживляющий любые раны.
Мы с Мирандой переглянулись.
– Видимо, рюкзаки на складе были разной комплектации, – проговорила девушка. – Жаль, что я не знала этого раньше. Вот шприц-тюбик, на нем написано «Регенерон-1». Это оно?
Снар кивнул:
– Препарат первого поколения. Свою работу выполняет, но во время заживления раны от боли можно по вертикальной стене пробежаться. Следующие поколения переносятся легче. Я в свое время все перепробовал.
– Так чего же мы ждем? – воскликнула Миранда. – Эрина, вводи скорее Снару этот регенерон, а то его рана будет месяц зарастать, и не факт, что не загноится.
– Ты уверена? – спросил Снар, внимательно глядя на девушку. – Даже первое поколение этого лекарства крайне редко встречается во всей Розе Миров и сто́ит колоссальных денег.
– Я читала про деньги, но не очень представляю, что это такое, – немного смутилась Миранда. – Но думаю, что жизнь и здоровье человека дороже любых денег.
– Тут я с тобой согласна, – кивнула я, забирая из желтой аптечки драгоценный шприц-тюбик, который немедленно и использовала, введя его содержимое в ногу Снара рядом с только что зашитой раной.
И почти немедленно его начало жутко корежить. Зрачки Снара расширились, практически заполнив чернотой всю радужную оболочку. Из закушенной губы брызнула кровь – не успел он свою деревяшку обратно между зубов вставить... И тут же его стала бить крупная дрожь. Снар рухнул на землю, скорчился в позе эмбриона и затрясся, стуча зубами. Я едва смогла всунуть ему в рот ту самую деревяшку, иначе, думаю, он бы все зубы себе переломал.
А потом бросила взгляд на зашитую рану...
Припухшее, покрасневшее мясо, растревоженное швами, бугрилось, словно под кожей Снара дрались крупные черви. Выглядело это страшно, но и взгляд отвести от невиданного зрелища было нереально. Поэтому я смотрела до тех пор, пока раненого не отпустил жесточайший озноб, а кожа вокруг швов не приняла естественный цвет. И только через несколько секунд до меня дошло, что на ней нет рубца! Только нитки, торчащие из плоти, совершенно нормальной с виду.
– Теперь можно снимать швы, – прохрипел Снар. – Надо же, я в очередной раз не сдох. Иной раз сам себе удивляюсь... И даже интересно, за что мне это счастье постоянно по жизни прилетает.
– Вы про пули? – поинтересовалась Миранда.
– И про них тоже, – слабо улыбнулся Снар.
Глава 22
Выглядел Снар, честно говоря, неважно – еще бы, после эдакого стресса! Но когда я сняла «Бритвой» практически только что наложенные швы, отверстия от ниток затянулись мгновенно – видимо, на остаточном действии регенерона. Поразительно, конечно, как далеко шагнули технологии человечества – и как же обидно, что все это сгорело в ядерном вихре... Интересно, реально ли не допустить такой печальный финал для моего мира?
Я все-таки очень надеялась, что попала не в будущее моей вселенной. Что в моем мире люди не нажмут на фатальные кнопки, уничтожающие на планете все живое. Потому что очень уж жутко выглядел окружающий пейзаж с его скелетами зданий, покрытыми растительностью, – и не менее страшны были человекообразные мутанты, которые при другом развитии событий могли оказаться просто обычными людьми...
И ведь надо же!
Не успела я подумать про мутантов, как из-за ближайшей полуразрушенной башни выбежал отряд нашей бравой молодежи, за которым увлеченно гнались какие-то твари!
Я успела заметить, что юные жители убежища, со всех ног улепетывающие от погони, были не в полном составе. Их осталось всего пятеро, а что стало с остальными, не трудно было догадаться, ибо один из преследователей нес в лапе свежеоторванную голову девушки с пепельными волосами – вероятно, не хотел расставаться с понравившимся трофеем.
– Мама моя колба... – пролепетала Миранда, бледнея от ужаса.
Признаться, я тоже очень хотела бы испугаться – но понимание, что это делу не поможет, а лишь навредит, пересилило страх.
А еще меня изрядно вдохновило поведение Снара!
Только что этот человек лежал на земле, отдыхая после очень серьезной операции и крайне болезненного лечения регенероном. И вот он уже стоит на одном колене, явно стараясь не тревожить только что прооперированную ногу, держит в руках автомат и тихо матерится сквозь зубы:
– Да твою ж душу... Сектор обстрела перекрыли, долбоклюи малолетние...
Однако то, что молодежь в ужасе бежала прямо к нам, никуда не сворачивая, не помешало Снару начать стрелять одиночными, выцеливая мутантов, то появляющихся, то исчезающих между фигурами преследуемых...
Видимо, бегущую к нам молодежь не меньше мутантов напугали пули, свистящие рядом с их ушами, и они наконец догадались, разделившись, рвануть вправо и влево!
И тут уже подключилась я, также одиночными стреляя по мутантам, ставшим более доступными для отстрела...
Человекообразных уродов было штук двадцать, но мы со Снаром уменьшили их количество на треть меньше чем за минуту – при попадании в голову эти твари дохли как обычные люди, падая на спину либо зарываясь в землю простреленной мордой.
Однако, несмотря на наши со Снаром успехи, преследования добычи они не прекратили!
А потом стрелять стало уже поздно...
У меня закончились патроны, и сменить магазин времени не было. Потому я, бросив пустой автомат, взяла в правую руку «Бритву», а левой выдернула из чехла на поясе заточенную лопату, которая от резкого движения разложилась в рабочее положение. Таким шанцевым инструментом при должной сноровке вполне можно было работать как топором! Подобного навыка у меня, разумеется, не было, но в условиях постапокалипсиса, похоже, овладеть им стало насущной необходимостью.
Наверно, эффектно я смотрелась, выставив нож в направлении мутантов и при этом положив на плечо свою суперлопату. Хоть на рекламный плакат либо на обложку книги меня такую красивую лепи. Как знать, может, кто-то когда-то и напишет роман о моих приключениях в этом кошмарном мире – если я, конечно, переживу этот день!
И тут рядом со мной раздалась автоматная очередь!
В пылу битвы я и забыла про Миранду, которая вдруг начала садить очередями по приближающимся мутантам, в результате чего кошмарным тварям немедленно стала интересна новая цель в виде нас – что логично. Прежде чем бежать за жратвой, надо сначала устранить тех, кто пытается тебя убить, и лишь потом продолжать охоту.
Но Миранда весьма эффективно прострочила головы двум мутантам прежде, чем до нас добежали остальные!
И началось рубилово!
Первому мутанту я резанула «Бритвой» по тянущейся ко мне лапе. И, когда начисто отрубленная конечность твари отлетела в сторону, я как-то сразу поняла, что, наверно, лучше я уж этим ножом повоюю, чем лопатой, которая все-таки тяжелее – и уж наверняка не настолько эффективна.
Так что свой шанцевый инструмент я бросила и принялась рубить ножом направо и налево, метя по конечностям тварей, а порой попадая и по оскаленным мордам, если они появлялись в зоне доступности моего сверкающего клинка!
Снар в трех шагах от меня лупил по тварям прикладом своего автомата! Что и говорить, советский «калаш» – это универсальное оружие. Не только стреляющее и колющее, если к нему примкнут штык, но и вполне себе дробящее в случае, когда приходится работать им на манер дубины...
А еще очень помогла Миранда!
Пока мы рубились с мутантами, отвлекая их на себя, она отошла в сторону и весьма хладнокровно расстреляла еще троих – после чего четверо оставшихся, осознав свое фиаско, резко развернулись и рванули назад...
Правда, убежали они недалеко, так как Снар быстро сменил магазин своего автомата и четырьмя выстрелами продырявил четыре мутантских башки. Вот это меткость! Похоже, не зря там, откуда он родом, его прозвали Снайпером!
И тут я почувствовала, как у меня затряслись руки...
Да, работа каскадерши приучает к экстриму. Но нас никто не учил резать ножом живых и в теории разумных существ, чувствуя рукой, как лезвие упруго рассекает теплую плоть... И это ощущение, видимо, перегрузило мою нервную систему, которая отреагировала на него мелким и очень неприятным дрожанием верхних конечностей.
– Ничего, скоро отпустит, – сказал Снар, скользнув взглядом по моим рукам. – Эх, пожрать бы чего хорошего! Хотя вряд ли в этой вселенской дыре отыщется какая-нибудь приличная снедь.
Удивительный человек!
Только что рубился с жуткими тварями – и уже думает о еде. Будто не по живым существам молотил прикладом своего автомата, а дрова колол, подустал и сейчас после привычной работы был бы не прочь перекусить! Хотя, судя по тому, как он хладнокровно уничтожал мутантов, вполне возможно, что эта работа для него как раз и есть самая что ни на есть привычная.
Между тем к нам подошли спасенные. Хамоватый блондин Эрик, две девушки и двое парней. Все без оружия – не иначе, со страху бросили его, даже не попытавшись отбиться от мутантов...
– Тебе никто не говорил, что по повадкам и навыкам ты похожа на мужчину? – с вызовом проговорил Эрик, глядя на меня исподлобья.
– Мне – нет, – отозвалась я. – При этом думаю, что и тебе вряд ли кто-то говорил такое.
Лицо блондина мгновенно покраснело. Ну да, попытался собственную трусость скрыть за дешевой подколкой, тем самым самоутвердившись в своих глазах, – и нарвался на ответку, опустившую его ниже плинтуса. Что ж, бывает. Как говорится, не рой другому яму – сам в нее свалишься.
Снар же, хмуро окинув взглядом группу спасенной молодежи, произнес:
– М-да, бойцы из вас, как из навоза пуля. Берите пример с Эрины и Миранды. Они с вами из одной норы вылезли, а будто на другой планете воспитывались, где живут смелые и сильные люди. В отличие от некоторых.
– Мы просто с других этажей, – слабо улыбнулась Миранда.
– Видимо, правильные у вас были те этажи, – заметил Снар. – Ну, ладно, делать нечего, молодые люди. Спишем ваш побег на необстрелянность и отсутствие воинского опыта. Тема закрыта. Теперь пойдем к этому вашему убежищу, а по дороге расскажете, как вы нарвались на мутов и как погибли ваши товарищи.
Глава 23
Правда, перед тем как тронуться в путь, Снар подошел к мертвым мутантам и, внимательно рассмотрев трупы, произнес:
– Интересный феномен. Полагаю, что перед тем, как напасть на нас, эти твари уже умерли.
– В смысле? – не поняла я.
– Я пришел в этот мир не случайно, – проговорил Снар. – Я гонюсь за некой тварью, которая умеет поднимать из могил мертвецов, а также превращать живые существа в дохлых биологических кукол, подвластных ее воле.
– Зачем ей это? – спросила я.
Снар пожал плечами:
– Не знаю. Эта тварь представляет собой живую кристаллическую структуру, и нам, людям, не понять ее логику. Может, просто упивается своей властью, а может, ее цель – захват миров. Я уже сталкивался с ней[2]. Но потом она сбежала сюда, в эту вселенную, и теперь моя задача найти ее и уничтожить, пока она не превратила всех местных живых существ в своих рабов, подвластных ее воле.
– Не думаю, что сейчас ты готов к битве с эдакой пакостью, – проговорила я, протягивая Снару консервную банку с хлореллой, которую достала из своего рюкзака. – Для начала нужно восстановить силы.
– Что это? – подозрительно спросил пришелец из иного мира.
– Еда, – сказала Миранда. – Основная в нашем убежище. Порой мы неделями ее едим... то есть ели. До тех пор, пока у кого-то не завершится срок жизни и его не разложат в биореакторе. Тогда мы получали в столовой небольшую порцию молекулярного мяса.
– Людей, что ли, жрали? – поморщился Снар.
– Нет, – покачала головой Миранда. – В химическом и эстетическом понимании это уже были не люди, а белковая питательная масса. Тела тех, чей срок жизни завершился, в биореакторах нашего убежища разлагали до молекул, а потом...
– Достаточно, – прервал девушку пришелец из иного мира. – Я, конечно, много чего в жизни повидал, но некоторые моменты предпочитаю не знать в подробностях. Эта ваша хлорелла, надеюсь, не из людей сделана?
– Нет, – отозвалась Миранда. – Полностью растительный продукт.
– Вот и славно, – одобрил Снар, вскрывая консерву за кольцо на крышке. После этого он понюхал содержимое банки и поморщился: – Воняет, как старая плесень, выросшая на мумии дохлой крысы. Жаль, что я тушенки в своем мире не захватил. Осточертела она мне, конечно, знатно, но это всяко лучше, чем такую гадость жрать.
– Одна банка консервированной хлореллы содержит достаточное количество углеводов, белка, витаминов и железа для поддержания жизнедеятельности организма в течение двенадцати часов, – отчеканил как по учебнику блондин. – Когда нужно выжить, о вкусе думать не приходится.
– Это точно, – проговорил Снар, после чего открыл рот и, запрокинув голову, вытряхнул в него желеобразное содержимое банки. Пожевал, сглотнул, скривился и с душой произнес: – Твою ж хлорелльную маму налево, лучше б я сдох! И, судя по ощущениям в желудке, мой печальный финал не за горами.
– Организм быстро адаптируется к этой пище, – заметил блондин. – Вряд ли ты умрешь, съев банку хлореллы. Хотя первичные симптомы отравления могут наблюдаться некоторое время. Это написано во всех учебниках.
После чего сам с аппетитом слупил содержимое такой же банки.
Его примеру последовали все остальные, включая меня... Причем я отметила интересное двойственное ощущение: организм Эрины воспринял зеленое желе из банки весьма благосклонно, оно ему даже понравилось. А вот я от запаха этой субстанции чуть не блеванула – сравнение Снара насчет плесени, выросшей на дохлой крысе, по отношению к этому продукту было еще очень мягким.
– Ладно, людоеды, – сказал Снар. – Потрепались, отдохнули, перекусили какой-то мерзостью – теперь можно выдвигаться к вашей цели. Увижу, что вы в безопасности, и пойду искать своего монстра.
– Тебе-то какая забота, в безопасности мы или нет? – буркнул блондин.
– Натура у меня такая – причинять добро, наносить пользу и подвергать справедливости, – хмыкнул Снар. – Хотя, надо признать, этот альтруизм мне порой выходит боком.
– Кстати, наверно, мне лучше вернуть тебе «Бритву», – проговорила я. – Ножен у нее, как я понимаю, нет, а носить ее постоянно в руке не очень удобно.
– Честно говоря, мне ее носить в руке тоже то еще удовольствие, – проворчал Снар. – В смысле, внутри своей руки. Но коль ты не готова таскать ее в своем предплечье, так и быть, можешь подарить мне этот нож обратно.
Я точно была не готова носить увесистый боевой нож в своем теле. Потому быстро проговорила:
– Дарю «Бритву» Снару!
И после того, как он забрал у меня сверкающий нож, увидела, как это невероятное оружие, раздвинув торцом рукояти мясо на ладони путешественника между мирами, преспокойно скрылось в его руке, будто так и надо было. При этом лицо Снара исказила гримаса нешуточной боли...
– Может, для нее все-таки ножны сшить? – поинтересовалась я.
– Можно и сшить, – проговорил Снар, вытерев со лба капли мгновенно выступившего пота. – Но жизнь складывается как-то так, что она все равно внутри моей руки оказывается. И частенько очень сильно меня выручает. Как сегодня, например. Так что ради такого бонуса имеет смысл потерпеть.
Тут я бы поспорила, конечно, но хозяину «Бритвы» было виднее. Да и какой смысл в спорах, если правда у каждого человека своя? Правильно, никакого.
...Мы шли мимо куч ржавого железа, когда-то бывших автомобилями.
Мимо поросших мхом огромных гор бетона и арматуры, которые много лет назад были зданиями.
Мимо дочиста обглоданных скелетов людей и животных, прекрасно понимая: в этом мире очень легко может статься, что и наши кости в скором времени будут глодать какие-то омерзительные твари...
И Снар подтвердил мои мысли.
– Нужно поторопиться, – проговорил он. – Думаю, что у этих любителей свежего человеческого мяса есть многочисленные друзья, которые могут прибежать на звуки стрельбы. А нам таких гостей точно не надо.
Глава 24
Довольно быстро мы дошли до того места, где на группу беглецов из убежища напали мутанты.
И жуткое зрелище предстало перед нашими глазами.
Всюду кровь, разорванные кишки, обглоданные фрагменты тел...
Я не выдержала и отвернулась, а Миранду вырвало зеленой хлореллой.
– Продукты перево`дите, девушка, – заметил Снар. – Привыкайте. Это вполне естественные картины аномальных зон и постапокалиптических миров. Кстати, мы вполне еще удачно тут прогуливаемся – нас только один раз попытались скушать. Я знаю некоторые миры, где подобных попыток за это время было бы гораздо больше.
– Надеюсь, ты так шутишь? – поинтересовался блондин, заметно побледневший при виде места расправы.
– Пытаюсь, – хмыкнул Снар. – При моей жизни без юмора никак, можно крышей поехать запросто.
– Так не смешно же, – жалобно проговорила Миранда, вытирая тыльной стороной ладони позеленевшие губы.
– Ну извини, шучу как умею, на клоуна не обучался, – развел руками Снар. – А вот реально не смешно то, что я брошенных вами автоматов не вижу. Вы же здесь их побросали?
– Ага, – смущенно проговорил блондин.
– Получается, твари оружие с собой утащили, – задумчиво произнес Снар. – Это не очень хорошо. Винтовки у вас новые, не убитые, в отличие от того барахла, что я видел у мутов возле вашего убежища. Из них они нам много свинцовых неприятностей доставить могут. И если не повезет, то та доставка будет прямо нам в головы.
– Я, конечно, не уверена, что нас пустят в убежище эм шестьдесят пять, – проговорила я. – Но пока что это единственное место, куда вообще имеет смысл идти.
– Это понятно, – кивнул Снар. – Ваше старое жилище сейчас уже наверняка набито мутантами, как муравейник муравьями. Я пока сюда шел, видел одно такое выпотрошенное убежище. Заглянул туда – и дальше входа не пошел. Ободрано все подчистую, даже двери оторваны. И человеческие кости разбросаны по коридору. Надеюсь, что ваш эм шестьдесят пять пока что не постигла та же участь.
...День был в разгаре, когда мое устройство на запястье сообщило:
– До убежища эм шестьдесят пять осталось пятьсот метров. Рядом с объектом наблюдается активность, которая может быть опасной.
Я донесла эту информацию до Снара, на что он неодобрительно покачал головой:
– Надеюсь, там происходит не то, о чем я думаю. И удостовериться в этом можно лишь одним способом.
Неподалеку от нас возвышалось полуразрушенное здание, на которое Снар указал кивком головы.
– Если лестницы целы, можно подняться на несколько этажей и посмотреть, что там делается возле этого вашего эм шестьдесят пять.
Мысль была дельной, и мы направились следом за путешественником между мирами, у которого, судя по его повадкам, опыта в таких делах было больше, чем у нас всех вместе взятых.
...Здание, обгорелое и обшарпанное снаружи, внутри сохранилось довольно прилично – разумеется, насколько это слово можно было применить к постройке двухсотлетней давности, разграбленной уже очень давно. Двери и окна в ней отсутствовали, а внутри царствовали пауки величиной с мою ладонь и крысы размером с кошку, которые и не подумали разбежаться при виде нас. Некоторые из них, встав на задние лапы, явно изучали незваных гостей и даже возмущенно пищали, топорща усы: мол, чего приперлись? Мы вас не звали. Идите на фиг туда, откуда пришли.
Одна из них, самая огромная, разинула пасть и угрожающе зашипела. Причем клыки в той пасти были весьма впечатляющими.
– Скоро уйдем, не ори, – сказал ей Снар – и крыса, словно поняв человека, возмущенно фыркнула. После чего издала серию отрывистых писков и свалила в здоровенную нору, куда следом за ней отправились и остальные агрессивные твари.
– Такое впечатление, что ты знаешь их язык, – проговорила одна из девушек нашей группы.
– В моем мире таких, как я, называют полумутантами, – пожал плечами Снар. – А мут мута всегда поймет, на каком бы языке мы ни говорили.
Непонятно было, шутит он сейчас или нет, но пока мы взбирались на восьмой этаж здания, порой осторожно обходя по краю ды`ры в лестничных пролетах, больше ни одной крысы нам не встретилось. А вот липкую паутину, растянутую порой от одной стены до другой, снимать с лица и рук приходилось постоянно.
– Может, ты и по-паучиному умеешь разговаривать? – морщась от омерзения, проговорил светловолосый Эрик. – Если да, скажи им, чтоб поснимали эти свои тошнотворные нити.
– Чего нет, того нет, паучьего языка я не знаю, – усмехнулся Снар. – Но то, что паутина тут висит, это хороший знак.
– И чего ж тут хорошего? – удивилась Миранда.
– Это значит, что до нас тут никто из мутантов не шлялся и их засада не расстреляет нас сверху.
Я подивилась опыту этого путешественника между мирами. Вроде простая мысль, а поди додумайся вот так с ходу... Похоже, нам сильно повезло, что мы его встретили. Мне уж точно. Иначе я б уже давно валялась возле входа в наше убежище, нашпигованная пулями и утыканная стрелами.
Мы поднимались, переходя с этажа на этаж, и удивительно было, конечно, понимать, насколько быстро природа захватывает то, что было создано людьми. Везде уже очень конкретно оккупировал лестницы мох ярко-зеленого цвета, а с остатков лестничных перил свешивались длинные растения, похожие на лианы. Под ногами тут и там валялись куски бетона, отвалившиеся от стен... Растения, дожди и время планомерно уничтожали это здание. Пройдет еще пара столетий, и природа полностью поглотит вообще все, что было когда-либо построено руками человека...
Дальше восьмого этажа хода не было – лестницу перегораживал бетонный завал с торчащими из него ржавыми прутьями арматуры. И нам ничего не оставалось, кроме как свернуть в квартиру слева, разумеется, полностью разграбленную и лишенную каких-либо следов проживания людей. В наличии были лишь стены со следами почерневших от времени обоев да бетонные перекрытия под ногами, с которых давно был снят паркет – от него остались лишь несколько обломков деревянных планок, валяющихся по углам...
Зато отсюда открывался отличный вид на окрестности!
Эрик сунулся было к окну, но тут же остановился от окрика Снара:
– Стоять!
– А чо такова? – удивился блондин.
– А то такова, что твою белобрысую тыкву видно за километр, – пояснил Снар. – Просто у мутантов зрение получше, чем у любого человека. И если кто-то из них увидит нас в окне, то нежелательные гости появятся здесь быстрее, чем мы успеем как следует испугаться и морально подготовиться к переходу в лучший мир. Потому смотрим, как падают солнечные лучи в это помещение, остаемся в тени, к окну вплотную не подходим и выглядываем из него, находясь в глубине комнаты.
И первый подал пример, осторожно приблизившись к оконному проему...
Глава 25
Посмотреть, что происходит внизу, мы подходили к окну по очереди, стараясь оставаться в тени так, как сказал Снар. И то, что я увидела, мне очень не понравилось...
Видимо, до войны в крупных городах убежищ понастроили немало. И они были тщательно замаскированы. Они и понятно, ибо строили их сильно не для всех. Всем бы там просто не хватило места, поэтому их маскировали под элитные жилищные комплексы.
Удобно.
Если ты миллиардер, покупаешь сразу и роскошную квартиру в центре мегаполиса, и место в убежище на случай апокалипсиса. Увидел в окошко ядерный гриб, вздохнул печально, отставил свой недопитый лавандовый раф и на специальном лифте спустился в примерно такую же жизнь, которую вел раньше, только под землей. А там уже все продумано на тему, как выжить тебе, твоим детям и внукам. Апартаменты для богатых – и нижние уровни для обслуги. Высококвалифицированной, типа ученых, врачей, поваров, а также низших – уборщиков, сантехников, подсобных рабочих...
И названия тем группам даны вроде бы не оскорбительные. «Высшие» – потому что живут наверху. Ну а «низшие» – потому что обитают на этажах под ними. И в то же время понятно, кто есть кто...
Однако со временем элитные жилые комплексы развалились полностью либо частично, местами обнажив бронированные двери убежищ. И тогда те, кто выжил на поверхности, начали искать способы, как бы им добраться до сокровищ, скрытых за этими дверями...
Вот и сейчас возле развалин такого жилого комплекса собралось около сотни мутантов, которые увлеченно работали ломами и лопатами, раскапывая такое вот убежище.
И у них это неплохо получалось!
Уже видны были стены бункера, выполненные из толстенного бетона, а также стальные двери шлюза с остатками облупившейся зеленой краски на них. Похоже, убежища строили по одному типовому проекту – и то, которое было расположено неподалеку от нашей наблюдательной башни, ничем не отличалось от того, из которого нам удалось сбежать. По крайней мере снаружи.
– Интересно, почему нам столько лет удавалось скрываться под развалинами и никому мы были не нужны? – шмыгнула носом Миранда. – А тут вот наше убежище раскопали и уничтожили, теперь шестьдесят пятое, похоже, ждет та же участь.
– Полагаю, это работа монстра, на которого я охочусь, – задумчиво проговорил Снар. – Он вырвался из моего мира, который я не дал ему захватить, и теперь понемногу прибирает к рукам ваш. Этот урод умеет оживлять мертвецов, а также превращать живых существ в ходячие трупы, подвластные его воле. А еще он, видимо, чует живую плоть даже под землей. И вот теперь его рабы добывают одновременно и пищу для себя, и новых послушных биологических кукол для него. Наиболее слабых сожрут, остальных используют в качестве новобранцев.
– И этому убежищу тоже конец? – мрачно спросил блондин.
– А что мы сможем сделать? – смахнула набежавшую слезинку Миранда. – Нас всего восемь человек.
– Так-то оно так, – почесав небритый подбородок, проговорил Снар. – Но есть у меня одна мысль...
– Какие тут мысли могут быть? – пожал плечами один из спасенных парней. – Этих уродов около сотни, и они вооружены. В том числе огнестрельным оружием. Да мы только сунемся туда, и нас немедленно нашпигуют свинцом, как булочки изюмом.
– Ишь ты, – криво усмехнулся Снар. – Похоже, вы там у себя на верхних уровнях две сотни лет не только хлореллой питались, если ты знаешь, что такое булки и изюм.
Парень смутился, а я про себя подумала, что, видимо, в убежищах и правда было все продумано для комфортной жизни на десятки лет вперед. Но, разумеется, не для всех...
– Ладно, что было – то прошло, – сказал Снар. – Не хватало нам тут еще классовой войны среди развалин цивилизации. Короче, кое-что предпринять можно. Но только при условии, что никто из вас снова не сбежит, увидев атакующего мутанта.
– Я точно не сбегу, – мрачно произнес Эрик. – Тогда я испугался, да. Но сейчас мне за себя стыдно. Больше это не повторится.
– Мне тоже... Нам тоже... – раздались голоса со всех сторон.
Надо же. Оказывается, эти подземные мажоры знают о таком понятии, как стыд! В таком случае, возможно, не совсем они конченые и есть надежда на их перевоспитание.
Снар посмотрел на меня.
– Вижу, у тебя подготовка получше, чем у остальных. Не испугаешься?
– Не должна, – вполне серьезно ответила я. – Но хотелось бы понять, что нужно будет делать.
– Справедливо, – кивнул Снар. – Короче, план такой...
...Мутанты хоть и выглядели как тупые уроды, на деле таковыми не являлись.
Они более-менее сносно управлялись с огнестрельным оружием и даже водили машины. А если водили, то были в курсе, как их ремонтировать, ибо автомобиль с двухсотлетним пробегом для того, чтобы выполнять свои функции, требует повышенного внимания.
Правда, думаю, вряд ли транспорт мутантов активно эксплуатировался две сотни лет подряд. Скорее всего, то, на чем они прикатили к убежищу, было найдено на одном из глубоко законсервированных военных складов – уж слишком бодро для своего возраста выглядели четыре советских автомобиля-внедорожника «ГАЗ-69» без тента, несколько мотоциклов с коляской, три багги и здоровенный грузовик, похожий на армейский «Урал». Скорее всего, это он и был, просто за прошедшие годы много чего на нем поменяли, но узнаваемый силуэт остался. Наверняка на этом грузовике приехала бо́льшая часть мутантов, сейчас с остервенением ковыряющих развалины в надежде добраться до замаскированного вентиляционного люка убежища...
Первой частью плана Снара было угнать этот самый грузовик – и предстояло это сделать нам вдвоем. Точнее, собственно угоном предполагалось заняться мне, а мой спутник осуществлял бы функцию прикрытия.
Ну, водить мне приходилось разные машины, и грузовики в том числе. Единственное – если ключи зажигания кто-то из мутантов утащил с собой, то придется заводить «Урал» посредством вскрытия «торпеды» и соединения проводов. Такое я тоже пару раз проворачивала на съемках, вот только там все было специально подготовлено для такого сюжета. Здесь же, само собой, успех данного предприятия был сильно под вопросом.
– Справишься? – поинтересовался Снар.
– Попробую, – пожала плечами я. – В принципе, если моей лопатой как следует долбануть по «торпеде», она точно разлетится. А дальше дело техники.
– Боевая ты девица, как я посмотрю, – улыбнулся мой спутник. – Ну что ж, пойдем посмотрим, насколько нас сегодня любит судьба...
Глава 26
К счастью, не все мутанты были вооружены огнестрельным оружием. От силы процентов двадцать. Остальные имели при себе самодельные мечи, копья, луки и арбалеты. Видимо, в этом мире огнестрелы все же были в дефиците, что обнадеживало.
– По крайней мере, нас не изрешетят в лоскуты, и будет шанс провернуть задуманное, – проговорил Снар, сматывая изолентой два магазина.
Зачем – понятно. При скоростной стрельбе перезарядка оружия в этом случае сэкономит пару секунд, которые в бою вполне могут стоить жизни...
А потом мы с ним, оставив наши рюкзаки на хранение молодежи, крались, скрываясь за бетонными обломками и кучами мусора, поросшими мхом, – и у нас это получалось неплохо. Мутанты были слишком увлечены раскопками и почти не смотрели по сторонам. Причина ясна: кто ж в своем уме рискнет напасть на эдакую свору, к тому же очень неплохо вооруженную? Я с тоской разглядела в лапах некоторых мутантов наши новенькие штурмовые винтовки, которые молодежь столь неосмотрительно бросила при побеге... Но тут уж ничего не попишешь. Что пролюблено, то вряд ли получится забрать обратно. Хотя посмотрим, как пойдет то, что мы со Снаром решили провернуть. При хорошем раскладе в оружии у нас недостатка не будет. Впрочем, я не исключала, что из нашей задумки ничего не выйдет, и тогда вопрос отпадет сам собой, ибо мертвецам оружие без надобности...
Здоровенный военный грузовик стоял неподалеку от места раскопок. Когда мы подкрались к нему почти вплотную, стало ясно, что водитель этого механического монстра свою машину не покинул. Стоял возле кабины, вытягивая шею, смотрел на раскапываемое убежище, нервно шевелил пальцами и аж приплясывал от нетерпения: мол, что вы там возитесь? Быстрее не можете?
– Справишься? – кивнул Снар на мутанта. – Нужно тихо снять урода. А я в кузов залезу и прикрою, пока ты будешь искать ключи и заводить этот драндулет.
– Попробую, – кивнула я, отдавая Снару свой автомат. В том деле, которое я собиралась сейчас провернуть, он бы мне ничем не помог. А моему напарнику второй огнестрел мог очень пригодиться.
Разложив до тихого щелчка свою суперлопату, я скользнула вперед из-за укрытия. К счастью, между мной и грузовиком стоял облезлый внедорожник «ГАЗ-69», так что мне удалось подобраться к муту почти вплотную до того, как он, заслышав шорох за спиной, обернулся...
Рожа у него была, конечно, омерзительная.
Похоже, в этом мире все выжившие после ядерной войны мутировали по своей индивидуальной программе – то есть похожие друг на друга уроды если и встречались, то в незначительном количестве.

Этот, например, не был похож на тех тварей, которых я встретила в убежище. Глаза широко расставленные и выпученные, без бровей, рот широкий, над ним маленький нос, похожий на свинячий пятачок с вывернутыми наружу ноздрями, длинные, заостренные кверху уши... Правда, одет мутант был во вполне человеческий шмот военного типа, а на поясе у него болтался длинный боевой кинжал, который мут весьма ловко выхватил из ножен, при этом разинув свою огромную пасть, чтобы заорать, призывая подмогу.
В эту пасть я и ткнула лопатой изо всех сил, словно копьем, – и не разочаровалась в своем шанцевом оружии! Заточенное со всех сторон металлическое полотно развалило и без того широкую пасть мутанта до самого затылка, причем так, что верхняя часть головы урода покачнулась – и отвалилась, смачно шлепнувшись на землю.
Водитель грузовика, потеряв половину своей тыквы, постоял мгновение, словно раздумывая, что ему делать дальше, издал горлом булькающий звук – и рухнул рядом со своей половинкой головы, которая недоуменно хлопала глазами, видимо, пытаясь сообразить, что же такое с ней произошло.
Я же, поняв, что орать мутанту уже определенно нечем, метнулась к его трупу, подергивающемуся в агонии, отыскала в кармане ключи... но все-таки потратила еще две секунды на то, чтобы рубануть лопатой по мутантскому поясу и сорвать с него ножны ну просто офигенного кинжала, который мне сразу приглянулся. Разумеется, когда я располовинила голову уроду, он свое оружие выронил – ну а я его подобрала, сунула в ножны, спрятала этот весьма привлекательный трофей за высокое голенище ботинка и, прихватив свою замечательную лопату, метнулась в кабину...
Водить мне за свою каскадерскую карьеру приходилось почти все, что имело колеса и умело ездить. Потому для меня не составило труда завести «Урал»...
И тут я услышала стрельбу!
Обернувшись, я увидела из заднего окна кабины, как Снар стоит возле борта грузовика спиной ко мне и стреляет короткими очередями в мутов, которые наконец отвлеклись от раскопок и вкурили, что у них самым что ни на есть наглым образом угоняют транспорт! Ну а Снар добавил им свинцовой пищи к размышлениям, насколько я понимаю, сейчас отстреливая именно тех персонажей, что являлись счастливыми обладателями огнестрельного оружия...
Неожиданность – это в бою всегда хорошо! Но когда противники не идиоты и их сильно больше, этот козырь быстро превращается в ничто. Соответственно, по борту грузовика замолотили пули и стрелы, одна из которых, на излете дернув меня за прядь волос, вонзилась в «торпеду» возле руля, дрожа словно от злости и возмущения нашим нахальством...
Разумеется, я не стала ждать, пока меня кто-то более меткий пристрелит в затылок, и нажала на газ.
Грузовик дернулся, чихнул двигателем, словно жалуясь на топливо поганого качества, и поехал вперед, набирая скорость...
А позади него уже ревели моторы транспортных средств мутантов, которые, разумеется, это дело оставлять так не собирались. Соответственно, нам сейчас светила масштабная погоня в стиле фильмов, где мне не раз приходилось играть подобную роль. Правда, там я точно знала, что мои товарищи по профессии не собираются меня убивать. Здесь же я была в курсе намерений монстров, которые однозначно не простят нам со Снаром столь дерзкой выходки. Оставалось надеяться только на то, что грузовик не развалится на ходу от такой бешеной гонки...
Ну и, разумеется, на свою удачу...
Глава 27
Две пули одна за другой пробили лобовое стекло, каким-то чудом сохранившееся за столько лет. Мутанты, чуть обогнав грузовик на мотоциклах, пытались достать меня из своих огнестрелов, при этом стараясь не попасть под колеса «Урала». К счастью, меня не задело, но по лобовухе от пулевых отверстий расползлась сетка трещин, разглядеть за которой дорогу стало проблематично...
Выхватив пистолет из кобуры, я четыре раза выстрелила перед собой в края лобовухи, после чего, извернувшись, на полном ходу выбила ударом ноги изуродованное стекло.
Надо же, получилось! Видела, как в кино один крутой герой так сделал, – и кто бы мог подумать, что это не придумка сценариста, а реально работающий способ!
...Душный ветер хлестал по лицу, норовя засы́пать глаза мелкой пылью. Но я упрямо вжимала в пол педаль газа. Потому что если сейчас даже чуть-чуть притормозить – то все! Это будет гарантированная смерть, и не факт, что быстрая.
Ибо мутанты на нас ну прямо очень сильно разозлились!
Они гнались за нашим грузовиком на своих автомобилях, багги и мотоциклах, стреляя из всего, что было под рукой, – но при такой гонке попасть в нас было очень непросто. А «Уралу» их стрельба вообще была по барабану. Неубиваемая машина, которую реально остановить можно, наверно, только из гранатомета, да и то не факт...
Поняв, что стрельбой нас не достать, муты приняли решение брать нас на абордаж!
Как там с ними расправлялся Снар у себя в кузове, я не видела, не до того было. Однако, судя по возне за спиной, хрусту костей и нечеловеческим воплям, мой напарник был жив, а его противники исправно дохли, не достигнув своей цели.
Один мутант довольно ловко попытался перепрыгнуть с открытого «газика» в мою кабину, целя мне в голову здоровенным тесаком, – но я выхватила пистолет из набедренной кобуры и тремя пулями сделала уродливую башку мута еще более жуткой с виду. Получив такой нелюбезный прием от меня, урод сорвался с кабины куда-то под колеса «Урала», и я лишь почувствовала, словно грузовик наехал на незаметную кочку. Не прислушивалась бы пятой точкой, вообще б ничего не ощутила...
А между тем прямо по курсу моего движения вырастала башня! До войны она была, наверно, высотой этажей в двадцать пять. Вот только с того времени здание изрядно покосилось, его верхушку сплошь облепил зеленый мох, и уже не понять было, сколько неповрежденных этажей осталось у этого строения. Под весом растений и гнетом времени башня стала напоминать знаменитую Пизанскую, и достаточно было малейшего толчка, чтобы она рухнула окончательно...
На что и был расчет!
Эту башню мы разглядели из своего наблюдательного пункта, когда шпионили за мутантами, раскапывающими убежище. И придумали такой вот безумный план, реализовать который и при этом выжить смогли бы разве что опытный боец, прошедший огонь, воду и горнило множества миров, – и каскадерша, для которой смертельные трюки давно стали профессией.
Схватив лопату, я сунула ее под «торпеду», заклинив педаль газа, и когда до башни оставалось метров пятьдесят, на полном ходу выпрыгнула из кабины...
При таком трюке важно правильно приземлиться – и сразу уйти в кувырок, чтобы от удара ногами о землю позвоночник не рассыпался в труху. Это я репетировала много раз, посему с прыжком и последующим перекатом проблем не возникло. Правда, я чудом ушла от удара бампером «газика», набитого мутантами как бочка селедкой, вышла в положение на одном колене – и принялась стрелять из пистолета, мысленно отсчитывая количество оставшихся патронов...
А потом я увидела, как «Урал» на полной скорости вре́зался в основание башни...
Старое здание вздрогнуло, словно раненое животное, – и обрушилось на мутантов, которые отвлеклись на мою стрельбу. Они обладали неплохой реакцией: свои «газики», багги и мотоциклы преследователи попытались затормозить, чтобы половчее в меня прицелиться – а вот разогнать их вновь, чтобы уйти от падающей на них башни, монстры уже не успели.
Разумеется, видя, что наш план сработал, я вскочила на ноги и рванула как можно дальше от рассыпающейся бетонной махины. Но туча пыли все равно меня накрыла, и какое-то время я бежала, задержав дыхание, чтобы не вдохнуть бетонную крошку, в которой почти не было воздуха.
Вырвавшись наконец из этого серого облака, я упала на колени – и принялась дышать. С хрипом и кашлем, выплевывая из себя серую слюну – все-таки я умудрилась хватануть легкими бетонной пыли, от которой теперь усиленно освобождался мой организм.
Едва я закончила кашлять и размазывать по лицу грязные слезы, как рядом со мной раздался приглушенный голос:
– А ты чего маску-то не надела? В аптечке ж была.
Я повернула голову. Ну да, кто ж это еще мог быть...
Снайпер.
В медицинской маске, серой от пыли. Сволочь. Мог бы подсказать...
Словно отвечая на мои мысли, Снар снял маску, отбросил ее в сторону и сказал:
– А я думал, ты догадаешься. Ну что, пойдем посмотрим, как там наши мутанты поживают? Кстати, держи свой автомат. Патронов там с полмагазина осталось, но, думаю, нам хватит. И да, ты молодец! И потому, что грузовик направила куда надо, и потому, что сама умудрилась выжить.
– Блин, как ты после всего произошедшего умудряешься быть таким спокойным?! – невольно вырвалось у меня.
– Привычка, – пожал плечами мой напарник. – Предназначение у меня такое, мочить всякую нечисть в разных мирах. Не дай Зона никому такое счастье, м-да...
Не совсем я поняла, о какой Зоне он говорит, но вообще-то оно и не особенно важно было. Как и мой вопрос, который вырвался на эмоциях. На самом деле и так уже понятно, что мне в спутники достался профессиональный убийца – что в кошмарных реалиях этого мира было не так уж и плохо.
Глава 28
Бетонная пыль, поднятая упавшей башней, рассеивалась быстро – ветер тут дул довольно приличный...
И из клубов этой пыли, слегка уже прореженной ветром, на нас, ревя двигателем, неожиданно вылетел багги с парой мутантов, которых не зацепило обломками рухнувшего строения!
И вновь я удивилась молниеносной реакции Снара: пока я только надумала вскинуть оружие, он уже сделал это, двумя одиночными выстрелами продырявив головы обоим мутам. Багги, рыкнув движком, заглох и остановился в нескольких шагах от нас.
– Карета подана, – усмехнулся Снар. – Даже пешком идти не пришлось. Только пассажиров уберем, и можно выдвигаться обратно.
– Мне бы твои навыки, – вздохнула я.
– Придут со временем, – отозвался мой спутник. – Подготовка у тебя отличная, просто свыкнись с мыслью, что опасность всегда рядом. Я бы сказал, что это такой закон выжженной земли: не выживают те, кто ходит по ней расслабившись. Шанс уцелеть есть лишь у того, кто постоянно ждет опасности и готов к ней.
– Тут не поспоришь, – кивнула я. И правда: попала в махровый постапокалипсис – так не зевай и вали врага до того, как он завалит тебя. Кстати, думаю, на войне то же самое...
Не очень приятно было, конечно, садиться на сиденья, забрызганные сверху свежими мозгами. Но я их кое-как стерла снятой курткой одного из убитых мутов, на что Снар одобрительно кивнул:
– Есть в путешествии с девушкой определенные плюсы. Я б так в багги уселся, без этой санитарии. Но согласен, когда затылок не макается периодически в чужие мозги, поездка проходит несколько более комфортно.
...В наследство от мутантов нам достался ржавый тесак, который был выкинут за ненадобностью, одна из наших винтовок с тремя полными магазинами к ней и рюкзак, тоже из нашего убежища, сброшенный при бегстве кем-то из нашей молодежи.
Когда мы загрузились в багги, Снар извлек из рюкзака консерву, вскрыл ее и принялся уплетать содержимое.
– Еще немного, и я эту вашу хлореллу полюблю всей душой, – проговорил он. – В желудок влетает как родная, даже жевать не надо. А что на вкус как болотная тина и воняет ей же, так это дело привычки. Главное, что нажористая, а остальное – мелочи.
– Даже боюсь представить, что ты ел в своем мире, если готов полюбить эту дрянь, – поморщилась я, заводя двигатель багги.
– О-о-о, у нас там потрясающее разнообразие, – проговорил Снар, проглотив очередную порцию ярко-зеленой субстанции. – Тушенка из мутантов, колбаса из них же, хлеб, судя по вкусу, сделанный из сырого картона...
– Дальше можешь не продолжать, – сказала я. – Меня и так тошнит от запаха хлореллы и выбитых мозгов, а тут еще ты со своими рассказами.
– Не вопрос, я заткнулся, – проговорил Снар, выбросив пустую банку. – Тем более что скоро нам будет не до разговоров.
Тут мой спутник прямо как в воду глядел!
Очевидно было, что мутанты, оставшиеся возле убежища, будут ждать результатов погони своих сотоварищей за нами – и в результатах этих они были полностью уверены. И потому их весьма удивило, когда из-за ближайшего полуразрушенного здания вылетел ревущий багги с очень сердитой девой за рулем – и с еще более сердитым ее спутником на соседнем сиденье, который принялся садить по мутантам одновременно из двух автоматов, держа их в обеих руках.
Разумеется, практический результат такой стрельбы был так себе – а вот психологический очень даже! Я направила автомобиль прямо на толпу мутов, врезалась в нее, с удивлением отметив, что при ударе бампером тела двуногих, оказывается, взлетают в воздух, описывая в полете полное сальто... При этом Снар не переставал стрелять с двух рук, умудрившись даже как-то сменить опустевшие магазины на полные, благо они у него были заранее смотаны вместе изолентой...
И несмотря на то, что мутантов возле убежища было штук двадцать, такой атаки они не выдержали, пустившись наутек и даже не попытавшись применить против нас свое оружие.
Чего мы, собственно, и добивались.
Снар бросил один из автоматов на сиденье и принялся уже прицельно отстреливать убегающих одиночными выстрелами. Причем что интересно: со стороны здания, где мы оставили уцелевшую молодежь, тоже раздалась беспорядочная пальба. Краем глаза я заметила, что это старается Миранда, сохранившая свой автомат, и уцелевшие жители нашего убежища, у которых остались пистолеты...
Я тоже стреляла и даже уложила троих мутов – в то время как Снар расправился с остальными, если не считать одного, пристреленного совместными усилиями Миранды и остальных членов нашей группы: монстр сдуру рванул в их сторону и был буквально изрешечен пулями почти в упор.
Когда же все закончилось, Снар отщелкнул от автомата пустой магазин, сменил его на последний полный и прокомментировал:
– Ну что ж, славная работа. Теперь осталось собрать трофеи и постучаться в дверь этого убежища. Возможно, те, кто там живет, будут нам благодарны за то, что мы для них сделали.
– Почему «возможно»? – удивилась я.
– Ну, я в жизни всякое повидал, – пожал плечами Снар. – И не раз видел, как за добро люди платят жесточайшим злом. Но каждый раз, причиняя это самое добро, я искренне надеюсь на лучшее. И в данном случае, конечно, тоже.
Глава 29
Но мне показалось, что в данном случае Снар ошибся...
Стучаться в двери убежища не пришлось.
Огромная бронированная заслонка толщиной с две меня медленно поехала в сторону, открывая выход из убежища...
Понятное дело, мы изготовились к стрельбе – мало ли кто там сейчас наружу полезет? Но практически сразу опустили автоматы и пистолеты... Потому что навстречу нам из убежища выходили безоружные люди в серебристой униформе. Такой же, какую носили низшие в нашем убежище. И такая радость засветилась в их глазах при виде нас, что как-то даже неудобно стало – ведь мы держали их на прицеле. Пусть недолго, лишь несколько секунд, но все равно неловко... Даже Снар закинул на плечо свой автомат.
– Сдается мне, ребята, что моя миссия выполнена, – усмехнулся он. – Местные жители явно собрались вас благодарить, холить и лелеять.
– Ну и прекрасно, – улыбнулась я. – Будем ходить отблагодаренные, обхоленные и налелеянные.
– Не люблю я эти телячьи нежности, – поморщился Снар. – К тому же мне надо ту тварь найти, ради которой я притащился в этот мир. Так что пойду я, пожалуй. Может, свидимся еще.
И направился к багги, на котором мы сюда приехали.
– Куда же ты, отважный воин? – воскликнула ярко-рыжая девушка, которая шла впереди группы «серебряных» жителей убежища. – Мы видели на экранах нашей охранной системы, как ты храбро сражался, так позволь нам отблагодарить тебя!
Но Снар даже не обернулся. Сел в багги и уехал...
– Как жаль, – со вздохом произнесла девица. – Но мы искренне рады, что вы, наши прекрасные спасители, не покинули нас! Позвольте отблагодарить вас за чудесное спасение!
– Не откажемся, – улыбнулась Миранда. – Мы тоже очень рады, что вы выжили в своем убежище и свергли власть высших!
Рыжая, которая, видимо, была здесь за главную, смущенно улыбнулась.
– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, храбрая воительница, но это объяснимо. Наше убежище много десятилетий было отрезано от остального мира, о котором мы знали лишь через изображения на экранах, поэтому многое для нас будет удивительно и непривычно. Так или иначе, я прошу вас посетить наш милый дом, где мы постараемся отблагодарить вас в меру наших скромных возможностей.
– Да, да, – закивали стоящие за ее спиной «серебряные». – Посетите наше убежище, отважные воины, очень просим вас об этом.
Признаться, показалось мне, что жители шестьдесят пятого слегка не в себе. Слишком восторженные, с витиеватыми речевыми оборотами, словно не из подземного бункера вылезли, а из института благородных девиц сбежали...
С другой стороны, их, наверно, можно было понять. Посиди с рождения под землей в одном, пусть даже довольно большом помещении, питаясь вонючей хлореллой, – у кого хочешь крыша даст течь. И хорошо, если это ограничится экзальтацией, а не желанием бросаться на других людей от безысходности.
Я хотела было ответить, но меня опередил Эрик.
– Мы принимаем ваше приглашение, жители убежища эм шестьдесят пять, – с важным видом произнес он. – Вас обуревает вполне логичное и понятное желание отблагодарить нас, ваших спасителей, – и мы даем вам такую возможность.
Захотелось мне, конечно, отвесить блондину подзатыльник, чтобы он поменьше выпендривался, – но, судя по тому, как осветились радостью лица жителей убежища, похоже, Эрик произнес то, что они хотели услышать.
Ну и прекрасно. Нравится подземным жителям общаться с ярко выраженным выпендрежем – ну и на здоровье. Главное, чтобы в этом бункере была возможность принять душ и хорошенько выспаться, ибо после столь головокружительного круговорота событий я уже буквально валилась с ног, мечтая о койке. Да я и прямо на земле уже готова была свернуться калачиком и задрыхнуть минут на шестьсот! Лишь бы знать, что за это время меня никто не попытается ограбить, захватить в рабство или банально съесть на обед...
Правда, при входе в убежище возникла заминка.
– Прошу простить, о наши великолепные гости, однако в нашем убежище запрещено ношение огнестрельного оружия. Это старинный обычай, возникший после того, как несколько человек чуть не перестреляли всех жителей нашего общего дома. Но не нужно беспокоиться! Как только вы решите покинуть наше гостеприимное убежище, ваше оружие будет возвращено вам при выходе.
Хотела я было послать рыжую вместе с ее правилами в пешее романтическое путешествие, но эта дева посмотрела на меня большими коровьими глазами, и попросила:
– Пожалуйста.
Есть у меня одна слабость: когда люди со мной вежливы, мой язык просто не поворачивается им хамить. Поэтому желание объяснить рыжей в доступных выражениях, насколько она неправа, погасло у меня в голове, словно пламя костра, залитое ведром воды...
– Душ у вас есть? – хмуро спросила я.
– Конечно, – расцвела рыжая. – Даже с горячей водой! У нас отменно работают все системы жизнеобеспечения.
– Ладно, – буркнула я. – Куда тут у вас положено сдавать огнестрелы?
Глава 30
Оружие у нас принял улыбчивый молодой человек примерно одного с нами возраста – и унес куда-то.
«Ишь ты, как я о себе теперь размышляю. “Одного с нами возраста”», – мысленно улыбнулась я. Отвыкла уже считать себя умудренной жизнью дамой на третьем десятке прожитых лет. Ну, хоть какой-то плюс в том, что судьба лишила меня всех благ цивилизации, насильно впихнув в матерый постап. Хотя с такой едой и условиями жизни мой возрастной бонус в лишние семь-восемь лет, думаю, быстро сойдет на нет...
Тем временем рыжеволосая, все так же приветливо улыбаясь, произнесла:
– Позвольте мне пригласить вас отужинать вместе с нами! Надеюсь, вы по достоинству оцените блюда нашей автоматизированной кухни.
Насчет «отужинать» было весьма к месту. За стальной дверью, которая неторопливо закрывалась за нашими спинами, было еще видно, как вечер постепенно окутывает полуразрушенные строения серой дымкой, которая уже очень скоро превратится в непроницаемый покров ночи. Денек у нас выдался, мягко говоря, нелегкий, и организм настойчиво требовал подзарядки с последующим мертвецким сном. Я только сейчас, когда немного отпустил адреналин, ощутила, насколько сильно хочу есть и спать. Жаль, что и то и другое нельзя делать одновременно и приходится выбирать между двумя необходимостями...
Ну, со сном можно было и перетерпеть еще немного, а вот желудок уже с голодухи заворачивался в бараний рог. Хлорелла обладала удивительным свойством: съел банку – и кажется, будто корову проглотил. Однако проходит час-полтора – и ощущение, будто не ел неделю. Блондин говорил, что банки этой вонючей субстанции должно хватать на двенадцать часов жизнедеятельности организма – но либо он наврал, либо это я такой проглот. В общем, так или иначе, жрать хотелось зверски...
– Мы принимаем ваше приглашение, – с ответной улыбкой произнесла я. Похоже, у местных жителей постоянная лыба от уха до уха есть элемент местного воспитания, потому я решила подыграть, чтоб не показаться невежливой.
– Как же это замечательно! – воскликнула рыжая. – Кстати, меня зовут Элеонора. А вас?
Мы по очереди представились, причем на озвучивание каждого из имен рыжая реагировала весьма эмоционально:
– Как прекрасно! Такое милое имя точно не забудешь! Потрясающе! Великолепно!
На лицах своих спутников я тоже замечала тень недоумения поведением рыжей. Но тут это, видимо, было в порядке вещей, так как ее спутники и спутницы поддакивали Элеоноре и после произнесения каждого имени принимались аплодировать.
– Я бы, конечно, устроила праздник с хвалебными песнями и танцами в вашу честь... – разошлась было рыжая – но Эрик ее перебил:
– Вы вроде что-то говорили об ужине.
– Ах да, простите! – всплеснула руками Элеонора. – Конечно, конечно, пойдемте скорее! Думаю, все уже готово!
Она не обманула.
Нас провели в просторный зал, где были накрыты столы... на которых я не увидела ничего, кроме знакомых банок с хлореллой и бутылок с наклейками «Вода восстановленная».
– Негусто, – пробормотала Миранда.
– Но это лучшее, что у нас есть, – проговорила Элеонора, слегка притушив улыбку, которая словно приклеилась к ее лицу. – По своей питательности хлорелла не уступает мясу и значительно превосходит пшеницу. Если в пшенице содержится двенадцать процентов белка, то в хлорелле его больше пятидесяти. К тому же в ней много витаминов и природных иммуностимуляторов. Вывод: это оптимальный продукт для выживания в замкнутой экосистеме, из которого посредством молекулярного синтеза при желании можно создавать и другие продукты – например, капусту, морковь, изюм и даже мясо, хотя это весьма энергозатратно. Другие растения просто оказалось экономически невыгодно выращивать – они либо погибали от неблагоприятных условий...
– Спасибо, это всяко лучше, чем ничего, – с улыбкой прервала я лекцию рыжей, устав ее слушать, и начала есть, одновременно присматриваясь к бутылке с водой.
Меня немного смутили наклейки на бутылках со странными надписями, но что они значат, я спрашивать не стала, опасаясь нарваться на очередную лекцию и решив для себя: если вода будет чем-то вонять или на вкус покажется некачественной, лучше от нее воздержусь...
Но нет, и хлорелла была того же самого мерзкого вкуса, к которому я уже стала потихоньку привыкать, и вода оказалась вроде бы без посторонних примесей – по крайней мере, я их не ощутила. Правда, когда я уже выхлебала половину бутылки, Миранда, сидевшая рядом, тихонько сказала:
– Да уж, с водой у нас в убежище было получше. Мы ее из подземной реки качали, а эти свою восстанавливают.
– Из чего восстанавливают? – поинтересовалась я, заранее предчувствуя, что ответ мне не понравится.
– Из мочи в основном, из чего же еще? – пожала плечами девушка. – Ну или, как вариант, из технической воды, которая, например, используется для мойки полов...
– Не продолжай, – проговорила я, отодвигая недопитую бутылку. – Желудок у меня крепкий, но я не хочу тестировать его устойчивость к сблевыванию съеденного и выпитого, тем более что и с тем и с другим тут дефицит.
С ужином довольно быстро справились и остальные члены нашей группы: не нужно много времени, чтобы закинуть в себя зеленую субстанцию, которую практически не нужно жевать. Причем как-то неуютно было дольше оставаться в этом зале, притом что жители бункера стояли вокруг наших столов, лыбясь и чуть ли не заглядывая нам в рты.
– А теперь, когда вы съели свой праздничный ужин, позвольте показать вам ваши спальные отсеки! – воскликнула рыжая.
– Позволяем, – хмуро кивнул Эрик, которому, похоже, тоже уже осточертело это показное дружелюбие жителей шестьдесят пятого убежища.
...Спальные отсеки, снабженные номерами на дверях, набитыми через трафарет, изрядно напоминали тюремные камеры. Четыре железные койки, привинченные к полу, унитаз, над ним раковина с одним краном, плафон под потолком, горящий тусклым светом, – и все... Причем меня насторожила довольно внушительная стальная дверь в отсек, которую Элеонора открыла личным жетоном, приложив его к считывателю, находящемуся возле металлического дверного косяка.
– Вы нас решили запереть на ночь? – поинтересовалась я.
– Да, конечно! – удивленно распахнула глаза рыжая. – А как иначе? Ночью в убежище могут проникнуть мутанты, посему это необходимая мера предосторожности! Тем не менее, если вам что-то понадобится, вы всегда можете вызвать дежурного охранника – там возле раковины есть специальная тревожная кнопка.
– Но мы тут все не поместимся, – заметила Миранда.
– Увы, у нас спальные отсеки рассчитаны только на четырех человек, – с грустью в голосе произнесла Элеонора. – Ничего страшного, просто ваши друзья разместятся в соседнем.
После всех битв нас осталось всего семь человек. В результате два парня и две девушки из нашей группы разместились в одном отсеке, а я, Эрик и Миранда вошли в другой, ничем от первого не отличающийся.
– Воду из крана лучше не пить, – напоследок предупредила рыжая. – Скорее всего, ее там и нет, но то, что есть, может быть вредно для здоровья. Спокойной ночи.
Она вышла из спального отсека, приложила свой жетон к считывателю, после чего стальная дверь за ней медленно закрылась.
– Она вроде говорила, что у них тут есть горячий душ, – пискнула Миранда. – И что все системы жизнеобеспечения здесь прекрасно работают.
– У них, может, и правда все замечательно, – криво усмехнулся Эрик. – В отличие от нас.
– Почему-то я чувствую себя здесь как в мышеловке, – пробормотала я себе под нос.
– Не знаю, что такое «мышеловка», но мне тут тоже неуютно, – согласилась Миранда.
– А мне все равно, – явно выпендриваясь перед девчонками, проговорил Эрик, с размаху бросаясь на койку, застеленную тонким матрацем. За что тут же и поплатился – под матрацем были не пружины, а наваренные на раму стальные полосы. Парень зашипел сквозь сжатые зубы, неслабо приложившись спиной о металл, но при этом очень постарался не показывать нам, насколько ему больно. Что ж, надо признать: характер у него есть. Паскудный, конечно, но у других лиц мужского пола и такой порой отсутствует...
– Ладно, и впрямь надо попробовать поспать, – вздохнула я. – Тем более что другого выхода у нас нет. Во всех смыслах.
– Про смыслы это точно, – поддакнула Миранда, покосившись на мощную дверь нашей камеры. – А спать и правда хочется.
На том мы и порешили.
Я, как и все, улеглась на тощий матрац, практически не смягчающий давления стальных полос на ребра – но это совершенно не помешало мне мгновенно провалиться в сон.
Глава 31
Снилось мне, что мы все еще ужинаем в столовой убежища эм шестьдесят пять, а вокруг нас стоят его жители в серебряных костюмах.
И дружелюбно улыбаются.
При этом их улыбки становятся все шире и шире, глаза медленно затягиваются белой пленкой, края ртов уезжают за мочки ушей, а губы приоткрываются, обнажая крупные зубы...
Пото́м верхние части голов хозяев бункера приподнялись вверх, а нижние челюсти поползли вниз...
Вот я уже вижу не рты, а красные зубастые чемоданы с белыми, бессмысленными глазами над ними... И из этих огромных пастей, в которых, словно красные черви, ворочаются толстые языки, несется:
– Мы так благодарны вам за наше спасение, наши великолепные гости! Надеемся, что вам у нас понравится!
...К счастью, когда мне начинают сниться кошмары, я умею сбега`ть от них в реальность. Схватив со стола бутылку с восстановленной водой, я от всей души ударила по ближайшей жуткой харе – и моментально проснулась от боли в руке.
Ну конечно, заехала кулаком в стальную стену! Хорошо хоть, что пальцы себе не переломала. Но лучше уж пусть рука немного поноет от боли, чем смотреть такие ужасы...
– Тоже не спится? – негромко поинтересовался Эрик с соседней койки.
– Типа того, – буркнула я, разминая кисть. – Снится всякая пакость...
– Мне тоже, – пискнула Миранда. – Мне снились хозяева этого убежища, причем в довольно жутком виде. Они тут все такие странные.
– Мягко говоря, – согласилась я.
– Мне показалось, что я слышал какую-то возню справа от нас, – сказал Эрик. – И, возможно, крики. От них и проснулся. Но, может, мне это приснилось...
– Я тоже что-то такое слышала, – произнесла Миранда.
– А справа от нас находится спальный отсек наших товарищей, – задумчиво произнесла я. – Не нравится мне все это.
– Ага, я тоже как-то не в восторге от происходящего, – согласился Эрик. – И что будем делать?
Вместо ответа я поднялась с металлической лежанки, об которую успела отдавить правый бок, и подошла к двери, тускло освещенной потолочным плафоном.
Определенно когда-то рядом с ней находился такой же сканер, как и снаружи. Потом этот аппарат убрали, а на его место привинтили металлический лист.
Хм-м-м, интересно...
Когда я убила мутанта – водителя грузовика, то в качестве трофея позаимствовала у него зачетный боевой кинжал – который сейчас извлекла из-за высокого голенища своего ботинка. Жители убежища забрали наше оружие, но обыскивать не стали – ну а я не сочла необходимым распространяться о наличии у меня этого действительно замечательного предмета.
Конечно, он в своей жизни повидал многое и был неоднократно точен-переточен – тем не менее своей хищной харизмы не потерял. Этот обоюдоострый кинжал был сделан из единой стальной пластины с рукоятью, для улучшения хвата плотно обмотанной шнуром-паракордом. Хвостовик рукояти у него кто-то из прежних хозяев заточил под зубило, чтобы в бою можно было орудовать не только клинком, но и самодельным «скулл-крашером», «проламывателем черепов», как называют специалисты такое приспособление. А на клинке еще просматривалось название ножа «Шайтан», что в переводе с арабского означает имя злого духа, враждебного людям.
Впрочем, в данном случае мой «Шайтан» мог сейчас конкретно нам помочь – если я, конечно, не ошиблась в своих предположениях относительно жителей этого убежища.
Используя тыльную сторону кинжала как отвертку, я не без труда открутила туго закрученные винты, после чего Эрик с Мирандой помогли мне аккуратно снять со стены стальной лист и поставить его на пол.
Как я и предполагала, у обоих считывателей – и у снятого внутреннего, и у функционирующего наружного – была общая электрика, а в проводах я более-менее разбиралась. Хороший каскадер – это вообще универсал, который должен знать очень многое, ведь порой от тех же неправильно соединенных проводов может зависеть его собственная жизнь...
Немного поковырявшись в не особо сложной схеме считывателя, я оторвала от платы два контакта и соединила их. Между оголенными концами проводов проскочила искра – и дверь нашего спального отсека открылась.
– Ну что, пойдем посмотрим, как спится нашим друзьям, – проговорила я, не спеша засовывать свой кинжал обратно за голенище.
– А если с ними все нормально? – поинтересовалась Миранда.
Я пожала плечами:
– Тогда мы просто вернемся, закроем за собой дверь, привинтим стальной щит обратно и уляжемся на эти гребаные лежанки досматривать наши ночные кошмары.
Глава 32
Я осторожно выглянула наружу...
Никого. Коридор был пуст. И в нем царила тишина, как и должно было быть, когда все в убежище спят.
«Может, зря мы панику навели? – мелькнула мысль. – Так-то “серебряные” приняли нас дружелюбно. А что они “с приветом” – так посиди с рождения под землей, прихлебывая воду, созданную из собственной мочи, еще и не так крыша поедет».
Тем не менее я вышла наружу и направилась к соседнему спальному отсеку, дверь в который почему-то была открыта, и заглянула внутрь.
В помещении никого не было. Четыре стальные лежанки, смятые матрацы на них, один на полу валяется. Похоже, блондин с Мирандой не ошиблись и наших товарищей вытащили отсюда насильно.
– Я, кажется, знаю, куда их повели.
Это сказал Эрик. Он стоял рядом со мной с заметно побледневшим лицом. Его кулаки были сжаты словно в бессильной злобе.
– Куда? – одновременно спросили мы с Мирандой.
– Я не уверен... Но давайте просто сходим посмотрим. Это убежище построено по той же схеме, что и наше, поэтому я знаю, куда идти. Только не шумите. Если нас услышат, думаю, нам не поздоровится.
...Эрик уверенно вел нас пустыми коридорами, мимо множества дверей, как и наш спальный отсек, снабженных номерами и считывателями штрих-кодов. Потом коридоры закончились, и перед нами открылся зал существенных размеров...
– Тихо, – прошипел блондин, прижимаясь к стене, чтобы его не заметили. И добавил: – Кажется, я оказался прав.
– Что там? – прошептала я.
– Это зал химического распада и воссоздания, – отозвался Эрик. – Здесь биологические отходы разлагают до молекул, а после нано-роботы собирают из них различные полезные продукты. Но бывает, что в переработку идут не только отходы...
Я осторожно выглянула из-за угла. И увидела то, от чего у меня невольно задрожали руки, а на глаза навернулись слезы...
В зале, помимо множества другой аппаратуры, находилось четыре автоклава из полупрозрачного стекла, похожих на гробы и установленных вертикально. Возле них сейчас, похоже, собралось все население убежища – людей в серебристых комбинезонах тут было человек сто. И все они увлеченно наблюдали за тем, что происходило внутри автоклавов, где корчились алые силуэты, пятная внутренние стенки своих гробов красными разводами. А у подножия этих жутких устройств валялись скомканные зеленые комбинезоны...
Я рванулась было вперед, и не помня себя и сжимая в руке кинжал, выхваченный из-за голенища сапога, но Эрик с неожиданной силой зажал мне рот и оттащил за угол.
– Им уже ничем не поможешь! – свистящим шепотом произнес он. – Ты и их не спасешь, и нас погубишь!
Черт возьми, он был прав! И от этой его правоты хотелось выть, задрав голову к равнодушному потолку, которому бесполезно задавать единственно логичный в этой ситуации вопрос: «За что?»
– Химическое разложение живого организма идет интенсивнее, нежели мертвого, и на выходе получается более качественный продукт, – проговорил Эрик. – Думаю, «серебристые» сейчас предвкушают, как на завтрак наедятся душистых котлет и отбивных, тающих во рту.
– Но ведь это каннибализм! – тихо прорычала я, стараясь не заорать.
– С химической точки зрения нет, – покачал головой блондин. – Живой организм, разложенный до белковых молекул, теряет свою принадлежность к социуму. После этого он становится просто строительным материалом, из которого нано-боты собирают продукты, необходимые жителям убежища. Правда, мы таким образом разлагали лишь мертвецов. Это было одной из главных причин восстания.
– Какого восстания? – поинтересовалась Миранда.
– Если вы заметили, на мне при нашей первой встрече был синий комбинезон, – усмехнулся Эрик. – Четыре поколения назад в нашем убежище такую одежду носили низшие. До тех пор, пока им не надоело, что высшие используют их не только как рабочую силу, но и в качестве кормового скота. И тогда мои предки организовали восстание. Поднялись на верхние этажи, свергли власть высших и отправили их туда, откуда пришли сами...
– И в результате сами стали угнетателями, – подытожила я.
– Кто-то всегда должен быть правителем, – пожал плечами Эрик. – Но мы начали учить низших, создав прослойку воспитателей, и, по крайней мере, перестали разлагать людей заживо. Здесь же, я смотрю, старые обычаи остались в первозданном виде и процветают...
– То есть ты хочешь сказать, что здесь на нижних этажах живут люди в синих комбинезонах, которых эти человекоподобные твари используют так же, как высшие использовали твоих предков до того восстания? – немного успокоившись, проговорила я.
– Скорее всего, да, – кивнул Эрик.
– Так чего же мы стоим? – пискнула Миранда. – Давайте спустимся вниз, найдем их и склоним к мятежу!
– Можно попробовать, – проговорил блондин. – Только боюсь, что за столько лет без образования и обучения они успели превратиться в безмолвных биологических роботов. Мои предки все-таки помнили рассказы о тех временах, когда их прапрадеды еще жили на поверхности.
– Если мы не спустимся, то так никогда ничего и не узнаем, – произнесла я. – К тому же у нас нет другого выхода. Мы понятия не имеем, куда «серебристые» отнесли наше оружие. А даже если б и знали, вряд ли смогли бы вскрыть хранилище. Дверь наружу тоже закрыта, да и долго мы там не протянем без еды и воды с одним моим кинжалом на троих.
– Похоже, нам и правда больше ничего не остается, – вздохнул Эрик.
Глава 33
Блондин и правда отлично разбирался в местной географии.
Благодаря ему спуск вниз был найден достаточно быстро. Само собой, за двести лет внутри убежища много чего было перестроено, но основная архитектура здания осталась неизменной.
– Здесь, – ткнул Эрик пальцем в металлическую дверь... которую я не смогла вскрыть ни сохранившимся у меня жетоном со штрих-кодом, ни отверткой, расположенной на хвостовике рукояти моего кинжала.
– И что будем делать? – жалобно спросила Миранда. – В автоклав как-то не хочется...
– Понимаю, – сказала я, осматривая стальной косяк двери со следами коррозии. Конечно, металл периодически чистили и красили, однако сырость все равно давала о себе знать, и результаты ее многолетней разрушительной работы были налицо.
– А если так? – произнесла я, делая шаг назад, после чего, вложившись всем весом, нанесла прямой удар ногой в район замка.
Отдача отозвалась болью в голеностопном суставе, и тем не менее мой расчет оказался верен! Ригели электронного замка разворотили проржавевший косяк, и дверь распахнулась внутрь, при этом еще и слетев с верхней петли, которую тоже не пощадила коррозия.
– Бежим! – крикнула я – и первой ринулась вниз по лестнице...
Увы, грохот от моего удара раздался неслабый. Зал с жуткими автоклавами остался довольно далеко позади, и до него, может, металлический лязг и не долетел. А вот внизу нас услышали. И к добру или к худу, но нижнюю стальную дверь выбивать мне не пришлось...
Выход с лестницы перегородила габаритная мужская фигура со знакомым электрическим пистолетом в руке. Охранник. Который при виде нас поднял свое оружие, целясь мне прямо в лицо.
– Нож бросила, – жестко произнес он. – И руки подняла. Ко всем остальным это тоже относится.
До охранника было пять ступенек плюс еще метр пола, покрытого выщербленной кафельной плиткой. Довольно приличное расстояние для того, чтобы совершать необдуманные поступки. И вполне допустимое для обдуманных...
– Дяденька, не стреляйте! – всхлипнула я. – Мы тренируемся на случай проникновения мутантов в убежище.
– Не знаю, что за тренировки, высшие меня не предупредили, – нахмурился охранник, но, увидев мое жалобное лицо, слегка расслабился. – Что-то я вас не припомню. И где вы взяли зеленые комбезы? Нож бросила, сказал!
– Да пожалуйста, – фыркнула я, швырнув «Шайтан» под ноги охраннику, отчего он был вынужден опустить и взгляд, и ствол пистолета – чисто рефлекторная реакция, когда к тебе, звеня металлом по кафелю, летит заточенная железяка.
На это и был расчет!
Я прыгнула с места, оттолкнувшись обеими ногами и распластавшись в воздухе – благо лететь было недалеко. При этом я выставила вперед обе руки с напряженными большими пальцами, плотно прижатыми к согнутым указательным... Рискованный прием, конечно, просто больше ничего придумать я не успела.
Но то, что я придумала, сработало!
Наш инструктор по рукопашному бою говорил, что против здорового мужика у невооруженной девушки шансов нет – если только она не сломает в себе два стереотипа. А именно: что нельзя бить живого человека по глазам и гениталиям! Первое почему-то не приветствуется природой. Ну неприятно это – втыкать пальцы в глаза себе подобным, и люди всячески избегают делать это. Как и бить врагу промеж ног. Многие скорее умрут, чем сделают то или другое. И спасибо тренеру, что он довольно жестокими тренировками выбил из меня оба этих психологических блока. Поэтому я даже почти не содрогнулась от отвращения, когда в гляделки здоровяка воткнулись мои большие пальцы рук и на всю длину первых фаланг проникли внутрь черепа, вогнав в него скользкие и влажные глазные яблоки...
От такой атаки результат бывает поразительный. Болевой шок настолько силен, что человека вырубает сразу, мгновенно, словно рубильник выключили! В результате охранник рухнул на спину, будто снесенный крепостным тараном, а сверху на него шлепнулась я, точно лягушка на лист кувшинки. Правда, долго разлеживаться на отключенном блюстителе порядка я не стала. Скатилась с него, подхватила с пола оброненный им электрический пистолет и с колена разрядила его во второго охранника, спешащего на помощь вырубленному товарищу.
Толстая молния, вырвавшись из ствола, ударила противника в грудь – и я воочию увидела, насколько страшным может быть это оружие! Белый искрящийся разряд мгновенно прожег дыру в теле человека – там, где расположено сердце. А без этого важного о́ргана бегать и помогать кому-либо обычно не получается. Второй охранник с размаху рухнул лицом вниз, и из его пальцев вывалился такой же пистолет, как и тот, что был зажат у меня в руке. Правда, на моем индикатор заряда мигал красным – видать, выстрел такой мощности разряжал аккумулятор полностью. Посему я отбросила пустой пистолет, подхватила с пола заряженный и, повернувшись к блондину, рявкнула:
– Куда теперь?
Эрик стоял столбом, хлопая глазами и приходя в себя от увиденного. Все, что он смог из себя выдавить, было:
– Ничего себе... Кто ты на самом деле?
– Наш шанс на спасение, – проговорила Миранда, подойдя ко мне и протягивая «Шайтан» рукоятью вперед. – Возьми, ты это обронила.
– Благодарю, – кивнула я, принимая кинжал и засовывая его в ножны за голенищем берца. – И все-таки, куда нам теперь?
– Прямо. – Эрик ткнул пальцем в сторону коридора, откуда прибежал второй охранник. – И потом направо.
– А что там? – поинтересовалась Миранда, гораздо менее эмоционально, чем Эрик, пережившая то, как я разделалась с охранниками: видимо, уже начала привыкать к моим навыкам, неожиданно пригодившимся в этом суровом мире.
– В нашем убежище там были жилые помещения воспитателей, – сказал Эрик, к которому, наконец, вернулась способность нормально говорить. – Но, боюсь, здесь никто не заморачивался созданием этой прослойки между высшими и низшими...
– За мной! – прервала я его, ибо на долгие разъяснения времени не было.
И ринулась вперед.
Глава 34
Увы, блондин оказался прав.
Никаких прослоек между высшими и низшими в этом убежище не существовало. Только элита в серебристых комбезах, охранники в черной униформе и рабы в синей одежде, зачастую изношенной и порванной во многих местах...
Все это я увидела, когда длинный коридор, по которому я мчалась, неожиданно закончился входом на... завод?
Наверно, так можно было назвать огромное помещение, свод которого подпирали мощные колонны. Все свободное пространство здесь было заполнено квадратными бассейнами размером примерно пять на пять метров, поверхность которых была затянута ярко-зеленой пленкой. В этих бассейнах по колено в воде стояли люди в синих комбинезонах, которые собирали ту зелень в металлические ведра. А между бассейнами прохаживались охранники, на ходу небрежно помахивая электрическими дубинками.
Увидев такую картину, я притормозила и спряталась за ближайшую колонну. Моему примеру последовали Эрик с Мирандой.
– И чего делать будем? – шепотом поинтересовался блондин.
– Да фиг его знает! – в сердцах отозвалась я, так как действительно планы на будущее у меня были довольно смутными.
– Кто такой «фиг»? – осведомилась Миранда. – Твой воспитатель?
– Забей! – отмахнулась я.
– Кого забить? – округлила глаза девушка.
– О, нет... – простонала я. – Так говорят там, откуда я пришла. Просто не обращай внимания, я сейчас пытаюсь понять, что нам делать дальше.
– Странно говорят там, откуда ты пришла, – задумчиво проговорил Эрик. – Слова, не несущие информации, должны быть убраны из лексикона как бесполезные.
– Непременно займусь этим на досуге, – прорычала я, параллельно наблюдая из-за колонны за сборщиками хлореллы.
Внезапно молодая девушка, работавшая возле края бассейна, опустилась на одно колено, набрала в ладони немного зеленой субстанции, отхлебнула и принялась жевать. При этом я заметила в ее взгляде тоску и обреченность. Она словно ждала чего-то...
А чего именно она ждала, я поняла слишком поздно.
То, что девушка съела чуть-чуть хлореллы, заметил охранник, оказавшийся поблизости. Наказание последовало немедленно: охранник просто ткнул в девушку своей электрической дубинкой – и, увы, последствия оказались печальными. Девушка, ноги которой находились в воде, рухнула на край бассейна, забилась в конвульсиях... и вдруг расслабилась. При этом я со своего места видела, как на ее лице застыла улыбка, словно эта несчастная была довольна, что наконец отмучилась.

– Какой кошмар, – пискнула Миранда. Эрик же скрипнул зубами, сжав кулаки.
– Мерзавец, – пробормотал он. – А девушка умерла не случайно. Она знала, что охранник ее заметит. Просто не захотела больше жить бесправной, забитой рабыней.
– Так, – жестко сказала я. – С этим надо что-то делать. Скажи, как и кем управляется убежище? Вряд ли эти улыбчивые придурки наверху способны принимать вменяемые решения, которые позволят людям выживать на протяжении двухсот лет.
– Я не знаю, – пожал плечами блондин. – В нашем убежище всем управляли мы, высшие. Но ты права: тут, скорее всего, еще функционирует командный центр. У нас его уничтожили во время восстания, и никто почему-то не говорил, что там было...
– Ты знаешь, где он может находиться?
– Примерно да, – кивнул Эрик. – И он, я полагаю, должен хорошо охраняться.
– Это, конечно, проблема – но любую проблему можно при желании решить, – отозвалась я.
– Если только она не неразрешимая, – вставила Миранда.
– Неплохо, подруга, – усмехнулась я. – Еще немного, и мы с тобой сможем на равных обмениваться подначками.
– Что такое подначки? – спросила девушка.
– Ой, все, – махнула я рукой. – Эрик, показывай, где тот командный центр, пока я не плюнула на безопасность и не свернула шею тому уроду с дубинкой.
...К счастью, все внимание охранников было сосредоточено на рабах, к тому же двое из них занялись тем, что извлекли тело девушки из бассейна и потащили его туда, откуда мы пришли. Понятно зачем. И куда – тоже понятно...
Помочь мертвой девушке было невозможно, поэтому мы, скрываясь в тени колонн, уже крались вдоль стены к выходу из зала. И вполне благополучно вышли из него... нос к носу столкнувшись с охранником, которого в какой-нибудь компьютерной игре смело можно было назвать боссом этого уровня. У двухметрового мутанта – а это был именно мутант! – вместо двух обычных человеческих глаз был один, огромный, занимавший верхнюю половину лица. А из его туловища росли три длинные руки, на его громадном теле смотревшиеся хоть и жутковато, но довольно гармонично. Дополнительная конечность мутанта торчала прямо из его груди, и в ней охранник держал такой же, как у меня, электрический пистолет. Причем всеми своими руками мутант пользовался на удивление ловко.
Эрика, шедшего впереди, охранник схватил за горло, Миранду – за волосы, при этом обоих моих спутников он легко приподнял над полом. На меня же трехрукий громила направил электрический пистолет, одновременно произнеся хриплым и на редкость мерзким голосом:
– Брось оружие. Иначе этим двоим конец.
Глава 35
Не знаю, почему этот урод не пристрелил меня сразу. Может, исходил из того, что если нас всех заживо разложить в автоклаве, то питательная ценность получившейся биомассы будет выше. И его можно было понять. По сравнению с ним я выглядела ну абсолютно неопасно, как десятилетний ребенок рядом со взрослым человеком. Дай пинка – и улечу в угол, словно футбольный мяч.
И в этом мутант крупно ошибся!
Никогда нельзя недооценивать противника, даже если он выглядит совершенно несерьезно по сравнению с тобой.
– Брось оружие!!! – вторично проревел мутант.
– Хорошо, – спокойно ответила я.
И бросила пистолет... прямо в огромный глаз мутанта, резко падая на одно колено и пригибаясь к полу...
Электрический разряд пронесся над моей головой, слегка задев волосы, которые затрещали, сгорая в рукотворной молнии, вырвавшейся из ствола. И в тот же миг я услышала глухой удар, за которым последовало недоуменное:
– Ох-х-х...
Правильно, неожиданно это, когда от какой-то мелюзги тебе в глаз прилетает увесистый металлический предмет...
А я уже распрямилась, словно пружина, оттолкнулась от пола, подпрыгнула – и со всей силы всадила выдернутый из-за голенища кинжал в единственную гляделку мутанта! И вдобавок еще крутанула рукоять кистью, словно отверткой винт заворачивала, расширяя и без того глубокую рану...
Надо отдать должное муту: проделав все это, отпрыгнуть в сторону я не успела, получив по шее удар его третьей рукой. Да такой удар, что у меня в глазах потемнело! Отлетев в сторону, я впечаталась спиной в стену и рухнула на пол. При этом мой организм выразил настойчивое желание вырубиться...
Но терять сознание сейчас было никак нельзя!
Мутант выронил блондина, Миранду и свой электрический пистолет, схватился за рукоять кинжала, явно собираясь с духом, чтобы выдернуть его из глаза, откуда на отвратительную морду чудовища вытекала жидкость гнойно-зеленого цвета...
И тут Эрик меня удивил!
Вместо того чтобы сидеть на полу и приходить в себя от пережитого, блондин схватил пистолет мутанта, приставил ствол к стальной рукояти ножа и, заорав:
– Раздражаешь!!! – нажал на спусковой крючок.
В пистолете еще оставалась энергия. Короткая, но толстая молния ударила в мой кинжал, видимо, прошла по металлу вглубь головы трехрукого урода и произвела воистину впечатляющий эффект!
На мгновение я увидела сияющий череп охранника, просвечивающий сквозь кожу головы. А потом эта кожа воспламенилась – и сгорела мгновенно! Видимо, вместе с мозгом трехрукого...
В следующее мгновение мутант рухнул на пол с полностью обуглившейся и дымящейся головой. Ну а я нашла в себе силы подняться на ноги, при этом отметив, что мое тело хоть местами и неслабо отбито, но кости вроде не сломаны. Есть у нас такая каскадерская привычка – после смачного падения первым делом обращать внимание на свой скелет. Если он цел, а ты пока что не сдохла, значит, все не так уж и плохо в этой жизни.
– Хорошо сработано, напарник, – проговорила я.
– А? – переспросил Эрик.
Глаза у него были совершенно ошалевшие. Блондин переводил взгляд с обугленной головы мутанта на пистолет в своей руке – и обратно. Понятное дело, шок...
– Поздравляю с первой ликвидацией! – хлопнула его по плечу Миранда. – Это всегда круто в бою, когда ты завалил врага, а не он тебя!
«Ишь ты, – мысленно усмехнулась я. – А мои тепличные высшие, я смотрю, растут над собой! Еще немного, и действительно получатся из них вполне себе неплохие напарники. Жаль только, что с оружием у нас туговато...»
Кинжал я выдернула из головы мутанта, с сожалением отметив, что обмотка на его рукояти полностью сгорела. Но шнур я тут где-нибудь, наверно, найду, главное, что металл не пострадал! Копоть с клинка я тоже ототру на досуге, а пока и так сойдет.
Капюшоном куртки мутанта я наскоро обтерла кинжал от почерневших кусочков мозга, прикипевших к металлу. Удобное оружие, которым, в принципе, можно работать и без обмотки рукояти. Немного режет и наминает ладонь, но тут уж, как говорится, не до удобств.
Эрик тем временем подобрал мой электрический пистолет, который я столь удачно бросила в глаз мутанту, и протянул его мне.
– Оставь себе, – покачала я головой. – Гляжу, ты наловчился с ним неплохо управляться, а совсем без оружия тут ходить как-то неуютно.
– Это точно, – отозвалась Миранда, снимая с пояса мертвого охранника электрическую дубинку. – И смотри, что я еще нашла!
Я отловила брошенный девушкой брелок на цепочке, который Миранда сняла с пояса мутанта.
Ага!
Это был не просто брелок, а жетон с нанесенной на нем замысловатой гравировкой. Ключ от чего-то? Возможно. Пусть будет, вдруг пригодится.
Сунув трофей в карман, я спросила:
– Куда теперь?
– Бежим туда. – Эрик ткнул стволом пистолета вглубь коридора.
– «Бежим» в моем случае – это громко сказано, – проговорила я, припадая на ушибленную ногу и потирая шею, онемевшую от удара мутанта. – Но я очень постараюсь от вас не отстать.
– Мы поможем, – проговорила Миранда, подставляя плечо. – Объективно говоря, ты спасла нам жизнь, так что теперь мы у тебя в долгу.
– Да я уж как-нибудь расхожусь, не впервой набивать синяки и шишки, – улыбнулась я. – Но за предложение – спасибо, ценю. Только в бою у одной команды не бывает долгов за спасенную жизнь товарища. Это теперь прямая обязанность каждого из нас. Выполнил ее – молодец. И работаем дальше.
– Хорошо сказано, – кивнул Эрик. – Ну что, погнали! Пора показать этим проклятым рабовладельцам, что такое команда бойцов из шестьдесят четвертого убежища!
Глава 36
Мертвого мутанта мы оттащили в угол, хотя было понятно, что и там местные секьюрити очень скоро обнаружат тела своих сотоварищей и поднимут тревогу. Тем не менее теперь мы передвигались аккуратнее, стараясь не нарваться на охрану, – и счастливо избежали встречи с двумя патрулями, где одна пара охранников была людьми, а вторая – не очень. По коридору вышагивали такие же трехрукие громилы, как тот, которого мы с Эриком благополучно завалили – и теперь, думаю, нам бы уже так не повезло с нашим скудным вооружением...
– Я слышал, что до восстания и в нашем убежище высшие для охраны выращивали в автоклавах генномодифицированных солдат, – негромко произнес блондин, когда мимо нас, спрятавшихся под лестницей, прошествовала пара мутантов.
– Для охраны от кого? – поинтересовалась Миранда. – От низших?
Эрик насупился.
– Не время сейчас собачиться, – пожурила я. – Куда дальше?
– Прямо и налево, – произнес блондин. – А собачиться – это...
– Ругаться, – покладисто объяснила я. – И что там?
– У нас говорили, что раньше на втором уровне был командный пункт убежища, – пожал плечами Эрик. – Предполагаю, что здесь он мог сохраниться.
– Будем надеяться, что твое предположение небеспочвенно, – проговорила Миранда.
Н-да, любят все-таки жители убежищ завернуть что-то эдакое. С другой стороны, чем еще развлекаться в замкнутом пространстве? Как вариант, оттачивать красноречие. Думаю, дворяне в нашем девятнадцатом веке тоже от скуки страдали велеречивостью, карточными играми, дуэлями и постоянными войнами друг с другом.
Развлекая себя такими мыслями, я, шагая впереди своей небольшой команды, свернула налево...
И офигела.
Мощные бронированные двустворчатые двери охраняла реально жуткая тварь. Эдакая помесь мистического циклопа, осьминога и человека, от которого у твари остались лишь две мощные ноги, обутые в военные ботинки примерно пятидесятого размера. Из тела мутанта росло восемь щупальцев длиной метра по три, и из этой кучи гибких конечностей, словно перископ на тонкой шее, торчал огромный глаз. Надо отметить, что в каждом щупальце мутант держал какое-то оружие – пистолет, автомат либо дубинку-шокер.
Медлить было никак нельзя, счет шел на доли секунды. Глаз, задумчиво прикрытый кожистыми веками, встрепенулся, срисовал меня, и щупальца зашевелились, направляя в мою сторону многочисленные стволы огнестрельно-электрического оружия.
В одном фильме про цирк я дублировала актрису, что метала ножи в деревянный щит, рядом с которым стоял ее возлюбленный. И режиссер требовал максимальной реалистичности эпизода, вследствие чего я брала уроки у классного мастера метания всяких острых предметов, две недели как проклятая швыряя ножики в различные мишени. Режиссера, в отличие от тренера, моя подготовка в результате не устроила, тем не менее фильм был все-таки снят, а у меня остались кое-какие навыки, на мой взгляд, совершенно бесполезного искусства.
На мой тогдашний взгляд!
Потому что сейчас у меня не было иных вариантов, кроме как метнуть свой «Шайтан» без замаха, резким движением снизу, ибо не ожидала я встречи с эдаким чудищем и просто держала кинжал в расслабленной руке. Такая техника метания, называемая безоборотной, довольно сложна – нож летит словно стрела, не вращаясь, и этот навык тренируется довольно долго...
И уже через долю мгновения я поняла, что метатель из меня так себе. «Шайтан» примерно на середине пути начал крутиться в воздухе... и рукоятью угодил прямо в глаз мутанта, не причинив тому особого ущерба...
Зато однозначно сбив с толку! Ибо когда тебе в орган зрения прилетает увесистая железяка, это как минимум неприятно. Осьминогочеловек забавно хрюкнул и попытался одним из свободных от оружия щупальцев протереть свою гляделку. И в это время у меня над головой раздался треск! Толстая молния, выпущенная из электрического пистолета Эрика, ударила точно в слезящийся глаз мутанта, после чего гляделка твари просто исчезла, а на длинной шее остался торчать лишь небольшой комок сожженной черной плоти...
А потом я увидела, как к мутанту ринулась Миранда, на ходу выкручивая на максимум регулятор электрической дубинки, отчего та окуталась шлейфом маленьких трескучих молний. Подбежав к пучку извивающихся щупальцев, девушка изловчилась – и сунула свою дубинку прямо в середину этого пучка!
Раздалось шкворчание, которое заглушил жуткий вой умирающего мутанта. Миранда едва успела отскочить в сторону – и тут же одно из толстых щупальцев ударило по тому месту, где она только что стояла...
И это было последнее движение человекоосьминога, который рухнул на пол, дрыгнул ногами и больше не двигался.
– Вот что значит командная работа, – с облегчением выдохнула я.
– Это точно! – самодовольно заметил Эрик, отбрасывая в сторону разряженный электрический пистолет. – Ну, пойдем посмотрим, что же такого ценного охраняла эта омерзительная тварь.
Глава 37
От дохлого осьминога нам достались:
– два автомата, из них один огнестрельный, второй – мощный электрический с впечатляющим аккумулятором,
– два пистолета с теми же характеристиками
– и три мощных дубинки-шокера. Толстых, увесистых, со специальным подвесом к поясу. Я таких у местной охраны не видела! Разумеется, эти дубинки мы немедленно нацепили себе на пояса.
– Круто вооружили восьминогую тваринушку, – заметила я, с молчаливого согласия своих товарищей забирая себе также и все огнестрельное оружие.
– Да не то слово, – хмыкнул блондин, взвешивая в руках нелегкий электрический автомат. – Думаю, из такой штуки можно поджарить сразу целую пачку местных мутантов-охранников.
– Смотрю, ты стал кровожадным, – заметила Миранда, проверяя трофейный электрический пистолет с батареей увеличенной емкости.
– Ой, кто бы говорил! – поморщился Эрик. – Видел я, как ты наверху по мутантам стреляла. Чуть не светилась от счастья и удовольствия! Ну признайся, тебе же понравилось убивать, не так ли?
– Так, друзья, потом пособачимся, – сказала я.
– Когда? – заинтересованно спросила Миранда. – А то у меня есть что ему ответить.
– Когда разберемся, кто управляет этим убежищем, и натянем ему глаза на пятую точку, – сказала я, прикладывая к считывателю на стене металлический жетон, снятый с охранника.
– Что мы сделаем с глазами того, кто управляет убежищем? – переспросил Эрик.
– Натянем на какую-то точку номер пять, – пожала плечами Миранда. – Думаю, после нашей миссии надо будет попросить Эрину, чтобы она написала поясняющий словарь своих необычных выражений...
– Тихо! – перебила я девушку, поднимая ствол автомата. Ибо бронированная дверь, зашипев, поползла в сторону, и то, что я увидела за ней, мне очень не понравилось... – За мной! – прорычала я – и ринулась в помещение, весьма напоминавшее командный пункт космического корабля, как их принято изображать в научно-фантастических фильмах.
...В зале площадью около сотни квадратных метров находилось много различных пультов и приборов непонятного назначения, а также экранов, в изобилии развешенных на стенах.
На тех экранах были видны рабочие, собирающие хлореллу либо копающиеся в каких-то механизмах, вооруженные охранники, разгуливающие по коридорам, «серебристые», с аппетитом кушающие в столовой что-то очень вкусное, судя по их довольным лицам... А еще – стеклянные колбы метра три в высоту, внутри которых в зеленоватом растворе плавали безвольные человеческие тела, опутанные проводами. Возле тех прозрачных емкостей расхаживали работники в синих комбинезонах – а может, и ученые, судя по тому, с каким вниманием они разглядывали людей, находящихся внутри тех колб.
Кстати, посредине зала, в котором мы находились, стояла такая же колба, но поменьше, внутри которой в густом зеленом растворе плавал человеческий мозг довольно крупных размеров. Причем из этого белого сплетения извилин, утыканных множеством проводов и трубок, в нашу сторону смотрели круглые глаза, похожие на небольшие иллюминаторы без каких-либо намеков на веки или ресницы и еще вдобавок светящиеся изнутри. Причем, когда я подошла ближе, мозг слегка повернулся в мою сторону, и его левый «глаз» на мгновение прикрыла темная пленка. Это он мне, типа, подмигнул, что ли?
– Не скажу, что я рад вас видеть, – прозвучал голос из динамика, расположенного под потолком. – Но было забавно наблюдать, как вы носитесь по моему убежищу, пытаясь выжить. Надо отметить, что у вас это получалось довольно неплохо. Тем не менее должен вам сообщить, что ваш квест завершается здесь. Моя колба создана из прозрачного пуленепробиваемого полимера, и поэтому вы мне ничего своим оружием сделать не сможете. Кстати, тела убитых вами охранников только что нашли, и сейчас сюда уже бежит отряд из дюжины лучших моих бойцов в штурмовых пуленепробиваемых бронекостюмах. А это значит, что сегодня мои высшие подопечные на ужин снова получат стейки и котлеты из восхитительной переработанной белковой биомассы.

Вместо ответа я приложила жетон к внутреннему считывателю – но тяжеленная бронированная дверь и не подумала закрываться за нами.
Из динамика раздался инфернальный хохот.
– Это я позволил вам открыть дверь в командный пункт – хотел не на экране, а вживую увидеть нахальных существ, возомнивших, будто они смогут что-то изменить в моем убежище. У вас есть три минуты, чтобы рассказать мне, кто вы такие и зачем заявились в мои владения.
– Сначала скажи, кто ты, – негромко произнесла я.
– Ах, простите, я забыл представиться, – ехидным голосом произнес потолочный динамик. – Я академик Германов, более двухсот лет назад спроектировавший сеть подземных убежищ, давших возможность выжить лучшим представителям человечества.
Глава 38
– И теперь эти лучшие представители человечества превращают своих сородичей в питательную белковую массу, из которой делают котлеты, – уточнила я.
– Из множества моделей выживания в замкнутом пространстве мной была выбрана наиболее оптимальная, – проговорил мозг академика через динамик. – Когда речь идет о выживании вида, ценность жизни отдельных его представителей стремится к нулю.
– Фашисты рассуждали примерно так же, – сказала я. – И их идеологию мои предки благополучно уничтожили. Только вот оказывается, что не до конца. Но, думаю, мы это сейчас поправим.
– Не получится, – хохотнул академик. – Моя колба и оплетка проводов, ведущих к ней, выполнены из синтезированного мной высокопрочного полимера, которому нипочем пули и электрические разряды.
– А стены ты тоже из своего полимера сделал? – усмехнулась я.
Толстые пуленепробиваемые провода, протянутые к колбе говорящего мозга, уходили в стену между габаритными пультами со светящимися мониторами. Причем я заметила, что от времени с тех стен местами осыпалась штукатурка, обнажив самый обычный бетон без признаков крутых модернизаций.
Туда я и дала длинную очередь из автомата, отчего из стены вывалился неслабый кусок бетона, обнажив замурованную в ней электрическую распределительную коробку. Самую обычную, крышку которой я сбила одним выстрелом! И внутри той коробки стали видны клеммные колодки с присоединенными к ним проводами без признаков крутой защитной изоляции.
– Думаю, если шарахнуть туда молнией, то эти говорящие мозги через секунду сварятся в своей колбе, – произнес Эрик, направляя в сторону распределительной коробки свой электрический автомат.
– О нет! – донеслось из динамика. – Пощадите!
Мозг аж немного всплыл кверху, при этом немыслимым образом сумев придать своим светящимся глазам жалобное выражение...
Тем временем в помещение ворвались охранники в бронированных штурмовых костюмах, но из динамика донеслось:
– Всем немедленно выйти! Это приказ!
Охрана не осмелилась ослушаться и, топая тяжелыми ботинками, ретировалась, после чего тяжелая дверь закрылась за их спинами.
– Вот видите, я умею выполнять условия договора, причем еще до того, как он был заключен, – произнес мозг академика Германова, тело которого пару столетий назад превратилось в прах – к сожалению, не вместе с содержимым его черепной коробки. – Итак, чего вы хотите? Думаю, плодотворное сотрудничество будет намного лучше бессмысленного убийства скромного служителя науки, о чем вы впоследствии наверняка будете жалеть.
– Ишь ты, как заговорил, – усмехнулась я. – Ну, для начала ты освободишь всех рабов, которых эксплуатируешь на плантациях хлореллы...
– Для начала вы оба поло́жите оружие на пол и встанете лицом к стене, – услышала я знакомый голос за спиной. – Быстро! Иначе я не задумываясь поджарю вас обоих, заряда в пистолете для этого вполне хватит!
Краем глаза я увидела, как Эрик осторожно кладет на пол свой электрический автомат.
– В чем дело, Миранда? – проговорил он. – Неужто ты власти захотела?
– Я захотела нормальной жизни, которую вы сейчас пытаетесь уничтожить, – проговорила девушка. – Всегда есть те, кто работает, и те, кто ими управляет. Я всю жизнь работала для других. Теперь пусть другие поработают на меня. Эрина, не вынуждай убивать тебя, положи на пол свой автомат.
Я подчинилась, при этом краем глаза через плечо увидев Миранду. Девушка целилась в меня из электрического пистолета, на лице у нее блуждала жутковатая улыбка. Похоже, прав был Эрик, когда говорил, что Миранде понравилось убивать. Для некоторых людей это быстро становится пагубной зависимостью: попробовав раз, они уже не могут отказаться от данного сомнительного удовольствия – которое, как и любой наркотик, очень часто становится причиной гибели подсевшего на него человека...
– Молодец, девочка, – донеслось из динамика. – Ты верно понимаешь принцип выживания в этом мире. Думаю, после того, как наша маленькая проблема будет решена, ты станешь моим заместителем. В этом мире так сложно кому-то доверять, но ты мне нравишься. И я, пожалуй, рискну сделать тебя своим доверенным лицом. Ну а теперь убей своих бывших друзей, и я расскажу тебе, какими увлекательными делами мы займемся в ближайшее время.
Миранда сосредоточенно облизнулась – и нажала на спусковой крючок, целясь в меня...
Но я уже успела, мощно оттолкнувшись ногами, отпрыгнуть в сторону, одновременно выхватывая из кобуры трофейный пистолет. Трудно стрелять в ту, кого считала своей подругой! Очень трудно...
Вот только перебороть себя становится значительно легче, когда видишь, как та самая бывшая подруга пытается тебя убить с дьявольской улыбкой маньяка, блуждающей на милом личике. И потому я не испытывала угрызений совести, когда еще в полете начала стрелять прямо в эту улыбку, так неестественно исказившую лицо Миранды...
Я всегда неплохо владела огнестрельным оружием, но тут вдруг поняла: мои выстрелы не достигают цели! Словно некто невидимый подтолкнул мою руку, и все выпущенные мною пули ушли в стену, наполнив помещение визгом рикошетов.
– Эрина, берегись! – закричал Эрик. – Мозг академика умеет наносить ментальные удары!
Глава 39
Проклятье!
Мозг, разросшийся в колбе до внушительных размеров, и правда научился ментально толкать под руку людей, которые стреляют в него и в тех, кто ему помогает!
Лицо Миранды, искаженное плотоядной улыбкой, не предвещало ничего хорошего. Промахнувшись один раз, она сосредоточенно повела стволом пистолета, ловя меня на мушку и, видимо, твердо решив не промазать на этот раз...
И тогда я предприняла совершенно нелогичный шаг: после кувырка вбок выйдя в положение на одном колене, я перехватила свой пистолет за ствол – и метнула его в лицо девушки. Такого, видимо не ожидали ни мозг академика, ни Миранда, судя по ее глазам, мгновенно округлившимся от удивления!
Вращаясь наподобие бумеранга, пистолет врезался девушке между бровей. Ойкнув, она сделала шаг назад, случайно нажав при этом на спусковой крючок пистолета – и ветвистая молния ударила прямо во вскрытую распределительную коробку, откуда шли провода к мозгу академика. Жуткий вой раздался из потолочного динамика! Колба, в которой плавал мозг, окуталась трескучим вихрем молний – и взорвалась, наполнив помещение звоном разлетающихся во все стороны мелких осколков и вонью горелой плоти. Одна из мелких стекляшек чувствительно царапнула меня по руке, но я даже не глянула на нее. Я смотрела, как Эрик поднимает с пола свой электрический автомат и как-то равнодушно, без эмоций направляет его на Миранду...
– Нет, – громко сказала я.
– Почему? – изумился блондин.
Я и сама не знала почему...
Просто сложно было осознать, что наша Миранда, к которой я успела привыкнуть, оказалась предательницей, только что стрелявшей в меня...
– Потому что Эрина у нас благородная дура, – хохотнула Миранда, рукавом утирая кровь с лица – мой пистолет рассек ей бровь, а отлетевший осколок колбы оставил на щеке девушки длинный алый порез. – Мы сейчас внутри пульта управления убежищем! Сотни людей могут работать на нас, а мы будем лишь повелевать и жить в свое удовольствие! Подумайте, идеалисты бестолковые, от чего вы собираетесь отказаться!
– Из-за таких, как ты, наши предки подняли восстание – и победили, – хмуро произнес Эрик, отводя в сторону ствол электроавтомата.
– И стали такими же эксплуататорами, как те, кого они свергли, – рассмеялась Миранда. Ее лицо, измазанное кровью, выглядело сейчас очень жутко. – Ну разве что чуть более благородными. А суть-то не поменялась!
– Согласен, – проговорил Эрик. – Зато сейчас все будет по-другому!
– Это точно, – согласилась Миранда.
И внезапно, практически повторив мой прыжок, метнулась к автомату, который я положила на пол по приказу мозга, сейчас превратившегося в черный спекшийся сгусток, валяющийся в дымящейся луже.
Ни я, ни тем более Эрик не ожидали от Миранды такой прыти! Кто бы мог подумать, что она так быстро обучается тому, что видит?
Девица кувыркнулась, схватила автомат и, пока Эрик разворачивался в ее сторону, успела поднять ствол своего оружия на уровень живота блондина...
Все-таки работа каскадера приучает принимать решения прежде, чем мозг осозна́ет проблему. Миранда еще летела в прыжке к автомату, а я уже сорвала со своего пояса электрическую дубинку, сдвинула переключатель мощности на максимум... И когда девушка схватила автомат, я просто нажала на кнопку и воткнула конец дубинки в бетонный пол...
Когда колба мозга взорвалась, жидкость, которой она была наполнена, брызнула во все стороны. И сейчас Миранда стояла в большой луже, разлившейся по полу аж до самых подошв моих ботинок. Раздался громкий треск. Молнии окутали и лужу, и Миранду, которая стояла в ее центре. Вот уж не думала, что усиленная электрическая дубинка может дать такой мощный эффект! Мелькнула у меня мысль отпустить кнопку, однако девушка все еще держала в руках оружие – а значит, была опасна. Брось она автомат, может, и я бы отшвырнула в сторону свою дубинку...
Но случилось то, что случилось.
Миранда, оплетенная белыми молниями, рухнула на пол лицом вниз, так и не выпустив из рук автомата – и я, закусив губу до боли, давила на кнопку до тех пор, пока аккумулятор дубинки не разрядился полностью...
Когда же это произошло, я выпустила из руки свое электрическое оружие, спрятала лицо в ладони и зарыдала, как самая обычная восемнадцатилетняя девчонка, против своей воли совершившая то, что ей так не хотелось делать...
Глава 40
Ладонь Эрика легла на мое плечо.
– Не нужно плакать, – произнес он. – Это был ее выбор.
Но я уже справилась со своей минутной слабостью. Очень больно, когда тебя предают близкие люди. Но еще больнее будет, если я не смогу спасти сотни несчастных, которых сейчас мучают подручные создателя этого бункера, от которого остался лишь комок обгоревшей слизи на мокром полу.
– «Железо» не вырубилось? – спросила я, вытирая слезы рукавом.
– Что? – не понял Эрик.
– Компьютеры работают? Не зависли от перепада напряжения?
– Ты про те устройства?
– Да, про них, – терпеливо проговорила я.
С другой стороны, чего я бешусь-то? За двести лет многие слова утрачены, и если люди любую сохранившуюся электронику стали называть «устройством», это вполне объяснимо.
– Вроде нет, – сказал Эрик, подходя к одной из электронных махин, слабо мерцающей экраном. – Они на автономном питании. У нас были похожие, с них мы управляли внутренними процессами шестьдесят четвертого убежища.
Пальцы блондина забегали по клавишам.
Пульт управления ожил, по экрану побежали строки и символы. В плане компьютерной грамотности я была не сильна – так, слабенький уровень пользователя ПК. Видимо, тут Эрик был куда лучше подкован – по крайней мере, данным устройством он пользовался вполне уверенно.
– Вот смотри, – проговорил он, выводя на экран схему убежища и тыча в иконку верхнего этажа. – «Серебристые» вооружились и готовы к возможному восстанию «синих».
Экран разделился на четыре сектора, в каждом из которых воспроизводилось изображение с видеокамер. Действительно, в руках «серебристых» было оружие – как электрическое, так и огнестрельное. Правда, с организацией у них, конечно, оказалось так себе – местные «хозяева жизни» бесцельно шатались из угла в угол с обеспокоенными лицами. Думаю, в случае заварушки они начнут палить во все стороны, в том числе и друг в друга. Но сейчас на верхний этаж все-таки соваться не стоило...
– А вот что творится у наших дверей, – сказал Эрик, выводя на экран изображение коридора.
Шестеро охранников, которых мозг академика выпроводил наружу, стояли полукругом, держа дверь на прицеле... И в руках у них были с виду вполне себе огнестрельные штурмовые винтовки, а у одного даже легкий пехотный пулемет.
– То есть нам не выйти, – подытожил блондин. – Можно, конечно, открыть двери нижних уровней и натравить на охрану рабочих – я бы мог подключиться к системе оповещения и отдавать приказы отсюда, пока кто-то снаружи не вырубит электричество. Хотя подозреваю, что это невозможно – мозг академика Германова наверняка позаботился о том, чтобы никто не мог лишить его энергии, необходимой для жизнедеятельности.
– Натравливать безоружных людей на вооруженную охрану мы точно не будем, – помотала я головой. – Слишком многие погибнут. А что, если попробовать отдавать приказы от имени академика? Пока никто не знает, что он мертв, это может сработать.
– Попробую, – проговорил Эрик.
Его пальцы забегали по клавишам.
– Кажется, получается, – хмыкнул он.
И тут над нашей головой раздался механический голос:
– Вы пытаетесь войти в систему управления убежищем. Назовите или введите код входа. В противном случае включится система самоуничтожения убежища.
– Ишь ты, – криво усмехнулся Эрик. – Прокля́тый мозг все предусмотрел. Я думал, что в своем бункере он обходится без кодов, и все так и выглядело...
– То есть ты попал в электронную ловушку, – кивнула я. – Бывает. А что насчет твоего универсального кода «Кремль 2222»?
– Попробую, – пробормотал блондин, вбивая буквенно-цифровую комбинацию.
– Код неверный, – равнодушно произнес механический голос. – У вас осталась одна попытка ввода кода. Начинаю пятиминутный обратный отсчет. По истечении этого времени убежище будет уничтожено.
На экране исчезли все изображения с видеокамер, а вместо них появилась крупная мерцающая надпись: «4:59».
Прошло несколько мгновений – видимо, система перезагружалась – и на экране начался обратный отсчет: «4:58», «4:57», «4:56»...
– Ну вот и все, – сказал Эрик, расслабленно кладя руки на клавиатуру. – Интересное ощущение, когда знаешь, что через несколько минут тебя не станет...
– И что, ничего нельзя сделать?
Блондин покачал головой:
– Все системы заблокировались, кроме возможности ввода кода, о котором мы не имеем ни малейшего понятия... Но кое-что сделать все-таки можно... Знаешь, я хотел тебе сказать, что ты мне сразу понравилась. Так-то я неплохо стреляю, нас тренировали раз в неделю для отражения возможной атаки мутантов на убежище. И я мог тебя убить тогда, во время нашей первой встречи... Но не стал. Просто подумал, что потом буду всю жизнь жалеть, что нажал на спусковой крючок...
– Тебе не кажется, что сейчас не очень подходящее время для признаний в любви, – усмехнулась я.
Вначале Эрик показался мне жутко противным, прям до омерзения.
Потом мне было просто пофиг на него.
Но, объективности ради, после того, что он сказал сейчас, я взглянула на него другими глазами. Буквально за последние несколько часов он на глазах вырос над собой, и то, как он вел себя здесь, в чужом убежище, явно играло в его пользу. Ну и, положа руку на сердце, он был симпатичным парнем, и по совокупности факторов я не могла бы сейчас сказать, что абсолютно равнодушна к своему спутнику.
– Самое лучшее время перед тем, как погибнуть, – пожал плечами Эрик. – А что ты предлагаешь? Переживать, что нам осталось всего три минуты жизни? Уж лучше я скажу все как есть – по крайней мере, умру без груза невысказанных слов на сердце.
– Красиво сказано, – проговорила я, слегка улыбнувшись. – Пожалуй, скажу, что в последние несколько часов и ты ведешь себя очень достойно – так, что мог бы, наверно, понравиться любой девушке. Но, поскольку у нас есть немного времени, давай подумаем, что можно сделать.
– Понятия не имею, – развел руками мой спутник. – Этот мозг слишком хорошо все продумал на случай, если кто-то попытается его убить и захватить власть в убежище... Так что, на мой взгляд, у нас нет никаких шансов на спасение.
Глава 41
– А на мой взгляд, шансы есть всегда, – бросила я. – Просто нужно их видеть и уметь ими пользоваться.
Когда до смерти остается пара минут, голова начинает работать в аварийном режиме. Как у меня сейчас, например!
В нижней части разбитой колбы, откуда электрический разряд выбросил обугленный мозг, жидкости оставалось еще примерно на треть. И когда я, вскинув автомат, высадила полмагазина в стенку колбы, уже покрытую сеточкой трещин, пуленепробиваемый прозрачный полимер не выдержал и лопнул. Жидкость выплеснулась в пробоину... и шустро потекла под аппаратуру, отсчитывающую последние минуты наших жизней. Конечно, не факт, что моя задумка могла сработать, но на тот момент ничего более путного не пришло мне в голову.
Не знаю, может, там от времени изоляция рассохлась и контакты оголились, но так или иначе под аппаратом все заискрило и оттуда повалил дым. Свет вырубился – правда, немедленно включились красные лампы, и механический голос под потолком возвестил хрипло и с перебоями:
– Авария в энергосистеме пункта управления... Все компьютеры обесточены, текущие задания отменены... Немедленно покиньте пункт управления до восстановления подачи энергии...
Массивные бронированные двери начали медленно открываться...
– В сторону! – прошипела я Эрику, бросаясь влево и прижимаясь к стене.
Блондин оказался сообразительным и ринулся следом за мной. Вовремя!
В помещение ввалились охранники в тяжелой экзоскелетной броне, снабженной электроприводами, позволяющими таскать на себе тяжеленную тактическую защиту, прекрасно защищающую от пуль и осколков. Но не от электричества!
– Давай! – подтолкнула я под локоть Эрика.
И он не растерялся: передвинул на своем электроавтомате рычаг мощности выстрела на максимум – и, направив его на огромную лужу, в которой стояли охранники, нажал на спуск. Толстая ветвистая молния вырвалась из ствола автомата, окутав белыми трескучими разрядами и практически весь пол командного центра, залитый жидкостью из колбы, и охранников, запакованных в очень качественную стальную защиту, прекрасно проводящую электричество.
В следующее мгновение заряд в автомате Эрика закончился – но большего и не потребовалось. Охранники, поджаренные изнутри в своих экзоскелетах, с грохотом попа`дали на бетонный пол, а в воздухе нестерпимо завоняло озоном и паленым мясом.
– Хватаем оружие – и бежим! – рявкнула я, бросаясь к трупам.
Выбор трофеев был впечатляющим! Многозарядные пистолеты, массивные электрические автоматы, крупнокалиберные штурмовые винтовки... Я себе такую тут же и схватила! Ну вот нравились они мне всегда своей мощью и брутальностью, а пострелять как-то не довелось. Просто не случилось в моей биографии подходящего фильма... А тут вот он, под ногами лежит желанный трофей! Ну как тут устоять?
Тяжеловата она, конечно, оказалась для меня, килограммов пять, наверно, или около того... Но охота пуще неволи, к тому же жить захочешь – и не такое на себе попрешь! Кстати, и подсумок с дополнительными магазинами к винтовке у мертвого охранника я тоже забрала, и пистолет с магазином на восемнадцать патронов тоже. Да уж, со всеми этими трофеями я точно буду как груженая лошадь... Но лучше иметь солидный арсенал с убедительным боезапасом, чем в случае чего остаться с разряженным оружием в руках.
Нагрузила я себя этими трофеями – и поймала восхищенный взгляд Эрика.
– Ты не поверишь, но эта винтовка тебе идет! – проговорил он.
– Ну да, прям как новые туфли на распродаже оторвала, – хмыкнула я.
– Что такое туфли и распродажа?
– Да етишкина жизнь! – простонала я. – Давай вооружайся, и погнали отсюда, пока новая порция охранников не притащилась на шум!
Эрик спорить не стал. Поднял с пола электроавтомат – и тоже стал выглядеть весьма впечатляюще. Реально парень изменился, получив настоящий боевой опыт. В глазах пропала бестолковщина, вместо нее появились уверенность в своих силах и целеустремленность...
Впрочем, я этого вслух произносить не стала, ибо мужчинам свойственно задирать нос, получив комплимент от девушки. Обойдется пока что. Тем более что сейчас не до обмена любезностями. Да, один локальный бой нами выигран, но до победы в войне еще далеко...
– Куда теперь? – спросил Эрик.
– На нижний уровень, – отозвалась я. – Даже с таким вооружением со всеми «серебряными» и их пристяжью нам не справиться. Нужно поднимать восстание, и тогда, может, у нас появится шанс установить в этом убежище нормальные человеческие порядки.
Глава 42
Из командного центра мы свалили вовремя – заворачивая за угол, я увидела, как к помещению, которое мы добросовестно разнесли, несется целая толпа местной охраны. Да уж, мозг академика Германова хорошо позаботился о безопасности себя любимого – правда, это ему не сильно помогло.
Тем не менее нам с Эриком точно не нужно было сейчас пересекаться с отрядом охранников, которые уже наверняка знали о двоих пришлых, что навели шороху в их убежище. Поэтому я со всех ног неслась следом за своим спутником – по крайней мере, он хоть примерно представлял, куда бежать...
И не ошибся!
За хлипкой дверью, которую Эрик с ходу вышиб ногой, находилась лестница, ведущая вниз.
– Аварийный выход, – пояснил блондин. – Если мы хотим пообщаться с «синими», то нам туда.
...Первое, что я ощутила, спустившись вниз, был монотонный гул, мелкая, противная вибрация пола, а также удушливая вонь машинного масла и сгоревшего топлива.
– Офигеть, – проговорила я, морщась. – Тут что, совсем нет вентиляции?
– Если и есть, то неважная, – отозвался Эрик. – Думаю, в этом убежище «синие» – расходный материал. Умрут одни – из их трупов немедленно синтезируют других, с чистыми легкими.
– Синтезируют? – не поняла я.
– Долго объяснять, – хмуро проговорил мой спутник. – Полагаю, ты скоро сама все увидишь...
Мы крадучись шли мимо огромных работающих механизмов совершенно непонятного для меня назначения.
– Это система жизнеобеспечения убежища, – пояснил Эрик, видимо, разглядев в моих глазах немой вопрос. – Очистка воздуха и воды, подаваемых наверх, переработка отходов, канализация...
– А местным рабочим не нужны чистые вода и воздух? – поинтересовалась я.
Блондин пожал плечами:
– Кто заботится о благосостоянии расходника? Его просто используют, а когда он изнашивается, заменяют новым.
– Это бесчеловечно, – мрачно прокомментировала я.
– Вот потому мои предки и подняли восстание, – напомнил Эрик. – Хотя Миранда все равно считала нас эксплуататорами...
– Миранда сама была не прочь стать одной из них, – вздохнула я. – Как говорится, каждый раб мечтает не о свободе, а о своих рабах.
– Есть те, кому просто запретили мечтать, – с грустью проговорил Эрик. – Вот они, смотри...
Миновав зал огромных машин, мы вошли в следующий – и я онемела. Одно дело видеть это на небольшом экране монитора в очень неважном разрешении, и совсем другое – вживую.
Все огромное помещение было заставлено трехметровыми вертикальными колбами наподобие той, в которой плавал мозг академика Германова. Но на этот раз в огромных прозрачных сосудах плавали живые люди... в разной степени готовности. Начиная от скелетов, на которые сотни мелких механизмов, похожих на муравьев, наращивали мышцы, сухожилия и внутренние органы, и заканчивая почти полностью «собранными» людьми, которым оставалось сформировать лишь некоторые участки кожи и волосяной покров.
– Теперь ты своими глазами видишь великую тайну убежищ, – вздохнул Эрик. – Здесь нет понятия смерти. Любая белковая структура, умершая по той или иной причине, разлагается химическим путем практически до молекул, после чего из нее собирается либо еда, либо новые живые люди.
– Люди ли? – уточнила я.
Эрик с грустью посмотрел на меня.
– Думаю, в данном случае не совсем. Я знаю, что ученые, создававшие убежища, хотели синтезировать идеальных работников – квалифицированных и одновременно беспрекословно слушающихся их приказов. Но поскольку за основу были взяты исходные данные настоящих людей, полностью вычистить способность к абстрактному мышлению не получилось... И это не только в нашем убежище. Помнишь девушку, которая сегодня предпочла рабству смерть? Даю гарантию: она тоже синтезирована здесь, но, тем не менее, нашла свой способ борьбы с системой. Правда, к сожалению, не очень эффективный: бунтовщиков, скорее всего, не переделывают в новых работников, а перерабатывают в питательную белковую массу...

– А как обучают рабов? – перебила я Эрика. – Ну, вот вышел из колбы человек со стерильными мозгами. Как в эти головы вкачивают информацию?
Вместо ответа блондин повернулся ко мне спиной, приподнял волосы – и я увидела на его затылке круглый шрам, будто к этому месту много лет назад приложили раскаленный металлический диск размером с крупную монету.
– У моих предков здесь стоял загрузочный порт, – произнес Эрик. – Необходимая информация вкачивалась напрямую в мозг во время сна. Очень удобно. Проснулся раб – и уже знает, куда ему идти и что делать. Однако после восстания в нашем убежище победители решили, что это негуманно, – и тогда у нас появились воспитатели...
– Понятно, – кивнула я... И дернула Эрика за рукав: – Кто-то идет!
Мы спрятались за колбу с почти собранным человеком, плавающим в зеленоватой жидкости, и стали наблюдать за тем, как четверо рабов в синих комбинезонах подкатывают к одному из вертикальных сосудов нечто вроде портативного подъемного крана, с помощью которого извлекают из жидкости бесчувственное тело.
– Сейчас повезут в зал программирования, где в матрицу загрузят необходимую информацию для жизнедеятельности, – прошептал Эрик.
– Матрица – это... человек, которого они оттуда достали?
– Не совсем. В колбах выращивают только тела, сознание в них загружается потом.
– Значит, пойдем за «синими», – решила я. – Заодно и узнаем, где находится тот зал, в котором этим несчастным промывают мозги.
Глава 43
Зал «загрузки сознания» ожидаемо соседствовал с залом «вертикальных колб».
По обоим помещениям лениво расхаживала пара охранников-мутантов с крупными головами, выпученными глазами и автоматами в руках, но особой бдительности они не проявляли. Видимо, со смертью мозга академика Германова координация действий у местных блюстителей порядка рухнула. И если сейчас наверху они усиленно искали возмутителей спокойствия, то здесь, внизу, среди секьюрити царило благообразное раздолбайство.
Скрываясь от охраны за колбами, мы с Эриком удачно проскользнули в зал «загрузки сознания», который не отличался убранством и изысканностью интерьера, будучи весьма похожим на огромный заброшенный морг. Унылые стены в ржавых потеках, около полусотни металлических столов со следами коррозии на них, а в углу – огромный монструозный аппарат, снабженный кучей лампочек, датчиков, экранов и толстых проводов, отходящих от него к каждому столу. Причем на большинстве столов уже лежали безжизненные тела, одетые в синюю униформу, к головам которых было подсоединено множество датчиков.
Тело, извлеченное из колбы, рабы сноровисто одели в аналогичный комбинезон, положили на свободный стол... и вогнали матрице в затылок довольно толстый щуп с проводом на конце. После чего принялись подсоединять к голове датчики.
– Думаю, это последний из партии, – прошептал Эрик. – В зале колб я больше не заметил полностью готовых тел. Сейчас этого подсоединят и запустят программу закачки информации.
Внезапно мне в голову пришла одна мысль...
– Погоди! – произнесла я. – А ведь мы на складе твоего убежища взяли гаджеты, которые интегрируются прямо в наши тела! И что, если, например, твой нейрофон подключить к этому аппарату? Возможно ли вкачать твою личность в эти тела через него?
Эрик призадумался...
– Сделать полные копии меня вряд ли получится, слишком сложно перенести личность человека из одного тела в другое. А вот просто загрузить в матрицы информацию, которой я обладаю на сегодняшний день, – это можно попробовать. Правда, во время загрузки я буду полностью беспомощен... и не знаю, кем я стану после нее. Возможно, этот аппарат сожжет мне мозги, перекачивая из них информацию в матрицы.
– Тогда этот вариант отпадает, – произнесла я. – Сможешь подсоединить мою голову к аппарату через нейрофон?
– Нет, – улыбнулся Эрик. – Я сам подсоединю свою. Ты предложила отличный вариант, и другого у нас нет. Но напомню: во время перекачки информации я буду полностью беспомощен. А стреляешь и дерешься ты намного лучше меня. Так что тебе придется меня защищать, а там уж как получится.

Я почувствовала, что у меня предательски защипало в носу и к глазам подступили слезы. Но, разумеется, реветь я не стала, просто сказала:
– Знаешь... Ты мне тоже нравишься... Особенно в последнее время...
Наши губы оказались слишком близко для того, чтобы не слиться в поцелуе... который прервал звук приближающихся шагов – это рабы закончили с матрицей и возвращались обратно в зал «вертикальных колб».
– Теперь мне не страшно будет умереть, – с сияющими глазами прошептал Эрик.
– Тихо! – шикнула я, вжимаясь в темный угол.
К счастью, рабы нас не заметили и прошли мимо... Но остановились и глубоким поклоном поприветствовали толстяка в белом халате, который прошествовал мимо них, никак не отреагировав на согнутые спины «синих», словно тех вовсе не существовало. Насвистывая про себя, толстяк направился к аппарату, на ходу разминая пальцы.
– Похоже, это программист, – прошептал Эрик.
– Ага, – шепнула я. – Но, думаю, сегодня ему не удастся плодотворно поработать.
Толстяк в белом халате включил аппарат, подождал, пока тот загрузится, и положил было сосисочного вида пальцы на клавиатуру – но тут я, подкравшись сзади, долбанула его краем приклада винтовки точно под мочку уха, в так называемую точку нокаута. Программист покачнулся – и смачно шлепнулся на пол, закатив глаза.
– Впечатляет, – с уважением произнес блондин, перешагивая через вырубленное тело. – Ну что ж, королева выжженной земли, теперь тебе придется прикрывать меня. Полагаю, когда станет понятно, что в матрицы грузится какая-то другая программа, тут тоже поднимется тревога – академик Германов наверняка предусмотрел такое развитие событий.
– Согласна, – прокряхтела я, за ноги оттаскивая в сторону грузное тело программиста, чтоб не мешалось, когда здесь станет жарко. – Ну, что делать, нам не впервой мочить всяких уродов во имя светлого будущего.
Глава 44
Позицию я себе выбрала за крайним стальным столом, который был не занят человекообразной матрицей, – массивное с виду сооружение, по идее, не должны были пробить пули. В общем, для стрельбы с колена самое то!
А потом я услышала стон за спиной. И, обернувшись, увидела жуткое.
Приподняв волосы на затылке, Эрик вонзил себе туда длинный щуп с проводом, идущим к аппарату. По шее блондина потекла кровь, смачивая воротник его зеленой толстовки...
– Что ты делаешь?! – вскричала я.
– Думаю, так... будет лучше, чем качать информацию через нейрофон, – с трудом проговорил Эрик. – И быстрее. Присоединившись к аппарату, я напрямую подключусь к матрицам... Мне говорили, что у нас в затылках генетически сформирован специальный порт для загрузки данных, просто он зарос кожей за ненадобностью. Вот сейчас и проверим, работает он или нет.
Пальцы блондина забегали по клавиатуре, на экране аппарата появились строчки непонятных для меня слов и символов...
Что тут говорить, градус моего уважения к Эрику сейчас возрос очень значительно! Даже не знаю, смогла бы я ради великой цели воткнуть себе в затылок десятисантиметровую железяку... А вот он смог не раздумывая!
Впрочем, долго размышлять на эту тему у меня не получилось. Потому что под потолком вдруг взвыла сирена и механический голос из динамика произнес:
– Произведена попытка несанкционированного входа в систему загрузки данных. Немедленно введите пароль. В противном случае включится алгоритм самоуничтожения.
– Да етишкина жизнь! – с моими интонациями произнес Эрик. – Достала ты со своими паролями!
Я невольно усмехнулась. Блондин оказался быстро обучаемым. Глядишь, скоро сможем поговорить на привычном мне языке. Если выживем, конечно.
Позади меня слышался неистовый стук клавиш, в результате которого механический голос через пару минут выдал с паузами и потрескиванием звуковой мембраны:
– Алгоритм самоуничтожения... отключен... Введите пароль доступа... Пароль доступа... отменен... Выполнен вход в систему без пароля... Приступаю к загрузке данных непосредственно от носителя...
– Ага, что я говорил! – воскликнул Эрик.
И тут же очень слышно скрипнул зубами...
– Что случилось? – бросила я через плечо, беря на прицел вход в зал, ибо в соседнем помещении стали слышны приближающиеся удары подошв тяжелых ботинок о пол – с минуты на минуту сюда должны были ворваться те, кто услышал сигнал тревоги.
– Все нормально, – отозвался блондин. – Просто я не думал, что это настолько больно, когда у тебя из мозгов копируют историю твоей жизни...

Я очень хотела посочувствовать Эрику, но ничего сказать не успела, так как в зал ворвался самый быстрый охранник – здоровенный мутант с мутными рыбьими глазами, вооруженный автоматом внушительного вида. Между тех глаз я и положила первую пулю, отчего мозги мута очень эффектно брызнули в морду второго охранника, залепив ее кровью и фрагментами мозга, вылетевшего через пробитый затылок.
Второму охраннику, вбежавшему в зал с коротким помповым ружьем пистолетного типа в руке, я добавила острых ощущений, разнеся его голову следующим выстрелом и мысленно отдав должное точности боя и мощности моего трофейного оружия. Судя по впечатляющему разрушительному эффекту, патроны в магазине моей винтовки были с разрывными пулями, причиняющими врагам не только фактический, но и психологический ущерб: когда видишь, что голова твоего товарища взорвалась, словно упавший на асфальт гнилой арбуз, воевать наверняка хочется немного меньше, нежели ранее...
Так и случилось.
Остальные охранники столпились возле входа в зал вне моей видимости и принялись громко обсуждать, что им делать дальше.
– Давайте все одновременно вбежим и перестреляем их! – предложил один.
– Ага, давай! Только ты первый забегай, а мы следом, – отозвался другой.
– Я знаю, что надо делать! – радостно заорал третий. – У меня вот чего есть!
– Граната? – усомнился кто-то. – Там же матрицы на столах лежат. Их повредим – с нас академик Германов голову снимет.
– Так нет больше академика, не слышал, что ли? Убили его эти самые пришлые. И пока неясно, кто будет вместо него.
– А, ну, тогда, наверно, можно, – прозвучал голос – и следом я услышала звон, с которым падает на пол отлетевший в сторону стальной рычаг активированной гранаты...
О ком я думала, когда, услышав этот звук, бросилась вперед? О себе? Точно нет. Если, выполняя сложный трюк, будешь размышлять о собственной безопасности, то однозначно и не получится ничего, и себя угробишь... А вот о товарищах, которые тебе помогают, думать нужно всегда, чтобы их не подставить своим страхом, сомнениями и, как результат, топорной работой, ведущей к провалу.
Наверно, потому я сейчас, выскочив из-за металлического стола, неслась к выходу из зала. А может, и не только поэтому...
Просто еще я очень не хотела, чтобы погиб парень, который сейчас, стоя возле проклятого аппарата, испытывал адскую боль, пытаясь спасти других. Странное чувство, никогда мною ранее не испытанное. Удивительное еще и потому, что сейчас я абсолютно, без малейшего сомнения была готова умереть ради человека, которого знала так мало времени...
И к которому успела почувствовать нечто большее, чем простая симпатия...
Глава 45
Метрах в десяти передо мной мелькнула чья-то рука, высунувшаяся из-за укрытия, – и по полу покатилась граната.
Зеленая.
Ребристая.
Оборонительная...
Которая если рванет, то радиус разлета осколков будет около двухсот метров. То есть посечет не только меня, но и Эрика, и многие матрицы, которые лежат на столах.
Есть такое расхожее выражение – «видела свою смерть». Я много раз смотрела ей в глаза на своей работе. Но сейчас впервые настолько явственно ощутила на себе ее дыхание. Казалось бы, катится тебе под ноги кусок металла, похожий на зеленый недозрелый фрукт. Но, глядя на него, понимаешь, что тебя отделяют считаные мгновения до того момента, когда кусочки рваного металла начнут жестоко и беспощадно раздирать твое тело на части...
И на это я была категорически не согласна!
Думаю, не будь у меня каскадерской подготовки, я бы испугалась. Но в нашей профессии бояться принято лишь после того, как выполнишь трюк. Отработала, ушла в свой жилой вагончик – и трясись там от ужаса сколько влезет.
А на работе – нельзя.
Потому что испугавшись и сделав от этого неверное движение, можно банально сдохнуть. Или серьезно покалечиться, что, на мой взгляд, гораздо хуже смерти...
Потому я не стала рефлексировать на тему, что будет, когда граната взорвется, а просто пнула ее в сторону выхода из зала, примерно рассчитав траекторию полета... и угол рикошета, если я попаду в ту точку стены, которую наметила.
Наверно, сегодня у меня был счастливый день, – а может, просто сработал детский навык, который я приобрела, гоняя в футбол с соседскими пацанами. Других девчонок они в команду не пускали, а меня зауважали, когда я разбила нос их вожаку и пообещала оторвать голову, если он еще раз назовет меня белобрысой мышью...
Так или иначе, но ребристая зеленая смерть ударилась о стену, отлетела от нее под углом в соседний зал, где благополучно взорвалась, выбросив в наше помещение клуб сизого тротилового дыма... Из которого я и выбежала прямо на отряд охранников, трое из которых корчились на полу, поймав тушками осколки своей же гранаты, а четверо стояли столбами, открыв пасти от неожиданности.
В ближайшую из этих пастей я и выстрелила, проделав в ней дыру, через которую можно было рассматривать зал стеклянных колб, частично разбитых осколками взорвавшейся гранаты.
Один из охранников ринулся было ко мне, пытаясь ткнуть электрической дубинкой. Но я, сделав шаг в сторону, долбанула его в челюсть прикладом, отчего лупоглазый монстр грохнулся на спину – и был уволен со своей должности посредством выстрела между глаз в упор. Плеснуло знатно! Вместо головы мутанта теперь на полу алела большая кровавая клякса, брызги которой обильно окропили ботинки двух оставшихся охранников...
Видя такое дело, местные секьюрити решили, что воевать больше не хотят, и бросились наутек. Но в бою отступать без приказа нехорошо. Хотя бы потому, что в затылок могут прилететь пули, которые противник пошлет тебе вслед, не спеша и качественно поймав на мушку легкую цель.
Двое убегающих охранников с интервалом в секунду упали ничком, смачно шлепнув о пол своими лицами – если, конечно, от тех лиц что-то осталось после выстрела в затылок разрывной пулей из крупнокалиберной винтовки. Я же, зачистив отряд противника, бросилась назад с одной лишь мыслью: «Как там Эрик?»
...Блондин сидел, прислонившись спиной к стене рядом с аппаратом. Бледный как смерть. При виде меня он слабо улыбнулся.
– Ты живая... – прошептал он бескровными губами. – Как хорошо...
Я шмыгнула носом, точно сопливая девчонка, готовая расплакаться. Парадокс, конечно: только что уничтожила девять охранников, собиравшихся нас убить, – и вот стою, как дура, глотаю слезы при виде парня, который, на самом-то деле, пока жив.
– Сколько там... осталось? – спросил Эрик.
Я глянула на экран, но ничего не увидела – слезы размыли цифры. Сморгнув их с ресниц, я провела рукавом по глазам и сказала:
– Показывает восемьдесят шесть процентов загрузки.
– Отлично... – прошептал блондин. – Надеюсь, я не умру до того, как все закончится...
Я рухнула перед ним на колени, бросив винтовку на пол.
– Не умирай, пожалуйста! Ради меня! Ради нас с тобой...
Эрик вновь попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось.
– Ради нас... я очень постараюсь... – прошептал он.
Внезапно моих ноздрей коснулся кислый запах сгоревшего пороха, а в затылок ткнулся горячий металл – похоже, разогретый выстрелами ствол моей же винтовки.
– А ну встала и отошла в сторону, мышь белобрысая, – раздался над моей головой на редкость мерзкий голос. – Не хочу пулей задеть компьютер, когда буду сносить головы тебе и твоему хахалю.
Глава 46
Я мысленно обозвала себя бестолочью – и за дело! Видимо, гражданская жизнь все-таки меня расслабила, если я забыла простое правило войны: противник жив и опасен до тех пор, пока ты его не убила...
Конечно, это был программист, которого, по всей видимости, я вырубила недостаточно эффективно. Толстяк очнулся, увидел винтовку, лежащую на полу, схватил ее и вот-вот применит по назначению...
– А с предохранителя ствол не пробовал снять, прежде... чем угрожать им кому-то? – насмешливо произнес Эрик. Слова, которые произнесла я во время нашей первой встречи, давались ему с трудом – но он справился.
– Ты мне мозги не пудри, сопляк! – взвизгнул над моим ухом программист, но я-то знала, что сейчас он смотрит не на мой затылок и не на мушку винтовки, а на переводчик режимов огня, разумеется, отщелкнутый вниз... подарив мне тем самым одно-единственное драгоценное мгновение.
Я крутанулась на колене, уходя с линии огня, – и во вращении отбила рукой винтовку в сторону, одновременно открыв рот, чтобы не оглохнуть, если толстяк дернет спусковой крючок и выстрел прогремит рядом с моей головой...
Не дернул. Ибо не ожидал от девушки подобной прыти. Только глаза выпучил от удивления. И еще больше этот программист удивился, когда я, распрямившись, словно пружина, со всей силы нанесла ему удар локтем под подбородок. В горле толстяка хрустнуло, будто сухая ветка треснула. Мой инструктор говорил, что с таким звуком ломается дыхательное горло, правда, проверить это мне ранее случая не представилось.
Ну и вот, проверила...
Неприятное ощущение для того, кто наносит удар, ибо сразу приходит осознание его последствий. А уж насколько досадна такая атака для того, кто стал ее жертвой, – не передать.
Толстяк выронил винтовку, схватился за горло, выпучил глаза, пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха... Поняв, что не получается, упал на колени, и его лицо начало стремительно наливаться кровью.
Спасти его сейчас могла бы только трахеостома, отверстие в дыхательном горле, пробитое ниже перелома. Но я не настолько крута в хирургии, чтобы проводить подобные операции, – да и проблемы у меня с милосердием к тем, кто пытался меня убить. И при этом я считаю, что нехорошо мучить даже самого лютого врага, особенно когда в твоих силах прекратить его страдания.
Я подняла с пола винтовку и без колебаний выстрелила в щекастую голову, разом избавив программиста от проблем с дыханием.
– Удивляюсь... твоему хладнокровию, – тихо произнес Эрик, глядя на свежий труп очередного врага.
– Не думаю, что я должна о чем-то переживать, – пожала я плечами. – Он собирался сделать с нами то же самое, просто у меня это получилось лучше, чем у него.
Эрик хотел что-то ответить, но тут ожил динамик под потолком.
– Загрузка данных завершена, – произнес он, хрипя мембраной. – Матрицы готовы к самостоятельному функционированию.
Действительно – тела, до того безжизненно лежавшие на столах, начали шевелиться. Ближайший к нам темноволосый парень даже самостоятельно приподнялся и начал осторожно ощупывать свою голову, облепленную датчиками. Его рука остановилась на толстом проводе щупа, воткнутого в затылок, – и парень раздумывал недолго, с ненавистью выдрав железяку из собственной головы.
– Понимаю его, – еле слышно произнес Эрик. – Я бы первым делом сделал то же самое.
– Неудивительно, – усмехнулась я. – Ведь он – это практически ты.
Парень перевел взгляд на нас, и в его глазах мелькнуло узнавание.
– Эрик, Эрина, привет, – произнес он немного неестественным механическим голосом. – Спасибо вам, что не дали мне превратиться в ходячего робота-прислугу для высших.
– Да, я тоже благодарю вас, – произнесла девушка с соседнего стола. – Немного непривычно чувствовать себя в женском теле, но я быстро освоюсь.
– Это точно, к чужому телу привыкаешь быстро, я знаю, о чем говорю, – отозвалась я. – Ну что, ребята-девчата. Выдираем из голов штыри, кто еще этого не сделал, и пойдемте поищем, где нам раздобыть оружие: боюсь, что без него жители убежища наши аргументы оставят без внимания.
– Я знаю, где тут арсенал, – произнес Эрик. – Не только я вкачал свою личность в программу – у меня получилось скопировать из нее себе в мозг сведения об этом убежище. Только вот, боюсь, проводник из меня сейчас так себе...
– Эй, друзья, – крикнула я. – Кто из вас пришел в себя, помогите вашему освободителю. Он слишком много сил потратил ради того, чтобы из вас не сделали ходячих кукол.
– Конечно, с удовольствием поможем, – отозвался темноволосый парень. – Мы все в долгу перед вами.
– В бою у одной команды не бывает долгов за спасенную жизнь товарища, – произнес Эрик, вырывая щуп из своего затылка. – Это теперь прямая обязанность каждого из нас.
Я улыбнулась. Этот парень отлично запоминал то, что я недавно говорила. И мне было очень приятно слышать свои слова, произнесенные им. Видимо, и правда скоро мы сможем говорить с ним так, словно знаем друг друга целую вечность...
Глава 47
Внезапно вновь ожил динамик под потолком.
– Внимание! – прохрипел он металлическим голосом. – Физический носитель личности академика Германова уничтожен. Начинается загрузка в систему ее оцифрованной копии, к которой перейдет управление убежищем.
«Надо же, долго до электронных извилин доходило, что их шеф накрылся медным тазом», – мысленно усмехнулась я. Хотя, конечно, особенно радоваться было нечему.
– Проклятье! – простонал Эрик. – Этот консервированный мозг все предусмотрел! В том числе и на случай своей смерти!
– Сколько времени займет загрузка данных? – перебила я блондина.
– Не знаю, – дернул он плечом. – Все зависит от того, на какие носители академик перенес свою личность – и, разумеется, от скорости передачи данных.
– Ясно. Ты говорил, что знаешь, где находится арсенал.
– Ну да...
– Эй, ребята! – обернулась я к бывшим матрицам, которые послезали со своих столов и теперь столпились вокруг нас. – Если в вас вкачаны навыки этого парня, стрелять вы умеете. Разбирайте оружие тех мутантов, которых я убила. Те, кто вооружится, будут нашей штурмовой группой. Остальные пусть идут за нами и в конфликты не вступают до тех пор, пока не найдут себе оружие. Всем слушаться моих приказов. Возражений нет?
Освобожденные «синие» переглянулись друг с другом – видимо, после анабиоза с соображалкой у них пока еще было туговато.
– Возражений нет, – отозвался темноволосый парень, который первым пришел в себя. – Мы все тебя знаем и безоговорочно доверяем тебе.
Я покосилась на Эрика, мысленно улыбнувшись. Пока что вряд ли у бывших матриц сформировалась способность составлять собственное мнение, и получается, сейчас темноволосый транслировал то, что было в голове у блондина. Ну и хорошо. Эрик, похоже, действительно доверял мне полностью, и весьма неплохо в такой ситуации иметь небольшую армию с какими-никакими боевыми навыками и безграничным доверием к своему командиру...
– Так, ты и ты, – ткнула я пальцем в двоих «синих», не успевших подобрать трофейное оружие, которое уже расхватали более расторопные. – Вы поддерживаете Эрика, помогаете ему идти, так как он чуть не умер, оживляя вас...
– Сам справлюсь, – буркнул блондин.
Сейчас он стоял, держась за металлический стол, но свой электрический автомат уже подобрал, и, похоже, расставаться с ним не собирался.
– Ладно, – кивнула я.
По взгляду блондина было понятно, что он скорее сдохнет, чем позволит кому-либо тащить себя под руки. Сильный характер, однако, сформировался у него за столь короткое время... Хотя, думаю, он и раньше в Эрике присутствовал, пусть и в зачаточном состоянии. Просто негде ему было развиться. А как только возникли соответствующие обстоятельства, все и произошло. Из слюнтяя и труса героя не воспитаешь. Да, Эрик испугался, когда впервые увидел мутантов, и даже бежал с поля боя. Но это происшествие вызвало у него серьезную злость на себя и желание стать другим – которое он с успехом и реализовал, только что совершив настоящий подвиг.
– Чтобы добраться до арсенала, идем туда. – Эрик ткнул пальцем в противоположный конец зала. – Проходим коридором, поворачиваем направо. Там будет пост охраны...
– Понятно, – вновь перебила я его, ибо опасалась, что электронный мозг академика Германова вновь захватит власть над убежищем, и тогда нам точно не поздоровится. Сейчас местная охрана или подвисла из-за отсутствия централизованного руководства, или действовала наобум, просто из-за желания наказать нас с Эриком, разрушивших их привычный уклад жизни. Но если проклятый академик вновь начнет ими управлять, думаю, нас всех выпилят быстро, технично и немилосердно.
И я скомандовала:
– Штурмовая группа, за мной!
...С оружием у нас было сильно так себе.
Группа охранников, которую я уничтожила, оставила нам в наследство семь неповрежденных единиц огнестрельного оружия, в основном компактные пистолеты-пулеметы, которые хороши в ближнем бою, но не годятся для серьезной перестрелки на расстоянии. Гораздо интереснее было бы захватить полноценные штурмовые винтовки или хотя бы электрические автоматы, которые по эффективности можно было сравнить с помповыми ружьями. На дистанции примерно до тридцати метров они работали мощно, с впечатляющим результатом, а вот дальше поражающий эффект рукотворной молнии заметно снижался.
Потому сейчас я вновь бежала по коридору к новой цели, которая, возможно, могла привести нас к победе! Все-таки нам удалось заполучить четыре десятка верных союзников, оставалось их только как следует вооружить...
Однако с этим у нас возникли проблемы.
Добежав до поворота, о котором говорил Эрик, я притормозила, осторожно выглянула из-за угла – и тут же юркнула обратно. Вовремя! Через то место, где только что находилось мое лицо, просвистело несколько пуль...
И все же я успела увидеть тот механический кошмар, что находился за поворотом.
– Я же тебе пытался сказать, но ты меня перебила, – задыхаясь, произнес Эрик, подбегая ко мне.
Выглядел он, конечно, жутковато – бледный как полотно, краше в гроб кладут. Но тем не менее держался молодцом.
– Арсенал охраняет экспериментальный человекоподобный боевой киборг конструкции Германова, – пояснил он. – Без особых указаний, переданных дистанционно непосредственно от академика, реагирует на движение, уничтожая любой объект, который приблизится к арсеналу.
– Это я уже поняла, – вздохнула я, закидывая за спину бесполезную винтовку. – Там полностью стальной двухметровый робот стои́т, у которого в руках какие-то штуки, похожие на пулеметы. А до дверей арсенала метров сорок... Тут даже высунуться не получится, он любого моментально очередями в клочья разорвет...
И в это время из-под потолка раздался механический голос:
– Внимание! До окончания загрузки в систему оцифрованной копии личности академика Германова осталось десять минут.
Глава 48
– Ну что ж, решение очевидно, – улыбнулся Эрик. И, сунув мне в руки свой электрический автомат, попросил: – Не подведи... Ради тех, кто останется...
Я вначале не поняла, о чем он. А потом как поняла!.. Вот только помешать происходящему, увы, не смогла.
Бывшие матрицы мыслили так же, как Эрик, – и сделали то же, что сделал бы он, если б не был полностью обессилен. А именно – один за другим выскочив из-за угла, бросились прямо под пулеметы! И только после того, как раздалась первая длинная очередь, я поняла, зачем Эрик дал мне свой электрический автомат! А поняв, бросилась следом за бывшими матрицами, которые один за другим падали, сраженные пулеметным огнем...
Кстати, сре́зав очередями четверых «синих», робот немного подвис – видимо, на такое количество целей его не программировали. К тому же бывшие матрицы бежали к нему не по прямой, а кидаясь из стороны в сторону, сбивая прицел, – и порой падали, поскользнувшись в крови своих товарищей, которых разорвали крупнокалиберные пули...
Я тоже бежала, внимательно следя, куда поворачиваются стволы пулеметов, и перепрыгивая через трупы тех, кто так недавно начал жить – и так мало прожил... Я бежала, закусив губу до крови и чувствуя, как мои невыплаканные слезы превращаются в жгучий лед ненависти к тому, кто запрограммировал эту стальную штуковину убивать столь беспощадно и хладнокровно... Пусть он уже умер, пусть его почерневшие извилины разлагаются сейчас на полу командного центра, – его оцифрованная копия живет в электронной начинке этого убежища, и я не успокоюсь, пока не уничтожу ее так же, как уничтожила мозг академика Германова!

Если, конечно, мне удастся выжить.
До робота оставалось метров двадцать.
Левый пулемет замигал вспышками, и я, за мгновение до этого предугадав движение руки робота, метнулась вправо – и сразу же вперед, чтоб не попасть под очередь правого пулемета. Сейчас мне оставалось лишь бежать по прямой, между двух огней, под звон множества гильз, молотящих о стены и пол коридора, понимая, что если стальной охранник решит скрестить свои руки с зажатыми в них пулеметами, то разрежет меня пополам раскаленными свинцовыми струями...
И он, видя мое приближение, решил это сделать...
Правда, немного опоздал.
Разбежавшись, я плюхнулась на живот, слыша, как над моей головой свистят пули, по инерции проехала метра полтора по гладкому полу, перевернулась на спину, едва не взвыв от врезавшейся между лопаток винтовки – и, направив в нижнюю часть робота ствол электрического ружья, с силой до отказа вдавила спусковой крючок...
Толстая молния шарахнула в то место, где у живых существ находится пах. Понимая, что сейчас будет, я зажмурилась, но и сквозь плотно сжатые веки увидела мощный электрический разряд... А когда по отсутствию треска молнии поняла, что аккумулятор автомата опустел, и открыла глаза, то увидела, как робот стои́т, покачиваясь, а внизу его туловища зияет здоровенная черная дыра с оплавленным краями, внутри которой что-то искрит и потрескивает.
Не знаю, насколько фатальным было это ранение для боевой машины, но я отбросила в сторону пустой электроавтомат, вытащила из-за спины штурмовую винтовку и высадила длинную очередь в черную пробоину, выжженную молнией и теперь лишенную внешней пуленепробиваемой брони.
Видимо, на этот раз мои разрывные пули повредили что-то критически важное внутри робота. Он вдруг резко накренился вправо, словно подбитый корабль, и с грохотом рухнул на пол, нелепо задрав кверху левую металлическую ногу.
Но я на этом не остановилась!
«Никогда не теряй из виду противника, пока не убедишься, что он мертв», – прозвучали в моей голове слова Снайпера так, словно он стоял рядом.
– Спасибо, учитель, – прошептала я, меняя пустой магазин винтовки на полный. А сменив, подошла к роботу вплотную, вставила ствол винтовки ему между железных ног, нажала на спуск и не отпускала до тех пор, пока и этот магазин не опустел...
Внутри стальной машины что-то громко загудело – но это гудение тут же оборвалось, после чего из пробоины в корпусе робота повалил черный дым.
Похоже, всё...
Оборачиваться я боялась. Страшно было среди трупов «синих» увидеть мертвое тело Эрика. Когда я бросилась из-за угла к роботу, краем глаза увидела, как блондин попытался ринуться за мной – а что было дальше, естественно, выпало из моего поля зрения...
Но я все-таки сделала усилие над собой – и обернулась.
Глава 49
Их было много.
Зверски растерзанных пулями...
Тех, кто отвлек боевого робота и принял его огонь на себя для того, чтобы их товарищи могли достичь цели.
Коридор был буквально завален мертвыми телами, и среди них лежал светловолосый парень... Лицом вниз...
Я почувствовала, как у меня затряслись руки. Я ж все-таки живой человек, и если Эрик погиб, то я даже не знаю, что со мной будет. Нервный срыв? Или вообще с катушек соскочу? Вот уж не думала, что за столь короткое время смогу настолько сильно полюбить парня, которого едва знала.
И когда он появился из-за угла коридора, живой, еле волочащий ноги от слабости, я просто выронила свою винтовку, спрятала лицо в ладони и зарыдала. Кто бы мог подумать, что железная леди Карина Дубровина умеет плакать? Но, видимо, у каждого человека наступает некий предел, когда ломаются самые крепкие психологические шлюзы, и тогда существует два выхода – или сойти с ума, или, как я сейчас, разреветься навзрыд, выплескивая себе в ладони напряжение этих дней, жалость к погибшим ребятам, что лежали сейчас в лужах крови, – и одновременно радость от того, что мой единственный близкий человек выжил вместе с полутора десятками других бывших матриц, не погибших в этом проклятом коридоре.
– Не плачь, пожалуйста, – попросил Эрик, подойдя ко мне. – Они погибли ради того, чтобы мы жили, понимаешь? И нам надо не подвести их, иначе получится, что они умерли напрасно.
– Я... думала, что ты тоже погиб... – вытолкнула я из себя.
– Уверен, что так бы и случилось, если б двое из них не удержали меня, – произнес Эрик. – Я орал, приказывал им убрать руки, а они – ни в какую. Только говорили, как заведенные: «Ты должен жить». Такие дела...
– В них просыпается собственное сознание, – произнесла я, чувствуя, что слезы помогли и мне удалось выплеснуть из себя зашкаливающее нервное давление. Все-таки нам, девчонкам, проще – прорыдалась, и нормально. Мужчинам сложнее...
– Думаю, да, – согласился со мной Эрик. – Я только потом понял, что код от дверей арсенала известен только мне – он в меня вкачался со всей остальной информацией.
Эрик подошел к бронированным дверям, которые были снабжены не обычным считывателем штрих-кода, а самым настоящим электронным замко́м с кнопками. Не знаешь нужных цифр – до свидания. Просто и, наверно, эффективно, если мозг, плавающий в колбе, вдобавок имел возможность дистанционно менять нужные комбинации.
– Внимание! До окончания загрузки в систему оцифрованной копии личности академика Германова осталось три минуты, – сообщил из-под потолка механический голос.
– После чего он наверняка первым делом дистанционно сменит код замка главного арсенала, – проговорил Эрик, набирая на клавиатуре длинную комбинацию.
– Ошибка ввода, – хрипло сообщил динамик над замко́м. – У вас осталась одна попытка.
– Да твою ж душу! – в сердцах воскликнул Эрик, за короткое время научившийся у меня эмоциональным выражениям. – Не туда ткнул...
– Просто соберись, – попросила я, понимая, что если сейчас двери арсенала не откроются, личность академика очень быстро возьмет под свой контроль и убежище, и оставшуюся охрану, и «серебристых», что однозначно будет означать смерть для всех нас...
Эрик сосредоточился и вновь принялся набирать код.
– До окончания загрузки в систему оцифрованной копии личности академика Германова осталась одна минута, – произнес механический голос. Интересно, зачем он это проговаривает? Чтобы мы приготовились к гибели? Так с этим проблем нет. Мы уже столько раз были в одном шаге от нее, что пугать нас смертью дело совершенно бесполезное.
Эрик нажал последнюю кнопку. Мне показалось, что мгновение после этого растянулось в бесконечность...
Но любая бесконечность когда-то да заканчивается.
– Ввод кода произведен успешно, – равнодушно проговорил динамик. – Добро пожаловать в центральный арсенал убежища.
Двойные бронированные двери медленно разошлись в стороны, открыв нам вход в просторное помещение, которое было заполнено оружием и снаряжением гораздо более богато, чем арсенал убежища, из которого мы пришли сюда. Штурмовые винтовки, электрические автоматы, разнообразные пистолеты, стеллажи с рюкзаками, одеждой и консервами, которые вроде бы к арсеналу не должны были иметь отношения... С другой стороны, если боец не заряжен калориями, то он и стрелять не сможет, так что еда в определенном плане – это тоже боеприпас, вполне достойный того, чтобы храниться на оружейном складе.
А еще в стены были вделаны мониторы, на которые выводилась информация с камер. Зачем? Не знаю. Может, чтобы тем, кто здесь работал, было понятно, что снаружи делается, дабы в случае тревоги экстренно принять необходимые меры. И сейчас на мониторах было видно, как по коридорам бегут очень хорошо вооруженные охранники, в том числе и одетые в бронированные штурмовые костюмы, – понятно куда и для чего...
Один из мониторов транслировал вид из зала «вертикальных колб», куда вошли молодые люди в серебристых комбинезонах с оружием в руках и принялись методично расстреливать сосуды с почти готовыми матрицами.
– Академик Германов наконец загрузил в систему оцифрованную копию себя, – горько усмехнулся Эрик. – И сразу же дал приказ своим подопечным уничтожить партию «синих», которым я подгрузил в головы свою личность. В том числе, на всякий случай, и тех, кто еще не прошел полный цикл рождения. Ну а следующим этапом он наверняка займется штурмом арсенала.
– Надо бы двери закрыть, – проговорила я, занятая пополнением боезапаса своей штурмовой винтовки, благо патронов здесь было завались на любой вкус.
– Бесполезно, я уже пробовал, – произнес один из выживших «синих». – Академик их заблокировал.
– Значит, придется отстреливаться, ибо выход отсюда есть только один, – усмехнулся Эрик. – Оружия и патронов у нас, конечно, достаточно, но вряд ли полтора десятка бойцов долго продержатся, если против них будут воевать две сотни жителей убежища. В нем есть еще три арсенала поменьше, так что с оружием и патронами у наших противников проблем не будет.
– Ну что ж, значит, постараемся умереть красиво, – сказала я – и выстрелила в первого штурмовика, который появился между распахнутых дверей арсенала.
Глава 50
Снайпер
– Куда же ты, отважный воин? Мы видели на экранах нашей охранной системы, как ты храбро сражался, так позволь нам отблагодарить тебя!
Рыжая девица в серебристом комбезе выглядела ничего так, симпатично. Лицо, фигура – все на месте, как я люблю. Но патока в ее голосе была слишком сладкой, а улыбка показалась наигранной. Хотя, возможно, я не прав. Отвык от благодарности людской, вот и придумываю себе всякое...
Но, так или иначе, эту миссию я выполнил. У ребят, которым я помог, было оружие, у «серебристых», вышедших им навстречу, оно вроде как отсутствовало. То есть в случае чего «зеленые» от этих жителей бункера как-нибудь и без меня отобьются. А мне нужно делать то, зачем я в этот мир пришел.
В общем, на сладкий призыв рыжей я не отреагировал. И с «зелеными» прощаться не стал – слезы радости, сопли умиления и горячие обещания никогда не забывать друг друга я терпеть не могу. Так что я просто сел в багги и уехал, не совсем представляя, куда лежит мой путь. Но если никуда не ехать, то никуда и не приедешь, очевидно же...
Этот мир определенно был похож на вселенную Кремля, в которой я бывал неоднократно – и сделал вывод, что она, пожалуй, будет пожестче, чем Чернобыльская зона отчуждения, где люди ищут всякие артефакты с удивительными свойствами, военные и наемные убийцы гоняются за этими людьми, а мутанты с удовольствием жрут и тех, и других. Веселое место, в общем. Только вот в мире, где прошло двести лет с окончания атомной войны, определенно веселее. Здесь тебе и роботы-убийцы, сохранившиеся со времен ядерного апокалипсиса, и киборги, и разнообразные мутанты, и даже гориллоподобные разумные обезьяны, которые называют себя «новыми людьми» – сокращенно «нео» – и всерьез считают себя вершиной эволюции.
Причем небезосновательно. Они намного сильнее и быстрее людей, чудом выживших в этом аду, лучше приспособлены к тяготам и лишениям этого мира и при этом переняли от хомо сапиенсов очень многое. Например, человеческую речь и навыки владения оружием. Я вообще об этом мире на досуге аж семь романов написал. А тут, похоже, у меня очередной постапокалиптический бестселлер наклевывается, судя по тому, как круто разворачиваются события...
Кстати, не успел я вспомнить про нео, как они и появились. Двое. Здоровенные, как и положено взрослым особям их породы, с ручными пулеметами наперевес. Только что была пустая дорога – и вот тебе сюрприз. Огромный камень выкатился из кустов, заставив меня нажать на тормоз, а следом за ним выскочили две громадные лохматые туши, сплетенные из огромных мышц, недвусмысленно направив на меня стволы. Что ж, все понятно без слов. Дернусь – и будет во мне свинцовых пилюль, как изюма в сдобной булке.
– Плохой хомо, – сказал тот нео, что выглядел поздоровее. – Худой.
– Жилистый, – отметил второй, оценивающе оглядев меня, словно покупатель на рынке, примеривающийся к коню. – Хорошо работать будет. А кушать мало. Один раз в день кормить можно.
– Быстро сдохнет, если один, – засомневался первый.
– Значит, тогда просто съедим его, несмотря на то что костлявый. Не пропадать же добру, – заржал второй, показав крупные зубы. Первый подхватил гогот товарища, даже кулачищем себя в грудь долбанул так, что аж гул пошел.
Они не сомневались, что я никуда не денусь. Два пулемета смотрят мне в ноздри, каждая из этих мясных машин вдвое больше меня. Сейчас нахохочутся, свяжут меня, заберут все, что можно забрать, отнесут в свое логово, где я и буду банально сожран – нео никогда не гнушались полакомиться человечиной...
Такая перспектива меня совершенно не устраивала.
Мотор багги я не глушил, а один из нео целился в меня, стоя прямо перед моей машиной. Ну я и нажал со всей силы на газ, при этом согнувшись в три погибели на водительском сиденье.
Багги прыгнул вперед, словно застоявшаяся лошадь, – и впечатал обезьяна бампером прямо в камень, которым он со своим корешем перегородили дорогу. Разумеется, над моей спиной разорвала воздух пулеметная очередь, но нео был прав: жилистый я. И потому вполне способен скрутить себя мышцами пресса в бараний рог. Жизнь в аномальной Зоне научила меня довольно неплохо владеть своим телом, потому скукожился я знатно, приняв позу креветки и при этом не забывая вдавливать в пол педаль газа...
Продолжалось это, может, пару секунд, после которых я выкатился из багги, вышел в положение лежа и из него высадил весь последний магазин автомата во второго нео, который от неожиданности разинул пасть, похожую размером на небольшой чемодан.
Туда все пули моего магазина и влетели!
Такую существенную порцию свинца обезьян переварить не смог, хлопнувшись на землю и подняв при этом тучу пыли.
Я же вскочил на ноги, подхватил «Бритву», предупредительно выскочившую из моей ладони, и ринулся к первому нео, чтобы добить врага, пока он не пришел в себя...
Впрочем, этого не потребовалось. Нео, выронив пулемет, и без того уже умирал – острый бампер багги, специально для таранных ударов выполненный «под зубило», буквально перерубил обезьяна пополам. Из его рта капала кровь, и на мое приближение со сверкающим ножом в руке нео смотрел совершенно спокойно – в плане принятия смерти «новые люди» частенько вели себя как истинные воины.
– Ты Снар, – произнес нео, когда я подошел и облокотился на стойку заглохшего багги. – Никто из других людей не смог бы справиться с двумя вооруженными нео. Ты вернулся. А мы с братом не поняли. И поплатились.
– Бывает, – отозвался я. – Говорил я твоим соплеменникам – не нужно жрать человечину. Вредно это для здоровья. А вы не послушались.
– В убежищах твои соплеменники жрут друг друга многие годы, и им не вредно, – усмехнулся нео – и закашлялся, выплюнув большой кровавый сгусток. После чего обмяк, рухнул на бампер, скребанул несколько раз когтями по металлу – и умер. Обычное дело. Когда хочешь отнять жизнь у кого-то, будь готов, что ее могут отобрать и у тебя.
Я подобрал один из пулеметов, закинул его на соседнее сиденье, а от второго отсоединил наполовину полный магазин. Годный хабар. Всяко лучше, чем мой пустой автомат, который я выбросил за ненадобностью. После чего я сел в багги, завел его с третьего раза, отъехал назад, собираясь аккуратно обогнуть камень по обочине, чтобы ехать дальше...
И призадумался.
Нео, умирая, сказал: «В убежищах твои соплеменники жрут друг друга многие годы»... Интересно, он это в переносном смысле ляпнул или в прямом?
Хм-м-м... Что-то раньше я не замечал за нео склонности к метафорам. Стало быть, если верить обезьяну, те «серебристые» из убежища вполне могут схомячить моих подопечных «зеленых». Вотрутся в доверие, опоят каким-нибудь снотворным, свяжут – и наделают из них шашлыков с кулебяками.
– Вот же ж, ехихиньская маханька, – с досадой пробормотал я, разворачивая багги. – Хоть и неохота, а придется. Съезжу, пожалуй, проверю, все ли с моими «зелеными» в порядке. А то потом совесть меня замучает на фиг, я ж себя знаю.
Глава 51
У меня бывало такое на работе, когда трюки шли один за другим. Дубль за дублем. И если поначалу казалось, что мне предстоит совершить невозможное, то на десятом дубле чувство опасности становилось просто фоном. Понятно, что когда ты летишь на мотоцикле над пропастью, падение в нее закончится печально. Но после многих повторений одного и того же этот факт уже не тревожит, ибо ты устала как загнанная лошадь, и очередной шанс отправиться на тот свет воспринимается уже как «блин, поскорее бы уже или сдохнуть, или завалиться спать».
Сейчас у меня было схожее чувство.
Если первая перестрелка воспринималась мной довольно эмоционально, то теперь вражьи пули, свистящие рядом с головой и рикошетами с визгом отлетавшие от стен, были лишь досадным акустическим неудобством.
Кстати, то же самое и с убийством противников...
Вчера это был шок – как же так, я живое существо убила!
Сегодня это уже стало неприятной, но необходимой работой, которую просто нужно сделать. Иначе убьют меня и моих товарищей, что никак не совпадало с моими планами еще немного покоптить хмурое постапокалиптическое небо, раскинувшееся над этим треклятым убежищем.
Штурмовикам было непросто. Мы конкретно обосновались в арсенале, двери которого открывались наружу. То есть гранату к нам закинуть было проблематично – мешали открытые створки. Атаковать в лоб – ну, такое себе занятие. Уже четверо особо рьяных воинов в тяжелом штурмовом снаряжении валялись возле тех дверей, изрешеченные разрывными и крупнокалиберными пулями, – а остальные, судя по изображениям с камер, толпились по обеим сторонам коридора, совещаясь на тему, как бы нас половчее завалить.
– Они скоро придумают, – сказал Эрик, с винтовкой в руках наблюдая за мониторами. – Например, в одном из арсеналов есть переносные бронированные щиты, под защитой которых они войдут в зону поражения и забросают нас гранатами. Или биороботов активируют – у академика их целый склад, нужно только зарядить аккумуляторы и дать им в лапы стрелковое оружие...
– Похоже, оцифрованная копия мозга академика Германова решила пойти другим путем, – отозвался темноволосый парень, который первым пришел в себя на металлическом столе после окончания загрузки сознания. Шатен кивнул на один из мониторов, где был виден еще один зал «вертикальных колб», на содержимое которых я сразу как-то не обратила внимания.
– Камера двенадцать А, увеличить картинку, – скомандовал Эрик, и изображение на мониторе стало крупнее, что позволило рассмотреть поближе содержимое ближайшей колбы.
Внутри нее, несомненно, находился мутант, причем в стадии полной готовности. Габаритное тело, словно канатами перевитое мышцами, крупная голова с мощными челюстями на толстой шее, большие глаза без век, на пальцах когти, которыми вполне можно разорвать человеческое горло... А на самой колбе я разглядела табличку с непонятной аббревиатурой ОСМ, которую тут же перевел Эрик, вкачавший себе в голову все сведения об этом убежище.
– Оборонные специализированные мутации, – произнес он. – Эти убежища изначально проектировались как сеть полностью автономных секретных лабораторий для экспериментов над живыми существами и производства биологического оружия. А потом случилась Третья мировая война, и из некоторых лабораторий на волю вырвались мутировавшие чудовища...
– А тех, что не вырвались, сейчас возвращает к жизни оцифрованная копия мозга академика Германова, – пробормотала я.
– Совершенно верно, – раздался голос из-под потолка. – Потерпите еще несколько минут, дорогие мои бунтовщики. Сейчас мои подопечные проснутся, и мне не придется посылать под пули своих верных слуг. Заодно и проверю, насколько хороши в перестрелке боевые мутанты, которых я столько лет выращивал и совершенствовал. Хороший ученый остается ученым даже после своей смерти. Сегодня я умер как живое существо, и, признаться, очень рад этому факту! Зря я столько лет цеплялся за бренное существование. Жизнь в цифровом формате мне нравится намного больше!
– Да чтоб тебя разорвало, тварь говорливая! – рыкнула я, посылая пулю в потолочный динамик, который от моего выстрела разлетелся на кучу пластиковых осколков.
– Не нужно давать волю эмоциям, – проговорил Эрик, наблюдая через монитор, как служители убежища вытаскивают мутантов из колб и укладывают их на очень знакомые металлические столы.
– То есть жить нам осталось всего ничего, – подытожила я. – Сейчас в этих мутировавших тварей вкачают минимальную боевую программу, вооружат, и они ринутся сюда, после чего нам несдобровать.
– Это точно, – вздохнул Эрик. – Академик будет посылать этих уродов в атаку снова и снова, и сколько бы мы их ни убили, шальные пули, которые прилетят в нас, никто не отменял. А надежных укрытий тут, к сожалению, нет.
– Тогда остается только одно, – улыбнулась я.
Глава 52
– Идти на прорыв, – кивнул Эрик. – Кстати, здесь в арсенале есть самоподгоняющиеся умные штурмовые костюмы. В них есть шанс прорваться через довольно плотный огонь противника. Правда, они точно не спасут от выстрела гранатомета и не факт, что выдержат удар пули крупного калибра...
– Это всяко лучше, чем прорываться без защиты, – заметила я.
...Переодевались мы быстро, благо костюмы это позволяли. Выбрал более-менее подходящий размер из трех возможных, не снимая одежды, влез в него – и тут же начинает работать какая-то внутренняя механика, в результате чего ты оказываешься запакован в броню, плотно облегающую тело и совершенно не стесняющую движений. Остается лишь надеть защитный шлем с прозрачной маской из пуленепробиваемого стекла, взять в руки подходящее оружие – и вот ты уже готов к бою.
Между тем на мониторах было видно, как с металлических столов встают ожившие мутанты... и как «синие» рабы сноровисто пакуют их в схожие бронекостюмы.
– Сейчас – или никогда, – проговорил Эрик. – Если мы раньше этой орды доберемся до центра управления убежищем, то у нас будет шанс отключить оцифрованного академика – и тогда вся его армия останется без предводителя. Или просто взорвать этот командный пункт электронного безумца, благо взрывчатка здесь имеется.
– Далеко отсюда тот центр управления? – осведомилась я.
– Нужно спуститься еще на один этаж, – отозвался блондин. – А там будет уже проще.
Я оценила его уклончивый ответ – зачем вываливать горькую правду, когда можно завернуть ее в обнадеживающую обертку?
– Тогда берем взрывчатку, вон тот гранатомет – и погнали! – сказала я, беря в руки крупнокалиберную штурмовую винтовку, классом повыше той, что я использовала до этого, – в арсенале был слишком богатый выбор оружия, чтобы я отказала себе в удовольствии сменить его на более совершенное.
Из арсенала мы выходили красиво! Для начала накидали в коридор гранат, бросая их под углом, чтобы они отлетали от бронированных дверных створок и укатывались за них, в толпу врагов, так и не решившихся броситься на штурм. Что ж, на войне очень часто промедление оборачивается гораздо более существенными потерями – в случае массированной атаки, думаю, нас бы просто задавили числом и огнем на подавление. Да, потерь с той стороны было б много, но и задача по уничтожению нас оказалась бы решена. Сейчас же защитники убежища гибли просто потому, что испугались принять единственно верное решение.
А теперь было уже поздно.
После того, как мы опорожнили пару ящиков осколочных гранат, в ход пошли дымовые шашки. Коридор заволокло плотным облаком, в которое мы и ринулись, благо видимость в нашем случае была не особенно нужна – Эрик прикрепил себе сзади на пояс плоский фонарь, свет которого прореза́л дымовую завесу и был виден тем, кто бежал за блондином...
Но, увы, все прошло не так гладко, как хотелось...
Из облака вынырнул здоровенный бугай в избыточно мощной броне, который направил на меня ствол ручного пулемета. И несдобровать бы мне, если б одна из бывших матриц, что бежала рядом со мной, не прикрыла меня своим телом...
Я видела, как от пулеметной очереди задергалось тело девушки и как из ее спины вырываются фонтанчики крови – на таком коротком расстоянии бронекостюм не спас, и пули прошили его насквозь. Но маневр бывшей матрицы дал мне несколько мгновений для того, чтобы сместиться в сторону и ответной очередью в упор разнести бронешлем здоровяка из своей крупнокалиберной винтовки.
Выглядело это одновременно и страшно, и эффектно. Мои пули вначале покрыли бронированное стекло шлема сетью мелких белых трещин, после чего оно просто провалилось внутрь, страшным ударом превратив лицо пулеметчика в кровавый блин.
Вздрогнув всем телом, враг грохнулся на спину, а я, перепрыгнув через его труп, побежала дальше, думая о том, что мне крупно повезло: бывшие матрицы с заряженным в них сознанием Эрика были настроены на то, чтобы защищать меня даже ценой собственной жизни. Это ли не доказательство истинной любви? Ведь получается, что Эрик в подобной ситуации тоже закрыл бы меня своим телом.

Слезы подступили к моим глазам, но я в который уже раз сделала над собой усилие, сморгнула с ресниц неуместную влагу, сжала зубы – и выстрелила вновь в чью-то тушу, возникшую на моем пути. Этот противник решил воевать без защитного шлема, за что и поплатился – очередь просто сре́зала с плеч его голову, крайне необходимую для того, чтобы эффективно уничтожать врага.
Правда, и он не остался в долгу, выстрелив лишь один раз и попав мне в верхнюю часть шлема... который просто слетел с моих плеч. Блин, похоже, я не защелкнула какие-то крепления, которые следовало задействовать. Да кто ж знал-то, если я такую штуку впервые увидела? Как бы там ни было, короткий бой с вражеской тушей решился в мою пользу, а шлем свою функцию все-таки выполнил – иначе бы пуля врага снесла не его, а верхнюю часть моей головы.
Я на бегу ткнула стволом обезглавленное тело, не спешившее падать самостоятельно, нажала на спуск – и туша грохнулась навзничь. А я, наконец, вырвалась из облака дыма... и обнаружила, что нас стало еще меньше. Двое бывших матриц остались там, за пока еще не рассеявшейся плотной пеленой, и мы не могли за ними вернуться, ибо тогда вся наша группа просто погибла бы. Тот случай, когда приходится принимать трудные решения ради выживания остальных.
– За мной! – крикнул Эрик, бросаясь в ответвление коридора, полого уходящее вниз. Видимо, это была транспортная артерия убежища, по которой могли ездить электрокары. Бежать под уклон было проще... правда, внизу нас ждал сюрприз в виде таких же дверей, как и в арсенале. Но сейчас возиться с электронным замком было некогда!
– Давай! – бросила я шатену, который помимо стрелкового оружия захватил из арсенала переносной гранатомет.
– Да, моя королева! – шутливо улыбнулся он, после чего положил на плечо трубу с конусовидной ракетой на ее конце, которую правильнее называть «выстрелом», и нажал на спуск.
Задняя часть гранатомета выплюнула сноп огня, а дверь просто вынесло взрывом. И это неудивительно – такая штука танковую броню пробивает, что тут говорить о каких-то дверях...
– Вперед! – крикнула я – и первой ринулась в проход, открывшийся перед нами.
Глава 53
За дверями, разорванными взрывом, обнаружился короткий коридор, который охранял еще один боевой робот-пулеметчик, от очереди которого я ушла, поднырнув под нее и мысленно дав себе зарок никогда больше героически не бросаться вперед без разведки.
С роботом справился шатен, послав ему в башку второй выстрел из гранатомета – и рухнул сам, сраженный очередью...
– Как ты? – бросилась я к нему.
– Н-нормально... – с трудом проговорил он, сбрасывая защитный шлем, в котором было трудновато дышать, и ловя ртом воздух. – Если б не броня, думаю, было бы хуже...
– Это точно, – улыбнулась я.
Вмятины от пуль на нагруднике шатена были значительными, однако броню не пробили. А значит, благодаря ей мы не лишились отчаянного бойца, которого уже язык не поворачивался назвать «бывшей матрицей».
– Давай мы будем звать тебя Гераклом, не против? – спросила я.
– А кто это? – морщась, произнес шатен – то ли имя ему не понравилось, то ли грудь болела после того, как в нее прилетела пулеметная очередь.
– Парень, который любил совершать подвиги, – пояснила я, про себя отметив, что Эрик, поделившийся своими знаниями с матрицами, видимо, с удовольствием читал книги про постап, а вот с древними мифами не дружил. Или же книг таких в библиотеке его убежища просто не было.
– Мне нравится, – улыбнулся Геракл. – Только в бою так меня окликать больно длинно будет...
– Можно Гера, – сказала я. – Или Гер.
– Гер мне нравится, – кивнул шатен.
– Мы в атаку дальше идем или как? – нахмурившись, произнес Эрик, пристраивая на плечо подобранный гранатомет шатена, который успел снарядить последним выстрелом. Приревновал, что ли? Скорее всего, да, ибо он тоже успел от шлема избавиться. Мальчишеская бравада – мол, если девушка воюет без защиты головы, то и я буду так же. Что и говорить, этот навороченный броник без шлема смотрелся круче, но рисковать своей жизнью ради понтов, по-моему, так себе идея.
Тем не менее, поскольку тут уже ничего было не поделать, вслух я сказала другое:
– Конечно идем!
– Ну так пошли! – рыкнул Эрик.
И нажал на спуск.
...От взрыва искореженные бронированные створки дверей влетели внутрь помещения – а следом за ними вбежали мы.
И опустили наше оружие, так как врагов здесь не было.
По крайней мере, живых.
На стенах в этом зале также висели мониторы, транслирующие изображения с камер слежения внутри убежища, вдоль этих стен стояли всевозможные приборы и вычислительные комплексы, мерцая экранами и мигая всяческими датчиками. А посредине зала над специальной платформой, сверкающей ярко-синим светом, зависла очень реалистичная полупрозрачная трехмерная голограмма, представляющая собой одетого в белый халат пожилого человека с седыми волосами, зачесанными назад.
И не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это перед нами.
Наверняка академик Германов выглядел именно так двести лет назад, до того, как этот мир уничтожила ядерная война, а выжившие в убежищах люди начали потихоньку становиться моральными чудовищами...
– Вы и сюда добрались, – проговорил ученый, в оцифровано-механическом голосе которого слышались недовольные нотки. – Отрадно лишь то, что это ненадолго – через несколько минут моя армия мутантов уничтожит вас, и все будет как раньше.
– Как раньше уже не будет, – криво усмехнулся Эрик. – Мы погибнем, но и этот командный пункт уничтожим: взрывчатки из арсенала мы с собой захватили достаточно.
– И кто это говорит? – усмехнулась голограмма. – Синтезированный в колбе раб, возомнивший себя человеком?
– Нет разницы, как человек родился! – крикнула я. – Главное, чтобы он оставался человеком, а не таким мерзавцем с манией величия, как ты!

Судя по выражению лица академика, которое хорошо читалось на качественной голограмме, он слегка обалдел – видимо, за двести с лишним лет никто не позволял себе так с ним разговаривать.
Правда, оцифрованный Германов быстро взял себя в руки и даже открыл рот, дабы что-то ответить...
Но не успел.
Внезапно большая решетка, прикрепленная к стене под потолком, вылетела от сильного удара и с грохотом упала на пол. А следом за ней, кряхтя и отплевываясь, из вентиляционной шахты вылез... Снайпер!
Спрыгнув на один из вычислительных центров, наш старый знакомый вытащил из шахты ручной пулемет без сошек, после чего спустился на пол и сказал:
– Хорошая у них тут вентиляция. Просторная и чистая внутри – похоже, ее какие-то роботы моют периодически. А то обычно лезешь по шахте, а она внутри грязнющая, как труба в печи, которую углем топят.
– Мы тоже рады тебя видеть, – улыбнулась я. – Но как ты сюда попал?
– Да подумал, что вы тут без меня можете ситуацию не вывезти, – хмыкнул Снар. – Вот и решил вам еще немного подсобить. А это что еще за чучело? – кивнул он на голограмму.
– Попрошу не хамить! – взвизгнул академик. – Я создатель сети подземных убежищ, которые помогли человечеству спастись!
– Ты создатель сети подземных лабораторий по производству биологического оружия, – мрачно произнес Эрик. – По сути, маньяк-убийца, который всю жизнь издевался над людьми для того, чтобы сделать из них машины для уничтожения других людей.
– Знавал я таких уродов в своем мире, – сплюнул Снайпер. – Одного, самого матерого, надеюсь, завалил. Но оказывается, что и тут еще похожие недобитки есть. Ребята, как у вас насчет взрывчатки? Надо бы это гнездо научной мысли разнести к чертям крысособачьим на всякий случай.
– Не утруждайтесь, – прошипел академик. – Если вы так уверены, что мои исследования никому не нужны, то будь по-вашему. Это, как вы выразились, гнездо научной мысли будет уничтожено. Но только вместе с вами и с этим убежищем!
Голограмма исчезла. А на всех мониторах вычислительных центров появились одинаковые надписи: «Запущен процесс ликвидации убежища». И под ней – уже знакомый обратный отсчет времени «5:00», «4:59», «4:58»...
– Эх, зря только пулемет на себе тащил через всю вентиляцию, – усмехнулся Снайпер. – До выхода отсюда мы точно добраться не успеем, да и, судя по вон тем мониторам, сюда нехилая толпа вооруженных мутантов скоро прибудет.
– Похоже на то, – вздохнула я. – Но хоть одно радует: этот цирк уродов наконец-то взлетит на воздух.
Глава 54
– Умереть, конечно, можно, но я бы с этим не торопился, – хмыкнул Эрик. – Похоже, академик Германов не учел, что у меня в голове теперь присутствуют все ходы и выходы из этого гадюшника. В том числе и потайные.
С этими словами блондин подошел к одному из вычислительных центров, как и все остальные мигающему зловещими красными цифрами, и что-то нажал сбоку от него...
Под полом глухо зажужжало, словно там пришли в действие некие секретные механизмы, – и целая часть стены вместе с громоздкими аппаратами отъехала в сторону, открыв довольно широкий проход, в глубине которого царила кромешная тьма.
– Это секретный путь, который ведет на резервный склад убежища, – пояснил блондин. – Кстати, из него также есть выход наружу.
– Так чего мы стоим? – радостно воскликнула я. Всегда приятно, когда тебе сообщили о скорой смерти, и тут внезапно выясняется, что она откладывается. – Побежали!
– Погоди, – усмехнулся Снайпер. – Дайте-ка мне вашу взрывчатку... Ага, она уже с взрывателем и таймером! Прекрасно! Вы бегите, а я быстренько установлю ее тут, а то вдруг академик передумает уничтожать свое детище...
...Мы бежали по тоннелю, слабо освещенному лишь фонарем Эрика, висящим на поясе – на этот раз спереди.
А я мысленно отсчитывала секунды...
Снайпер остался позади, активируя таймер. Но успеет ли он до того, как закончится отсчет времени, запущенный академиком? Да и как ему потом бежать в полной темноте, ибо осветить этот тоннель никто не удосужился – а может, просто за давностью лет все лампочки под потолком перегорели...
А потом грянул взрыв, от которого ощутимо вздрогнул пол под нашими ногами – и тоннель осветился пламенем, вспыхнувшим позади нас. Мне в затылок прилетела волна горячего воздуха, и я невольно закусила губу – похоже, Снайпер не успел разобраться со взрывателем и погиб.
Этого отчаянного человека было искренне жаль. Если бы не он, думаю, ни меня, ни Эрика, ни тех, кто бежал сейчас рядом с нами, в живых бы уже не было. Но война есть война, и на ней часто гибнут лучшие ради того, чтобы жили те, кто в них верит.
Впереди вспыхнул свет (видимо, сработали датчики движения, включающие потолочные плафоны), и мы вбежали в помещение площадью около ста квадратных метров, заставленное стеллажами с разложенными на них ящиками, рюкзаками, мешками, канистрами и объемистыми пакетами. Похоже, здесь и правда было собрано все необходимое для выживания хотя бы на первое время.
В том числе даже книги! Возле противоположной стены стояла металлическая этажерка, заставленная ими сверху донизу. А в стену слева была вмонтирована бронированная дверь, усиленная мощными стальными клепками по всему периметру.
– Она ведет наружу, – кивнул Эрик на дверь. – Придется взять здесь всего и побольше, после чего выбираться наверх.
– Хорошая идея, тем более что вентиляция теперь не работает, – раздался позади меня знакомый голос.
Я обернулась, не скрывая радостной улыбки...
Ну конечно!
Это был Снайпер. Лицо местами в копоти, руки тоже, но главное – живой!
– А мы тебя уже похоронили, – расплылся в улыбке Эрик.
– Рановато вы что-то, – хмыкнул Снар. – Мне еще очередную книжку обо всех этих приключениях написать надо.
– Очередную? – переспросил Гер.
– Ну да, – пожал плечами Снайпер, подходя к книжной полке. – Вот они, почти все здесь, мои красавицы.
Он нежно провел пальцем по черным корешкам книг, полностью занявших одну длинную полку на этажерке. Их было очень много, этих книг, штук пятьдесят, наверно.
– Но, думаю, сейчас нам все-таки надо не о книгах говорить, а делом заниматься, так как скоро здесь будет нечем дышать.
– Это точно, – согласилась я.
...Мы быстро нашли то, что могло пригодиться на первое время: консервированную воду, сухпайки, боеприпасы, крепкие рюкзаки. При этом Снар посоветовал нам освободиться от надежных, зато громоздких бронекостюмов.
– Они на батареях, – пояснил он. – Закончится заряд, и эти навороченные штурмовые комбинезоны провиснут на вас как тряпки. Потому рекомендую одеться во что-то менее бронированное, но более практичное.
– Эти костюмы мы надевали прямо на старую одежду, – проговорила я. – Так что наша команда останется «зеленой».
– Нормальный выбор, – кивнул Снайпер. – В этом мире зима не особенно суровая, так что в толстовках можно будет ходить не только летом, но и весной-осенью. И маскировочный цвет в тему. К тому же, если сформировались какие-то боевые традиции, лучше их придерживаться – проверено, в жизни помогает. Ну что, кто-нибудь знает код от этой двери?
– Можно попробовать «Кремль 2222», – проговорил Эрик.
– Знакомый код, – кивнул Снайпер. – Надеюсь, сработает.
Эпилог
Код сработал.
Загудели скрытые механизмы, и, отбросив в сторону существенный пласт земли, дверь отворилась наружу. Она была замаскирована очень хорошо, и за две сотни лет мы были первыми, кто вышел из этого склада наружу...
Пыльный ветер взъерошил нам волосы, в ноздри ударил едкий смрад гари, шедший от громадной воронки, образовавшейся на месте взорванного убежища.
– Запахи этого мира не радуют, – произнес Снайпер.
– Они всяко лучше, чем гнетущая атмосфера лаборатории смерти, – произнес Эрик. – Этот вонючий ветер пахнет свободой, и я не знаю лучшего запаха.
– Согласен, – кивнул Снар. – Ну что ж, теперь наши пути расходятся. У меня тут свои дела, а вам нужно будет научиться выживать без убежища.
– Те, кто выжил в адской подземной лаборатории, уж как-нибудь справятся с этим миром, – улыбнулся Гер.
– Отлично сказано, парень! – усмехнулся в ответ Снайпер.
07.06.2025 – 12.09.2025

ОБ АВТОРАХ
Дмитрий Силлов – современный российский писатель, инструктор по бодибилдингу и рукопашному бою, автор многих произведений о самообороне, боевых и охотничьих ножах, а также более пятидесяти романов, написанных в жанре боевой фантастики.
Родился в семье военного. Окончив школу, служил в десантных войсках. После увольнения в запас, получив медицинское образование, активно занимался единоборствами, бодибилдингом, психологией, изучал восточную философию и культуру, историю военного искусства и ножей России. Несколько лет работал начальником службы безопасности некоторых известных лиц, после – инструктором по рукопашному бою и бодибилдингу.
Дмитрий Силлов является автором популярной системы самообороны «Реальный уличный бой», лауреатом Российской национальной литературной премии «Рукопись года», а также создателем популярных литературных циклов «Снайпер», «Кремль 2222», «Гаджет», «Роза Миров» и «Звезды лирической прозы», публикуемых издательством АСТ.
Любовь Оболенская – молодая популярная писательница, работающая в жанрах лирической прозы, боевой фантастики и бытового фэнтези. В издательстве «АСТ» выходили как сольные романы Любови Оболенской, так и написанные в соавторстве с Дмитрием Силловым.
Личный сайт Дмитрия Силлова: www.sillov.ru
Дмитрий Силлов «ВКонтакте» – https://vk.com/sillov
Страница Дмитрия Силлова, посвященная ножам России, – https://vk.com/all.about.knives