Юлия Бабчинская

Инкарнация

В королевстве Монсальваж существует традиция – трон наследует одна из избранных претенденток, в которой переродится душа предыдущей королевы. Только она способна пробудить Святой Грааль и вернуть магию. Но что произойдет, если место одной из претенденток займет амбициозная самозванка?

Адель мечтала о лучшей жизни: купаться в роскоши, танцевать с принцем на балу или даже стать королевой! Но для простой модистки вход во дворец закрыт. Адель готова на все, чтобы обмануть судьбу, но что, если в реальности отбор окажется гораздо страшнее: опасные испытания, убийства претенденток и коварный Канцлер, который ведет свою игру? Сможет ли Адель взойти на трон или, как и многие, падет от дворцовых интриг?

ЛЮБАЯ МОЖЕТ СТАТЬ КОРОЛЕВОЙ

Автор обложки RAIN

Иллюстратор Яна Слепцова (Panda)

© Бабчинская Ю. Д., текст, иллюстрации на стр. 1, 9, 119, 161, 205, 263, 319, 337, 357; 2024

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2024

Пролог

Что вы знаете о боли?

Это ледяные глаза канцлера Фроста.

Что вы знаете о смерти?

Это нескончаемая череда божественных страданий.

Что вы знаете о любви?

Это мое спасение.

А.

Лазурная гвоздика, стоявшая в сияющей хрустальной чаше, увядала.

– Я умираю, подойдите ко мне, дочери мои, – проговорила королева Агния.

Трое девушек присели подле нее, склонив головы с красиво уложенными локонами. В их русых волосах сверкали диадемы с жемчугами, рубинами, сапфирами. Юные принцессы не привыкли себе в чем‑то отказывать.

– Может, я бы и хотела, чтобы королевой стала одна из вас, – сказала худощавая женщина на смертном одре, – но этому не бывать. Вы мои наследницы, но вы не наследуете мне. Грааль всегда призовет ее, свою королеву, где бы она ни была, понимаете?

Девушки, потупив взгляды, отвернулись от умирающей матери.

– Когда я вернусь к вам, вы будете уже гораздо старше и, надеюсь, мудрее. Слушайте меня внимательно – я доверяю вам тайну избрания королевы. Совет Хранителей Грааля уже наготове, они знают, что я умру с минуты на минуту. Они ждут. И я чувствую приближение... Инкарнации.

– Инкарнации? – спросила старшая из дочерей, Даная, с надменным изгибом бровей и тонкими, поджатыми губами. – Что вы говорите, Ваше Величество? Что это значит?

Принцессы обменялись тревожными взглядами, и от Агнии это не ускользнуло. Должно быть, они считали ее умалишенной. Каждая из них хотела бы сесть на трон, но это было, к их величайшему сожалению, невозможно. Или к счастью.

Принцессы не владели силой и светом Грааля, они не знали всего, что знала она, поэтому и наследницей могла стать... только она сама. Как это всегда случалось уже долгие столетия. В ее памяти хранилось множество инкарнаций, но все они скорее напоминали дым. Кровь истинной королевы должна была возродиться вновь, но не так, как могли бы подумать дочери.

– Когда я умру, – вновь заговорила Агния, – моя душа перейдет к девочке, рожденной, как и всегда, в течение сорока дней после моей смерти. Моей последней волей Граалю, конечно же, будет защита Монсальваж. Я не могу знать, сколько продлится мое покровительство, но вы должны продержаться. Восемнадцать лет... вам следует охранять королевство восемнадцать долгих лет, пока новая королева не наберет силу и не откроет Грааль.

– Как мы узнаем ее... точнее, тебя? – спросила младшая из сестер, Элейна, всегда такая смышленая.

– У сорока девочек будут магические отметины – Хранители позаботятся об этом. – Королева Агния посмотрела на одиноко стоявший в чаше цветок, который будто бы приближал ее собственный уход.

– Но от кого нам нужно защищаться, матушка? – спросила Кларисс, средняя сестра, с присущим ей простодушием. – Монсальваж – самое безопасное место во всем мире.

– Это так, мои дорогие. Было так. Пока жива королева, Всадники не могут проникнуть за наши стены. Как и их Король.

Агния хотела рассказать им больше, куда больше, но ее время пришло.

– Берегите королевство. И Грааль. А когда я вернусь, будьте милосердны. – Так королева дала им последний завет.

Ее глаза закрылись – она умерла слишком спокойно, испустив дух так легко, что дочери сперва решили, что матушка задремала.

Но когда стало ясно, что грудь ее больше не вздымается, Даная поднялась с королевской постели и подошла к дверям.

Чаша, что осталась за ее спиной, потускнела, лишившись своего чарующего сияния.

– Сестры, – прошептала Кларисс с некоторой долей отчаяния, – Грааль... он уснул. Неужели мы остались без капли магии? Что мы скажем народу? Они же не смогут без нее! Мы не сможем...

Даная бросила на сестру недовольный взгляд и распахнула двери.

– Королева умерла! – объявила она громко.

Справа от нее, шурша юбками, появилась младшая дочь, Элейна, и тихо шепнула сестре:

– Нам понадобится новый канцлер. Старик Ваймер мне порядком надоел своими разглагольствованиями.

– Тьма или свет? – спросила Даная, обернувшись и взглянув на плачущую возле матери Кларисс.

– Конечно, свет, – усмехнулась Элейна.

– Тогда пусть будет яд.

Элейна прыснула со смеху.

– А что ты тогда загадала на тьму?

Даная не ответила, лишь изогнула губы в улыбке и шагнула за пределы королевских покоев.

– Да здравствует королева! – прошептала она так тихо, что не расслышала даже сестра.

Йоль

Шел 372 год после объединения Англии и Франции, которые ныне именовались королевством Монсальваж, иначе говоря – «Мое спасение». Именно там хранился Святой Грааль Ее Величества, ныне дремлющий, но ищущий свою избранницу. Это был год правления принцессы Элейны, самой хрупкой и прелестной из трех сестер-регентов. Ее Высочество отменила высокий налог на роскошь, установленный в год правления принцессы Данаи, и жизнь вновь забила в королевстве пышным фонтаном празднеств. Однако за шумной завесой балов и фестивалей все предвкушали другое событие. Заканчивался восемнадцатилетний срок «немилости Грааля» – и в этот волшебный Йоль, приближаясь к дню зимнего солнцестояния, все ждали избрания Королевы и возвращения магии в Монсальваж. Но не все знали, что в самую длинную и магическую ночь за последние восемнадцать лет возродился и Солнечный Король, которому суждено вместе со своей верной свитой вернуть долги прошлого, ведь клятвы, данные на Йоль, особенно сильны.

Глава 1

Благословение

Пыль неторопливо скользила по воздуху, и Адель завороженно следила за движением мельчайших частиц, будто пытаясь разглядеть в них магию, о которой столько мечтала с самых малых лет. Интересно все же, как жилось ее родителям еще при правлении самой Королевы, уже почти двадцатилетие назад. Возможно, им даже не приходилось делать уборку, полагаясь на магию! Однако родные предпочитали умалчивать о днях своей молодости.

– Поправь портрет королевы Агнии, – попросила мама, раскладывая подушки на кушетках.

Золотые кисточки, одно из немногих украшений их дома, игриво ластились к маминой левой руке, совсем как дети. Правой она почти ничего не касалась, и та, закрытая тонкой перчаткой, безжизненно висела вдоль тела. Проклятая болезнь!

В дни праздника мама всегда доставала из коробок позолоченные подсвечники, ленты, сверкающие стеклянные игрушки и белоснежные фигурки фей и эльфов с прозрачными крыльями. Потом они всей семьей принимались за венки из ели и падуба – верили, что это принесет благосклонность природных духов. Но в безмятежной зелени листьев и иголок можно было узреть и намек на бессмертную душу Святой Королевы Агнии Великолепной.

Летописи гласили, что королева возвращалась всегда, точно так же, как крутилось Колесо Года, – бесстрастно и непрестанно. Она могла предстать в любом виде, но не посмела бы оставить свое королевство и подданных без защиты небес и Грааля.

Адель вышла из задумчивости, ее бровь поползла вверх, как и каждый раз, стоило ей взглянуть на портрет. С некоторым презрением и даже завистью, которую она сама не признавала, Адель разглядывала членов королевской семьи – статную королеву Агнию с синей геральдической гвоздикой в подвеске. На ленте красиво извивалась надпись «Любая может стать королевой».

Агнию окружили трое ее еще юных дочерей. Бледной тенью стоял рядом принц-консорт, не имевший никакой власти ни над королевством, ни над своей супругой. Всем, как уж завелось, заправлял избираемый Канцлер, а королева была не более чем украшением дворца. И, конечно, символом надежды.

Насколько Адель знала из истории, принц-консорт ушел в мир иной в том же году, что и королева, – угас как свеча. От тоски, должно быть, подумала Адель и пожала плечами. Какое ей было дело до исчезнувшего старика?

Интереснее было представить себе принцесс. Как же им все‑таки повезло! Родиться в роскоши и достатке. Единственной их проблемой, наверное, был выбор платья или блюда на завтрак, обед или ужин. После смерти своей матери, королевы Монсальваж и Хранительницы магии Грааля, они только и делали, что растрачивали нажитое предками добро, – об этом шептались все за Стеной.

Стань Адель сама королевой... она бы многое изменила: в жизни обычных людей и в жизни своей семьи. Будь у нее магия, она бы, конечно же, сразу исцелила маму.

Правда, если верить преданиям, королевой могла стать любая. И совсем скоро начнется новый отбор.

По позвоночнику Адель пробежали мурашки, оставляя будто изморозь. Как ей попасть во дворец? Ведь мало кто знает, когда точно и где будет проходить отбор. Наверняка в пределах дворца есть хоть какие‑то сведения, но разве кто‑то станет докладывать такую важную информацию простолюдинке? Пусть она и лучшая мастерица шляпок и прочих аксессуаров на все королевство – после своей матушки, конечно.

Претендентки, если верить слухам, были прекрасно обученными всем придворным манерам девушками. Поговаривали, что восемнадцать лет со дня смерти королевы Агнии их, подобно цветам, взращивали во внутренних дворах Монсальваж, холили и лелеяли, чтобы одна из них в назначенный час стала королевой.

И все же... любая... к чему тогда это странное изречение?

Адель с самого детства казалось, что у нее забирают нечто важное. Даже не так: ей не дают шанса взглянуть, какой может быть жизнь по ту сторону городской стены. Она уж точно не была претенденткой и не обучалась особому этикету. Ее учили держать нитку с иглой и булавки, разбираться в тканях и улыбках клиентов. Что ж, их лицемерные маски она различала с ловкостью. А если она все же смогла бы выжить при дворце? Только как туда попасть? Она уже несколько недель обдумывала идею заменить там кого‑то из прислуги, но как это поможет ей? Адель не желала быть прислугой, нет, нет и нет.

– Адель! Опять ты замечталась, – поругала мама. – Протри каминную полку и расставь свечи, дорогая. К завтрашнему ужину все должно быть готово. Мы же не хотим оказаться на Йоль в пыли и грязи. И ты приготовила уже помандеры с гвоздикой? Нужно подарить их Корвинам.

– Да, матушка, – вздохнула Адель, возвращаясь с небес на бренную землю.

В гостиную влетела шестнадцатилетняя Мира и их младший братик, Грег, который размахивал деревянным мечом.

– Грег! Осторожнее! – Мама чуть ли не подпрыгнула. Она засуетилась по комнате, стараясь сохранить видимость порядка, а заодно и несколько хрупких ваз. – Вот же непоседа! Ах, Грег, ты маленькая негодная пуговка!

Адель переглянулась с сестрой и заулыбалась: слушать милую мамину брань всегда было забавно. Даже когда она злилась, ее напускной грозный вид вряд ли мог кого‑то испугать.

– Тогда, может, мы начнем собираться в часовню? – с надеждой спросила Адель, желая уже вырваться из дома в холодный йольский день.

Адель окинула взглядом их гостиную, с удовольствием рассматривая хвойные венки, которые они сделали вместе с сестрой. Самый роскошный, из омелы, конечно, висел над входной дверью, якобы оберегая дом от всякого зла. По старинным преданиям, в такие особенные дни, как Йоль, всякая нечисть околачивалась на улицах королевства, но проникнуть в дом, защищенный омелой, не смогла бы.

Адель встряхнула головой, вдыхая ароматы пряностей и семейного уюта. Неужели ей действительно так хотелось променять все это на королевскую роскошь?

В глубине души – очень хотелось.

Сегодня в честь дня рождения королевы Агнии и скорого появления новой правительницы обещали выставить на всеобщее обозрение главную реликвию Монсальваж – прекрасный Грааль. Адель видела его только на рисунках и ни за что не упустила бы возможности оказаться рядом с этим волшебным предметом. А еще лучше – прикоснуться. Говорили, что Грааль мог указать твою судьбу, а тот, кто испил из Святой Чаши, мог сам создавать свое будущее. Да чего только не говорили про Грааль! И Адель собиралась все проверить.

Она‑то уж знала, что загадать!

Когда вся семья приготовилась к выходу, толпясь возле зеркала, мама, как всегда, поправила на каждом верхнюю одежду или шляпу.

– А нам обязательно идти? – простонала Мира, стоило маме неуклюже накинуть ей на плечи теплую вязаную шаль из белой пряжи. – Там же... бррр... холодно!

– Ты же знаешь, мы обязаны почтить память королевы Агнии в часовне! Это наш долг перед короной, – побранила ее мама. – И, конечно же, спеть пару йольских песен в яблоневом саду!

– Какая глупость, петь песни деревьям, – выдохнула Мира. – Да еще зимой!

Мощи королевы хранились в аббатстве Сен-Мишель, куда в день ее рождения стекались горожане. Адель совсем недавно отпраздновала свое девятнадцатилетие, всего за несколько дней до этого. Сегодня народу будет куда больше обычного, и Адель даже принарядилась: прикрепила к плотной шерстяной ткани сизого кейпа брошь с букетиком искусственных цветов, да и шляпку выбрала не простую, а украшенную прекрасной голубой лентой, которая извивалась, словно волна на поверхности Нордического моря, и прекрасно сочеталась с ее светлыми волосами. Она была очень довольна своим нарядом, и, если по пути им встретятся Таргюсоны или Меритоны, она точно не засмущается. Она, Адель Прекрасная, идет завоевывать Монсальваж!

Такой был у нее душевный подъем, что даже глаза, обычно бледно-зеленые и не слишком выразительные, казалось, светились изнутри. И хотя Адель была довольно практичной и рассудительной особой, в глубине души плескалось предвкушение и вера, что вот-вот ее жизнь переменится самым неузнаваемым образом. Корона уже чуть ли не мерещилась ей наяву, что уж говорить про сны...

– А это что такое? – спросила мама, возвращая ее из мира грез.

Адель сначала почувствовала, а потом и увидела вмешательство в свой образ: мама открепила брошь от ее кейпа, оставив его абсолютно ничем не примечательным. Одна деталь – а такие перемены. Внутри Адель будто что‑то оборвалось, но она, по обыкновению, не позволила себе предаваться унынию.

– Я подумала, что так будет краше. – Адель расправила плечи и улыбнулась. На маму это не подействовало: она спрятала брошь в карман и молча передала Адель простую серую шляпу.

– Ты и так красива, моя дорогая! Никакие украшения не нужны для того, чтобы увидеть это. К тому же королева Агния...

– Мама, сейчас ведь правление принцессы Элейны, и мы можем позволить себе чуточку роскоши, разве нет? – В голосе Адель появились нотки раздражения. Пусть ей и не хотелось расстраивать маму, но та постоянно лишала их с сестрой возможности прихорошиться. Будто это было чем‑то постыдным.

Взгляд Адель скользнул к правой руке мамы, закрытой сейчас плотной перчаткой. Адель знала, что прячется за слоем ткани: недуг, который за последние пару лет стал все чаще встречаться в королевстве, особенно у тех, в чьем доме царило благополучие. Поговаривали, что магия Грааля была на исходе, и он якобы забирает силу и таланты у обычных жителей, а скоро королевство и вовсе ждут и чума, и война. Лекари не справлялись с этой неизвестной болячкой: стоило получить даже незначительную царапину, и рана могла и вовсе не зажить. Той, кто работал с ножницами и иглами, приходилось быть особенно осторожной.

Сердце Адель сжалось. Эта беда не обошла их семью стороной. Лекарь Ностр повторял, что это лишь вопрос времени, но Адель отказывалась верить.

– Адель, милая моя, оставь все это веселье для других, – проговорила мама и снисходительно улыбнулась, – это удел «белых дам».

Адель только и оставалось, что сердито вздохнуть. «Белыми дамами» называли состоятельных женщин, живших за Стеной, вдали от торговых и промышленных кварталов Монсальваж. Их жизнь была совсем другой: чаще всего им не приходилось работать, чтобы обеспечивать свои нужды, для этого существовало родовое наследство. Адель не могла пожаловаться на свою жизнь, ведь у нее было все, что может хотеть обычная девушка. Свой угол, любящая семья, недурная внешность и перспективы выйти замуж.

Но отчего‑то ей хотелось большего.

Они вышли на припорошенную снегом улицу, слушая причитания Миры и веселый смех отца, который вел их шествие. Отец с матушкой ушли чуть вперед, взяв за руки Грега, который временами поджимал ноги и заставлял их раскачивать его. Мира вцепилась в руку Адель, боясь поскользнуться, – тротуар покрылся толстой коркой льда. Улочки здесь были узкими, петляющими, серыми. Дома стояли так плотно друг к другу, что, казалось, можно заглянуть в окна соседям, не выходя за порог, и передать моток ниток, если твой вдруг некстати закончился.

Наконец они свернули на более просторную улицу, вымощенную белым камнем. Мама называла эту дорогу «тропой королевы», рассказывая им с Мирой разные легенды. По этому пути якобы пришла самая первая королева Монсальваж и основала Дворец-на-Холме, установив в самом его сердце Святой Грааль. Явилась она из темного-претемного леса и принесла с собой свет Истины. Возможно, случилось это после Великого Потрясения, когда сдвинулись материки, и прежние королевства Франции и Англии оказались соединены сушей, или, может, намного раньше... но это ведь всего лишь легенды, в которые Адель не так уж и верила, в отличие от своей суеверной матери.

Однако существование Святого Грааля никто отрицать не мог.

Им по пути, как назло, попались Меритоны – четверка чванливых братьев и их мерзопакостные сестрички-близняшки. Старший из Меритонов в прошлом году сватался к Адель, но она его без зазрения совести отправила восвояси.

– Смотри, он, кажется, опять строит тебе глазки, – хихикнула Мира. – Или лучше сказать – бровки? – Адель мельком глянула в сторону Меритонов – Томми и впрямь смешно водил кустистыми бровями, будто бы придавая себе важнецкий вид. На самом деле он слыл настоящим дураком! Но, может быть, ей и не нужен был слишком умный муж... тогда она смогла бы управлять им?

– Да будь я последней женщиной на земле, а он последним мужчиной, чтобы я посмотрела в сторону Меритона, – ровным тоном произнесла Адель. – Томми! Кто додумался так назвать своего наследника? – Они с Мирой прыснули со смеху, выпуская в воздух облачка пара.

– Когда‑нибудь и твое сердце украдут, наша несравненная Адель, – шепнула ей сестра, потирая покрасневшей нос.

Мира была ниже ростом, с милыми светлыми кудряшками, которые выбивались из-под шляпы и красиво обрамляли ее круглое личико.

– Не говори ерунды, Мира! – сказала Адель и улыбнулась уголком губ. – Ни один мужчина никогда не станет для меня важнее, чем я сама. И моя семья, конечно же, – не забыла добавить она. – Ты ведь знаешь, для чего нужны мужчины?

– Для защиты? Для уюта и стабильности? Для любви? – задумчиво отозвалась Мира.

– Ну конечно, – хмыкнула Адель. – Пускай именно так и думают! Какая любовь, Мира? Только подумай, ну кому она правда нужна? Я выйду замуж только за того, кто сможет меня всем обеспечить. Ох, это будет долгий отбор... – Улыбка Адель стала шире.

– Так ты и вовсе останешься старой девой! – укоризненно отозвалась сестра.

– О ужас! – состроила рожицу Адель. – Как же так, я не стану рабой мужчины!

Похоже, она сказала это достаточно громко, чтобы привлечь внимание Меритонов и, к несчастью, своего отца. Он обернулся и хмуро посмотрел на нее – и Адель вспомнила их последний спор про женихов. Хорошо, что мама встала на ее сторону.

Адель прикрыла рот рукой, совершенно не сожалея о сказанном.

– Я добьюсь всего сама, – выдохнула она, ловя морозные слова ладонью.

За воротами простирался совсем другой Монсальваж: улицы перетекали в проспекты, повсюду возвышались деревья, укутанные на холодное время года белой тканью, будто саванами.

Все дороги и здания вели, конечно же, к самому Дворцу Грааля, Дворцу-на-Холме, но их процессия сворачивала с «тропы королевы», направляясь к аббатству, перед которым раскинулась широкая площадь. Здесь собралась приличная очередь – все хотели прикоснуться к реликвии, – а еще с минуты на минуту ожидали прибытия королевских особ. Адель хотелось мельком взглянуть на принцесс, пусть она и будет завидовать их положению. В глубине души горел интерес: как они появятся перед народом, во что будут одеты, сколько морщин прибавилось на их беззаботных лицах. Но было и еще малюсенькое любопытство – сегодня сам Канцлер обещал явиться народу. Неслыханное событие!

Канцлер Фрост был самой пугающей личностью во всем королевстве, о нем знали все, но мало кто его видел. О нем рассказывали жуткие вещи, и это странным образом будоражило Адель, которая представляла себе чудовище во плоти. Человек, который железной хваткой держал все королевство, подчинив себе даже принцесс, не мог быть добрым волшебником.

Адель вновь окинула взглядом площадь и очередь: нет, так дело не пойдет, решила она. Здоровье мамы и так шаткое, зачем рисковать... если можно немного сократить путь?

– Ты куда? – Мира потянула Адель за рукав, когда та сделала шаг в сторону.

– Увидела знакомого, сейчас вернусь, – пообещала она сестре и, отцепив ее ладонь, пошла вперед.

Она и впрямь увидела знакомое лицо, покрытое конопушками. Это был Маркус, служитель аббатства, который иногда приходил раздавать хлеб детям с улиц рабочих районов. И он всегда краснел при виде Адель, когда она появлялась за витриной родительской лавки.

– Эй, Маркус, погоди! – окликнула она, догнав парня. – Привет... – запыхавшись, сказала Адель.

Парень ошарашенно посмотрел на нее, и она тут же включила все свое очарование.

– Привет-привет, дорогой! Как же приятно увидеть в такой толпе знакомого!

– Зна... знакомого? – заикаясь, произнес парнишка.

– Конечно! Человек, который помогает нашим детишкам, мой настоящий друг!

Адель взяла парня под руку и подвела ближе к зданию аббатства.

– Тут такие очереди! Такие очереди! Ох, моя бедная мама...

– А что... что с вашей мамой?

Парнишка покраснел от ушей до лысой макушки.

– Она так хотела увидеть Грааль...

Адель чуть ли не всплакнула – при желании у нее это неплохо получалось.

– Ваша мама... она... – И паренек поднял голову, устремив взгляд в небо.

– О! Нет, конечно! Не настолько! Береги нас всех Королева! Но ты можешь нам помочь, Маркус... – Адель захлопала ресницами и довольно мило улыбнулась, надеясь, что не перестаралась. – За небольшое вознаграждение, само собой, – шепотом проговорила она, глядя на мальчишку так пронзительно, что ему не оставалось ничего другого, как сдаться.

Спустя несколько минут Маркус провел их семейство через боковой вход, впуская в часовню с Граалем – к их счастью, для большинства посетителей наступил перерыв, и они могли побыть наедине с реликвией. Родные поразились доброте молодого человека, посланного им самой Всевышней Королевой, а их настоящая благодетельница довольно быстро вытолкала Маркуса за дверь, прежде чмокнув его на прощание в лоб.

– А... а вознаграждение, – чуть дрожащим, виноватым голоском произнес парень.

– Это оно и было! – кротко отозвалась Адель. – Не позволь искушению завладеть тобою!

Пока отец, Мира и Грег разглядывали чашу на красивом возвышении из монолитного розового камня, а мама стояла перед ней на коленях и произносила слова благодарности своей «покровительнице», Адель обошла реликвию по кругу, будто страшилась приближаться к ней. У нее совсем мало времени! А Грааль, вот он же, прямо перед носом. Чаша была массивной, из красивого камня с золотыми прожилками. Внушительной, ничего не сказать!

Но что‑то заставило Адель задуматься: неужели она правда вот так просто попала к Граалю? Она нахмурилась и подошла ближе, а потом...

– Нет, что ты делаешь! – окликнула ее мама. – Не прикасайся, это святыня!

– Разве не стоит прикоснуться к Граалю, чтобы случилось чудо? – Рука Адель замерла совсем близко от чаши.

– Не нам, простым смертным, касаться чего‑то столь великого, – с некой торжественностью произнесла мать.

– Если не нам, то кому, – шепотом ответила ей Адель. И все‑таки положила руку на чашу.

Но ничего необычного не произошло. Ни тебе сияния, ни божественного озарения. Камень холодил ладонь, не более, а когда Адель поскребла ногтем по золотистой жилке, та... немного отошла.

Адель усмехнулась, но промолчала. Возможно, родителям этого знать необязательно, но теперь она укрепилась в мысли, что Грааль ненастоящий.

Будь она королевой, разве выставила бы самую главную драгоценность напоказ? Если внутри Грааля дремлет магия, ее нужно охранять особенно тщательно.

И все же родители остались довольны посещением аббатства, чего не сказать о самой Адель. Когда они вышли на площадь, там уже происходило нечто интересное: среди хлопьев снега, которые стали воистину огромными и в то же время невесомыми, как кусочки органзы, на площадь на белом «единороге» въехала принцесса-регент Элейна. «Единорог» представлял собой белого коня, увенчанного диадемой с острым прозрачным кристаллом на манер рога.

Адель зачарованно следила за процессией. Казалось, что Элейна совсем не изменилась, оставаясь молодой улыбающейся девушкой. По крайней мере, так выглядело издалека. Ее бархатное бордовое платье красиво контрастировало с окружающей белизной и горностаевой мантией. Распущенные темно-русые волосы волнами струились по плечам. Она была изящной, цветущей, прекрасной. Как и положено...

Но нет, она все‑таки не была королевой.

И от Адель не ускользнуло, как недовольно она кривила красивые губы.

За поводья вел коня-единорога рыцарь в старинных доспехах и белоснежном плаще. Эти двое смотрелись потрясающе! Дама и ее рыцарь. Он шел твердо и напористо, и только сейчас Адель поняла, что главная фигура – это именно он. Из-под шлема выбивались черные кудри волос. Он был высоким, широкоплечим, а о лице его она могла лишь гадать.

– Это же Канцлер... – В толпе послышался шепот. – Посмотрите на герб...

– Всем на колени! – раздался громкий приказ.

Все внутри Адель напряглось: ей казалось, что эти варварские обычаи ушли в прошлое. Но нет, дамы и господа, собравшиеся здесь, все до единого опустились на одно колено перед своими правителями. Канцлер заправлял всем, а вовсе не принцессы. Да и те никак не могли его поделить. Что же он за человек?

Так уж вышло, что семейство Белерон оказалось совсем недалеко от процессии. Их подтолкнули ближе к принцессе, которой помогли сойти с коня, и ее устрашающему спутнику. Они, подобно иллюзорному единорогу, будто сами явились из легенды в своих несколько устаревших костюмах. К чему этот спектакль?

Сама не понимая как, Адель оказалась на коленях перед принцессой и Канцлером, которые подавали руки для поцелуев. Вот и мама с отцом склонились перед ними, и Мира с маленьким Грегом... и она сама.

Душа Адель хотела вырваться из тела и избавиться от оков этих странных условностей. Она не была предана сердцем принцессе, а уж тем более Канцлеру с его кошмарной репутацией. Будь на их месте она, то не стала бы унижать других.

Тонкая ладонь с перстнем, в котором сверкал огромный рубин, протянулась к ней. Адель едва прикоснулась губами к камню, успела оценить пошив перчаток – и могла сказать, что работа была неважной. А следом – металлическая рука канцлера. Холод его перчатки. Только сейчас она заметила морду льва, смотревшего с герба на его груди. И было во взгляде этого зверя столько злости, что Адель против своей воли задрожала.

Она осмелилась чуть поднять подбородок, взгляд пополз выше, к прорезям в шлеме, откуда на нее сердито смотрел Канцлер. Адель не знала этого наверняка, скорее догадывалась, – а может, так сверкали его глаза. Или же ее просто слепило солнце. Металлическая перчатка вдруг обхватила ее лицо за подбородок, Адель вздрогнула, распахнула губы, вдыхая морозный воздух. Этот жест застал ее врасплох.

Но Адель уже толкали следующие в очереди, чтобы тоже получить «благословение» Канцлера. Металл скользнул мимо ее губ, и вот уже Адель снова оказалась в толпе, прижимая руку к груди. Отчего‑то сердце так сильно колотилось...

Глава 2

Тайная гвоздика

С площади семейство Белерон отправилось в яблоневый сад, где мама и Мира по обыкновению спели традиционную йольскую песенку, благодаря Королеву за защиту Монсальваж. А потом семейство направилось в их фамильный магазинчик на улице Вуаль. Все, даже маленький Грег, пребывали в некоторой задумчивости. Возможно, они еще были под впечатлением от Грааля и появления Канцлера и принцессы Элейны, думала Адель, но сама не могла бы объяснить своего странного состояния.

Снег все так же падал с неба огромными хлопьями, создавая неповторимое ощущение сказки, – Адель видела нечто подобное в стеклянных шарах, которыми были заставлены полки в доме леди Лаванде. Они с мамой делали для нее шляпки и перчатки неизменно фиолетовых оттенков.

А может, все дело в другом. И хотя снег падал все тот же, окружающее их пространство стало иным – раздолье и шик «застенья» остались позади, а они вернулись в свой угрюмый серый мир. Адель впервые за всю свою жизнь испытывала настоящий шок, не желая верить, что так будет всегда. Она была обязана это изменить. Семейство Белерон достойно лучшего!

Под ногами сновала детвора с перепачканными сажей лицами, часто на улицах встречались попрошайки, которые были готовы бороться друг с другом за каждую кроху хлеба, и внутренне Адель все же радовалась, что их семье повезло куда больше. Но даже им вскоре придется расстаться с некоторыми удобствами. А ведь мама рассказывала, что раньше все было по-другому, но не вдаваясь в подробности, поэтому волшебное прошлое Монсальваж оставалось скрыто завесой тумана.

Отец открыл стеклянные дверцы бутика «Белерон Брошь» – название, которым родители очень дорожили, считая, что оно звучит очень утонченно, и всячески старались поддерживать внутри атмосферу элегантности. На витрине были выставлены самые их лучшие шляпки, почти произведения искусства: мама, несмотря на проблемы с рукой, не переставала работать и создавала чудесные аксессуары, но Адель видела, сколько сил она тратит на то, что прежде делала с такой легкостью, и помогала чем могла.

Отец, бывший гвардеец прежней королевы, всячески помогал маме с магазином. Газовые лампы он установил снаружи совсем недавно, подсветив тем самым витрину, а владелец магазина тканей напротив скептически поглядывал в их сторону и постоянно ворчал, выходя на улицу, ведь требовалось, конечно же, слепо следовать традициям, а не поддаваться новомодным веяниям.

Возможно, эта черта передалась и Адель: ей быстро наскучивал старый уклад, а разум создавал в голове фантазии. Она часто представляла себе, как мог бы выглядеть их «идеальный» дом, как бы она проводила свои дни, какого бы питомца завела себе, из каких чашек пила бы чай и с какими подругами. Она воображала себя в совершенно безумных фантастических платьях, как она прогуливалась бы в них по чудесным цветущим садам и вдыхала бы сладкий воздух, а не отвратительные пары рабочих районов.

– Адель, мне сегодня понадобится твоя помощь, – сказала мама.

– Но как же ужин? – спросила Адель, заходя внутрь прохладного зала магазина. Она сняла заснеженную шляпку, встряхнула светлыми локонами и положила ее на столешницу, где царил идеальный порядок.

– Мира поможет с блюдами, правда ведь? – Младшая дочь согласно кивнула. – А нам предстоит работа – леди Маргарет Стем заказала дюжину пар перчаток...

– У нас есть готовые, – улыбнулась Адель, вспомнив, что сделала запасы для леди Маргарет. Эта дама преклонных лет носила траур и предпочитала исключительно черные перчатки.

– Но ей нужна новая дюжина с той золотой вышивкой, которую я в последний раз допустила оплошность сделать на ее платке.

– Не хочешь же ты сказать, что теперь мы...

– Да, Адель, папу и детей мы отпустим домой. – Она повернулась к мужу. – Дорогой, ждите нас к ужину. Уверена, мы справимся с дюжиной пар!

– Но неужели это нельзя сделать завтра, дорогая? – спросил отец, и Адель была с ним внутренне согласна.

– Репутация бутика прежде всего, – бескомпромиссно ответила мама.

И Адель, конечно же, осталась. Она знала, какие слухи ходили: что скоро откроют фабрику, и их магазинчик будет вынужден закрыться. Что вышивку там будут делать машины, а их труд будет забыт. Адель не верила всему этому: разве может какой‑то станок вложить в работу частичку своей души, как это делала мама? Иногда Адель тоже увлекалась рукоделием, и ей это даже нравилось, как бы она ни пыталась противиться.

Копировать мамин стиль вышивки Адель научилась уже давно – та выводила золотой или серебряной нитью прекрасные вензеля, которые очень нравились клиентам. И именно мама научила Адель с сестрой читать и писать красивым почерком, что в их кругах не было такой уж необходимостью, но всегда доставляло Адель несравненное удовольствие. В отличие от Миры, которая чаще упрямилась и спрашивала, зачем ей это, – сестра собиралась пойти помощницей пекаря и создавать чудесные торты, выводя узоры разве что кремом.

Адель дала маме передышку, пообещав, что доделает все сама, а мама тем временем ушла на второй этаж, где хранились коробки с тканями и фурнитурой для их работы. Вскоре им придется все там переделать и перебраться из их довольно уютного домика сюда: в городе все прибывало жителей, и дом, оставшийся после их деда по отцовской линии, из-за неправильной записи в реестре попал под конфискацию еще при принцессе Данае, которая придумала этот чудовищный закон, а принцесса Элейна отменять его не планировала. Единственное, что оставалось семье Белерон, так это их магазин, который достался по наследству матери. Не замок, конечно, но гораздо лучше, чем ничего.

– Мам, – крикнула Адель, зная, что сквозь эти перегородки слышно так же, как если бы вместо них была тонкая ткань. – Иди домой! Я все сделаю сама.

Заскрипели ступеньки, и мама вновь показалась в торговом зале. Она шла медленно и как‑то тяжело дышала.

– С тобой все в порядке?

– Да, дорогая, мне, пожалуй, и впрямь лучше отдохнуть. Ты точно справишься сама?

Она подошла ближе, оценивающе глядя на работу Адель.

– Недурно, почти идеально! – сказала мама, одобрительно похлопав дочь по плечу. – Когда закончится послеобеденный чай, за перчатками явится горничная леди Маргарет.

– Та, с вытянутым, как кабачок, лицом? – улыбнулась Адель.

– Лили, ее зовут Лили, дорогая. Отдай ей перчатки, оплату мы заберем позже.

– Почему это позже? Перчатки же понадобились не когда‑нибудь, а сегодня! Мама, это несправедливо.

– Адель, леди Маргарет довольно влиятельная дама в наших кругах. Уверена, она быстро расплатится с нами, но требовать денег – это невежливо.

Адель была крайне не согласна, но ради мамы промолчала. Так их магазину недолго и разориться! Если она не предпримет что‑то, чтобы разбогатеть... Ей вспомнился Грааль, который она видела в аббатстве. Вот бы добраться до настоящего!

Выпроводив мать, Адель погрузилась в работу с такой одержимостью, на которую была только способна. Когда перед ней стояла цель, она шла напролом.

Не успели большие напольные часы, стоявшие в углу зала, отбить пять раз, как вся работа была выполнена. Руки Адель закоченели, она сама продрогла, ведь помещение здесь никто не топил, чтобы не портить ткани копотью и неприятным запахом. И дожидаться теперь горничную с лицом-кабачком она не собиралась, решив, что отнесет перчатки сама, а после побежит на семейный ужин. А потом уже, сытно наевшись кулинарных изысков Миры, она сможет составить план, что же ей делать со своей жизнью дальше.

Заперев магазин, Адель вышла на довольно пустынную улицу. Снег украсил своим кружевом мощеную дорогу, заботливо укутал шапочками фонари и столбы, бахромой лег на окна и карнизы.

Улица Вуаль располагалась довольно близко к Стене, и здешние жители проявляли куда больше манер и в то же время ханжества, чем на окраине города. Но сейчас дамы, скорее всего, попивали чай в своих гостиных, а их мужья обсуждали последние законы правящей принцессы-регента и ее правой руки – Канцлера. Хотя вернее было бы сказать наоборот.

Леди Маргарет жила всего в нескольких улицах от магазина, и Адель добралась до места довольно быстро. Заходя с черного входа, чтобы позвать горничную, она стала свидетелем довольно интересной картины: к кому‑то, похоже, пришел поклонник! Перед дверью расхаживал мужчина в черном сюртуке и в цилиндре, и Адель даже удивилась: что он забыл в этом переулке? Внешний вид не выдавал в нем посыльного или кого‑то из рабочего района. Адель притаилась в темноте, сама не зная зачем.

Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге появилась Лили в белом чепчике и черной накидке. Увидев мужчину, она склонила голову и присела в реверансе – Адель и подумать не могла, что Лили способна на такие изящные манеры. Мужчина что‑то достал из внутреннего кармана пальто и протянул ей: конверт. Любопытство Адель росло. Что же там? Вот бы послушать... кажется, мужчина что‑то шепнул.

Она тихонько подобралась поближе на несколько шагов, стараясь остаться в тени и чуть ли не слившись с холодной каменной стеной дома. Хорошо, что здесь росли кустарники, и сухие ветки стали ее укрытием.

– Мы ждем вас завтра...

Мужчина достал что‑то еще, и Адель даже ахнула от неожиданности: это был живой цветок. Необыкновенная синяя гвоздика с ажурными лепестками, каких просто не встретишь в природе. Незнакомец вручил ее Лили, которая не произнесла ни слова, лишь ниже опустила голову. Отчего‑то создавалось ощущение, что это не просто тайный поклонник и за происходящим скрывается гораздо больше.

– ...Отбор начнется в полночь, не опаздывайте, – с этими словами мужчина развернулся, чтобы уйти, а Лили поспешила спрятать цветок под накидкой и скрылась за дверью.

Адель позабыла, зачем пришла к порогу леди Маргарет. Позабыла про перчатки, про то, что ее могут заметить. Она услышала заветное слово и запомнила только его. Отбор. Лили? Правда, Лили? Они ведь говорят про отбор в королевы или ей чудится? Но Адель не могла просто так отмахнуться от услышанного и решила все разузнать.

Такой шанс выпадал раз в жизни!

Когда мужчина отошел на достаточное расстояние, она выбралась из своего укрытия и последовала за ним. В груди рождалось странное предчувствие: они шли в направлении района, где жила ее семья, и сердце подпрыгивало в груди с каждым шагом. Мужчина поправил на голове цилиндр, будто хотел скрыть лицо, и Адель это еще больше озадачило. Сколько еще подобных писем и цветов у него за пазухой? И куда он сейчас идет? Вот-вот они доберутся до ее улицы...

Адель была так увлечена, что не заметила, как врезалась в прохожего. Да так сильно, что отскочила и плюхнулась пятой точкой в пушистый снег. Шляпка ее, надетая наспех, слетела с головы, локоны растрепались. А перчатки, которые она с таким старанием вышивала несколько часов, теперь рассыпались по сторонам черным веером – так и казалось, что все эти ладони тянутся к ней!

– Несетесь как паровоз! – возмутилась Адель, поднимая голову и успевая краем глаза увидеть, как таинственный поклонник Лили скрывается за соседним домом, совсем немного не доходя до ее собственного. Разочарование ледяной коркой замуровало сердце Адель.

– Не надо прыгать под паровоз, – раздался низкий голос над ее головой, и, оторвавшись от своей «жертвы», Адель наконец посмотрела наверх.

Холодные синие глаза, такие равнодушные... черный цилиндр, из-под которого выбивались черные вихры... какой же этот человек высокий... и возмутительно красивый.

Адель впервые в жизни не нашлась что сказать, ловя ртом снежинки. Одна, словно пух, попала в горло, защекотала, заставляя ее выйти из оцепенения.

Мужчина протянул ей руку в кожаной перчатке и, не дождавшись, когда Адель очнется, дотянулся до ее локтя и поднял на ноги. Разве что не за шкирку, вдруг подумалось ей.

– Благодарю... – выдохнула Адель, набрав в легкие воздуха, чтобы сказать что‑то еще. Она хотела собрать рассыпавшиеся перчатки, но тут заметила возле своего дома неестественно лежавшего человека – пальто так напоминало мамино.

– Пресвятая Королева! – воскликнула Адель, бросившись в направлении неподвижной матери.

Впервые в жизни Адель внутренне молилась: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо.

Она подбежала к маме и упала на колени. Как же долго та пролежала здесь! Почему никто не помог! Адель приподняла ее, руки затряслись, но мама, она...

– Она дышит, – проговорил за спиной мужчина, сбивший Адель с ног. Он отодвинул ее в сторону и легко поднял на руки совсем не худенькую леди Белерон. – Это ваш дом?

– Да, – отозвалась Адель, – следуйте за мной. – И она повела его к крыльцу, благодаря Святой Грааль за то, что мама дышала и что этот крепкий мужчина решил помочь ей.

Дверь распахнулась, Мира тут же закричала, позвав отца, а когда леди Белерон передали с рук на руки и занесли внутрь, Адель выбежала обратно на улицу поблагодарить незнакомца, но его уже нигде не было. Порог их дома он так и не переступил, но возле двери лежала аккуратная стопка перчаток. Возможно, тот «паровоз» не такой уж и грубиян?

Адель перевела взгляд на венок из омелы, висевший над входной дверью, пытаясь унять этот безумный ритм сердца – оно колотилось с такой бешеной силой, что грозило выскочить из груди и помчаться по улицам Монсальваж в поиске спасения.

Маму отогрели и напоили травяными отварами, которые она всегда хранила для детей на случай простуд – в холодное время без них не обходилось, а зима с каждым годом будто бы становилась все длиннее. Дочери посменно дежурили у ее кровати, пока отец сокрушался, что не уговорил супругу в тот день остаться дома.

Но Адель винила только себя. Она позволила себе мечтать, совсем позабыв про состояние мамы. Стоило быть внимательнее.

Сейчас Адель сидела возле нее, держа в руках вышивку, которую заливала слезами. Как она посмела желать чего‑то для себя, когда ее родным так плохо? И в то же время она прекрасно осознавала, что если ничего не изменится в их укладе жизни, то всем станет лишь хуже.

Возможно, семье все же будет лучше без нее, особенно если она найдет себе стоящее занятие. Как они смогут ютиться в комнате над магазином впятером?

Спустя время пришла Мира и предложила сменить Адель на ее «посту», и, хотя та отнекивалась, сестра уговорила ее отдохнуть и немного поспать. Адель и впрямь провалилась в сон, вот только он совершенно не принес ей расслабления.

Во сне ей было тяжело, очень тяжело, каждый шаг давался с таким трудом... и все из-за этих доспехов. Совсем как тот рыцарь на площади, она облачилась в металл, который сиял на солнце золотом. Она шла вперед, к другому источнику света и тепла. Сияние и слезы слепили ее, на руках запеклась кровь, а ступала она по чужим телам. И все же, шаг за шагом, она двигалась дальше. К свету, как к символу надежды. К Граалю...

Он звал ее.

Адель очнулась со странным чувством пустоты и проплакала до утра. На рассвете, глянув на свое измученное лицо, она собрала все силы в кулак и заставила себя одеться и причесаться. Нельзя было раскисать. А когда она спустилась приготовить завтрак, то обнаружила на кухне маму.

– Что ты здесь делаешь, матушка? Срочно ложись в постель! – Адель взяла маму под руку, желая увести с кухни.

– Ох, милая, самое страшное миновало. Ночью меня сильно лихорадило, но потом... внезапно мне стало гораздо лучше. И как видишь, сейчас все в порядке. Сама не знаю, в какой момент я потеряла сознание на улице, но спасибо тебе и твоему знакомому, вы подоспели вовремя.

Адель еле сдержала слезы.

– Ну что ты такое говоришь...

– Все-все, перестань, поверь, мне уже лучше. Кстати, кто это был?

– Так, случайный прохожий. – Адель отмахнулась.

– Есть же на свете добрые люди!

Адель вспомнила о незнакомце, и к ней вернулось прежнее волнение: этот мужчина приковывал к себе взгляд, а его голос так странно воздействовал на нее, будто управлял ею.

После завтрака, когда на сердце у Адель немного полегчало, она вышла на улицу и осмотрелась, стараясь припомнить события вчерашнего дня. Тот человек, который вручил Лили цветок и письмо, куда он пошел? Нужно с этим разобраться. Снег сегодня смилостивился над жителями Монсальваж, похоже, решив взять выходной. День выдался ясный, холодное небо раскинулось над городом синим полотном без единой белой ниточки.

– Так, я вышла с переулка Круссан на нашу улицу, – шепотом проговорила Адель, восстанавливая свой маршрут. – А значит, тот человек... он пошел...

Она спустилась с крыльца и вернулась по улице, заглядывая в переулок между домами, где скрылся незнакомец с гвоздиками. И только сейчас Адель осознала, чей это был дом: семейства Таргюсонов.

– О Королева! – простонала Адель, вспоминая свою бывшую «лучшую подругу», которая здесь жила, но разве время отступать?

Адель юркнула в переулок, подходя к дорожке, что вела на задний двор дома Таргюсонов. Оттуда можно было пройти на кухню. Раньше Адель была здесь частой гостьей, пока ее не заподозрили в воровстве: леди Таргюсон оговорила Адель, обвинив в том, что она украла брошь ее дочери Николетт. В тот момент Адель жалела лишь об одном – что действительно не украла чертову брошь! Хотя бы клевета не была напрасной. Целый год Адель вынашивала план мести, но ее злость растаяла как дым, и сейчас не осталось ничего от той дружбы.

– Ну, была не была, – подбодрила себя Адель и засеменила вперед. Никто не обращал на нее особого внимания – по улице шла еще одна хорошенькая девушка из множества других.

Около двери черного входа Адель помедлила: она не знала, что скажет, встретив обитателей дома, да и вообще, ворваться в чужое жилище, даже по-соседски, – это перебор. Но что еще ей оставалось? Если отбор в королевы уже сегодня в полночь, у нее совсем мало времени. А потом... потом на Грааль и бархатный трон можно будет не рассчитывать. Если только стать кем‑то вроде Канцлера и править всеми исподтишка? Разве ей такого хотелось? Скрываться в тенях? Или же блистать на балах среди сверкания хрустальных ламп и свечей?

Адель решительно взялась за ручку, тихонько приоткрыла дверь, которая – о чудо – даже не скрипнула, и заглянула внутрь. К ее счастью, там никого не оказалось. Тогда Адель распахнула дверь шире и зашла. Сразу же на глаза ей попалась вазочка, в которой стояла синяя гвоздика! Вот так удача!

Тогда Адель и услышала шорохи. Очень недвусмысленные. Нет, это вовсе были не мыши, подумала она с легкой ухмылкой и, оторвав взгляд от гвоздики, медленно двинулась в сторону кладовой, откуда и шли тихие всхлипы и возгласы. Адель вслушивалась в причитания девушки, молившей пощадить ее. Какой знакомый голосок.

– Анри... Анри... сжалься надо мной... я не смогу и дня без тебя...

– И я... mon amie [1]... и я...

Вот так, средь бела дня! Адель прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Николетт оказалась не такой уж и тихоней! А еще за последние пару лет она заметно похорошела, расцвела, и на их улице у Адель появилась очевидная соперница. Вот только Адель не собиралась приманивать местных женихов, особенно таким способом! В чулане! Неужели не добрались до спальни? Вот так пыл!

Она села на скамейку рядом с дверью в кладовую и сложила ногу на ногу, чуть раскачивая носком сапожка. Как же вовремя она все‑таки заглянула, и даже не придется что‑то из себя изображать. Маленькая леди Николетт Таргюсон сама прыгнула ей в руки, как мышка кошке в лапы. С острыми коготками.

Адель стянула с рук перчатки, рассматривая ладони. Неприятное чувство прокралось из сна в реальность – будто ее руки покрыты коркой запекшейся крови, но только чьей? Ее собственной ли? Это всего лишь дурной сон, отмахнулась она, но холодок по коже все же пробежал.

Дверь кладовой вдруг распахнулась, и оттуда буквально вывалился молодой человек в белой батистовой рубашке, небрежно выдернутой из брюк. Он наспех накинул на плечи сюртук и, повернувшись, заметил Адель. На лице негодника (или лучше сказать, дамского угодника?) расплылась обольстительная улыбка, в серых глазах мелькнули теплые искорки.

– Доброго дня, мадемуазель, – сказал он, прижав руку к сердцу, и демонстративно поклонился. После чего подхватил ладонь Адель без спроса и легонько поцеловал, наглец.

Адель ответила надменным кивком и кривой ухмылкой.

Он проследовал к выходу, распахнул дверь так свободно, будто был здесь хозяином, и Адель уж было засомневалась, что она, возможно, не знает каких‑то подробностей жизни Таргюсонов, но нет, вот он подхватил со столешницы потертый томик, на пороге обернулся и вновь сверкнул белозубой улыбкой, а лучик солнечного света позолотил его русые с рыжиной волосы.

– Адьес! – сказал он и был таков.

Следом из кладовой вылетела разрумянившаяся Николетт, поправляя лиф своего платья. Ее русые волнистые волосы топорщились во все стороны.

– Анри, – крикнула она вслед своему возлюбленному, но тот уже захлопнул за собой дверь.

– Он симпатичный, – прокомментировала Адель. – Даже слишком сладкий для такого серого мира, как наш.

– А... – Николетт ошарашенно взглянула на незваную гостью. – Адель! Что ты здесь забыла? Я... Как? Нет, это вовсе не то, что ты...

– О да, милая, – очаровательно улыбнулась Адель, сминая в руке перчатку – только сейчас она заметила, что вторая куда‑то запропастилась. – Это как раз то самое, и даже больше, не правда ли?

– О чем ты... – Грудь Николетт вздымалась все сильнее, а лицо покрывалось густой краской. – Ты проникла ко мне в дом! Чтобы опять стащить что‑то? Я сейчас же позову...

– Никого ты звать не будешь, дорогая моя Николетт, – вновь улыбнулась Адель и поднялась со скамьи, поравнявшись с маленькой леди Таргюсон, такой неосмотрительной. Как же случилось, что ей принесли гвоздику? В чем она особенная? Адель пыталась вглядеться в лицо девушки, найти там какую‑то зацепку, разгадку, ответ на свои вопросы, но ничего. Просто смазливое личико и не слишком выдающиеся таланты. – И ты прекрасно знаешь, что я ничего не воровала, не так ли, моя подружка?

Николетт стыдливо отвела взгляд.

– Что тебе нужно? Денег, быть может? Слышала, твоя семья в бедственном положении.

– Мы не будем говорить о моей семье или обо мне, дорогуша. Только о тебе. Думаю, всем станет любопытно, чем вы тут занимались с... как его там? Анри... Анри... mon amie... Кто он? Трубочист? Вряд ли. Может...

– Он принц! Чтобы ты знала! – выпалила Николетт, и Адель расхохоталась.

– Подружка, ну ты и шутница! Что еще он тебе рассказал?

– Ты ничего не понимаешь! Ты ведь никогда не любила, а я... – И тут Николетт неожиданно расплакалась, садясь за стол прямо перед своей синей гвоздикой. – Я люблю его! Больше своей жизни! Он для меня все.

– Прекрасно. Откуда у тебя этот цветок? – Адель кивнула на вазу и вдруг заметила, как побледнела Николетт.

– Ты что‑то знаешь про него?

Адель расправила плечи и обратила взгляд на гвоздику, будто созданную изо льда.

– Достаточно, – проговорила она. – Но я не думала, что ты...

– Неужели и ты тоже, Адель? – Глаза Николетт расширились от удивления, а в следующий миг она снова разрыдалась. – Тогда ты должна понять меня. Этот знак, он прожигает мне самую душу! Я не хотела такой судьбы, почему кто‑то должен решать за меня?

– И впрямь, – согласилась Адель. Знак? Что еще за знак? – Доверься мне, может, тебе станет легче... – вкрадчиво проговорила она.

Николетт с сомнением посмотрела на нее, а потом приспустила лиф платья, показав странный знак над солнечным сплетением: будто клеймо, выжженное на коже. Синий узор изображал цветок – геральдическую гвоздику, но казалось, что рисунок светится изнутри. Адель чуть было не воскликнула от удивления, но вовремя сдержалась. Нельзя подавать виду.

– А теперь ты, – кивнула ей Николетт.

Адель прижала руку к груди поверх несуществующего знака, нахмурилась на мгновение, но в следующий миг улыбнулась «сопернице».

– Дорогая Николетт, ты не вправе мною командовать. Это не я обнимаюсь по чуланам с самозваными принцами. А тебе, если хочешь избежать позора, лучше уехать из сердца Монсальваж, куда‑нибудь на периферию... со своим принцем. Уверена, он позаботится о тебе.

– Но я... должна... а вдруг именно я – это она, вдруг я смогу открыть Грааль?

Адель поняла, что даже распахнула рот, впитывая каждое слово Николетт, ожидая раскрытия некой тайны.

– А ты этого хочешь? – вдруг спросила Адель и увидела на лице Николетт подтверждение своим догадкам: она была даже рада сбежать. Возможно, она желала быть подальше от дворца так же сильно, как Адель – оказаться внутри.

– Нет, – и Николетт совершенно сдалась, бормоча между всхлипами что‑то по поводу своей печальной судьбы. Адель смотрела на нее с сожалением: неужели это могло стать королевой?

– Давай мне письмо, а сама собирай вещи. Тебе нужно бежать прямо сейчас.

До Николетт будто дошел наконец смысл происходящего.

– Но куда же я пойду! Как же так...

– У твоей матери есть украшения, мы это обе прекрасно знаем. Бери их и уезжай, тебе хватит на первое время.

– Адель, как же я тебя ненавижу! Ты дьявол во плоти!

– На себя посмотри, – парировала Адель. – Грешница Монсальваж, так ее прозвали соседи, а потом и все королевство...

– Хватит! Хорошо!

Николетт, совершенно растрепанная, взяла связку книг, которая лежала на столешнице рядом с цветком, и достала оттуда заветный конверт, бросив его Адель. Тот упал ей под ноги, словно сорвавшийся с дерева листок.

– Забирай! Я знаю, что ты затаила под сердцем ненависть. Ты давно завидовала мне, и на отборе тебе не нужны соперницы. Не думай, что я этого не поняла, я не настолько глупа.

«Ты и правда глупа», – подумала Адель, изогнув бровь.

– Можешь явиться в полночь к воротам Стены, можешь хоть пройти отбор! Мне все равно! Я желаю, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись, Адель! Я найду Анри, и мы заживем долго и счастливо.

– Как в настоящей сказке, – весело добавила Адель.

– Может, и так! – Теперь Николетт раскраснелась не от стыда, а от злости, которую изливала на Адель. – Но он любит меня.

– Интересно, за что, – тяжело вздохнула Адель, поглядывая на дверь. Не всегда же в этом доме будет так пустынно, нужно завершать спектакль.

Николетт собрала скромную корзинку довольно быстро, будто уже была готова к побегу и ей только и требовалось, что некий знак. На пороге она остановилась, совсем как до этого ее любовник, и посмотрела на Адель.

– Почему ты так боишься отбора? – вдруг спросила Адель, жажда истины была сильнее осторожности.

В голубых глазах Николетт сверкнули слезы. Если бы она стала королевой, то, скорее всего, пыталась бы всех разжалобить своим страдающим видом.

– Что ты знаешь об Инкарнации? Родители рассказали тебе?

На этот раз Адель мотнула головой, ей не нравилось быть в позиции слабого. Пришел черед Николетт улыбаться.

– Что ж, удачи тебе! – сказала она, взмахнув платком с вензелями, который выудила из кармана, и промокнула им глаза.

Как странно, подумала Адель, она выпроваживает из дому маленькую леди Тагрюсон, будто сама теперь здесь хозяйка, но после ухода бывшей подруги Адель не стала задерживаться: забрав цветок с письмом и выйдя на свою улицу, поняла, что ей очень повезло: она совсем немного разминулась с экономкой Таргюсонов, которая ходила за покупками.

Адель поспешила вернуться домой, а в голове уже зрел план. У нее было немного синего красителя из цветков вайды, который мама хранила для особых клиенток и который стоил целое состояние. В отличие от зеленого, выполненного на основе мышьяка, он не был ядовит и высоко ценился, являясь цветом королевской семьи. Адель слышала, что на юге Монсальваж, в Толозе, можно было разбогатеть на одном этом красителе и заполучить себе шикарный особняк. И мама даже как‑то поговаривала о том, чтобы переехать подальше от Сердца в южные районы, но Адель о таком даже подумать не могла. Только она представляла себе размеренную жизнь в маленьком городишке или деревне, и на нее накатывала скука.

Отчего‑то она была уверена, что ее место здесь – в Сердце Монсальваж, поближе к Дворцу Грааля. Иногда эта тяга была настолько необъяснимой, что даже пугала Адель.

Вот и теперь она не могла медлить ни секунды. Покончив с рисунком цветка, который она выводила на своей коже, стараясь скопировать знак Николетт и истратив почти весь флакон вайды, Адель тихонько спустилась в гостиную. Окинула спящий дом тоскливым взглядом. Так все‑таки будет лучше, решила она и закрыла за собой дверь.

Когда в поздний час Адель подошла к Стене, кутаясь в довольно легкий, но красивый кейп, у нее уже заметно дрожали колени – от холода, от предвкушения или от страха, сказать было сложно. В голове зловеще звучало слово, сказанное Николетт. Инкарнация. Что это, к рогатому, такое?

Но она не посмела бы повернуть обратно. Нет, для нее единственный путь – это вперед.

Под накидкой она грела цветок гвоздики, опасаясь, что он увянет. Как и тот знак на груди Николетт, цветок казался необычным и даже волшебным. Но ведь магии больше нет? Магия Грааля дремала до пришествия следующей королевы!

Адель прихватила с собой и письмо, которое перечитала множество раз. Правда, его содержимое было довольно скудным – она это и так уже слышала: в полночь явиться к Стене. Что ж, она была здесь. Интересно, почему эти приглашения так безответственно отдали простушкам вроде Николетт? И если во дворце хотели выбрать королеву, почему не сопроводили претенденток лично?

И что будет с принцессами, как только изберут новую правительницу Монсальваж?

Дома Адель оставила записку, обещая вернуться побыстрее. Возможно, она поступала эгоистично и жестоко, но, если все сложится успешно, она не забудет о родных и сделает все, чтобы ее семья жила безбедно.

На ее груди, под платьем, теперь красовался тайный знак – ажурные лепестки гвоздики, выведенные умелой рукой. И за этот знак Адель переживала больше всего. Разоблачить ее было проще простого. Но если так подумать – она ведь в шаге от своей мечты. Разве это повод, чтобы сдаться? Она обязательно найдет выход.

Глава 3

Отбор

Стена более сотни лет разделяла королевство Монсальваж на две части. Королевские особы и аристократия селились на обширных территориях к северу от Стены, разбивая там дворцы, сады и парки. Все, кто относил себя к элите, старался быть поближе к источнику магии, к Граалю. В южной части располагались рабочие районы, которые со временем все больше развивали промышленность, а также плодородные поля и леса, что были отданы под фермерские угодья. Но существовала и иная причина возведения Стены.

– Кто идет? – раздался низкий голос, а из бойницы на каменной башенке выглянула голова со свирепыми глазами.

Адель улыбнулась и присела в реверансе. Раз уж она отважилась прийти к Стене и притвориться кем‑то другим, нужно сыграть эту роль безукоризненно. Сначала она подумывала найти в стене лазейку, все же час был поздний, а ночные прогулки одинокой девушки вызвали бы лишние вопросы, но она пришла к выводу, что не собирается пробираться во Дворец, как воровка. И в конце концов, разве это не шанс проверить, сможет ли она и дальше притворяться, выдавая себя за претендентку? Оступиться на этом пути она могла в любой момент. Но никто не говорил, что будет просто.

– Доброго вечера, господин страж, – сказала Адель, стараясь подобрать подходящий тон. Как должна разговаривать будущая королева? Учтиво, но в то же время не показывая слабины.

– Назовитесь.

– Леди Адель Белерон, – ответила Адель со всем спокойствием, на которое была способна. – И я должна вам кое-что показать. Впустите?

То ли уверенность в голосе, то ли приятная наружность сделали свое дело, страж впустил ее в небольшое помещение, откуда можно было выйти на другую сторону.

– Что такая красавица забыла на улицах в столь поздний час? – Мужчина чуть смягчился, и Адель заметила, как заблестели его глазки. Он ей сразу не понравился. Когда она станет королевой, то наберет себе новую стражу.

Адель выудила из кармана простой, без каких‑либо отметин белый конверт с письмом и протянула. Тот мельком заглянул в письмо, потом окинул Адель оценивающим взглядом и ухмыльнулся.

– Значит, прямиком во Дворец?

Интересно, а кто‑то предупредил стражу? Не было похоже, что до мужчины дошел смысл письма. Адель слегка занервничала, ведь она сама была не до конца уверена во всем происходящем. Она представляла, как выглядит со стороны, прохаживаясь под Стеной, – некоторые девушки шли на многое, чтобы их беспрепятственно пускали на ту сторону.

Пауза между Адель и стражем порядком затянулась, пока она думала, какой шаг ей совершить, но тут скрипнула дверь и внутрь заглянула еще одна девушка. И хотя Адель на сегодняшнюю вылазку, или точнее побег, выбрала лучшую свою одежду и прихватила шляпку из магазина, она не смогла равнодушно смотреть на незнакомку. Та определенно лучше нее подготовилась к отбору – а в том, что девушка пришла сюда с той же целью, Адель даже не сомневалась.

Страж с подозрением перевел взгляд с одной девушки на другую и скрестил руки на груди. Может, он здесь новенький? Или это было что‑то вроде испытания на прочность? Адель расправила плечи, ощутив прилив уверенности в своих силах.

– Мы уже можем пройти? – спросила она, обменявшись взглядами с новенькой, и очаровательно улыбнулась, посылая в лицо охраннику мысленные ругательства.

Взгляд мужчины вдруг стал стеклянным, и он чуть заметно кивнул, пропуская их сквозь ворота.

За Стеной Адель чуть помедлила, притворившись, что поправляет сапожок, и тем самым позволила девушке пройти вперед. Конечно, Адель знала, в какой стороне Дворец, но идти пешком было прилично, их еще никто и не встретил (этот факт вызвал в ней недоумение и даже злость), к тому же девушка могла знать больше нее.

Та бросила на Адель мимолетный взгляд и прошла мимо.

– Эй, подожди меня, – позвала Адель. – Я сейчас.

Девушка помедлила и обернулась.

– Как тебя зовут? – спросила Адель, выдохнув в морозную ночь облачко пара.

– Филиппа, – будто бы сонно отозвалась та. Вела она себя довольно странно.

– А я – Адель. – Она улыбнулась и нагнала девушку, подхватив ее под руку.

Они пошли вперед по пустынному проспекту, вставая на «тропу королевы». Все время до дворца они больше не общались. Филиппа была напряжена, даже слишком, и Адель позволяла ей идти чуть впереди. В отличие от нее самой Филиппа точно знала, куда направлялась. Может, все дело в той метке? В какой‑то момент Адель обернулась и увидела еще несколько девушек, которые точно так же брели в сторону дворца, напоминая призраков.

Интересно, что некоторые девушки все же явились из-за Стены. Вероятно, то, что говорили про специально отобранных в королевы девиц из здешней аристократии, неправда... Филиппа явилась из рабочего района, там же вручили гвоздику и Лили, и Николетт. Адель даже воодушевилась – вдруг у нее все‑таки был шанс? Чем она хуже всех этих девушек?

Адель продрогла и плотнее закуталась в накидку, красивую, но не слишком теплую. Ноги немели от долгой ходьбы, но девушки не останавливались, чтобы передохнуть, шли вперед, как одержимые. Адель шла вместе с ними, хотя миллион раз подумывала, что нужно бы остановиться и перевести дух. Сколько же всего претенденток собралось в эту холодную ночь, чтобы заявить свои права на трон? Адель уже насчитала с дюжину девиц.

Масштаб дворца трудно было оценить в темноте, но Адель знала, что территория его колоссальная, ведь он включал в себя ансамбль других построек, а в самом сердце его возвышалась круглая башня Внутреннего Замка, увенчанная огромной мраморной чашей, символизирующей Святой Грааль. Но сейчас этого было не разглядеть, и Адель дорисовывала все в своем воображении.

У ворот их все‑таки встречали: из-под арки вышел мужчина во фраке и пригласил следовать за ним. Только сейчас Адель заметила, что зашли они не через главные ворота, которые обычно предназначались для торжественных событий.

Ну а что она, в самом деле, хотела? Въехать на бутафорском единороге, совсем как принцесса Элейна, в сопровождении Канцлера?

После утомительного шествия девушки оказались в небольшой, но уютной гостиной, обитой синим бархатом, с бордовыми гардинами, украшенными золотом. Отдав верхнюю одежду и прижав к груди свой цветок – гвоздики были совершенно одинаковыми, – девушки прошли следом за мужчиной во фраке дальше, в теплую гостиную попросторнее, заставленную вазами и изящными креслами с изогнутыми ножками.

Кресла образовывали полукруг перед тремя «тронами», каждый из которых со своим гербом на спинке: золотым единорогом, серебристым дельфином и белой голубкой. Поодаль от них стояло чудовищных размеров кресло с львиными лапами и спинкой в виде страшного звериного оскала. Вот теперь все внутри Адель похолодело. Она и впрямь тут, во Дворце Грааля, и скоро произойдет нечто очень важное.

Ноги сами несли Адель вперед, к этим заветным тронам, и если бы ей сказали, какой из них выбрать, она бы, пожалуй, и не ответила. От восторга, что охватил ее, она опустилась в свободное кресло в первом ряду и не сразу поняла, что окликают именно ее:

– Дорогуша, что ты тут забыла? – спросили ее вовсе не учтиво, и Адель хотела уж было отмахнуться, но тут встретилась с не менее дерзким взглядом, чем ее собственный.

– Простите?

– Первый ряд уже занят.

Наконец Адель смогла разглядеть девушку: высокая, с уложенными темными волосами, сверкающими карими глазами, в элегантном кремовом платье, она смотрела на Адель свысока, окруженная своими приспешницами. Все они криво ухмылялись, оглядывая Адель совсем как тот охранник.

– Очередная выскочка, – сказала девушка. – Зачем их сюда только пустили!

– Таковы правила, Марси, ты же сама знаешь, – заметила одна из ее «подружек».

– Твое место там, – проговорила Марси, указывая Адель на группу девушек, которые устраивались на последних рядах. Среди них была и Филиппа, которая казалась чуть посвежевшей.

Две девушки в безукоризненных бледно-розовых платьях подхватили Адель под локти и согнали с уже насиженного места. Какие они сильные, подивилась Адель, пытаясь вывернуться из их цепких рук. Возможно, это и есть «цветочки Монсальваж», которых растили во внутренних дворах? Чудесный из них вышел бы букетик. Ядовитый такой.

– Крысы, – фыркнула Адель в их сторону, за что тут же получила веером по губам от одной из них. Кровь Адель закипела, хотя умом она понимала, что сейчас не самый подходящий момент устраивать скандал.

В зал вновь вошел мужчина во фраке, и обидчицы приосанились и отошли от нее, а сама она была слишком ошарашена, чтобы ответить им. Если она устроит сцену, то может все испортить. Ну уж нет, она не отступится из-за каких‑то там высокомерных выдр.

Адель потерла губы и расправила юбки своего белого платья, увы, утратившего новизну. Ей некогда было шить новый наряд или хотя бы искать для него красивую ткань, поэтому она взяла то, что показалось ей самым подходящим. И все же она выделялась, она чувствовала это даже своей кожей.

На руку Адель повязала бутоньерку с мелкими голубыми и белыми цветами, но сейчас лента размоталась и цветы упали ей под ноги. Она не стала подбирать украшение, а развернулась и окинула взглядом девушек, которые, как и она, пришли сюда из-за Стены. Адель не горела желанием садиться рядом с ними и тем самым подчеркивать классовую разницу. Это означало бы сдаться прямо здесь и сейчас. Вряд ли кто‑то из них сможет стать королевой, если они даже не способны постоять за себя!

Не то что бы она сама могла...

Давай же, Адель, покажи этим крысам, кто здесь главная крысоловка, внутренне подбодрила она себя.

Вдруг она заметила два свободных места с самого края второго ряда и поспешила туда. Только Адель устроилась и сложила чуть дрожавшие руки на коленях в ожидании того, что последует, как рядом с ней опустилась еще одна претендентка. Ее платье было гораздо скромнее, чем у других, но Адель заметила тончайшую ручную работу на белой ткани. Светлые волосы лежали на плечах каскадом локонов, обрамляя миловидное лицо. Девушка держала в руках синюю гвоздику, идеально сочетавшуюся с цветом ее глаз, и казалась спокойной, чем сразу же понравилась Адель.

– Надеюсь, Марси тебе не слишком сильно докучала, – проговорила «идеальная блондинка».

– Вы с ней знакомы? – ответила Адель.

– Конечно. Она моя кузина. В детстве мы всегда не могли поделить кукол. И я плакала каждый раз, когда Марси отрывала им головы.

Адель усмехнулась.

– Твоя кузина ничуть не изменилась.

– Не хочу плохо говорить о родственниках, но да. Она всегда была слишком высокомерной. В этом ее грех.

Адель внимательнее пригляделась к девушке, на лице которой не отражалось ни единой эмоции. Разве что некоторая доля сочувствия.

– Джудит, – представилась она. – А ты?

– Адель.

– Всегда мечтала, чтобы мое имя начиналось с той же буквы, что и имя королевы Агнии.

Сердце Адель встрепенулось, на что это намекала Джудит? Адель стало приятно, что у них с королевой все же есть нечто общее. Она старалась отодвинуть подальше мысли о семье. Потом, она подумает об этом потом, лежа в ванне с лепестками роз (она слышала, что здесь и впрямь прибегают к такой роскоши, как ванна). А пока можно было немного перевести дух. Ожидая, что же будет дальше, Адель пересчитала кресла претенденток – всего их было сорок, четыре ряда по десять штук, но пять кресел пустовали, причем три из них стояли в первом ряду.

– Давай пересядем? – предложила Адель своей соседке. – Смотри, там нам будет лучше видно.

– Хочешь снова сразиться с Марси? Она же никого туда не пустит.

И действительно, шестерка почитательниц Марси вместе с ней самой заняли лучшие места и никто не горел желанием подсаживаться.

Очарованность шикарным интерьером, первая нерешительность – все это как рукой сняло, когда Адель вспомнила, ради чего явилась сюда. Разве может она теперь просто сидеть в сторонке? Она даже не подозревала, как будет проходить отбор в королевы. Очевидно, что рядом с Марси у нее было не так много шансов, а может, все уже давным-давно решили за них, и родственники договорились за Марси. Адель не знала, как здесь все устроено, но раз она пришла, то обязана была попытать счастья.

– Тогда дай я пересяду, – шепнула она на ухо Джудит, которая без возражений пропустила ее.

Но стоило Адель выйти в боковой проход, как раздался грохот тяжелых сапог, дверь распахнулась, и внутрь размашистым шагом зашел мужчина в расстегнутом черном фраке, под которым был элегантный серебристо-синий жилет, сидевший на нем как доспехи. Вошедший снял с головы атласный цилиндр, чуть растрепав черные непослушные волосы, и замер на месте перед Адель, как будто врезался в невидимую преграду. Она слышала, как ахнули девушки у нее за спиной.

– Ненормальная...

Только благодаря Джудит она вышла из оцепенения – ведь смотрела Адель в синие глаза того мужчины, что помог ей с матерью. Она вновь отметила, что он необычайно хорош собой, какое спокойное и решительное у него лицо, будто он знает все, что следует делать. Непоколебимая линия рта, свинцовый взгляд...

– Поклон, – прошептала Джудит.

Адель кое‑как присела в реверансе, не отводя взгляд от мужчины. Он холодно кивнул ей, потом наклонился и поднял упавшую на пол гвоздику.

– Должно быть, ваша, – сказал он ровным голосом без каких‑либо эмоций и прошел мимо, направляясь к «львиному» креслу.

Адель заставила себя сдвинуться с места, поражаясь своему оцепенению, и все же устроилась в первом ряду, сев прямо перед этим мужчиной под неодобрительное цоканье Марси и ее шестерки куриц в розовых платьях. Он развалился в кресле со скучающим видом, и только когда в зал одна за другой вошли трое принцесс, Адель поняла, с кем только что повстречалась.

Канцлер.

Это ему она вчера перебежала дорогу. Это он помог ей с мамой. Чудовищный Канцлер, гроза Монсальваж.

Принцессы словно сошли с картин и казались неземными женщинами, святынями. По центру, на троне с единорогом, устроилась правящая принцесса Элейна. Младшая из них. На ее темно-русых волосах сверкала диадема с огромными бриллиантами, а платье из золотой парчи вновь напомнило Адель старинных дам. Принцесса Даная села с правой стороны, заняв трон с дельфином, своим гербом. Весь вид ее был грубым, и даже серое платье казалось высеченным из камня, а не ткани. Принцесса Даная не улыбалась, совсем как Канцлер, и выглядела крайне воинственной. А там, где на спинке трона порхала вышитая белой нитью голубка, устроилась принцесса Кларисс, о которой все знали лишь одно – она здесь потому, что в ней течет королевская кровь, а власть ей совершенно не интересна. Заплетенные в небрежную косу волосы делали ее чуть моложе своих лет, и были они чуть светлее, чем у сестер, а если вспомнить портрет, подумала Адель, то она больше всего походила на свою королеву-мать.

Принцесса Элейна встала с трона, не просидев на нем и минуты, и обратилась к собравшимся девушкам с едкой улыбкой на лице:

– Этот день настал, мои дорогие, точнее ночь, – хихикнула она. – Сегодня одна из вас откроет Грааль и наполнит наши очаги магией Истинного Света. – Она обвела взглядом всех присутствующих девушек. – Грааль найдет свою королеву, так сказано в Летописи, но сначала королева... должна найти Грааль.

Принцесса Элейна рассмеялась собственной игре слов и подошла к Канцлеру, протягивая ему руку.

– Канцлер Фрост, кому бы вы отдали мою счастливую монету?

Адель нахмурилась. Что это еще значит?

Канцлер тоже поднялся и взял с ладони принцессы Элейны золотую монету, потом перевел взгляд на всех присутствующих девушек. Всего на миг его синие глаза задержались на Адель, и этого хватило, чтобы ее внутренности окаменели.

Возможно, именно так вмешивается в твою жизнь Судьба, размышляла Адель, приготовившись принять монету удачи.

Но Канцлер проследовал мимо нее, останавливаясь возле Марси.

– Прошу вас, миледи, примите в знак нашего с принцессой расположения.

Они даже не скрывали, что отдали кому‑то предпочтение!

От злости Адель до боли закусила губу. И какие у нее шансы теперь?

– А сейчас почему бы не порадовать вас красивыми нарядами, мои дорогие! – воскликнула принцесса Элейна под восторженные возгласы претенденток.

Ее сестры, Канцлер да и сама Адель не присоединились к всеобщему ликованию.

«Судьба! – подумала Адель, разглядывая орлиный профиль Канцлера. – Как бы не так! Разве мы не сами творим свою судьбу?»

Правда, иногда не замечаем, как разрушаем чью‑то еще.

– Позвольте представиться, леди Сания, Хозяйка Гардероба, – проговорила смуглая женщина в чепчике, приглашая девушек проследовать за ней. Она отодвинула бархатную занавеску, за которой обнаружилась дверь с ручкой из цельного рубина. – Следуйте за мной. Ее Высочество принцесса Элейна благожелательна к вам и решила преподнести в качестве презента прекрасные наряды.

Зайдя внутрь потайной гардеробной, девушки так и ахнули. Даже претендентки из знати были под впечатлением. Адель сначала показалось, что она очутилась в цветущем саду. Она не сразу поняла, что кругом – платья различных оттенков синего. У нее перехватило дыхание от такой великолепной работы, каждое платье представляло собой произведение искусства. Вот бы мама увидела все это волшебство! Адель тут же тряхнула головой, возвращаясь к реальности.

Девушки уже принялись выбирать себе наряды, никого не дожидаясь. Пока из того, что уяснила Адель, им предстояло найти дорогу к Граалю, который, скорее всего, спрятали где‑то во дворце. Вот только он такой огромный! А многие из девушек здесь, похоже, не впервые.

Адель беспечно считала, что справится со всем сама, но теперь, глядя, как девушки разбились по парам, помогая друг другу переодеться, поняла, что оказалась не в самом выгодном положении. А точнее – одна. Нужно было найти союзников, и побыстрее, ее собственной осведомленности не хватит, чтобы дойти до заветной цели. Правда, королевский трон всего один. Принцессы не в счет.

– Если будешь стоять на месте, разберут все лучшие наряды, – произнесла появившаяся за ее спиной леди Сания. Она подцепила прядь волос Адель и хмыкнула, будто думая о чем‑то своем.

Хозяйка Гардероба была уже не молода, а худое лицо лишь подчеркивало ее морщины. Но вот в черных глазах сверкал живой огонек, заставивший Адель посмотреть на женщину по-новому.

– Давно вы здесь работаете? – спросила Адель среди девичьего гомона. Все только и делали, что обсуждали фасоны и вышивку, у кого – жемчугом, у кого – золотыми или серебряными нитями.

– Сколько себя помню, – ответила леди Сания, подцепив один наряд и приложив его к Адель. Потом взяла ее за руку, довольно крепко и даже грубовато, и подвела к зеркалу, разворачивая к себе спиной. – Нет, это не подойдет. Слишком много кружева. Может, это? – И она сняла с вешалки очередное платье, усеянное мелкими цветками. – Лучше, но все еще не то.

Адель заметила любопытные взгляды других девушек. С чего бы Хозяйка Гардероба вызвалась помочь ей? И в самом деле, в чем причина? Ведь скрытый смысл есть всегда и во всем, в любом человеческом поступке. Адель еще не встречала истинно бескорыстного человека.

– Как насчет этого? Должно подойти, – не дожидаясь ее ответа, проговорила леди Сания, поправляя на себе чепчик. – Раздевайся. Примерим новый образ.

Адель ничего не оставалось, как избавиться от своего платья, оставшись только в белье и чулках. Окружающие ее девушки были на разных стадиях облачения в наряды: кто‑то еще в шелковых панталонах, кто‑то в нижней сорочке, а некоторые затягивали корсеты, на которые завороженно поглядывала Адель. Она еще никогда не носила платье с корсетом – в них появлялись только «белые дамы», а для их районов подобные наряды не считались практичными.

Когда Хозяйка Гардероба потуже затянула ленты корсета, Адель закусила губу, но промолчала. Неужели она здесь одна такая неженка? Ничего, она обязательно привыкнет и к новым нарядам, и к новым порядкам. Наконец ее образ был завершен, и леди Сания, взмахнув рукой, воскликнула:

– La belle [2]!

Девушки на миг посмотрели в их сторону и снова вернулись к себе любимым. Пожалуй, лишь Марси была слишком занята, чтобы отвлечься от столь важного процесса.

– Вы с юга Монсальваж? – спросила Адель Хозяйку Гардероба, заметив акцент и выбор слов.

– Да, милочка, все верно. – Их взгляды встретились, и в этот миг Адель будто поняла нечто важное: эта женщина была на ее стороне. На душе у Адель чуточку потеплело, хотя она и не ждала помощи от кого‑то, кроме себя.

Хозяйка Гардероба ненадолго покинула ее, обходя комнату и поправляя на девушках наряды. Теперь было сложно сказать, кто выглядел богаче, – все сравнялись в своей роскоши.

– А теперь, мои милые, проследуем в малую бальную залу – нам нужно убедиться, что вы знакомы с придворным этикетом. Ваши матушки должны были позаботиться об этом.

В животе у Адель неприятно кольнуло. Возможно, сейчас она и впрямь выдаст себя, ведь ее, наоборот, всячески ограждали от светской жизни.

Двери распахнулись, пропуская девушек все дальше в глубины дворца, все ближе к разгадке тайн Монсальваж. Адель шагнула вперед, но тут поняла, что стоит босая – если не считать чулок – в своем новом великолепном платье нежно-голубого цвета. Леди Сания выбрала для нее простой, но изящный наряд, совсем как сделала бы мама. Плечи были оголены – так непривычно для Адель, а руки будто окутывал сизый туман. Талию мертвой хваткой держал корсет, вызвав в памяти Адель неприятное воспоминание из сна: как она в доспехах идет по чужим телам. Разве этот корсет не сродни доспехам из металла? В них, должно быть, тоже сложно вздохнуть. Зато эта деталь наряда красиво подчеркнула ее грудь, а многослойные юбки расходились к полу ажурными складками, напоминая цветок.

Вот только не было туфелек – все пары разобрали. Адель глянула на обувь, в которой пришла сюда, и поняла, насколько будет нелепо выглядеть в старых сапожках.

– Дьявол! – фыркнула она, глядя на то, как все меньше девушек остается в гардеробной.

– Простите, кого вы звали? – раздался мужской голос из-за вешалок с нарядами. – Кажется, меня, мадемуазель.

Адель услышала сонный зевок и, отодвинув платья, увидела на кушетке, заваленной чулками, парня со сбившейся набок маской с клювом. Она была украшена синими и красно-оранжевыми перьями. Парень приподнялся на локте, подперев ладонью щеку, и улыбнулся. Его вид одновременно удивил и насторожил Адель. Что он тут делал?

– Вы потеряли туфельки, красавица, – сказал он, кивнув на ее ступни.

– Я их пока не искала, – парировала Адель. Что‑то в этом парне показалось ей смутно знакомым, а когда он поднял русую, слегка позолоченную голову, то Адель цокнула от удивления. – О! Так это же наш приятель Анри! Как же вас сюда занесло, сударь! – сказала Адель и осеклась, вспомнив про бедняжку Николетт. Разве не должна она сейчас греться в объятиях своего принца, который, правда, теперь отлеживается в королевской гардеробной? А если Анри что‑то знает и начнет искать здесь свою возлюбленную? И почему она вообще решила заговорить с ним сейчас?

– Вы ли это, прекрасное видение! – воскликнул Анри, потянувшись.

– Почему вы здесь прячетесь? – заинтересованно спросила Адель.

– Я помогаю своей крестной, – отозвался парень и выудил из-под кушетки пару чудесных туфель, которые буквально переливались в свете люстр, свисавших с потолков, как гроздья винограда. – Кто знает, может, они вам подойдут? – задумчиво проговорил он и скомандовал: – Ножку.

Не успела Адель что‑либо ответить, как Анри ловко приподнялся, обхватил ее за талию и притянул к себе, усаживая на колено. Странно, но она не ощущала никакого стеснения или скованности в присутствии этого молодого человека. Необычной для нее была вся эта ситуация: она во дворце, в прекрасном наряде, не оставляет надежд заполучить Святой Грааль.

– Так‑то лучше, – ухмыльнулся Анри и, согнувшись, нацепил ей туфельку на ногу. Та идеально подошла, заставив Адель на миг усомниться в реальности происходящего. Не сон ли это? Что‑то подсказывало, что путь до Грааля усеян отнюдь не розами, а только их шипами.

– Спасибо, Анри, – ответила ему очаровательной улыбкой Адель и тут же встала, расправляя юбку и надевая вторую туфельку. Следовало все же проявить вежливость. Может, этот парень сумел бы ей помочь. – Вы правда меня выручили. А теперь мне пора.

В гардеробную вдруг ворвалась леди Сания, разразившись ругательствами на незнакомом Адель наречии.

– Анри, вот ты где! – воскликнула она. – Идем же, нам и так не хватает кавалеров, а Ее Высочество не намерена ждать всю ночь, когда вы отрепетируете танцы. Йоль и королевский отбор в одну ночь – это слишком утомительно, – вздохнула она. – А ты что до сих пор здесь, ласточка? – проговорила леди Сания, беря Адель под руку. – Давай скорее в зал, иначе разберут всех кавалеров.

– А я на что, тетушка? – проговорил Анри, выбираясь из своей тайной берлоги.

Тетушка? Ни единого сходства!

Он был в одной лишь белой рубашке, черных брюках и этой смешной маске. Адель отметила довольно крепкое телосложение и некоторую вальяжность во всем его образе. Она невольно улыбнулась – этот парень ее определенно веселил.

Леди Сания глянула на него чуть ли не сердито, фыркнула и махнула рукой.

– Иди в зал, бесстыдник. И рубашку заправь!

– Слушаюсь, тетушка. – Он поклонился, вновь продемонстрировав свой коронный жест с прикладыванием ладони к сердцу, и ушел следом за всеми девушками.

Просто лис в курятнике!

Адель хотела тоже пойти с ними, но леди Сания вдруг резко дернула ее за руку.

– Не думала же ты провести меня, милочка, – сказала она и кивнула на декольте платья Адель. Та опустила голову и заметила, что ее «гвоздика» чуть смазалась с одной стороны. Вот же незадача!

Адель закусила губу и медленно подняла голову, встречаясь взглядом с Хозяйкой Гардероба.

– Ты не получала гвоздики, не так ли? – проговорила она. – И не смей мне врать, я чую ложь за версту, недаром я служила самой королеве Агнии.

При имени королевы Адель вздрогнула. Похоже, с этой леди Санией шутки плохи.

– Нет, – сказала Адель и чуть вздернула подбородок, встречаясь с женщиной взглядом. Юлить здесь не получится. Придется поговорить с ней начистоту. – Но я уверена, что имею право здесь находиться. Грааль зовет меня.

Пришел черед леди Сании вздрогнуть. Худое лицо будто вытянулось еще сильнее – сколько же ей на самом деле лет?

– Тебе не выжить здесь, милая, если ты лжешь, – загадочно ответила ей Хозяйка Гардероба, а в ее глазах промелькнула вековая мудрость, достойная пожалуй что королевы – или же хранительницы ее тайн. А ведь эта женщина могла пригодиться! Она наверняка знала здесь все, вот только как заманить ее на свою сторону? Что Адель могла предложить? У нее не было богатства, положения в обществе или власти – пока. Только надежды.

– О чем вы мечтаете, госпожа? – спросила ее Адель, чуть склонив голову набок, а на самом деле поглядывая, что творилось в зале за спиной Хозяйки Гардероба. Кавалеров было определенно меньше, чем девушек, и некоторые претендентки стояли в сторонке, ожидая своей очереди. Среди танцующих она заметила и Анри в его нелепой птичьей маске. Он танцевал с Джудит, двигаясь так легко, будто был создан для светских балов.

– Я бы хотела вновь прикоснуться к Граалю, – совсем тихо ответила ей леди Сания, будто заключая с Адель негласную сделку.

Адель улыбнулась уголком губ.

– Мечты имеют свойство исполняться, дорогая госпожа.

– Ты мне нравишься, – наконец проговорила леди Сания после небольшой паузы. – Давай подправим твою метку, пока мы не вызвали лишних пересуд и подозрений. Ты, возможно сама того не ведая, успела перейти дорогу нашей Марси и самому Канцлеру Фросту. Тебе будет нелегко, девочка. Советую подружиться с принцессой. Если, конечно, ты переживешь эту ночь.

Сердце Адель подпрыгнуло в груди.

– Что вы знаете об Инкарнации?

– Все, – по-прежнему шепотом ответила леди Сания. – Но я связана давними клятвами и обязана молчать.

Адель лишь кивнула – все‑таки ей удалось заполучить интересную союзницу.

После того как Хозяйка Гардероба помогла ей восстановить узор, покрыв его некой блестящей жидкостью для пущей верности, они вошли в зал с танцующими парами. Девушки оттачивали свои навыки танцев, повторяя движения за утонченной особой с высокой, закрученной в спираль прической. Скорее всего, они и так уже знали движения, знали, к чему их готовят.

– Это Лессия Патриц, мы зовем ее просто Па. Наша учительница танцев и придворного этикета, – сообщила ей леди Сания, но в следующую секунду Адель подхватили за талию и закружили в танце.

Поначалу тело отказывалось слушаться, она наступала своему кавалеру на ноги – она немного умела танцевать, но не так уверенно, как другие девушки. Даже они внимательно слушали, что говорила наставница. Но вот Адель перехватил другой кавалер, и она с некоторым облегчением поняла, что это ее «приятель» Анри.

– Давно не виделись, сударь.

– Давненько, мадемуазель. Вижу, ваши туфельки все еще при вас.

– Что это за птица? – спросила Адель, подмечая, с какой непринужденностью Анри выполнял каждое новое движение танца и увлекал ее за собой. Она кивнула на маску.

– Как же, мадемуазель. Это малиновка. Я думал, все хорошенькие девушки разбираются нынче в птичках.

– Что ж, сударь. Значит, я не такая уж и хорошенькая или...

– Не продолжайте, – усмехнулся Анри и покружил ее, но потом веселая музыка сменилась на более мрачную.

– Что это за танец? – спросила Адель.

– Мистерия, – ответил Анри. – Вы подзабыли движения?

– Пожалуй, – улыбнулась она, – не продемонстрируете?

С Анри время утекало слишком быстро, и Адель удивлялась, что за окнами еще ночь. Все эти репетиции, кружение по залу – Адель пыталась сообразить, к чему все это, шло ли все своим чередом и что следовало сделать, чтобы найти Грааль, но, возможно, стоило немного подождать. И в действительности, вскоре Лессия Патриц громко хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Мы готовы!

Двери в следующую залу распахнулись, и вот теперь Адель действительно ахнула. Она попала на самый настоящий бал. Девушкам вручили ажурные маски и пропустили внутрь.

По залу уже скользили пары – мужчины в черных фраках, женщины в дивных белых платьях, и все до единого были в масках. Зал оказался огромным – и в него только что вошло тридцать пять девушек в платьях всех оттенков синего, словно волна, что разбилась о мраморный берег.

Вдалеке Адель заметила троны принцесс и львиное кресло Канцлера, которое пустовало, а его темная фигура маячила среди группы мужчин, что‑то пламенно обсуждающих.

Вдруг с ней поравнялась Джудит и с улыбкой сказала:

– Надеюсь, у тебя все в порядке? Похоже, ты не очень любишь танцы?

– Что ты, я их обожаю! – воскликнула Адель, сверкнув улыбкой.

– Не переживай, все будет хорошо, и знай, что всегда можешь на меня положиться. Надеюсь, больше не возникнет хлопот, как с туфельками.

– С туфельками? – переспросила Адель.

– Марси велела девушкам спрятать от тебя все пары, – неодобрительно сказала Джудит и ушла вперед.

Адель отыскала эту самовлюбленную нахалку Марси взглядом – та, конечно же, стояла впереди всех. Ну ничего, она обязательно отомстит. К тому же Адель достались самые лучшие туфельки! Да и кавалер оказался ничего... Во время «репетиции» Адель порывалась пару раз спросить Анри про Николетт, но решила, что сейчас не самый лучший момент. Сначала нужно устроить свою судьбу, а потом интересоваться чужими. Печальная правда жизни. Кто заботился обо всех подряд – всегда сам оставался с носом.

Музыка все лилась и лилась по залу, но танцующие пары понемногу уходили вглубь, оставались лишь некоторые мужчины, которые приглашали на танец одну за другой девушек с гвоздикой в руке. Адель осмотрелась в поиске Анри – наверняка он составит ей компанию, – но вдруг увидела, как он подхватил в танце Марси, которая прильнула к нему чересчур сильно, запуская ладонь в его волосы. Насколько это благопристойно? Адель невольно поморщилась.

Принцесса Элейна сидела на троне, сменив наряд с золотого на алый, и хлопала в ладоши, а ее сестры молчаливо взирали на все происходящее, как каменные горгульи.

В какой‑то момент Адель поняла, что и Джудит пригласил на танец кавалер – правда, он годился ей в отцы, – и другие девушки уже кружились по залу, только она осталась стоять, будто бы в нерешительности. Почему же ее никто не приглашал?

Кровь застучала в висках, сердце заколотилось чаще, когда в голове Адель вспыхнула безумная мысль. Она не может просто так стоять здесь и ничего не делать. Ее жизнь не будет зависеть от выбора каких‑то мужчин. Если она будет королевой – нет, когда она будет королевой, – она будет выбирать сама.

Заиграла музыка «Мистерии» – мрачная, напряженная и вместе с тем волшебная. Решительным шагом Адель пошла вперед, туда, где стоял среди толпы других мужчин, возможно министров или политиков, Канцлер Фрост.

Его высокая фигура манила ее, совсем как Грааль.

Адель протянула вперед руку, не веря самой себе и в то же время веря в себя, и коснулась локтя Канцлера. Совсем легко, но он заметил.

Он повернулся и посмотрел на нее с каплей удивления на безмятежном лице. Их взгляды встретились, и тело Адель пронзила ледяная молния.

– Я бы хотела пригласить вас на танец, милорд, – проговорила она и, улыбнувшись, протянула ему руку.

Глава 4

Мистерия

Реакция Канцлера была мгновенной. Он коротко кивнул собеседникам, затем полностью повернулся к Адель, скользнув по ней взглядом, и шагнул вперед, принимая «вызов». Ни секунды промедления – Канцлер подхватил ее повисшую в воздухе ладонь, которая казалась такой маленькой в его собственной, вторую руку уверенно положил ей на спину, чуть касаясь холодными пальцами обнаженной кожи, и сократил расстояние между ними, потянув Адель на себя. Она улыбнулась и положила руку, в которой все еще держала гвоздику, ему на плечо. Он знал каждое движение, каждый шаг, Адель в этом не сомневалась. Все его действия – выверенные, точные, и это вызывало в ней искреннее восхищение. Он вел ее в танце, и Адель поддавалась.

Музыка «Мистерии» очаровывала вместе со сверканием люстр, бокалов, сиянием свечей и драгоценностей, блеском глаз других девушек. Адель поймала их с Канцлером отражение в зеркальной стене, которую они проплывали, внимая будоражащему и пронзительному, но в то же время гипнотизирующему ритму. Она увидела до безумия красивую пару и еле узнала в этой девушке со стеклянными зелеными глазами себя. Где бы ни был Грааль, кажется, он уже проявлял свою силу: в эту минуту творилась магия.

– Ты смелая. – Адель услышала голос Канцлера будто из-за завесы. – Или же глупая.

Адель встрепенулась и отвлеклась от созерцания танцующей пары в зеркале.

– Можешь не отвечать, лучше молчи, я и так скоро пойму, – резко проговорил Канцлер, совершенно выводя Адель из транса. – Чтобы ты знала, я не танцую, – сказал он и опустил голову, устремляя взгляд на ее декольте, где виднелась поддельная метка.

Адель вдруг стало очень жарко. Горячая волна добралась до плеч, шеи, щек. О Королева! Неужто она краснеет? Не бывать такому. Это на нее так не похоже...

– Вы танцуете сейчас, – заметила она, проигнорировав, как быстро он перешел на «ты».

– Мне приходится. Я не собираюсь унижать претендентку своим отказом. Но тебе стоило бы знать, что не надо приглашать меня на танец.

Она хотела спросить «почему», но решила не развивать тему. В их разговоре сквозило нечто опасное, и Адель не была уверена, что готова шагнуть в неизвестность.

– Вы что, пялитесь сейчас на мою грудь? – выдохнула Адель с притворным возмущением.

Канцлер медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом. Синие глаза обожгли ее равнодушием.

– Не нашел там ничего интересного.

Что он имел в виду? Ее фигуру? Или же метку? О чем он?

Адель сладко улыбнулась ему.

– Вот и не пяльтесь тогда. Чтобы не унижать претендентку.

– Этот рот слишком много болтает, – сказал Канцлер и разомкнул их взгляды. – Прости, а на губы смотреть можно?

Она хотела было ответить, но в этот момент талию будто сдавило, хотя рука Канцлера все еще неподвижно лежала на ее спине. Губы Адель распахнулись, но раздался лишь удивленный вздох. Что это сейчас было?

– Значит, не смелая, – сделал вывод Канцлер, а спустя небольшую паузу добавил: – Должно быть, в семье тебя учили не тому, чему надо. Ты уже два раза наступила мне на ногу. Придется брать уроки танцев. А это, знаешь ли, недешево.

Не сам ли он желает стать ее учителем танцев, хотела спросить Адель. Правда, с чего бы у него возникло такое желание – ведь это она пригласила его.

Вновь ей стало слишком тесно в корсете. Пришлось сделать глоток воздуха и промолчать. От скованности сердце забилось чаще, а взгляд заметался по сторонам. Возможно, эти девушки действительно привыкли к подобным нарядам, а она немного переоценила свои возможности?

Адель убрала руку с плеча Канцлера и коснулась лба, отгоняя прядь волос. Похоже, ее лихорадило, кожа была горячей и влажной. Корсет будто обхватил талию еще сильнее – на мгновение ей показалось, что это Канцлер так крепко стискивает ее в объятиях. Он и впрямь чуть сдавил ладонь Адель, возвращая к себе внимание своей партнерши.

– Теперь ты так просто не сбежишь, – произнес он тихо, угрожающе. – Придется дотанцевать до конца.

Адель и впрямь хотелось сделать передышку, ей было сложно дышать, не говоря уж о том, чтобы танцевать. В какой‑то момент зал поплыл перед глазами, возможно, Канцлер говорил ей что‑то, но она не слышала ничего, кроме своего судорожного дыхания и пульсирующего стука в висках.

Но что она будет делать, если все‑таки сбежит сейчас от Канцлера? Ей так дурно... Вдруг он сможет помочь?

Адель отчаянно шагнула вперед, когда спазм судорогой сотряс ее тело, и, прижавшись к Канцлеру, из последних сил выдохнула:

– Снимите... с меня это...

– На меня не действуют твои чары, дорогая, – хладнокровно ответил Канцлер Фрост.

Сейчас она видела лишь линию его губ, которые, похоже, всегда были такими суровыми.

– Избавьте меня от чертова платья... Оно... убивает...

Адель глотнула воздуха, буквально вцепившись в Канцлера, и к своей радости поняла, что он увлекает ее в танце все дальше и дальше от толпы. Когда перед носом распахнулись двери в другую комнату, в душе затеплилась надежда: она спасена! Корсет вдруг сжался до невозможности, заставив Адель вскрикнуть.

В следующий миг спины коснулись холодные пальцы, которые двигались ловко и уверенно, развязывая ленты платья, как будто делали это ежедневно. Разделавшись с половиной шнуровки, Канцлер распахнул верхнее платье. Послышался треск ткани, когда он рванул за края, добираясь до корсета. Ни единого слова не сорвалось с его губ. Канцлер провел ладонями по ее талии, поднимаясь выше, будто искал лазейку, но Адель могла лишь думать о том, что вот-вот лишится чувств.

– Я... – выдохнула она.

– Молчи.

Шнуровка корсета натужно лопнула, Адель уловила блеск металла и увидела в руке Канцлера нож. Сияние ледяных синих глаз, которые пристально следили за ней, прожигало насквозь. А может, в помещении просто было холодно. Воздух наконец проник в ее легкие, Адель судорожно вздохнула, еще и еще. Она поняла, что падает. Перед глазами замелькали звезды, и она провалилась в ночную глубину.

Очнулась Адель от легкой дымки аромата можжевеловых ягод и прохладного прикосновения чьих‑то губ, не сразу осознав, что ее целует Канцлер Фрост. Ведь эти губы были мягкими и живыми, а не высеченными изо льда.

Адель зашевелилась, вплетая пальцы в его непослушные смоляные волосы и отвечая на поцелуй. Такого красивого мужчину она еще не целовала. Краем глаза она заметила над ними огромную прекрасную люстру, с которой свисали йольские украшения вроде тех, что делали они с мамой, с веточками омелы...

Канцлер быстро разорвал поцелуй и поднялся, а Адель поняла, что лежит на золоченом диванчике в небольшой комнате, окна которой были завешаны тяжелыми шторами. Корсет валялся на полу, а сама она осталась в одном нижнем, почти невесомом, платье.

Но ведь поцелуй под омелой... это могло значить, что...

– Спящая красавица ожила, – проговорил Канцлер.

– Что?

– Ты и этого не знаешь? – спросил он, скрестив руки на груди и о чем‑то задумавшись. – Просто искусственное дыхание. Отвечать на него необязательно.

Сколько еще запретов у этого мужчины?

Адель приподнялась на локтях и посмотрела на хищный корсет. От самой мысли о нем сдавливало грудь и останавливалось дыхание. Но если бы кто‑то зашел сейчас в комнату, то воспринял бы все совершенно иначе.

– Эта штуковина настоящее зло, – проговорила Адель.

– Обычно женщины выживают. Но в этом корсете пластины из хранилища Грааля. В них магия, которая тебя чуть не убила.

– Магия? Как такое возможно? И кому это нужно?

– Всего лишь забавы принцессы Элейны, – сощурившись, сказал Канцлер Фрост. – Расточительные забавы.

А что же тогда с другими претендентками? Почему‑то Канцлер не выглядел обеспокоенным, а может, ему был неведом страх. Он снова посмотрел на метку, заставив Адель поежиться.

– Разве о таком не надо сообщить? Это покушение... – тихим голосом сказала она, желая выглядеть более возмущенной.

– Покушение на кого?

– На королеву.

– А ты королева? – Канцлер склонил голову набок, изучая ее.

– Пока нет, но...

Неожиданно Канцлер громко рассмеялся.

– Признаюсь, такой глупости я не ожидал.

Но вдруг на его лицо легла тень.

– Или дерзости?

Он быстро подошел, схватив Адель за горло, стал вдруг невероятно серьезным, а потом опустил ладонь ниже и резким движением смазал метку на ее груди пальцами.

– Ты кого думала одурачить? Кто тебя прислал? Кому ты служишь? Может, дельфинам Данаи?

Адель отпрянула, обхватывая себя руками. Канцлер Фрост поднял со столика гвоздику и смял цветок в кулаке, который тут же будто бы угас, потеряв свой дивный синий цвет.

– Ты самозванка, и поэтому Грааль до сих пор не проявил себя. Все девушки с магическими отметинами должны были явиться сюда, но кто‑то не дошел. Только так мы бы запустили Инкарнацию.

– И что теперь? – с легкой дрожью в голосе спросила Адель.

Магические отметины... значило ли это, что она никак не могла стать королевой? Что‑то внутри Адель отчаянно сопротивлялось неизбежности. Все говорило о том, что здесь ей не место, и хуже того – она нарушила установленный порядок. Найти бы сейчас леди Санию и обо всем расспросить.

– Отойдите от меня, или я закричу, – сказала Адель, внешне сохраняя спокойствие. Она выставила перед собой руку.

– Снова приглашаешь меня на танец, таинственная самозванка? Хорошо подумала? – угрожающе произнес Канцлер, сделав шаг вперед.

Сейчас он уже не казался ей таким привлекательным. И о какой магии он говорил, если она уснула после смерти королевы Агнии?

По крайней мере, так все говорили: когда умирает королева, угасает и магия, ожидая, что Грааль откроет новая избранница.

Канцлер Фрост подошел совсем близко, отводя в сторону руку Адель и нависая над ней.

– А может тебя прислала сама Элейна? – шепнул он ей на ухо. – Решила спровоцировать меня? А потом избавиться и от тебя. Очень в ее духе. Тогда передай ей – нет, нет и нет, на все три ее вопроса. Уходи, маленькая шпионка, пока я еще отпускаю.

Он и впрямь выпустил ее и вежливо указал на дверь. Адель понеслась к выходу, позабыв о своем ненадежном наряде. У нее дрожали колени. Выйдя за дверь, она замерла на месте: на мраморном полу лежала девушка в синем платье, в которой она узнала дочь леди Маргарет. Значит, цветок принесли вовсе не горничной Лили, а ее госпоже.

Девушка не дышала, а из уголка ее рта стекала струйка крови.

Сначала и сама Адель позабыла, как дышать, столь неожиданным было увиденное. Могло бы показаться, что девушка просто спит, если бы не эта предательская кровавая лужица, которая все увеличивалась, растекаясь по белому мрамору пунцовым цветком, заполняя мелкие трещинки. Ядом распускались его лепестки. Смертью.

Адель и раньше видела мертвых людей – когда в Монсальваж приходили холода, улетали чьи‑то жизни. В тесных переулках рабочих районов засыпали и никогда больше не просыпались бродяги, встречались и совсем молоденькие юноши или девушки, которым не повезло найти тепло и приют. Адель не желала закончить свою жизнь, как они. Конечно, ее семья находилась не в столь бедственном положении, но никто не знал, что ждало их в будущем. И об этом будущем стоило позаботиться.

Множество мыслей вихрем пронеслось в голове Адель, пока она оставалась неподвижной. Но девушке уже не помочь, и нельзя медлить: вдруг Канцлер передумает? Вспомнив его пронзительный, предельно хладнокровный взгляд, она наконец встрепенулась, подхватила гвоздику, что лежала рядом с девушкой, и на цыпочках посеменила вперед. К чему гвоздика мертвой претендентке? А вот живой она еще могла пригодиться.

Что‑то будто точило Адель изнутри. Но что это было, она понять не могла.

Пройдя пару пустынных коридоров и обдумывая, в какую западню она угодила, Адель услышала чье‑то тяжелое дыхание, а завернув за угол, увидела возле широкого окна еще одну девушку, которая держалась за горло. Точнее, двух. Вторая уже безжизненно лежала на холодном полу, не менее бледная, чем мрамор. Но девушка у окна еще отчаянно боролась за жизнь.

Что за игры велись во Дворце Грааля? Инстинкт самосохранения подталкивал Адель бежать отсюда со всех ног, вернуться к семье – хотя, возможно, это уже не выход. Она слишком многое видела тут, и вряд ли ее жизнь что‑либо значит для принцессы, которая уже убила двух девушек своими чудовищными корсетами, а сама Адель спаслась по велению случая – высокого и синеглазого господина Случая...

И все‑таки во всем происходящем чувствовалась дикая несправедливость, возмутившая Адель. Девушки пришли сюда с надеждами стать королевой, блистать на балах, нести свет в свое королевство, а что получили? Теплый же прием устроила им принцесса Элейна!

Адель, подбежав к претендентке, наспех расшнуровывала ее платье, пытаясь помочь ей освободиться, но корсет буквально впился в тело, не желая отпускать. Она вспомнила про нож в руке Канцлера и осмотрелась в поисках чего‑нибудь острого, и, о Королева, возле камина в углублении стояла изящная и острая, как пика, кочерга.

Адель схватилась за золоченую ручку, оценивая инструмент, и только она поднесла острие к шнуровке корсета, как раздались шаги: в коридоре появилась парочка – мужчина в белой рубашке, рыжеватые волосы которого теперь прикрывала, словно шапочка, маска малиновки, и претендентка в бледно-голубом платье с незабудками, с наброшенным на плечи сюртуком, Джудит.

Глаза девушки расширились от страха или удивления, а может, негодования, когда она увидела Адель, зависшую над почти бездыханной претенденткой с кочергой.

– Отпусти ее, немедленно! – приказала Джудит, и Адель восприняла это именно так: приказала.

Но, не теряя больше ни секунды, Адель поддела шнурок и рассекла его, освобождая девушку. Та задышала, как выброшенная на берег рыбина, в своем переливающемся серебристо-голубом платье, похожем на чешую.

– Спасибо... – еле слышно выговорила она, и Адель поразилась тому, насколько сильной все‑таки была девушка перед ней, ведь сама она даже лишилась сознания (в этом, конечно, были и свои плюсы, на миг задумалась Адель, вспомнив «сонный поцелуй», но быстро одернула себя).

Она поднялась, все еще держа перед собой кочергу, словно Джудит могла накинуться на нее. Или Анри, если уж на то пошло. В конце концов, она ничего о нем не знала, разве что он увивался за каждой юбкой.

Адель мельком посмотрела на бездыханную девушку, кровь которой уже растеклась по мрамору, заполняя трещины на камне – словно царапины, оставленные лапой некоего чудовищного зверя.

– Кому ты служишь? – с предельной серьезностью спросила ее Джудит.

«Исключительно себе», – хотела ответить Адель.

– Королеве, конечно же, – проговорила она. – И Святому Граалю, – добавила Адель. Какая же королева без легендарной чаши, в которой плещется магия? – А что насчет тебя, Джудит? Не ты ли причастна к этому беззаконию? – спросила Адель, глядя на девушку и избегая смотреть на Анри. – Может, ты заодно с... дельфинами Данаи? – проговорила она, вспоминая слова Канцлера. Ей показалось или что‑то все же промелькнуло в безмятежно-голубых глазах Джудит?

– Вижу, ты осведомлена. А ведь поначалу показалась мне более простой и искренней девушкой, – сказала Джудит, склонив голову набок. – Жаль. Кругом столько зла и предательства.

Ее слова казались слишком тяжелыми, будто бы преисполненными вековой мудрости. Адель всмотрелась в правильное лицо Джудит – такое же, как и она сама, – пытаясь найти ответы на свои вопросы.

– Ты заодно с Канцлером? – спросил вдруг Анри, переводя внимание на себя. Он поднял на руки девушку, которую высвободила из корсета Адель.

– С чего бы? – Адель улыбнулась, опуская кочергу.

– Вы так мило танцевали.

– Вы в принципе танцевали, – перебила парня Джудит. – Всем известно, что Канцлер не стал бы... даже принцесса Элейна...

– Перед моим очарованием, похоже, не устоять. – Адель пожала плечами, радуясь, что хоть в чем‑то она преуспела.

Держа девушку, Анри пошел по коридору.

– Нужно посмотреть, кому‑то еще может понадобиться наша помощь.

– Согласна. – Джудит кивнула, приподняв юбку платья так грациозно, будто была в центре бальной залы. Девушка внимательно посмотрела на Адель. – Так что, идешь с нами?

Взмахнув острой кочергой, Адель положила ее себе на плечо.

– Почему бы и нет. Ради правого дела – всегда за!

Анри неплохо ориентировался во дворце, и Адель старалась от него не отставать. Когда они вернулись к гардеробным комнатам, по пути освободив еще несколько задыхающихся девушек из плена заколдованных корсетов, их встретила леди Сания. На полу гардеробной, накрытые белой тканью, лежали еще три девушки.

– Сколько потерь? – спросила леди Сания, будто они вернулись с поля боя.

А может, так оно и было.

Хозяйка Гардероба мельком глянула на Адель и, кажется, даже чуточку удивилась. Но обращалась она в основном к Джудит и «племяннику».

Анри уложил на кушетку задремавшую на его руках девушку и, буркнув, что пошел за остальными, скрылся за дверями гардероба. Джудит не сводила взгляда с белоснежных простыней, из-под которых виднелись лишь красивенькие туфли.

– Я видела трех, и еще эти трое – шестеро.

– Семеро, – добавила Адель, вспомнив дочь леди Маргарет.

– Я позабочусь о Мередит, – сказала Джудит и, достав из складок платья небольшой мешочек, отошла к задремавшей девушке. – Ее нужно привести в чувство. Леди Сания, подготовьте тела должным образом.

Джудит говорила так... уверенно. Адель с подозрением глянула на претендентку, пытаясь разгадать ее тайну. Очевидно, что она принадлежала к некой аристократической семье и великолепно знала придворный этикет, но она сильно отличалась от других девушек. От той же Марси, своей родственницы.

И кстати, что же стало с Марси, подумала Адель с неким злорадством, смогла ли та выпутаться из чар?

– Ты до сих пор здесь, – скорее констатировала, чем спросила, леди Сания, взяв в руки тряпицу, смоченную в ароматных травах. – Беги отсюда, пока есть такая возможность. Я покажу тайный ход, но...

Адель лишь хмыкнула.

– Но я не смогу вернуться к семье, так?

– Ты смышленая девочка, – проговорила леди Сания. – Будет очень жаль, если с тобой что‑то случится.

Она подошла к лежавшим на полу девушкам, откинула с одной простыню и положила тряпицу поверх бескровного перекошенного лица.

– Зачем это? – спросила Адель.

– Магия может изменить лицо до неузнаваемости, но семьи этих претенденток хотели бы видеть их вечно прекрасными.

Адель поморщилась.

– Вы говорите это с таким спокойствием.

– Я слишком многое видела, дорогуша, чтобы волноваться сверх меры. Они знали, что их ждет. Но не ты. Я не понимаю, как ты попала сюда, но с Граалем не бывает случайностей.

– Я не уйду, – тихо, но отчетливо произнесла Адель, вновь закрыв девушку простыней.

– Мне нравится твое упорство, и это в самом деле может пригодиться. У тебя только один путь.

В этот момент раздался возглас – это очнулась Мередит, над которой суетилась Джудит.

– И что это за путь? – спросила Адель, придвигаясь к леди Сании. Если была хоть малейшая зацепка добиться Чаши и трона, то она пойдет на все!

– Стать кем‑то вроде меня, – ответила леди Сания, взяв ее за руку. – Ты ведь уже поняла, кто она, Истинная Королева?

Их взгляды на мгновение встретились, но в следующий миг Хозяйка Гардероба повернула голову и с благоговением посмотрела на Джудит. На лице той застыла блаженная улыбка при виде очнувшейся Мередит, а вот Адель, напротив, стало тошно. Стать прислугой королевы? Вот что ей предлагали?

Но она не выказала своих сомнений. Чуть пожав руку леди Сании и улыбнувшись, Адель сказала:

– Расскажите мне больше.

– Возможно, я и впрямь расскажу. Принцесса нарушила клятвы, она причинила вред девушкам, а если она играет не по правилам, то к чему мне их соблюдать? Да, милая?

На несколько мгновений их прервали – вернулся Анри, ведя под руки еще пару девушек, и передал претенденток Джудит. Эти двое работали так слаженно! Улучив минуту, леди Сания снова заговорила с Адель шепотом:

– Восемнадцать лет назад умерла королева Агния, а ее душа еще сорок дней витала над королевством в поиске пристанища. За те сорок дней родились всего сорок девочек, каждую из которых нашли и особым образом клеймили магической печатью. В одной из них возродилась Королева. Этот знак на груди...

Адель прижала ладонь к своей поддельной смазанной гвоздике.

– Этот знак отзывается на их кровь. Все эти девушки так или иначе связаны с Граалем.

– Но одна из девушек не пришла из-за меня, а значит...

– Значит, Грааль не откроется.

– О... Но зачем убивать девушек? – недоуменно спросила Адель. – Если королева умрет, Грааль не откроется, тогда магии и вовсе не будет. Никогда. Этого они добиваются?

– Вряд ли, – сказала леди Сания. – Магия – слишком лакомый кусок, от которого никто, испытавший ее на себе, никогда не откажется. – В ее глазах зажегся огонь, и Адель стало любопытно, какие еще тайны хранила Хозяйка Гардероба. – Но Грааль всегда защитит свою королеву. И тогда корсет навредил бы всем, кроме...

– Кроме королевы! – ахнула Адель. Только сейчас она поняла, что Джудит все еще в своем платье.

– Если ты станешь тенью королевы, то будешь жить ничуть не хуже, а в чем‑то даже лучше, – сказала леди Сания. – Я научу тебя, есть в тебе некая искра.

Вдруг раздался громкий звук колокола, от которого зазвенели люстры.

– Поговорим об этом позже, – торопливо проговорила Хозяйка Гардероба. – Принцесса призывает вас.

– Что? Мы пойдем сейчас к принцессе? Которая нас просто всех убьет!

– Если переживешь эту встречу, я помогу, – пообещала леди Сания.

Джудит обошла каждую из девушек, которых привел Анри, и, убедившись, что с ними все в порядке, повела за собой, но на пороге обернулась:

– Ты идешь, Адель?

– Э... – Адель замешкалась, зная, что нужно решать быстро. Ходить хвостом за Джудит или найти свою дорогу? – Идите, я догоню!

Девушки уже удалились, когда она сама вышла в коридор и увидела Анри.

– Вижу, вы очень благородны, сударь, – сказала она, разглядывая усталое, но все еще слегка озорное лицо. – Не могли бы вы оказать мне услугу?

– Если мадемуазель желает новый наряд, то лучше обратиться к тетушке, – ответил он и поклонился Адель, желая уйти, но она вовремя остановила его.

– Мадемуазель желает другого, сударь, – лукаво улыбнулась Адель. – Я рассчитываю на вашу помощь.

Она приблизилась к Анри и поманила его пальцем.

– Ближе, дорогая малиновка, я расскажу вам, что задумала.

Спустя некоторое время, уже под второй удар колокола, Адель вновь распахнула для себя двери бального зала. Хорошо, что они были такими высокими, ведь въезжала она на прекрасном белом коне, которой вел не кто иной, как Анри, нацепивший на лицо маску.

В зале было не так празднично, как еще совсем недавно, не звучала музыка, не смеялись девушки. Претендентки, лишенные красивых платьев, выстроились в струнку перед принцессой Элейной. Это было унизительно, но некоторые держались гордо, расправив плечи, подняв подбородки. Среди них величественно стояла и Джудит, а чуть дальше, первая в линии – Марси. Перед некоторыми девушками поставили сундуки с откинутыми крышками, а внутри лежали настоящие сокровища. Мужчины с интересом разглядывали девушек, будто решая, кого еще одарить золотом и драгоценностями, женщины скрывали лица за веерами. И все до единого молчали.

Но когда в зал въехала Адель с обольстительной улыбкой на губах, все ахнули – от удивления или же от ужаса.

Больше всего переменилась в лице принцесса Элейна – она не улыбалась. А вот Канцлера нигде не было видно, и Адель даже огорчилась, что он не увидел ее знаменательное появление. Хотя, может, это и к лучшему: она до сих пор не поняла, опасен ли он или же просто делает вид, пытается запугать ее.

– А вот это уже интересно, – проговорила принцесса Элейна, выходя вперед. Ярко-алое платье принцессы будто напоминало о крови убитых девушек. – Я как раз говорила, что среди нас самозванка, которой не должно быть здесь. Иначе Грааль бы уже проявил себя. И вот, пожалуйста, в бальный зал заявляется воровка моих лошадей.

– Ваших лошадей? – спросила Адель, после чего посмотрела на Анри, который тут же, как и было оговорено, помог ей спуститься.

Настоящий рыцарь! Теперь Адель смотрела в глаза принцессе, такой роскошной и убийственной. Сама же она все еще была в своем нижнем платье и туфельках, лишь в распущенные волосы вплела синюю гвоздику.

– Мне казалось, что все здесь принадлежит королеве.

Адель не знала, откуда в ней взялось столько наглости. Стоило в действительности послушать леди Санию и не высовываться, но разве за этим она явилась сюда? Добиваться своего, так уж с боем.

– А королева? Где же она? – спросила Элейна и рассмеялась. – Может, это ты?

Принцесса обошла ее по кругу, цокая каблуками по полу с узором из разноцветных мраморных плит.

– Может быть, – ответила Адель.

– Эта девушка не может быть самозванкой, Ваше Высочество, – вступился за нее Анри. – Я...

– Что? Что такое?

– Я знаю ее семью. Они принадлежат к ордену Синей Гвоздики.

– Хорошо, неплохая попытка. Но я не верю. А это не ты, кстати, танцевала с Канцлером Фростом? – вдруг спросила Элейна, останавливаясь прямо перед Адель и устремляя на нее острый ноготок.

Адель тяжело вздохнула – сколько ей будут это припоминать?

Возможно, недолго, если ее жизнь оборвется в ближайшие пару минут.

Адель рассчитывала, что если не будет прятаться и прямо заявит о своих притязаниях на трон, то это поднимет ее в глазах окружающих и покажет соперникам, что она не испугается и не сбежит при первой же опасности. Разве не так должна вести себя истинная королева? А не раболепно стоять перед принцессами.

– Это была я, Ваше Высочество. Или лучше сказать... дочь моя.

Ведь, если душа королевы и впрямь возродилась в одной из сорока девушек, то Элейна должна была быть дочерью восемнадцатилетней претендентки!

Адель припомнила блаженное выражение лица Джудит, но сейчас даже не стала смотреть в сторону соперницы и кротко улыбнулась, а в следующую секунду ошарашила и саму принцессу: подступила к ней на шаг и, быстро притянув ту за плечи, поцеловала в лоб.

– Благословляю, – выдохнула Адель.

– Что... Что ты делаешь! – вскрикнула Элейна, но тут вновь ударил колокол, в третий раз. Задрожали сами стены замка, а по мраморному полу пробежала трещина, разламывая камень прямо между Адель и принцессой.

Громкие шаги будто вторили этому грохоту. Бум... бум... бум...

И вот в дверном проеме показалась высокая фигура, в которой Адель без тени сомнения признала Канцлера Фроста. Сердце ее недобро подпрыгнуло. Он зашел грозно и величаво, единственная нерушимая крепость среди дрожащих стен. Он направлялся прямиком к ним – принцессе и Адель, которые застыли, будто... две лани на гобелене? Единорог, вспомнила Адель, символ Элейны – это прекрасный единорог. А кто же тогда сама она? Нужно придумать себе герб или хотя бы пофантазировать.

– Грааль проснулся, – громко объявил Канцлер, глядя на одну лишь Элейну. – Вы можете продолжать таинства. Все претендентки на месте, – подчеркнуто проговорил он, а потом будто невзначай повернулся к Адель и сказал: – Вы обронили свой платок, миледи.

Платок? Какой платок?

С этими словами он вложил в руки Адель шелковый платок, свернутый вчетверо. Сейчас все взгляды были прикованы к Канцлеру и Элейне, но вот вперед выступила принцесса Даная.

– Моя сестра преподала вам кошмарный, но жизненный урок: Королева славится своей красотой и изяществом, но они могут обходиться очень дорого. Королева – это не только наряды, танцы и придворный этикет. Королева – это прежде всего щит и меч своего королевства.

– Защита? От кого? – послышался шепот девушек.

– От Всадников, конечно же. Моя мать с детства учила нас держать в руке меч, правда, сестры? Все мы отлично владеем оружием.

Внутри у Адель все похолодело: стоило побольше узнать о принцессах.

– А теперь раздайте девушкам плащи, – сказала принцесса Даная, и слуги вынесли серые накидки с вышитой на них белой волной. – Следуйте за мной.

Адель не сразу заставила себя сдвинуться с места. Но она каким‑то чудом выжила. Выжила и готова была пойти дальше.

На мгновение она раскрыла платок, который все еще держала в руках.

Увидела пятно крови и вышитое красивыми вензелями имя: «Николетт».

Глава 5

Меч и кубок

Шуршание плащей напоминало шум моря. Не хватало только криков чаек, подумала Адель, но, возможно, все еще впереди. Длинная процессия растянулась по коридорам дворца, пока девушки змейкой тянулись за принцессой Данаей. Что она придумала для них? Какую еще проверку предстояло пройти претенденткам? И все ли смогут выжить?

Леди Сания обещала помочь ей, если она останется в живых после игр принцессы Элейны, но Хозяйки Гардероба нигде не было видно, как и Анри. Подумав о нем, Адель неизменно вспомнила про Николетт, платок которой сжимала в ладони. Почему он был окровавлен? Что хотел сказать ей Канцлер? А ведь именно ей предназначалось это тайное послание. Может быть, он знал Николетт и, не увидев ее среди претенденток, сразу все понял? А теперь еще знал, что она, Адель, не обладает магической меткой, и мог запросто раскрыть ее перед всеми в любой момент.

Это ей не нравилось. Уже двое человек все понимали про нее. Теперь судьба Адель зависела в том числе и от них. И если Адель знала, с какой стороны можно подступить к леди Сании, – или, по крайней мере, догадывалась, то все, что касалось Канцлера, оставалось сокрыто неизвестностью. Он был не из тех, кто с легкостью поддастся на женские чары. Но у каждого есть слабое место, и ей просто нужно нащупать такое у Канцлера.

Раскусить его будет не так просто.

Пока Адель предавалась размышлениям, то поняла, что немного отстала от других девушек – и как, кстати, оказалось, что она плелась в хвосте? А придворные, что шли за ней, были заняты разговорами, а может, еще чем.

Она не знала, что заставило ее остановиться и посмотреть направо, в узкий темный проем, наполовину скрытый за шторой. Та будто ненавязчиво прятала его. Сначала Адель увидела носки черных сапог и силуэт мужчины, а потом сверкание его глаз из сумрака.

Человек чуть выступил из теней, схватил ее за руку и потянул на себя, увлекая в проем. Кричать? Бежать? Адель глотнула воздуха и застыла в руках Канцлера Фроста.

– Ты. Будешь. Молчать, – отчеканил он тихим, грозным голосом.

Вдох. Выдох. Молчать.

Адель распахнула глаза, соображая, как ей вырваться из его чудовищных лап – Канцлер был гораздо выше и сильнее. Удивительно, что она вообще думала о том, как с ним справиться. Это было невозможно.

И в то же время какая‑то дикая необузданная сила, вспыхнувшая внутри, словно огонь, убеждала ее остаться на месте. И узнать, что будет.

Перед ее носом вдруг появился флакон с граненой пробкой. Канцлер чуть отстранился и открыл его, наполняя небольшое пространство терпким, даже резким запахом, который перекрывал дурманящий аромат можжевельника, исходящий от мужского тела, и немного отрезвлял Адель.

Кошмарная мысль вдруг заполнила ее до краев: Канцлер решил отравить ее!

– Я не буду это пить, – выдохнула Адель, позабыв о страхе перед этим опасным человеком. Пусть заставит ее, но добровольно она не станет пить яд. Может, уже пора кричать?

Как чайка, отчаянно подумала Адель.

Вот же она влипла.

– Я же сказал молчать, – прошептал Канцлер.

Как раз в этот момент мимо кто‑то прошел, но штора и тени скрывали их, а у Адель не хватило духу позвать на помощь. По сути, если бы Канцлер хотел избавиться от нее, то мог бы запросто придушить, как мышонка... но она все еще была жива.

Вдох. Выдох.

После небольшой паузы, когда шаги стихли, Канцлер вновь зашептал:

– Это нельзя пить. Поверь, тебе не понравится. Но сначала ответь на вопрос: ты ведь хочешь?

Адель распахнула губы, но вспомнила про запрет на право слова.

– Хочешь стать королевой? – снова проговорил Канцлер, развеивая ее сомнения.

Их взгляды встретились, но по его глазам Адель ничего не могла прочесть. Из коридора сюда долетало совсем мало света, ложась на лицо Канцлера причудливыми узорами света и тени. Совсем как маска.

В это мгновение будто решалась вся ее судьба. И она зависела от этого человека.

– Да или нет? – настойчиво спросил он.

У Адель было слишком много вопросов, но сейчас она находилась не в том положении, чтобы их задавать.

Зато на вопрос Канцлера был только один возможный ответ.

Адель кивнула, не прерывая их зрительного контакта. Тогда это сделал Канцлер: он посмотрел на флакон, разделявший их, и налил немного маслянистого содержимого себе на ладонь.

– Никаких движений и никаких слов, – предупредил он и прикоснулся ладонью к щеке Адель так, что она даже вздрогнула.

Адель быстро взяла себя в руки. От этой субстанции шел далеко не такой приятный аромат. Канцлер принялся втирать ей масло в кожу, покрывая им лицо, проводя по губам, спускаясь к шее и плечам, скрытым под плащом. Он аккуратно нанес еще масла ей на руки, посылая дрожь по всему телу Адель – словно это действовало его «зелье». Метка на ее груди была непоправимо испорчена, но Адель надеялась скрыть это плащом.

Адель хотела нарушить негласный закон тишины, но вот Канцлер опустился на колени и велел ей скинуть туфли. Его холодные руки коснулись невесомой ткани чулок – он наносил масло поверх, но оно все равно впитывалось в кожу. И да, Адель чувствовала каждое ледяное прикосновение, после которого тело будто охватывал огонь. Возможно, она опять покраснела, когда он коснулся ее колен, но надеялась, что Канцлер не станет рассматривать ее лицо. Его руки, слава Королеве, скользнули вниз. Звякнуло что‑то металлическое, и Адель поняла, что он защелкнул два небольших обруча-браслета на щиколотках. Потом поправил ее платье и встал.

– Это браслеты из Хранилища, в них еще есть немного магии Грааля. Она защитит. Как и снадобье.

– От чего?

– От опасности. Мы должны дать тебе хоть какой‑то шанс на победу.

– Мы?

Канцлер окинул ее взглядом и поморщился.

– Какая невкусная рыбка, – сказал он, – но мне подойдет.

Он потянул Адель за собой, прочь от коридора, где, казалось бы, находилась стена. Но он легко надавил на панель, и им открылся тайный ход.

– Нужно успеть вернуться к остальным. Твое имя? – резко спросил Канцлер Фрост.

– Адель, – моментально ответила она.

– Адель... – произнес он с ноткой задумчивости.

Она не знала, заметил ли кто‑то ее отсутствие, но даже если и так, сейчас ее это не волновало. Возможно, у каждой из претенденток были свои секреты. Так почему бы Канцлеру не стать ее тайной?

Адель улыбнулась самой себе: и все‑таки она даже преуспела. Не только выжила, но и обзавелась влиятельным союзником. Она вспомнила прикосновение его пальцев, и ее бросило в жар. С чего бы? Она всегда была такой спокойной и даже равнодушной к мужчинам... До этого дня. Канцлер Фрост определенно заинтересовал ее.

Но вот девушек вывели во внутренний двор, и в лицо подул морозный воздух, немного охлаждая пыл Адель.

Когда процессия остановилась возле искусственного пруда, в центре которого возвышался величественный фонтан с чашей, Адель охватило нехорошее предчувствие. Она не умела плавать.

Дельфины Данаи... и на гербе принцессы был дельфин. Значило ли это, что испытание связано с водой? Тогда она пропала.

В тот единственный раз, когда отец пытался научить ее плавать, она чуть не утонула и обещала себе, что больше и близко не подойдет к воде. Да и родителям дала понять, что заставлять ее не стоит. Они и не упирались.

Двадцать восемь девушек, включая саму Адель, полукругом выстроились перед принцессой, внимая каждому ее слову: от этого могла зависеть их жизнь. Ночь окутывала всех черным бархатным одеялом, а вот от пруда шло синеватое свечение.

– Это непростое место, – проговорила принцесса. Голос у нее был хриплый, даже грубоватый, как и сама она. Серое платье только подчеркивало угловатую фигуру. – В тот день, когда королева Агния одолела Всадников и прогнала их Короля, то погрузила свой меч в эти воды и то же самое повелела сделать своим рыцарям. Она сказала, что закончился век воина и что она обязана сложить оружие. Никто не смеет брать меч, кроме королевы. И никто после ее смерти не прикасался к реликвиям.

Принцесса Даная обвела девушек взглядом без тени улыбки.

– Уверена, что королева найдет свой меч... – И принцесса указала на пруд. – Тем более что Всадники уже вернулись.

Всадники... еще одно загадочное слово, подумала Адель.

Марси без раздумий скинула с себя плащ и прыгнула в воду, а за ней последовали и другие девушки, которых это испытание нисколько не смутило. Вот и Джудит скрылась в таинственных синих водах. Адель и еще несколько девушек ждали своей очереди подойти ближе, когда под ногами Адель что‑то прошмыгнуло. Она уже была совсем близко к пруду, и настало время тоже прыгнуть в неизвестность – насколько же здесь глубоко – когда вновь ноги коснулся пушистый... хвост.

Адель нагнулась, и ей в ладонь уткнулась мордочка – маленькая, милая, с круглыми ушками. На шее животинки что‑то блеснуло: к ленте было привязано простое кольцо, будто из железа, и записка. Адель поспешила забрать послание и распрямилась. Прежде чем прыгнуть, она наспех прочитала записку:

«Просто возьми любой меч. Привет от тетушки».

Отчего‑то она не сомневалась, что это написал Анри.

Надев кольцо на безымянный палец, Адель сделала несколько глотков воздуха и... Возможно ли так просто перебороть свой страх?

«Ты хочешь стать королевой?» – вспомнила она слова Канцлера. Он ведь не даст ей умереть? Возможно, масло, которое он так старательно втирал ее кожу, имело чудодейственные свойства.

Адель прыгнула.

И это была самая странная вода, которой она касалась. Тягучая, будто и не вода вовсе. Сначала Адель запаниковала и инстинктивно забила руками и ногами, но тут заметила, что все прекрасно видит (разве что не слышит, уши совершенно заложило) и даже может вдохнуть. Что самое интересное – она плавно спускалась в некую комнату, похожую на оружейную залу.

Магия, здесь определенно царила магия, и от этого осознания все в душе Адель затрепетало. Может, Грааль уже близок!

Пока она «падала», на глаза ей попался рыцарь, точнее лишь его доспехи, красные от ржавчины. В руках он держал меч с черным, местами ржавым лезвием и кубок. Рукоятка была далека от изящества, но разве сейчас время выбирать? Рука с кольцом на пальце, принесенным тем зверьком (интересно, это был хорек?), потянулась к мечу. Адель рванула оружие на себя, желая вынуть рукоятку из перчатки рыцаря, но тот заупрямился – меч застрял в ржавой руке.

Возможно, стоило поискать еще, но неужели она уступит какому‑то ржавому ведру? Другие девушки уже бродили по дну – по шахматному полу оружейной комнаты, – выискивая мечи. Стоило бы найти Джудит, проследить за ней...

Адель посмотрела в пустые глазницы шлема, из которых торчали водоросли, – рыцарь будто издевался над ней. Она снова потянула рукоятку меча на себя, а потом вынула из его второй руки кубок и со всей силы ударила, отламывая ржавые доспехи.

Перчатка с мечом? Что ж, тоже неплохо.

Внизу что‑то ярко засияло, и Адель с ужасом увидела Джудит – прекрасное голубое платье развевалось по сторонам, как и светлые волосы, окутанные мягким светом. Обеими ладонями она сжимала рукоятку сверкающего клинка – не оставалось сомнений, что это и есть меч истинной королевы. Адель глянула на свой ржавый клинок, и сердце ее сжалось.

Из глубины подводной комнаты на них двинулось нечто темное.

Огромная черная рыбина устремилась к Джудит, и на мгновение Адель даже порадовалась: на одну соперницу меньше.

Тут же она одумалась: если Джудит и впрямь истинная королева и магии не станет из-за ее гибели, то их ожидает долгий период страданий и бедствий. Несомненно, люди приспособятся, как делали это всегда, но разве не станет все проще с магией?

Если раньше Адель думала, что магии не осталось в мире, что это лишь отголоски далекого прошлого, то теперь она испытала ее действие на себе. Магия жила, пусть и в других предметах, как, например, этот ржавый меч или браслеты у нее на щиколотках. Из-за них кожу слегка пощипывало.

Адель коснулась стопами дна, оттолкнулась и рванула навстречу чудищу. О чем она думала в тот момент? Что ее тело невероятно легкое и даже пружинистое под толщей воды, что меч в ее руке сам просился в бой, будто притягиваясь к страшной рыбине. Что у нее скручивало живот – от страха или же... голода? Возможно, она бы сейчас перекусила, но есть по ночам считалось дурным тоном. Тем более под водой!

Поравнявшись с Джудит, она мельком взглянула на сияющий меч в руке претендентки: он будто был выкован из хрусталя. А может, это серебро так сверкало под водой? В любом случае меч был прекрасен. Девушки оказались бок о бок друг с другом, готовясь встретить подводного монстра, что обитал здесь. Джудит уверенно взмахнула мечом, будто он был продолжением ее тела. Адель повторила движения, но вышло не так изящно, и, возможно, дело было все же в мече. Оружие Джудит лучилось магией, в то время как ржавая палка в руке Адель то вздрагивала, слабо пульсируя, то вновь затихала.

Когда Джудит одним махом отрубила рыбине голову и по воде, словно чернила, растеклась антрацитовая кровь, Адель только ахнула. Вряд ли она могла сотворить такое. Она слишком долго полагалась на случай и удачу. И ей везло, определенно. Но если она и впрямь собралась занять трон, то промашек здесь быть не могло.

Никто не вправе решать ее судьбу: ни Канцлер, ни принцессы, ни случай.

Решительно настроенная, она шагнула к Джудит, желая перехватить драгоценный меч, но в дело вмешалась Марси, явившись словно бы из ниоткуда.

Ее лицо, возможно и красивое, но слишком надменное, исказилось маской алчности. Страшный меч с зазубринами, который она держала в руках, был направлен на Джудит, ее кузину. Неужели даже родственные связи не сдерживали ее желание власти?

Адель огляделась – другие девушки отмахивались от мелких назойливых рыбок, но вот среди них появились создания и крупнее, в которых Адель угадала дельфинов. Она никогда, конечно, не видела их вживую, только на гербах или картах. Но это точно были они, правда, черные, совсем как тот первый монстр, напавший на Джудит.

Одна за одной девушки будто не выдерживали натиска и устремлялись вверх, на поверхность. Но Марси все так же приближалась к кузине, и что странно – дельфины не трогали ни одну, ни другую.

Как, впрочем, они сторонились и саму Адель, не без радости заметила она. Эти маленькие монстры с мелкими зубками проплывали мимо, будто Адель вовсе не существовало. Сказать спасибо Канцлеру Фросту?

С Марси было сложнее: она совсем обезумела. На что она рассчитывала? Неужели не видела силы, которая исходила от оружия Джудит? А если хотела заполучить его, то разве достаточно было ее собственных сил?

Адель замерла на месте, ожидая, когда обе претендентки столкнутся, – возможно, так даже лучше для нее самой. Неожиданно Джудит вздрогнула и лишилась сознания. Она медленно падала на шахматный пол, и меч падал вместе с ней, словно легчайший лепесток на ветру.

Это был самый подходящий момент, чтобы забрать оружие.

Марси подумала о том же.

Адель не умела сражаться на мечах, как, впрочем, и плавать. Но разве не магия правила балом?

Она вытянула вперед руку в перчатке с мечом и на мгновение зажмурилась, ожидая столкновения с Марси. Но его так и не произошло.

Еще один дельфин, в полтора раза крупнее самого первого, явился из глубин зала и ухватил Марси за талию, увлекая за собой в темные воды. Адель лишь увидела выпученные от ужаса глаза претендентки и алый узор крови, протянувшийся из ее рта.

В эту же секунду Адель подхватила сверкающий меч и хотела было поплыть наверх, когда ее охватило беспокойство. Джудит помогала другим девушкам, как она могла бросить ее тут?

Но разве не хотела Адель стать королевой?

Мысленно чертыхнувшись, Адель ухватила безвольную Джудит за руку и потащила за собой, прочь от хищного монстра, что недавно полакомился Марси.

Все остальные девушки уже выплыли, а может, и не все, Адель их не считала. Благодаря браслетам на ногах она поднималась все выше и выше, держа перед собой ржавый меч, который словно вел ее.

Сперва черное лезвие прорезало толщу воды, а следом рука, макушка, плечи Адель показались над поверхностью. И тут же ее охватил дичайший холод, такой, что мгновенно застучали зубы.

Она вынырнула прямо перед носом лодки, на которой, глядя на нее сверху вниз, стоял Канцлер Фрост. Он стиснул челюсть, но она видела, как перекатывались желваки под его кожей. Очевидно, что он был недоволен. И все же он схватил ее за запястье, подтягивая к себе, а когда понял, что улов слишком тяжелый, ухватился второй рукой за борт лодки.

Лишившаяся чувств Джудит теперь тоже показалась над поверхностью, а их с Адель ладони соединял сияющий меч.

– Живая, – выдохнул Канцлер Фрост, но Адель не поняла, кому он адресовал свои слова.

Он затащил обеих девушек через борт и уложил на дно лодки, а сам, похлопав сперва Джудит по щеке, взялся за весла.

Адель тяжело дышала, намертво вцепившись в оба меча. С каждой секундой становилось все холоднее, мороз будто пробирался под кожу, впивался в нее ледяными нитями.

Адель чуть придвинулась к Джудит, которая все еще не очнулась, но та была так же холодна, будто мертва. Канцлер мрачно и сосредоточенно смотрел на них. Наконец он мотнул головой, на несколько секунд оставил весла и снял с плеч свой плащ, кинув его поверх девушек.

Адель с благодарностью закуталась в теплую шерстяную ткань, вбирая носом спасительный аромат хвои, и уснула.

Очнулась она под мерный ритм чьих‑то шагов, а когда открыла глаза, то увидела над головой прямую линию губ и птичий клюв маски. Анри!

Адель заерзала на его руках, которые так крепко держали ее, закутанную все в тот же плащ Канцлера.

– Тише, mon amie, потерпи немного, – она услышала утешительные слова Анри.

Куда он нес ее, где остальные девушки, где Джудит?

Но Адель не могла произнести ни слова, так сильно стучали зубы. Мороз все еще сковывал ее тело, и с каждой секундой она ощущала это более явно. Даже плащ больше не грел, холод будто поселился где‑то внутри.

А может, это не холод? Может, это смерть к ней подступает? С чего она решила, что сможет пройти магическое испытание? Насколько надо быть смелой или... глупой.

Канцлер был прав. Она вела себя как настоящая дура.

Адель резко дернулась, но Анри удержал ее и лишь крепче обнял.

– Мы почти пришли, – сказал он и пинком открыл возникшую перед ними дверь. Пересек комнату с большими окнами и бледно-голубыми стенами. На улице уже почти рассвело, и солнечные лучи робко стекались на белый мрамор.

Подойдя к огромной, даже королевской, кровати, Анри уложил Адель на подушки. В ту же секунду в комнату ворвалась леди Сания.

– Давай, Анри, поторопись. Птичка совсем замерзла!

То птичка, то рыбка, подумала Адель с некой долей усталости.

Анри скрылся за дверьми, а леди Сания засуетилась возле Адель, помогая ей освободиться от мокрой одежды. Потом принюхалась и, сощурившись, посмотрела на Адель.

– Любопытно. От тебя воняет, как от протухшего кальмара.

– И чувствую я себя так же, – прохрипела Адель. – Что со мной?

– Я предупреждала тебя, девочка. Тебе не стоило мериться с ними силами.

Только теперь Адель поняла, что на ней все еще перчатка с мечом, и леди Сания наконец решила избавить ее от железяки.

– Кольцо, – проговорила Адель. – Спасибо.

Она дернулась, чтобы вернуть украшение, но леди Сания остановила ее.

– Скажи спасибо моему непослушному Анри. Но давай сперва разберемся с твоей лихорадкой.

Холод действительно превращался в опаляющий жар, который грозил поглотить Адель. Она застонала, запаниковав от надвигающейся волны, предвещающей нечто дурное.

Но тут дверь вновь распахнулась, и в поле зрения Адель появилась не кто иная, как Джудит. В руке девушки сверкнул меч, которым она взмахнула, нависая над Адель.

Глаза Джудит странным образом светились, а может, все дело было в лихорадке... сама комната расплывалась, да и тело будто бы таяло от этого пламени.

И, возможно, Джудит пришла сюда избавить ее от этих страданий.

Монсальваж... мое спасение... подумала Адель, вспомнив, как часто мама повторяла скрытое название их королевства.

Леди Сания взяла ее за руку с одной стороны, а пришедший следом за Джудит Анри – за другую.

– Тише, – повторил парень, – Экскалибур поможет.

Адель дернулась.

– Вы сумасшедшие! – выкрикнула она, но в этот миг холодное лезвие плашмя легло ей на лоб, принося моментальное облегчение и спокойствие.

Горячая волна отхлынула, заставив Адель радостно вдохнуть. Слезы сами брызнули из глаз и потекли по щекам.

Адель будто прикоснулась к чему‑то прекрасному, сокровенному... к чистейшей магии. И если таков был меч – то что значит прикоснуться к Граалю?

Когда Джудит отступила, опустив Экскалибур, Адель судорожно вздохнула и привстала. Ее больше не держали, и она прижала руки к груди, будто защищаясь. Она казалась себе беспомощной перед этой троицей, что ей совершенно не нравилось.

– Спасибо, – тихо проговорила Джудит, чуть кивнув Адель. – Спасибо, что вытащила меня. Ты была не обязана так поступать, и все же...

Ее лицо сохраняло странное выражение равнодушия и в то же время было преисполнено достоинства и благородства.

– И тебе спасибо, – ответила Адель, посмотрев на стоявшую перед ней девушку. Внутри расползалась пустота. Похоже, ее бой проигран, и нужно думать, что делать дальше. Как вернуться к семье? Они, должно быть, сейчас ужасно переживают.

Возможно, Джудит уже нашла Грааль и даже открыла его. Она была такой наполненной: магией, светом, спокойствием.

Больше не сказав ни слова, все трое вышли из комнаты. Лишь Анри задержался на пороге и произнес.

– Отдыхай, mon amie.

Мой друг...

Что ж, ее не убили, уже хорошо.

Когда Анри закрыл дверь, Адель схватила одну из подушек и кинула ему вслед. Очевидно, что силы возвращались к ней.

Перья разлетелись по сторонам, точно снег, и, поверженные, опали на пол.

Адель сжалась на кровати в комок и, зажмурившись, отвернулась к окну. Она позволила себе то, чего никогда не позволяла, – расплакаться, уткнувшись в подушку. Шеи коснулось нечто мягкое и теплое, и Адель увидела мордочку спасителя, который принес ей записку с кольцом. Зверь устроился у нее на шее, и, убаюканная теплом, Адель снова заснула.

Глава 6

Чаша и кровь

– Хватит спать. – Она услышала глубокий мужской голос и мигом очнулась от дремы. За окном все еще висела серая дымка, должно быть, спала она не так уж и долго. – Ты разве не собираешься на королевский завтрак?

Адель знала, кто говорит с ней. Канцлер. Пришел посмеяться? Адель лежала к нему спиной, все еще обхватывая подушку. Волосы ее прилипли к щекам, и вид у нее вряд ли был королевский. Нельзя показываться ему такой растрепанной.

– Знаю, что ты уже не спишь, но не понимаю, почему до сих пор прикидываешься мертвой.

Нет, так больше нельзя. Если она будет неметь всякий раз при виде Канцлера... да и вообще, какая разница, раз с королевой уже все решено. Она проиграла.

– Признаюсь, твое появление над водой с тем мечом было не верхом моих мечтаний. Но потенциал есть. И ты спасла Джудит. Это хорошо, мне это нравится. Благородно.

Адель заворочалась на постели, перекатилась на спину и развела в стороны руки, потягиваясь и зевая.

– Ох... Господин Канцлер пожаловал, – проговорила она, а потом легла на бок лицом к нему и положила голову на ладонь, придавая себе сонно-безмятежный вид и скидывая на лицо побольше прядей.

Плечи ее были обнажены, тонкая сорочка еле прикрывала грудь, но сейчас ей было все равно. Канцлер Фрост сидел в кресле перед ее кроватью, сложив пальцы домиком и закинув одну ногу на колено. Сейчас, при свете дня, он не казался ей таким уж мрачным, его строгое лицо будто бы смягчилось.

– Ты передумала? – спросил он, и в этот момент под одеялом по ногам Адель скользнуло нечто мохнатое и щекочущее.

Адель невольно хихикнула, и глаза Канцлера будто бы вспыхнули, совсем как у Джудит в ее бреду.

А было ли это бредом?

– О чем вы? – спросила Адель. – Мне казалось, уже все решено. Я просто хочу выспаться и пойти...

– Искупаться. Тебе определенно дорога в ванную комнату. – Канцлер поморщился. – Правда, вода там ледяная. Придется потерпеть. А потом ты оденешься и пойдешь на завтрак. Там уже почти все собрались в ожидании того, как претендентка откроет Грааль.

– Она нашла его? Джудит?

– Не могла не найти. Но этого мало. Его еще требуется открыть, со всеми церемониями.

Адель сердито выдохнула и плюхнулась на спину. Под одеялом снова заворочалось пушистое нечто, побежав ей по животу и заставив рассмеяться. Но Канцлер Фрост, видно, решил, что этот смех адресован ему, потому что резко встал, нависнув над ней темной громадиной, и скинул с нее одеяло, схватив перепуганного зверька за шкирку.

– Что у тебя в постели делает куница? – спросил он.

– Да я откуда знаю? – Адель пожала плечами и потянулась за зверьком, освобождая его из лап Фроста. Вот именно что лап, в очередной раз подумала она, вспоминая львиную морду на его гербе. – Мало тут куниц, что ли, бегает...

Значит, куница, а не выдра или хорек. Ладно. Пусть будет так. Зверек прильнул к ее ладони, а потом переместился на шею, как ручной, и ощерился на Канцлера.

– Разве я еще могу стать королевой? – спросила Адель со слабой надеждой.

– Любая может стать королевой, – повторил Канцлер известные ей с детства слова. – Я же смог стать Канцлером, а ведь явился сюда обычным мальчишкой.

Интересно, сколько же ему было лет. Адель не дала бы больше тридцати. Ей очень хотелось узнать историю Канцлера, но вряд ли он ей все расскажет.

– Зачем помогать мне? – спросила она, глядя на него снизу вверх.

– Может, ты мне понравилась, – ответил он без тени улыбки.

Канцлер подошел на шаг ближе к кровати и обхватил ладонью лицо Адель. Потом повертел в обе стороны, будто разглядывал.

– Не верю, – парировала Адель, вырываясь из его хватки и отползая чуть дальше. – Вам нужно что‑то еще.

– Ты права, прекрасная самозванка, – ответил он, подхватывая локон ее волос. – Мне нужна королева. Моя королева. Принцесса Элейна хотела бы видеть на троне Марси, но Марси была не очень сдержанной.

– Была?

– Ее съел весьма хищный дельфин.

– И магия не защитила ее?

– Есть существа, способные перебороть даже магию, – сказал Канцлер, неотрывно глядя на нее. По коже Адель пробежали мурашки. А ведь тогда под водой она считала, что ей все нипочем, что она под надежной защитой!

Канцлер снова опустился в кресло, положив руки на подлокотники.

– Тебе жаль Марси?

Адель промолчала.

– А что с Джудит? И с другими девушками?

– Кроме Марси никто не пострадал. А Джудит... идеальна, не находишь? – Канцлер мечтательно посмотрел в окно.

– Даже слишком, – фыркнула Адель.

– Даная будет рада, если Джудит окажется на троне.

– Значит, они заодно?

– Можно сказать и так. – Канцлер подхватил со столика меч с черным, местами заржавевшим лезвием, который все еще находился в комнате. – Но ты, Адель... – Он произнес ее имя так, что по коже Адель вновь пробежали мурашки. И сейчас она пожалела, что на ней так мало одежды. – Ты можешь стать королевой, которую не будут дергать за ниточки принцессы.

– Только вы, не так ли? А кто стоит за вами? Может, принцесса Кларисс?

– Кларисс не участвует в разделе власти, она особенная, и с каждым годом у нее все больше странностей. Я же – одиночка. За мной никого нет.

– Не слишком ли мало? – спросила Адель, склонив голову набок. – Только вы и я.

– Этого будет достаточно, – резко ответил Канцлер и за руку выдернул ее из постели, подводя к двери. – Адель, иди помойся. Жду тебя здесь, чистую и ароматную.

Она хотела возмутиться, но он был прав. И если она действительно еще могла стать королевой, то не стоило терять шанса. Что делать с Канцлером – она еще придумает. Возможно, действительно стоило стать ему ближе. Чтобы изучить, конечно же. Чисто в политических целях.

Когда она вышла из ванной комнаты, завернутая в огромное полотенце, Канцлер не потрудился даже отвернуться.

– Это как минимум непристойно, – сказала Адель.

– У нас очень мало времени. Вот одежда.

– Только не корсет! – Адель задрожала при одном воспоминании о ночных танцах.

– Никаких корсетов. Принцесса Кларисс ждет всех на завтрак, она обожает античный стиль, поэтому...

– Но это же нижнее платье.

– Нет, – вздохнул Канцлер, – это платье в античном стиле. Туника, понимаешь?

– Хорошо. Отвернетесь?

Он смотрел на нее молча, будто с некой издевкой. Неужели он думал, что теперь волен делать все, что захочет? Его синие глаза будто слегка затуманились, и Адель охватило странное чувство, словно она тает под этим взглядом.

– Насколько ты невинна, Адель?

Что за вопрос?! Адель чуть не подавилась собственной слюной.

– Я должен знать. Это важно. Для королевы и ее чести. Так что? Ты была с мужчиной?

– Я абсолютно невинна! – воскликнула Адель, выхватила из рук Канцлера наряд и снова закрылась в ванной.

Платье село на ее фигуру идеально – то ли Канцлер подгадал, то ли все претендентки были одинаково сложены, что вызывало определенные подозрения.

Канцлер ждал ее возле комода с зеркалом, сложив руки на груди.

– Ничего не ешь и не пей за завтраком, – проговорил он, а потом поманил ее пальцем. – Иди сюда.

Адель послушно подошла, хотя все еще злилась из-за его бестактности. Молча посмотрела Канцлеру в глаза и улыбнулась, пусть не думает, что может ее задеть или смутить.

– Как я выгляжу?

– Чудесно. Но чего‑то не хватает для моей королевы.

И он выудил из кармана жемчужное колье с медальоном, развернул Адель спиной к себе так, что теперь она смотрела в овальное зеркало, стоявшее на комоде, и застегнул украшение у нее на шее. Под ногами Адель мельтешил зверек – куница, – вновь щекоча кожу, но в этот раз Адель не засмеялась.

Она поймала в зеркале взгляд Канцлера, ощущая, что теперь под его протекцией. Колье плотно обхватило шею, жемчужины приятно согревали, а медальон из голубого камня в виде сердечка, увенчанного короной, красиво лег в углубление декольте.

– Наш выход, Адель, – наконец заговорил Канцлер. – И помни, никакой еды или напитков. Смотри на Джудит. И помни – ты уже королева.

– Я пойду вперед, сейчас нам не стоит показываться вместе, – добавил он, оставляя Адель возле окна, и, тяжело ступая, ушел прочь, по коридору, пока не скрылся за позолоченными дверьми.

Адель замерла на месте, отсчитывая в уме время. Когда она войдет в эти двери, то обратного пути уже точно не будет. Все или ничего, вот что предлагал ей Канцлер. Она отвернулась к окну, вглядываясь в серость утра, в неспешный танец снежинок, напоминавший девушек на балу претенденток.

Всем снежинкам было суждено упасть. Правда заключалась в том, что некоторые даже не долетали до земли.

Отчего‑то на ум Адель пришла Николетт. Что же пытался сказать Канцлер этим кровавым пятном на платке? Только один ответ могла придумать Адель – скорее всего, Николетт уже мертва. По ее вине.

Адель смешала все карты, ввязавшись в игру, правил которой не понимала. Она думала, что сможет пробиться к трону благодаря своей смелости и находчивости, но этого было мало. Как же сильно она ошибалась. А впереди – только трон или смерть.

Адель стало холодно, очень холодно. Она не хотела умирать, особенно так кошмарно, как Марси.

Кто‑то коснулся плеча Адель, и она вздрогнула, представляя, как выглядит здесь, в этом пустынном коридоре. Будто затерявшаяся в каменном лабиринте испуганная девочка. Адель моментально выпрямила спину, вспоминая, кем хотела стать, и чуть обернулась, глядя на подошедшего человека из-под веера ресниц. Кто бы это ни был, она должна выглядеть как настоящая королева и вести себя соответствующе.

Сначала Адель увидела букетик цветов – аккуратные белые капельки на тонких стебельках, – потом подняла взгляд и посмотрела в лицо Анри.

– Одинокая красавица в стенах древнего замка? Очень загадочно, – проговорил он, глядя на нее с теплотой, и улыбнулся.

– Я о многом забыла расспросить вас, милая малиновка, – сказала Адель, отвечая ему улыбкой, – но, может, и не стоит. Сейчас не то время.

– Вы решили идти до конца, mon amie? – спросил он, будто читал ее мысли.

– Если бы я знала, что ждет меня там.

– Вы и так знаете.

Конечно же, он знал, кто истинная королева. Все знали. Все ждали – когда Джудит довершит начатое. Или...

– Вы правы, сударь, – сказала Адель, присев в легком реверансе. – Знаю. Спасибо за цветы.

Проклятье! Ничего она, конечно, не знала, кроме жгучего желания, что вело ее вперед, как путеводная звезда.

– Надеюсь, эти подснежники хоть немного вас порадуют. Вы кажетесь такой печальной.

Должно быть, глаза выдавали ее. Адель захлопала ресницами и поднесла букетик к носу, вдыхая легкий аромат весны. Анри словно играл некую роль, а Адель ему подыгрывала.

– Спасибо, они пахнут... надеждой.

– И вы смотритесь с ними чудесно.

Конечно, подумала Адель, ведь у нее с собой уже не было королевской гвоздики. Можно довольствоваться и подснежниками. Но, может, бой еще не проигран?

– Мне пора, сударь, боюсь, меня уже заждались.

– Счастлив познакомиться с вами. – Он просиял и поклонился Адель, потом поднял ее руку и уже по обычаю поцеловал. – Ночь была долгой, а рождение королевы всегда так волнительно, – тихо сказал он.

– Всегда? Прошлая королева родилась давным-давно. Сколько вам лет, сударь? Вы едва испили материнского молока, – подшутила над ним Адель, заставив Анри рассмеяться.

– Вы правы! Я просто очень часто слышал эти рассказы.

– Должно быть, от вашей тетушки, – сказала Адель, подмигнув ему.

– Все так, мадемуазель.

Повисла неловкая пауза, и Адель наконец шагнула к дверям, за которыми не так давно скрылся Канцлер Фрост.

– Прошу меня извинить, сударь.

– Не смею задерживать вас.

И он с улыбкой пропустил ее вперед.

Какие странные совпадения! Анри ухаживал за Николетт, Николетт пришло тайное письмо с гвоздикой, а теперь Анри расхаживал по дворцу, спасая девушек, как настоящий рыцарь. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Адель распахнула двери, заставив отскочить в сторону слуг. Похоже, здесь никто не ждал ее появления. Никто, кроме Канцлера Фроста, на которого она старалась не смотреть.

Она оказалась в овальной столовой, совершенно белоснежной и оттого головокружительно пустой. Если бы не длинный стол, заставленный сервизом из белого фарфора и бокалами с необычным синим напитком.

Девушки в таких же белых туниках – претендентки – повернули к ней головы, глядя на нее с очевидным неодобрением. Во главе стола сидела средняя по старшинству принцесса, Кларисс. На ее лице запечатлелась улыбка, чем‑то схожая с улыбкой Джудит, которая заняла место по правую руку от принцессы. Элейна и Даная сидели по разные стороны, будто тем самым подчеркивая свое соперничество. Белые платья смотрелись на них нелепо, но, похоже, принцессы уважали желание своей сестры.

И Канцлер Фрост в своем неизменном львином кресле – черным пятном он будто заполнял все пространство.

– Какая неожиданность! – воскликнула Элейна, но хозяйка этой церемонии тут же подскочила к Адель.

– Заходи, дорогая, – проговорила Кларисс, беря ее за руку. – Здесь всегда рады... О... – Она увидела в руке Адель цветы и переменилась в лице. – Зачем ты принесла нам вестников смерти? Это так грустно.

Теперь и остальные внимательно разглядывали ее, будто застыв на своих местах. Адель помнила мамины суеверия про подснежники, которые якобы и вовсе не стоит срывать, а уж тем более приносить в дом. Она сама в это никогда не верила и даже не думала, что кто‑то здесь вспомнит о такой чепухе, а потому не придала никакого значения букетику Анри. А теперь... что ж, возможно, он уже намекал на ее близкую кончину?

Адель набрала в легкие побольше воздуха и медленно выдохнула. Потом обвела присутствующих взглядом, неторопливо, желая произвести куда больше впечатления. Она даже выдержала тяжелый взгляд Фроста, который, как и все остальные, не отрывал взгляда от цветов.

– Я вижу, вы решили провести церемонию без меня, – наконец проговорила Адель и остановила взгляд на Джудит. – Крайне преждевременно.

– Присаживайся, – ответила ей Джудит среди воцарившейся тишины.

«Сыграй ее, сыграй королеву! Обведи всех вокруг пальца, покажи, что вовсе не Джудит должна сидеть на троне. И Грааль будет принадлежать тебе», – вспомнила она слова Фроста, но сейчас он молча восседал на своем чудовищном кресле.

Он обещал ей магию Грааля и трон. Разве не об этом она мечтала? Надо лишь немного продержаться.

– Я удивлена, что вы все сидите, когда ваша королева стоит перед вами, – проговорила Адель, наполняя голос решимостью.

В какой момент они поймут, что она лжекоролева, и велят убить ее? Может, даже ради этого вернут публичную казнь?

Никто не пошевелился, и Адель криво улыбнулась. Она и не ждала, что они встанут.

– Я обязательно запомню этот момент, – проговорила она тихим голосом.

В столовой были и некоторые гости из аристократии, которые сейчас нервно позвякивали вилками или бокалами.

– Я запомню, кто был со мной, а кто пошел против. – Адель чуть вздернула подбородок и вновь посмотрела на каждого, а когда взглянула на Канцлера, он чуть заметно кивнул ей. Значило ли это, что она справлялась со своей ролью?

– Давайте поднимем бокалы за Королеву! – воскликнула Кларисс и подхватила со стола золоченую чашу с синим напитком, завертев головой, глядя то на Джудит, то на Адель. Остальных претенденток будто не существовало.

Джудит прошла вперед, приняла чашу из рук принцессы и без раздумий выпила. Глоток, еще. Адель завороженно следила за девушкой, ожидая, что вот-вот ее объявят королевой – или как это должно происходить? Может, она не успела и поэтому Фрост такой напряженный?

Но вот Джудит вернула чашу Кларисс и зашлась кашлем, прикладывая к губам шелковый платок, на котором оставались алые пятна. Что происходит?

– Как вы знаете, – проговорила Кларисс, и взгляд ее стал предельно ясным, – матушка завещала мне провести церемонию, и я действую по ее указу. В этой чаше сильный яд, вино из аконита, но выращено это растение из волшебных семян, и оно заставляет человека говорить правду. – Она повернулась к Джудит, которая прижала одну руку к груди, а второй все еще прикрывала рот. – Как твое имя? – спросила принцесса у претендентки.

– Агния... – Джудит снова закашлялась. – Я королева Агния, рожденная в день солнечного затмения, в Йоль. Синяя гвоздика, сплетенная с аконитом, знаменовала мое возрождение. Дарующая правду, несущая свет...

– Матушка. – На глаза Кларисс навернулись слезы, и принцесса опустилась на колени перед Джудит.

Адель раздраженно вздохнула: Джудит очевидно превзошла ее. А все эти пустые слова – они ничего не значили. Однако все гости сидели, вытаращив глаза, и смотрели на кровь, которая стекала по подбородку Джудит.

Она дрожащей рукой забрала чашу у Кларисс и протянула одной из девушек, в которой Адель узнала проводившую ее до дворца Филиппу.

– Почти свою королеву, – произнесла Джудит.

Губы Филиппы задрожали, но тем не менее она приняла напиток и сделала глоток. Слезы стекали по ее щекам, но девушка всхлипывала совершенно беззвучно.

Адель с ужасом следила за происходящим. Пора было действовать, но почему‑то Канцлер Фрост медлил. Адель ждала от него хоть какого‑нибудь знака и внутренне молилась, чтобы он не затягивал. Неизвестно, что дальше задумали принцессы.

– Кто твоя королева? – спросила Джудит.

Филиппа упала перед ней на колени.

– Благословите меня, моя королева, – сказала она и в следующий миг схватилась за горло, закашлялась, а кровь брызнула на подол белого платья Джудит.

Филиппа упала замертво, а Джудит даже не дрогнула. Но ведь до этого она спасала девушек? Зачем? Кем была Джудит на самом деле?

Возможно, тогда еще не пришел страшный час, а теперь...

Джудит подняла голову, и Адель поняла, что на нее все пристально смотрят. Конечно же, теперь Джудит решит избавиться от назойливой конкурентки. Своим взглядом она будто пыталась сказать: я предупреждала, что тебе стоит уйти, но ты все еще здесь.

– Будешь утверждать, что ты королева? – проговорила Джудит ровным голосом.

Возможно, она ждала, что Адель развернется и убежит. Но зачем такая демонстрация силы? Не проще было сразу напоить ее ядом? Или же «королева» не так уж в себе уверена?

– Не знаю, кто ты такая, но это мое королевство, – сказала Адель. Правда, неплохо было бы подробнее изучить географию, подтянуть историю... Адель внутренне сжалась, вдруг осознав огромный пробел в знаниях. Ее так усиленно ограждали от выхода в свет, что теперь это даже казалось подозрительным.

– А что думает на сей счет наш Канцлер? – вдруг повернулась к нему Джудит и вновь закашлялась.

Канцлер Фрост оставался неподвижен, ни мускул не дрогнул на его мрачном лице.

– Дайте мне эту чашу, – проговорила Адель и взмахнула рукой. – Давайте.

С легкой улыбкой на губах Джудит протянула ей чашу, будто сделанную из хрусталя. На дне все еще плескался лазурный напиток. Адель с удовольствием отметила, как округлились глаза Канцлера, а в следующий миг она отпустила чашу, и та с грохотом ударилась о мрамор. Осколки, брызги ядовитого вина, кровь претендентки – все перемешалось, разлетаясь по сторонам. Кажется, яд задел ладони Адель, но она даже не дернулась, тоже слегка ошарашенная тем, что сделала.

– Я не позволю вот так убивать моих подданных, – процедила она, гордо глядя на Джудит, провозгласившую себя королевой. – Каждая жизнь имеет свою ценность, кому как не Королеве знать об этом!

Всеобщий вздох, прокатившийся по столовой, был ей знаком – все внимательно слушали ее. И, возможно, даже восхищались этим поступком, а значит, она добилась своей цели. Принцесса Кларисс теперь смотрела на нее безотрывно, губы ее дрожали.

Стены дворца вновь вздрогнули, и пол расчертила очередная трещина, которая побежала от разбитой чаши. Адель не могла поверить своим глазам. Неужто совпадение? Или...

– Пора идти, – проговорила Джудит. – Грааль пробуждается.

Адель лишь повела плечом, позволяя Джудит сделать первый шаг.

– Бруна, – позвала она одну из девушек, и та встала подле нее, опустив голову. Как могли претендентки так легко сдаться! Тем более обладая волшебной меткой?

Адель окинула взглядом девушек, пытаясь сообразить, кого же ей позвать с собой, ведь она ни с одной не успела сдружиться, а бедолага Филиппа была мертва. Единственный человек, который здесь мог бы помочь ей... Вряд ли он станет проявлять свои предпочтения при всех.

Но тут ей на помощь пришла неожиданная союзница. Принцесса Кларисс зарыдала и с объятиями кинулась на Адель.

– Матушка! Матушка! Простите меня, что не признала вас сразу! Мама... Ваше великодушие – его ни с чем не спутать. Вы всегда проверяете нас на прочность!

Адель пыталась оторвать от себя обезумевшую принцессу, но та лишь сильнее разрыдалась, а потом метнулась в сторону, бросаясь в ноги Канцлеру Фросту.

– Эрик... прошу, – зашептала она, – спасите ее, спасите мою матушку, я не могу снова потерять ее!

Эрик...

Эрик Фрост.

Принцесса звала его по имени.

Поведение принцессы Кларисс выглядело крайне странно, она вела себя как умалишенная, и, если верить слухам, так оно и было. Но сейчас только безумие и могло спасти саму Адель от поражения.

Принцесса Даная вышла вперед, становясь рядом с Джудит. По команде Ее Высочества подтянулась личная охрана – мужчины в серой военной форме. Даная обозначила свою сторону.

Новоявленная королева развернулась к дверям, которые перед ней открыли слуги. Она шла к Граалю, но Адель не могла отпустить ее вот так.

Ей следовало пойти следом. Одна претендентка против целой свиты союзников Джудит?

Чуть скрипнуло кресло с лапами льва, когда поднялся Канцлер Фрост, будто решил откликнуться на призыв принцессы Кларисс.

– Идите отдыхать, Ваше Высочество. Я обо всем позабочусь.

«Обо всем позабочусь».

Эти слова эхом отдавались в голове Адель. Ей хотелось чуточку расслабиться, переложить груз ответственности на другого, но разве не ее судьба решалась сейчас?

Она шагнула к дверям в тот же миг, что и Джудит, а трещина все дальше расползлась по мрамору, выходя за пределы комнаты. Дворец будто сам вел их к Граалю.

За спиной Адель ощутила громадную фигуру Канцлера, но не обернулась, просто знала, что он сделал свой выбор.

Он выбирал ее, самозванку, вместо королевы.

Адель понятия не имела, сколько они шли так, бок о бок с Джудит, по этому тесному коридору, не глядя друг на друга, но, когда проход расширился и они оказались в круглой зале перед дверьми, Адель задрожала. Трещина раскололась на несколько ответвлений, и все они тянулись к дверям, будто щупальца монстра.

Джудит резко остановилась. Адель последовала ее примеру – и угодила прямиком в объятия Канцлера. Тот обхватил ее за плечи и чуть сжал, посылая по телу дрожь. Вместе они справятся, правда?

– Бруна? – вновь позвала Джудит,

Когда девушка приблизилась, слуги Данаи протянули ей меч – Экскалибур, который вновь сверкал и переливался. Сделав надрез на запястье девушки, Джудит мельком глянула на Адель.

Несколько алых капель на мгновение зависли в воздухе, а потом приземлились на мрамор, проникая в трещину. Углубление засияло синим светом, и со щелчком перед ними распахнулись двери.

Холод пробежался по спине Адель, хотя Канцлер все еще держал ее.

– Не волнуйся, доверься мне, моя королева, – прошептал он у нее над ухом.

Его губы были так близко, а можжевеловый аромат наполнил легкие, принося странное спокойствие.

Все, что происходило дальше, напоминало страшный сон на грани реальности и безумия. Из открывшихся в стенах ниш появились люди в темно-бордовых плащах, завязалась драка с охраной Данаи, и сама принцесса обнажила меч, который был при ней.

– Мятежная принцесса больше нам не страшна, – проговорил Фрост, все еще не выпуская Адель из объятий. – Идем. Грааль ждет.

Бордовые всполохи по сторонам, алая кровь, крики и полнейший хаос. Адель впала в странное оцепенение.

Джудит устремилась к дверям раньше, но Канцлер рывком потащил Адель вперед. Втроем они очутились в еще одном круглом помещении с алтарем в самом центре. Здесь горели свечи. Комната напоминала святилище.

Двери резко захлопнулись, и дворец вновь затрясло. Адель вцепилась в Канцлера, будто он единственный мог спасти ее.

Джудит выглядела гораздо лучше – исцелял ли ее меч?

– Очень хорошо, что ты пришла, – сказала Джудит, обращаясь к Адель.

Впервые она улыбалась так широко и открыто, без полутеней и намеков. Ее взгляд приобрел странную ясность. Глаза сияли ярко, будто сапфиры или же вино из аконита, подумала Адель.

– А вот он здесь лишний, – с презрением проговорила Джудит, даже не глядя в сторону Канцлера.

Джудит шагнула к центру комнаты, где на возвышении стояла огромная хрустальная чаша, накрытая золотистым колпаком с гвоздикой из синего кристалла.

– Адель, ты должна понимать, кто я на самом деле. Я твоя королева, и я должна вернуть магию в Монсальваж. Больше никому это не под силу. – Она будто уговаривала Адель... или извинялась.

Джудит выставила перед собой меч, ожидая подвоха со стороны Канцлера или самой Адель. Еще шаг, еще ближе к Граалю.

– Знаешь ли ты традицию убивать на Йоль кабана, Адель? – вдруг спросила Джудит, заставив Адель вздрогнуть. – Это необходимое зло, чтобы задобрить духов этой магической ночи. Сегодня ты и другие претендентки – вы и станете такими кабанами.

Она говорила это с такой жестокостью, что Адель хотелось закрыть уши.

«Если Джудит откроет Грааль, для меня все будет потеряно», – обреченно подумала Адель.

Но в то же время, если не откроет – конечно, если она говорит правду, – то магии не будет. Зачем тогда это все?

Или возможно править и без магии? Как делали принцессы.

Справедливо ли лишать людей надежды на лучшую жизнь?

К тому же принцесса Даная упомянула Всадников, докучавших королевству. Мог ли Грааль справиться с ними?

Йольский кабан... Хотелось ли ей быть всего лишь принесенным в жертву кабаном...

Столько разных мыслей проносилось в голове Адель, что она не сразу поняла, когда Канцлер сделал первый выпад. Он ловко выбил Экскалибур из рук Джудит и развернул королеву спиной к себе, сковывая ее движения.

– Давай же, – произнес Канцлер, обращаясь к Адель. Будто она знала, что следует делать.

– Что?! – воскликнула Адель.

– То, что она очевидно собиралась сделать с тобой! Не так ли, королева Агния? Адель, подними меч. Или ты кабан, или она.

– Вы многого не знаете и не понимаете! – закричала Джудит не своим голосом, пытаясь вырваться.

Адель отпрянула на шаг, в ужасе от увиденного.

– Вы еще такие дети! Пустите меня к Граалю! Он ждет! Адель, ты ведь понимаешь, кто я! Ты не сможешь править, не слушай его!

Они что, действительно собирались убить королеву?

– Открывай Грааль, – прорычал Канцлер Фрост, и Адель увидела, как его синие глаза заволокло кровавой пеленой. – Агния, открывай!

Он называл королеву по имени. Истинная Королева была сейчас перед ней, в стальной хватке Канцлера. И он знал об этом.

Другого объяснения быть не могло. Адель стало дурно от самой себя. Что она делала? Какой ценой? Ведь она поступала неправильно!

Когда ладони Джудит легли на золоченую крышку Грааля, чаша задрожала, а дворец вновь подпрыгнул от очередного подземного толчка. Неужели пробуждалась магия, которую все так ждали?

Что они будут делать дальше? Убьют Джудит? Или станут держать ее в плену?

Канцлер словно прочел ее мысли. В его руке возник кинжал с причудливым извилистым лезвием. Фрост схватил Адель за свободную руку, подтягивая к себе. Вложил кинжал ей в ладонь, а потом направил к груди королевы, без промедления погружая в плоть. В самое сердце.

Адель забыла, как дышать. Она еще чувствовала под ладонью, как билось это сердце.

Они только что убили Истинную Королеву.

Она убила Королеву.

Сизый пар заструился из-под крышки Грааля, наполняя комнату туманом. Или дымом.

– Что я наделала, – выдохнула Адель, обмякнув в руках Канцлера вместе с Джудит. – Что я...

Он встряхнул Адель, позволив королеве упасть на пол. Туда, где расходились во все стороны трещины, напоминавшие солнечные лучи.

Кровь, так много крови.

Но сама она жива. Цела и невредима. Кабан, которому чудом удалось выжить. Кабан, который и не должен был здесь оказаться. Глупый, глупый кабан.

Алая жидкость заполняла углубления, а Грааль светился все ярче. Дворец трясся и негодовал, заставляя чашу раскачиваться, пока она не свалилась с алтаря и не упала на пол рядом с побежденной королевой. Хрустальная гвоздика откололась от крышки и отскочила в сторону.

Адель не могла поверить, что все обернулось такой катастрофой – будто сам мир рушился, ткань мироздания рвалась на части, и некому было зашить прореху. Ни одной мастерице или рукодельнице...

Канцлер встряхнул ее.

– Все кончено, Адель. Она умерла. Теперь насовсем.

– Что? – все еще не веря, произнесла Адель.

– Слышишь? Насовсем. Никакой больше Инкарнации, ничего.

В его голосе сквозило облегчение.

Но Адель вдруг услышала совсем другой звук, похожий на пение. Голос витал у нее над головой, смешиваясь с дымом Грааля.

Рука, которая все еще сжимала кинжал, задрожала, а в следующий миг дым устремился к ней, окольцовывая запястье и выжигая там неровный символ – цветок с зазубренными лепестками. Королевская гвоздика.

Зловещая иссиня-черная гвоздика.

Канцлер забрал Экскалибур, и на мгновение Адель показалось, что сейчас он убьет и ее. Она зажмурилась, ощущая странную отрешенность. Но Фрост лишь посмотрел на метку и чертыхнулся:

– Какого рогатого! Это еще что такое!

Фрост развернул ее к себе лицом, всматриваясь будто в саму душу.

– Агния? – спросил он. – Агния, это ты?

– Я – Адель... – хрипло ответила она.

Адель безвольно осела на пол, но Канцлер вновь поставил ее на ноги. Потом, будто поверив, что это в самом деле она, велел ей вернуть на место чашу с Граалем.

Прикоснувшись к ней дрожащими руками, Адель не почувствовала ровным счетом ничего. И в ее душе зародилось глубочайшее отчаяние.

– Разберемся с этим позже, – отрезал Канцлер. – Сначала объявим всем.

– Что объявим?

– Ты королева, Адель. Теперь ты королева.

Он выволок ее в коридор, где были следы от побоища, а среди мертвых тел в серых одеждах лежала и Бруна, устремив взгляд к потолку.

Канцлер вел Адель дальше, возвращая в столовую. Когда они вошли туда, Адель захотелось разрыдаться. Она и так уже была перепачкана в крови, крови Джудит, но здесь... белая столовая окрасилась в алый. Девушки за столом, претендентки, застыли в неестественных позах, их шеи были перерезаны, белую скатерть пропитывали багровые потоки.

Канцлер не стал ждать, когда Адель закричит или убежит. Он поднял ее руку, на которой теперь сияла зловещим темно-синим огнем метка, хотя Адель понимала – он сам не знает, что с ней.

– Да здравствует королева! – громко произнес Канцлер.

– А вы переиграли нас, Фрост, как ловко, – вышла вперед Элейна.

Адель не сразу увидела ее в красном платье среди всего безумия.

За спинами Данаи и Кларисс маячили люди в бордовых плащах. Кто они такие? Стража Фроста?

Адель дрожала, все еще сжимая в руке кинжал, обагренный кровью истинной королевы.

Королева мертва.

Принцессы опустились на колени и склонили головы, будто признавая ее.

По крайней мере, делая вид.

– Да здравствует королева, – хором произнесли они, вторя Канцлеру Фросту.

Имболк

Шесть недель в королевстве Монсальваж царило оживление – за пределами Дворца-на-Холме ходили слухи, что Истинная Королева возродилась в теле юной и молодой девушки, а значит, совсем скоро вернется и магия. Простые жители отмечали, что действительно погода стала более благосклонной и теплой, а кто‑то в начале февраля видел и первые цветы, хрупкие подснежники, чудесным образом пробившиеся сквозь корку льда. Королева народу не показывалась, но Канцлер объявил, что новая правительница должна окрепнуть и подготовиться к будущей коронации. Тех, кто осмелился выразить протесты, немедленно заперли в темницах, и об их дальнейшей судьбе история умалчивает. Никто не мог идти против Канцлера Фроста. Принцесса Элейна была объявлена «опекуном» новоявленной королевы до обретения ею полной силы.

Жители за Стеной готовились восхвалять Мать Хлебов, делая соломенные кресты и украшая ими свои дома, ставя на окна белоснежные свечи с зелеными ленточками, чтобы Святая набиралась новых сил к грядущему лету, ведь прежнюю жизненную силу отдала она Королю, ожидая пробуждение Солнца и его возрождение...

Глава 7

Сны Грааля

Вновь звучала музыка, вплетаясь в перезвон бокалов. Адель застыла посреди зала совершенно одна, танцующие пары не замечали ее. Она прижала руки к груди, коснувшись медальона. Стоило вспомнить, откуда он, кто дал ей это украшение, и ее пронзило молнией. В ту же секунду за спиной прозвучал мужской голос:

– Вы танцуете?

Адель обернулась и встретилась с ледяным взглядом Эрика Фроста. Он протягивал к ней руку в белой перчатке – да и весь его костюм отличался от привычного уже черного фрака. Безукоризненно белый, со сверкающими драгоценными пуговицами. Фрост был чрезвычайно хорош, мягкий свет от хрустальных люстр растворялся в синих радужках глаз: холод поглощал тепло.

Мужественное, грубоватое лицо с легкой щетиной оказалось так близко, так неизбежно близко...

Фрост шагнул вперед и привлек Адель к себе, крепко сжимая в объятиях, посылая волну дрожи по ее телу.

Вспышка! И в следующий миг они упали в иное пространство – зал перевернулся, как песочные часы, и теперь Адель лежала среди заиндевевшей травы, не чувствуя холода, только опаляющий жар, который шел от склонившегося над ней мужчины.

Стихли все звуки, кроме их дыхания и биения сердец. Какой же громкий стук! Ритм! Практически в унисон!

Осознание всего, что случилось с ней, что за чудовище скрывалось за этой красивой маской Канцлера, нахлынуло на Адель, и она забилась в крепких объятиях. Фрост не отпускал.

Темное пространство обступило их со всех сторон, и только белый сюртук канцлера сиял среди темноты, как луна. Адель охватил страх, сердце забилось еще сильнее, выпрыгивая из единого ритма. Где она? Что с ней?

Мысли затуманились, плененные чарующим ароматом можжевеловых ягод. Фрост околдовывал ее, не оставляя ни шанса на спасение. Адель зажмурилась, позволяя ему провести носом по ее шее, обхватить губами мочку уха. Она вскрикнула, когда он укусил ее, но боль тут же смешалась с безумной страстью.

Она желала этого мужчину. Или же он заставлял ее так думать. Внушал ей.

Адель вновь встрепенулась, но Фрост пригвоздил ее к хрустальной траве, овладевая сознанием и телом. Все было одновременно таким нереальным и настоящим.

Над головой вскрикивали птицы, в темноте мелькали сверкающие желтым огнем глаза, среди деревьев заводили свою зловещую песнь волки. Адель закусила губу, ощутив привкус крови.

Мгновение, и перед глазами вспыхнуло зарево. Кровь, кровь... столько крови... ее собственные руки тоже в крови.

Она убийца. Губы Фроста впились в ее рот ледяным поцелуем. Она целует убийцу.

Нет, нет!

Вырваться, убежать отсюда. Почему он так пленительно хорош? Почему сводит ее с ума?

Как же она ненавидела себя! По щекам струились слезы от стыда, отчаяния и жгучего удовольствия. Почему он настолько хорош? Что за колдовство он творил над ней?

«Моя... моя... моя...» – слышала она его шепот, потонувший в зверином рычании.

Луна взорвалась, темнота обратилась в синее сияние, и этот свет звал ее, спутывал все мысли, вновь заставляя все забыть, а потом вспомнить.

– Адель?

Она вырвалась из лап сна и Канцлера, возвращаясь к реальности. В комнате царил сумрак, взволнованно трепыхалось пламя свечи рядом с ее кроватью.

Адель подскочила, садясь и подтягивая под себя замерзшие ноги. В дальнем конце комнаты, на круглом столе, чуть сияла чаша Грааля. Все в точности как и каждый день на протяжении вот уже нескольких недель.

Чашу окутывала сизая дымка, которая сейчас выглядела особенно зловеще. Адель сильнее обхватила себя руками, пытаясь стряхнуть сон.

– Адель? – вновь позвала ее леди Сания, сидевшая на стуле возле кровати. – Ты наконец проснулась, девочка?

Адель перевела на нее затуманенный взгляд и кивнула.

– Вижу, что еще не совсем, – отозвалась Хозяйка Гардероба, – но уже пора. Пора возвращаться к жизни. Ты не можешь прятаться тут вечность. Ты – королева. Ну, почти. Нам пора готовиться к коронации.

– Сколько я спала на этот раз?

– Двое суток. Твое сознание блуждало в мире снов, но не волнуйся, я была рядом и никого сюда не впускала.

Холод побежал по позвоночнику Адель. Она и не хотела никого видеть. Особенно Канцлера.

– Он приходил, но я не позволила ему зайти.

Адель нервно сглотнула ком в горле. Неужели кто‑то мог помешать Канцлеру добраться до нее?

Адель взглянула на свои руки – ей до сих пор казалось, что она сжимает в ладони кинжал и вонзает его в сердце Джудит. А потом тонет в реках крови.

Леди Сания была права: Адель спряталась ото всех в этих королевских покоях, которые теперь ей принадлежали. Она достигла той черты, к которой стремилась, но и переступила через нее.

Она переступила через себя. Она никого не собиралась убивать, но теперь их с Канцлером связывала страшная тайна. Адель не могла поверить, что ее мечта сбылась таким ужасным образом.

– Что тебе снилось, милая? – мягко спросила ее леди Сания, возвращая к реальности.

Грааль будто засиял ярче среди темноты, окружавшей его. Адель посмотрела на себя, касаясь шелковой ткани ночной сорочки, украшенной необыкновенным кружевом. Все эти дни она даже не переодевалась в платье, и ее сорочка всегда оставалась свежей, не расчесывала волосы, но они оставались гладкими – кто тогда их расчесывал?

Адель задумчиво провела по своим светло-пшеничным шелковистым волосам. Магия?

– Это я заботилась о тебе эти дни, не волнуйся, – сказала леди Сания. – Вижу, ты еще не пришла в себя. Грааль заставляет тебя пройти через мир снов.

– И что это значит? Что значит мой сон?

– Грааль может показать твое прошлое, будущее, а может и то, что ты больше всего на свете желаешь.

Адель задрожала, притягивая к себе покрывало с королевскими вензелями. Так что же это? Сон повторялся снова и снова: бал, лес, Канцлер.

Ее прошлое – исключено.

Будущее? Нет, нет и нет! Она не допустит подобного! Канцлер Фрост не завладеет ее сознанием настолько! Теперь она видела его истинную сущность. Он ужасный человек, именно такой, как про него говорили.

Адель не могла представить себе, как встретится с ним лицом к лицу, как посмотрит в глаза. Они не виделись уже несколько недель, и она в ужасе представляла их беседу.

Нет! Как избежать этого? Если она королева, могла ли она отправить Канцлера в провинцию? Снять его с должности?

Как избавиться от него?

Следовало поскорее собраться с силами и разобраться с тем, как все устроено во дворце, решительно подумала она, хотя сон вновь понемногу сковывал ее разум.

Скоро коронация. Сможет ли она правда стать королевой? И что делать с этим жутким Граалем? Адель не хотела смотреть на чашу так же отчаянно, как и встречать Канцлера.

– А это? – проговорила Адель, протягивая руку с меткой. – Что это значит?

Выражение на лице леди Сании не сулило ничего хорошего.

– Не знаю, – ответила та. – Я не видела подобной метки у прежней королевы.

Гвоздика на правом запястье Адель светилась иссиня-черным огнем. Если Хозяйка Гардероба не могла ответить на эти вопросы, то кто же тогда мог?

– Но теперь наше дело – подготовить тебя к коронации. Все должно пройти идеально. А после... что ж, увидим. Ты никому не должна говорить, кто ты такая. Ты выбрала свой путь, Адель, хотя я и предупреждала тебя. Ты убила королеву.

В глазах леди Сании сквозила печаль. Хозяйка Гардероба многое знала, но отчего‑то до сих пор не раскрыла правду.

– Почему вы ничего не сказали?

– Народу Монсальваж нужна королева. – Лицо леди Сании приобрело серьезное выражение и некоторую озлобленность. – И раз ты убила Джудит, то должна нести груз ответственности за это. Теперь ты в ответе за всех. Вставай.

Леди Сания поднялась и направилась к окну, выглядывая в ночь.

– Имболк как никогда подходит для возрождения королевы. Посмотри на все с другой стороны, Адель. У тебя появилось много новых возможностей.

Хозяйка Гардероба повернулась и улыбнулась уголком морщинистых губ.

– Ты справишься, Адель. Страхи нужны для того, чтобы их одолеть. Не было бы монстров, не было бы и героев.

– А моя семья? Они могут переехать сюда? – еще немного наивно спросила Адель.

Увидев холод в глазах леди Сании, Адель онемела. Почему же она не подумала об этом раньше? Что же она наделала, погнавшись за недостижимой мечтой?

– Твои родители и сестра уже далеко отсюда, я позаботилась о том, чтобы им выделили дом. Они будут жить на юге Монсальваж и ничем не выдадут то, что ты их дочь. Ты ведь понимаешь, что значило бы привести их сюда? Если принцессы или Канцер захотят повлиять на тебя, как думаешь, к кому они пойдут в первую очередь?

– Я хотела совсем другого. – Адель покачала головой.

– Ты получила то, к чему шла, дорогая. Раньше надо было думать. А теперь... соберись и будь королевой. Другого уже быть не может.

Когда леди Сания вышла за дверь, Адель легла на подушки и накрыла лицо ладонями, однако она боялась снова заснуть, поэтому провалялась совсем недолго и решила наконец выбраться из постели. Случилось то, что случилось. Она уже не могла изменить прошлое. А вот будущее... Теперь будущее, королевства и ее собственное, зависело от нее.

Только она накинула на плечи синий халат, как в дверь постучали, и на пороге появилась высокая женщина в темно-бордовом платье. На груди ее сверкал амулет в виде лунного месяца. Она присела в реверансе, чуть склонив голову.

– Следуйте за мной, – тихо сказала она, заставив Адель окаменеть на месте, а потом подняла голову и хищно взглянула на нее. – Приказ Канцлера.

– Куда мы идем? – осмелилась спросить Адель, но женщина молча вела ее по коридору.

Движения незнакомки были плавными и размеренными, напоминая скольжение тени. Темные, почти черные волосы локонами лежали на спине, только несколько прядей удерживала на макушке металлическая заколка, тоже в виде полумесяца.

Если эту женщину прислал Канцлер, ждать можно было чего угодно. Но что, если это не он? И, возможно, кто‑то из принцесс решил заманить ее в ловушку? Адель насторожилась.

Двери с тихим скрипом распахнулись перед ними, и Адель увидела несколько служанок, стоявших по обе стороны от роскошной ванны. На полу и подиумах мигали огоньки белых свечей. Воздух напитался обволакивающим ароматом воска и цветов. От молочной воды шел пар, а на поверхности скользили розовые лепестки.

– Помогите королеве раздеться, – приказала женщина и повернулась к Адель, разглядывая метку на ее руке. – Мы приготовили для вас молочную ванну. Имболк – лучшее время для очищения перед предстоящей коронацией и... мистерией.

– Мистерией? – выдохнула Адель.

– Всему свое время, Ваше Величество, – натянуто улыбнулась ей женщина. – Скоро вам все расскажут.

– Кто? Канцлер?

Женщина ничего не ответила, лишь жестом велела девушкам приступать к делу, а сама вышла за дверь.

Служанки окружили Адель, стягивая с плеч халат, помогая избавиться от ночного платья. Они были молчаливы и не смели смотреть ей в глаза. Адель послушно забралась в ванну, будто заполненную до краев туманом.

Как же приятно...

Возможно, Канцлер все же решил немного о ней позаботиться. Но эта женщина Адель совсем не понравилась. С ней стоило быть настороже. Кто она? Помощница Фроста?

Адель прикрыла глаза и ахнула от удовольствия. Нега проникала под кожу, заставляя ее напряженные мышцы расслабиться. Эти дни она так изводила себя...

Яркий можжевеловый шлейф скользнул мимо ее носа. Адель немедленно открыла глаза и обхватила себя руками. И она не ошиблась – служанки исчезли, а за ее спиной стоял человек. Она его не видела, скорее ощущала чужое присутствие.

От него шла пугающая сила и в то же время манящие волны притяжения.

Фрост.

– Господин Канцлер?

Она хотела обернуться, но он положил руки ей на плечи и легонько надавил, останавливая. Затем опустился, пока его губы не коснулись ее уха.

– Моя королева.

Тело Адель покрылось мурашками, несмотря на согревающую молочную воду с легким медовым звучанием.

– Не называйте меня так.

Противоречивые чувства захлестнули Адель: убийство Джудит, ее сон.

– Что дальше, Фрост? – выговорила Адель. – Убьете и меня?

– Хуже, моя прекрасная самозванка. Оставлю в живых. Ведь ты мой трофей. Моя награда.

Фрост погрузил ладонь в воду, заставив Адель вздрогнуть. Затем провел вверх по ее руке, заставляя ее сердце замереть, и, наконец, коснулся кулона, все еще висевшего у нее на груди.

– Я научу тебя быть королевой. Ты станешь лучшей из лучших.

– Под вашим контролем.

– Само собой. Без меня тебе не выжить, и ты это знаешь, Адель. От тебя захотят избавиться. Но я покажу слабые стороны наших врагов. Тебе лишь нужно быть преданной мне. Ты сможешь?

Фрост поднялся, вырастая за ее спиной громадным монолитом. Вновь от него веяло холодом, и даже тепло ванной больше не согревало. Канцлер прошел вперед, полностью явив себя. Он был так же красив, как и опасен. Будто зверь, которого приютил этот хищный дворец. Неудивительно, что Фрост так долго правил в королевстве: смог бы человек иного склада продержаться тут? Адель в этом сильно сомневалась. И ей придется тоже закалить свой характер, пряча броню под красивым платьем, скрывая холод за улыбкой.

Она наконец позволила себе расслабиться и чуть прикрыла глаза, по-прежнему хитро наблюдая за Канцлером.

– Все время вплоть до коронации ты посвятишь подготовке, – вновь заговорил Канцлер, его голос звучал будто бы издалека, и Адель поняла, что на мгновение сон снова завладел ею. Не могла же она уснуть в ванной! – Танцы, музыка, этикет, искусство...

– Как насчет искусства плетения интриг? – уточнила Адель, подавив зевок.

– Будет время поупражняться и в этом. Но есть особое дело, скоро я позову тебя. А пока вылезай из ванной, служанки придут одеть тебя. Мы отправляемся на посвящение. С тобой желают познакомиться Хранители магии.

Адель моментально стряхнула с себя дремоту.

– И как мне вести себя с ними? – встревоженно спросила она.

– Ты их связь с народом, их символ. Какой бы пожар ни бушевал внутри, – проговорил Фрост, приковав ее взглядом, – внешне ты должна оставаться спокойной и хладнокровной.

Глядя на его маску равнодушия, Адель невольно задумалась: а что же творилось у него на душе?

Когда Адель вышла из ванной комнаты, то вновь оказалась в сопровождении той женщины. Адель молчала, каждое слово теперь придется взвешивать, чтобы не выдать себя. Она уже стала обманщицей и убийцей, и наказание за это вряд ли будет мягким. Она не могла позволить себе еще одну ошибку. Тем более в окружении Хранителей. Эти люди знали о королевстве и магии гораздо больше нее. Но и она могла бы выяснить что‑то полезное: например, как пользоваться Граалем. Что он такое.

В руки ей всучили кувшин, а женщина велела сделать глоток. С чего она решила, что может распоряжаться королевой, как ей заблагорассудится?

– Приказ Канцлера, – только и повторила женщина, чуть пожав угловатыми плечами.

– Что там?

– Просто молоко, – холодно ответила ее спутница. – Дань традициям. «Королева пройдет по белой тропе, напитав ее молоком и слезами...» Должно быть, вы знаете об этом. Не так ли?

– Конечно, – чуть смутилась Адель, но быстро взяла себя в руки. В кувшине могло быть отравленное молоко, но зачем Фросту избавляться от нее сейчас таким образом? Это казалось неправдоподобным, и Адель сделала глоток. Жидкость была ледяной, будто Адель натолкала в рот снега, как они с сестрой делали в детстве. По глупости, конечно, но было очень смешно – правда и получили они потом от отца! Еще бы, несколько дней провалялись с лихорадкой, и мама не отходила от них ни на шаг, бледная, словно свечной воск.

Еще один глоток, и небольшая процессия выдвинулась вперед. Адель следовала за женщиной, петляя по узким коридорам дворца. Обратную дорогу она вряд ли смогла бы найти самостоятельно и надеялась, что ее не бросят в каком‑нибудь укромном уголке. Сколько она будет испытывать судьбу?

Когда Адель слегка повело, она поняла, что молоко совсем даже не простое. Этот травянистый привкус... В молоко что‑то добавили. Вновь ее потянуло в сон, но она шла, машинально переставляя ноги. Из кувшина иногда выплескивалось молоко по ее неосторожности, приземляясь холодными каплями на камень. Адель ухватила свою провожатую за руку, заставив женщину остановиться.

– Выпей и ты, – сказала Адель. – Приказ королевы.

Женщина хотела вырваться, но Адель вцепилась в ее запястье.

– Всего глоточек. Приказ королевы, – повторила она.

Они остановились, вокруг Адель будто разливался туман, но она все же видела, какое действие возымели на женщину ее слова: она тоже выпила молока, черные ресницы ее затрепетали, а на лице появилась блаженная улыбка. Интересно, что молоко подействовало на нее даже быстрее!

Адель ухмыльнулась себе под нос, гордясь своей стойкостью.

В следующий миг ноги у нее подкосились, и кто‑то вовремя подхватил ее под руку. Сейчас она была этому только рада. Но когда Адель разглядела человека в красном плаще, коснувшегося ее...

Фрост!

Капюшон был накинут ему на голову, но Адель, конечно же, узнала его. Она будто могла... учуять Канцлера.

Больше они не проронили ни слова: ей было велено молча следовать за девушками-провожатыми, которые шли впереди со свечами, перемотанными зелеными лентами. Все глубже, все дальше, в недра Монсальваж.

А если они захотят принести ее в жертву или что‑то еще более страшное? Адель встрепенулась, но Фрост крепко держал ее. В темном помещении, озаренном лишь сиянием зажженных фитилей, Адель увидела огромный круглый стол и множество орудий и сокровищ, выложенных на нем. Стол окружали люди в таких же багряных плащах, как у Фроста, и в масках. Она же стояла перед ними точно голая. Вся на виду.

И эта мысль слегка отрезвила Адель. Эти люди, кем бы они ни были, считали себя неуязвимыми. И только по одной причине: они скрывали лица за масками.

Но разве сила в этом? В том, чтобы прятаться?

Адель вновь плеснули молока с травянистым привкусом, заставляя выпить, а после передали чашу по кругу, будто присоединяясь к некому таинству. Мистерия...

Мерцание свечей, бархатистые перекаты бордовой ткани, белое молоко и черные маски... Все поплыло перед глазами, и Адель вновь провалилась в забытье, будто Грааль призывал ее в царство своих сновидений.

Она провалялась в постели целый день, не в силах припомнить подробностей прошедшей ночи, но как только за окном сгустились сумерки, за ней вновь пришла помощница Фроста.

– Канцлер зовет вас к себе.

– О! – только и выдохнула Адель, когда они завернули за угол и оказались перед непримечательной на вид дверью.

Женщина повернулась и изогнула бровь.

– Как видите, Канцлер не теряет времени даром. Он велел переместить его апартаменты ближе к королевским.

– То есть...

Адель хотела сказать, что она не намеревалась идти к нему в спальные комнаты, а держала в уме хотя бы рабочий кабинет, но в этот миг дверь отворилась, и на пороге вырос сам Канцлер Фрост. Он был в белой батистовой рубашке и черных брюках, и Адель невольно порадовалась, что он не в халате. Пожалуй, она не могла бы представить этого человека в чем‑то столь домашнем. А вот она сама куталась в синий халатик, который еле прикрывал тонкую сорочку.

– Заходи.

Фрост посмотрел прямиком на Адель, которая задрожала еще больше. И все же она не была готова вновь так скоро оказаться с ним лицом к лицу. Не после всего, что произошло. Она бы с радостью отгородилась от Канцлера и стала бы строить свою жизнь по-новому, но приходилось мириться с ним. Неизбежное зло.

Под его пристальным взглядом Адель зашла внутрь, а сопровождавшая ее женщина осталась снаружи.

Адель оказалась в комнате, заваленной бумагами и книгами. Под тоннами документов она разглядела письменный стол, простой, прямоугольный, без каких‑либо вензелей или украшений. Полки по обе стороны от стола, скорее всего, были сделаны не для книг, а для аксессуаров, подумала Адель, разглядывая секции под драгоценности, перчатки, туфли. Должно быть, здесь находился гардероб, который Канцлер велел уничтожить, а потом захламил кипами бумаг. Дальше в арочном проеме виднелась кровать – чудовищная в своих размерах. Интересно, кто же раньше занимал эти комнаты? Кто жил рядом с королевой, если не...

Король?

Прежний Канцлер?

И тут Адель заметила в углу бывшего гардероба деревянный манекен, на котором висел белоснежный сюртук. Холод пробрался под тонкую ткань халата и сорочки, заставив Адель поежиться. Прошлое, настоящее...

О Королева! Он велел привести ее в спальню, а не в кабинет.

И этот сюртук из ее сна. Канцлер в белых одеяниях, божественно красивый, убийственно опасный!

– Надеюсь, ты выспалась. – Равнодушный голос Канцлера Фроста привел ее в чувство. – Нам многое нужно обсудить, особенно наши планы на ближайшее будущее.

Адель расправила плечи и повернулась к нему лицом.

– Я слушаю, – сказала она с величием королевы.

Лицо Эрика Фроста оставалось каменным.

– Это не та игра, в которую тебе стоит играть со мной, моя королева, – отозвался он, чуть склонив голову набок. – Проясним сразу: ты – королева, я – тот, кто управляет страной и королевой, – сказал он, отчеканивая каждое слово.

Ей хотелось возмутиться, но она смолчала.

– Почему вы позвали меня сюда? В спальню? – Адель сложила руки на груди. Лучше прояснить все сейчас, пока она не попала в очередную неловкую ситуацию. – А не в кабинет, к примеру?

Фрост посмотрел на нее с такой злостью, что Адель сразу же пожалела о своей дерзости. Может, и впрямь стоило немного помолчать и поулыбаться, пока он не отпустит ее, а потом уже решить, как поступить дальше.

– Запомни. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не заходи в мой кабинет.

В его голосе появились стальные нотки.

«Что там? – тут же подумала Адель. – Вот зачем он так сказал? Запретный плод...»

– Это не место для девушек, королевы они или нет. Монсальваж под моим контролем, королева не имеет никакого веса в политике. Принцессы-регенты прекрасно понимали это и, по крайней мере в открытую, никогда не переходили границ дозволенного. И ты не будешь.

– И для чего тогда королева, если она не может править своим королевством, – выпалила Адель и вновь встретила свирепый взгляд.

– Ты можешь править своим гардеробом, править балом, можешь выбрать торт на торжество или само торжество. Но не более, Адель. Да и сама подумай. – Канцлер будто немного смягчился и отступил от нее на пару шагов, приближаясь к белому костюму. – Разве не лучше довериться тому, кто разбирается во всех делах? Это разумно. Что ты понимаешь в устройстве королевства? Знаешь ли что‑то о политике? Об угрозах внутренних и внешних? – Канцлер снял с манекена сюртук и ловко накинул себе на плечи, хотя Адель видела, что костюм еще не доделан. – Иди сюда, – позвал ее Фрост. – Мне нужно, чтобы к коронации ты доработала мой парадный наряд. Я никому не позволю прикоснуться к...

Взгляд Адель вдруг затуманился, и ее снова будто выкинуло в тот сон, где Фрост склонился над ней, касаясь черными как смоль волосами ее щек. Эта фраза... Он, кажется, говорил ей что‑то такое во сне. В одном из или во всех сразу. У нее перехватило дыхание.

«Я никому не позволю прикоснуться к тебе, кроме меня».

– ...ко мне, кроме тебя, – договорил Фрост. – Меня давно хотят устранить, уже пытались отравить, но безуспешно. А тут такой случай, коронация. Я должен быть начеку, и ты мне в этом поможешь. К тому же, я слышал, ты мастерица.

Адель тут же вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Что он знал о ней? Выяснял? И ведь он даже видел, где она жила!

Она приблизилась к Канцлеру, стараясь оценить сюртук и сколько еще нужно над ним работать. В этом белом одеянии Фрост казался еще более крепким, будто высеченным из ледяной скалы. Не хватало золотого канта и пуговиц. Адель закусила губу, проводя ладонью по мягкой ткани, такой податливой. Мама предостерегала их с сестрой – нельзя заниматься шитьем или рукоделием в Имболк, это могло принести несчастье. Что ж, похоже, Фрост был ее несчастьем.

Канцлер вдруг приподнял голову Адель за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Ты ведь не захочешь убить меня, Адель, правда? – спросил он. – Ты в долгу передо мной. Я сделал тебя королевой.

Убив другую.

Адель отпрянула, но быстро собралась с духом и улыбнулась.

– Коронация совсем скоро, – проговорил Канцлер серьезным голосом. – Гортензия и ее брат Георг будут твоими помощниками, они подскажут и выручат, если что‑то пойдет не так, ведь ты далека от придворного этикета. Но все теперь считают тебя королевой, значит, ждут открытия Грааля. Я постараюсь узнать, что нам делать с твоей меткой. – Он ухватил Адель за руку и снова всмотрелся в оставленный там знак. – И как нам заставить поверить всех, что магия возвращается. Пока мы видели лишь всплеск силы в момент гибели Джудит.

– Так что же произошло тогда? – спросила Адель.

Канцлер скинул с себя сюртук, возвращая его на место, потом взял Адель за руку и повел дальше, в свою спальню, останавливаясь возле кровати.

– Что? Вы что? На такое мы не договаривались, – встрепенулась Адель, не собираясь подчиняться Фросту, если он вдруг что надумал. Ночь. Спальня. Канцлер и Королева. Отличный расклад.

– Я не трону тебя, – сказал он, – забирайся в постель. Быстро.

Адель плюхнулась на кровать, а Канцлер вытянулся рядом с ней, склоняя голову к ее плечу и будто бы вдыхая...

В этот момент в дверь постучали, и внутрь сунула голову та женщина в красном. Похоже, это и была Гортензия.

– Мы заняты! Позже! – прикрикнул на нее Канцлер.

– Даная собирает войско, – сухо сказала та, но от Адель, которая валялась на постели в объятиях Фроста, не ускользнул ее изучающий взгляд.

– Что нам и требовалось. А теперь уйди.

Когда дверь захлопнулась, Канцлер мгновенно встал с кровати и провел рукой по волосам, глядя куда‑то вдаль.

– Нам предстоят непростые недели. Ты будешь под надзором принцессы Элейны еще год, но как только, по их мнению, восстановятся твои воспоминания, ты вступишь в полную власть.

– Что это значит? Одни сплошные загадки! Давайте так, Фрост... – Адель закусила губу, поняв, как бесцеремонно разговаривает. – Вы рассказываете мне все как есть. Иначе как нам плыть в этой лодке вместе? Потону я, пойдете ко дну и вы.

– То же можно сказать и про обратную ситуацию. Я знаю, что ты самозванка, Адель, но меня это устраивает. Пока. – Он протянул ей руку, будто они заключали некое соглашение, и Адель, не думая, приняла его ладонь. – Так что ты хочешь знать?

– Инкарнация. Просветите меня, что это? И почему никому неизвестно о ней?

– Заснул Грааль восемнадцать лет назад, принеся с собой холод, – загадочно проговорил Фрост. – Заснула магия, а воспоминания многих утратили свежесть. Те, кто знал королеву, не всегда мог что‑то о ней вспомнить. Это часть ее магии: уносить с собой память.

Адель задумалась. С ее памятью тоже творилось нечто странное, будто воспоминания о прежней жизни за Стеной постепенно вытеснялись новыми, навеянными снами Грааля.

– И тем не менее...

– Да, портретов осталось немало. Сорок дней после смерти душа королевы скиталась по Монсальваж в поисках пристанища. Только сорок новорожденных девочек выжило в те времена. Остальные... они погибли. Кровавая жертва. Но Монсальваж нужна вся кровь. Пятерых первых девочек, найденных с символами гвоздики на груди, убили по приказу принцессы Элейны. Даная встала на ее пути, сохранив жизни остальным. Кровь, кровь, это всегда кровь.

– А Николетт... Вы убили ее? – Вдруг поняла Адель.

Канцлер лишь тяжело посмотрел на нее.

– Сейчас нужно думать о будущем.

– Но если мы убили Джудит, истинную королеву, не значит ли это, что ее душа тоже возродится?

– Нет, – отрезал Фрост. – Она умерла навсегда. Прекратила существование. Инкарнации больше нет, Адель.

С чего он был так уверен?

Иссиня-черная метка на ее руке вдруг неприятно заколола, будто напоминая о себе.

Фрост мог запросто утаивать от Адель правду, считая ее глупой девицей, попавшей под его влияние и очарование. Нет, он действительно странно действовал на нее, но Адель не собиралась так просто уступать.

Канцлер чуть сжал ее ладонь.

– Будь осторожна, моя королева. Змеи и скорпионы на каждом шагу, порой они притворяются безобидными единорогами или дельфинами.

Как же! Безобидные!

– А кем сейчас притворялись вы, Фрост? Когда обнимали меня на кровати? – спросила вдруг Адель, кивнув в сторону постели.

– Тайное общество Хранителей на нашей стороне, Адель. Они поддержали тебя и провели обряд. Ты хоть что‑то из этого помнишь? – с сомнением спросил Фрост, но не стал дожидаться ее ответа. – Гортензия и Георг принадлежат к ним, и они хотят гаранта моей верности им. Они хотят знать, что я полностью владею королевой – ее умом и...

– Я должна изображать вашу любовницу?

– Только для тайного общества, так нам будет спокойнее. И поверь, я ни к чему тебя не склоняю. Любовниц у меня хватает, да и ты не в моем вкусе.

А вот этого он мог и не говорить!

– Что за кислый вид? – Он вдруг коснулся ее щеки и легонько потрепал. – Улыбнись, Адель. Больше счастья на лице. Моя любовница не должна выходить от меня недовольной.

Адель изобразила улыбку, и Канцлер театрально похлопал в ладоши.

– Прекрасно! Из тебя выйдет отличная королева.

С этими словами он буквально вытолкал ее за дверь, в руки поджидавшей там Гортензии. Та нахмурилась, сведя на переносице размашистые брови.

– Проводить вас? – фыркнула Гортензия, встряхнув распущенными черными волосами, и Адель поразилась такой неучтивости.

– Нет уж, дойду сама, спасибо за беспокойство!

Вот же грубиянка. Не одна ли из многочисленных любовниц Канцлера сейчас перед ней, которыми он так хвастался? Может, это и есть его слабое место и он все же обычный кобель?

Гортензия пожала плечами и, махнув Адель рукой, будто напоминая направление, пошла в другую сторону.

Адель сделала пару шагов, задумавшись о своем «королевском», потом еще пару и наконец поняла, что не помнит, где ее покои. Все стены здесь казались одинаковыми. Она закружилась на месте, а когда свернула за угол, то чуть не вскрикнула.

Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, стояла Джудит.

Королева, которая умерла.

Глава 8

Знамение

Холод. Холод касается ее спины и просачивается сквозь одежду, пробираясь вовнутрь. Каких же усилий стоит разлепить глаза, веки тяжелеют от заиндевевших ресниц. Но дыхание ее размеренное, даже слишком спокойное. Она боится пошевелиться, будто тем самым привлечет к себе внимание – того, что кроется в сизом тумане. Оно манит ее, оно поет ей сладкие песни. Оно как живое.

Грааль. Это Грааль. Его блеск виден даже сквозь туман...

Адель распахнула глаза, застонав и перекатившись на спину, и тут же встретилась с пронзительно-синими глазами Фроста.

– Всем немедленно отойти от королевы, – произнес он грозным голосом, и окружающее пространство расширилось.

Теперь Адель видела над собой не только Канцлера и полные любопытства лица, но и лазурное небо. Было холодно, а она отчего‑то лежала на траве. Вновь застонала, ощущая онемение во всем теле, и повернула голову, заметив вдруг совсем рядом со своей щекой нежные лепестки подснежников. Провела взглядом дальше, туда, где простиралась целая полянка хрупких белых шапочек...

Фрост подхватил ее на руки, растоптав несколько цветков.

И понес прочь.

Мужчины Монсальваж такие галантные, носят ее все время на руках, подумала Адель и хихикнула.

– Что я делала во дворе? – прокряхтела она, когда они с Фростом оказались под крышей.

– Никто не знает. Тебя нашли утром и сообщили мне. Я пришел сразу же, – зачем‑то сказал он, будто это имело какое‑то значение.

Четкие шаги Фроста эхом отдавались в ее голове.

Толкнув сапогом дверь в ее апартаменты, он прошествовал внутрь. Как к себе домой, с ужасом подумала Адель.

Она рассчитывала, что он уложит ее в постель, но Канцлер остановился, только когда добрался до Грааля, что мерцал в углу комнаты. Резко поставил ее на ноги и развернул спиной к себе.

– Что последнее ты помнишь? – спросил Фрост, но Адель как зачарованная смотрела на Грааль и не находила в нем ни капли той таинственности и ужаса, что являлись к ней во сне.

– Я вышла от вас, Фрост...

– И?

В голове мелькнул страшный образ Джудит, но Адель запрятала его поглубже. Фросту необязательно знать, что она сходит с ума. Или же это Грааль сыграл с ней злую шутку.

– Я не знаю! – вспылила Адель. – Выйдите из моей комнаты, Фрост!

Она развернулась и оттолкнула Канцлера, встретив его совершенно свирепый взгляд.

– Ты точно ничего не помнишь? – вкрадчиво спросил он, рождая в голове Адель множество вопросов и сомнений. На что он намекал?

А что, если... Если она не помнила чего‑то важного?

– Уходите, – снова огрызнулась Адель и обхватила себя руками. – Я не шучу, Фрост. Лучше вам сейчас оставить меня. Я неважно себя чувствую. Мне нужно собраться с мыслями.

Он будто решал, уступить ей или нет.

– Хорошо, – отчеканил он и размашистым шагом вышел из комнаты.

Что происходит? Что же происходит?

Адель заходила кругами по комнате, однако сторонясь Грааля, к которому так долго стремилась. От него веяло чем‑то страшным. Темным.

Стоило отвлечься и привести себя в порядок! Вот этим она, пожалуй, и займется. Адель остановилась перед зеркалом: круги под глазами, гнездо светлых волос на голове. Значит, вот какой все только что видели ее. Слабой, беспомощной. Ужасной.

Адель добежала до порога комнаты, распахнула дверь и прокричала:

– Слуги!

Она была вовсе не уверена, что ей кто‑нибудь ответит. Сейчас она казалась себе чересчур отстраненной от прочего дворца, будто ее отрезали и заперли в этой королевской комнате, ничего толком не объяснив. Но ведь никто и не обязан, будучи истинной королевой, она должна все знать сама.

Но она не знала. Она ничего не знала.

Когда в комнату все же вбежала толпа девушек в темно-синих, почти черных, строгих платьях, белых фартуках и чепчиках, Адель облегченно выдохнула. Значит, она была не так далека от истины. Королеве просто надо покричать. Возьмем это на заметку.

Она позволила помыть себя и причесать. Девушки набрали ей горячую ванну, наполнив ее лепестками цветов, и она погрузилась в воду в самой тонкой нижней сорочке, позволяя теплу согреть ее. Мысли неизменно возвращались к молочной ванне, в которой ее выкупали Гортензия с Фростом.

После легкого завтрака – еда совсем не лезла в желудок – Адель велела подготовить платье на выход. Неужели она так и будет расхаживать здесь в халатике, бегая до спальни Фроста? Она королева, ну почти, и могла хотя бы изучить вверенный ей дворец. Про все королевство Адель пока старалась не думать, масштаб казался слишком огромным, и сами мысли охватить такую территорию пугали.

Леди Сания принесла с собой прекрасное платье нежно-голубого цвета, украшенное сиреневыми и розовыми лепестками. Вместе с нарядом она прихватила и сплетни: весь двор обсуждал недавнее происшествие. Королеву нашли в саду, в окружении пробившихся из-под земли подснежников. Да и погода переменилась, впервые за долгое время солнце светило необычайно ярко, проливая свой свет сквозь разлом в серых облаках на эту грешную землю. Все только и говорили о том, что магия возвращалась в Монсальваж.

– Но вы же понимаете, что этого не может быть, – сказала Адель Хозяйке Гардероба. – Со мной никаких чудес не произойдет.

– Мы создаем чудеса сами, – задумчиво ответила леди Сания, приглаживая свое простое платье.

– О чем вы! – Адель вспомнила перепалку с Канцлером и усмехнулась. – А может, это сам Канцлер накопал в лесу подснежников, а потом аккуратно посадил... – Она не смогла закончить предложение, рассмеявшись, но тут встретилась с суровым взглядом леди Сании. Опустив голову, Адель заметила грязь под ногтями Хозяйки Гардероба. – Ой, неужели... Это что, вы закопали подснежники?

– Милая, я же говорю, нужно творить чудеса!

– Но зачем?

– Народ должен поверить в тебя, даже если ты сама в себя не веришь.

– Вот еще, – вскинула брови Адель.

Леди Сания только фыркнула и повела ее переодеваться.

– В ближайшее время тебе многим предстоит заняться, – сказала Хозяйка Гардероба, когда они вышли за пределы комнаты. – Например, выбрать себе герб для коронации.

– Герб? – переспросила Адель, позволяя леди Сании вести ее за собой.

К величайшему сожалению Адель, она не могла припомнить, как выглядел королевский герб. Пока она предавалась мечтам о невозможном, то упускала то, что могло бы ей реально помочь: какие, в самом деле, у нее были знания о дворе? Разбиралась она разве что в тканях и шляпках.

– Королева всегда выбирала себе новый герб, неизменно оставляя на нем гвоздику. И как ты, наверное, заметила, у каждой из принцесс есть свой символ. Элейна...

– Единорог, – вспомнила Адель. – Принцесса Даная – дельфин, а принцесса Кларисс – голубка. Это я запомнила.

– Все верно, но тебе лучше называть каждую из принцесс по имени. Только королева может позволить себе такое.

– Им это вряд ли понравится.

– Не нужно об этом думать, так будет правильно. Все же не стоит забывать, что они твои дочери. Точнее, дочери королевы. Придется с этим смириться, тебе достался еще тот серпентарий.

– А что, если... – проговорила Адель, замедляя шаг. – Может, мне навестить их? Точно, нанесу им королевский визит. Как же я не скажу привет дочкам? Это может вызвать подозрения.

– После ночи Инкарнации Даная не появлялась во дворце. Поговаривают о мятеже.

– Грааль храни королеву, – выдохнула Адель, но вдруг встрепенулась, вспомнив, что королева теперь она сама. – Похоже, я не сильно понравилась Данае. Она ведь поддерживала Джудит! Как, впрочем, и вы.

Они как раз проходили мимо огромного разлома, который образовался в стене дворца, очевидно, после той самой ночи. Леди Сания остановилась, разглядывая разрушение. Замечание про себя она проигнорировала.

– Говоришь, сильно не понравилась? Нет, милочка. Даная тебя убить готова. Возможно, она пойдет на тебя войной. За ней большая сила, за ней – армия. Вот только Канцлер обыграл Данаю и оттеснил ее людей, захватив дворец и... тебя в придачу.

Адель сглотнула образовавшийся в горле ком. Ей совсем не понравилось, что где‑то за стенами дворца против нее собиралось войско во главе с фанатичной дочерью королевы.

– А что Элейна? Она опасна?

– Еще как! И в данное мгновение она, скорее всего, настраивает против тебя добрую половину дворца.

– Готова пойти против матери? – сощурилась Адель, тоже разглядывая трещину.

– Возможно, она не верит тебе. Заставь ее поверить. И, возможно, она будет на твоей стороне. Элейна никогда не сделает то, что ей невыгодно.

– И где она сейчас?

– На церемонии прощания с претендентками.

– Что?!

Адель немедленно повернулась к леди Сании, когда к ним подскочил невысокого роста человек с тонкими усиками, по обе стороны от которого тут же нарисовалась стража.

– Простите, Ваше Величество, я хотел бы представиться, меня зовут Руссо Сальватери, и я архитектор, мог бы предложить вашему величеству помощь в восстановлении дворца...

– Идем отсюда, Сальватери, – взял его за шкирку охранник. – Простите нас, шустрый малый.

Адель лишь глянула на них мельком и отошла в сторону, потянув за собой леди Санию.

– Какая еще церемония? Почему я не в курсе?

– Принцесса решила не тревожить «матушку», дать возможность отдохнуть.

– Но вы, леди Сания! Почему вы мне ничего не сказали? Я и так слишком долго отдыхала.

– Тебе там нечего делать, Адель. Девушек ты не воскресишь – как могла бы она. Прошло уже достаточно времени. Их семьи принесли великую жертву Граалю, чтобы жила ты, с ними уже решили все вопросы. Уверена, что сможешь встретиться с ними лицом к лицу?

– Ведите меня туда, – приказала Адель.

Они вышли из дворца во внутренний двор, пересекая разбитый перед окнами сад, все дальше и дальше, к башне, что возвышалась в самом сердце дворцовой территории. Страж, увидев Адель, закутавшуюся в белую накидку, распахнул перед ней двери. Она бросила взгляд на мальчишку, что стоял возле входа и пялился на нее, как на призрака. Он открыл было рот, чтобы объявить о ней, но она мотнула головой, будто запрещала ему.

Все немедленно встали со своих скамей и склонили головы. Адель понятия не имела, что делать и как себя вести, но она была обязана присутствовать здесь, а не прятаться в своих комнатах.

Послышался шепот: ее обсуждали. Каждый шаг, каждый вздох теперь будет подвергнут проверке. А может, все остальные тоже не понимали, как себя вести: когда они в последний раз видели королеву во плоти?

Адель заметила, что Канцлера здесь нет, а вот Элейна сидела на самом почетном месте, в переднем ряду, а дальше стояли гробы из белого мрамора. В глазах у Адель на миг потемнело: как же их много. Жертва, которую пришлось принести. Жертва, на которую пошла она сама ради своих амбиций.

Она ступала вперед, не останавливаясь и не глядя ни на кого. Лишь мелькали по сторонам черные силуэты, и, пожалуй, только она была единственным светлым пятном в часовне. Очевидно, здесь находились и родственники девушек. Что они чувствовали, что думали?

Стоило ей замедлить шаг и посмотреть кому‑то в глаза, и она не удержалась бы от слез. Но нет, она не станет смотреть по сторонам. Идти вперед, только вперед.

Поравнявшись с Элейной, которая все еще сидела на скамье, устремив взгляд на покачивающееся пламя свечей с каким‑то странным спокойствием и даже равнодушием, Адель остановилась. Потом, повинуясь некой силе, подняла руку и резко опустила. Толпа за ее спиной зашуршала, все заново устраивались на местах.

Она еще не вошла в права королевы, но как бы еще повела себя та, что обладала бесконечным источником магии?

Адель сделала шаг вперед, такой тяжелый и такой неотвратимый. Коснулась ладонью первого гроба, глядя на мирно спавшую там девушку. Мрамор холодил кожу, но Адель не смела убирать руки с могильного камня. Сейчас ее лицо не выражало ровным счетом ничего – она помнила идеальную безмятежность на лице Джудит. И надеялась, что у нее получалось играть королеву не хуже.

Джудит.

Конечно, Адель пришла сюда не просто так. Она должна была увидеть своими глазами тело истинной королевы.

Адель двинулась дальше между рядов, всматриваясь в каждое лицо, пытаясь запечатлеть их в своей памяти. Путь этих девушек к Граалю оказался так недолог, и сможет ли она сама пройти еще чуть дальше?

И вот наконец знакомые черты лица, обрамленные светлыми локонами. Даже после смерти Джудит выглядела невозмутимой. Она не шевелилась, сохраняя абсолютную неподвижность. Девушка, которая должна была стать королевой. Адель на секунду померещилось, что вот-вот глаза Джудит распахнутся и та посмотрит на нее с укоризной, как и полагается хранительнице великой силы и тайны Грааля.

Но ничего такого не произошло. Джудит умерла из-за их с Канцлером коварства.

Непрошеная слезинка скатилась с ресниц Адель, но она лишь сильнее выпрямила спину и расправила плечи. Ей пришлось бы выбрать, своя жизнь или жизнь Джудит, и выбор был бы точно таким же. Канцлер просто сделал все за нее.

Адель вновь поразилась его хладнокровию. Было ли что‑то, способное пробить эту ледяную стену, которую он воздвиг? Или он и впрямь чудовище?

Не сразу Адель поняла, что происходит: шуршание за спиной переросло в шелест, а потом в стук. Она думала, что это так громко бьется ее сердце, но нет, это в окна часовни ударял внезапно начавшийся дождь.

Дождь в Имболк? До весенних деньков еще так далеко...

Присутствующие были удивлены не меньше, некоторые сорвались с мест, прилипнув к окнам, кто‑то выбежал на улицу, впустив внутрь стремительный поток воздуха. Несколько женщин опустились на колени, предавшись молитвам.

Адель поежилась, ей вдруг стало тесно в этом пространстве. Она и так сделала то, что хотела: появилась на людях, все внимание было приковано к ней, а не к Элейне, хотя она не произнесла ни слова.

Найдя в толпе леди Санию, Адель быстрым шагом направилась к ней.

– Я хочу уйти, – шепнула она, и Хозяйка Гардероба, ставшая вдруг ее правой рукой, поспешила увести королеву под возрастающий шорох толпы.

Адель провалялась в постели до следующего дня. До коронации оставалось все меньше и меньше времени, и она ужасно переживала: как все пройдет, а самое главное – ей предстояло открыть перед всеми Грааль и «выпустить магию», что бы это ни значило. Фрост обещал обо всем позаботиться, но Адель не нравилось полагаться на кого‑то, кроме себя. Тем более на Фроста!

Она могла поговорить по душам разве что с леди Санией, все больше проникаясь к Хозяйке Гардероба теплыми чувствами. Ей бы очень хотелось здесь кому‑то довериться, хотя она прекрасно понимала, насколько это невозможно в сложившихся условиях.

– Обсудим приготовления, – без лишних предисловий проговорила леди Сания, врываясь в комнату Адель. – Платье, украшение бального зала, твои манеры, торт в конце концов.

– Торт? – Адель мигом подскочила с кровати.

Ночью ее опять испытывал на прочность Фрост, некстати явившийся во сне в своем белом сюртуке: и теперь она знала, что эта вещь действительно существует и ждет, когда Адель внесет в нее свои улучшения.

Как, впрочем, и существовал Фрост. Он не был вымыслом.

Ночью он буквально поглощал ее, и Адель бросало в жар при одном воспоминании. Но ведь не сможет же она избегать его? Да и не должна. Нужно переломить ситуацию в свою пользу. Как?

– Как насчет такого платья? – спросила леди Сания, показывая эскиз.

До коронации оставалось всего ничего, и с пошивом платья стоило поторопиться.

Адель поморщилась, глядя на скучную модель вновь этого бледно-голубого, почти серого оттенка. Очень аскетично.

– Не нравится? Еще бы! Неужели я удивляюсь! – Леди Сания воздела руки к небу. – Ее Величество обладала великолепным вкусом, присущим только...

– Истинной королеве! – вспылила Адель, сбросив с кровати подушку. – Прекратите повторять это. Я уже поняла ваш настрой.

– Ладно, над платьем подумаем, – уже спокойнее проговорила Хозяйка Гардероба. – Посмотрю, как мы можем его украсить для вас, Ваше Величество.

И все же и леди Сании, и Фросту приходилось считаться с ней. Адель на мгновение улыбнулась. Они тоже участвовали в этом обмане.

Но вот Канцлер снова проник в ее мысли, и она вспомнила, как он...

– О чем ты таком задумалась? – вкрадчиво спросила леди Сания, подбирая ей наряд на день.

Адель вздрогнула, возвращаясь к реальности. Покосилась в сторону Грааля: он определенно навевал ей дурные сны и предательские мысли.

– Что бы вы сделали, став игрушкой в чужих руках? – спросила она леди Санию. По глазам Хозяйки Гардероба Адель поняла, что та догадалась, о ком она говорит.

– Конечно, сама стала бы кукловодом, – чуть растянула морщинистые губы в улыбке леди Сания.

– Но как?

– Ко всем нужны свои подходы, – озвучила леди Сания ее собственные мысли. – Если это женщина, то ее одаривают вниманием и лестью красоте, уму или тому, что она ценит больше всего. Если это мужчина... – Леди Сания усмехнулась. – Знаешь, милая, все мужчины одинаковые. Женщина может добиться от них всего, чего захочет. Даже если они будут думать, что находятся во главе всего, на самом деле...

– Я поняла, – улыбнулась Адель.

Возможно, Грааль неспроста посылал ей подобное наваждение. Может, ей и впрямь стоило уже охмурить Фроста, что бы он там ни рассказывал про своих многочисленных любовниц. Если он будет в ее власти, распоряжаться им станет куда удобнее.

А может, и приятнее. Адель пожала плечами, будто соглашаясь со своим внутренним голосом.

Стоило попытаться.

– Кстати, а где Анри? – поинтересовалась Адель у леди Сании. Этого парня она не видела с самой Инкарнации и почему‑то вспомнила о нем сейчас. Возможно, из-за мыслей об обольщении. Взять ли ей урок у милой малиновки?

– Уехал. Не думай о нем, этот малый как перекати-поле, – отозвалась леди Сания и недовольно фыркнула, будто Адель задела какую‑то больную струну ее души.

– Ладно, давайте перейдем к выбору сладкого, – сказала Адель, ощутив легкую грусть. – Платье вот это, – и она указала на кремовый наряд с красивым цветочным кружевом.

– Попробуйте еще кусочек вот этого, – предложил ей кондитер, подставляя серебряную тарелочку с чем‑то воздушным.

Адель только открыла рот, чтобы попробовать торт, когда двери в столовую распахнулись и внутрь ворвался Фрост. Он был необычайно суров, даже мрачен.

– Чем вы здесь занимаетесь? Ваше Величество, – добавил он, мельком глянув на кондитера.

– Пробую торты, господин Канцлер. Для коронации нужен особенный вкус. – Адель все же отправила в рот кусочек торта и прикрыла глаза. – Вот этот очень хорош! Что это?

– Вишня и...

Фрост приблизился к ее столику вплотную, от его шагов зазвенела посуда. Он взял серебряную ложечку и тоже попробовал торт.

– Слишком приторно, – заявил Канцлер после небольшой паузы. – Лучше всего подойдет традиционная лимонная начинка.

Он серьезно решил поучаствовать в выборе торта? Не он ли говорил, что Адель сама может решить хотя бы это?

– И что это? Ваниль?

Кондитер мотнул головой, будто лишившись дара речи.

– Ва... ванильный фростинг...

Адель поперхнулась и хихикнула. Фростинг! Кондитер залился краской до самых ушей, сам став похож на вишню. Канцлер метнул на нее гневный взгляд – этот взгляд разве что не убивал на месте. И она серьезно собралась соблазнить такого мужчину?

Адель пару раз хлопнула ресницами, желая проверить, способен ли этот ледяной король хоть немного оттаять. Или же его сердце все‑таки из камня...

Улыбка сошла с ее лица, а внутри зародилось страстное желание сопротивляться, не поддаваться влиянию Фроста, каким бы оно ни было.

– Лимонный. Решено. Можете быть свободны, – бросил он кондитеру, и тот мгновенно поклонился, заторопившись к выходу.

– Вишня, – выпалила Адель, бросив на стол ложечку. – Королева желает вишню.

Лицо Фроста стало совсем кислым, как тот самый лимон. Да что он так упирается?

Кондитер замер на пороге, но перевес явно был не на стороне Адель.

Пока.

– Вон, – прорычал Фрост, и кондитера и след простыл.

Канцлер навис над столиком, заставленным тарелками с тортом, уперевшись ладонями в столешницу.

– Значит, королева желает вишню? – тихо и нарочито медленно проговорил он. Воздух между ними будто нагрелся. Возможно, сейчас она могла бы что‑то предпринять. Сдаться? Показать покорность и привести в действие свой план? Повиснуть на шее Фроста, обхватить губами его губы и согласиться на все...

Адель потупила взгляд, собираясь с мыслями.

– Разве я не могу просто выбрать торт? – наконец проговорила она.

Фрост тяжело дышал, будто сдерживал ярость. Но вот она прорвалась наружу...

Он стукнул кулаком по столешнице, заставив тарелки подпрыгнуть. Адель не шелохнулась.

– Не смей так себя вести со мной, особенно при других. Не смей перечить мне, Адель. – Фрост чуть ли не рычал.

Соблазнить его будет непросто... и надо ли? Не сильно хотелось укрощать этого зверя! Но ей было необходимо понять, с кем она имела дело.

Адель резко отодвинула стул и встала.

– Вы пугаете меня, Фрост! – сказала она, обхватив себя руками. – Мне казалось, мы заодно.

Он направился к ней, заставив ее попятиться к стене, буквально отрезая возможность сбежать.

Неожиданно метка на руке Адель неистово заколола иголками, простреливая запястье.

Адель прижала руку к себе, не желая делиться этим с Фростом. Она должна оставить хоть что‑то себе. Такая сильная боль и жжение охватили ладонь, поднимаясь выше, что на ресницах проступили слезы.

– Адель, ты что... плачешь? – нахмурился Фрост.

Он отступил на шаг и провел рукой по волосам.

«Или все же сердце не каменное?» – сквозь боль подумала Адель.

Она закусила губу, стараясь стерпеть мучения и не разрыдаться перед Фростом.

– Ладно, я немного погорячился.

Не любит рыдающих девиц? Хм, интересно. Это нужно запомнить.

Адель выпустила на волю всхлип, и на лице Фроста застыло странное недоумение.

– Ну а что, – всхлипнула она. – Я же живая, Фрост! А вы... – снова волна боли, снова всхлип, – а вы только и делаете, что рычите на меня.

Она отвернулась к стене, пряча лицо. Да уж, королева сейчас из нее никудышная, но, может, удастся немного заморочить голову Канцлеру? Возможно ли заставить его поверить, что она немного влюбилась в него?

– Ну так вишня? – вновь тихо всхлипнула она, повернувшись обратно.

Фрост тяжело вздохнул, замерев у дверей.

– Хорошо, Адель, пусть будет так. Но чтобы больше такого не повторялось, – проговорил он, вновь обретая спокойствие.

Адель улыбнулась сквозь слезы.

– Спасибо... Фрост. Мелочь, но мне очень приятно.

А также маленькая победа.

Весь следующий день она провела в хлопотах, стараясь не выходить далеко за пределы своих «владений». Теперь она знала, где начиналась территория Элейны, и старалась туда пока не заходить. Она решит вопрос с принцессами после коронации, а пока следовало сосредоточиться на торжестве.

Почти все распоряжения о коронации были отданы, и весь дворец замер в ожидании. Лишь иногда приходили тревожные слухи о готовящемся нападении принцессы Данаи.

С Кларисс удалось пересечься лишь раз, но принцесса была так увлечена игрой в куклы – самые настоящие куклы со стеклянными глазками, для которых были отведены целые апартаменты, что Адель тоже решила повременить. Казалось, Кларисс живет в каком‑то своем мире и не всегда находит дорогу назад.

За эти пару дней Адель несколько раз встречалась и с Фростом, но он весь ушел в дела. Она лишь украдкой поглядывала на него, а он иногда ловил на себе эти взгляды и отвечал ей вежливым кивком головы. Адель выжидала и наблюдала, стараясь впитывать и запоминать все, что видит.

Грааль молчал и даже больше не светился, чему Адель отчасти радовалась. Если она чего‑то и боялась, так это исходящей от него странной ауры. Если раньше Адель мечтала о магии, то теперь она просто не знала, что ждать, и неизвестность пугала. Метка на руке тоже больше не беспокоила ее, и Адель могла сосредоточиться на обольщении Канцлера. Лучше успеть со всем до коронации, пока она не передумала.

Как‑то вечером она написала ему записку с просьбой прийти в ее покои: просила прощения за свое поведение и умоляла дать ей пару советов о том, как вести себя на балу в честь коронации. Выглянув за дверь, где обычно дежурила приставленная к ней Гортензия, она вдруг увидела парня. Длинная черная челка, словно крыло ворона, падала ему на лоб.

– Э... Георг, я так полагаю? – спросила Адель.

Парень молчаливо кивнул.

– Не мог бы ты передать это Канцлеру? Очень, очень прошу.

Георг сверкнул темными глазами и забрал записку, скрываясь за поворотом. Интересно, а где эта Гортензия... а что, если она с...

Но Адель не дала себе закончить мысль. После сегодняшней ночи все мысли Фроста будут только о ней. Она и сама удивлялась подобной уверенности, но что‑то внутри придавало смелости.

Облачившись в платье лимонного цвета, которое она раздобыла в гардеробе, – оно идеально подходило к случаю, намекая, что она тоже лакомый кусочек, совсем как тот лимонный торт, Адель бросила мимолетный взгляд в зеркало и тут же вздрогнула.

За ее спиной стояла Джудит. Истинная королева положила руки на плечи Адель и коварно улыбалась.

– Прекрасно выглядишь, – прошептала Джудит. – Давай же, соблазни его!

– Что! – взвизгнула Адель и, обернувшись, никого не увидела. Потом снова взглянула в зеркало, но то лишь отражало комнату и захватывало Грааль.

Адель прижала руку к груди, где висел на жемчужном колье кулон Фроста.

Несколько секунд она не могла сдвинуться с места, и только стук в дверь вывел ее из оцепенения. О, как же она была рада, когда на пороге появился Канцлер Фрост! Еще никогда он не вызывал в ней столько положительных чувств.

Адель вдруг осознала, что Фрост явился в своем белом костюме, который они уже почти доделали к завтрашнему дню. Сердце ее подпрыгнуло, все сходилось! Этот сон... эта ночь...

И этот мужчина.

Она чуть поежилась, обхватывая себя руками. За окнами вновь застучал дождь, а Грааль... ей показалось или он слегка светился?

Мягко ступая по ковру, Канцлер прошел вперед. В его руке мелькнула записка.

– Тайное послание? – проговорил он низким бархатистым голосом, заставив Адель сглотнуть ком в горле. Все казалось ей неким сном. Будто она до сих пор еще не просыпалась.

Наконец Адель улыбнулась.

– Я правда хотела извиниться, Фрост. Я вела себя как маленькая. Давайте забудем это и начнем новую страницу истории. Нашу страницу, – добавила она более тихим голосом.

– Извинения приняты, – кивнул Канцлер, стряхивая с себя несуществующую пылинку. А потом протянул ей руку, как когда‑то она. Казалось, что это было в другой жизни с другой Адель. Дождь за окном создавал идеальную мелодию.

Адель приняла его ладонь с ноткой опаски, но с улыбкой. Все шло по плану.

Фрост потянул ее на себя, обхватывая за талию и слегка покачивая в танце. А через мгновение отпустил и поднял руку, касаясь украшения у нее на груди.

– Это кулон с секретом, Адель, – проговорил он. – Хочешь узнать его?

Она кротко кивнула, и тогда Фрост легким нажатием на корону открыл кулон, внутри которого обнаружилась миниатюрная золотая чаша, копия Грааля. И в этот же миг зазвучала музыка, еле слышимая под звук дождя. От нее веяло грустью.

– Музыкальный кулон! – восхитилась Адель, просияв от счастья, как ребенок. Канцлер вновь приобнял ее за талию и приблизился, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Адель...

– Фрост, – прошептала она.

Он медленно перевел взгляд на ее губы и вновь вернулся к глазам. Ну же, чего он ждал!

Возможно ли, что он правда раскаялся в своем грубом обращении с ней?

Музыка окутывала их своими плавными переливами, огоньки от пламени свечей плавали в синих глазах Фроста, и сейчас его лицо казалось как никогда спокойным, будто он наконец смягчился – сжалился над ней.

Адель потянулась к нему первой, вспоминая о коварном намерении заполучить Фроста. Он будет предан ей и душой, и телом...

Он действительно позволил ей поцеловать себя, а в следующий миг откликнулся на поцелуй, неторопливо исследуя ее губы. Фрост целовал ее так мучительно медленно, что она была готова сама растерзать его, взяв инициативу в свои руки – впрочем, как она делала всегда. Но Адель решила поддаться, доведя роль влюбленной девчонки до конца. Все шло по плану. И по сути, ей даже нравилось...

В какой‑то момент она увлеклась, совершенно потеряв голову от такой близости к Канцлеру. Мир расплывался перед глазами, оставался только Фрост и его губы, которые не хотели отпускать ее из плена. Но вот он отстранился и выдохнул:

– Адель...

– М-м... – только и смогла выдавить она.

– Посмотри на меня.

Адель подняла взгляд и поняла, о чем он.

В его глазах не было ни капли нежности. Фрост просто играл с ней, как кот со слишком дерзким мышонком. А она почти растворилась в нем. Лишилась самообладания, ощущая эту дрожь в коленях. Это был хороший урок.

Она позволила ему соблазнить себя.

– Я всегда буду на шаг впереди, Адель, – прошептал он, посылая холод по ее телу.

В глазах у Адель помутнело, от ярости ли, а может, от переполнявших ее чувств. Фрост... во всем виноват Фрост...

Мир померк, в глазах потемнело. Адель падала в ледяную бездну.

Поцелуй этого чудовища убивал, отравлял ее. Или, может, она все придумала и это лишь очередной сон Грааля?

Остара

Вместе с февральской стужей затихло королевство Монсальваж, потому что Королева его, возродившаяся так недавно, вернувшая себе юность, слегла с недугом, не успев окрепнуть. О болезни Королевы не принято было говорить вслух, но возле очагов женщины вспоминали легенды о Богине Весны, что отдала свое сердце Богу Холодов в надежде растопить его ледяную душу. И как она погибла, обратившись в голубку.

Вместе с болезнью Королевы прокатилась по Монсальваж новая беда – дети, что были во чревах матерей, покинули свои теплые чертоги раньше срока. Всеобщее горе тихой черной пылью оседало на белом снегу, который намело с новой силой. «Где же магия», – тихо шептали прохожие. «Замолчи! Не вспугни!»

Ближе к весеннему равноденствию стали женщины чаще выходить поутру из домов, поднимаясь на холм, чтобы воздать молитвы небесам и принести венки из вербы на алтарь Королевы.

Принцесса-регент Элейна все меньше показывалась на людях, якобы опасаясь вторжения во дворец своей сестры, принцессы Данаи, с целой армией преданных ей солдат.

Принцесса Кларисс Чистая раздавала горожанам «яблоки бессмертия», неся благословение Грааля народу и подбадривая всех, кто упал духом, призывая молиться за свою Королеву с утроенной силой.

Все ратовали за исцеление Королевы – ведь ее хранил сам Грааль. Кто‑то ждал, когда распустятся первоцветы, словно символ первой любви, кто‑то приносил бутоны к алтарю. Кто‑то обматывал цветочные луковицы красной нитью и, нашептывая им свои желания, закапывал глубоко в заснеженной земле.

А некоторые приносили сладости феям, прося о благосклонности трех легендарных верховных сестер – Нимуэ, Мессанию и Лионессу. Природа понемногу пробуждалась.

А вместе с ней пробуждалась и Королева.

Глава 9

Тропа королевы

Адель распахнула глаза, пытаясь выбраться из объятий сна, но тот не отпускал. Она не могла пошевелиться, хотя прекрасно видела комнату, в которой лежала. Высокий потолок, расписанный фресками с нежно-голубыми облаками, золоченые детали, окна, закрытые плотными бежевыми гардинами с кисточками.

Кто‑то мельтешил вдалеке, но она не могла разобрать лиц. Привстать бы и посмотреть... но сон еще крепко держал ее. Или то был не сон?

«Мама... – хотелось простонать ей. – Мамочка».

Вот бы сейчас оказаться в теплых родительских объятиях, сбросить с сердца и тела эту тяжесть.

Адель почувствовала, что кто‑то пристально смотрит на нее, а в следующий миг над ней склонилось мертвецки бледное лицо, обрамленное словно светлым гало. Джудит.

– Привет, малышка, – произнесла она одними губами, и Адель хотела бы отпрянуть, но не смогла.

Голос раздавался будто бы сверху. Адель чуть перевела взгляд и увидела еще одного человека.

– Привет, малышка, – проговорила на этот раз принцесса Элейна. – Бедняжка, похоже, тебе совсем худо. Кларисс! Иди же сюда!

В поле зрения Адель возникло и третье лицо, но как она ни старалась, не могла пошевелить рукой или ногой.

– Смотри, как плохо нашей королеве, кажется, стало только хуже, – обеспокоенным голосом сказала Элейна. Адель могла лишь разглядывать мелкие морщинки вокруг глаз принцессы, что были наполнены невероятной силой и коварством.

– Скоро придет лекарь, – отозвалась Кларисс.

– Возможно, ее все‑таки отравили, – без всякого сожаления сказала Элейна. – Вот же горе для нашего бедного королевства! А кстати, где эта старая карга леди Сания? Приведите ее немедленно!

В комнате началась суета, и лишь Адель оставалась неподвижной среди этого безумия.

Она только слышала возмущенные возгласы Элейны, усмешку Сании, а позже ее громкий голос поверх визгливого крика принцессы. Адель то проваливалась в сон, то снова приходила в себя. Ей было невыносимо плохо, как еще никогда в жизни.

Джудит сидела на кровати Адель и безмятежно улыбалась.

– Видишь, что ты наделала? Знаешь, что будет дальше?

Казалось, все остальные ее не замечают.

Адель охватила настоящая паника, хотелось вскочить с кровати, бежать, тоже кричать, но она ничего из этого не могла сделать.

Когда пришел лекарь, то осмотрел ее онемевшее тело и покачал головой, глядя на принцесс.

– Объявите, что королеве не стало лучше, она тяжело больна и, увы, возможно, не дотянет до коронации.

– Церемонию придется отменить, – прозвучал голос Элейны.

«Фрост... где же Фрост...» – вдруг подумала Адель.

И вторая мысль: «Что он с ней сделал?»

Однако почему‑то больше волновало ее совсем другое. Где‑то на задворках сознания кружилось хрупкое, как лучики снежинки, воспоминание о его ледяных губах.

Они с Фростом целовались?

Похоже, она умрет, так и не узнав этого наверняка.

– Ну что, малышка, – вновь пропела над ней Элейна. – Ты думала, что сможешь так просто забрать у меня все? – Ее глаза недобро сверкнули. Она нагнулась и заговорила тише: – Ты думала, что сможешь забрать у меня Фроста? Даже не мечтай. Я была его первой и стану последней. Самой важной женщиной в его жизни. Когда я стану королевой, он будет моим королем. Он уже одумался и перешел на мою сторону.

Призрачная Джудит прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.

– Вот что делает власть с людьми. Моя дочь ни с кем не хочет делиться. Она всегда была такой.

Адель перевела на нее взгляд, и Элейна обернулась, но, похоже, не увидела королевы-призрака.

Возможно ли, что Адель видела ее, потому что и сама была на волосок от смерти?

– Все именно так, – вздохнула Джудит. – Но знаешь, что я тебе скажу. Теперь ты не смеешь умирать. Скоро я исчезну навсегда, как только закончится мой срок на этой земле. Я уйду в небытие, Адель. Из-за вас с канцлером. Из-за тебя. А ты знаешь, что в Монсальваж не будут рождаться дети? Они будут погибать в утробах будущих матерей. И скоро королевство наполнится стоном и плачем. А если умрешь и ты? Кто остановит этот хаос?

– Эй, вижу тебе совсем плохо, малышка, – снова прозвучал голос Элейны. – Что ж, тогда не буду тебе мешать. – Уже громче она произнесла: – Королеве нужен отдых! – И снова повернулась к Адель. – Отдыхай, маленькая обманщица. Гораздо удобнее, когда королева не помеха. Не думала же ты, что я поверю в твой спектакль? Я не позволю какой‑то самозванке заполучить то, что принадлежит по праву мне. Прощай, Адель.

Когда Элейна ушла, шурша юбками роскошного платья, на глазах Адель выступили слезы. Влага смочила ресницы, но она сама бы не сказала, в какой момент заплакала. Беззвучные слезы, немая боль.

– И что будешь делать? – сказала королева-призрак.

«Ничего, – подумала Адель. – Кажется, я проиграла».

– Неужели мое место заняла такая бездарность? Адель, ты с самого начала показалась мне... сильнее, что ли. Увереннее. Где это все?

«Я лежу в постели, не в силах пошевелиться, – подумала Адель, осознав, что Джудит понимает ее. – Что я могу сделать? В таком положении! Я почти труп! Довольна?»

– Вот именно. Почти. Это такая небольшая и несоизмеримо гигантская разница между нами, Адель. Я-то труп. Мертвее мертвого. А скоро и вовсе от меня не останется и следа, и тогда магия Грааля умрет вместе со мной. Но пока ты жива, мы еще можем что‑нибудь сделать.

«Мы?»

– Ты и я, Адель. Королева истинная и самозванка. В этом есть что‑то губительно прекрасное.

«Призрак философствует», – ухмыльнулась Адель.

– Я все слышу, – напомнила ей Джудит.

«Да какая мне разница».

– Разница будет, когда ты возьмешь в руки меч. Сейчас только Экскалибур способен вытащить тебя с того света.

К постели подошла принцесса Кларисса и сочувственно посмотрела на Адель, потом дотянулась до ее щеки и смахнула слезы.

– Мамочка, как же так, – всхлипнула принцесса.

Джудит призрачной рукой коснулась плеча Кларисс.

– Девочка моя, всегда такая ранимая. – Потом обратилась к отчаявшейся Адель: – Давай же, поговори с ней. Наша связь с ней всегда была сильнее всех. Буду молиться, чтобы она услышала тебя.

Адель вновь посмотрела на склонившуюся над ней Кларисс.

– Ме...ч... – выдавила из себя Адель.

Глаза принцессы округлились, она глянула по сторонам и придвинулась ближе.

– Что такое? Что ты говоришь?

– Ме-е-е...ч... – сквозь муку проговорила Адель, а из глаз снова хлынули слезы. Она не сомневалась, что королева-призрак придавала ей сил.

– Мяч? – удивленно вскинула брови Кларисс. – Ты жалеешь, что не можешь сыграть со мной в мяч? Мама... – На глаза Кларисс навернулись слезы, а Адель собрала волю в кулак – который совершенно не чувствовала – и прошептала более отчетливо:

– Меч...

– О! Нет, мама, я не могу. – Кларисса замотала головой. – Даже не проси меня. Понимаю твои страдания, но не могу. Я бы никогда не смогла причинить тебе вред!

Новые шаги гулко пронеслись по комнате, заставив Кларисс вздрогнуть. По обе стороны от принцессы возникли бледные овальные лица. Одно надменное и сосредоточенное, второе – хмурое, как туча. Гортензия и Георг, гончие Фроста.

– Пора уносить ее отсюда, – проговорила Гортензия, отстраняя Кларисс, как тряпичную куклу.

– Она просила убить ее, мечом, – зарыдала принцесса, оседая на колени.

– Георг, помоги же мне, подхватывай ее с другой стороны. Попробуем поднять. Вроде бы не такая тяжелая... эх...

Адель могла лишь в отчаянии пялиться на брата и сестру, гадая, что они собирались с ней сделать. Сейчас убить ее, такую беспомощную, было проще простого.

И что‑то внутри Адель встрепенулось. Где‑то вдалеке маячила Джудит, раздражая самим своим видом и в то же время придавая сил. Неужели Адель и правда так слаба?

– Мы унесем тебя, пока не вернулась Элейна. Коронация вот-вот начнется. Фрост будет ждать тебя в конце королевской тропы... – проговорила Гортензия. – Но сначала нужно отвести тебя к началу.

– Как, интересно, если она ходить не может, – гундосым голосом сказал Георг, откидывая челку с лица.

Мир вокруг Адель перевернулся, ей казалось, что она умирает, настолько стало тошно. Все тело отказывалось слушаться, и она больше не могла это терпеть. И если и правда было спасение, то нужно пробовать.

– Меч... – распахнула она губы. – Дай...

Их с Гортензией взгляды встретились. Женщина излучала невероятную уверенность, Адель буквально видела ауру, что исходила от нее, и будто бы прикоснулась к ней.

– Меч, – уже громче произнесла Адель. – Мой меч!

Георг отлучился ненадолго, а в следующий миг ее ладони коснулась рельефная рукоятка.

Она почувствовала это! О Королева, какое же счастье!

Адель вдохнула полной грудью и, опираясь на Гортензию, коснулась ступнями пола. Встала.

Это было невыносимо больно. Будто под ногами кто‑то насыпал стекла.

Адель ахнула от внезапной агонии, ее колени подогнулись.

– Нам понадобится экипаж, – приказала Гортензия, и вдруг заговорила Кларисс, будто тоже очнувшаяся ото сна.

– Я об этом позабочусь. Но вам нельзя никому попадаться на глаза.

– Мы догадались, – проворчал Георг, и они с сестрой, волоча на себе Адель, двинулись прямо на стену.

Только сейчас Адель смогла окинуть комнату взглядом, оказавшись в вертикальном положении. Она поняла, чего здесь не хватало: Грааля. Кто‑то забрал его.

Георг вдруг толкнул стену, и она распахнулась, открывая тайный проход. С каждой секундой Адель крепчала, меч наполнял ее силами, давая вновь почувствовать себя живой.

– Где... где леди Сания... – выдавила из себя Адель.

– Похоже, завтра ее казнят, – равнодушно отозвался Георг, ступая в темный коридор, будто мог там что‑то разглядеть. Или он знал здесь все наизусть? Любопытно. В конце концов, это была ее спальня!

– Нет...

– Принцесса Элейна задумала жестокую расправу со всеми, кто ей неугоден, как и установление новых законов.

– Мы заберем Санию, – произнесла Адель. – Это не обсуждается.

– Да, моя королева, – еле слышно ответила Гортензия, но в голосе ее будто прозвучало что‑то еще, что‑то темное и страшное.

Мерное покачивание экипажа снова чуть не погрузило Адель в сон, но она из последних сил боролась, вцепившись в меч. И во второй – тот свой железный меч, который приказала прихватить с собой. Как и еще несколько железяк, которые, если верить леди Сании, были заряжены магией Грааля еще в прошлое правление королевы Агнии. Чем больше магии, тем лучше? По крайней мере, у нее появился шанс, что она протянет до коронации.

Сама Хозяйка Гардероба сидела напротив, о чем‑то сосредоточенно размышляя. Она лишь коротко поблагодарила Адель за спасение и будто бы ушла в свои думы.

Они удалялись от дворца под цокот копыт и скрежет простенького экипажа – такой бы не привлек внимания. Расчет был один – они доберутся до начала тропы и начнут церемонию коронации до того, как Элейна что‑то заподозрит.

– Но он же с ней заодно? Не так ли? – спросила Адель будто бы саму себя, не уточняя, кто это он и кто она.

– Он будет ждать свою королеву в конце пути, – только и ответила Гортензия и уставилась в окно. – Мы не сможем нести тебя по дороге до дворца. Это очень длинный путь, который придется преодолеть самой.

– Ты не должна сходить с тропы ни при каком условии, – добавила леди Сания. – Вид у тебя, конечно, печальный, но, может, это и к лучшему. Народ любит мучеников.

Хотя они ехали по проселочной дороге, Адель уже слышала в отдалении шум толпы. Похоже, зрители собирались по всей длине ее пути.

– Когда‑то этой тропой пришла сюда первая королева, – проговорила леди Сания все еще несколько мечтательно, будто она тоже была там и видела все своими глазами. – Она пришла, неся с собой свет правды, и открыла древнюю реликвию, распечатывая магию богов, дарованную людям. И пролился благословенный дождь. И вышли реки из берегов, и сдвинулись материки со своих мест.

– Говорят, что материки сдвинулись раньше, еще во времена Битвы Храбрых, – добавил Георг, на что Гортензия лишь фыркнула.

Леди Сания лишь сверкнула на них взглядом.

– Я поняла, – проговорила Адель. – Пройду по обратной дороге и вернусь к аббатству, потом открою Грааль. Кажется, проще простого.

– Ты чуть не погибла, а уже веселишься, – покачала головой леди Сания.

– Я чуть не погибла и поэтому могу позволить себе веселиться. Живой мне нравится гораздо больше. – Адель содрогнулась, вспоминая призрак Джудит, который остался в стенах дворца, – возможно, убитая королева не могла покидать его? Пока не исчезнет, подумала Адель, не зная, хорошо это или плохо.

Экипаж остановился на поляне, окруженной стеной деревьев. Это место показалось Адель смутно знакомым, но времени разглядывать листочки и цветочки не было. Тропа брала начало от небольшого озерца, белые камни выступали из воды, как кости.

Он будет ждать ее в конце тропы... Грааль.

И Фрост. Фрост тоже. Будет ли? Или он просто издевается над ней?

Нечто сакральное ощущалось в этом месте, и Адель зачарованно вышла из экипажа – не без помощи Георга. Пока она еще была очень слаба и не понимала, как сможет преодолеть такой путь в одиночку. Но ничего другого ей не оставалось. В правой руке она стиснула сияющий Экскалибур. Меч королей. В левой – ржавую железяку. Меч нищих.

Она, шатаясь, приблизилась к пути, пальцы коснулись холодного камня, и каждый шаг все еще болью отзывался во всем теле.

Раньше ей казалось, что королевская жизнь – это лишь красота и роскошь. Теперь она увидела обратную сторону власти. Если ты хотел удержать трон, то был обречен на страдания.

– Странно, что здесь так тихо, никого нет, – проговорила Адель.

– Сюда боятся заходить, – сказала леди Сания. – Разве ты не слышала связанные с этим местом суеверия?

Адель задумалась.

– Это и есть Озеро Фей? Глянешь в него и не воротишься... как‑то так?

– Значит, все‑таки слышала, – кивнула леди Сания. – Суеверные матери не пускают детей в эти места. И правильно делают. – Хозяйка Гардероба окинула Адель взглядом, поправила распущенные волосы, которые легли ей на плечи, поверх просторного белого платья-рубахи. – А теперь пора. В добрый путь, Адель! Пусть небеса благословят тебя.

Прежде чем она ступила на Тропу Королевы, Гортензия придержала ее за локоть и шепнула на ухо:

– Он просил передать – они поспорили с Элейной. Дойдешь ли ты до Грааля.

Адель замерла на месте, не в силах поверить в услышанное. Отчего‑то это ранило ее.

– Он позволил... отравить меня? Он все знал?

Гортензия кивнула.

– И даже больше.

– На что они поспорили? Что будет, если я не смогу? – Адель изогнула бровь. Дорога до Грааля еще никогда не казалась ей длиннее и невозможнее.

– В случае проигрыша он поддержит переворот Элейны, а ты погибнешь. Если хочешь жить, королева, лучше тебе переставлять эти милые ножки.

Адель сглотнула ком в горле и двинулась в путь, начиная свое восхождение – или падение – с укромного уголка королевства, оплетенного легендами и суевериями. Сизые облака нависали над ней, вековые деревья скрывали от прочего мира. Вороны кружили над головой, ожидая ее провала. Камни впивались в босые ступни, скрежетал Экскалибур, на который Адель опиралась. Второй меч, впитавший еще давным-давно магию Грааля, тоже наполнял ее силой.

Когда вдалеке появились первые зеваки, Адель подумала, что вот-вот упадет, не в силах сделать и шага дальше, хотя она прошла не так далеко.

Но он позволил отравить ее!

Фрост – предатель, обманщик.

Фрост...

Гад. Она хотела бы придушить его собственными руками, когда они достаточно окрепнут.

Ярость все больше распыляла ее сердце, заставляя шаг за шагом переставлять ноги.

Люди... Столько людей смотрели на нее. Но разве такого она хотела? Чтобы они видели ее бледной, как привидение, с растрепанными от ветра волосами? Она даже не представляла, какие эмоции отражались на ее лице, удавалось ли ей скрывать боль и злость.

В какой‑то момент Адель показалось, что сила Экскалибура иссякла и меч стал скорее обузой. Но не могла же она бросить тут реликвию у всех на глазах.

Белая дорога петляла коварной змеей, пронзая улицы Монсальваж, уводя ее к стене, которую она однажды пересекла. Будто бы в другой жизни.

И с чего она решила, что испытания уже закончились? Они только начинались. Жизнь королевы – это не мир и спокойствие. Это борьба, вечная борьба с собой и целым миром.

Адель не знала, что за силы поддерживают ее, не давая упасть. Шаг ее замедлялся, дышать становилось труднее, а боль в ступнях казалась нестерпимой. Теперь она шла не по стеклу, а по раскаленным углям. Ведомая одной жаждой:

Убить Фроста.

Убить его.

Она прикончит его за то, через что он заставил ее пройти.

Она не потерпит предательства.

Нет, она не упадет на колени. Он не дождется.

Возможно, он в глубине души того и хочет? Быть королем для Элейны? Его первая... отчего‑то эта мысль неприятной ржавой железякой засела в сердце Адель – будто черный меч пронзил ее грудь насквозь.

Но какое ей дело до Канцлера? Она его совсем не знает. И он не знает ее. Не догадывается, на что она способна. Никто не догадывается. Что она может свернуть горы ради того, что считает важным. И никто не встанет у нее на пути. Никто. Даже Канцлер.

Но правда ли он поцеловал ее тогда? Было ли это наяву?

И если да – то зачем? Зачем? Зачем?!

Рогатый его раздери, Фрост!

Адель стиснула зубы, представляя перед собой высокомерное лицо Канцлера. Как кто‑то мог быть настолько красив и в то же время ужасен? Как он смог завладеть ее мыслями настолько сильно?

В какой‑то момент Адель поняла, что ей не мерещится. Нет. Вот же он. Стоит перед ней.

И улыбается?

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»

«Дойду и плюну ему в лицо».

«Главное – не упасть перед ним на колени. Вот будет позор...»

«Стереть эту улыбку с его физиономии...»

«Еще немного... Жди, Фрост, расправа близко».

Он стоял перед входом в аббатство Сен-Мишель, куда они приходили с родителями смотреть на фальшивый Грааль, но теперь внутри хранился самый настоящий, и Адель знала это. Ее колени предательски задрожали, как и губы, когда она посмотрела в синие глаза Фроста. И ничего не смогла в них прочесть. Как же обидно.

Он подхватил ее прежде, чем она упала, не дав ей опозориться при всех. Снова.

Возможно, она отключилась на мгновение, когда Фрост выгнал из часовни всех служителей. Просто нарычал на них, как самый настоящий лев, занес ее в полупустую комнату и усадил на деревянную скамью.

– Где... где Элейна... – выдавила из себя Адель.

– Смотрела за всем из высокой башни.

– Она...

– Она видела.

Адель уронила голову, тяжело дыша. Сколько еще она продержится? Она дошла до Грааля. Дошла, смогла. Она спасла Фроста, спасла неведомо от чего, чтобы убить его самой.

Адель крепче вцепилась в рукояти мечей, будто вытягивая из них последние капли магии.

Пальцы Фроста коснулись ее ступней, и она вздрогнула. Адель и не заметила, откуда он достал баночку с неким кремом и принялся наносить ей на ноги. Это напомнило о том, как он однажды обмазал ее всю дурно пахнущим жиром, чтобы спасти от тех подводных монстров. Адель не сомневалась, что они не просто так не тронули ее.

Но откуда у него столько чудодейственных флаконов?

Кто он такой? И что еще она о нем не знает?

Фрост сидел перед ней на коленях и наносил марлевые бинты поверх мази, действуя неторопливо и в то же время со знанием дела. Он определенно подготовился. А каждое его прикосновение приносило облегчение.

Иногда их взгляды встречались, и Адель все меньше хотелось убивать его. Она мечтала расплакаться. Просто разреветься у него на плече.

– Так вы целовали меня или нет? – не сдержалась Адель. Она была обязана спросить. – Мне, кажется, что‑то приснилось.

Фрост ответил спустя несколько мгновений.

– Да, поцелуй определенно был, – ответил Фрост, глянув на нее. – Без поцелуя ты бы не продержалась так долго.

– А?

– Считай, что это был волшебный поцелуй, моя королева. Поцелуй-противоядие, назовем это так.

– Нельзя было применить волшебство иначе? Зачем так? – возмутилась Адель, совершенно обескураженная, что разговаривает о поцелуях с мужчиной, вместо того чтобы соблазнить его – таков был план!

– Почему бы и нет? Мне было интересно почувствовать то, что я почувствовал. Я так захотел.

«И что же вы почувствовали?» – хотела спросить Адель.

Фрост находился так близко, и был только один способ проверить, что он настоящий, а не сон и не вымысел. Взгляд Адель застыл на его губах, ее дыхание участилось. Сейчас все королевство затаилось, ожидая, что королева откроет Грааль. А она лишь думала, как бы ей поцеловать Фроста. Адель Легкомысленная! Вот как ее назовут!

Фрост поднял на нее тяжелый взгляд. Прошло мгновение-вечность, пока он смотрел на нее, а следом поцеловал сам.

Ладонь Фрост легла ей на затылок. Он притянул Адель к себе, углубляя поцелуй, будто заявляя свои права на нее. О Королева! После таких мучений испытать нечто столь прекрасное! Ох, Фрост...

Он отстранился так же резко, как и в прошлый раз, и посмотрел на нее с любопытством.

– Я делаю то, что захочу. Запомни, Адель. Знаю, что ты питаешь ко мне слабость. Это нормально. Ты молода и красива, но я не для тебя. Слишком крупный зверь, понимаешь?

Возможно, она еще не понимала, очарованная новым «волшебным» поцелуем. Почему он был так хорош? И так ядовит?

Почему ей было так больно?

Она не хотела быть слабой.

– И ты – королева. Ты тоже делаешь все, что пожелаешь. Но не забывай, кто стоит за твоей спиной. Мы войдем в этот новый мир вместе. Королева и Канцлер. Но между нами никогда ничего не может быть.

Адель хотела ответить ему что‑то колкое, но все слова, как назло, закончились.

– Нам пора переодеться и перейти к следующему этапу церемонии, – проговорил Фрост, поднимаясь и поправляя на себе одежду. – Тебе уже лучше?

– Гораздо лучше, – огрызнулась Адель.

Фрост отвернулся, и Адель уставилась ему в спину.

«Нет, Фрост, не стоит поворачиваться ко мне спиной. Если вы хотите взрастить во мне монстра, так тому и быть. Я стану такой королевой, которой еще не видывал Монсальваж».

Фрост распахнул перед ней дверь и провел в другую комнату, где их встречали Гортензия и Георг. Брат с сестрой лишь кивнули, глянув на Адель, и поспешили уйти, оставив их с Канцлером вновь наедине в компании двух наряженных манекенов: на одном красовался белый костюм Канцлера – тот самый. По спине Адель пробежали мурашки, когда она вспомнила прикосновения Фроста из своего сна.

На втором манекене она увидела платье из голубой ткани, а когда подошла ближе, то рассмотрела тончайшей работы вышивку. Платье было без корсета и больше напоминало старинный наряд. Адель вновь вспомнила помпезный выход Элейны на ряженом коне. Неужели и ей самой предстоит появиться перед всеми и «сыграть» королеву из средневековых легенд? Похоже, что так.

Фрост приблизился и положил руку ей на плечо, привлекая к себе. Потом склонился над Адель, заставляя оцепенеть. И прошептал:

– За нами наблюдают. Хотят убедиться, что королева в моей власти. Прояви внимание к своему Канцлеру.

Он еще крепче прижал Адель к своей груди. Хорошо, что Фрост не видел ее лица, иначе бы рассмеялся.

– Что... что мне делать? – промямлила Адель, удивляясь собственной беспомощности.

– Мы переоденемся ради выхода на площадь, куда вынесут Грааль. Потом откроем реликвию и выпустим магию. Люди увидят наконец свою королеву, как и было обещано. Королева поблагодарит Канцлера и вверит ему государство. Поклон, и мы уходим со сцены. Понятно... любовь моя? – сказал Фрост чуть громче, заставив Адель вздрогнуть.

Кто за ними следит?

– Кто они? – тихонько спросила Адель. Возможно, это опять...

– Хранители, – шепнул на ухо Фрост, подтверждая ее догадки. Стоило разузнать о них больше. – Скоро ты с ними познакомишься ближе, а пока... Помоги мне.

– Почему эта одежда здесь? И почему я должна вас еще наряжать?

– Адель. – Фрост развернул ее к себе и приподнял голову за подбородок.

– Фрост... – Адель нервно сглотнула.

– Конечно же, потому, что я доверяю тебе свою жизнь. Зная о происках Элейны, можно подумать, что она могла отравить костюм или твое платье, или... вариантов множество. Не надейся, что она так просто сдалась. Это платье я нашел для тебя сам, оно безопасное, поверь мне.

– Так что там за история с Элейной? – вдруг спросила Адель, вглядываясь в непроницаемые синие глубины. На лице Фроста не отражались эмоции. Оно было заковано в лед, подумала Адель. – Не выйдет ли так, что вы перейдете на ее сторону, Фрост, и бросите меня? На съедение всем остальным.

Несколько мгновений Канцлер молчал. Несколько очень напряженных мгновений, за которые Адель успела разглядеть очертание его губ, мелкие морщинки в уголках глаз. И невероятно длинные ресницы. Фрост был слишком красив, слишком идеален.

«Слишком крупный зверь», – вспомнила она его слова.

– Элейна ничего для меня не значит, – резко ответил Фрост. – Я уже сделал выбор. Я выбрал тебя, Адель. Выбрал нас.

Его слова звучали так красиво и так нестерпимо больно. Ведь она знала, что он имел в виду. Путь королевы.

Адель поджала губы и кивнула, Фрост отступил на шаг и расстегнул черный сюртук, скидывая его с плеч и бросая под ноги. Потом взялся за жилет, но Адель решительно шагнула вперед, отстраняя его руку и расстегивая верхнюю пуговицу. Где‑то под этой дорогой тканью с мелким витиеватым узором билось живое сердце. По крайней мере, Адель хотелось верить, что оно не из камня. Возможно, изо льда... но лед еще можно растопить. Не то что камень...

Фрост молча опустил руки, позволяя ей расстегнуть жилет. Следом он избавился от рубашки, не отрывая взгляда от Адель, будто хищник, поймавший свою добычу.

Чтобы скрыть смущение, Адель отвернулась к манекену с костюмом и набрала в легкие воздуха, напрочь позабыв о своей слабости или усталости. Болезнь как рукой сняло.

Фрост был еще крепче, чем она думала! Каждый мускул отчетливо проступал под кожей, и Адель не могла так просто стереть это из памяти. Фрост зашуршал одеждой, избавляясь и от брюк. Адель сняла с манекена костюм и, не глядя в сторону Канцлера, передала ему вещи. Когда прошло достаточно времени, она повернулась, встречаясь с Фростом взглядом. От него исходили волны словно животного жара. В глазах что‑то сверкало и пылало, заставив Адель невольно отпрянуть. Возможно, она просто испугалась за себя. Вот так он соблазнял женщин? Так заставлял их подчиниться себе? Сейчас, стоило ему щелкнуть пальцем, она была бы в его власти.

Какая же ты слабая, Адель... Действительно, она все же питала слабость к красивым мужчинам.

Адель заморгала и отвела взгляд, потом поправила на Фросте праздничный белоснежный сюртук. Взяла ленту с голубой геральдической гвоздикой и перевязала у него на груди. Фрост натянул на руки тонкие белые перчатки, а потом обхватил ее за плечи, такие маленькие в его огромных ладонях.

– Теперь ты.

Адель повернулась к платью, надеясь, что Фрост даст ей хотя бы немного личного пространства. Но, похоже, он не собирался уходить. Может, тем самым и впрямь пытался показать ей, что она в его власти.

Вновь его рука легла ей на плечо. Он аккуратно приспустил рукав, потом второй, освобождая Адель от просторного платья-рубахи. Движения его пальцев были ловкими, выверенными и невероятно осторожными. Когда она осталась в одной тонкой сорочке, Фрост снял с манекена голубое платье и помог Адель облачиться в него.

– Ты должна быть самим совершенством, моя королева, – сказал он, осматривая ее с головы до ног. Потом снова развернул ее и... взялся за гребень.

– Фрост...

– М-м?

– Это обязательно?

– Помолчи.

– Вы уверены, что...

Его пальцы коснулись ее шеи, задели мочку уха. А потом он принялся заплетать ее волосы в простую косу.

Фрост? Заплетает ей косу?

Если это не сон и не бред, то Адель не смогла бы подобрать этому названия.

Однако она не могла отрицать, что его прикосновения были приятными.

В довершение Фрост накинул ей на плечи белую мантию и, задержав ладонь на кулоне, что все еще висел у нее на груди, взял Адель за руку, подводя к двери.

– Ты готова? – спросил он.

– Да, – выдохнула она. – Что мне делать дальше?

Фрост поднял ее руку, и вдруг во второй его ладони появился кинжал. Тот кинжал, которым они убили Джудит!

– Что вы делаете? – отпрянула Адель. Сердце ее забилось часто-часто. Какой же она была глупой, раз поверила словам Фроста. Да он и ее решил убить!

– Дай. Руку, – с внезапной злостью проговорил Канцлер.

Адель протянула ему дрожащую руку, ту самую, на которой теперь сияла гвоздика. Острие больно впилось в ладонь. Несколько быстрых движений, и Фрост начертил лезвием линии. Звезда... Или снежинка... а может, цветок... Адель не знала, что это был за символ, слишком больно... Она закусила губу, не позволяя себе заплакать.

– Сожми в кулак. И не испачкай платье. Когда подойдем к Граалю, откроешь его этой рукой. Кровь – вот что нам потребуется. Немного твоей крови. Придется потерпеть. Для начала этого должно хватить.

– Должно? Вы не уверены?

– Когда дело касается магии, – проговорил Фрост, – никто не может быть ни в чем уверен. Магия не подчиняется законам, что бы о ней ни говорили.

Когда они вышли на улицу, сходя по каменным ступеням, в лицо Адель ударил яркий свет. Солнце буквально слепило, а может, все дело в том, как сильно колотилось ее сердце. Или как крепко Фрост сжимал ее здоровую руку. Но если бы не он, она бы, возможно, лишилась сознания.

Перед ней было море людей, мужчин, женщин, детей. Она не различала лиц, взгляд Адель скользил по открывшемуся пространству и остановился на Граале, стоявшем на постаменте в центре площади.

Все будет хорошо, все будет...

Ей всего лишь нужно открыть Грааль и уйти с этой проклятой площади, от которой кружилась голова. Почему тут так ярко и громко?

Толпа взревела при виде своей королевы – точнее, той, которая собиралась ею стать. Адель хотела закрыть уши ладонями, но смотрелось бы это ужасно. Жалкая королева, не способная выдержать приветствие своего народа.

Грааль был уже близко...

Глава 10

Коронация

Адель вдруг заметила красный всполох – на ближайшей башне в окружении своей свиты стояла Элейна. Ее алое платье развевалось на ветру, как знамена. Адель перевела взгляд на другой отрез ткани, что тоже встречал натиск ветра: это и были знамена, но теперь с ее собственным гербом, который они создали вместе с леди Санией. Кроткая куница, новый герб королевы, стояла на задних лапках, держа в пасти синюю гвоздику. Адель чуть улыбнулась. Сам вид этого зверька вселял в нее надежду и веру в себя. Она уже так далеко зашла, отступать некуда. Теперь только вперед.

Подойдя к Граалю, Адель остановилась, и толпа замерла вместе с ней. Фрост отошел в сторону, выпуская из своей руки ее ладонь, оставляя новоиспеченную королеву наедине с Чашей. Неожиданно из-за постамента выступила призрачная Джудит, продолжая следить за каждым шагом Адель. Никто не видел истинную королеву.

«Привет, малышка, – сказала Джудит, склонив голову набок. – Я ждала тебя. Мы ждали». – И она многозначительно посмотрела на Святую Чашу, искрившуюся на солнце.

«Чего ты хочешь, Джудит?» – мысленно спросила Адель, уже ничему не удивляясь.

«Всего лишь помочь тебе».

«Я не нуждаюсь в твоей помощи. Мы с моим союзником откроем Грааль уже сейчас».

Адель шагнула вперед, поднимая окровавленный кулак.

«О! Вы далеко пойдете. Что это, кровь? Значит, вы уже знаете маленький секрет Грааля? Какое же величие без крови, да?»

Адель коснулась крышки, такой холодной, будто это была ледяная глыба.

Или сердце Фроста.

Джудит ехидно усмехнулась.

«Любовь может все испортить, малышка, – проговорила королева-призрак. – Поверь мне на слово, я прожила слишком долго, так что знаю в этом толк. Тебе никто не нужен... никто не будет нужен. Только ты и магия, запомни, малышка, и не сворачивай с этого пути. Грааль не потерпит соперников, тем более – измены».

Струйка крови потекла по крышке Грааля, моментально впитываясь, будто хрусталь поглощал ее!

Тайны Грааля пугали, не зря эта чаша казалась Адель такой жуткой.

Но более страшной сейчас была улыбка Джудит.

«Ты не сможешь сделать этого сама. Ты же не королева, понимаешь? А меня ты убила. – Джудит покачала головой. – Это было опрометчиво, но содеянного не воротишь. Магия будет угасать, и некому будет поддержать ее пламя. Моя череда Инкарнаций закончится совсем скоро. Но все же я могу помочь. Хотя бы попытаться...»

«Зачем тебе это? И что ты можешь? Ты же призрак».

«Забыла, как я уже помогла тебе? Я хочу сохранить королевство. Монсальваж дорог мне. Если падут оковы магии и сюда явятся Всадники... жди беды. Нет, я бы такого не желала. Я помогу, но при одном условии. Ты дашь мне обещание».

«Какое?»

«Мой убийца должен быть мертв. Отомсти за меня».

«Что? Но тебя же убила я!»

«Не только. – И Джудит кивнула на ничего не подозревающего Фроста. – Обещай, что убьешь Канцлера. Без моей помощи магия не откликнется, ничего не произойдет, и если тебя не растерзают мои дочери, то есть еще народ... обманутый народ хуже любого зверя».

«А если я не сдержу обещание?»

«Тогда ты умрешь сама. Ты или он. Решай, Адель».

«Я... – пронеслось в ее мыслях раньше, чем она смогла осознать этот ответ. – Я согласна».

В тот же миг Джудит шагнула прямо на нее, будто бы сливаясь с Адель. Метка на руке запылала, обжигающая боль ядом расползлась по телу, но вот чаша засияла так ярко, что толпа ахнула. Ослепительный свет заставил всех зажмуриться. Но Адель не закрывала глаз, не могла, потому что сейчас Джудит владела ее телом и заставляла смотреть на все происходящее.

«Увидь, кого ты выпускаешь в этот мир. – Громкий хохот эхом отдавался в ее ушах. – Считай это моим подарком!»

Крышка, что бережно укрывала магию Грааля, рассыпалась миллионом осколков, а из чаши в воздух устремились три тени. Пронеслись над толпой со страшным воем и, ударившись о землю, внезапно испарились.

Те, кто видел их, в ужасе кричали, но вскоре все вздохнули с облегчением.

Адель не сомневалась, что это было лишь началом ее личного кошмара.

Фрост тут же оказался рядом и сунул руку прямиком в туманные глубины чаши, вылавливая оттуда... диадему. Великолепную диадему из сверкающих голубых и синих кристаллов. Фрост возложил ее на голову Адель.

– Да здравствует королева! – воскликнул он без лишних церемоний.

Происходившее дальше было слишком сумбурным: вот к Адель устремляются несколько солдат, взявшихся словно бы из ниоткуда, а вдалеке сияют на солнце доспехи принцессы Данаи; вот из земли у нее под ногами сквозь булыжники пробиваются гигантские стебли с шипами, среди которых распускаются великолепные синие цветы-звездочки, вот стебли оплетают солдат, будто бы не пускают к ней обидчиков. Вот вскрикивает Фрост, пытаясь дотянуться до нее, но шипы пронзают ему ладонь, и его кровь, кровь Канцлера, падает на землю, а Адель зачарованно смотрит на все происходящее. Неужели это с ней? Неужели это ее коронация? Сколько мгновений своей жизни она пробудет королевой? Как же хочется домой...

И тут все стихло. Буря прошла, бушующие стебли дикого растения застыли, как стеклянные. Корона на ее голове казалась такой тяжелой, что Адель хотелось опуститься на колени. Она уже потянулась рукой к диадеме, чтобы снять ее, но Фрост остановил:

– В диадеме магия Грааля. Это венец королевы, он защитит ее от любой беды. Не снимай его.

– Но откуда вы...

– Потом. Все это потом, Адель. А пока... – И Фрост громко заявил, повторяя вновь и вновь: – Да здравствует королева! Да здравствует королева!

Он опустился на одно колено и поднял ее ладонь, прижимаясь к ней губами.

– Да здравствует моя королева, – тихо прошептал он.

Адель увидела принцессу Данаю, которая вместе со своими рыцарями опустилась на колени, будто просила помилования. Одного взгляда на башню хватило, чтобы понять – Элейна тоже склонилась перед ней. Они не могли поступить иначе, не теперь, когда она была объявлена королевой. Когда магия проявила себя. Хотя эти люди даже не понимали, что это была за магия и что она им принесет. Адель сомневалась, что впереди их ждет счастье и свет Грааля.

Она дала Джудит страшное, неотвратимое обещание. А еще выпустила из Чаши нечто... И как она справится со всем этим?

Вечером в честь коронации устроили бал, на который съезжались гости со всего королевства, а также из прилегающих государств. Облачившись в новый вечерний наряд, новоявленная королева стояла перед дверьми, ожидая, когда они распахнутся перед ней, впуская ее в иную жизнь. И еще она ждала Фроста: он велел ей не входить в бальный зал без него. Неужели теперь придется все делать по его указке?

Платье, подготовленное для нее леди Санией, было великолепным, даже грандиозным: ярко-синие ажурные юбки, пышные и искрящиеся, напоминали королевскую гвоздику. Корсет туго стягивал ее талию, не давая лишний раз вздохнуть и напоминая о злосчастном первом бале.

Адель все‑таки совершила то, о чем мечтала: стала королевой.

Вот только какой ценой?

Рядом с ней выросла высокая тень, Адель повернулась и встретилась взглядом с Фростом. До этого момента они шли с Канцлером бок о бок, но что будет с ними дальше?

– Последний шаг, Адель. Сияй, моя маленькая звезда! Этот вечер посвящен только тебе одной. Но должен предупредить. Сегодня здесь будет много гостей, и кто‑нибудь обязательно пожелает расположить тебя к себе. Они будут искать твоего внимания. И это даже неплохо. У меня будет время присмотреться к ним и выбрать для тебя подходящего мужа.

– Что? – воскликнула Адель, выходя из задумчивости. – Мужа? О чем вы, Фрост! Я не собираюсь замуж!

– Пока... но я не могу так рисковать, Адель. Твой муж должен быть нам выгоден.

Адель сердито фыркнула и шагнула вперед, постучавшись в дверь раньше положенного.

– Знаете, Фрост! Это уж слишком!

Она не расслышала, что он ответил ей, так разозлилась на него, что внутри все клокотало. Как бы ей хотелось войти в бальный зал с искренним счастьем в душе, но увы, теперь такое было невозможно.

После многочисленных церемоний и знакомств с гостями к Адель наконец подошли ее «дочери». Одна за другой принцессы поклонились – Адель прекрасно видела эти вежливые маски, приклеенные к лицам Элейны и Данаи. Старшую из сестер она вынуждена была помиловать, лишь прилюдно поругав за непослушание: ни к чему сейчас было проливать кровь королевской семьи. А вот Кларисса искренне радовалась за королеву, обнимала, насколько это было возможно в таком платье, и даже плакала.

В какой‑то момент Адель не выдержала и сбежала от всех в комнату отдыха, чтобы немного перевести дух, но пока она была за ширмой, ополаскивая лицо водой и разглядывая себя в зеркало, то подслушала сплетни трех девиц:

– Говорят, он вот-вот приедет!

– Да что ты! Я столько ждала этого дня! Самый завидный жених королевства, нет, я бы не упустила такого шанса...

– Что значит ты? Он со мной будет танцевать!

– Только после меня!

Эта перепалка слегка развеселила Адель. О ком же они говорили?

– Ах, принц Генри – мечта любой! К тому же он последний из Меровингов! Вы представляете, какие это неслыханные богатства! – вздохнула третья девушка. – Слышите? Там оживление! Кажется, они приехали!

Меровинги? Что‑то такое Адель слышала раньше, но не придавала этому особого значения. Разговор ее заинтриговал, вызвав природное любопытство.

Когда девушки вышли за дверь, Адель тоже выглянула из-за ширмы. Сквозь приоткрытую дверь она и впрямь увидела суету в зале, а потом новую делегацию.

– Принц Генри, – услышала она объявление. Все остальное потонуло среди звука голосов и музыки.

Адель высунула голову, наблюдая за делегацией, и тут, к своему величайшему изумлению, увидела не кого иного, как Анри! Он величаво шел по ковровой дорожке, его черный сюртук был украшен разве что малиновым платком, на фоне черной рубашки выделялся такой же малиновый галстук.

Принц? Генри?

Адель сложила губы бантиком, в голове ее закрутились совершенно новые мысли. Она вышла из дверей, чуть ли не врезаясь в милого Анри.

– О! Сударь! – воскликнула она.

«Принц» остановился, на его лице засияла улыбка. И тем не менее он чопорно поклонился ей, пробормотав:

– Принц Генри, к вашим услугам, Ваше Величество.

Возможно, этот бал был спасен.

– Принц! – хихикнула Адель, хлопнув Анри по плечу. – Значит, принц!

– Что тебя так развеселило?

– Ты не похож на принца, – призналась Адель, сложив губы бантиком. Прохладный ветерок обдувал ее плечи, вплетался в волосы, увенчанные короной с голубыми кристаллами.

– Ну а ты не слишком похожа на королеву, – сощурился Анри, но на его губах играла улыбка, образуя на скулах умилительные ямочки.

– Почему это? – Адель повела плечом, потом покружилась на просторном балконе, демонстрируя свой наряд. – У меня есть платье, красивые туфельки, корона. Что еще?

Анри лишь загадочно улыбнулся.

– А чем же тогда Вашему Величеству не угодил мой наряд?

– Милый Анри, принцы не захаживают на кухню к девушкам из-за Стены вроде Николетт, а? – Адель заметила, как в его глазах появились искры, но быстро погасли.

– Это мимолетное увлечение, – улыбнулся он.

– Ты весь такой мимолетный, Анри, – вновь хихикнула Адель, а в ее голове уже складывался план: «принц Генри» хорош собой, приятен в общении, отлично танцует и... И еще он очень богат. Раз Фрост замышлял выдать ее замуж, замечательно! Но она сама выберет себе жениха. – А как насчет скитаний по дворцу? Ты залез в гардероб к претенденткам! Ты спал там!

– Я просто очень устал. – И принц пожал плечами. – К тому же мне было скучно, а среди очаровательных девушек мир перестает быть серым и унылым, – с притворной тоской в голосе произнес он.

Адель не могла избавиться от ощущения, что за всем этим напускным весельем что‑то стояло. Возможно, большое состояние и родство с королевскими особами и впрямь его тяготило.

– Твой сердитый Канцлер, кажется, ищет тебя, – сказал Анри, кивнув в сторону стеклянных дверей. Адель даже подпрыгнула на месте, а обернувшись, увидела высокую фигуру в белом сюртуке, которая стремительно пересекала зал. Фрост шел за ней.

– Он не мой Канцлер, – чуть ли не прорычала Адель, вызвав удивление на лице Анри.

– Правда? Мне казалось, вы поладили.

Адель лишь одарила принца грозным взглядом.

– Давай просто не будем обсуждать Фроста. И я, пожалуй, пойду, какой бал без королевы.

Будь неладен Фрост! Адель уже собралась устроить свою личную жизнь и направить принца на верный путь, а теперь сама сбегала. Вдруг Канцлер решит устроить сцену? Она, конечно, очень сильно сомневалась, что он станет при всех рассказывать ей о правилах приличия, но все же... от Фроста можно было ждать чего угодно.

Не успела Адель открыть дверь, как Анри поймал ее за руку.

Заметив ее слегка надменный взгляд, он чуть поклонился, как всегда галантно, а потом слегка коснулся губами затянутой в перчатку ладони.

– Если Вашему Величеству станет скучно, я мог бы взять на себя смелость предложить королеве побег. – Озорной взгляд Анри заставил Адель улыбнуться.

– Побег?

– С этого бала, конечно же. Небольшая шалость.

– Признаюсь, я заинтригована, принц.

– После третьего танца буду ждать тебя возле черного входа.

– Но мое отсутствие заметят.

– Неужели королева не может передохнуть?

– Значит, после третьего?

Анри кивнул, выпустил ее руку, и Адель вернулась в бальную залу. Почти сразу же ее нашел Фрост. Она ожидала услышать «Где ты была?» или еще лучше «С кем?», но Фрост просто поклонился ей и пригласил на танец.

– Вы вдруг захотели танцевать, Канцлер? – ровным голосом спросила Адель, ловя на себе любопытные взгляды.

– Скорее, поговорить.

– А, ну конечно...

Адель слегка присела в реверансе, юбки платья были слишком пышными, чтобы нормально передвигаться, но многого от нее и не требовалось – танец был неторопливым, даже ленивым. Они с Фростом обходили друг друга по кругу, словно два зверя, выжидающие нападения. Адель выдержала его напряженный взгляд, когда они разошлись, чтобы встретиться вновь в центре зала.

– На нас все смотрят, – шепнула ему Адель.

– Пусть, – отозвался Фрост. – Разве не для этого нужны балы? Чтобы все на всех смотрели, изучали, принимали важные решения.

– И какое решение принял Канцлер? – спросила Адель, когда Фрост протянул ей руку, а она вложила свою ладонь в его, подходя на шаг ближе. Возможно, он не так искусно вел ее в танце, как Анри, но все его движения были невероятно точными и слаженными. Он подстраивался под любой шаг Адель – будто знал каждое движение наперед.

– Если посмотришь налево, там собрались главные претенденты на твою руку. Все принцы, которых мы можем рассматривать в качестве твоего будущего мужа.

Адель чуть повернула голову, выглядывая из-за плеча Фроста, и увидела группу мужчин в черных фраках и цилиндрах. Они напоминали стаю важных птиц. Вот только таких... древних птиц.

– Фрост, они же старые.

– Адель, мы не говорим про любовь или что‑то в таком духе.

«Что‑то в таком духе?» Адель и сама не была высокого мнения о любви и излишней сентиментальности, но последние события будто что‑то перевернули внутри, и теперь ей хотелось бы большего. В конце концов, почему это Фрост должен решать ее судьбу. Кто он такой! Не он привел ее в замок, и не ему выдавать ее замуж.

– Это лишь политика, – спокойно проговорил Фрост, отпуская ладонь Адель.

– Ни о какой любви я и не говорю, Фрост, – холодно отозвалась Адель. Что ж, сыграем по его правилам. – Но мне должно быть как минимум приятно с этим человеком.

– Для этого ты можешь завести любовника, но...

Он сейчас серьезно предложил ей завести любовника?

– Может, подскажете парочку кандидатов, Канцлер?

Фрост замолчал, в его взгляде что‑то полыхнуло – что‑то недоброе, – заставив Адель отпрянуть на шаг. В этот момент мелодия завершилась, сменяясь более веселыми мотивами.

– Можно пригласить королеву на танец? – раздался мужской голос слева от нее. Один из «стаи» принцев протягивал ей руку. Адель посмотрела на длинные усы, маленькие бегающие глазки и внутренне содрогнулась. А если ей такой будущий муженек попадется? Фрост издевался над ней? Она перевела взгляд на Канцлера, тот еле заметно кивнул и отступил на шаг. Он не шутил, зараза.

Адель натянула на лицо вежливую улыбку, все еще прижимая руку к своей груди. «Нет, нет, нет, не хочу-у-у...» – мысленно взвыла королева, продолжая приторно улыбаться.

– Ваше Величество, – пронеслось с другой стороны, и Адель узнала этот спасительный голос. – Танец? Вы мне обещали...

Она посмотрела на принца Генри, обворожительного и модного кавалера, молодого, прекрасного! Сейчас она могла бы сколько угодно петь ему дифирамбы.

– Да...

Адель глянула на Фроста, который будто бы окаменел.

– Нет. Вас уже пригласил принц Ругард.

Ругард? Что за имя такое?

– Пусть королева сама выберет, с кем танцевать, – вежливо, даже чересчур, ответил Генри-Анри.

Адель перевела взгляд с одного мужчины на другого, между которыми чуть ли не сверкали молнии, а принц Ругард, кажется, немного отполз обратно к своему унылому «братству принцев».

– Нет, – еле слышно фыркнул Фрост, но Анри теперь смотрел только на нее.

– Так чего желает королева?

Музыка стала громче, Адель расправила плечи и с широкой довольной улыбкой посмотрела на Фроста.

– Конечно же, танцевать!

Она приняла ладонь Анри, и он умело подхватил ее за талию, каким‑то чудом не уничтожив платье. Что уж и говорить, принц знал в танцах толк.

– Он мрачнее тучи, – подметил Анри, когда они закружились в танце. – Надеюсь, я не доставил тебе хлопот, Адель.

– Брось, милый Анри, у Канцлера своих забот выше крыши. Мной ему некогда заниматься.

– И я этому бесконечно рад.

Чем больше она смотрела в лучистые глаза Анри, тем больше расслаблялась, наслаждаясь своей королевской ролью. Наверняка все сейчас только и сокрушались, что она увела самого завидного жениха Монсальваж. Но она же королева! Кому, если не ей, получить самый лакомый кусок?

Пока музыка лилась хрустальной рекой, Адель продумала чуть ли не весь план ухаживания – на следующий день Анри заявится к ней на порог с корзиной цветов (только, ради всего святого, пусть он принесет не синие гвоздики, а какие‑нибудь нежные фрезии или даже розы, хотя однажды он уже подарил ей подснежники); потом они пойдут на прогулку по великолепным садам Монсальваж, Анри будет читать ей стихи и улыбаться этой своей очаровательной улыбкой, потом...

– Адель, – шепнул ей Анри. – Еще один танец, и я жду тебя у выхода.

– О, конечно, – встрепенулась она.

– Но этот один танец я все же советую отдать принцу Ругарду. Понимаю, что он не предел твоих мечтаний – в отличие от меня, – усмехнулся Анри, – но он важный человек в государстве.

– И ты решил перейти ему сегодня дорогу?

– Я не мог упустить шанса потанцевать с королевой на ее первом официальном балу.

Анри задержал на ней взгляд, а после исчез в толпе.

Кое‑как вытерпев танец с престарелым принцем, Адель ушла в комнату отдыха, а оттуда пробралась к черному входу. Пышная юбка платья ужасно мешала, еле помещаясь в дверных проемах. Так точно кто‑нибудь заметит беглянку.

– Адель... – шепотом позвал ее Анри, выходя из тени. Он скинул с себя сюртук, оставшись в одной черной рубашке, заправленной в брюки. Ворот был вальяжно расстегнут.

– О, милый Анри. Далеко я так не убегу, не в этом наряде.

Он подошел ближе.

– Позволь...

Ловкие пальцы Анри легли ей на талию, нащупывая застежку верхней юбки, которая каскадом шифоновых волн – а может, лепестков – лежала поверх более узкой юбки из сверкающего синего шелка. Без этой верхней юбки платье Адель стало куда более сносным.

– Ох, спасибо!

– Сначала одно небольшое дело, а потом, обещаю, мы отпразднуем твою коронацию. – И он потянул ее по коридору, выводя на улицу, а через некоторое время вновь ныряя под арку и поднимаясь по ступенькам, потом еще коридоры, лестницы...

– Анри, ты что, решил меня убить? – хихикнула Адель, вдруг осознав, что идет неизвестно куда с человеком, о котором тоже не особо много знает.

– Я похож на убийцу? – спросил он, заставив сердце Адель подпрыгнуть.

А она? Была ли она похожа? И тем не менее.

Вдруг он распахнул одну из многочисленных дверей, за которой на ящиках стояли клетки. А внутри этих клеток сидели перепуганные пушистые звери.

– Что это? – отшатнулась Адель.

– Сокровищница Элейны. Эти звери – ее будущая мантия.

– О Королева... – ахнула Адель. – Но откуда ты узнал об этом? И Элейна... она ушла в самом начале бала, возможно, где‑то что‑то замышляет против меня.

– Не удивлюсь, Адель. Теперь тебе нужно быть в сто раз осторожнее. А узнал я от своего маленького товарища, – с этими словами Анри тихо присвистнул, и из-за ящиков, на которых стояли клетки с несчастными созданиями, появился юркий зверек, которого Адель вмиг узнала. Куница. Животное, которое она выбрала для своего герба.

– Давай освободим их? – предложил Анри.

– Воистину королевское занятие – освобождать свой маленький народец, – заулыбалась Адель.

Когда все звери оказались на воле, следуя за своим вожаком – удивительно было смотреть, как бесстрашная куница возглавила этот побег, – Адель и Анри, не переставая хохотать, выбрались во двор.

– Представь только, какое лицо будет у Элейны, когда она узнает о пропаже, – заметил Анри, размахивая пыльной бутылкой, которую прихватил по дороге в одном из застекленных шкафов.

– Возможно, мы зря разворошили это осиное гнездо, – проговорила Адель, – но мы спасли множество невинных шкурок. К тому же это было весело.

На какое‑то мгновение они замерли друг напротив друга, и Адель смогла внимательнее изучить лицо принца. Приятные черты, серые глаза, улыбка – все это внушало ей чувство спокойствия.

– Ты ведь расскажешь мне о себе, принц?

– Нечего рассказывать, Адель. Моя история чрезвычайно скучная.

– Твои родители?

– Я их плохо знал.

– О...

– Идем, – Анри подхватил ее за руку и вновь завел внутрь дворца.

Музыка все не стихала, бал был в самом разгаре.

– Хочешь вернуться? – спросил Анри.

Адель немного прошла вперед, будто что‑то манило ее. И вдруг увидела перед собой Джудит. Как всегда, та появилась неожиданно.

«Ты помнишь про свое обещание, малышка?» – спросила та.

Адель промолчала, и даже в ее мыслях царила тишина.

«Сомневаешься? Ты или он, Адель. Ты или он. Третьего не дано. Но, вижу, ты нашла славную замену. Прекрасный выбор».

Ей показалось или призрак хихикнул? А может, это долетал до нее смех из зала или откуда‑то еще. Адель прислушалась.

«Все верно, малышка, пару шагов вперед, вот так. И ты поймешь, почему должна выбрать себя».

Адель ускорила шаг, но на повороте замерла, прильнув к стене. А потом увидела.

Он стоял спиной к ней, высокий и статный. Белый сюртук идеально сидел на этих широких плечах. Черные завитки волос игриво ложились на шею, а его ладонь, эта крепкая ладонь, лежала на чьем‑то бедре.

Адель ахнула, узнав узор на алом платье, а потом поняла, кому принадлежал этот смех. Пальцы, унизанные перстнями с драгоценностями, вплетались в черные как смоль волосы, скользили по белоснежной ткани.

Элейна. И Фрост.

– Адель, – тихо позвал из-за спины Анри. – Идем?

Она круто развернулась, проходя сквозь призрачную королеву.

– Сегодня я не хочу возвращаться на бал, – шепотом сказала Адель, боясь быть услышанной. – Мне пора к себе в покои.

Она поспешила увести Анри подальше от обнимающейся парочки, не желая, чтобы кто‑то еще увидел Фроста и вместе с тем разочарование на ее собственном лице.

– Только я не помню, куда идти, – призналась Адель, остановившись на пересечении коридоров.

Анри лишь улыбнулся и жестом указал ей путь.

– Прошу, Ваше Величество. Вы забыли? У нас с собой великолепный игристый напиток из провинции Шампань. – Он показал на бутылку, которую прихватил по дороге. – Кажется, самое время его открыть.

С этими словами Анри откупорил пробку, которая пулей вылетела и попала прямо в стекло.

Адель и Анри вздрогнули, но в следующий миг расхохотались.

Спустя некоторое время они подошли к огромным дверям, которые вели в королевское крыло. Адель развернулась к Анри лицом, голова слегка кружилась – давно она не чувствовала себя так хорошо.

– Спасибо тебе, правда. С тех пор как я перешагнула порог дворца, я все время настороже.

– И это не должно меняться, – предупредил ее Анри, но в его голосе сквозила забота, что очень тронуло Адель.

– Надеюсь, мы еще увидимся? Например, завтра. – Адель зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Обязательно, – ответил Анри, внимательно всматриваясь в ее лицо.

Он был немногословен, но тем не менее не торопился сбежать.

– Анри?

– Да, Ваше Величество.

– Ты очень милый.

– Спасибо, Ваше Величество.

– Спокойной ночи?

Она хотела просто пожелать ему спокойной ночи, но голос сам дрогнул, совсем некстати. И Анри удивленно изогнул брови, будто тоже спрашивал ее о чем‑то.

Адель развернулась, шагнув к двери. Чуть пошатнулась и хихикнула.

Анри вовремя оказался рядом и поддержал ее.

Как же близко он подошел.

Дивный аромат наполнял легкие. Невесомый и в то же время дурманящий. Адель не могла различить эти мотивы, но ей было и не надо. Анри склонился к ней и поцеловал за ухом.

– Спокойной ночи, – прошептал он.

– Спокойной, – отозвалась Адель, но не закончила фразу, встретившись с губами принца. – Ночи, – выдохнула, вскользь целуя его.

Мир закружился перед глазами. На вкус Анри был таким же сладким, как она и предполагала. Даже лучше. Тягучий мед на ее губах. И ей хотелось затеряться в глубинах чувств, как никогда.

– Адель! – громоподобный голос вывел ее из сна.

Она открыла глаза в тот миг, как распахнулась дверь и на пороге ее спальни появился Фрост. Он уже успел переодеться, заметила Адель. А еще он был чрезвычайно зол. И уже, между прочим, наступило утро. Мысли не желали собираться воедино.

За ее спиной кто‑то шевельнулся. Адель замерла на месте.

Что происходит?

Она прижала простыни к обнаженной груди и изловчилась обернуться, только чтобы заметить рыжевато-русую голову Анри. Принц приоткрыл один глаз и с нежностью улыбнулся ей.

– Привет!

Адель показалось или Фрост зарычал?

Она боялась повернуться к Канцлеру и встретить его полный злости взгляд.

Адель поджала под себя ноги, осознав, что на ней из одежды совсем ничего нет. Даже прекрасная корона валялась на ковре возле кровати. Паника накатила на нее волной, но тут Фрост шагнул вперед, заставив Адель и вовсе затаить дыхание.

– Пошел отсюда, – тихо прорычал он, глянув на Анри.

Тот лениво потянулся, зашуршали простыни. Принц поднялся с кровати, обходя ее. Простынь кое‑как свисала с его бедер.

– Выйдите из спальни королевы, Канцлер, – сонно ответил Анри.

Адель перекатилась на другую сторону кровати, подальше от двух мужчин. Но тут с ужасом увидела, что на пороге стал появляться народ. И не только слуги. Откуда только набежали? Как посмели?

Она плотнее прижала простыню к груди, желая заползти под кровать или, еще лучше, провалиться на месте. Жаль, что она не призрачная королева-невидимка. Сейчас она даже позавидовала Джудит.

– Пошел вон, – громче сказал Фрост, и Адель не на шутку испугалась. Она все же осмелилась взглянуть на Канцлера и увидела, что его глаза налились кровью.

– Фрост, – выдохнул Анри и усмехнулся.

Адель не понравилось, как это прозвучало. Столько недосказанности было в этом возгласе. Возможно ли, что Адель о чем‑то не знала? О чем‑то важном?

Вот же дура! Как она вообще оказалась в постели с Анри? Она этого совершенно не помнила, хотя если напрячь память, то все же...

На пороге появился тот самый принц Ругард, которому она поначалу отказала. В руках он держал чулок. Ее чулок.

А второй, вдруг заметила Адель, свисал с люстры.

Вот же...

– Королева распечатала Грааль, но кто‑то распечатал королеву, – присвистнул мерзкий принц Ругард, и щеки Адель вспыхнули.

– Правда, поговаривают, что еще раньше...

Того, что было дальше, Адель никак не ожидала (как, собственно, и всего, что было до этого). Фрост круто развернулся и с размаха впечатал свой огромный кулак в челюсть принца Ругарда, после чего вытолкал всех ротозеев за дверь. В следующий миг он подлетел к Анри, и оба они покатились по полу, иногда вставали, только чтобы врезаться в мебель или стены.

Адель вскрикивала с каждым ударом, неважно, бил ли Фрост Анри или наоборот. Несмотря на то что Фрост был физически мощнее, Анри не уступал. Правда, теперь его простыня валялась на полу. Адель зажмурилась.

– Фрост! – закричала она наконец. – Хватит! Нельзя же бить его, когда он голый!

Адель глянула на сцену сквозь пальцы.

Возможно, ее слова еще сильнее разозлили Фроста, он схватил стул и замахнулся на Анри. Адель закричала, снова зажмурившись:

– Оба! Оба пошли вон отсюда! Не хочу никого видеть! Стража!

Моментально в ее комнату влетело штук пять или шесть охранников, будто они только и делали, что стояли под дверью и вслушивались в звуки борьбы. А как же их прямой долг защитить королеву?

Стражники переглянулись, потом посмотрели на озверевшего Фроста и принца, который, впрочем, нисколько не стеснялся своей наготы, и, наконец, повернули головы к ней. Вид у нее, конечно, был не слишком королевский, но Адель собрала волю в кулак и громко заявила:

– Увести их отсюда! Обоих! И не смейте мне перечить! А вы, Фрост, вернетесь, когда остынете. И больше никто не смеет врываться ко мне в спальню без предупреждения!

На трясущихся ногах она развернулась и, потуже замотавшись в простыню, направилась в ванную комнату, даже не глянув в сторону всех остальных. Только оказавшись за дверью, Адель опустилась на корточки и обхватила колени руками.

Что ж, по крайней мере, Анри был молод, красив и богат. Совсем не то, что принц Ругард. Хороший выбор, Адель.

А Фрост? Пускай бесится сколько ему вздумается. Она ему, в конце концов, ничего не обещала.

Все это только политика.

Спустя минут пять в ее дверь постучали, и Адель вышла из оцепенения.

– Кто там? – взволнованно спросила она.

– Это я. Открой дверь.

Адель сделала глубокий вдох, выдохнула, еще раз вдохнула и... открыла дверь.

Канцлер зашел внутрь и запер дверь за собой.

– Ты вообще понимаешь, что наделала? – устало спросил он. Все силы будто бы покинули его.

– Вы же сами предлагали мне найти любовника, а может, я даже убила двух зайцев...

– Принц Генри – самый последний претендент на твою руку, Адель. У него нет ни гроша. Его поместье разрушено. Он – никто, Адель! Разве что всем известный плут и обманщик. Кто надоумил тебя связаться с ним?

– Как? Я слышала, что...

– Похоже, кто‑то обвел нас вокруг пальца. Но ничего уже не изменить. Тебе придется выйти за него замуж. Твоя репутация и так уже испорчена, и ты не можешь вот так разрушить тонкий мостик, который ведет тебя к народу. Сейчас ты нужна королевству. Вы поженитесь, Адель.

Весь ужас ситуации наконец дошел до нее, вызвав новую волну паники.

– Фрост?

– Что?

Адель поднялась, глядя на его осунувшееся лицо, уже не такое яростное.

– Простите меня. Я увидела вас с Элейной и...

На ее глазах выступили слезы, за которые Адель сразу же возненавидела себя.

– Какая же ты еще глупая, моя королева. Не всегда правдиво то, что ты видишь. Но, увы, ничего не исправить. Ревность и гнев могут все загубить. И мы не должны этого допустить. Я не должен.

Он дотянулся до ее щеки и осторожно смахнул слезы.

– Что же нам теперь делать, Фрост, – выдохнула Адель.

– То же, что и всегда: идти дальше.

Белтейн

Лето уже было на подходе, лето, готовое встретить своими теплыми лучами юную Королеву Монсальваж. Правление Ее Величества Адель Благородной было отмечено как чудесами, так и трагедиями. Там, где появлялась Королева под присмотром принцессы-регентши Элейны, неизменно распускались цветы, а некоторые жители, приходившие на аудиенцию к правительнице, получали долгожданное исцеление от их недуга. От заразы, которая распространялась в королевстве, не давая ранам заживать. Однако в небе все могли лицезреть явление ярчайшей кометы, предзнаменовавшей Великую Скорбь. Кто‑то говорил, что отравит она реки горечью, а души унынием, но были и те, кто верил в благосклонность высших сил – и комету эту назвали «Полынь», ибо могла она отогнать злые умыслы прочь, охраняя мир и спокойствие вкоролевстве.

Было объявлено о королевской свадьбе с принцем рода Меровингов. Он был молод, приятен в общении и подавал надежды на быстрое продолжение рода. Однако он так редко появлялся во дворце, что поползли слухи, будто Королева передумала, а в один из весенних дней пришли вести, что свадьба перенесена на Литу – самое лучшее время для бракосочетания. Ходили также и домыслы, будто смуту внес сам Канцлер Фрост, который продолжал твердой рукой править королевством. Жизнь обычных людей мало в чем изменилась, разве что теперь в их сердцах теплился маленький лучик надежды, что рано или поздно волшебная магия Грааля и благословение Королевы Адель придут и к их порогу. А пока все с волнением ждали приближающуюся Ночь Костров, полную соблазнов и столь губительную для супружеской верности.

В Белтейн могло произойти все что угодно.

Глава 11

Секреты дворца

Когда ты получаешь то, чего очень ждал и желал, наступает время встретиться лицом к лицу со своими страхами и внутренними демонами.

А.

Правление Адель началось совсем не так, как она себе представляла. Все было чрезвычайно запутано, а как распутывать эти узлы, Адель совершенно не представляла.

Все еще размышляя над своим положением, Адель поправила корону на волосах – диадему Грааля, которую Фрост чудесным образом выудил из недр Святой Чаши. Откуда он вообще знал, что она будет там? Но стоило признать, что все знали куда больше, чем она сама. И здесь она оказывалась в самом невыгодном положении.

Как, к примеру, она ничего не знала о принце Генри, а, подслушав чужой разговор, поверила в те сплетни, которыми его опутали те девицы. Теперь Адель не сомневалась, что их подговорили. Кому‑то хотелось, чтобы она пошла на дно вместе со своей репутацией. Адель слегка покраснела, вспоминая свое пробуждение, даже спустя несколько недель.

Сегодня она уже переоделась в утреннее платье жемчужно-серого цвета, которое великолепно отображало ее пасмурное настроение. Королева-неудачница, так напортачить в свой первый день! С того дня она старательно избегала принца, не в силах смотреть ему в глаза. Она не собиралась становиться зависимой от него из-за того, что произошло, даже если теперь ей пришлось бы выйти за него замуж – но не сама ли она этого добивалась?

Адель выглянула в окно, чуть отодвинув штору. Небо вторило ее настроению, серая пелена затянула небосвод, закрыв солнце, столь редкого гостя. И все же среди бледности садов зелень казалась необычайно яркой.

В дверь постучали, и Адель вздрогнула, когда, не дожидаясь ее ответа, внутрь сунула нос Гортензия. Должно быть, Фрост дал распоряжение не спускать глаз с непослушной королевы, ведь теперь Гортензия постоянно маячила где‑нибудь неподалеку.

– Посетитель! – со скучающим видом проговорила она, поправляя выбившуюся из прически прядь.

Адель раздраженно фыркнула. Этот день обещал быть бесконечным. И что опять за посетитель? Она могла хотя бы немного побыть наедине с собой и своими мыслями? А потом еще будет целая вереница утомительных аудиенций! Нет, совсем не так она представляла себе жизнь в роскоши.

Королева, напомнила себе Адель, теперь ты королева. Но разве могут все вот так расхаживать к ней? Это определенно стоит изменить, решила для себя Адель и натянуто улыбнулась.

– Впусти.

Она расправила плечи и развернулась к дверям полностью, изучая извилистый золотистый узор.

Внутрь величавой походкой зашла принцесса Элейна в окружении своей свиты. Ее темно-русые волосы были аккуратно уложены, обрамляя красивый овал лица. Как столь ядовитое создание могло скрываться за прекрасной личиной? И только, пожалуй, глаза выдавали в принцессе ее истинную натуру. Юбки безукоризненного пурпурного платья расходились книзу подобно цветку, а тонкую талию крепко держал корсет. Жаль, не один из тех, что принцесса подарила претенденткам, злобно подумала Адель, и метка на ее руке слегка заколола.

Несколько мгновений принцесса и Адель молча смотрели друг на друга, будто считывали следующее движение. Элейна держалась так, будто преимущество все еще было у нее, – подбородок высоко поднят, брови надменно изогнуты, и хотя ростом она была ниже Адель, так прямо держала спину, что казалось, будто они наравне.

На груди принцессы и в ушах сияли рубины, которыми она завершила свой роскошный образ. Могло показаться, что королева здесь именно она.

Но диадема Грааля все же была на голове Адель, ехидно подумала она, потирая запястье.

Свита и слуги тоже замерли возле них, выжидательно.

Но вот Адель шагнула вперед и широко улыбнулась.

Игра началась. И Адель стала понемногу привыкать к этому дурацкому придворному этикету.

– Дочь моя, Элейна! – сказала она, распахивая объятия. Не стоило тратить драгоценные минуты, тем более Адель хотела побыстрее отделаться от принцессы.

– Матушка! – улыбнулась в ответ Элейна и тоже шагнула навстречу, приседая в реверансе, а затем хотела подойти ближе, в распахнутые объятия, но Адель вдруг опустила руки, протянув потом лишь одну для поцелуя.

От нее не ускользнул полный ненависти взгляд принцессы, но Адель выдержала напор, не переставая сладко улыбаться. Элейна склонилась к ее ладони и еле заметно коснулась ее губами, соблюдая этикет. Кажется, нужно обзавестись парой колец, подумала Адель, разглядывая унизанные драгоценными камнями пальцы принцессы. Один из ее перстней представлял собой печатку с оттиском золотого единорога, вставшего на дыбы. В этой позе единорог не выглядел таким уж кротким созданием, и, кажется, Адель начала понимать, почему Элейна выбрала себе этого мифического зверя для герба.

– С чем пожаловала принцесса? – учтиво спросила Адель, не переставая улыбаться.

– Лишь хотела убедиться, что матушка в добром здравии. Я слышала, что даже более чем...

– Думаю, довольно странно при нынешнем положении называть меня матушкой, – проговорила Адель. – Ваше Величество... да, лучше обращаться ко мне так, Элейна. Кстати, слуги сказали мне про тот ночной переполох. Из дворца сбежала как минимум сотня пушных зверьков, тебе что‑то известно об этом, Элейна? Интересно, кто бы мог держать их?

Лицо Элейны на миг переменилось.

– Даже не догадываюсь. Но я слышала, что той ночью много чего произошло интересного. – Повисла пауза, среди которой Адель отчетливо слышала биение не одного сердца. – Да, пожалуй, мне пора, – наконец сказала Элейна.

Адель чуть склонила голову набок:

– Ваше Величество, – тихо напомнила она.

– Ваше Величество, – сквозь зубы повторила Элейна, не спуская с нее глаз. – Но, как порядочная дочь, я не могла обойтись без подарка. Саманта, подойди.

Из свиты принцессы вышла вперед девушка в скромном бежевом платье, слишком высокая и худая, но миловидная.

– Поскольку этот год Ваше Величество проводит под покровительством принцессы-регента, – проговорила Элейна, – то я дарю вам в услужение свою фрейлину, леди Саманту Торн.

Фрейлина присела в глубоком реверансе. Как бы Адель ни хотела, но не могла бы сейчас отвергнуть этот «подарок». Выступить против принцессы в открытую было бы опасно, а значит, придется согласиться.

– Спасибо, Элейна! Ты как всегда щедра! – улыбнулась Адель и кивнула леди Саманте. Придется найти для этой девушки занятие, а заодно придумать, как ускользнуть от ее слежки. Конечно же, Элейна желала знать о каждом шаге «матушки».

За Адель и так следили Гортензия и Георг, которые сейчас замаскировались под ее свиту, так теперь еще и леди Саманта.

Не говоря уж о том, что она неотступно ощущала и кое-что другое: незримое присутствие Джудит и Грааля.

– А теперь... Георг, проводите, пожалуйста, принцессу в ее комнаты, – вновь расплылась в улыбке Адель и указала Элейне на дверь.

Принцесса бросила на королеву последний взгляд. Элейна больше не улыбалась, лицо ее исказилось в гримасе.

После ее ухода Адель не находила себе места. Дворец, в который она так стремилась попасть, теперь стал ее клеткой, которая медленно обрастала ядовитыми шипами. И эти шипы грозили не просто ранить, а пронзить насквозь. Рано или поздно.

Поэтому не стоило долго ждать. Ей предстояло сделать необходимые ходы, чтобы расчистить себе путь, и побыстрее.

Но пока...

Могла она немного насладиться роскошью?

– Гортензия, позовите мне леди Санию, я желаю переодеться для завтрака. И да, пусть его приготовят. Я бы хотела...

– Завтрак уже готов, Ваше Величество, – ответила Гортензия слишком резким тоном, который не понравился Адель. Если заметила она, заметят и другие. Стоило поговорить об этом с Фростом... как и о многом другом.

Дни сменяли друг друга, все больше приближая их к Белтейну. Совсем скоро лето вступит в свои владения, а значит, будут народные праздники и гуляния. Адель хотелось бы посмотреть на них хотя бы краешком глаза, но Фрост, как назло, никуда ее не отпускал – все еще существовала угроза, тем более что на горизонте сгущались куда более пугающие тучи. Поговаривали, что в провинциях странная болезнь поражала растения, а вместе с ними и скот. Жертвы, принесенные в Ночь Костров, могли бы облегчить эти беды, верили в народе, но, конечно, никто не говорил о настоящих жертвах: к алтарям несли цветочные венки и всякий хлам, бывший раньше оружием, – копья, ржавые мечи. Будто тем самым люди сдавались власти природы, ожидая благосклонности фей.

Но никто бы не подумал, какие ужасы скрывались за стенами дворца. Что Грааль действительно потребовал настоящей кровавой жертвы.

Адель взглянула на Гортензию, которая сейчас ничем не отличалась от любой другой фрейлины. Однако она следовала за Адель, будто тень самого канцлера.

Спустя некоторое время в королевские покои соблаговолила прийти Хозяйка Гардероба, ведя за собой толпу девушек со множеством платьев и драгоценностей. У Адель вновь перехватило дыхание – она до сих пор не могла привыкнуть, что это все для нее одной!

Но она зря радовалась – Адель поняла это, едва глянув на леди Санию. Пожилая дама поджала губы, глядя на королеву более чем сурово. В последнее время леди Сания смотрела на нее чуть ли не презрительно.

– Всем спасибо, мы справимся, – махнула Адель другим слугам, но те не шелохнулись. И только когда леди Сания чуть заметно кивнула головой, свита скрылась за дверьми, разве что Гортензия молчаливо замерла у порога со скучающим видом. Георга нигде не было видно, чему Адель даже порадовалась: ее начала утомлять толпа народа, что суетилась вокруг нее.

– Вот это, – ворчливо проговорила Адель, указывая на кремовое платье с кружевом, и скинула с плеч халат.

– Слишком блеклое для Вашего Величества, – презрительно фыркнула леди Сания.

Не слишком уж все учтивы с королевой, с досадой подумала Адель. Почему она в принципе решила, что, став королевой, получит всеобщую благосклонность? В ее мечтах именно так все и было. Разве можно было не любить свою королеву? Но ради чего они должны идти за ней? Одного титула, пожалуй, мало.

– Лучше это, – леди Сания протянула платье насыщенного апельсинового цвета.

Адель лишь поморщилась. Хозяйка Гардероба выжила из ума? Или же намеренно пыталась задеть ее?

– В чем дело? – еле слышно проговорила Адель.

– Она еще спрашивает!

– Скажите мне прямо.

– Зачем ты втянула во все это мальчика? – ответила леди Сания, глядя мимо нее, на платье. Она подхватила ярко-розовый наряд, поднося к ее лицу. Потом неодобрительно замотала головой.

Адель подняла нежно-розовое платье, давая Хозяйке Гардероба понять, что сделала свой выбор.

– Это слишком мило для такой девицы, – шепотом выдохнула у нее над ухом леди Сания, помогая с корсетом.

– О каком мальчике речь? Ой! Неужто? – Адель усмехнулась и развернулась к леди Сании. – Вы что, злитесь из-за Анри? То есть принца Генри. Так мне стоит его называть? Угораздило же меня. Самый завидный жених! Как же! Ваш Анри еще тот плут! А я все думала, почему вы чуть ли не шипите на меня все эти дни.

– Ты ничего о нем не знаешь. Он хороший мальчик, и если ты ему навредишь, то я уничтожу тебя, слышишь, девчонка? Тебе бы еще поучиться манерам! Королеве не пристало так разговаривать.

Лицо леди Сании вдруг исказилось, маской безумия легли на него тени.

Уголки губ Адель поползли вниз. Она сощурилась, разглядывая леди Санию. Что скрывала эта старая ведьма?

И все же Адель заставила себя улыбнуться.

– А может, вашему мальчику стоит слегка остепениться? Я ведь могу и сказать, что он силой...

– Только попробуй! Он каждый день приезжал сюда, а ты не желала его видеть. Я предупреждала его, но он меня не слушал!

– Помогите уже с платьем!

Кажется, Адель только что лишилась одного союзника во дворце. Опасного союзника, который знал ее тайну. Но вместе с тем она нащупала слабое место Хозяйки Гардероба. Почему она так пеклась о своем племяннике? И правда ли он был ей племянником?

Придется обзавестись новыми сторонниками, одной здесь не выжить.

Адель только успела доесть свой завтрак и потянуться за фруктами, как к ней пришел новый посетитель.

– Ох, я слегка задержалась, матушка, – проговорила принцесса Кларисс, поправляя слегка растрепанную прическу и присаживаясь по правую сторону от Адель. – Хотела выпить с вами чаю, позволите?

– Конечно! – улыбнулась Адель и подозвала слугу. – Мы с принцессой желаем чая. Э...

Кларисс была редким гостем, и Адель про нее практически ничего не знала.

– Мне с молоком и множеством сладостей, – сказала Кларисс, скромно улыбнувшись.

– Сладостей для принцессы! – велела Адель. – Я и сама не откажусь, – хихикнула она.

– Но вы же не едите сладости, матушка, – искренне возмутилась Кларисс. – У вас на них жуткая аллергия!

Адель вытянулась в струнку.

– Вот и я о том же! Я бы не отказалась, если бы не эта проклятая аллергия.

Аллергия на сладости, сделала себе пометку в уме Адель. Чего еще она не знала о королеве? И почему аллергия Агнии должна была передаться Джудит? Возможно, стоило бы отловить призрак Джудит и обо всем ее расспросить.

Когда им подали чай и сладости, Адель сглотнула слюну – так все аппетитно выглядело. Кларисс же просто накинулась на шоколадные конфеты и бисквиты. Она вела себя совсем как ребенок, и Адель даже стало немного жаль ее. Что так сильно повлияло на принцессу? Жизнь в этом дворце? Может, и она сама когда‑нибудь впадет в эту странную беззаботность, чтобы скрыться от ужасов реальности и постоянных интриг.

Стоило подумать об ужасах, как они и явились к ее порогу: вновь двери распахнулись, и внутрь влетела принцесса Даная, облаченная в доспехи. Неужели ей действительно нужно было носить их? Да и кто сейчас вообще такое носит, кроме как на официальные церемонии.

Но хуже всего был даже не ее свирепый взгляд, не ухмылка на тонких губах, не меч в ее руке, а то, что находилось зажатым в металлической перчатке. Окровавленный мешок.

Адель затаила дыхание. Что еще надумала принцесса? В прошлый раз она пыталась напасть на нее, но корона чудесным образом защитила королеву. С того дня Даная ничем не выдавала своей неприязни, но в то же время не показывала и особой любви.

Сейчас корона вновь была на голове Адель, волноваться не о чем.

И все же сердце подпрыгнуло в груди.

– Доброе утро! Сестра, Ваше Величество. – Даная кивнула каждой, а потом бросила мешок на белую скатерть.

Загремели тарелки и приборы. Мешок распахнулся, и оттуда выкатилась голова. Выпученные глаза на обескровленном лице уставились прямо на Адель.

Ей надо было кричать и бежать отсюда, так поступила бы нормальная девушка при виде чего‑то столь отвратительного. Слуги ахнули за ее спиной.

Адель спокойно опустила чашку на блюдце и посмотрела на принцессу Данаю, стараясь игнорировать голову.

Было жутко, страшно, неприятно. Но она королева и не могла бегать по дворцу в панике, что ей на завтрак принесли чью‑то голову. Раньше королевы рубили головы с плеч направо и налево. Благо, казни давным-давно отменили.

– И что это значит? – спросила Адель у Данаи, не отводя взгляда. Принцесса, как всегда, держалась воинственно: плечи расправлены, подбородок высоко вздернут. – Ради чего стоило прерывать мой завтрак?

Принцесса Кларисс все так же уминала сладости, не обращая ни на кого внимания. Ее русые волосы слегка растрепались, мягкими волнами спускаясь по плечам. В такой момент Адель даже порадовалась, что та пребывает в своих райских мечтах.

– Это повод для серьезного разговора, Ваше Величество, – проговорила Даная и, после того как слуга отодвинул для нее стул в противоположном конце стола, села и скрестила ноги. – Вы, должно быть, слышали о Всадниках. И это один из них. Точнее, его голова, – ухмыльнулась принцесса. – Тело от меня убежало.

– В каком смысле убежало? – не сдержалась Адель. Она вдруг вспомнила про те ужасные тени, что вылетели из Грааля. Могло ли это как‑то быть связано?

– Истинная Королева Монсальваж знает, что королевству угрожает зло, идущее к нам из северных лесов. Всадники – ночной кошмар тех, кто живет на окраине. Странно, что вы ничего про них не помните, Ваше Величество.

Даная изогнула брови, презрительно посмотрев на королеву.

– Конечно, помню, – улыбнулась Адель. – Но память очень странная вещь, дорогая принцесса, что‑то помнишь лучше, что‑то – хуже. Так просветите меня, что эти Всадники делают сейчас, какое наше положение?

– Они не сунутся в королевство, пока его охраняет магия Грааля. И если магия вдруг исчезнет... – Принцесса пожала плечами. – Нам всем придется несладко. Даже моя мать Агния, точнее ваша предыдущая инкарнация, была не всесильна. Но она смогла сдержать натиск. А что насчет вас?

Адель сделала вдох, стараясь придумать, что ответить, но тут голова неожиданно шевельнулась, а глаза Всадника, сделав круг, вдруг моргнули.

– Что это было! – воскликнула Адель, вскакивая со стула. Ее выдержки, увы, не хватило, чтобы спокойно смотреть на подобное. Даже призрак королевы казался не столь ужасным, как эта ожившая голова.

Ей показалось или Даная хохотнула?

Адель вылетела из столовой как ужаленная, не желая пока думать о том, что увидела. Возможно, ей привиделось? Или принцесса намеренно запугивала ее.

И вообще, стоило найти Фроста.

Адель шла быстрым шагом, растирая виски и стараясь забыть увиденное, но когда завернула за угол, чуть ли не лбами столкнулась с Анри.

Точнее, принцем Генри.

– Ух... куда так бежит моя королева? – спросил он, буквально поймав ее в объятия.

Адель заметила в его руке красивый букет из розовых пионов и белых роз. Как романтично! Она находила всяческие отговорки, чтобы не видеться с Анри, но судьба все равно свела их сейчас. Может, хватит бегать от него?

Адель отступила, вырываясь из его рук. В прошлый раз они виделись не при самых удобных обстоятельствах, а теперь он стоит перед ней, вполне себе одетый, с букетом и этой самодовольной улыбочкой на лице. Ну уж нет, она ему не простит то, что он затащил ее в постель! Самое обидное, что она даже ничего не помнила. Адель не знала, на кого злится больше: на Анри или на себя. Разве она не понимала, что он ловелас?

Нет, больше всего она, конечно, злилась на Фроста.

– Адель, я... – Анри шагнул вперед, протягивая ей букет. – Хотел с тобой поговорить.

– Поговорить? – сощурилась Адель, вдруг вспыхнув от злости. – И о чем же нам, интересно, говорить?

– Как минимум о нашей помолвке. Уже всем объявили, но ты отказываешь мне в аудиенции. Каждый раз. Так не может продолжаться. Особенно когда мы поженимся.

Но Адель не дала ему закончить: выхватила букет из рук и наотмашь хлестнула его «веником» по лицу. «Интересно, в этих розах есть шипы?» – со злорадством подумала Адель.

– Эй... стой. – Анри пытался прикрыться и перехватить ее руку, но королева ловко вывернулась и вновь со всей силы обрушила всю ярость роз и пионов на это смазливое лицо.

– Все! Поговорили! Проваливай! Мне казалось, что цветы дарят сначала, а уж потом...

Адель сердито фыркнула, бросила в Анри то, что осталось от букета, и побежала прочь.

Принц не стал ее догонять, к его же счастью. Иначе она не знала, что бы сейчас сделала с ним.

Уже не первый день, скитаясь по дворцу, Адель все больше склонялась к мысли, что ей нужен не только путеводитель по всем этим бесконечным коридорам, но и собственный кабинет, где она могла бы всех принимать. Ей совершенно не нравилось, что всех так и тянуло к ее спальне. Возможно, она сама пригласила Анри, хотя у нее напрочь отшибло память, но в любом случае стоило обезопасить себя. Близость к покоям Фроста ее тоже не обнадеживала.

Когда она проходила длинную галерею, из-под арки вынырнул Георг. Вид у парня был совершенно растрепанный, а на опухшей губе запеклась кровь.

Младший помощник Фроста был все больше симпатичен Адель – этот немногословный парень, во взгляде которого читалась искренность и некая боль.

– Что‑то случилось? – спросила Адель, приближаясь к Георгу. Тот хмуро глянул на нее из-под черной челки. – Что с твоим лицом?

– Канцлер сегодня не в духе. Мы просто тренировались, как всегда, – ответил парень.

Адель выпрямила спину, раздумывая над словами Георга. Конечно, Фрост эти недели бесился, что все пошло не по его плану. Или, может, дело в другом? Адель мечтательно вспомнила о губах Канцлера, о его крепких руках... Но тут же одернула себя. Вдруг у нее появилась безумная мысль. Фрост строго-настрого запрещал ей приходить к нему в кабинет, но разве она не королева?

– Георг, отведи меня в кабинет Канцлера. Он уже там?

– Вам нельзя туда, – мотнул головой парень.

– Вот значит как!

– Канцлер запретил.

– Знаешь что, Георг, – промурлыкала Адель. – Я думаю, мы подружимся.

Она подошла ближе и чуть согнулась, вглядываясь в миловидное лицо парнишки. Может, стоило переманить прислужников Фроста на свою сторону?

Адель подняла руку и чуть коснулась подбородка Георга, глядя на его разбитую губу.

– Должно быть, больно. Канцлер совсем не щадит верных ему людей, но я обязательно вспомню о тех, кто был со мной рядом сейчас, в самом начале пути. Магия Грааля могла бы излечить эту рану.

Георг чуть встрепенулся, в его темных глазах что‑то сверкнуло. Возможно, ему интересен Грааль и магия? Как, впрочем, и многим другим. Но тут Георг отстранился.

– Спасибо, я справлюсь, – проговорил он. – Я отведу вас к кабинету. Канцлеру это очень не понравится, но я предупредил.

С этими словами Георг пошел прочь, Адель двинулась за ним, заметив, что парень вдобавок слегка прихрамывает. Проклятый Канцлер! И безумно притягательный Канцлер.

Адель боялась тех чувств, что он вызывал в ней. Находиться с ним наедине становилось все сложнее, а когда он говорил со всей своей серьезностью и бескомпромиссностью, она могла лишь думать о том, как было хорошо, когда он целовал ее.

Она бы очень хотела ненавидеть Фроста. Так было бы проще его убить.

Клятва, которую она дала истинной королеве.

Адель чуть ли не на цыпочках подкралась к двери, около которой оставил ее Георг. Солидная и массивная – какой и должна быть дверь в кабинет Канцлера.

Недурно, присвистнула Адель и огляделась по сторонам. Сегодня в коридорах было пустынно, словно Канцлер всех так запугал, что его кабинет обходили стороной.

Она потянулась к ручке, вырезанной в форме львиной головы, но тут на ее плечо легла ладонь. Адель резко обернулась и уставилась на Гортензию. Алые губы женщины изогнулись в кривой ухмылке.

– Георг же ясно дал понять, что не стоит сюда ходить, – проговорила она.

Адель выпрямилась, смахивая ладонь со своего плеча.

Насколько она знала со слов Фроста, Гортензия и ее брат принадлежали к тайному обществу Хранителей, тех самых, которые были очень заинтересованы в магии Грааля. Теперь Адель стала главной хранительницей этой самой магии – по крайней мере, так считали все вокруг, кроме нее и Фроста, – но ее практически не допускали до «ритуалов», когда к Граалю приносили разные предметы, чтобы впитать его магию. Адель удивлялась, что магия все еще жива, но надолго ли?

Принцессы Элейна и Даная все еще не верили ей, поступая так, как им вздумается. Стоит Адель дать слабину, и кто‑нибудь из этих хищников обязательно набросится на нее. В скором времени ей придется что‑то придумать насчет магии, если у Фроста нет плана. Правда, похоже, что у него на любую ситуацию был план. И даже не один.

Темно-бордовое платье Гортензии идеально облегало ее фигуру, и сейчас Адель заметила, что женщина она довольно красивая. Черные волосы, алые губы, если бы еще не этот убийственный взгляд. Но с Георгом они были не так сильно похожи.

– Я рада, что вы с братом так беспокоитесь о королеве, – проговорила Адель, – но я все же дождусь Канцлера в его кабинете. Не могу же я стоять под дверью, – усмехнулась она. – А вот ты подожди его здесь. Сообщишь о моем визите, конечно же, когда он подойдет.

Адель вновь взялась за ручку и потянула на себя. Дверь беспрепятственно отворилась. Адель ожидала, что Гортензия вновь помешает ей, но та лишь молча отступила, и королева поспешила нырнуть в недра кабинета, плотно закрывая за собой дверь.

Оказавшись внутри, она перевела дух и осмотрелась. А здесь довольно симпатично! Мебель, может, чуть громоздкая, смотрелась идеально. Кабинет был довольно просторным, а огромные окна, сквозь которые лился свет, только расширяли комнату. Здесь царствовала строгость прямых линий и углов. Все резкое, совсем как Канцлер Фрост, и в то же время крепкое, основательное. Чего только стоили стулья, стоявшие за прямоугольным столом для визитеров. В них не было излишней изысканности, и вряд ли кто‑то смог бы разломить такой стульчик пополам.

Хотя, возможно, Канцлер уже переломал не один стул, вдруг подумала Адель, вспоминая то, как он накинулся на Анри. От мебели просто щепки летели!

Вдоль стены тянулся огромный книжный стеллаж. Все книги стояли аккуратными рядами, ни один корешок не смел выдвинуться вперед. Какие послушные книги! Чего не сказать о ней.

Адель вспомнила импровизированный кабинет Фроста в его покоях: какая же огромная разница. Здесь был порядок, а там... будто только в своей спальне Канцлер мог расслабиться и позволить немного хаоса. Это очень сочеталось и с его натурой: внешне он мог быть холоден, отстранен, мрачен, но внутри словно кипела ярость. И, может быть, даже страсть. Но как же прекрасно он владел собой. С каким хладнокровием он погрузил кинжал в сердце Джудит...

Адель встряхнула головой, поправила корону, а потом провела рукой по корешкам книг. Много трактатов по политике, философии, истории, даже искусству. Ей неплохо бы самой изучить несколько таких произведений. Может, одолжить у Фроста, когда он придет? Он же не откажет? А может, напротив, решит, что королеве не стоит совать нос не в свое дело.

Она отошла от стеллажа и направилась, пожалуй, к самой важной фигуре в кабинете Канцлера – к его письменному столу. Он был таким огромным, что взгляд не мог охватить сразу, где он начинался, а где заканчивался. Столешница с неровными краями, сделанная из массива дерева, выглядела здесь не совсем уместно. Она выбивалась из всего этого геометрического порядка. Часть столешницы закрывала карта, накинутая на нее, будто простыня. Адель увидела очертания королевства Монсальваж, напоминавшие голову то ли зверя, то ли птицы. При желании можно было разглядеть здесь как морду единорога, так и вытянутую голову дельфина или даже голубку. А возможно, и куницу, улыбнулась Адель.

По левую сторону от Монсальваж, к югу, раскинулось королевство Астурия, которое славилось жарким климатом. На севере от территорий замка были густые леса, за которыми плескалось Нордическое море. Совершенно дикие местности.

Адель увидела на карте несколько фигурок из слоновой кости и взяла одну из них наугад. Только вглядевшись, поняла, что держит миниатюрную чашу. Она поставила чашу в центр карты, в самое сердце Монсальваж. Святой Грааль, пожалуй, самое важное, о чем ей придется в ближайшее время позаботиться. Узнать о его магии и той метке, что она получила, убив Джудит. Адель посмотрела на свою руку и содрогнулась. А также выяснить хотя бы что‑то о тенях, что вылетели из Грааля. Куда они делись? Куда направились? Внутри зрело очень нехорошее предчувствие, что эти тени дадут о себе знать в самый неподходящий момент. Джудит помогла ей открыть Грааль, но без истинной королевы он бесполезен. Или и того хуже – вдруг она выпустила магию, которую не сможет остановить. Да и как остановить магию, если не владеешь ни крупицей этой силы?

Адель подняла еще одну фигурку – на этот раз рыцаря на коне, что встал на дыбы. Всадник. Даная принесла ей голову одного из них, если верить ей. Королева Агния сражалась со Всадниками, значит, об этом нужно найти какое‑то упоминание в хрониках. Ей все же придется запереться в своей спальне на некоторое время, обложившись книгами. Всадники представляли угрозу, но о них знали далеко не все. А может, они были не больше чем выдумкой? Страшной сказкой, чтобы напугать непослушных детишек?

Новая фигурка – Крепость. Несокрушимая, неприступная. Фрост, сразу же подумала Адель. Еще одна ее проблема. Она следовала его указаниям, потому что он знал правду о ней и помог стать королевой. Но именно он правил королевством, и Адель не сомневалась, что он избавится от нее, если она станет проблемой. И в то же время он пока был ее союзником и выполнял свои обещания. Вот только она дала Джудит страшную клятву. Благополучие Адель теперь зависело от Канцлера. Точнее – его отсутствия.

Адель подняла три мелкие фигуры, без каких‑либо отличий друг от друга. Принцессы. Дочери королевы Агнии. Элейна и Даная уже восемнадцать лет соперничали друг с другом, не считаясь с Кларисс. Конечно, они не хотели отдавать власть Адель. И даже проявление силы Грааля на площади не убедило их отступить. Что тогда могло заставить их поверить, что она королева? Они не могли вот так взять и свергнуть ее, от нее зависела сила Грааля – если только они не добивались именно этого. Уничтожить магию и развязать войну.

Элейна обожала интриги и действовала исподтишка. Даная переманила на свою сторону армию, обладая теперь военной силой. Однако союзники Канцлера оказались могущественнее.

Адель подхватила фигуру человека в мантии священника с посохом в руках и повертела ее в ладони. Тайное общество, которое следило за ней и поддерживало Фроста. Чего они хотели? Могли ли защитить ее или, наоборот, их стоило опасаться? Они до сих пор не давали о себе знать и общались только через Фроста.

Адель заметила фигурку рыцаря, сложившего руки на рукоятке меча. Хм, Анри? Что ей теперь делать с ним? Уже объявили об их помолвке, но готова ли она к столь стремительному браку, да еще с человеком, который не мог принести ей более выгодного положения, чем было у нее сейчас? Что он мог предложить ей? Кроме своей очаровательной внешности, конечно. Да еще и леди Сания, которая его опекает! Утомительно!

Наконец, Адель подняла главную фигурку, желая поставить ее среди всех прочих. Она – королева, и пора уже было вести себя по-королевски. Но сперва нужно закрыть один вопрос с прошлым, как бы сложно ей ни было. В этом вопросе леди Сания и Анри, возможно, помогут ей.

Дверь со стуком распахнулась, и внутрь размашистым шагом зашел Канцлер Фрост.

– Что за дерзость, Адель! – Он подлетел к ней и буквально вырвал фигурку королевы из ее руки. Дверь бесшумно закрылась за ними, будто бы сообщая, что за порогом все еще поджидает Гортензия. – Я же говорил не соваться ко мне в кабинет!

Адель прижалась к краю стола, широко распахнув глаза. Безусловно, она ожидала, что Фрост разозлится, но сейчас от него исходили слишком жаркие волны гнева. Грубиян! Она скользнула взглядом по его белой рубашке, заметив, что он вовсе не одет для официальных приемов. Возможно, узнал, что она здесь, и сразу же примчался после своей тренировки. Адель носом втянула воздух в легкие, ощутив свежий аромат его тела с той же колючей хвойной ноткой. «Грубиян!» – напомнила себе Адель. Но как же хотелось обнять его...

– Фрост, – выдавила из себя Адель и резко отвернулась от него, вцепившись руками в край стола. Он не должен видеть ее растерянности. – Фрост, – повторила она. – Мне просто нужно было поговорить.

– Мы могли поговорить за вечерним ужином, как и записано в твоем журнале.

Он действительно велел выдать королеве журнал, в котором отмечались все ее дела на день. Невероятно скучные дела, между прочим, от которых Адель разве что клонило в сон.

– Бестолковый журнал, – проворчала Адель. – Меня мало кто во что‑то посвящает, Фрост, – сказала она, не поворачиваясь к нему. – А у вас тут такой милый кабинет. Хорошо обосновались.

– Адель, ты совсем страх потеряла, да?

Она всем телом ощутила, как Фрост подступил к ней ближе.

– Засмотрелась тут на вашу карту. Очень любопытно. В Монсальваж столько мест, где я никогда не была, и, быть может...

– Ты передвинула все фигуры, – тихо прорычал у нее над ухом Фрост.

– Мне тоже нужна карта. И кабинет, – проговорила Адель и стиснула зубы, ожидая нового приступа ярости.

– Хм, – только и сказал Фрост.

– Никто не поверит мне, если я совсем ничего не буду знать, – протараторила Адель, пока он не разразился яростной тирадой о никчемных обязанностях королевы. – Это в наших с вами интересах. И если у меня будет свой кабинет, то незачем приходить в ваш.

Адель успела набрать воздуха в легкие, когда Фрост вплотную подступил к ней и склонился к самому уху:

– Здесь за нами следят, за каждым движением и словом.

Адель шумно выдохнула, желая повернуться и осмотреться – кто, где, – но Фрост крепко держал ее, стиснув запястья своими ручищами. А потом вдруг больно укусил за мочку уха.

– Ай! – от неожиданности воскликнула Адель.

– А теперь более восторженно, пожалуйста, – шепнул ей Фрост. – Они должны быть уверены, что после случившегося королева все так же на их стороне. Не представляешь, сколько усилий мне стоило урегулировать этот инцидент с твоим принцем.

– Ох... – выдохнула Адель, уже спокойнее, а руки Фроста сомкнулись у нее на талии.

– Тебе правда не стоило приходить, – прошептал Фрост, целуя ее шею, и Адель невольно прильнула к нему.

– Фрост, – вдруг прошептала она.

– Ммм... Что?

Его губы спустились к ее плечу.

– Вы, кажется, переигрываете. Я чувствую ваше... хм... желание...

Фрост замер, а в следующий миг резко развернул ее и усадил на стол, целуя так глубоко и страстно, что она мгновенно растаяла.

Когда он отстранился и посмотрел на нее своими синими глазами, то в них танцевало безумие.

– Проклятье, Адель! – шепнул он, вновь приближаясь, но за секунду до поцелуя отпрянул. – Как ты могла так все испортить, – тихо проговорил он, стукнув кулаком по столу, и навис над ней.

Адель совсем потеряла бы голову, если бы не осознание, что за ними следят. Это надоедало.

Она обвила шею Канцлера руками, притягивая его к себе, впиваясь пальцами в завитки его волос, а потом тихо проговорила на ухо, пока его губы скользили по ее коже:

– Где они?

– За портретом, – ответил Фрост. – Там есть секретный коридор.

– Как же без него...

Рука Фроста вдруг спустилась с ее талии на бедро, и теперь Адель сама застыла на месте. Он же не собирался... нет ведь? Нет, конечно, нет. А вдруг собирался?

– Грааль, храни королеву, – выдохнула Адель, когда Фрост крепко стиснул ее, усаживая на стол удобнее.

– Что? – скорее прорычал, чем сказал Фрост.

Адель хохотнула и, протиснув между ними руки, легонько оттолкнула Фроста. Он шагнул назад, а она поправила платье, соскальзывая со стола.

– Я горю желанием не меньше вашего, – громко сказала Адель. – Но давайте дождемся вечера. А пока посоветуйте что‑нибудь из вашей обширной библиотеки.

Фрост провел ладонью по волосам и слегка усмехнулся.

– Библиотеки?

– Да, одолжите мне книгу. Доверяю вашему вкусу, – проговорила Адель, захлопав ресницами.

Фрост неторопливо подошел к стеллажу и задумчиво заложил руки за спину. Адель мельком глянула на портрет мужчины в парике. Она даже смогла разобрать надпись: «Канцлер Ваймер». Но портрет сейчас казался совершенно обыкновенным. Может, за ними уже не следили? А может, за ними вообще не следили и Канцлер просто делал то, что хотел делать?

Фрост провел пальцами по корешкам совсем так, как недавно касался ее кожи. Адель сделала глубокий вдох, напоминая себе о том, зачем пришла сюда. Но вот Фрост выудил тонкую книжицу, зажатую среди толстенных томов. Не слишком верил в то, что она способна прочитать большое произведение?

– Вот, держи.

Он передал ей книгу, и Адель прочитала: «Легенды о Граале».

– Что это? – нахмурилась Адель. – Сказки?

– Тут много картинок, – кивнул Фрост.

– Я имела в виду настоящую книгу! Что‑нибудь по истории или... Ой! – Адель так и подпрыгнула на месте. Ее отметина на руке вдруг вспыхнула черным огнем, буквально прожигая кожу. Адель закусила губу и впилась здоровой рукой в книгу. – Мне больно! Фрост!

Он бросил взгляд в сторону портрета, а потом подступил к ней, беря за руку.

– Что происходит, Фрост? Невозможно! Невозможно терпеть!

Боль растекалась по руке, поднимаясь к плечу. А потом королеву потянуло к выходу, будто неведомая сила сама направляла Адель.

– Идем к Граалю, – сухо велел ей Фрост и, осторожно взяв ее за ладонь, повел за собой. – Терпи.

– Главное, чтобы нас никто не увидел, – простонала Адель, но тут Фрост резко повернул, заводя ее в темный коридор. Он прекрасно знал здешние потайные ходы.

Через несколько нестерпимо мучительных минут они оказались в ее покоях, перед Чашей Святого Грааля, которая хищно светилась ей в ответ.

– Что нужно Граалю? Почему мне так больно? – чуть ли не плакала Адель.

Фрост молчал, недовольно нахмурившись. Но вот возле Грааля, как всегда из ниоткуда, явилась Джудит, видимая лишь ей одной.

«У королевы жалкий вид», – констатировала она.

«Ты! Что нужно твоему проклятому Граалю?» – мысленно спросила у нее Адель.

«Похоже, что твоя кровь, дорогуша, – ответила ей Джудит. – Магия требует крови. И твоя пока годится».

С этими словами Джудит исчезла, а Адель растерянно посмотрела на Фроста.

– У вас есть что‑нибудь острое? – проговорила она, поморщившись от новой волны жжения и боли. – Нужна... нужна моя кровь.

– С чего ты так решила? – озадаченно спросил Фрост. – Ты что‑то знаешь?

– Фрост, просто найдите что‑нибудь... быстрее...

Фрост приподнял штанину и вытащил из сапога складной нож. Он что, правда все время носил при себе оружие?

– В чашу... – взмолилась Адель. – Скорее, не могу больше терпеть!

Он подтянул ее за руку к Граалю и рассек кожу на ладони лезвием, совсем как делал на церемонии. Адель даже ничего не почувствовала среди агонии. Но стоило каплям крови исчезнуть в недрах Грааля, как боль и жжение отступили в один миг. Адель облегченно выдохнула и рухнула на колени, будто бы разом лишившись всех сил.

Фрост опустился с ней рядом.

– Адель, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, что спрашиваете, но крайне отвратительно. Что это было?

– Не знаю, и мне это не нравится. Возможно, нам стоит наведаться в другую библиотеку.

Адель прижала к груди книгу с легендами и невольно всхлипнула.

– Грааль чуть меня не убил...

Она искоса посмотрела на Святую Чашу, которая будто бы засияла ей в ответ.

– Фрост, я не хочу здесь оставаться. Можно... можно мне к вам?

Он молча подхватил ее на руки и через тайные коридоры понес прочь от этого кошмарного источника магии, в свои покои.

– Так что там с кабинетом? – с кротким видом шепнула ему Адель, когда он уложил ее на свою кровать.

Фрост тяжело вздохнул.

– Дам поручение подготовить тебе кабинет, а пока отдохни. Мы же не хотим потерять королеву в первый же год ее правления.

Он собирался уйти, но Адель окликнула его.

– Фрост...

– Что такое?

– Возвращайтесь поскорее.

Глава 12

Ночные сказки

И он вернулся.

Адель хотела исследовать комнату, пока Фроста там не было, но фокус не удался. Она только смогла украдкой заглянуть в бумаги в его кабинете и не найти ничего интересного, как за дверью раздались громкие шаги. Она быстро нырнула в постель, как Фрост уже появился на пороге спальни.

– Вижу, тебе лучше, – проговорил он, оглядывая ее с ног до головы.

От Адель не ускользнули искорки в его синих глазах. Взгляд его был мягче обычного, будто он действительно беспокоился. Может, Фрост был способен на чувства?

– Вы что‑то узнали? – спросила Адель и протянула ему руку с меткой. – Как часто такое может случаться? Поверьте, я не готова пережить это вновь. О подобном мы не договаривались. Тайные общества, постоянные интриги, а теперь новая напасть.

– А ты думала, что во дворце будет просто?

Фрост скинул с плеч сюртук, в который неведомо когда успел облачиться. Выглядел Канцлер крайне уставшим.

– Кабинет подготовят к завтрашнему дню, если ты, конечно, пойдешь на поправку.

– Королева вечно больна, просто замечательно! – воскликнула Адель. – Я мечтала о другом.

– Я тоже.

Фрост смотрел на нее пристально, приближаясь к кровати, и приземлился рядом с ней. Адель отползла от него на другой край и тут заметила книгу легенд, будто спасительный маяк.

– О, книжечка! – сказала она, схватившись за корешок. – Господин Канцлер почитает мне?

– Но еще совсем рано, – проворчал Фрост.

– Грааль выпил из меня все силы, я лежу тут в полном одиночестве, ожидая подвоха с любой стороны. Разве я не заслужила сказки? Ну пожалуйста, Фрост! Всего одну историю. – Адель даже изобразила зевок и протянула ему книгу. – Там есть что‑нибудь про Всадников?

– Всадников? – встрепенулся Фрост.

– Даная принесла мне на днях голову одного из них. Просто на блюдечке. И мне показалось, что голова шевелилась. Фрост, мне же показалось? – Она привстала на локте, заглядывая ему в лицо, но он был все так же хмур.

– Принцесса Даная, – выдохнул Фрост, и в комнате стало холоднее, – ходит по самому острому лезвию. Она не знает, что творит. Не знает, с кем связывается.

– А вы знаете? – спросила Адель, прижимая к себе простыни и чуть придвигаясь к Фросту.

– Знаю, – сурово сказал он и пристально посмотрел на нее. Но потом его губы неожиданно изогнулись в улыбке. – Значит, сказку для нашей малышки Адель.

Она сложила губы бантиком и кивнула, вдруг почувствовав себя совершенно защищенной здесь, рядом с опасным Канцлером Фростом, чудовищем, что сметал всех на своем пути.

– Так-так... как насчет легенды об Озерной Деве, которую мне часто читала моя мать?

Адель на миг встрепенулась и посмотрела на Фроста. Мать? Она вообще сомневалась, что у такого, как он, когда‑либо была добрая, заботливая мать, читающая ему сказки. Или что‑то случилось с ней, и поэтому он так мрачен и суров? Сердце Адель неприятно защемило, когда она вдруг представила Фроста маленьким мальчиком. Опять же, она ничего про него не знала.

– Жила-была на Земле Туманов прекрасная Леди, чье имя было сокрыто под толщей воды. Дева Озера, так звали ее те, кто видел, но не каждому было суждено уйти от нее живым. Волосы сияли ее как золото, и как серебристые луны светились глаза. Она была прекраснее всех на свете.

– Даже не могу себе этого представить, – вклинилась Адель. На самом деле речь Фроста была такой прекрасной, что завораживала.

– Тебе и не надо, просто слушай.

Адель следила, как шевелятся его губы, затаив дыхание. Когда Фрост читал нечто столь волшебное, он и сам казался нереальным существом.

– Но однажды набрел на это озеро юноша и влюбился в прекрасное создание...

– А как же еще, – вздохнула Адель. – И жили они долго и счастливо.

– Как бы не так. – Фрост дотянулся до нее и щелкнул по носу. – Слушай дальше. Юноше предстояло пройти испытание, чтобы доказать Деве Озера свою любовь, – сразить чудовищного зверя, что явился из глубины лесов, а после победы над монстром испить из чаши...

– Грааля! – воскликнула Адель. – Так, и что было дальше?

– Ты не даешь мне рассказать. Ты ужасный слушатель.

– Мне просто интересно. – На этот раз она и правда зевнула, немного расслабившись. Фрост здесь и вряд ли даст ее в обиду – пока она нужна ему. Но насколько возмутительно, если она уснет тут?

– От этой чаши исходило волшебное сияние, и юноша вдруг предстал перед Девой Озера в ином обличии – как рыцарь. Глаза его светились праведным огнем и святостью. И тогда поклялся рыцарь вечно служить Озерной Деве и быть ее проводником в людском мире, ведь сама Дева принадлежала к миру фей. Она назвала ему свое истинное имя, чтобы он всегда мог призвать ее, когда потребуется...

– И как ее звали?

– Ты думаешь, это будет написано в книге?

– А почему бы и нет? Это же сказка!

Адель придвинулась еще ближе и, сама не заметив, положила голову на плечо Фроста, а когда поняла, деваться уже было некуда.

– Тайные имена на то и тайные, Адель, тем более если дело касается фей.

– Вы так осведомлены, Фрост. Мы же просто говорим про фей, да? Волшебные такие создания, с крыльями.

– Ну... они могут быть и без крыльев.

– Так говорите, будто кого‑то из них встречали... – Адель снова зевнула и чуть повернула голову, глядя на Фроста, который многозначительно смотрел в ответ. – Что? Встречали? – Встрепенулась она, позабыв про историю, которую ей читали.

Канцлер медленно кивнул.

– В мире полно странных вещей, Адель. Как, например, твоя метка. Думаешь, увидеть фею – это что‑то более необычное?

– И где канцлер Фрост нашел ту фею? – иронично спросила Адель.

– Конечно, в темном лесу!

Ей показалось или Фрост усмехнулся? Тоже шутил с ней?

Он возобновил чтение, но Адель быстро провалилась в сон.

Проснулась она среди ночи от того, что кто‑то звал ее по имени, не сразу осознав, что это Фрост тихо бормочет под нос. Он пребывал в объятиях сна – пока сама Адель нежилась в его собственных объятиях. Словно тот рыцарь, взывавший к фее, он повторял вновь и вновь:

– Адель... Адель...

Его пальцы запутались в волосах Адель, будто тем самым он не отпускал ее. Она прижалась щекой к его груди. Сквозь тонкую ткань рубашки, в которой он уснул, Адель слышала отчаянное биение его сердца. Оно колотилось так быстро, будто он бежал.

Неужели она снилась ему? И он мчался во сне? За ней? От нее? Вместе с ней?

– Фрост, – отозвалась Адель и легонько погладила его по плечу.

Через пару минут он расслабился, дыхание его выровнялось. Еще никогда она не видела Канцлера таким безмятежным и спокойным – да, он мог стать ледяной глыбой в мгновение ока, но сейчас он был теплым, мягким, безопасным.

Адель прижалась щекой к его груди – ей хотелось верить, что этот мужчина защитит ее от всех невзгод, что она может наконец расслабиться. Его ладонь зашевелилась, он обхватил ее затылок и крепче прижал к себе. Так они и уснули.

Несколько последующих дней проходили довольно однообразно: у королевы уже появился свой распорядок. После утренних процедур, выбора гардероба и завтрака, иногда в компании принцессы Кларисс (две другие «дочери» предпочитали держаться подальше), Адель отправлялась в свой новенький кабинет. Она заказала себе огромную карту, которую велела повесить на стену, и время от времени изучала очертания стран, стараясь запомнить все в деталях.

Также она позвала к себе Руссо Сальватери, архитектора, который как‑то попался ей под ноги.

– Господин Сальватери, – обратилась к нему Адель, поглядывая на ожидающую ее возле двери Гортензию. – Не могли бы вы помочь мне с путеводителем по дворцу?

– Но я архитектор, а не...

– Господин Сальватери, – более настойчиво проговорила Адель и подозвала мужчину ближе, указывая на стул. Сама она сидела за столом, перебирая свои записи, которые успела сделать из нескольких исторических книг. – Подойдите ближе. Садитесь. Уверена, что такой человек, как вы, прекрасно разбирается в постройках. И после некоторых недавних событий во дворце появились очень уродливые трещины. Мы с вами должны решить, как нам их облагородить. Не может же дворец пребывать в таком состоянии и дальше.

– Мы с вами... – завороженно проговорил архитектор, будто не веря собственному счастью. Адель же несколько дней выясняла, кто бы мог подойти ей, и не нашла претендента лучше, чем господин Сальватери – южанин, семья которого переехала из Астурии и не была так тесно связана со здешней аристократией. Но главное – он был полнейшим неудачником.

И так Адель понемногу обрастала «союзниками», как она мысленно их называла. Выискивала ту из служанок, которую чаще всего обижали другие, и находила для нее ласковое слово или подарочек. Ей нужны были люди, одной ей было не выжить.

Днем она чаще всего запиралась в кабинете, делая записи, читая книги, – отчасти потому, что ей было страшно находиться за его пределами. По вечерам они с Фростом ужинали, иногда она принимала посетителей из аристократии. Однажды к ней на аудиенцию заглянули даже Меритоны! Но они ничем не выдали того, что знакомы с ней, а может, и вовсе не признали ее.

На нее чаще смотрели, чем слушали, кто‑то желал прикоснуться губами к ее ладони и получить королевское благословение. И все до единого желали королеве долгих лет, восхваляли неожиданное улучшение погоды и ратовали, чтобы поскорее очаги всех домов наполнились магией. Некоторые гости очень осторожно намекали, что не прочь посмотреть на чудеса Грааля, но ей всегда на помощь приходили либо Фрост, либо приставленные к ней Георг и Гортензия.

Принцессы все меньше докучали ей, что даже вызывало некоторые подозрения. Фрейлину Элейны Адель прозвала «гадюкой» – хотя девушка ничем ей пока не навредила, она неотступно следовала за королевой, соперничая разве что с парочкой прислужников Фроста.

Вечером Адель тайком перебиралась в покои Канцлера, и он не сильно возражал, когда она располагалась на «своей» половине кровати: они сохраняли легенду для тайного общества, о котором Фрост обещал ей рассказать «в скором времени, когда все немного уляжется». Что именно должно улечься – он не пояснял, и пока только Адель укладывалась на его шелковые простыни, чтобы ночью тихонько подползти ближе и уткнуться носом ему в плечо. Она могла не признаваться себе в этом, но в глубине души знала, что это ее способ не впасть в безумие от происходящего и найти какой‑то безопасный островок.

Приступы с меткой еще дважды мучили ее, из-за чего приходилось отдавать Граалю свою кровь и будто бы часть своей души.

Один раз к ней являлась и Джудит: злорадно напомнить о данном обещании и заодно сказать, что времени у нее осталось совсем мало. Адель страшилась этого дня, теперь по-настоящему, ведь, что делать с Граалем, она совершенно не понимала. Но Джудит лишь разводила руками, не желая больше помогать. А может, ей было это не по силам?

Если верить призраку королевы, до ее полного исчезновения оставались считаные дни. Адель даже представить боялась, что могло произойти в тот день, когда даже дух истинной королевы покинет земли Монсальваж. Ждать ли им угрозы извне или изнутри? Погибнет ли магия или вырвется наружу, как те странные тени в день ее коронации?

Следовало скорее найти ответы на свои вопросы. Могла ли она как‑то научиться справляться с Граалем?

Тревога овладела ею настолько, что не радовали ни наряды, ни восхищенные взгляды, ни драгоценности или вкуснейшие блюда. Конечно, для королевы подавали только лучшее, но она скорее чувствовала себя местной декорацией, тем же призраком, что и Джудит. От нее ждали только одного – когда она наконец начнет одаривать всех магией.

А магии у нее не было, кроме этой испорченной, страшной метки.

На волне этой тревоги Адель решилась на один важный для себя шаг: она хотела убить двух зайцев разом, а может, даже трех. Ночь Белтейна была уже совсем близко, и Адель хотела провести ее по-своему.

– Георг, – сказала Адель, направляясь после завтрака в свой кабинет. Она привыкла за эти пару-тройку недель давать ему мелкие поручения, поэтому теперь он ходил за ней с небольшим блокнотом и все записывал. – Как идут приготовления к свадьбе? – спросила она, заставив парня вскинуть голову и сверкнуть черными глазами.

– Вы запретили мне об этом рассказывать, чтобы Ваше Величество не расстраивалось, – угрюмо ответил Георг.

– Так как там приготовления? Все уже готово?

– Все почти готово. Ваше Величество желает принять участие?

– О Королева! Конечно, нет. Но я хочу поговорить со своим женихом. Пойдем за принцем Генри.

– С-сейчас? – заикнувшись, произнес Георг.

– Немедленно.

Фрейлины, включая Гортензию, шли от них на некотором расстоянии и вряд ли слышали их разговор. Адель искоса посмотрела на Георга, шедшего по правую руку, и поднесла веер к лицу.

– Никто не должен об этом знать, – шепнула она. – Понял меня, Георг?

Она, вложив в свою улыбку и взгляд все очарование, вдруг заметила, что парень слегка покраснел. Прекрасно!

– Я буду ждать в саду, под аркой с розами. А очень скоро... хм... мне понадобится твоя помощь с Граалем.

Георг чуть заметно кивнул и свернул в коридор.

С чего Адель решила, что парень не побежит тотчас же к Фросту? Она не знала. Но разве сейчас был не лучший момент это проверить? В конце концов, ничего преступного она не замышляла. Обычная встреча с женихом. Пока.

Адель заметила, что Гортензия тоже порывалась уйти вслед за братом, и тут же подозвала ее к себе.

– Леди Майлд! Мне срочно нужна ваша помощь!

Гортензия сощурилась, глядя на свою королеву, но все же подошла. Как бы она ни пыталась влиться в компанию фрейлин, она все же сильно выделялась. А может, только Адель замечала ее свирепый взгляд?

– Что случилось, Ваше Величество?

– Кружево! – вдруг воскликнула Адель. – На этом платье оно безнадежно испорчено! – И она указала на манжету своего прогулочного синего платья.

– Какая досада! – ответила Гортензия. – Боюсь, нам всем тогда придется...

– Позови мне леди Санию.

– Но, Ваше Величество, не лучше ли будет...

– Воспользоваться магией! – неожиданно всплеснула руками фрейлина принцессы Элейны. Саманта. Она состроила совершенно невинное лицо, но Адель прекрасно догадывалась, для чего это было сказано. Другие фрейлины, конечно, тут же зашептались: «магия» – само слово звучало просто волшебно. Но не для Адель.

– Если Ваше Величество простит мне мою дерзость, – снова подала голос гадюка Саманта. – Но матушка рассказывала, какой прекрасной будет жизнь с приходом нашей королевы. Настанут поистине удивительные времена. Когда наши будни наполнятся удовольствиями, а все невзгоды, даже самые мелкие, уйдут прочь. Как все, что ни помыслишь, будет исполняться, а в особенности из уст королевы.

– Ох, поскорее бы, – раздался шепот одной из фрейлин.

– Это всего лишь кружево, – сердито ответила Адель, но тут же сменила хмурое выражение лица на улыбку, когда не встретила поддержки среди фрейлин. Ладно, она не обязана поддаваться. Королева она, а не эти девушки. В конце концов, ей, скорее всего, просто завидовали. Или провоцировали.

– Леди Санию, и побыстрее, – приказала она Гортензии. – И пусть Хозяйка Гардероба прихватит еще одно платье. Что‑нибудь понаряднее для нашей дорогой Саманты! Что‑нибудь с рюшами, пожалуй. Как вы относитесь к рюшечкам, милая Саманта?

Милая гадюка!

– Ох, Ваше Величество, я рада, что вы помните, кто я такая. Рюшечки, – девушка поднесла руки к груди и вздохнула: – Это волшебно!

– Вот и я так думаю! Будем творить волшебство своими руками!

Закончив эти притворные беседы, Адель уединилась в кабинете, а как только к ней явилась леди Сания, отвела ее в сторонку. Пока женщина возилась с ее кружевом, поскольку от нового платья капризная королева наотрез отказалась, Адель изложила ей суть своей просьбы: пришло время повидать семью.

– Слишком опасно, – возразила Хозяйка Гардероба, чему Адель даже не удивилась. – Это долгое путешествие.

– Вот и я о том же. Либо мои родные никуда не уехали, и вы меня обманули, либо они все же уехали, но очень поспешно и весьма далеко. И, значит, вы опять меня обманули. Что‑то в этом есть неправильное, не находите? Обманывать королеву, например.

– А правильно, когда обманывает королева? – язвительно сказала леди Сания, но Адель оставила ее слова без внимания.

– Мне нужно знать, где они. А еще – быстрый способ туда добраться. Анри отправится со мной. На всякий случай.

– Нет! Зачем?

– Он мой жених.

– А если я соглашусь помочь?

– Он все равно пойдет со мной, но тогда вернется целым и невредимым.

– Ты растешь, девочка, – усмехнулась леди Сания, будто бы невзначай уколов ее иголкой.

– Ай!

– Осторожнее, Ваше Величество. Не шевелитесь!

– Аккуратнее! – И уже тише Адель добавила: – И еще вы устроите нам чудесное покушение! Как вам такое?

– Ты с ума сошла, – прошипела леди Сания.

– Возможно. Но лучше я буду безумной королевой, чем мертвой. Так что же? Как мне быстрее всего добраться до семьи и не вызвать подозрений?

– С помощью озер, – еле слышно проговорила леди Сания.

– Оз...

– Тш!

– Тогда давайте быстрее покончим с платьем. И да, мне понадобится плащ. Мы отправимся немедленно.

Фросту это вряд ли понравится, но когда он опомнится, будет уже поздно. Он предпочитал держать ее на коротком поводке, никуда не отпуская, и все это время Адель была хорошей девочкой, не позволив Канцлеру ни на секунду усомниться в ней. Но она должна была повидаться с семьей и не хотела, чтобы Фрост знал, где именно они находятся. Ее слабость могла стать его преимуществом.

Вот только Адель намеревалась изменить расстановку сил.

Глава 13

Покушение

Она издалека увидела рыжевато-золотистую шевелюру Анри: принц стоял под аркой из переплетающихся стеблей с шипами и ярко-красными бутонами, которые еще не распустились. Когда Адель приблизилась, кутаясь в плащ-накидку, принц поклонился ей. На его губах играла легкая улыбка, которая сейчас только раздражала. Весна сменялась летом, но откуда‑то повеяло прохладой. Адель еле заметно дрожала – больше от того, что собиралась предпринять. Нарушить правила и запреты. Сбежать из дворца хотя бы ненадолго. Сделать все по-своему.

Пойти наперекор Фросту.

Выстоять потом его гнев.

И с гордой улыбкой посмотреть ему в лицо.

Она и сама не могла бы сказать, почему ей так хотелось доказать всем – и в особенности Канцлеру, – что она была достойной. Что это все не случайность и не самая гигантская ошибка в ее жизни. Что она занимала свое место.

Адель подала принцу руку, но едва Анри успел коснуться ладони, затянутой в белую перчатку, как королева отдернула ее.

– Ваше Величество...

– Принц Генри! Какой обходительный, – усмехнулась Адель.

– Все ради вас. Я счастлив, что вы наконец решили поговорить со мной. Это молчание угнетало. Адель...

– Ваше Величество, – напомнила она, проводя между ними явную черту. – Мне нужно не ваше остроумие или обходительность, принц, а ваше сопровождение. Ваша тетушка поведала мне местонахождение моих хороших знакомых, с которыми мне необходимо повидаться.

Анри выглянул из-за нее, будто искал кого‑то взглядом.

– Не вижу моей славной тетушки. Вы случайно не заключили ее в темницу?

– Это ни к чему, Ваше Высочество. Ваша тетушка может быть весьма полезна. Как, например, сейчас – на ее плечах забота о целой толпе фрейлин, которые могли бы спохватиться королевы.

– Она справится, – усмехнулся Анри.

– Я в этом даже не сомневаюсь! И она также поведала мне про озера.

– Озера? – удивленно вскинул брови принц.

– Озера.

– Значит, озера...

– Мы можем долго играть в эти игры, Ваше Высочество. Но, как выяснилось, не так уж сильно вы скучали на окраинах Монсальваж, правда, принц? Ведь всегда можно было шагнуть в самое его Сердце. Так покажите и мне. Я хочу знать больше о нашем королевстве.

Принц вновь осмотрелся, а потом потянулся к Адель, взял за руку и привлек к себе, скрывая в тени арки.

– Адель, ты мне сразу понравилась, – шепнул ей Анри.

– Не переходите границ, принц, – ответила Адель слегка возмущенно.

– Ты очень смелая, раз пришла ко мне с такой просьбой. И куда же хочет отправиться моя невеста?

– А ты слишком наглый, Анри, – фыркнула Адель. – Ладно, хватит формальностей. Мы разговариваем так, будто нас кто‑то подслушивает – целый двор, к примеру. – И все же она перешла на шепот. – Мне нужно попасть на юг королевства. В Лиловую провинцию.

– А... Прованс! Отличный выбор! Решили провести там ночь Белтейна?

– Все возможно. Ну так что? Я могу рассчитывать на тебя, хитрая малиновка?

– Всегда к твоим услугам, mon ami.

– Тогда мы отправляемся прямо сейчас, другого такого шанса не будет, mon cheri [3].

Анри вскинул брови.

– А ты времени зря не теряешь, Адель. Боюсь даже представить, что ждет Монсальваж в дальнейшем.

– Блестящее будущее, конечно же! Но все, хватит бесед. Показывай мне ваши таинственные озера.

Анри обхватил ее ладонь своей и потянул за собой.

– Одно такое озеро ты уже видела. Там хранится оружие Королевы и ее рыцарей. И там же есть проход, связывающий его с другими озерами. Вот только сразу на юг нам не попасть. Центральное озеро ведет на восток, а потом по часовой стрелке – юг, запад, север, и вуаля – мы снова во дворце. Ну почти. Всего есть семь озер, но мы пройдем только пять из них: в два других лучше не попадать.

Адель, хотя и была любопытной, предпочла больше ничего не спрашивать.

– Похоже, нам все же понадобится Экскалибур, – лишь заявила она.

Снова они стояли возле озера, которое при свете дня казалось не таким пугающим, как в день Инкарнации. По безмятежной глади скользили серебристые искорки, будто заманивая прохожих окунуться. Адель совершенно не хотела вновь сталкиваться с теми чудовищными подводными монстрами и полагалась на Анри.

– Значит, мы просто спустимся туда и пройдем через все королевство? Как это работает?

– Озера зачарованные, как точно они работают, боюсь, уже никто не знает. Но есть некоторые хитрости.

Анри поднял в воздух тонкую цепочку, похожую на золотую, но все же металл казался Адель немного другим. Принц закрепил ее браслетом на своем запястье, затем шагнул к Адель, и она послушно протянула руку. По коже пробежала дрожь, стоило ей заглянуть в теплые серые глаза принца.

– Не отставай от меня, под водой мы не сможем общаться. И что бы ты ни увидела, сохраняй спокойствие. Я рядом.

Сейчас на лице Анри не было улыбки, он говорил сосредоточенно, полный решимости помочь королеве.

Они погрузились в озеро, и Адель ожидала ощутить прохладу, вспоминая, как замерзла в прошлый раз, но нет, вода напоминала парное молоко, хотя лето только‑только начиналось.

Анри обхватил ее ладонь, будто ему было мало, что их связывала тончайшая цепочка, – Адель не сомневалась, что в деле замешана магия.

Пройдя сквозь волшебное озеро, они очутились в совершенно другом городе – на востоке Монсальваж. Реймс, прозванный «городом королей и рыцарей», показался Адель наполненным некой внутренней гармонией и порядком. И если поначалу Адель планировала скрыть их визит от горожан, тайком перейдя к другому озеру, сделать этого не удалось. Принц Генри оказался куда более заметной фигурой, чем она. А стоило и ей сбросить капюшон, то все увидели сверкающую корону.

Когда стало известно о прибытии королевы, их приняли со всеми почестями. Адель решила воспользоваться ситуацией и с шествием проследовала по улицам Реймса в компании своего жениха, который изображал бескрайнее счастье.

Конечно, у них спросили, почему они прибыли без охраны и свиты, на что королева с важным видом ответила, что они хранимы Святым Граалем, которому ведомы все пути. Адель улыбалась и приветствовала жителей Реймса: даже приказала принцу обнажить меч, который они прихватили с собой. Исцеляющий Экскалибур. Если уж и творить чудеса, то пусть все королевство знает и благословляет свою правительницу.

А с наступлением сумерек их пригласили на местное празднество – ритуальное зажжение костров, призванное отогнать от земель всякую хворь.

Королеву и ее жениха усадили за длинным столом под сенью благоухающих деревьев, среди темной листвы стрекотали насекомые, будто заявляя свои права на эту ночь. Их с Анри головы были украшены венками из белых и желтых цветов – бесспорно, они с принцем стали главными гостями праздника. Но на волосах Адель все так же покоилась корона, немного мешая венку, зато защищая королеву от угрозы.

Девушки в цветочных нарядах, еле прикрывавших их тела, мелькали перед кострами. Волосы по ветру, на лицах – улыбки. Какие же они безмятежные! Сердце Адель сдавило в груди от осознания, что ей больше не бывать столь беспечной. Теперь она в центре всеобщего внимания, за каждым ее шагом следят, ее оценивают – разве может она расслабиться? Это было не так уж приятно, как ей казалось поначалу.

Но вот принц Генри коснулся ее руки – цепочку они сняли, как только вышли из озера, но между ними будто возникла незримая ниточка. Возможно, Анри не так уж и плох? Однако Адель ясно отдавала себе отчет, что никогда не полюбит принца беззаветно. В его компании было хорошо и удобно. А если это то, что и нужно королеве?

Вокруг Майского дерева кружили в танце юноши и девушки, Адель чуть подалась вперед, желая на миг забыться и присоединиться к этому веселью.

– Пойдем? – озвучил ее мысли Анри, и не успела Адель опомниться, как он потянул ее за собой, в толпу хохочущих людей, в омут музыки и его тепла. Совсем скоро Адель поняла, что у здешних танцев нет правил и логики – она могла двигаться так, как ей этого хотелось, как говорила ей душа. И Анри вторил ее движениям.

Через мгновение она уже была в объятиях принца и смотрела в его лучезарные глаза. Теплый вечер обволакивал со всех сторон, заставляя Адель забыть, кто она, где она и зачем сюда явилась. Лицо принца было так близко...

Адель прикрыла веки, позволяя себе чуточку слабости. Но вовсе не той пугающей и сбивающей с ног, как в присутствии Канцлера.

Ей правда было хорошо.

Губы принца невесомо коснулись ее губ: он не настаивал, он давал ей право включиться в игру или прогнать его.

Адель приоткрыла глаза, заметив, каким колдовским взглядом смотрел на нее Анри. Проклятая малиновка! Он очаровывал ее.

Как, наверное, и сотни девушек до нее.

Адель усмехнулась и шагнула назад, выставляя перед собой руку.

– Не в этот раз, принц.

– Я буду умолять о пощаде, Ваше Величество.

– Придется умолять очень долго! И изобретательно!

Распорядитель праздника, граф Сомерсет, улыбчивый мужчина с длинными и даже чуть закрученными усами, предложил выбрать из празднующих короля и королеву Белтейна, которым Адель и принц Генри передали свои венки. Счастливая парочка взялась за руки и убежала в рощу, где зажигались все новые костры.

– В Белтейн есть одна традиция – завязать на Майском дереве ленту, – проговорил граф Сомерсет, подходя к королеве. Мужчина протянул ей три ленты – красную, зеленую и синюю.

– Зеленая – для процветания, синяя – для защиты, а красная – для любви, – подсказал ей на ухо принц.

Недолго думая, королева выбрала синюю, довольно глядя на то, как приуныл Анри.

– Для королевы прежде всего – защита своего королевства, – громко сказала Адель, так, что услышали все присутствующие. И уже тише обратилась к принцу: – Как бы ты ни пытался меня очаровать, Анри, ничего не поможет. Нам пора двигаться дальше.

Когда они подошли к двери скромного деревянного дома, Адель замешкалась. За ее спиной осталась перекошенная изгородь и бескрайнее розово-фиолетовое море цветущих трав, столь яркое на фоне темного неба. Воздух здесь был наполнен невероятными ароматами, но в то же время чувствовалось напряжение, тяжесть, как перед грозой.

– Вперед, Адель, постучись в дверь. У меня уже в горле пересохло после нашего путешествия, – сказал Анри, сложив руки на груди.

Адель поправила на себе плащ и окинула принца взглядом.

– Горло пересохло? Это после всех бокалов эля, которые ты опустошил с послом Эрмании? Оказывается, вы такие закадычные друзья! Кто бы мог подумать! Да тебя полкоролевства знает! По твоим похождениям!

Анри усмехнулся, проводя рукой по волосам.

– И это мой жених! – сердито выдохнула Адель. – Отличная у меня теперь репутация. Что ты теперь всем рассказываешь? Как затащил королеву в постель?

Улыбка сползла с лица Анри.

– Во-первых, ты была не против. А во‑вторых, я не настолько болтлив, как ты думаешь.

– Анри, запомни, я о тебе вообще не думаю!

С помощью озера они явились в Лиловую провинцию, что находилась на юге королевства. Сюда, если верить леди Сании, отправилась семья Адель.

Когда слухи о королевских визитах разнесутся по всему Монсальваж, то это станет настоящим чудом, подумала Адель с довольной улыбкой. Народ утвердится в том, что их королева вернулась и теперь защитит всех от невзгод. Нет, Фрост не будет прятать ее во дворце, если в том был его план. Он просто не сможет.

Как же она соскучилась по родным и хотела их увидеть! И в то же время так боялась встречи!

Адель постучала в дверь скромного жилища, где теперь обитала ее семья. Дверь открыла Мира, будто уставшая, но когда она увидела Адель, то завизжала от радости.

– Мама! Мама! Это же... – Мира заметила Анри и закрыла рот ладонью.

Адель заглянула внутрь – дом был совсем небольшим, все комнаты как на ладони – и встретилась с тяжелым взглядом матери. Леди Белерон сидела возле камина: одна рука перебирала вязальные нити, а вот вторая совсем не шевелилась.

Сердце Адель вздрогнуло, на глаза навернулись слезы, но она не стала бы рыдать перед принцем.

Адель бросилась вперед, упала на колени перед матерью и крепко обняла ее, кладя голову ей на ноги.

– Прости меня, если сможешь, – прошептала Адель. Комната наполнилась вязкой тишиной. – Но я не могла поступить иначе.

– Все мы поступаем так, как должно, – загадочно ответила мама и перевела взгляд на Анри. – Доброго дня, Ваше Высочество.

Анри чуть смущенно поклонился.

– Мне не описать словами всего того, что случилось за это время, но это и не нужно, – протараторила Адель. – Сейчас уже ничего не изменить. Почти ничего.

Она повернулась к Анри и попросила передать ей меч. Обнажила лезвие и уже по обыкновению приложила к маминой руке.

– Все будет хорошо, ты исцелишься, – пообещала Адель матери. Это срабатывало на всех, кого одолевал недуг.

– Королева... ты такая красивая, моя дорогая. – На глазах мамы вдруг выступили слезы. А может, это уже подействовал Экскалибур, исцеляя душевную рану?

– Вас... вас не обижали? – решилась спросить Адель.

Мама тряхнула головой, и Адель перевела взгляд на сестру, которая казалась вполне себе счастливой, пусть и утомившейся.

В эту минуту на пороге появился и отец, ведя за руку маленького Грега. В столь поздний час они еще не спали.

– Адель? – не веря своим глазам, проговорил папа, потом окинул всех взглядом, пытаясь осознать, что к чему. От Адель не ускользнула его осторожность, он будто обдумывал каждый шаг и каждое слово. Сейчас он и впрямь напоминал королевского гвардейца, а не ее строгого, но добродушного отца.

– Я подожду вас на улице, Ваше Величество, – подал голос Анри и галантно вышел за дверь, плотно ее прикрыв.

Адель и впрямь нуждалась в уединении со своей семьей. Хотя бы на несколько минут: она знала, что не может задерживаться тут надолго. Но она обязана была встретиться с родными и показать им, что с ней все в порядке. И, конечно же, помочь и им.

Когда Адель вновь повернулась к матери, то в груди неприятно защекотало. Привычного чуда исцеления не происходило. Мамина рука все так же безвольно лежала вдоль тела. Как же так!

– Не понимаю... – Адель отвела меч в сторону и недоуменно повертела его в руках. Экскалибур совершенно не светился, напоминая обычное оружие, а не исцеляющую реликвию.

Возможно, магия все больше покидала Грааль: значило ли это, что Джудит скоро исчезнет навсегда?

– Адель, – позвала мама. – Послушай, дочка. Я не знаю, сколько мне отмерено, но я дала жизнь замечательным детям, и это самое главное. Чудеса не происходят сами собой. Их нужно создавать.

– Но как же! Происходят! Я сама видела, как этот меч исцелил ребенка.

– Значит, так должно было быть. А пока ты здесь и неизвестно, когда мы еще увидимся, я должна тебе кое-что рассказать.

Адель поднялась на ноги и выпрямилась.

– Мира, отведи Грега в спальную комнату, – попросила мама.

Когда сестра удалилась, ведя за руку их младшего брата, мама устало посмотрела на Адель. Отец мрачной тенью застыл в углу.

– Что ты хочешь мне рассказать? – с колотящимся от страшного предчувствия сердцем спросила Адель. – Уверена, это имеет отношение к леди Сании! Что она наговорила вам? Она угрожала?

– Не торопись, Адель, – проговорил отец. – Дай маме договорить.

– Адель, – подала голос леди Белерон. – Дело в твоем рождении, дорогая. Тебе вовсе не девятнадцать лет, как ты думала. А восемнадцать. – Мама замолчала, давая ей впитать эти слова. Осознать их.

– Что? В каком смысле?

– Ты была рождена в ту страшную ночь, когда умерла королева Агния.

Адель застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Это в корне меняло все. Все!

Она знала! Ее влекло к Граалю не просто так!

– Почему вы это скрыли? – ровным голосом спросила Адель.

Она пришла сюда проведать родных, а не выяснять тайны. Ей хотелось домашнего тепла и объятий, но почему приходилось и тут исполнять роль королевы?

– Потому что я испугалась, Адель. Мы с папой очень испугались. Ты была первой, кто родился после смерти Ее Величества. Мне ли не знать, ведь я была во дворце, где занималась шитьем для королевского гардероба. Ты родилась раньше срока, но я успела это скрыть, и мы с папой перебрались за Стену.

– И никто не стал вас искать? – с сомнением протянула Адель.

– Мы спрятались на самом видном месте, а не стали бежать из королевства, как попытались некоторые. Тебе так и не поставили магическую метку. Пятерых детей, к великому несчастью, убили. Но потом принцесса Даная остановила безумство своей сестры. Нам помогла Хозяйка Гардероба. Я давно ее знаю, как и она меня.

– Зачем она это сделала?

– Разве ты до сих пор не понимаешь? Ты обязана была стать королевой. Грааль выбрал тебя, Адель.

– Он и впрямь часто снился мне, будто бы всегда манил к себе, – согласилась Адель, шагая по скудно обставленной комнате по кругу.

Отец все еще был молчалив и избегал ее взгляда.

– Но как же Джудит... – под нос бормотала себе Адель.

– Ты и только ты Истинная Королева, – с гордостью и слезами на глазах проговорила мама. – Моя девочка. Я не хотела для тебя придворной жизни. Я видела, что там происходит, и мое сердце не смогло бы этого выдержать. Но природа берет свое. Прости нас, Адель, если сможешь.

Адель вдруг стало сложно находиться рядом с родителями. Как и всегда, ей захотелось отстраниться и самой решить, что будет дальше.

– Мне надо обо всем подумать, – проговорила она.

– Конечно, милая, – всхлипнул мама, прижимая к груди больную руку. – Ты вправе поступать так, как тебе велит сердце. Всегда слушай только его.

По лицу мамы струились слезы. Адель не выдержала и на прощание кинулась ей в объятия. Но внутри нее крепло некое новое чувство. Она была первой! Первой претенденткой!

– Мне нужно уходить, но я обязательно вернусь. И мы нормально поговорим. А когда во дворце станет спокойнее, я перевезу вас туда. Обещаю!

Ответом ей были тихие всхлипы.

Когда Адель вышла во двор, накрытый ночной завесой, с ее души будто упал камень. Теперь и она знала тайну своего рождения. Родители пытались уберечь ее, и она могла понять их, особенно теперь, когда ей были известны коварные прелести дворцовой жизни.

Анри встречал ее с улыбкой.

– Куда теперь, mon ami?

Адель тоже улыбнулась ему. Ей очень не нравилось, что в этом секрете была замешана леди Сания, а возможно, и Анри, но сейчас стоило выждать и присмотреться ко всем.

– Здесь мы не будем долго задерживаться, поэтому отправляемся дальше.

Адель планировала посетить еще один город после Лиловой провинции – и устроить там настоящую феерию в Ночь Костров, чтобы никто даже не вспомнил, где она была до этого. Леди Сания должна была привести в действие ее план с покушением на королеву – конечно же, у Хозяйки Гардероба были повсюду свои связи. Но стоило им выйти из волшебных вод в провинции Западной Аквитании, как возле озера их уже встречали.

Фрост.

У Адель подкосились колени при виде Канцлера с его суровой линией губ, свирепым взглядом и сжатыми в кулаки ладонями. Очевидно, он был зол.

– Какая неожиданная встреча! – фыркнул он.

– Канцлер Фрост. – Анри выступил вперед, загораживая Адель. – Какими судьбами вы здесь, милорд?

– И вас бы хотел спросить о том же, – проговорил Фрост, не сводя взгляда с Адель. Даже не посмотрел на принца.

– Мы просто гуляем с моим женихом, – сказала Адель и взяла Анри под руку.

За деревьями виднелись крыши домов, украшенные ночными фонариками. Этот небольшой городок приютился в богатых на воды краях. Адель помнила по карте множество рек и озер, которые соединялись в причудливые фигуры.

– Вы хотите присоединиться к нам, Фрост? – спросила Адель, подталкивая Анри возобновить шаг. – Мы направляемся в город.

– Адель, сейчас самое время вернуться во дворец, – сердито сказал Канцлер. – Ты уже достаточно дел натворила.

Фрост так бесцеремонно разговаривал с ней при Анри, с чего бы?

– Но мне правда очень хочется посмотреть город! – закапризничала она.

Шевеление за деревьями привлекло их внимание, и на освещенную луной тропу вышел конный отряд. Вперед выехал один из наездников в нарядном верховом костюме.

– О, это мой приятель, – проговорил Анри. – Приветствую, Монро!

Мужчина спешился и поклонился королеве, которая покачала головой и улыбнулась.

– У Анри повсюду друзья!

– Ваше Величество, мы ждали вас, чтобы сопроводить в город. И даже освободили для вас лучшие места в нашем театре!

– Театр! Как чудесно! – вдруг оживилась Адель. – Фрост, мы обязательно должны пойти!

Канцлеру ничего не оставалось, как последовать за остальными, хотя Адель и видела, как он напряжен. Анри оседлал приготовленного для него белого коня, а потом помог Адель устроиться перед собой. Она никогда не сидела верхом, но не могла бы сейчас в этом признаться, поэтому приходилось целиком и полностью положиться на принца.

Для Канцлера довольно быстро нашли гнедую кобылу, и теперь он следовал за ними, как их личный телохранитель. Адель знала, что Фрост так просто ей этого не простит, но, поглядывая на его кислое лицо, понимала, что совершила бы это безумие вновь. Только ради нынешнего момента.

Городок был уютным, ухоженным, с узкими мощеными улочками, подсвеченными фонарями. Но Адель не могла насладиться видами, ожидая, что вот-вот из-за угла появится какой‑нибудь негодяй и попробует напасть на королеву, которая так неожиданно явилась в город, да еще и под руку с женихом. Пока все было спокойно, ничто не предвещало бури, и Адель уже стала беспокоиться. Возможно, их план не удался? Или Фрост вмешался?

В театре их усадили в ложе. Скинув плащ, Адель продемонстрировала свой простой наряд – к чему была вычурность здесь, в провинциальном городишке? Все глазели на нее и на сверкающую корону. А еще на двух мужчин, что теперь сидели по обе стороны от королевы. По правую руку – принц Генри с его лучезарной улыбкой, по левую – угрюмый Канцлер Фрост. Возможно, здешние жители и не знали, как выглядит тот, кто правил королевством и распоряжался их судьбами.

На удивление Фрост не стал скандалить, а вел себя сдержанно и вежливо, представляя собой образец учтивости. Однако Адель понимала, что он устроит ей, когда они вернутся во дворец.

Постановка была простенькой, как и сам город, но Адель смотрела на сцену, затаив дыхание. В пьесе рассказывали печальную историю о юноше и девушке, которые полюбили друг друга, но в силу обстоятельств и семейных распрей не могли быть вместе. И умерли они в один день...

В конце Адель уже рыдала, а принцу пришлось пожертвовать своим платком. Фрост же сидел, как каменное изваяние, только изредка тяжело вздыхал.

А когда пьеса была почти завершена, все завертелось так быстро, что Адель едва успевала подумать о происходящем. Невольно в голове всплыли мысли о тех часах Инкарнации, что ей пришлось пережить.

Первая стрела прилетела неожиданно, и не все поняли, что происходит. После второй и третьей в зале раздались крики. Фрост и Анри одновременно подхватили Адель под руки, желая увести, но в итоге не смогли решить, в какую сторону им идти, и замерли на месте. А как иначе: в действие пришла магия.

Корона, призванная охранять королеву, засияла ярко-голубым пламенем, ослепляя и саму Адель. Она поняла, что стрелы не могут попасть в нее, и ощутила приток эйфории от этой невероятной неуязвимости. Грааль защищал ее! Даже на расстоянии!

– Покушение! – выкрикнул кто‑то из-за стены синего света.

В следующий миг вихрь силы сбил Адель с ног, и она упала в объятия принца Генри. Окруженная сиянием, она прикрыла глаза, представляя, как бы это могло смотреться со стороны. Как об этом потом будут рассказывать очевидцы: королева лежала, словно под хрустальным куполом, а над ней склонился прекрасный принц и...

Адель поняла, что Анри целует ее, и тут же очнулась, слегка отталкивая его.

– Со мной все хорошо! – громко объявила королева, раздумывая, не одарить ли принца пощечиной.

– Королева жива! Чудо! Волшебство! Спасение! – выкрикивали собравшиеся вокруг нее люди, а когда она поднялась на ноги, то перед ней предстал и обидчик. Его под неодобрительный свист толпы выволок Фрост, прямо на сцену, где совсем недавно разыгрывалась трагедия.

– Это ты пошел против своей королевы? – спросила Адель, устремив взгляд на несостоявшегося убийцу, подосланного леди Санией. – Зачем ты это сделал... мальчик? – Адель заметила, что он действительно очень юн, лет шестнадцати, не больше. Она намеревалась помиловать этого мальчика при всех, показать народу благородство. Каждый мог оступиться и заслуживал прощения.

Но вдруг юнец захрипел, и Адель с ужасом увидела, что Фрост перерезал ему горло.

Перед глазами поплыло. Как же быстро все происходило!

– Никто не смеет причинить вред королеве. Магия Грааля хранит нашу королеву, но мы не пощадим предателей, – громко и отчетливо проговорил Фрост.

То, что было дальше, потрясло не только зрителей, но и Канцлера.

В здание театра сквозь высокие арочные двери въехал всадник, и все внутри Адель похолодело. За шлемом она не видела его лица, но весь его облик внушал первобытный ужас.

Всадник устремился к Адель. Она инстинктивно попятилась: что‑то подсказывало, что леди Сания тут совершенно ни при чем. Люди закричали, разбегаясь кто куда. Анри потянул Адель на себя, но вот в руке Всадника появилось копье, которое в следующий миг полетело прямо в королеву. Анри толкнул ее, но копье задело корону, сбивая ту с головы Адель. «Невозможно!» – пронеслось в мыслях. Корона же должна была защитить ее! А теперь она валялась на полу, как обычная безделушка.

Адель успела глянуть на Анри, заметить кровь, покрывающую его правое плечо. Твердая рука подхватила ее за талию, закидывая на плечо. Не сразу Адель поняла, что это Фрост куда‑то стремительно бежит, унося ее прочь от кошмара наяву. Метка на ее руке адски запылала, заставив Адель вскрикнуть, но из иссиня-черной гвоздики вдруг вырвался луч света, пронзая плечо всадника ровно так, как произошло с Анри. Месть Грааля?

Всадник слетел с коня, но довольно быстро встал, достал хлыст и кинулся на них с Фростом. Канцлер сбросил Адель с плеча и закрыл собой. Удар хлыстом пришелся по его спине. Фрост вздрогнул, но выстоял. Адель ощутила идущую от него дрожь – даже боль. О Королева! Помоги!

Из-за спины Фроста Адель видела громадную фигуру всадника. Этот монстр шел за ней.

Будто откликнувшись на ее молитвы, из метки вырвался еще один луч.

Истинная Королева, пронеслось в мыслях Адель. Это же про нее! Сейчас магия была на ее стороне. Магия жила в ней!

Фрост метнулся в сторону, и второй луч сбил Всадника с ног, замедляя его. Канцлер воспользовался моментом, снова подхватил Адель и вырвался на улицу, где суетился орущий народ.

В какой‑то момент Адель отключилась, а когда пришла в себя, они с Фростом уже были возле волшебного озера. Оно переливалось всеми оттенками синего, испуская из своих недр прекрасную мелодию.

Фрост и Адель окунулись в эти воды, таинственным образом соединяющие разные уголки королевства Монсальваж, и вынырнули в совершенно странном месте. Небольшая поляна была окружена плотным кольцом деревьев, небо затянула беспроглядная, беззвездная черная пелена. Адель казалось, что она бывала здесь раньше.

В своем сне.

– Что... – попыталась сказать она, когда вдруг ощутила дикую боль в левом плече.

– Тише, Адель, ты ранена, – чуть встревоженно произнес Фрост.

– Но как? Я не...

Когда Фрост опустил ее на землю, покрытую тонкой коркой льда, Адель чуть отклонила голову и увидела, о чем он говорил: ткань ее платья пропиталась кровью.

– О...

Фрост сбросил с себя сюртук и рубашку, потом подхватил Адель на руки и поднес еще к одному небольшому озерцу. Его поверхность тоже была покрыта льдом. Фрост с размаха разбил его, проламывая так, чтобы они с Адель могли погрузиться в воду.

Адель казалось, что ее опустили в жидкий огонь – все тело вспыхнуло, особенно рана. Мысли путались. Она вцепилась ногтями в плечи Фроста, хотя он тоже страдал от боли. На несколько секунд они ушли под воду с головой, а когда вынырнули, Адель не могла пошевелиться, холод полностью сковал ее.

Фрост каким‑то чудом двигался. Он вернулся на поляну, расстелил свой сюртук и уложил на него Адель. Ее зубы стучали от холода.

– Потерпи, – с трудом проговорил Фрост. – Это озеро вылечит тебя, особенно в ночь Белтейна. Оно вылечит нас.

Адель разомкнула губы, пытаясь что‑нибудь сказать. Ее охватила паника, как в тот раз, когда Элейна отравила ее, лишив возможности двигаться.

Видимо, Фрост заметил отчаяние, плескавшееся в глазах королевы. Он лег рядом, точно так же дрожа от холода. Но насколько сильной волей он обладал, раз мог позаботиться и о ней!

– Фрост... – выдавила из себя Адель. – Б-б-ближе. Х-х-холодно.

– Сейчас.

Он придвинулся вплотную, обнимая ее своими могучими руками.

– Адель, почему тебя приходится спасать?

– М-м?..

– Ты очень непослушная королева.

– Д-да...

Когда ее носа коснулся аромат можжевельника, что‑то внутри Адель заискрило, заставляя внутренности потеплеть. Этот запах согревал. Адель немного ожила, шевельнув головой. Она провела носом по груди Фроста, стараясь сосредоточиться на этих будоражащих нотках. Прижалась щекой, прикрывая глаза.

– Адель, не спи. Здесь нельзя спать. Иначе ты больше не проснешься.

– Мм... а где мы... – сонно проговорила она.

– Это Озеро Рыцарей, оно призвано исцелять некоторые раны. Но только самые стойкие смогут уйти отсюда.

– Я сильная, – мурлыкнула Адель.

– Кто бы сомневался, – выдохнул Фрост. – Эй, не спи.

Адель пошевелила рукой, обхватывая Фроста. Подняла голову и заглянула в его синие глаза.

– Тогда не дай мне уснуть... Эрик.

Лита

Близился день летнего солнцестояния, когда день и ночь схлестнулись бы в огненном сражении, а самый длинный день в году впитал бы в себя всю мощь главного светила, разразившись пламенем очищения. Королевство Монсальваж замерло в ожидании свадьбы Адель Благородной и принца Генри из рода Меровингов, ведь праздник Литы всегда был самым благосклонным временем для бракосочетания, однако и здесь вмешался злой рок.

Королевская пара все еще восстанавливалась после покушения, не появляясь на людях. Народ негодовал, желая видеть свою Королеву, но Канцлер и принцессы оберегали ее как зеницу ока. Магия превыше всего, говорили они. Зло, что покусилось на жизнь Королевы, было на время изгнано Святым Граалем, но те, кого нарекли Всадниками, набирали свою силу. Поговаривали, что Король Леса уже близок, что Тьма на подходе, что глупость Королевы приведет Монсальваж к гибели, как чуть не привела к смерти принца.

Рана принца Генри, защищавшего Королеву от Всадника, оказалась так глубока, что к нему вызвали лучших врачей, а сама Королева не отходила от возлюбленного днем и ночью.

Хотя ходили и другие слухи: королева была замечена в недвусмысленной близости с Канцлером Фростом, который продолжал править королевством...

Принцесса-регент Элейна уединилась в замке Единорога, где возобновила свои пышные празднества, предаваясь многочисленным удовольствиям. Проводила рыцарские турниры и выступления акробатов, петушиные бои и роскошные пиры, на которых были замысловатые яства, танцы и маскарады. В замок Единорога съезжались послы со всех соседних стран и смотрители территорий Монсальваж, участвуя во всеобщем карнавале.

Принцесса Даная со своей военной кампанией подбиралась к северной границе государства, дабы уберечь королевство от врага.

В замке оставалась преданная Королеве принцесса Кларисс, голубка, дарящая народу умиротворение и надежду...

Глава 14

Тайное общество

– Так хорошо, Ваше Величество?

– Замечательно!

– Чуть ниже... ниже голову...

– Благодарю.

Адель слегка присела, позволяя ювелиру закрепить на ее голове корону, практически идентичную той, что она потеряла.

Из своего путешествия по землям Монсальваж она вернулась без зачарованной тиары, и это могло сильно осложнить ее жизнь. Теперь она была уязвима. «Да еще как!» – подумала Адель, вновь и вновь вспоминая проведенные с Фростом мгновения возле озера. Ей казалось, что теперь она для него как открытая книга.

– Прекрасная реплика, – проговорила Адель, разглядывая корону. Ювелир постарался на славу, и синие кристаллы сверкали совершенно волшебно. – Как ваше имя, напомните?

– Смит, Ваше Величество.

– Просто Смит? Хорошо. Как отблагодарить того, кто может разглядеть ценность в безжизненном камне?

– Что вы, Ваше Величество! Мне достаточно одного служения вам.

Адель окинула ювелира взглядом – худощавое лицо, острая бородка, разве что сверкающие, будто драгоценные камушки, проницательные глаза. Адель мысленно добавила Смита в список полезных для нее людей. Никогда не знаешь, кто и где может пригодиться.

Без короны она вряд ли могла бы спокойно показаться на людях, но Фрост позаботился об этом, прислав к ней ювелира. Канцлер много о чем позаботился – и в первую очередь о ней. Столько времени прошло, и наконец на нее обратили внимание! Наняли учителей, которые занимались с ней этикетом, танцами, ораторским искусством. Возможно, Фрост наконец поверил, что она сможет стать королевой. Не думал, что она столько продержится? Не хотел тратить на нее больше нужного?

Тайну своего рождения Адель хранила при себе, не доверяя никому. И как бы ей ни хотелось поделиться с Фростом, она всегда вспоминала ту ночь, когда они убили королеву. Что было правдой, а что ложью? Как отличить одно от другого, когда все кругом лгут и притворяются, играя свои роли?

– Точно ли все хорошо, Ваше Величество? – проговорил Смит. – Вы покраснели...

– Ох! Просто в комнате очень душно.

Конечно, она покраснела! Мысли о Фросте заставляли ее сердце биться чаще.

– Но здесь открыто окно, – с сомнением проговорил наблюдательный ювелир.

– Боюсь, вы не понимаете, что такое владеть магией, Смит. Это очень сложно! – вздохнула королева, демонстрируя улыбку. – На сегодня достаточно, спасибо.

Оставшись наедине с собой и не впуская фрейлин, Адель перевела дух. Сердце ее бешено стучало. А в мыслях был только Фрост.

Она прекрасно помнила, как его губы согревали ее, как его руки согревали ее... О Королева! Она бы никогда не могла подумать, что будет сходить по кому‑то с ума. Что поддастся на такое безумие. Что этот человек заполнит ее мысли.

Он чудовище, монстр, убийца, твердило сознание.

«Я люблю его, – сказало вдруг сердце. – Я люблю Фроста, хотя это невозможно, он лишил жизни того паренька с такой легкостью... и все же, как я убью Фроста?»

Все мысли перепутались, и Адель прижалась к двери, за которой ее ждали, чтобы сопроводить по ее обычным делам. Но день был определенно необычным, она уже чувствовала это.

В дверь осторожно постучали, кто‑то из фрейлин позвал ее.

– Ваше Величество! С вами все хорошо?

С ней было все просто чудесно! Даже лучше. Она хотела сейчас же увидеть Фроста и в то же время страшилась момента, когда они снова схлестнутся взглядами. С первого дня Канцлер вызывал в ней интерес, заставлял ее голову идти кругом, но сейчас особенно. Фрост был так ласков с ней на зачарованной поляне, уговаривая не уснуть... Все чувства Адель были на взводе от одного пребывания рядом с ним. Что уж говорить о том, когда он коснулся ее бедра, будто бы невзначай водя пальцами по ее телу сквозь заиндевевшую ткань, точно прожигая нити. А его голос колдовской музыкой разливался в воздухе, неся с собой удивительные истории. Но Адель ничего из этого не слушала, не могла даже сосредоточиться.

Адель закусила губу, испытывая разочарование, что сейчас она здесь и вынуждена вернуться к своим обязанностям, когда больше всего на свете ей хотелось быть в объятиях Фроста.

«Я люблю Фроста», – вновь пронеслось в мыслях.

Только она хотела открыть дверь, как за спиной пронесся ветерок.

«Скучала по мне?» – раздался голос в ее голове.

«Джудит!»

«Кто же еще, малышка. Ты кажешься мне такой беззаботной. И очень зря. Безопасность королевства под угрозой. Я снова должна повторять тебе?»

Каждый день к ней являлся призрак Джудит с угрозами, но что ей делать, королева не говорила. Разве что – исполнить клятву, убить Фроста.

«Ты обязана это решить! Скоро я исчезну! А вместе со мной и магия».

Возможно, призрак королевы все же лукавил, ведь магия, пускай и немного, все еще жила.

«Как бы не так, – улыбнулась ей Адель и подняла руку, разглядывая свою метку. – Может, все не так уж плохо, как ты рисуешь, Джудит? Ты королева? Я узнала совершенно другое! Я обязана была стать королевой, а не ты. Я! И Грааль... он слушает меня».

«Не обманывайся, Адель. Это самое опасное. Грааль слушает только себя. И для тебя скоро будет подарок... Ты узнаешь, когда меня не станет. Сама поймешь, что нужно сделать. Но я вижу, что ты взволнована, малышка, – усмехнулась Джудит, сверкая неестественно голубыми глазами. – И, конечно же, знаю причину твоего волнения».

– Замолчи! – вскрикнула Адель, и тут же за дверью раздались обеспокоенные возгласы – слуги и фрейлины вновь спрашивали, все ли с ней в порядке и с кем она разговаривает.

«Но ты не можешь любить его. Не должна. Я видела столько разбитых сердец, малышка, что тебе и не снилось. Теперь все, что у тебя есть, – это Грааль. И лучше тебе с ним побыстрее договориться».

«Я не смогу убить Фроста», – выдохнула Адель, признаваясь и самой себе. Нет, не теперь, когда в его присутствии ее сердце билось чаще. И даже при одной мысли о нем.

«Но ты должна. Ты поклялась. К тому же я облегчила тебе задачу. Только так ты станешь воистину королевой. Тебя всегда будут окружать мужчины, но твое сердце будет принадлежать тебе одной. И это прекрасно, малышка, поверь мне».

«А твои дочери? – спросила Адель. – Ты что‑то к ним испытывала? Материнскую любовь, например?»

«Конечно, глупенькая. Ты же не считаешь меня монстром?»

Адель усмехнулась. Именно так она и считала. Но для себя хотела другого: она заслуживала счастья, иначе зачем все это? А теперь она, кажется, начала понимать, как может достичь желаемого.

«Как же ты ошибаешься, – сказала Джудит, помахав ей рукой. – Боюсь, это наша последняя встреча, малышка. Скоро день летнего равноденствия, а после него мир будет постепенно погружаться во тьму. Кто бы мог подумать, что меня убьешь ты, такая милая девочка. Что ж, прощай, королева Адель. Благословляю...»

И с этими словами Джудит растворилась в воздухе, оставив Адель с неожиданным чувством пустоты.

Джудит исчезла? Насовсем? Адель не могла поверить! Но ей ничего не оставалось, как вернуться к своей теперь обыденной жизни. Она уже не воскресит королеву. Она сама – королева.

Адель взглянула на себя в зеркало, поправила фальшивую корону и платье с красивым декольте, затем вышла за дверь.

Джудит была мертва, в отличие от самой Адель, полной жизни и новых чувств. И Фрост обязан об этом узнать.

Осознание пришло к ней внезапно. Желание поговорить с ним начистоту. После озера они едва могли обменяться парой слов.

Покинув королевские покои и выйдя в коридор, где ее ожидали фрейлины, Адель растерянно осмотрелась по сторонам. Вперед она отправила Георга – передать Канцлеру, что идет королева и им срочно нужно поговорить. Возможно, сейчас он занят государственными делами, но когда это останавливало ее. Что может быть важнее сердца королевы?

О, как удивится Мира, когда Адель ей все потом расскажет: они с сестрой будут сидеть у камина и болтать обо всем на свете, как раньше. Адель замечталась и не сразу поняла, что сам Фрост широким шагом движется ей навстречу. Они встретились на полпути друг к другу, в галерее с прекрасными старинными гобеленами, запечатлевшими дев и единорогов.

– Оставьте нас, – приказал Фрост.

Вся свита моментально рассеялась, как будто ее и не было.

– Фрост... – Адель шагнула к нему, глядя прямо и гордо. Она была совершенно уверена, что поступает верно. – Фрост, я вас...

Он оказался возле нее так быстро, что она не успела договорить – его ладонь легла поверх ее губ, не выпуская дерзкое слово.

– ...люблю, – все же приглушенно промямлила Адель, полная решимости и внутреннего огня.

– Адель, не говори глупостей, – шепнул ей Фрост. – Что ты знаешь о любви.

Адель отстранила его руку.

– Мне достаточно того, что я чувствую, – сказала она.

Она столько ждала этого разговора, а он смеет возражать ей?

– Ты и правда безумная. Знаешь ли ты, почему королям и королевам не стоит говорить о любви?

Адель нахмурилась. Она представляла себе их встречу иначе. После озера... после того, как она доверилась ему и подпустила слишком близко, Адель рассчитывала совсем на другое.

– Они призваны управлять королевством, а не вздыхать друг по другу, понимаешь? Представь, как по дворцу гуляют влюбленные парочки! Что стало бы с Монсальваж? Доверять чувствам глупо. Нам нужно сосредоточиться на другом.

Но сейчас Адель могла лишь сосредоточиться на губах Фроста, выговаривающих слова.

– Неужели лучше, если по дворцу будут гулять самовлюбленные грубияны? – вдруг выпалила она, разозлившись.

Неужели он не понимал, что их тянуло друг к другу? Прекрасно он все понимал!

– Это ты про меня или про своего жениха? – уточнил Фрост. – Ты, кстати, навестила бы его ради приличия. Я устал распускать слухи, что ты несешь ночную службу у его постели, как порядочная невеста.

– Фрост! Свадьбу нужно отменить. Это ошибка. Вы же знаете!

– Невозможно.

– Я пока перенесу ее, тем более что принц Генри ранен. Все поймут.

– Нет. Уже один раз переносили, дальше нельзя. Пусть свершится то, что обещано.

– Фрост! Не надо так... – Адель сама поражалась своей минутной слабости. – Я люблю вас, Фрост. Не отталкивайте меня сейчас, когда мы можем быть по-настоящему счастливы.

Она действительно поверила в это!

Эрик Фрост отстранился, чтобы взглянуть на нее. Весь мир замер, заставив внутренности Адель похолодеть.

– А ты знаешь, что может сделать меня счастливым? Откуда же?

Адель тряхнула головой.

– Я не выйду замуж за Генри.

– Так надо.

– Какой же вы упрямый! Если я выйду за него, Фрост, то для вас все будет кончено. Я не пойду на попятную. Я не ваша игрушка... Канцлер. Только один шанс, только сейчас. Да или нет. И я больше не стану притворяться вашей любовницей для некого тайного общества, которого, может, и вовсе не существует! Вы все это придумали! Разыграли передо мной настоящий спектакль!

Фрост вновь шагнул к ней и обхватил за плечи.

– И что ты предлагаешь, Адель? Забыть о королевстве? Утонуть в чувствах?

– Вы же тоже хотите этого, я знаю, той ночью, на Белтейн...

– Забудь. Нам просто нужно было пережить ту ночь. Ничего особенного не было.

– Фрост...

Он слегка встряхнул ее, призывая молчать.

Ничего особенного. Верно, ничего. Фрост был так нежен с ней тогда. Всего лишь нежен.

– Адель, есть вещи намного важнее обычных человеческих чувств. Я выполнил нашу часть сделки, теперь ты должна сыграть свою роль. А что до тайного общества, то после твоих славных похождений по королевству они желают поскорее с тобой познакомиться. Сегодня ночью я приду за тобой и отведу к Хранителям.

– И что же им от меня опять надо? – насторожилась Адель. – Я хотя бы выживу?

– Я не допущу, чтобы что‑то случилось с моей королевой, – тихо проговорил Фрост, подходя ближе и обнимая ее.

На ресницах Адель блеснули слезы. Она сама толком не понимала, что с ней происходит, но чувства делали ее яростной, полной смелости и отчаяния. Нет, это не она была глупой. Только Фрост. Он не понимал, что значит довериться своему сердцу, и стоило показать ему.

Возможно, он должен разглядеть в ней нечто большее, чем просто симпатичную девушку, которая так удобно подвернулась под руку. Она могла бы завоевать его любовь. И придумать способ, как избежать проклятия Джудит.

– Фрост?

– Что опять?

– Вы научите меня защищаться? Хм... Королева Агния умела драться, так ведь?

– Сначала кабинет выпросила, теперь еще самооборона. Ты слишком требовательна, – проговорил Фрост, но Адель слышала веселые нотки в его голосе, которые немного обнадеживали.

– Ваше Величество!

Адель уже собиралась вновь скрыться в спальне после своего позорного поражения в объятиях Фроста, но ее перехватили.

– Леди Сания! Здравствуйте... я пока останусь в прежнем наряде. Жду вас вечером.

Ей еще придется прижать Хозяйку Гардероба к стенке, но не сейчас. Слишком взбудоражена была Адель холодом Фроста.

– Ваше Величество сегодня навещали принца? – с улыбкой проговорила Хозяйка Гардероба.

– К сожалению, еще не успела.

– А вчера?

Адель виновато посмотрела на женщину, разглядывая глубокие морщины на некогда красивом смуглом лице.

– Ах, какая жалость! – Леди Сания хитро взглянула. – Тогда вас немного опередила Ее Высочество принцесса Элейна.

– Элейна? – слишком громко переспросила Адель. – Принцесса во дворце? Она вернулась?

И что она забыла в покоях ее жениха? Сначала Фрост, теперь Анри. Элейна издевалась над ней? Очень в ее духе.

– Что ж, пожалуй, правда стоит проведать доблестного принца, спасшего меня от...

– От угрозы, – добавила леди Сания, будто бы подсказывая Адель, что ни к чему говорить вслух про Всадников. И, скорее всего, леди Сания знала про них гораздо больше, чем Адель могла бы найти в книгах.

Зайдя к Анри, которому выделили роскошные гостевые покои, Адель и впрямь увидела там Элейну. Принцесса сидела на краешке его кровати, нагло демонстрируя довольно глубокое декольте золотисто-бежевого платья. А подлец Анри, который лежал, прислонившись к подушкам, ей улыбался.

– Ваше Величество! – поднялась с места Элейна и чуть присела в реверансе. – Вашему жениху требовалось наше внимание, без общения он тут погибнет, – кротко произнесла принцесса.

Адель внимательно посмотрела на нее, подмечая сеточку морщинок в уголках ее глаз и губ. Принцессе уже было за тридцать, но выглядела она все еще очень моложаво, и только глаза выдавали проницательность и даже жестокость, скрытую за миловидностью.

– Что ж, с возвращением, дочь моя, – проговорила Адель. – Как ваши бесконечные празднества в замке Единорога?

– Чудесно! Но, Ваше Величество, вам самой лучше оставаться во дворце, тут безопаснее. Особенно в ваш первый год после Инкарнации. Вам следует быть в пределах Дворца-на-Холме.

Адель изогнула бровь и пожала плечами.

– Королева должна видеть свой народ, а не просто говорить о нем. Уверена, что скоро принц Генри поправится и мы снова выйдем к людям.

– Все это прекрасно! Но вы устроили такой переполох. Все королевство только и говорит про чудеса Грааля. Но когда же вы явите эти чудеса нам? Принц Генри так нуждается в вас! Что же Экскалибур? Возможно ли исцелить принца?

Анри молча слушал их, иногда томно вздыхая.

Но, увы, меч утратил свою силу, и это, вкупе с пропавшей диадемой, было еще одной головной болью новой королевы.

– Спасибо, что составила такую приятную компанию моему жениху, Элейна. Теперь ты можешь идти, – проговорила Адель с улыбкой.

Элейна вновь присела в реверансе и пошла прочь из комнаты, виляя бедрами. И что Фрост в ней нашел? Как он вообще мог поддаться чарам этой змеюки? Хотя, возможно, стоило что‑то разведать про их крайне занимательные взаимоотношения.

– Наконец ты пришла, Адель. Я уж начал думать, что тебе все равно. – Анри протянул к ней руку, когда Элейна скрылась за дверьми. Но Адель осталась на месте. – Как ты? Ты не пострадала? Я видел твою рану, но, похоже, с тобой все в порядке. Волшебным образом!

– Что здесь делала принцесса? – прямо спросила Адель, сложив руки на груди.

– Пыталась втереться мне в доверие, конечно же, – ответил Анри со свойственной ему легкостью.

– И что? Получилось?

– Понимаю. – Принц Генри качнул головой. – У тебя могло сложиться обо мне дурное представление. Но я хочу, чтобы ты знала. Я буду предан тебе душой и сердцем. Я уже предан. Скоро мы поженимся, и в моей жизни, в моем мире, останется лишь одна женщина. Это ты, Адель. Навсегда только ты.

– Что ты мне зубы заговариваешь! – выдохнула Адель, обходя кровать. – Да ты самый известный на все королевство дамский угодник! Не понимаю, как я раньше не слышала о тебе!

– Все это временное, преходящее, – поспешил ответить Анри. – Но наш брак будет постоянным. Мы создадим совершенно чудесное государство, Адель. У меня есть несколько идей...

– Что? Идей? Каких идей?

– Королевство слегка устарело, что уж сказать. Ему нужны перемены, – проговорил Анри, и его глаза засверкали, как у ребенка. – Твоя магия и мои гениальные задумки – это все, что нам понадобится. Ну и любовь, конечно!

– Что? – усмехнулась Адель.

– Уверен, ты полюбишь меня так же, как я проникся к тебе.

– Анри, хочу, чтобы ты кое-что уяснил. Этот союз не имеет никакого отношения к чувствам. Мы с тобой совершили ошибку, и теперь придется расхлебывать последствия. Но попробуй только пальцем меня тронуть еще раз, и я прикажу вновь ввести казнь!

– Ты такая суровая, – улыбнулся Анри, – что мне хочется снова поцеловать тебя.

– Замолчи! И держись на расстоянии. Кто знает, может, свадьбы и не будет вовсе, – сказала Адель и сделала многозначительную паузу.

– Все из-за Фроста? – тихо спросил Анри.

– Нет, конечно! Я королева, и у меня миллион дел, помимо мужчин!

Кто‑то забарабанил в дверь, внутрь просунулась голова Гортензии.

– Ваше Величество, важные вести.

– Заходи! Что случилось? – насторожилась Адель.

Гортензия зашла внутрь неторопливо, шурша бордовой парчой своих юбок. Адель сразу поняла: стряслось ужасное.

– Только что нам сообщили, что на Лиловую провинцию напали.

Адель качнулась, ноги вдруг перестали слушаться ее.

– Что? Когда?

– Только что оттуда прибыл вестник. Провинция уничтожена. Там только выжженная земля. Некое чудовище напало на жителей...

Адель тряхнула головой: казалось, что Гортензия просто рассказывает ей страшную сказку.

– Не может быть! Этого не может быть!

Она не могла поверить в то, что услышала. Разве это совпадение? Они с Анри не так давно были там.

– И что с людьми? Кто пострадал?

Гортензия лишь опустила голову и протянула ей небольшой клочок бумаги.

Слезы застилали глаза Адель, она будто в тумане взяла листок и вгляделась в символы, но ничего не могла разобрать. Они не складывались в слова.

Тогда к ней подошел Анри, выбравшись из постели, и приобнял за плечи, забирая послание.

– «На горизонте собирается буря. Скоро магии придет конец».

– Что это значит? Кто это написал? – спросила Адель, а потом вырвала листок из рук Анри, снова пытаясь всмотреться в слова, но ничего из этого не вышло. Что это за язык?

– Этот листок принес вестник. Мальчик.

– Что за мальчик? Приведите его! – закричала Адель, а когда в комнату ввели перепачканного в саже и крови Грега, она крепко обняла брата, сотрясаясь в рыданиях. Это не могло быть совпадением!

Анри плотно закрыл дверь и вернулся к ним.

– Что? Что случилось? – затрясла брата Адель.

– Тише. – Анри отстранил ее. – Парню и так худо пришлось.

– Где мама, папа, Мира! – выкрикнула Адель. Но Грег молчал и тоже беззвучно плакал. Будто кто‑то лишил его голоса.

Адель закричала так громко, что казалось, будто стены дворца содрогнулись. А потом она увидела отметину на лбу Грега, похожую на кровавую звезду. Адель коснулась ее пальцами, и тут же перед ее взором промелькнули страшные картины: как чернеет Лиловая провинция, как сгущаются над горизонтом облака и три тени соединяются воедино... проклятие Грааля...

– О Королева! – Адель отпрянула, прикрывая рот рукой. И снова зашлась рыданиями. – Как же ты добрался сюда?

Кто‑то хотел, чтобы она увидела это.

– Он прибыл вместе с Всадником, – проговорила Гортензия. – Тот оставил мальчика у ворот. Лишь это письмо и он.

Только сейчас Адель поняла, что Гортензия все слышала про ее родителей, но никак не отреагировала. Да и какая разница! Это какой‑то морок, не иначе!

– Анри, останься с Грегом! Я должна... должна...

– Куда ты пойдешь в таком состоянии, Адель?

– Я не знаю, не знаю, но должна же я что‑то сделать!

Паника и отчаяние захлестнули ее. И нестерпимая боль – это метка дала о себе знать, прожигая ей руку, будто Грааль намекал, какие жертвы приходится отдавать ему.

Только она хотела шагнуть к двери, как внутренности прострелила огненная стрела. Адель согнулась пополам, Грег заплакал, и Анри поднял его на руки. Гортензия бросилась к ней, помогая подняться, хотя Адель знала, что та вовсе ей не сочувствует.

Появление Фроста она скорее ощутила, чем увидела. Адель услышала их пререкания с Анри, приказной голос Канцлера, послушные ответы Гортензии и раздраженное фырканье принца. Только Грег молчал. Он все так же молчал, а Адель не могла пошевелиться от сковавшей ее боли и скорби.

Вдруг на уровне ее глаз появилось лицо Фроста.

– Идем, – позвал он, взяв ее за руку. – Я все знаю. Про Лиловую провинцию, про эту заразу, про твоих...

– Молчите, Фрост, – всхлипнула Адель.

Должно быть, он заметил на ее лице не только душевную боль, но и физическую, и прибавил шага. Адель уже почти не помнила себя, когда они оказались в ее покоях, возле Грааля. Фрост сам надрезал ей ладонь, отдавая кровожадной чаше желаемое.

Кровь. Магия и кровь. Они неразделимы.

Адель вдруг встрепенулась, отбирая у Фроста нож, и глубже погрузила его в рану, выдавливая драгоценные капли. Больше крови, больше магии.

«Покажи мне, – мысленно обратилась Адель к Граалю. – Покажи, как все было».

Ей померещилось, что в ответ она услышала легкий смешок.

Но тут она увидела: то же безумие, что застыло в глазах Грега.

– Мои родители, Фрост, – забормотала она, пребывая в полузабытьи. – Их забрали, их жизни отняли. Всадники... и тени... огромные тени, которые мы выпустили на свободу. Проклятие Грааля.

Фрост стиснул ее в объятиях, забирая из руки нож и уводя от Грааля, разрывая связь с ним.

Адель на некоторое время отключилась, не в силах справиться с болью и страданиями, а когда очнулась, то не узнала свою комнату: здесь все было вверх дном, а Фрост тяжело дышал, будто охваченный гневом.

– Что...

Волна страшных воспоминаний накатила на нее, и Адель зажмурилась. Слезы заструились по щекам. Она подтянула под себя ноги, обхватывая колени.

Она хотела стать королевой – она ею стала. И вот ее расплата?

Если бы она могла повернуть все вспять.

Такого бы не произошло.

Однако ничего уже не изменить.

Фрост зарычал и громко выругался.

– Народ обезумеет. Нам нужно будет быстрее справиться с напастью, но без настоящей магии это невозможно. Нужно будет собрать совет и решить, как отдать отпор злу.

Адель снова всхлипнула, и тогда Фрост в два шага подошел к ней и сел на кровать, утыкаясь носом ей в макушку.

– Знаю, что тебе больно. Уж поверь мне, знаю. Но ты обязана жить, дышать, быть королевой. – Что‑то странное повисло в воздухе между ними. – Ради меня, Адель. Сегодня я повел себя мерзко. И на то есть причины. Но я тоже тебя люблю, – еле слышно проговорил он, заставляя ее сердце на миг замереть. Вот только если бы не этот ледяной осколок, засевший там с ужасающими вестями...

– Что? – качнула она головой, будто искала, кто опять их подслушивает, заставляя Фроста притворяться. Он так неожиданно, так спокойно сказал ей об этом, что она не верила.

– Люблю, – сказал он нежнее. – Но это ни на что не влияет. Наши роли расписаны, и мы не можем изменять сценарий.

Она вновь зарыдала, не в силах держать в себе столько чувств.

– Ты обязана быть сильной, Адель. Королева не может показывать слабость. Она пример для своего народа. И я всегда буду рядом, неважно, в какой роли.

Он обхватил ее лицо ладонями и прижался губами к ее лбу.

– Мы справимся. Тебе от меня не избавиться так просто.

Адель была в столь смешанных чувствах, что не нашла слов для ответа.

Последующие дни были самыми мрачными в ее жизни. Как она могла на что‑то жаловаться? Как она смела мечтать? Дни были долгими, даже чересчур, и Адель с нетерпением ждала ночи, чтобы забыться во сне.

Днем Адель запирала боль и страшные мысли в тайный чулан своего сердца, а после захода солнца они вырывались наружу. Днем ей приходилось улыбаться и выходить к народу, обещать, что магия Грааля справится с нависшей над королевством бедой. Знать, что каждое ее слово – ложь.

Фрост немного отложил знакомство с тайным обществом, но так некстати приближалась ее свадьба.

Новости приходили одна страшнее другой – с уходом Джудит и впрямь стали твориться ужасные вещи. Все сбывалось.

Наступило столь удушливое лето, что цветы, не успевая распуститься, сворачивались и чернели. Кто‑то поговаривал об отрядах Всадников, которые запугали несколько деревень. Дети перестали рождаться, и это было самым кошмарным.

В один из бесконечных дней, ближе к вечеру, Фрост вернулся с совета министров и вручил ей темно-бордовую мантию, повелев следовать за ним.

Они спускались все ниже, в подземелье, и Адель рисовала в голове разные картины, одну страшнее другой.

Фрост сказал, что любит ее, что никому не позволит причинить ей вред. И Адель хотелось бы ему верить. Но...

Но что‑то не давало ей покоя.

Она должна была узнать все, пройти этот путь до конца, каким бы он ни был.

Когда перед ней открылись тяжелые двери, освещенные двумя факелами, и Адель ступила внутрь, то увидела круглый стол и сидящих за ним людей. Но нет, это были вовсе не рыцари, как она могла бы подумать.

Среди этих мужчин, собравшихся в подземелье дворца, она, к своему удивлению узнала Смита – господина ювелира, скромного архитектора Руссо, а также... кондитера, который так боялся Фроста! Но больше всего Адель поразила женщина, сидевшая так властно и надменно, будто бы это был другой человек со знакомым ей лицом.

Принцесса Кларисс.

На ней единственной мантия была не темно-бордовой, а белой, а в руках принцесса зажала трепыхающуюся голубку.

– Добро пожаловать в тайный мир Хранителей, Ваше Величество, – сказала Кларисс уверенным, полным разумности и ясности мысли голосом.

Сколько же еще тайн хранил Монсальваж?

Фрост выдвинул для Адель стул с высокой спинкой – однако было очевидно, что «трон» здесь явно принадлежал Кларисс. Адель все еще пыталась принять то, что увидела здесь, в этом сумрачном пространстве, освещенном факелами. Казалось, Фрост неким образом перенес ее в старинные времена.

– Мы рады наконец приветствовать Ее Величество Королеву Адель, правительницу королевства Монсальваж, – официально представил ее Канцлер, после чего занял свое место за столом, по правую руку от Кларисс.

Адель позволила себе сдержанно улыбнуться и кивнуть.

Предполагалось, что она знала, как себя вести, как и то, кто такие Хранители. В голове крутилось множество вопросов, которые она бы не решилась сейчас задать.

К ее удивлению, на помощь пришла принцесса Кларисс.

– Все это время мы ни на чем не настаивали, позволяя Королеве проснуться. Как пробуждается магия Грааля, так оживает и память – всего народа и самой королевы. Так мне завещала королева Агния. Мы лишь хотим помочь тебе, Адель, все вспомнить и занять свое законное место.

То, как это прозвучало, заставило Адель встрепенуться: разве она не была на своем месте? Прошло уже полгода! Сколько раз ей еще придется доказывать всем, что она Истинная Королева?

– Мы расскажем тебе то, что ты могла забыть в череде Инкарнаций, – проговорила Кларисс, кладя перед собой сцепленные в замок руки. – Для всех очевидно, что именно ты – та самая инкарнация нашей королевы. Ты не только обошла других претенденток, но сама магия откликнулась в тебе. С давних пор магические реликвии хранились в особенных местах у избранных народов.

Кларисс обвела всех присутствующих взглядом.

– Озерные феи – три сестры, Нимуэ, Лионесса и Мессания, подарили миру людей одну из своих реликвий, чтобы оберегать священные земли. Так, первая королева приняла от них в дар Святой Грааль, вместилище чистейшей магии. Вместе с Граалем она приняла и вечную молодость – способность реинкарнировать после своей смерти, чтобы не угасало пламя, жившее внутри Грааля. Королева прошла по тропе, покидая дикие леса, и основала королевство. И суждено было нашей Королеве познать любовь. Преданный ей рыцарь стал ее Королем. Король Артур, окруживший себя верными ему людьми... Однако алчность и жажда власти превратили сердце Короля в черный камень, и предал он свою Королеву, решив похитить Грааль. Королева с помощью первых Хранителей дала отпор Королю и его рыцарям, изгнав их за пределы Монсальваж. С тех пор Король и ставшие призраками Всадники рыскают на границе королевства в поисках лазейки. Все их попытки заканчивались неудачей, и память о Всадниках все больше стиралась. Но, как ты уже поняла, они вполне реальны.

– Но...

– Помолчи, Адель, – взмахнула рукой Кларисс. – Я говорю. Как глава ордена Хранителей, я обязана обеспечить процветание нашего королевства. И не допустить кровопролития, конечно же. И мы поможем нашей новой королеве, как и она всегда помогала нам.

– Господа, – проговорил Фрост. Значит, он мог перебивать Кларисс? И что у них за договоренности с принцессой? – Мы все понимаем, что королева юна и неопытна. И мы с вами – ее главная поддержка. Над королевством нависла темная туча – поговаривают, что это сами феи, некогда даровавшие реликвию, хотят вернуть себе Грааль.

– Феи и Всадники, – добавила Кларисс. – Чем ближе праздник Литы, тем большую силу они набирают.

Лица присутствующих мужчин омрачились – а кроме них с Кларисс и затаившейся в углу Гортензии, тут были только представители сильного пола.

Правда, выглядели они не такими уж и сильными, подумала Адель, за исключением разве что самого Канцлера. Щуплые старикашки, вот кем были Хранители!

– И как я могу... – попробовала начать Адель, но Кларисс вновь взмахнула рукой, призывая ее к тишине.

– Как и всегда, ты распределишь между всеми власть имущими магию, чтобы мы могли и дальше защищать Монсальваж и королеву. – Кларисс повернулась к Фросту и положила ладонь ему на руку. – Можем начинать, Эрик. Мы рассказали достаточно.

За спиной Адель выросли Георг и Гортензия, призывая королеву подняться. Адель это совершенно не понравилось, тем не менее она встала. Ее вывели из зала, проводя под каменной аркой в пещеру. Адель невольно ахнула от окружившей ее красоты – повсюду сияли голубые кристаллы, а в самом центре небольшого подземного озерца виднелся островок, где среди зарослей сверкала огромная синяя шапка цветка.

– Это королевская гвоздика из нашего волшебного подземного сада, – сказала появившаяся рядом с ней Кларисс. – Сорви ее, Адель, и раздай магию тем, кто в ней нуждается.

Адель вздрогнула от неожиданности. Происходящее казалось очередной проверкой, и она сомневалась, что выдержит ее.

Вперед выступил Фрост, держа в руках Грааль. Адель обменялась взглядами с Канцлером, заметив, как ярко светятся его синие глаза.

– Я рядом, Адель, – пообещал он.

Кем она была в глазах окружающих? Девчонкой, ставшей королевой, еще слишком юной, чтобы править, послушной игрушкой Канцлера. Его любовницей.

Адель шагнула вперед, в холодную воду, которая доходила ей до колена. Но этот холод не мог сравниться с тем льдом, что сковывал ее сердце. С той пустотой, что стала расползаться в душе после случившегося в Лиловой провинции.

Фрост следовал за ней, будто защищая ее спину, если вдруг Хранители решат пойти против королевы. И все‑таки, на чьей он стороне?

Адель хотелось бы верить, что на ее. Увы, она все больше не понимала того, что здесь творилось. Возможно, чтобы выжить, придется вытравить из души все светлое, во что она верила, все, к чему стремилась.

Ей показалось, что сами воды потемнели у нее под ногами. Королева шла вперед, приближаясь к цветку. Что будет, когда она его сорвет? Что за таинство? И не эта ли гвоздика в самом деле предназначалась ей с самого начала, с самого ее рождения?

Грааль молчал в руках Фроста, но Адель знала, что это ненадолго. Совсем скоро эта хищная реликвия снова заговорит с ней. Сокровище фей... разве не были феи коварными созданиями?

Если она и впрямь самая первая из претенденток и Истинная Королева, то почему совершенно ничего не помнит из прошлых жизней? Джудит посмеялась над ней и исчезла. Кем тогда была Джудит? Ведь не могло же быть двух королев!

Когда Адель добралась до цветка, близость Фроста стала более ощутимой. Его рука легла ей на плечо, он привлек королеву к себе. Адель знала, что на них смотрят, но не остановила его. Сейчас ей и впрямь нужна была его поддержка. Она не знала, чего от нее хотят и как она сможет выстоять. Но Фрост был здесь.

Адель чуть откинулась, прижимаясь спиной к его груди, а рукой уже тянулась к волшебной гвоздике.

– Адель... – услышала она над ухом шепот Фроста. – Насколько искренне ты любишь меня?

– Что?

– Мы с тобой знаем, что ты не Королева. Но Хранители считают обратное. И есть кое-что, что может оживлять Грааль не хуже, чем бьющееся сердце королевы.

– И что же это, Фрост?

Она чуть повернула к нему голову, поднимая на него взгляд.

– Любовь, моя королева. Сильнее Истинной Королевы только истинная любовь.

В его глазах сияли звезды или же ей казалось? В этот миг Адель хотелось верить ему безгранично. И она поверила. Увидела в его взгляде отражение себя. Сейчас ей было все равно, что на них смотрят. Адель потянулась к нему, коснулась губами его губ.

– Люблю тебя, Фрост, – тихо прошептала она.

– Люблю тебя, моя королева, – еле слышно ответил он.

Даже если это сон, пусть он будет прекрасен!

Адель сорвала цветок, и Грааль вспыхнул ярким светом, который пронзил ее саму.

– А теперь неси эту магию Хранителям, – прошептал Фрост так властно, что у нее перехватило дыхание. – Они ждут.

Как случилось, что она оказалась полностью под его контролем?

Вернувшись к себе в покои, Адель вытянулась на кровати и расплакалась. Слезы струились по ее щекам – от скорби, горя, напряжения. Но она сжала руки в кулаки, собирая всю свою волю, чтобы не развалиться на части. «Что хотела, то и получила, малышка», – прошептала бы ей Джудит, но королева-призрак больше не появлялась.

С помощью волшебной гвоздики и Грааля Адель освятила те предметы, что принесли ей Хранители: драгоценности, оружие, даже предметы одежды и аксессуары. Они забирали часть магии для себя. Как и Грааль забирал ее собственную кровь. Это оставляло Адель без сил.

Сколько еще она протянет? Теперь ей нужно заботиться не только о себе, но и о Греге, но кому довериться здесь? Пока братик лучше всего ладил с Анри, который каким‑то чудом мог успокоить его, когда становилось особенно тревожно. А вот саму Адель – кто бы смог утешить? Возможно, ответ она знала.

Позже за ней явился Георг и сказал, что Фрост зовет ее на прогулку.

– Только оденьтесь, пожалуйста, для соответствующих тренировок, – чуть краснея, произнес Георг.

– О... – только и ответила Адель, вспоминая свою недавнюю просьбу. – Неужели меня научат фехтовать?

Выбрав для этого случая черную рубашку с широкими рукавами, жилет и брюки, Адель чуть приободрилась. Волосы она забрала в высокий хвост, одобрительно глянув на себя в зеркало. Георг провел ее незаметными коридорами, чтобы не попадаться на глаза фрейлинам и придворным, а когда они вышли во внутренний двор, окруженный стеной деревьев, то Фрост уже ждал ее.

– Готовы начать тренировки, Ваше Величество? – ухмыльнулся он.

Фрост был в белой рубашке и брюках, в руке он держал тренировочную шпагу и был чрезвычайно хорош собой.

Адель невольно улыбнулась ему.

– Под вашим пристальным руководством, Фрост, разве могу я отказать?

– Ни единого шанса.

Он показал ей несколько начальных маневров и выпадов, а после, во время небольшой передышки, отвел в тень деревьев, в небольшую беседку. Адель с удовольствием отметила, что получалось у нее для первого раза недурно. Даже лучше, чем танцы.

– Дело ведь не в том, что вы правда решили меня чему‑то научить? – спросила Адель, когда Фрост завел ей за ухо выбившуюся прядь волос и склонился ближе.

– Ты догадливая, Адель. Нам не нужны лишние свидетели...

Ее сердце подпрыгнуло. Она позабыла обо всех королевских делах, мечтая остаться с Фростом наедине, и вот ее желание исполнилось.

– Свидетели? Чего именно?

Он посмотрел на нее так всепоглощающе, что в голове промелькнуло множество любопытных мыслей.

– Кларисс... Речь о принцессе. Она соврала тебе, Адель. Там, в подземелье. Кларисс желает только одного – уничтожить магию Грааля навсегда.

Адель встрепенулась, но Фрост не отпускал ее.

– Но она же...

– Она мастер в плетении интриг, моя дорогая королева. – Что‑то в душе Адель потеплело при слове «дорогая», но она старалась обратиться в слух и понять, что пытается втолковать ей Фрост. – Когда я пришел во дворец, мы с Кларисс заключили сделку. Я хотел стать самым влиятельным человеком в Монсальваж, и она обещала помочь мне. Она, как и я, хотела остановить череду Инкарнаций. Считала, что магия – это зло, которое нужно искоренить, а я знал способ убить королеву навсегда. Но...

– Но? – выдохнула Адель.

– Но, как мы видим, магия не умерла. Не совсем. Ты, Адель, каким‑то образом оказалась замешана во всем этом хаосе. Кларисс знает, что ты не настоящая королева. И она знает, что ты не обладаешь магией, а значит, в скором времени избавится от тебя. Она докажет Хранителям, что во всех бедах виновата именно ты. Однако она, как и я, видели проявления магии. Она не знает, что это было, и пока осторожничает. Но не поворачивайся к ней спиной, Адель. Ей и так не понравилось, что ты прошла таинство в пещере. Ее план был совсем другим.

– Можно подумать, это правило не касается всех остальных обитателей дворца! Здесь каждый норовит навредить мне!

– Ты всегда можешь положиться на меня, – шепнул ей Фрост.

– Хорошо, Эрик, я верю тебе, – проговорила Адель.

Как бы она хотела верить ему на самом деле! Но Фрост хранил свои темные тайны, которые ей еще предстояло открыть.

– Вопрос со свадьбой – наша первейшая задача. Теперь, чтобы обезопасить себя, ты уж точно не можешь отказать принцу Генри, иначе Кларисс придумает, как повернуть это против тебя. Пока она считает, что мы с ней заодно.

– А на самом деле? – проговорила Адель, скрываясь за маской наивности.

– Она просто не понимает, с кем связалась. – От улыбки Фроста по позвоночнику Адель побежали мурашки.

Хотелось бы ей тоже это знать.

Глава 15

Замок Единорога

Адель застыла на балконе, окидывая взглядом собравшихся на площади людей. Здесь был высший свет Монсальваж, ведь простолюдинов сюда не приглашали, а вдалеке виднелась Стена, из-за которой она когда‑то пришла.

Сейчас все это казалось таким далеким.

Анри положил ладонь поверх ее руки, но Адель отодвинулась и помахала гостям. Обстоятельства вынуждали ее улыбаться, хотя внутри все сворачивалось в тугой комок. Гибель родных, магия Грааля, предательства на каждом шагу.

Она не могла продолжать движение вперед, будучи прежней. И никто не мог изменить судьбу, кроме нее самой.

– До нашей свадьбы всего пара дней, – шепнул ей Анри, тоже помахав гостям. Он был одет в расшитый золотом сюртук, улыбка его сверкала под стать. Должно быть, вместе они составляли красивую пару, у которой родились бы красивые дети. – Ты могла бы сегодня немного сжалиться надо мной, – снова сказал он.

Улыбка Адель чуть померкла.

– Милый принц, я и так проявляю к вам достаточно сострадания, не находите?

– Ты даже не смотришь на меня.

– Мы вдоволь насмотримся друг на друга на свадьбе.

– Которой ты не желаешь.

Он еще посмел говорить об этом!

– Это вынужденный брак. Мы это уже обсуждали. Ничего личного.

– Но, Адель. – Анри отвернулся от прогуливающейся внизу толпы с зонтиками от солнца и посмотрел на нее. – Я бы хотел, чтобы это стало личным для тебя, для нас, а не просто королевским долгом.

– Я знаю, почему ты такой милый со мной, принц Генри. Тебе нужно от меня лишь то же, что и всем остальным. Трон и магия.

– Ты ошибаешься на мой счет.

Адель хотела уйти с балкона, но Анри остановил ее за руку.

– Мне нужно гораздо больше.

Принц отпустил ее и слегка улыбнулся.

– Может быть, прогуляемся? Сегодня такая замечательная погода, а ты мрачнее тучи, Адель. Если хочешь, возьмем с собой Грега. Ему уже гораздо лучше, мальчику не помешает немного солнца.

– Я сама решу, что будет лучше для Грега. Спущусь к гостям чуть позже.

Адель пошла прочь, не обращая внимания на своих извечных сопровождающих. Она уже прекрасно улыбалась на публику, но сейчас хотелось побыть наедине с собой. Тем более что она и впрямь осталась одна.

Закрывшись в комнате, Адель уставилась на чашу Грааля. Та покоилась на столике, будто бы лишенная всякой магии.

Если верить Фросту, Кларисс желала извести всю магию на землях Монсальваж, невзирая на последствия. Рядом с чашей в вазе стоял цветок гвоздики – он до сих пор сиял, как драгоценный камень, даже сорванный. Разве это не доказательство того, что Адель была неразрывно связана с магией?

Адель осторожно подошла к чаше, разглядывая ее со всех сторон, будто оттуда мог кто‑то выпрыгнуть. Все ее предыдущие «столкновения» с Граалем приносили лишь тягостные чувства и боль. За исключением того единственного раза, когда они подошли к святой чаше вместе с Фростом.

Адель не верила, что когда‑либо сможет влюбиться, тем более в кого‑то вроде Канцлера. Но теперь и поделать ничего не могла и злилась на себя за это. Грааль переливался всеми оттенками синего. Адель заметила отколотый кусочек, вспоминая ту ночь, когда они с Фростом убили Джудит и Грааль впервые открылся ей.

Что же тогда произошло?

Адель взглянула на метку на своей руке. Как работала эта магия? Ей надоело быть слабой, жалкой. Казалось, что все манипулируют ею. Как же она докатилась до такого? И даже Фрост... особенно Фрост. В него было невозможно не влюбиться, но этой любви она опасалась больше всего, ведь именно она уничтожала остатки разума.

– Мне нужно собраться, – пробормотала Адель самой себе. – И дать им всем отпор. Я должна быть сильной. Но не так, как надо им, а как надо мне. Я хочу построить справедливое государство, понимаешь? – будто бы обратилась она к Граалю. И тот ответил – так, как умел. Метка на ее руке запульсировала, будто вынуждая Адель прикоснуться к реликвии.

– Ты тоже хочешь этого? – робко спросила Адель.

И вновь будто бы слабый отклик.

Она подняла чашу обеими руками, решаясь взглянуть в ее глубины. Внутри клубился иссиня-черный дым, который вдруг чуть рассеялся, на мгновение показывая серебристую сердцевину.

«Иди к ним, – шепнул ей шелестящий голос, идущий из недр Грааля. – Давай покажем им нашу мощь».

Адель не могла противиться этому напору и направилась к гостям твердой, размеренной походкой, неся в руках Грааль.

Но путь ей вдруг преградил Фрост.

– Тебе опасно выходить вот так, – тихо сказал он.

– Отойдите в сторону, Фрост, – проговорила Адель, подняв на него взгляд. В этот миг она поняла: если хотела выжить и сделать свою жизнь лучше, ей придется избавиться от Фроста и от этих чувств. И для начала нужно научиться спокойно смотреть ему в глаза. – Гости ждут, – намекнула она и улыбнулась уголком губ.

И вот со стороны улицы к ней уже направлялся принц Генри. Отличная возможность сейчас спастись от Фроста.

Она заметила, как все ахнули при виде королевы, окутанной священным светом. Но Чаша Грааля поглощала ее внимание куда больше, чем Адель могла бы признаться себе. Повинуясь порыву, она подошла к одной из фрейлин, той самой, которую привела к ней Элейна, и внимательно посмотрела на нее. Потом велела Саманте протянуть руку, а когда та робко выполнила поручение, заставила прикоснуться к Граалю. И вновь всеобщий возглас: Саманта тоже засияла, а потом свет коснулся ее глаз, которые вдруг изменили цвет с серого на ярко-голубой.

– Что за чудеса! Что с ней! – зашептались все кругом. – Магия возвращается!

Но Адель не остановилась на этом. Велев Саманте следовать за ней, она пошла дальше.

Адель проделала путь до самой Стены, время от времени позволяя людям прикоснуться к Чаше. А когда они подошли к воротам Стены, она услышала громкий возглас: «Королева идет! Отворить!» Анри сопровождал ее, иногда помогал прикоснуться к Чаше детям, которые тянулись к королеве. Так Адель дошла до своего старого дома, не чувствуя усталости. С грустью посмотрела на крошащийся кирпич, на заросшее крыльцо. Похоже, здесь даже никто не жил, что было странно, ведь в этом районе дома не пустовали.

«Простите меня, – мысленно обратилась Адель к своим родным, сдерживая слезы. – Обещаю, что сделаю наше королевство лучше. Безопаснее. Я буду бороться за него».

Вокруг раздавались радостные возгласы, восхваляющие королеву, наполняя ее теплом и светом.

Позже, во дворце, к Адель подошла Гортензия и сообщила, что их вечерняя тренировка с Канцлером отменяется, на что королева лишь пожала плечами. Так будет даже лучше. Чем меньше они с Канцлером виделись, тем меньше соблазна. Гортензия выглядела довольной как никогда, чем удивила Адель.

– А что за важные дела у Канцлера? – не удержалась она от любопытства.

– Он отправился в Замок Единорога, – ответила Гортензия, сверкнув глазами. – Дела государственной важности.

Замок Единорога? Где заседала принцесса Элейна? И что за дела там были у Фроста в канун королевской свадьбы?

Адель не нравилось, как смотрела на нее Гортензия, но она не могла оставить этот отъезд Фроста без внимания. Невозможно, чтобы он дурачил ей голову!

Своего помощника Адель нашла среди толпы фрейлин, которые то и дело строили глазки этому очаровательному юнцу.

– Георг, ты мне понадобишься, я хочу наведаться к принцессе Элейне, – шепнула она, отводя его в сторону. Потом повернулась к фрейлинам, собравшимися вокруг Саманты, которая создавала на полотне чудесную вышивку. Ее глаза до сих пор светились. – Саманта поедет с нами, и, пожалуй, вы двое, – она махнула в сторону двух девушек. – Прикажите приготовить экипаж. Мне нужно проведать мою дочь.

Замок Единорога располагался в окрестностях Дворца Грааля, на южном склоне Холма. Издалека белокаменный замок и впрямь напоминал мифического зверя, вставшего на дыбы, отчего и получил свое название. На подъезде Адель заметила, что обитатели здешних мест уже облачились в зеленые цвета Литы, а теперь украшали двери своих домов белыми и желтыми цветами и пучками трав.

Принцесса Элейна была крайне удивлена их визиту. Она вышла встретить королеву в изумрудном бархатном платье для охоты, сообщив, что как раз намеревалась спустить гончих на лис.

Первым делом после свадьбы Адель пообещала себе отменить всяческую охоту – это было настоящим варварством. Пока они ехали сюда, Адель прокручивала в голове план, как бы ей избавиться от принцессы раз и навсегда, пока та не навредила ей. Элейна была слишком опасна, к тому же посмела покуситься на ее жениха... и на Фроста.

– Ваше Величество? Чем обязана? Наконец‑то вы решили показать народу чудо магии? – проговорила Элейна и присмотрелась к сияющей Саманте. Адель осмотрелась по сторонам, но не увидела Фроста. Где он? Возможно, нежится в постели, поджидая принцессу?

«О Королева! Адель, ты что, ревнуешь?» – поругала она себя.

– Как раз об этом мне и хотелось поговорить, – улыбнулась Адель. – Георг, Саманта, я позову вас. Мы хотим прогуляться с принцессой, не так ли?

– Но... – хотел возразить Георг, и она могла понять его сомнения. Оставаться наедине с Элейной было крайне опасно.

– Все будет хорошо, обещаю.

– Чудесная мысль! – притворно обрадовалась принцесса, беря Адель под руку, и повела ее в сторону поляны с шатром, откуда начиналась убегающая в лес тропинка. Рядом уже возводили ритуальные костры, чтобы отдать дары богам в ночь Литы.

Когда свита отстала от них, Элейна позволила себе сбросить маску доброжелательней принцессы.

– Что тебе нужно, выскочка?

Адель обернулась, бросив взгляд на Замок Единорога.

– Роскошно ты тут устроилась, Элейна. Собственный замок, постоянные празднества и пиры. Думаю, тебе не захочется все это потерять. Как, кстати, дела у Канцлера?

Элейна сощурившись посмотрела на нее.

– Превосходно! – Она пожала плечами и повернула голову к солнцу, которое понемногу опускалось за горизонт. – Он дожидается меня там. – Она махнула рукой в сторону рощи. – Ты приехала совершенно некстати, Адель. И давай уже начистоту. Мы обе знаем, что ты не Агния. И никогда не была ею.

Ей нужно было переиграть Элейну во что бы то ни стало. И встретиться лицом к лицу с Фростом, увидеть этого предателя.

После недолгой паузы Адель улыбнулась.

– Какая ты смышленая, дочь моя. Но мне нужно доказать обратное, и ты мне поможешь.

– С чего бы мне помогать тебе? – Красивое лицо принцессы исказилось.

– С того, что твоя сестра хочет от тебя избавиться.

Они еще немного углубились в рощу, к беседке, где спиной к ним стоял высокий человек в черном сюртуке.

– Даная? Как неожиданно, – рассмеялась Элейна. – Мы с детства с ней соперничаем.

– Я говорю о другой твоей сестре. Кларисс.

Элейна вдруг замолчала, изогнув брови. На ее лице отразилось неподдельное удивление.

– За ней стоит мощная сила, способная уничтожить и тебя, и Данаю. Я же сохраню тебе жизнь, Элейна.

– И это все, что ты можешь предложить?

– Я умею управляться с Граалем, – улыбнулась Адель.

– Что ж, я в это не особо верю.

– А как насчет Фроста?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же влюблена в него, не так ли? Желаешь, чтобы он был рядом с тобой. И он будет. Когда я отступлю. Думаешь, что он весь твой?

Элейна хищно улыбнулась, Адель ответила ей тем же.

– И что же ты от меня хочешь, королева-самозванка? Интересно послушать.

Небо окрашивалось в багрянец, отбрасывая кровавые блики на лицо принцессы. Примолкли птицы, стих ветер. Человек в беседке все так же стоял к ним спиной, не шевельнувшись ни на миг.

– На моей свадьбе ты объявишь всем, что память и сила полностью вернулись к королеве. И я больше не буду подчиняться принцессе-регентше. Власть полностью перейдет ко мне.

– Ты с ума сошла!

– Тогда я и слова не скажу, когда Кларисс придет за тобой. Ну так что?

Элейна лишь вновь улыбнулась.

– У меня на примете кое-что поинтереснее!

Адель не сразу поняла, что кто‑то подошел к ней со спины, а когда резкий запах затуманил ей сознание, было уже поздно.

Коварство Элейны не было такой уж неожиданностью, скорее собственная глупость терзала Адель, пока она сидела, не в силах пошевелиться, в клетке из ивовых прутьев. Она сама зашла прямиком в капкан, охоту устроили на нее. И похоже, что Гортензия была в сговоре с Элейной – знал ли об этом Фрост? Здесь она его так и не увидела.

Никто не кинулся искать королеву, что было даже странным. А спустя несколько мучительных минут – или же часов? – Адель поняла почему. Люди в зеленом стекались со всех сторон к поляне, где ее заперли в клетку. На их лицах были маски с широкими пугающими улыбками. Но где же Георг? Неужели он вот так бросил ее? О верности Саманты речи и не шло. Но ее народ! Неужели они так просто предали свою королеву, которую так долго ждали?

Адель стало до горечи обидно за свою никчемную судьбу. Ее рот был замотан тряпкой, и она могла лишь бессильно мычать. Руки и ноги ей связали так крепко, что веревки больно впивались в кожу. Когда вокруг ее клетки стали разжигать мелкие костры, Адель задрожала: она поняла, что с ней собирались сделать жители замка Единорога во главе со своей безжалостной принцессой. Нет, они не смогли бы договориться с Элейной. Она бы не потерпела соперницы, если ей действительно так нужен Фрост – и Адель ее прекрасно понимала. Она, возможно, сделала бы то же самое на месте принцессы.

Рядом стояла еще одна клетка, но она пустовала. А когда Адель увидела, кого ведут к ней, у нее остановилось сердце.

«Николетт!» – мысленно взвизгнула королева.

Поначалу ей даже показалось, что перед ней очередной призрак, но нет, Николетт была живее живых. Бледная, испуганная, с растрепанными волосами, но живая.

Николетт! Живая! Что она здесь делала?

Адель с еще большим потрясением заметила порядочно округлившийся животик.

Что? Как?

Когда девушку подтолкнули к клетке, Николетт тихонько всхлипнула и положила руку поверх живота. Адель совершенно не узнавала ее – Николетт уже не была прежней беспечной девушкой. Что с ней случилось? Бедняжка, ее ребенку не суждено было родиться живым, не теперь.

Блуждающий взгляд Николетт мимолетно коснулся ее, но в глазах не было узнавания, скорее там мелькнул огонек безумия. Она не сопротивлялась, когда ее тоже усадили в клетку, но в отличие от Адель связывать не стали. Невозможно было поверить, что она шла на это добровольно. Или же потеряла рассудок.

Чем больше Адель смотрела на нее, тем больше убеждалась в последнем.

Сердцебиение участилось, когда костров вокруг стало больше. Человек в черном сюртуке с факелом в руке приблизился к их клеткам, но это был вовсе не Фрост. Тоже высокий и темноволосый, вот только глаза его горели черным огнем.

– Я распорядитель праздников, сэр Гвидо Фокс, и сегодня, Ваше Величество, мне поручена честь принести вас с леди-матерью в дар Королю Леса. Чтобы отвел он зло от королевства Монсальваж, чтобы женщины наши вновь могли взять на руки своих новорожденных детей, чтобы пришло исцеление от болезни. Должны мы умилостивить духов стихий и добрых наших фей. В эту ночь Солнцеворота прими же, Король, свою королеву-невесту и волшебное чадо фей в свои чертоги... – Глаза Адель распахнулись от ужаса, она могла лишь безотрывно смотреть на герб с белым единорогом на груди Гвидо Фокса. И быть свидетельницей тому, как белое окрашивается в алый. Как по белоснежному телу единорога расползается кровавое пятно. Как сверкает в отблесках пламени острие меча, пронзившего предателя. Как из-за его широкоплечей спины выступает могучий воин, спасший ее. В который раз.

Фрост!

А рядом с ним появился и Анри!

Оба смотрели сейчас лишь на нее.

Адель всхлипнула, слезы сами полились по щекам. Но вот затрещали сухие ветки, и пламя перекинулось на прутья клетки, устремившись к Адель. Она с ужасом завертелась в своем тесном капкане, спасение так близко, она не может позволить себе погибнуть так глупо! Она же еще столько всего не сделала! От отчаяния Адель зажмурилась, молясь, чтобы Грааль пощадил ее, даровал свою защиту.

И вместо жара ее ног вдруг коснулся холод. Адель распахнула глаза, только чтобы увидеть перед собой Фроста. Пламени больше не было – оно потухло так же стремительно, как и вспыхнуло. Канцлер убрал тряпку из ее рта, кинжалом вспорол путы, освобождая ее из плена.

– Фрост... – зарыдала Адель, уткнувшись лицом ему в плечо. Она знала, что принц смотрит на них, но ей было все равно. Фрост спас ее, свою глупую королеву! – Спасибо, что пришли за мной!

Фрост поднял ее на ноги, которые все еще подкашивались от бессилия.

– Это не я, – сказал он, – а твой жених, принц Генри, обнаружил пропажу и узнал о ловушке Элейны. Принцесса под стражей, ее уже везут во Дворец на королевский суд.

Адель перевела взгляд на Анри, который помогал выбраться из плетеной клетки Николетт. Он казался бледнее обычного, очевидно, столь же ошарашенный появлением своей прежней возлюбленной.

– И не только я, – проговорил Анри. – Саманта, ваша фрейлина, тоже приложила свою нынче волшебную руку к вашему спасению.

Повисла странная тишина над поляной, только треск костров все еще не давал Адель покоя, напоминая о том страшном, что могло случиться. Предатели, что покусились на жизнь королевы, желая предать ее огню, теперь лежали мертвыми, напитывая почву своей кровью. Между Фростом и Анри чувствовалось негласное перемирие, но вместе с тем напряжение. Они оба смотрели на Николетт, обхватившую свой круглый живот.

– Чудовище... – Вдруг попятилась Николетт, замотав головой. – Страшный человек...

Только сейчас Адель поняла, что Николетт никак не отметила присутствие Анри. Будто она не помнила его вовсе... Но про какое чудовище она толковала?

Николетт зажмурилась, будто переживая прежний ужас, и прижала к груди руку, на которой Адель мельком увидела шрам – на запястье, совсем там, где была ее собственная метка. Совпадение?

– Анри, Анри, спаси меня, возлюбленный мой! – вдруг взмолилась Николетт, все же узнав его.

Значит, чудовище – Фрост?

– Ну чудесно! – развела руками Адель. – Кто‑нибудь теперь расскажет мне, что здесь происходит?

Неужели это Фрост нашел тогда девушку в ночь Инкарнации? Но почему оставил ее в живых?

– Если ты про ребенка, то да – в этом повинен я, – сознался Анри, опустив голову. Фрост молчал. – Но я клянусь тебе, Адель, – принц упал на колени перед королевой, – я сделаю все, чтобы исправиться. Я полюбил тебя, Адель. Я не могу бросить Николетт после всего, что она прошла. Ее разум, похоже, помутился, но разве дитя должно страдать? У этого ребенка еще есть шанс на спасение.

Адель лишь тяжело вздохнула.

Глава 16

Самый длинный день

Вернувшись во дворец, Адель вызвала к себе Георга и Саманту, поблагодарила за помощь в ее спасении и дала новые поручения по приготовлению к свадьбе. Магические чары Саманты продлились недолго, но их хватило на то, чтобы отправить послание с криком о помощи во Дворец, где его поймал принц Генри.

Николетт тоже привезли во Дворец, оставив под строгим надзором нянечек. Адель было жаль свою бывшую подругу и соперницу, но она не доверяла ей.

– Георг, – подозвала Адель юношу. – Мне кажется, ты не слишком счастлив, прислуживая Фросту и... – Она лишь кивнула, решив не договаривать про тайное общество. – Как вы с сестрой оказались здесь?

Адель не могла забыть того, что именно Гортензия отправила ее в замок к принцессе. Фросту Адель ничего не рассказала, желая выяснить все самостоятельно.

Георг молчал, темные его глаза совсем почернели, когда зрачок слился с радужкой.

– Ну хорошо, можешь пока ничего не говорить. Но, надеюсь, ты поможешь мне кое-что выяснить.

Его лицо тут же просияло.

– Хочу узнать больше о королевской ветви Меровингов. Поможешь?

Адель наказала Георгу наведаться в библиотеку и принести ей несколько книг – особенно ее интересовали Законы королевства Монсальваж, генеалогические древа королевских семей и Предания Фей. Отправив Георга по поручению, Адель в сопровождении Саманты вышла из своего кабинета, намереваясь разыскать Анри. Нужно было обговорить с ним сегодняшний день свадьбы, который они столько откладывали.

Ноги сами привели Адель к Королевскому Гардеробу, из глубин которого будто столетие назад вынырнули претендентки в своих прекрасных синих нарядах. Теперь главным украшением гардероба было свадебное платье – юбка расходилась книзу белым колоколом, рукава из тонкого шифона напоминали крылья птицы – голубки, догадалась Адель и тут же поняла, кто подсказал такую модель.

Кларисс.

Платье надо было определенно спасать.

Как и королевство от этой сумасшедшей принцессы. Элейну она неожиданным образом устранила, настал черед Кларисс.

Сейчас в гардеробе было пустынно, видимо, леди Сания куда‑то отошла, а найти Анри было невозможно. Он постоянно где‑то пропадал, вызывая все больше подозрений. Адель вспомнила, с какой легкостью он прочитал те странные символы с записки, что передал Всадник... и еще кое-что сильно волновало ее, хотя она пока не могла собрать мысли воедино.

Странное чувство не покидало Адель: за ней кто‑то наблюдает.

– Кто тут? – присмотрелась Адель. – Выйди!

Но никто ей не ответил. Даже призрак Джудит больше не преследовал ее.

Адель посмотрела на себя в зеркало, разглядывая свое осунувшееся лицо. Она стала строже, серьезнее, надменнее. Больше боли в глазах, шире улыбка. Но она определенно похорошела, расцвела.

– А вот и наша невестушка! – прощебетала леди Сания, врываясь в гардеробную с тончайшей фатой в руках.

– Платье просто кошмарное, – тут же заявила ей Адель. – Я не хочу быть голубкой. Мой герб – куница.

– Предлагаешь нарядить тебя в меха?

– Прекратите! Вы же сами все видите!

– Но народ сейчас просто обожает Кларисс. Ее символ станет залогом твоей крепкой власти и вашего с Анри правления.

Адель не понравилось, как леди Сания об этом сказала. Все выглядело чересчур спланированным. Вся эта свадьба.

– Давайте оторвем голубке крылья, – с некоторым злорадством проговорила Адель, поглядывая на платье.

– Не припомню за тобой такой кровожадности, милочка, – сказала леди Сания.

– Дворец сделал меня такой. Вы сделали...

Адель внимательно посмотрела на леди Санию, ожидая, что та отреагирует на ее слова, но Хозяйка Гардероба, как назло, молчала.

– Давай переоденем тебя. И заодно решим, что делать с крыльями.

Белоснежные юбки платья были столь пышными, что вряд ли Адель смогла бы танцевать с принцем, но она и не собиралась. Эта свадьба не более чем фарс. Крылья действительно выглядели здесь неуместно, утяжеляя и без того неподъемный наряд. Как она будет в нем передвигаться? Ведь из дворца ей придется проделать путь до аббатства.

Когда в дверь постучались, Адель вздрогнула. Леди Сания как раз открепила от наряда одно крыло, оголяя королеве плечо.

– Мы еще не готовы! – выкрикнула леди Сания, но никто из слуг не ответил.

Адель и Хозяйка Гардероба переглянулись, а потом дверь распахнулась, и в комнате появился Канцлер Фрост. Он был слегка всклокочен, черные волосы растрепаны, а взгляд насторожен.

– Что‑то случилось? – встрепенулась Адель и дала леди Сании знак уйти.

Фрост лениво обвел королеву взглядом, посмотрел на ее плечо, на одно поникшее крыло и подошел ближе.

– Прекрасна!

Синие глаза замерли, когда он опустил взгляд на кулон, подаренный им еще перед коронацией. Музыкальный медальон.

– А! Это! – вдруг опомнилась Адель и потянулась к застежке. – Хочу вернуть вам его, Фрост. Боюсь, я не могу больше носить украшения, подаренные другими мужчинами.

Он посмотрел ей в глаза, но промолчал и обхватил ее руки своими огромными ладонями, подходя ближе и чуть сминая ее платье. И все же он стоял на приличном от нее расстоянии из-за этого дурацкого наряда.

После случая в Замке Адель решила, что, раз свадьбы не избежать, она не будет больше морочить себе голову. Она королева, и ей придется разбираться со многими делами. Она просто не может позволять себе этих чувств к Фросту и дальше!

– Все встает на свои места, Адель, – проговорил Фрост. – В наших обстоятельствах будет странно что‑то желать тебе перед свадьбой. Я и не буду. Просто хочу, чтобы ты помнила – я решил защищать тебя, и так будет всегда. Принц Генри мне не помеха. Он просто пешка в этой игре.

– Какой игре, Фрост? – улыбнулась ему Адель.

Но он ничего не ответил. Нагнулся и коснулся губами тыльной стороны ее ладони. А потом еще раз шагнул вперед.

– Вы сломаете мне платье, Фрост! – взвизгнула Адель.

– Да плевать на него, – чуть ли не прорычал Канцлер.

Адель выставила перед собой руки, отталкивая Фроста. Нет, она так просто не сдастся, не уступит ему в этот раз.

– Фрост! Да что на вас нашло!

Он все же притянул ее к себе за шею, приближаясь губами к ее уху. Кажется, платье будет испорчено!

– Адель, дождись меня.

– Что? О чем вы?

– Ты почти его жена... нам нельзя... но до чего ты прекрасна, Адель...

– Фрост, я вас ненавижу.

– А говорила, что любишь.

Он завладел ее ртом, целуя так сладко, что Адель на миг потеряла рассудок. Всего на миг она сдалась.

– Нет, Фрост, уходите, я так больше не могу.

– Значит ли это, что ты смирилась со своей судьбой и прогоняешь меня? – Его взгляд заметался по комнате, но вновь вернулся к Адель.

– Да что вы такое говорите! Вы что, обезумели! Вы же сами меня постоянно отталкиваете.

Ей вдруг стало страшно, но в следующий миг Канцлер отпустил ее, будто наконец взял себя в руки. Сделал несколько глубоких вдохов и молча вышел из комнаты. Колье она ему так и не вернула, обхватив теплый медальон ладонью.

Вот-вот должна была начаться ее свадьба, а она вновь думала о Фросте.

Он что, специально изводил ее?

Когда леди Сания, ворча себе под нос, закончила приготовления, Адель выглянула за дверь, но вместо фрейлин – или Фроста, да-да, она все‑таки ждала его, – столкнулась с Данаей. Принцесса была в доспехах и при оружии, совсем непохожая на ту, что собралась на свадьбу.

– Ваше Величество!

– Ты что, шпионишь за мной? – спросила Адель, глядя снизу вверх на высокую принцессу.

– Можно подумать, мне больше нечем заняться. Пока во дворце развлекается новая королева, есть дела гораздо более важные. Не знаю, что ты там делаешь с Граалем и как, но лучше бы тебе озаботиться скорым появлением Всадников.

– Насколько скорым? – тихо отозвалась Адель, но Даная лишь окинула ее молчаливым взглядом.

– Если начнется битва, прячься хорошенько, королева, ведь в первую очередь они придут за тобой.

– Даная, я хочу помочь, – проговорила Адель.

– Чем же ты поможешь! Ты уже все сделала как надо! Джудит действительно могла нас всех спасти. Но не ты. Ты могла бы воспользоваться зачарованным оружием, будь в тебе больше силы. Но ты... – Даная поморщилась. – Ты просто жалкое подобие королевы. Я слышала, что выкрикивают на улицах – «Адель Благородная дарует нам магию, она защитит от всех невзгод!» Как бы не так! Плесень и то благороднее, чем ты, королева.

– Пусть твои слова и обидные, но они не коснулись моего сердца, Даная. Я бы предпочла быть Адель Прекрасной, но Благородная тоже сойдет.

– Не устраивай спектакль! Ты первая убежишь от Всадников, поджав хвост. Я уже сказала...

– Я никуда не убегу. – Адель и сама не смогла бы сказать, откуда взялась такая решимость. – И сила Грааля будет на нашей стороне. Так ты со мной?

– Вынуждена. Я сопровождаю королеву в аббатство.

– Разве не фрейлины должны делать это? – проговорила Адель. – Почему тут никого нет?

– Наверное, Фрост всех так напугал, что они попрятались по щелям, – фыркнула со смеху Даная, и Адель невольно улыбнулась, мысленно соглашаясь с ней.

Леди Сания выглянула из-за двери, встречаясь взглядом с Данаей.

– Идите к аббатству, там все уже будут ждать вас, а я проверю, все ли в порядке с нашим женихом.

Даная кивнула, будто в неком тайном соглашении. Что эти двое задумали? Адель устала от интриг! Она окинула взглядом Данаю, меч на бедре принцессы-рыцаря, свирепый взгляд. Сейчас она с ней вряд ли справится, так что придется идти вперед. Леди Сания поручила Данае Грааль, наставляя нести его впереди невесты, но сама не касалась Святой Чаши.

Следуя по пустынным коридорам, они увидели человека, осевшего на пол. Адель занервничала – в последний раз нечто подобное было в ночь Инкарнации. Бездыханные тела девушек, молчаливый Монсальваж...

– Георг! Что с тобой! – Она подбежала к парню, приподнимая его голову. Взгляд Георга был мутным, а губы беззвучно шевелились.

Адель осмотрелась по сторонам, в этом платье было так неудобно передвигаться! Похоже, в королевстве многое придется изменить, в том числе и моду.

Адель потрясла парня, а когда это не помогло, велела Данае поставить Грааль на пол. Потом потянула парня на себя, заставляя его окунуть руку внутрь Чаши, совсем как Саманту. Возможно, стоило зачаровать какой‑то предмет, но на это не было времени. Вдруг из-за спины Георга вынырнул юркий зверек и, взбежав по руке парня, кувыркнулся в чашу. Бульк!

– Что? Нет! Проклятая куница!

Даная лишь недовольно зарычала, увидев осквернение реликвии.

Адель успела схватить зверька за хвост и вытащить из Грааля, но глазки зверя уже светились синим огнем. Королева отпустила зверька, и тот мигом умчался прочь.

– Отлично! Нам только не хватало Святой куницы! – пробормотала Даная.

Георг зашевелился, его взгляд обрел четкость, а черные глаза засветились.

– Ваше Величество, – прохрипел парень, приходя в себя.

– Георг! – Адель прикоснулась ладонью к щеке парня, такой холодной. И вновь отчего‑то вспомнился Фрост. Адель отдернула ладонь, прогоняя эти мысли. – Что случилось?

– Все как в тумане, – признался парень, и Адель должна была с ним согласиться. Для привычной полуденной суеты сейчас было слишком тихо.

– Ты узнал то, что я просила?

Георг растерянно посмотрел по сторонам и наконец кивнул. Он достал из кармана свернутый лист пожелтевшей бумаги и протянул ей. Адель внимательно всмотрелась в линии и выведенные красивым почерком слова.

– Их семейное древо? – сощурилась она.

Даная подалась вперед, но Адель сейчас было все равно. Вот-вот она прикоснется к истине.

– Смотрите выше, – сказал Георг. – Первая королева...

– Но здесь просто написано Леди, – нахмурилась Адель.

– Верно. «Госпожа». Это одно из имен Нимуэ.

– Нимуэ? – Что‑то всколыхнулось в памяти. – Одна из фей? Из тех легенд, что рассказывала Кларисс? Так не было никакой другой королевы? Королева и была феей?

Адель снова взглянула на лист, в голове промелькнули случайные слова, которые она услышала, сидя в клетке, в замке принцессы Элейны.

– Даная, где сейчас держат твою сестру?

– Насколько я знаю, она под стражей в Башне, в королевской сокровищнице.

Адель чуть улыбнулась, пришло время расставить все по местам и узнать, какая правда скрывается за масками.

– Кажется, я забыла обручальные кольца для своей свадьбы. И еще пару мечей, – промурлыкала она. – Даная, идем в Башню, проведаем дражайшую Элейну.

Во всем дворце царила неестественная тишина, и Адель казалось, что все просто уснули, вместо того чтобы готовиться к празднеству. А может, уже ждали ее. Но когда она свернула за угол, следуя за Данаей и Георгом, то увидела еще несколько придворных, точно так же привалившихся к стене. Они и впрямь спали.

– Что за сонное царство! – удивилась Адель.

– Это на самом деле похоже на чары, – сказал Георг.

– Чьи?

– Мне кажется, нам надо поторопиться, – встревоженно проговорила Даная.

Георг тряхнул головой, будто старался что‑то вспомнить. Адель посмотрела на Грааль, который парень нес в руках, но реликвия мерцала совсем слабо. Мог ли Грааль быть виновником того, что сейчас происходило? Да и зачем? Кто‑то пытался остановить ее свадьбу?

Или же кто‑то планировал вторжение!

– Это вторжение! – озвучила ее мысли Даная. – Всадники! Они нашли лазейку и проникли в королевство!

Значит, магии Грааля уже не хватало, чтобы защитить королевство?

Адель хотелось расплакаться, но она сдержалась.

Как ей снять чары?

Адель ускорила шаг, а когда они добрались до сокровищницы, то обнаружили дремавшую у дверей стражу, а внутри – принцессу Элейну, которая лихорадочно рылась в шкатулках с украшениями. Удивительно, но чары не коснулись принцессы.

– Что ты ищешь? – спросила Адель.

– То же, что и тебе советую! – чуть ли не в панике ответила та. – Мне нужна защита! Время пришло! Нашла! – И принцесса выудила из груды драгоценностей брошь с полумесяцем. – Я думала, мы их потеряли! О! Даная! Ты ведь тоже чувствуешь их приближение?

Элейна находилась под арестом, ожидая наказания, которое должны были назначить после королевской свадьбы, но теперь сама эта свадьба была под угрозой. Как и все королевство.

Адель присмотрелась к побрякушке в руках принцессы.

– Как это способно защитить тебя? И от чего?

– От злых чар, конечно же. Мама всегда в детстве повторяла нам беречь эти броши. Они способны отвадить Всадников. Теперь они меня не тронут. Правда, Даная?

Адель перевела взгляд на принцессу и только сейчас заметила похожую брошь, приколотую к плащу Данаи, – силуэт дельфина и впрямь напоминал полумесяц.

– А еще такая там есть? – на всякий случай спросила Адель.

– Тебе это не поможет, Адель, – ответила Элейна. – В твоих венах не течет кровь фей. А вот меня это спасет. Они поймут, что я своя, и не тронут меня.

Кровь фей... значит, все как она и думала.

– Получается, ты знаешь про происхождение королевы, – проговорила Адель.

– Конечно! Кто же из нас не знает. В детстве мы видели, как мать пользовалась магией, как лилась кровь... Королева приносила в жертву Граалю сперва зверей, потом и наших питомцев, дошла очередь и до людей. Пока однажды она не пришла за Кларисс... – Элейна зажмурилась, став похожей на маленькую девочку. – Мы с Данаей умоляли ее и в итоге остановили. Магия всегда казалась нам кошмаром, проклятием нашей семьи. – Элейна вдруг расхохоталась. Даная все так же молчала. – Видела бы ты свое лицо, Адель. После того случая Кларисс на некоторое время лишилась дара речи, но потом вновь заговорила. И мы с Данаей видели, как она играет в куклы и с кем‑то беседует. Мы думали, она сошла с ума. Но потом я тоже услышала это: «Если ты будешь плохо вести себя, Кларисс, я накажу тебя». Голос был очень красивым, женским. Я не желала иметь с этим никакого дела. Я просто хотела жить. Но потом мать умерла, а вместе с ней и магия. Нам казалось, что Кларисс стало лучше. Да, я приказала убить младенцев, чтобы мать не могла совершить очередную Инкарнацию. Но Даная вовремя остановила меня. С Граалем творилось что‑то страшное: он почернел, из него полилась кровь. Мы испугались, и тогда Кларисс забрала Грааль, сказав, что обо всем позаботится. Что через восемнадцать лет магия возродится в новой королеве.

– Частицы магической души королевы просто так не могли умереть, – проговорила Даная, – они возвращались, разлетаясь по телам тех девочек, кто рождался в те сорок дней. Кому‑то доставалось больше, кому‑то меньше, но любая...

– Могла стать королевой, – проговорила за нее Адель.

– Верно. Мы с Элейной выбрали своих «жертв». Ее претенденткой на престол была Марси – девочка подавала надежды.

– А ты стояла за Джудит, верно?

– Так и было. Мне кажется, что больше всего от матери было именно в ней. Но ты убила ее.

– А что с Николетт? Зачем она понадобилась тебе? Вы хотели принести ее в жертву вместе с ребенком!

– Мои подданные верили, что тем самым избавят земли от напасти. Ведь это дитя фей.

И вот в голове Адель наконец все встало на свои места! Ей необходимо отменить свадьбу, она поняла! Она все поняла! Нужно было срочно найти Фроста.

Элейна перевела взгляд на Адель. Принцесса выглядела загнанной, даже безумной в своем темно-бордовом платье и с растрепанной прической.

– Откуда ты вообще явилась, Адель? Я так и не смогла этого разгадать. Кто привел тебя во дворец?

– Я сама пришла, – вымученно улыбнулась королева.

– Никто из нас не хотел связываться с Граалем, ни я, ни Даная. – Элейна взмахнула рукой. – Хотя в нас и течет кровь фей, она слаба. Мы не пережили бы ритуал Инкарнации...

– О чем ты?

– О том, что мы тоже могли бы попробовать завладеть Граалем. Он слишком сильно связан с прежней королевой, и, пока он не очистится, новый владелец не сможет им воспользоваться. Мне же не нужна была вся его магия, хватало зачарованных вещиц. Сокровищ у меня было предостаточно, что еще надо! Разве что... Фрост?

Адель даже вздрогнула при упоминании его имени.

– Нам пора на свадебную церемонию, – заторопила их Даная. – Адель, Всадники считают, что магия Грааля слаба. Что ж, давай проверим.

Адель заметила в руке Данаи кинжал с красивой рукояткой, украшенной янтарем. Уже по привычке королева надрезала ладонь, сжимая ее в кулак, разрешая Граалю напитаться кровью.

Прежняя королева использовала кровь других, поддерживая магию. Но была ли она так же тесно связана с Граалем? Была ли она возрождена в теле той, в ком текла кровь фей? Или в теле обычной девушки? За все это время у Нимуэ было множество мужей, рождалось множество потомков. Возможно, в королевской семье пытались сохранить чистоту крови благодаря мужьям?

Пока они шли по коридорам дворца, Адель все больше вспоминала Йоль и ночь Инкарнации. Грааль, пробужденный ее кровью, теперь ярко сиял. Адель чувствовала, что стоит ей сейчас пожелать, и все очнутся ото сна. Ей нужно завершить вопрос со свадьбой и найти Фроста.

Но вдалеке вдруг раздались тяжелые шаги и даже цокот копыт, а следом – леденящий вой.

– Они пришли за Граалем, – выдохнула Даная, и Адель заметила облачко пара, идущее от ее губ. – Нам нужно спрятаться. Элейна? Ты с нами?

Вместе с Георгом они миновали лестничный пролет и свернули в потайной коридор. Все, кроме Адель, с легкостью скрылись в проеме, ее же платье застряло!

– Кошмарные наряды!

Георг обхватил ее за талию, помогая протиснуться внутрь, но платье заполняло все пространство, затрудняя передвижение.

– Нарядиться в свадебное платье, чтобы бегать по тоннелям! Прекрасно! – проворчала Адель.

– Поэтому я ненавижу платья, – усмехнулась идущая впереди Даная. Принцессы замерли, а потом снова возобновили шаг в тишине. Сквозь редкие проемы, занавешенные синим бархатом, Адель краем глаза заметила делегацию, что шествовала по коридору: это было несколько Всадников, от которых буквально веяло смертью. Они искали Грааль, они искали ее...

Адель изо всех сил желала, чтобы они не почуяли магию, чтобы они прошли мимо. Но вдруг Адель увидела следовавшего за ними Фроста – его голова была опущена, плечи осунулись. О Королева! Всадники пленили Фроста! Адель хотела немедленно кинуться к нему, но ее запястье обхватила ладонь Данаи.

– Не сейчас, королева.

Возможно, впервые она назвала ее так, и это заставило Адель вспомнить о том, что она в ответе за весь народ.

Они чудом пробрались в аббатство, минуя Всадников, которые рыскали по Дворцу. Все гости, собравшиеся на церемонию, напоминали скульптурную композицию, замершую в немом ожидании. Кто бы ни стоял за этими чарами, он не желал вредить жителям. Здесь Всадников не было, и Адель с принцессами и Георгом вышли из своего укрытия.

Адель плавно приблизилась к принцу Генри, внимательно рассматривая его. Она заметила Экскалибур, лежавший на алтаре, и подняла меч, направляя на своего жениха.

– Анри? – позвала Адель. – Хватит притворяться, я все знаю про тебя.

Принц пошевелился, зевнул и перевел на нее взгляд, вовсе не сонный. Потом осторожно отвел меч в сторону.

– Я уже порядком утомился тут стоять. Думал, ты не придешь.

– Почему ты не пошел за мной? Ты ведь почувствовал действие чар. И ты знал про Всадников. Они сейчас во дворце, ты с ними заодно?

– Тетушка запретила мне уходить отсюда, – сказал Анри и виновато улыбнулся. – И нет, мы с ними порознь. Я не трогаю их, они меня.

– И где сейчас твоя тетушка?

– Решает важные вопросы.

– Я так полагаю, пытается вновь устроить твою судьбу? Кому она продаст тебя на этот раз?

– Ну что ты, Адель! Скорее всего, она устраивает нашу судьбу.

– Послушай меня внимательно. Когда гости очнутся, принцесса Элейна снимет с себя полномочия регента. И я стану полноправной королевой. Нашей свадьбы не будет.

– Не будет? Ты не можешь так просто отказаться. Ты же дала мне обещание, как и я тебе.

– Ты милый парень, Анри, но ты обманул меня. Ветвь Меровингов! Вы же прямые потомки королевы – точнее сказать, королевы Нимуэ и короля Артура. И ты ведь последний из магического рода, не так ли? В тебе течет кровь фей, хотя вы и прикрывались слабостью. Вы же были и самой сильной веткой этого древа. Не зря леди Сания так носится с тобой. У вас не сложилось с Джудит. Николетт была вашим запасным планом, вы даже успели зачать волшебного ребенка! А что же я? Меня ты пытался околдовать!

– Тебя я полюбил, – тихо признался Анри, не отрицая ни одного ее слова.

За спиной раздался смешок Элейны.

– С такой же легкостью полюбишь и другую! – усмехнулась Элейна.

– А вот это вы зря, Ваше Высочество. Да будет вам известно, что представители нашей расы могут влюбиться лишь однажды. Я имею в виду полнокровных фейри, конечно же.

– Какой вздор!

– Но это так. Я изучил много соответствующей литературы. На самом деле я очень просвещенный принц, Адель, у меня столько идей! Если бы ты хоть немного выслушала меня...

– А в твоих книгах не было написано, что нельзя обманывать девушек? – спросила Адель. – И, кстати, что было в ту ночь? Как ты вообще оказался в моей постели?

Тяжелой походкой в зал вошла леди Сания.

– Всадники покинули дворец, – сказала она. – И мы можем приступать к церемонии. А ты, Адель... Я же просила тебя по-хорошему. Принц достоин лучшего, ты обязана беречь его. Это я велела ему воспользоваться своими чарами. Его магического обаяния хватит, чтобы овладеть сердцем и разумом любой девушки. Он прекрасный представитель нашей расы, венец творения!

– Вашей? – К такому повороту Адель была не готова. – Так вы что, тоже фея?

– Мое имя – Мессания, и я находилась рядом с Граалем, чтобы охранять его. Хотя мне не было позволено к нему прикасаться. Агния всегда была такой своенравной. В отличие от нас с Нессой она доверяла сердцу слишком сильно. Грааль – он такой чувствительный и лучше всего отзывается на музыку души, нежели разума. Я хотела мира, а не войны. И все же она на пороге. Мы заключили слишком шаткое перемирие. Нессе и Королю мало пролитой крови... и они прольют еще.

Адель окинула зал взглядом. Гости все так же были неподвижны, и только Грааль сиял в ее руках. Что происходило на самом деле? Куда Всадники вели Фроста?

– И все же Грааль у меня, – проговорила Адель. – Вы были рядом с моей матерью, когда я родилась. Вы привели меня сюда.

Леди Сания мрачно посмотрела сначала на нее, потом на Анри. Тот мотнул головой.

– Тетушка? О чем это Адель?

– Прости, мой мальчик. Даже тебе не следовало знать всего. Но нет, Адель ошибается, она не королева. И никогда не была ею. Я заставила ее мать солгать.

Что‑то острое прострелило сердце Адель, но она устояла на ногах.

– Солгать?

– Она была вынуждена сказать так, чтобы ты поверила в свое предназначение. Вера – довольно сильная магия. Ты могла бы стать королевой, если бы приложила чуть больше усилий. В тебе и впрямь что‑то есть. Но ты слишком увлеклась Фростом и своими амбициями.

– О чем вы говорите?

– Я просто добавила тебе капельку веры, Адель. Ты была рождена раньше, чем все претендентки, на целый год, в преддверии Йоля. Я и впрямь знала твою мать. Раньше она служила при дворе, но испугалась всего, что происходило там, и переселилась за Стену вместе со своим мужем. Не более. Ты случайность, а не закономерность.

– Но Грааль... как же... – Адель выпустила Экскалибур из рук.

– Нет, тетушка, вы что‑то недоговариваете. – Анри приблизился к ним. – В Адель есть сила, и она прекрасна!

«Прекрасна», – это слово болью отдалось в душе Адель. Так где же сейчас Фрост? Куда его отвели Всадники?

Один миг, и Грааль потускнел, будто лишился силы.

– Зачем вы это сделали! Магия будет потеряна! – воскликнул Анри. – Адель! – Он упал перед ней на одно колено. – Адель, даже если никто не верит, я верю в тебя. И пусть не будет магии, мы сможем построить прекрасное королевство.

Но Адель ошарашенно отступила от него. Королева без магии, что она могла? Против злых чар, против Всадников, против коварных фей?

«Истинная любовь сильнее истинной королевы», – сказал ей однажды Фрост.

И разве это не все, что у нее осталось?

– Где Фрост? – вслух произнесла она.

– Всадники забрали его, – ответила леди Сания. – Так и должно быть. Они отправились на север, но Несса не отступит так просто. Сегодня я выторговала наши жизни взамен на Грааль, но скоро они поймут, что он ненастоящий.

– Какая глупость! Конечно же, они сразу догадаются! – воскликнула Адель.

– Ты недооцениваешь меня, девочка. Мне тоже ведомо немного магии.

Вдруг Элейна подняла меч, выпавший из рук Адель, и замахнулась на королеву. Георг мигом возник перед Адель, заслоняя ее собой. Элейна вскрикнула: меч запылал алым огнем, перекидываясь ей на руки. Принцесса схватилась за брошь, которая вдруг тоже вспыхнула. Следом загорелось и платье.

Принцесса истошно завопила, сгорая заживо у всех на глазах. Даже волшебный амулет не сумел уберечь ее.

– Помогите!

Адель не могла пошевелиться, глядя на живой факел. Ей следовало помочь принцессе, но в этом было наказание Элейны.

Младшей принцессы не стало слишком быстро.

Даная даже не дрогнула, глядя на эту внезапную казнь.

– Что... что с ней случилось?

– Грааль, – сказал Анри. – Кажется, это он покарал принцессу. Грааль сделал свой выбор.

Георг теперь лежал неподвижно, и Адель бросилась к нему. Его рана была просто ужасна.

– Ох, Георг! Глупый мальчик!

По щекам Адель заструились слезы, ее метка засияла – внезапно не темно-синим, а ярко-голубым пламенем. Георг неожиданно распахнул глаза и слабо улыбнулся. Его рана стремительно затягивалась.

– Моя королева, – слабо проговорил Георг, зачарованно глядя на нее. – Моя спасительница.

Его слова вдруг наполнили Адель необычайной силой. Что бы там ни говорила леди Сания, королева способна на большее.

Адель перевела взгляд на взволнованного Анри.

– Наша свадьба не удалась, принц, но печалиться не стоит. Королева должна навести порядок в Монсальваж. Мое место сейчас не здесь. А ты, милый Анри, присмотри за Дворцом. Мы с тобой жертвы этой игры, и я хоть немного, но доверяю тебе.

Леди Сания поджала губы, будто зная, какой шаг Адель совершит дальше. Эта старуха и так сильно вмешалась в ее судьбу, но Адель не позволит играть с собой.

– А ты, Адель? – спросил Анри.

– А я пойду за Фростом.

Лугнасад

Пришло время жатвы. Но собирать урожай было некому – сердце королевства Монсальваж погрузилось в сонную дрему, а провинции были скованы страхом перед самой Тьмой. Чары крепко опутывали жителей, и никто уже не мог отрицать явление магии Грааля. Напавший на королевство отряд Всадников не смог навредить жителям, охраняемым Святыней. Но чем дальше от сердца Монсальваж, тем меньше было защиты, тем больше ждали угрозы с севера. Говорили, что это Королева навлекла гнев на землю Монсальваж, предав принцессу-регентшу Элейну огню, нарушив клятву крови. Говорили, что принцесса Кларисс Чистая похищена, а Канцлер Фрост пытался захватить магию Грааля, но ему помешал принц из рода Меровингов, опекаемый одной из фей. Кто‑то якобы видел, как Канцлер превратился в настоящее чудище. Правда это или нет, простой народ не знал. Сейчас всем нужна была Королева как символ возрождения, символ силы, способной одолеть тьму. А когда принцесса-рыцарь Даная повела свою армию на север, всем оставалось лишь уповать на чудо.

Глава 17

Лагерь Дельфинов

Сонное проклятие все еще действовало на тех, кто оставался во Дворце и его окрестностях. Затвердевшую землю пробили кусты с шипастыми ветвями, на которых то тут, то там распускались дикие гвоздики.

Адель выехала вперед своей процессии на белоснежном коне, сидя в зачарованном седле. Пришло время Королеве выступить за свой народ, хотя никакой реальной силы она сейчас не представляла. Только лишь глупый символ. Как сможет она противостоять тьме? Как найдет Фроста? Как выручит его? Столько времени прошло, а от него все не было вестей. Лишь глупые слухи про предательство, но Адель этому не верила. Возможно, принц Генри намеренно говорил ей все это, чтобы она никуда не уехала. Ей пришлось ждать и готовиться, чтобы иметь хоть какой‑то шанс на победу.

Она лишь надеялась, что Фрост еще жив.

Адель с грустью рассматривала тихие улочки Монсальваж. За ней следовали Георг и Саманта, тоже верхом, ее спутники в этом опасном путешествии. Но при ней не было Грааля.

В голове королева прокручивала свой последний разговор с леди Санией и Анри, которые остались во дворце.

Принц хотел поехать с ней, даже несмотря на то что она дала ему понять о своих чувствах к Фросту. Адель больше не желала скрывать их и обманывать саму себя. Она пойдет до конца, даже если ее сердце будет растоптано. Ее сердце...

Адель так хотелось быть значимой, самой распоряжаться своей судьбой, а в итоге она стала лишь игрушкой в чужих руках. Сейчас, заглядывая внутрь себя, она понимала, чего хочет на самом деле. Сделать все по справедливости, обезопасить свое королевство. Найти Фроста и стать самой собой.

Леди Сания не пустила Анри с ней, но взамен пообещала свою помощь.

– Я не могу снять действие чар, которые мне не принадлежат, но я в силах еще немного продлить защиту королевства. Грааль останется здесь, – глаза феи Мессании алчно сверкнули, – но ему нужна жертва.

– Никаких больше жертв, – возмутился Анри. – Это слишком. Мы хотели мира для нашего королевства. Мой род всегда был самым сильным. И самым опасным. Поэтому от каждого из нас и избавлялись. Я благодарен вам, тетушка, что вы столько времени оберегали меня, но нам больше не нужны жертвы.

– Первые дети Нимуэ и Артура, они были так прекрасны, светловолосые волшебники и волшебницы, – мечтательно проговорила Сания. – Знаешь, Адель, когда проклятие Инкарнации обрушилось на головы моей сестры и ее короля, к власти пришли их дети. Но с каждым разом Нимуэ все больше хотела власти. Так их с Артуром пути разошлись.

– Но Всадники желали вернуть Грааль, не так ли? – проговорила Адель. – Чего ждать от них?

– Всадники не всегда были злом. Они просто выполняли свою миссию – защитить то, что им вверили. Не Король украл Грааль, нет. Это Королева забрала его, возжелав большего. Она очаровала Артура, но он тоже не был обычным человеком – его выбрал сам Грааль, даровав ему силу защитника. Мы с сестрой лишь хотели оградить мир от того, что могла сотворить Нимуэ. Она и так всегда была сильна, а Грааль еще больше укреплял ее мощь. Я отдала свою молодость и свою магию, навек оставшись старухой. Лионесса отдала свой человеческий облик, став чудищем озера, а ее чары стали совсем другими. Темными. Магия иногда сама выбирает, чью сторону занять и какой ей быть. Магия реликвий – слишком стихийная субстанция. Она заперта и ждет того, кто откроет ее. Ей нужен проводник. Мы с сестрой сдержали Королеву, привязав ее к этим местам.

В этот момент Анри поднял меч и надрезал себе руку, проливая свою кровь над Граалем.

– Что ты наделал, мой мальчик! – завопила леди Сания. – Теперь Грааль никогда не отпустит тебя!

– Ну и пусть! – раздраженно ответил принц. – По крайней мере, я буду знать, что сделал что‑то полезное для королевства. Адель, если кто‑то и сможет остановить Всадников, так это ты. А я буду охранять королевство до твоего возвращения. Ты ведь вернешься? – с надеждой спросил он.

– Но как я смогу противостоять Всадникам? Грааль здесь, а я даже не королева! Я просто хочу найти Фроста! Неизвестно, какое сумасбродство он задумал!

Леди Сания задрожала от сдерживаемой злости.

– Не думала, что все наши планы сорвет какая‑то девчонка! Хорошо, мой мальчик, если ты того так желаешь, мы проведем ритуал, и Монсальваж получит временную защиту. Ты и впрямь обязана вернуться, Адель. И выйти замуж за Анри, как полагается.

Зачем это вам, хотела спросить Адель. «Зачем я вам, если я никто? Полное ничтожество».

– Поклянись на Граале, что вернешься. Тогда я дам тебе оружие против Всадников. Оно находится у Хранителей, правда, эти старикашки сейчас под действием чар и помочь тебе не смогут.

Это уже вторая клятва, которой ее связывали, а Адель даже не знала, что будет делать, если первая призовет к ответу.

И вот теперь она ехала вперед, сменив свадебное платье на магические латы. Голову ее венчала фальшивая диадема Грааля. За спиной сияли ножны огненного Экскалибура – после случая с Элейной огонь на лезвии так и не потух, но он странным образом не обжигал. Интересно, не вернулась ли к мечу способность исцелять?

Георг, вызвавшийся поехать с ней, вез ее старенький железный меч, завернутый в тряпицу, а Саманта была полна нескрываемого энтузиазма, вырвавшись наконец из-под власти принцессы Элейны.

С собой Адель везла и тайное оружие фей – «камень, упавший с неба». Звезда Грааля. Леди Сания, точнее Мессания, сказала, что еще во времена царствования фей этот камень упал внутрь Чаши и обрел силу, почти равную ему, однако он может быть использован лишь единожды.

– И почему же вы до сих пор не уничтожили Всадников? – спросила у нее Адель, принимая камень, который умещался в ладони. Острые лучи впивались в кожу – камень в самом деле напоминал упавшую с неба звезду или огромную снежинку.

– Как я уже сказала, я не на стороне войны. К тому же Нимуэ всегда справлялась с Всадниками, обращаясь за помощью к Граалю. Лучше всего будет использовать Звезду, если тебе посчастливится выманить Короля. Но даже если и нет, они все равно все погибнут, один за другим.

– Камень тронет только Всадников и Короля? Я не хочу, чтобы кто‑то пострадал.

– Камень тронет всех вблизи него, кто имеет дурные помыслы, Адель. Будем верить в лучшее. Когда защита Грааля падет, ты узнаешь об этом.

Теперь она желала проникнуть в стан врага и уничтожить его.

И Фрост – он был где‑то там.

– Фрост, твоя королева идет за тобой, – еле слышно проговорила Адель.

Королева и ее спутники неторопливо приблизились к озеру. Им предстояло проделать путь через них, чтобы оказаться в северных землях, где расположилась армия Данаи. Элейна погибла, Кларисс исчезла, а принцесса Даная вызвалась стать на защиту королевства и Ее Величества Адель Благородной. Она отправилась вперед, собирать свое войско, чтобы дать отпор Всадникам.

В прошлый раз Адель путешествовала по озерам вместе с Анри, и они чуть не погибли. Что же будет в этот раз?

Восточный город Реймс встретил их рассветом – троица величественных рыцарей зашла в озеро и не менее торжественно вышла. Похоже, что действие чар здесь было слабее – люди не спали, но все же передвигались довольно медленно, чуть запоздало замечая небольшую процессию. Сердце Адель сжалось, когда пришлось шагнуть в следующее озеро – и предстать перед почерневшими землями Лиловой провинции. По щекам Королевы струились слезы, но она не останавливалась и гордо ехала вперед. Почему она просто не могла сидеть в своем прежнем родительском доме и помогать маме с шитьем? Как вышло так, что теперь в ее руках вместо иглы – меч?

Она не была создана для войны, но разве кто‑то создан для боли и страданий?

В западной провинции было безлюдно, будто проклятие странным образом добралось и сюда. И вот осталось последнее озеро перед тем, как они попадут на север. Адель никогда не бывала в этих краях и не знала, чего ей ждать, но она повторяла в уме слова Данаи, которая обозначила ей путь, да и Георг разыскал старенькую карту озер.

Когда они проследовали по зачарованному переходу, окруженные тусклым светом и закладывающей уши тишиной, Адель увидела две двери с необычными узорами. Та, что была справа, изображала деву в длинном платье с чашей в руках, а слева – деву с мечом и в старинных доспехах. Выбор был очевиден: королева оставила Грааль позади. Следовало зайти в дверь с мечом.

Однако не Грааль ли всегда манил ее?

Георг спрыгнул с коня и помог королеве выбраться из седла. Оказавшись на мраморном полу в этом подводном мире, Адель медленно шагнула к двери с Граалем. Взялась за ручку и потянула на себя, но Георг остановил ее, отодвигая в сторону. Когда он распахнул дверь, его вдруг смел поток воды, будто бы заполняющий пустое пространство тоннеля-под-озером. Их кони затерялись среди воды, но Георг ухватил Саманту за руку, не позволяя ей умчаться назад с потоком. Адель выдернула из-за спины меч и вонзила в мрамор, стараясь удержаться. Неужели она сделала неверный выбор? А может, здесь и не было нормального прохода на север?

Но вот вода отхлынула, и они смогли встать на ноги, слегка пошатываясь. Меч Адель так и не смогла выдернуть из камня, как ни силилась забрать его. Экскалибур не поддавался.

– Замечательно! – выдохнула она уже на поверхности. – Теперь у меня ни коня, ни меча, ни Грааля. И даже Фроста у меня забрали.

Георг протянул ей ржавую железяку.

– Какой никакой, но меч, – робко проговорил юноша.

Адель приняла оружие, но на душе ее было неспокойно. Поход все больше напоминал «тропу королевы», полную испытаний. Все зависело от того, сможет ли она преодолеть их. Хорошо еще, что она не потеряла Звезду – единственное ценное, что у нее осталось. Да и магические латы придавали сил, хотя бы немного прогоняя усталость. Сколько продлится действие этой магии? Без Грааля все это временное.

Неподалеку Адель заметила разбитый лагерь с развевающимися знаменами – серебристый дельфин на алом фоне. Армия принцессы Данаи! Адель не думала, что будет так радоваться принцессе, но в душе разлилось тепло. Королева осмотрелась по сторонам: их окружали вересковые пустоши, вдалеке виднелись густо-зеленые леса, над которыми чернело небо, хотя до сумерек было не скоро. Что там такое? Почему все черным-черно? Будто дым от пожара... или что‑то похуже. Над ними все так же было серое полотно небес: солнце скрылось за тучами, возможно, не желая смотреть на бренную землю, почти лишенную магии.

Адель со своими спутниками двинулась вперед, по протоптанной тропе.

В магических латах королеве было на удивление легко, так она чувствовала себя хотя бы немного защищенной. За спиной теперь развевался черный плащ, подбитый ярко-синим атласом, грудь перехватывала синяя с серебром лента с геральдической гвоздикой: леди Сания даже к этому приложила руку.

Георг и Саманта молчаливо следовали за Адель, их глаза все еще немного светились от действия магии. Георг совсем недавно вкусил силы Грааля, а Саманта будто заново обрела чудесные способности – ее руки слегка светились. Адель не могла сказать, почему это происходило, когда ее собственная связь с Граалем утратилась и даже метка сейчас казалась обычным рисунком на коже, который можно запросто стереть.

Грааль определенно был своенравной реликвией, и если Истинная Королева навсегда погибла, то кто и как мог заново открыть его после того, как закончит действие ритуал Мессании?

А может, этого и ждали Всадники, вдруг подумала Адель. Им нужен был не просто Грааль. А Грааль, вновь открытый? Кем‑то новым...

Глупости!

Когда к ним побежали стражники, Георг ускорил шаг, поднимая руки вверх.

– Это ваша Королева! Ее Величество Адель Благородная! – громко прокричал он.

Солдаты остановились, поглядывая на Адель, пытаясь понять, говорили ли они правду.

У нее не было ничего, чтобы подтвердить слова Георга.

И в этот момент из наплечной сумки, которую прихватила для них Саманта, взяв и немного еды, выбралась юркая куница – ее шерстка сияла ярко-синим, за исключением хвоста. Зверек ловко взобрался по руке Адель, устраиваясь у нее на плече, и сверкнул глазами-бусинками.

Стражники опешили, во все глаза уставившись на королеву.

– Ваше Величество! – наконец воскликнули они. – Мы проводим вас в лагерь.

Там их встречала принцесса Даная – ее собственные доспехи сияли серебром, а белый плащ сочетался с алым шелком. Она выглядела воинственной и абсолютно прекрасной. У Адель при виде принцессы перехватило дыхание – Даная казалась настоящей королевой, не такой жалкой, как она сама.

«Откуда эта слабость, Адель? – поругала она себя. – Не оттого ли, что ты позволила своему сердцу любить, становясь уязвимой?»

Адель окинула взглядом солдат, занятых в лагере каждый своим делом.

– Ваше Величество? – Даная обвела ее взглядом серых глаз. – Мы думали, вы прибудете позже.

– Ваше Высочество, – ответила Адель, но голос ее вдруг вышел хриплым и неуверенным. – Я так решила.

Она выдержала стальной взгляд принцессы. Скорее всего, корона на голове сбилась на бок, волосы растрепались, а черные доспехи, украшенные лазурью и серебром, смотрелись не столь нарядно. Ни королева, ни невеста, одним словом – самозванка. Разве что лента с геральдической гвоздикой и этот странный зачарованный зверек придавали ей немного веса.

После небольшой паузы Даная махнула рукой в сторону шатра.

– Поговорим наедине. Свою свиту оставьте здесь.

У Данаи была целая армия, а у нее – двое потрепанных на вид спутников и больше никого. Хотя они с принцессой заключили союз, Адель ждала очередного подвоха и подлости.

Святая куница соскочила с ее плеча при виде съестных припасов в руках солдатов и была такова, Адель же последовала за принцессой в белый шатер. Внутри было довольно аскетично, не так она представляла себе шатер королевской особы, но Даная этим и отличалась от Элейны. К тому же они были на войне.

– Ну и что ты собираешься тут делать, Адель? – перешла сразу к делу Даная. – Ты не годишься для боя. – Принцесса самодовольно усмехнулась.

– Я здесь, чтобы помочь против Всадников. Но сначала...

– Грааль при тебе? – нахмурилась Даная.

– Нет, он остался во дворце ради защиты, но...

– А Экскалибур?

– С ним есть трудности...

– И ты приходишь сюда безоружная! Зачем? – вспылила Даная. – О чем ты только думала! Лучше бы сидела во дворце, я хотя бы могла рассказывать солдатам, что их королева в целости и сохранности. А если тебя тут убьют? Ты подумала, что будет с людьми? Это станет неминуемым провалом. Я вовсе не хочу, чтобы ты сидела на троне, но сейчас это единственное, что от тебя требуется.

«Почему в этой семейке все такие противные?» – подумала Адель.

– У меня есть оружие, не волнуйся, это мои заботы, а не твои, – ровным голосом проговорила Адель, возвращая себе самообладание. – А теперь расскажи мне обстановку. Что здесь происходит? Слышно что‑то про Кларисс и... Канцлера?

Даная внимательно посмотрела на королеву, и Адель подумала, что задала слишком много вопросов сразу.

– Кларисс у Всадников, и Фрост там же. Когда Всадники поняли, что мы сумели их обмануть, они перешли в нападение. Они привели с собой полчище диких зверей, которые растерзали многих моих людей.

– Но Грааль...

– Очевидно, что его защита не та, что раньше. Всадники могут свободно проникать в королевство. Возможно, еще не совершенно свободно, но их сила стала явной. Король ждет своего часа.

– Поверь мне, я знаю, как его уничтожить, – проговорила Адель, хотя внутри все вопило от ужаса – с чем она связалась? С кем?

Одна девочка самозванка против армии призрачных Всадников и их Короля? А может, Сания и здесь обманула ее и Звезда не имела никакой силы? С чего было верить ей?

– В сердце королевства все еще действуют сонные чары, – сообщила Адель. – Леди Сания говорит, что это дело рук одной из озерных фей. Когда я шла сюда, с одним из озер творилось что‑то неправильное, – задумчиво поделилась Адель.

– Я видела Фроста, – вдруг сказала Даная. – Адель, даже не думай идти за ним.

– Когда? Почему?

– Он явился из ниоткуда. Я сначала даже не поняла, что это он. Фрост был совершенно взбудоражен, его глаза... у него были красные глаза, Адель, я не видела его таким.

– Говорят, что он чудовище.

– Он всегда им был, – фыркнула Даная.

– Вас с Фростом что‑то связывает? – вдруг спросила Адель.

– Уже нет, – улыбнулась Даная. – Раньше он вызывал во мне определенный интерес, но не более. Думаю, мне просто нравилось злить Элейну.

Адель сверкнула взглядом.

– Где было последнее сражение? Я поеду туда, – решила Адель. – Я должна увидеть его сама.

Как еще ей найти Фроста?

Когда они с Данаей, сопровождаемые личной охраной, добрались до дальнего лагеря «дельфинов», как называла принцесса своих людей, Адель пришла в ужас. Повсюду на носилках лежали раненые. А что она? Как она явится перед ними без магии, не имея возможности помочь или исцелить?

Спешившись, она пошла прямиком к полевому госпиталю.

– Ее Величество Королева! – объявили о ее прибытии. Перешептывания, возгласы, даже радостные вскрики: «Мы спасены!»

Адель ходила между рядами раненных, не в силах помочь им, облегчить их боль. Трагедия, которая сперва казалась не больше чем вымыслом, теперь была совсем рядом. Стала реальной.

Однако никто не просил ее о магии или об исцелении. Этим людям словно было достаточно прикоснуться к ней. Увидеть ее. Узнать, что она рядом. И это совершенно потрясло Адель.

– Все, что происходит, так неправильно, – выдохнула она спустя некоторое время, отходя от лагеря и обхватывая себя руками.

– Магия не просто какое‑то волшебство, – сказала Даная, смахивая с плеча заплетенные в косу волосы. – За нее сражаются не одно столетие. Моя мать участвовала в битве, когда я была совсем маленькой. Помню, как она вернулась домой вместе с верными ей людьми. Помню грусть в ее глазах. В тот день она выглядела совершенно опустошенной, велела всем сложить оружие, не желая больше прикасаться к нему. Она говорила, что теперь нам ничего не грозит, ведь она одолела Короля. Но ее не стало, и слухи о Короле вновь пришли к нам. Возможно, я больше остальных ждала, что она вернется и справится со всем, как раньше. Я совершала ужасные поступки, Адель, особенно чтобы удержать военную мощь. Но я отнюдь не безрассудна, как многие считают.

Адель смотрела на волевое лицо Данаи с толикой восхищения. Вдруг когда‑нибудь, если они обе выживут, они могли бы даже подружиться?

Но вдруг тишину нарушили неистовые крики. Поднялся шум, вихрь, небо потемнело, черное покрывало наползало на них, грозя спрятать от мира навеки-вечные. Чтобы были они погребены здесь и однажды прослыли бы героями – если этому «однажды» суждено быть, если в мире что‑то останется после разрушающей силы...

Адель не сразу поняла, что ее подхватил этот вихрь и утягивал прочь. Она слышала громкий голос Данаи, видела взмах меча, но сама была словно песчинка, увлекаемая ветром.

И вот она уже сидела верхом на коне, прижатая спиной к чьей‑то груди, в которой отчаянно колотилось сердце. Вместе с наездником они вырвались из черного вихря. Она услышала над ухом рык и побоялась поворачивать голову. Все ее тело окаменело от ужаса.

Всадники...

А потом она все‑таки опустила взгляд на руки, что сжимали поводья. Она ожидала увидеть лапы некого монстра, но нет, это были обычные человеческие руки. Разве что очень большие и крепкие. Адель узнала их, и сердце ее затрепетало. Она искала его, а он сам нашел ее!

– Фрост! – выкрикнула она, пытаясь обернуться.

Но вот конь остановился перед другими Всадниками, выстроившимися полукругом – все в черном, они выглядели устрашающе. Их лица были скрыты за шлемами, а у одного и вовсе не было головы!

Всадники! Теперь точно они! Не пора ли воспользоваться Звездой, направив ее магию против врага? Адель уже потянулась к камню, завернутому в платок и спрятанному в тканном мешочке у нее на поясе.

Они остановились слишком резко, Фрост отпустил одной рукой поводья и крепко прижал ее к себе.

– Фрост, поворачиваем назад, нам с ними не справиться! – крикнула ему Адель.

Но его конь мерно двинулся вперед.

Мгновение, и Фрост соскочил с коня, а следом опустил на землю и ее. Только сейчас она заметила, насколько он изменился: губы поджаты в суровую линию, синие глаза налились кровью, а растрепанные черные кудри венчала корона из алых кристаллов.

– Фрост? – выдохнула Адель. – Эрик?

Он потащил ее вперед.

Всадники расступились, и вперед вышли две знакомые ей женщины: Кларисс и Гортензия. Взгляд Кларисс был совершенно пуст, она казалась не более чем куклой в руках второй женщины в темно-бордовом платье.

Когда они с Фростом приблизились, он все еще держал Адель за руку.

– Мой Король, – проговорила Гортензия, в то время как Кларисс молчала, будто совершенно не понимала происходящего. Гортензия опустилась на колени перед Фростом, подхватывая его свободную руку и прижимаясь к ней карминовыми губами.

– Встань, Лионесса, – сказал Фрост. – Королева... моя...

Адель не могла понять, что происходит – слишком быстро, слишком невероятно. Вот же Фрост, тот самый Фрост, который стал самым близким человеком во всем королевстве, не переставая быть самым опасным. Она никогда не доверяла ему полностью – как довериться тому, кто мог хладнокровно убивать? Но Король Всадников? Король этих монстров?

– Я ничего не понимаю, – пробормотала Адель, не отрывая взгляда от Фроста. Лицо его оставалось каменным. – Объясните мне, что происходит? Гортензия...

Она повернула голову к женщине, к которой последнее время относилась скорее как к прислуге.

– Я не собираюсь утруждать себя и что‑то объяснять кому‑то вроде тебя, – фыркнула та, презрительно глядя на Адель.

Королева пыталась прокрутить в голове все прошедшие события – как же она не заметила, что враг был так близок? И почему не заметила леди Сания?

– Как вы пробрались во дворец? – спросила Адель, игнорируя пренебрежительной тон.

– Зачем ты привел ее сюда, Эрик? – проговорила Гортензия-Лионесса. – Ее следовало убить гораздо раньше. Если бы не этот сопливый мальчишка-принц, она бы уже была мертва.

– Что? – нахмурилась Адель.

Фрост все еще не двигался, а вместе с ним застыли и Всадники.

Наконец Лионесса внимательно посмотрела на нее и улыбнулась. О, как же красива она была сейчас, если бы не этот коварный изгиб губ.

– У нас с сестрой уговор: я не трогаю ее мальчишку, а она – моего Короля.

– Значит, она все знала? – выдохнула Адель.

– Она фея, как и я! – воскликнула Лионесса. – Как она могла не знать? Мы сестры, и мы слишком многим пожертвовали, чтобы дожить до этого дня. Когда наконец все закончится, Грааль очистится от скверны Нимуэ, связь с ней будет навсегда утрачена. Мессания проведет последний ритуал. Моих сонных чар должно хватить. И тебе следовало быть во дворце, на своей дурацкой свадьбе. Ты могла бы даже остаться в живых и править вместе с Генри. Но без магии, конечно же. Мы заберем Грааль, когда наступит нужный момент. Вернем его на родину. Мой Король должен жить вечно, ему не место среди вас, глупых людишек. Кларисс, – позвала фея, и принцесса двинулась вперед. – Избавимся от королевы? Две королевы – это все‑таки слишком, не находишь?

Что‑то во всем этом не давало Адель покоя. Леди Сания отпустила ее сюда, дала ей оружие... Она не верила своей сестре? Даже заключив с ней некую сделку.

– Нет. – Голос Фроста прозвучал так громко и резко, что даже Лионесса вздрогнула.

– Эрик? – сладким голосом проговорила она, и Адель поняла, что уже слышала эти интонации из уст принцессы Кларисс.

– Нет. Это мой трофей, и вы ее не тронете.

«Это?» – поморщилась Адель. Она ехала сюда ради него! Чтобы получить взамен... это.

Что ж, Фрост никогда не давал ей обещаний.

И, в конце концов, просил за нее, как оказывается, именно Анри. Он не был с ней полностью честен, но все же выступил против планов леди Сании.

Сердце Адель сжалось до боли – почему Анри? Почему же не Фрост?

– Ее лучше убить, я давно говорила тебе. Мне не нравится эта метка. Однако мы убедились, что она – не инкарнация Агнии, которая каким‑то чудом просочилась в эту девчонку. Так зачем она тебе?

В руке Лионессы возник кинжал – очень похожий на тот, которым они с Фростом убили Джудит. Она решила поступить по-своему. Адель не успела вздохнуть – фея была слишком быстра: она вонзила кинжал в сердце Кларисс, и сам воздух будто окрасился в алый. Вспыхнули красным кристаллы в короне Короля, да и его глаза сейчас были ночным кошмаром.

– Ты же знаешь, Эрик, феи любят только раз. И ты навсегда мой. Это помутнение пройдет.

Адель обхватила себя руками, хотя вряд ли могла защититься от феи: лицо Лионессы исказилось, принимая чудовищное обличие.

– Несса! Остановись! – крикнул Фрост. Всадники пришли в движение, окружая их плотным кольцом, не давая никому войти в этот круг, ни уж тем более выйти.

Но чудовище пришло в ярость, и Фрост кинулся на обезумевшую фею, сам вдруг становясь огромным зверем с закрученными рогами. Две силы схлестнулись, и Адель не могла бы сразу сказать, на чьей стороне был перевес. Туловище Лионессы напоминало змею, а лицо приобрело львиные очертания. Она зарычала, взвыла от боли, а может, от ярости, когда Фрост скрутил ее.

Еще миг, и Лионесса просто растворилась в воздухе, окутанная алым дымом.

Мертва?

– Она в бешенстве. Идем отсюда, дадим ей время остыть.

Значит, жива...

Фрост поднял тело Кларисс, распростертое на земле, потом передал ее одному из Всадников. И повернулся к Адель, протягивая ей руку. Нет, не руку – сейчас и впрямь звериную лапу.

– Идем.

Адель было страшно, как никогда в жизни. Знала бы она тогда, приглашая его на танец, что все так обернется. Он защитил ее, но что ему нужно на самом деле? Кто он?

Всадники безмолвно следили за ней. Значит, они подчинялись Фросту? Или все‑таки Лионессе? Но как Фрост столько времени жил во дворце, и Грааль не воспротивился? Король... неужели он тот самый король, про которого говорили в легендах? Артур?

Он обрел человеческий вид и вновь усадил ее на коня перед собой, дернул за поводья, направляясь к темному густому лесу. Слухи не обманули. Фрост стал чудовищем. Или и впрямь был им всегда?

Ладонью он провел у Адель перед лицом, и она провалилась в сон.

Мабон

Прилетали с севера холодные ветра, приносили с собой несчастье. Время изобилия превратилось во времена проклятья. Последнюю надежду Монсальваж, Королеву Адель Благородную, и ту унесли в темные леса Призрачные Всадники во главе со своим Королем. Веры в ее счастливое спасение оставалось совсем мало, как бы ни пыталась принцесса Даная удержать боевой дух своих солдат. Однако Всадники будто бы притихли, отступили. Но пришла другая беда: три громадные тени проносились по землям королевства, сея разруху. Женщины нанизывали на красные нити алые ягоды рябины, дарили их солдатам, развешивали гирляндами на домах, чтобы отогнать нечисть. Шепотом призывали они Великого Сына Великой Матери, Мабона, который бы вернул плодородие иссушенным землям. Воздавали они почести предкам своего рода, чтобы защитили они их в грядущей Битве. Возможно, снизошла уже Королева в Подземный мир, чтобы оттуда воевать за свой народ, но в любом случае, о ее судьбе пока никто не знал.

Глава 18

Король Леса

Адель проснулась, когда в носу защекотало. Она распахнула глаза и поняла, что уткнулась носом во что‑то пушистое. Это была звериная шкура, на которой она лежала. Так тепло, уютно...

Каждый раз она просыпалась словно в тумане и тягостно вспоминала все события, перебирала их в памяти, прежде чем подняться и увидеть все те же каменные стены, занавешенные тяжелой бордовой тканью окна с металлическими решетками на них.

Она была пленницей Короля и его феи... сколько уже?

Адель встрепенулась, сбрасывая с себя хмельной сон, когда ощутила чужое присутствие. Кто пришел к ней сейчас? Фрост или Лионесса?

Хоть она и боялась Фроста с его звериным взглядом, но ждала его, а вот Лионессу она страшилась больше. В первое такое пробуждение фея принесла ей целую вазу красных яблок, и Адель, сходя с ума от голода, тут же накинулась на них. Она чудом выжила, и то только потому, что ей помогли: когда Лионесса бросила ее корчиться на полу от мучительных болей, к Адель вдруг заявился юркий зверек – синяя куница, ее благодетельница, и откуда‑то принесла ей колье с сердцем, которое подарил Фрост. Стоило открыть эту подвеску и услышать трогательную тихую мелодию, Адель стало легче. Тогда она различила среди этой волшебной музыки тонкий голосок – сначала Адель не поверила, но нет: куница действительно заговорила с ней!

После всего, что королева повидала, можно было даже не удивляться.

– Фрост околдован, – сказала куница. – И рыцари тоже. Не ешь и не пей ничего, что принесет тебе фея.

– Но как же я выживу без еды и воды?

– Это место зачарованное, ты выживешь, если будешь молчать. Хочешь снять чары и одолеть фею, тебе придется проявить отвагу. Сшей для воинов волшебные рубахи и расколдуй их.

– Откуда же мне взять магию? Грааль остался во Дворце!

– Грааль в твоем сердце, королева, – ответила ей маленькая куница. – Он всегда с тобой. Для волшебства необязательно быть волшебником. А королевой, как ты уже знаешь, может стать любая...

В голове Адель снова и снова крутилась эта мысль. Любая... Леди Сания обманула ее, и не раз. Адель посмотрела на метку у себя на запястье, обдумывая эти узы, что связали ее с Граалем. Неужели она сдастся сейчас? Только из-за того, что Лионесса надумала избавиться от нее?

Ей придется молчать, хорошо, но она расколдует Фроста и его рыцарей.

Когда вновь пришла Лионесса, излучая красоту и коварство, Адель была к этому готова.

– Было так любопытно наблюдать за тобой, лже-королева, – сказала ей фея, проводя ладонью по черным локонам, что струились по ее плечам. Адель своими глазами видела, как Лионесса обращается в чудовище, и теперь знала, что скрывается за прелестной внешностью. – Вижу, как тебе скучно и тоскливо здесь. И даже Эрик больше не навещает, не так ли?

Адель лишь молчала и смотрела в пол. Тогда Лионесса больно схватила ее за руку и потянула на себя.

– Почему он защищает тебя до сих пор? Что в тебе такого?

Этот вопрос ей однажды задала Элейна, но Адель и сейчас не могла бы дать на него ответа. Возможно, раньше она была более смелой, дерзкой, отважной. Возможно, это нравилось Фросту. Но может, и что‑то другое...

Мог ли он в самом деле полюбить ее?

Она обязана расколдовать его и узнать все из его собственных уст! Что за проклятие лежит на нем? Разве еще год назад могла она подумать о том, что станет всерьез рассуждать о чарах и проклятиях? Как, впрочем, и о любви.

Но говорила ли фея только о Фросте? Или же она имела в виду и сам Грааль?

Лионесса зачерпнула золы из камина – огонь там горел только когда Фрост был рядом, а в остальное время Адель приходилось кутаться в шкуры. Довольно грубо фея втерла золу в кожу королевы, приговаривая страшные слова.

– Ты будешь уродливой в его глазах... Он даже не посмотрит на тебя, – прошипела Лионесса. – Теперь я смогу делать с тобой все, что захочу! Фрост подчиняется мне, я смогла переломить его сознание полностью. Он будет прекрасным Королем. Только моим королем, гадина, слышишь?

Насчет гадины Адель могла поспорить, но благоразумно промолчала, как велела ей куница.

Когда в комнате без окон и дверей бывал Фрост, огонь в камине загорался. Но бывший Канцлер даже не приближался к ней, будто находился в комнате один. Оставаясь наедине с собой, Адель пыталась придумать, как ей сшить эти рубахи. Она обходила комнату по кругу, подумывала использовать штору или скатерть, на которой стояли вазы с фруктами и орехами. Адель безумно хотелось съесть хотя бы виноградинку, но молчание действительно приносило плоды – голод не изматывал ее настолько, чтобы она погибла.

За ее спиной вдруг появился Фрост, и вновь прошел мимо, будто не заметил. Растрепанный, всклокоченный, с помутневшим взглядом, он, казалось, бродил во сне. Адель осторожно коснулась Звезды, зашитой в мешочек: если верить Сании, кристалл мог уничтожить Всадников. Но стала бы она так рисковать Фростом? И это при том, что она поклялась Джудит и Граалю убить Канцлера.

Адель подняла руку к подвеске на жемчужном колье, пальцы сами открыли медальон, и зазвучала прекрасная мелодия.

– Где ты? – вдруг раздался голос Фроста. – Адель?

Ужас пробежал мурашками по ее позвоночнику. Ужас и восторг. Он заметил ее! Она не могла говорить, а он, похоже, не видел ее из-за заклинания Лионессы.

– Почему ты прячешься? – проговорил он. – Я не сделаю ничего, что бы ты сама не пожелала, – произнес Фрост.

Как бы ей хотелось ответить ему!

– Так почему ты прячешься? Где ты, Адель? Я хочу увидеть тебя.

У Адель перехватило дыхание – она вспомнила, как на ее глазах Фрост обратился в чудище. Но сейчас Фрост был в своем обычном человеческом обличии.

«Я здесь!»

Она подошла ближе к нему, сжимая в ладони медальон.

– Как же я хочу увидеть тебя, – прошептал Фрост. Он подошел так близко, что Адель могла разглядеть алые радужки его глаз. И вот его ладони легли ей на плечи, и Фрост привлек ее к себе. Адель хотелось расплакаться от нахлынувших чувств, но она сдержалась. – Понимаю, – наконец протянул он. – Невидима для моих глаз... Хитро, но недостаточно. Позволь. – Фрост протянул руку к салфетке, что лежала на столе с фруктами и была перевязана атласной лентой. Он снял ленту и поднес ее к лицу Адель.

Миг – и Адель оказалась в темноте. Сердце ее заколотилось сильнее. Если бы кто‑то объяснил ей, что происходит, на что способен Король Всадников, кто они на самом деле, да и что скрывается за этими шлемами. Но это же Фрост, твердил внутренний голос!

Самый опасный человек во всем королевстве.

Яркий запах можжевельника наполнил Адель будто бы изнутри. Плеч снова коснулись холодные пальцы, растирая ей кожу.

– Прости, но так нужно, – услышала Адель. – Так я вижу тебя, хотя ты не видишь меня. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Фрост хотел отстраниться, но она удержала его руку, поднося к своей щеке.

– Что ты чувствуешь, Адель? Ты боишься меня?

Она замотала головой, и он усадил ее на постель, покрытую шкурами.

– Разве я обижал тебя прежде? Я уже говорил тебе, Адель, и я не врал. Я создал свою королеву. Я не мог поступить иначе. На кону было слишком многое.

Вдруг раздался звериный рык, и Адель вздрогнула, а в следующий миг поняла, что осталась одна.

«Фрост...»

Адель повернулась и сорвала с глаз ленту: никого. Она поднялась со звериных шкур, обходя эту комнату, похожую на башню, по кругу. За одной из штор вдруг обнаружилась ниша с ванной комнаткой и огромной бочкой с горячей водой, в которую можно было забраться целиком. Но ее здесь точно не было! Адель с радостью забралась в воду, смывая с себя сажу и, возможно, заклинание Лионессы.

На круглом столике Адель увидела еду, кувшин, простое белое платье и сложенную синюю ткань. Рядом стояла шкатулка с иглами и золотыми и серебряными нитями. Это Фрост принес ей? Он знал, что может спасти его и рыцарей?

Адель внимательно посмотрела на ткань, подмечая ее цвет, – сколько рубах она сможет сшить, прежде чем эта ткань убьет ее?

Но Грааль ведь с ней, в ее сердце, как сказала куница, не так ли? Метка на запястье слегка запульсировала.

Платье идеально подошло ей, садясь по фигуре. Фрост будто готовился к этому. Он знал, что приведет ее сюда? Или у него всегда был наряд на всякий случай для какой‑нибудь наивной девушки?

Нет уж, наивной она не была. Адель нахмурилась. Она шла за Фростом, а в итоге попала в ловушку. Или как еще это назвать?

Адель села на теплые шкуры – воздух в комнате уже начал остывать – и принялась за шитье. Покончив с основными швами, ровными, аккуратными, несмотря на то, что руки ее дрожали от холода. Она поцарапала иглой запястье с меткой, смачивая нити в своей крови. После этого королева искусно вывела на рубашке вышивку, вплетая в нее некую историю. Она не останавливалась и лишь молилась, чтобы раньше времени не пришла Лионесса. Вдруг Фрост сможет ее задержать? Он ведь так силен!

Руки королевы покраснели, пошли пузырями, но она не прекращала шить рубахи. Позже явился Фрост, молча забрал уже готовые рубахи, не глянув на нее, и вновь исчез. Сколько прошло времени, Адель не знала.

По лицу королевы струились слезы, сколько же еще? Она пыталась вспомнить, сколько рыцарей видела. Девять? Десять? Нет, кажется двенадцать. Или двенадцать вместе с Фростом?

Когда двенадцать рубах было готово, вновь явился Фрост. На этот раз он смотрел ей в глаза – и видел ее.

– Впереди тебя ждет Инкарнация. И я не могу испортить то, что было предначертано, – проговорил Фрост. – Нам пора, Адель. Лионесса намерена принести тебя в жертву, как пыталась сделать это руками других, но я верю, что ты сможешь пройти последнее испытание. Я с тобой.

Фрост взял Адель за ладонь и потянул ее на себя. На миг задержался на ней взглядом, будто многое хотел сказать. Да и она сама желала расспросить его обо всем.

– Мы должны довершить начатое, моя дорогая. Грааль ждет тебя. Он принадлежит тебе, Адель, а ты ему. И Лионесса нам не помеха.

Но вот он снова коснулся лентой ее глаз, погружая королеву во тьму. А потом приложил ее ладонь к холодному камню... или хрусталю? Адель ощупала очертания.

Грааль? Но как?

Внутри все перевернулось, а метка неистово запульсировала. Наверное, Фрост понял ее удивление.

– Да, это Грааль. Он сам нашел тебя, он вернулся домой, в Каменный замок, истинное сердце Монсальваж. Не представляешь, как это злит Лионессу. Ты смогла то, что не смогла она. Именно здесь тебе нужно очистить Грааль. И снять с меня и моих рыцарей проклятие. Твои рубашки защитят их от ярости Лионессы. Я думал, что справлюсь сам, но это должна сделать ты. Женская магия всегда была сильнее. Отец говорил мне, что в Граале живет сила первой Богини-Матери этих земель.

Фрост наказал ей не снимать с глаз повязки и повел следом за собой по коридору – Адель могла поклясться, что ничего подобного здесь не было! Но все же Фрост – Король Фрост – знал это место гораздо лучше. Они спустились по винтовой лестнице, должно быть, на несколько уровней ниже. В лицо ей подул холодный ветерок, и тут повязка спала с глаз, а Фрост вновь крепко стиснул ее плечи, встав у нее за спиной.

– Не поворачивайся, иди вперед.

В руках у Адель была Чаша, а в самом центре круглой комнаты находился алтарь, возле которого ее поджидала Лионесса. Кольцом выстроились Всадники – эти устрашающие рыцари в почерневших доспехах, лица которых скрывали шлемы. И один Всадник без головы. Все двенадцать Всадников и их Король. Значит, она ошиблась, их тринадцать...

Как же ей хотелось обернуться и посмотреть в глаза Фросту, увидеть подтверждение того, что она все делает правильно, что они смогут одолеть Лионессу.

– Иди вперед, Дева Грааля, и верни Чашу Святую на ее законное место, – звучал будто бы далекий голос Фроста.

– Иди сюда, – прошипела фея. – Маленькая самозванка! Теперь я знаю, почему Грааль выбрал тебя – тобой так легко управлять!

Адель сделала шаг, еще один, вспоминая, как шла, измученная, по «тропе королевы» к Граалю и Фросту. Теперь роли несколько поменялись. Всадники не шевелились, будто были неживыми, лишь статуями, не более.

Когда она водрузила Грааль на постамент, предназначенный для реликвии, Чаша ярко засияла. Как, впрочем, и метка на руке Адель. Гвоздика сорвалась с ее запястья и воспарила над чашей, исчезая в ее глубинах. Вспыхнул яркий свет, и по телу королевы прошла дрожь. Она словно бы исполняла свое предназначение. Что‑то будто вело ее вперед. Теперь Фросту необязательно было давать ей указания: она знала. Так глубинно, как никогда прежде. Она знала. Она была королевой. Грааль выбрал ее, как и она его – для того, чтобы вернуться к истокам, очистить самую свою сущность. Она следовала по этому пути, ведомая необъяснимым зовом сердца. Она должна была оказаться именно здесь. И довершить начатое. Фрост оказался прав. Вновь.

И только сверкающий, полный зависти, взгляд феи Лионессы не давал ей покоя.

Адель погрузила руку, теперь свободную от метки, внутрь чаши и неожиданно достала оттуда кинжал. Грааль всегда давал просящему то, в чем он нуждался, чего больше всего желал. Это была точная копия того кинжала, которым они убили Джудит и разорвали связь предыдущей королевы с Чашей. Чтобы закрыть все раны и начать новую историю.

Грааль неведомым образом знал, что она способна справиться даже с величайшим злом. Что ее сердце было полно решимости и мужества.

Адель повернулась с кинжалом в руке. Это так напоминало ей тот миг, когда они с Фростом убили истинную королеву. Адель уловила чуть заметный кивок Короля Леса, убеждаясь в том, как надо поступить. Следовало избавиться от Лионессы, пока она не сделала то же самое с ней. Но разве сможет она так очистить Грааль? Начать новую страницу с убийства? Возможно, всему было суждено повторяться, вновь и вновь. Как крутится Колесо Года, так вращаются и их судьбы...

А может, Грааль обрушит на голову Лионессы свое наказание, как сделал это с Элейной? Это была ужасная мысль, недостойная королевы, и Адель прогнала ее прочь. Она принимает решения сама, не надеясь, что кто‑то решит все за нее.

И она наконец заговорила.

– Лионесса, – обратилась Адель, – я дарую тебе прощение. Мы с Королем пощадим тебя, но ты навсегда покинешь Монсальваж. Возвращайся в свои края, найди мир в своей душе.

– Ты не избавишься от меня так просто!

Лионесса зарычала и бросилась в ее сторону, распространяя вокруг себя тьму, что добралась и до рыцарей, накрывая их, словно полотном. Но Грааль услышал пожелание королевы: мигом под ногами феи разверзлась пропасть, поглощая ту, что не принадлежала этому миру. Так легко!

Фрост стоял в тени, и Адель с трудом различала, как его облик то и дело менялся – возможно, он тоже превращался в чудовище.

Адель подошла к ближайшему рыцарю, и тот опустился перед ней на колени, снимая шлем. Она увидела его обезображенный облик и сочащуюся кровь из раны у него на шее. Эти Всадники, эти рыцари, не могли умереть, не исполнив долга. Но теперь они привели королеву в Каменный замок, Грааль очистился, а значит, и их неприкаянные души могли быть свободны от этого проклятия.

Всадник чуть заметно кивнул, будто принимая судьбу, и Адель погрузила лезвие кинжала в рану. Снова вспышка света. Как только королева извлекла лезвие, рана чудесным образом затянулась. Рыцарь поднялся и посмотрел на Адель – он был красив, и молод, и, очевидно, снова смертен.

– Живи, – выдохнула Адель, а когда тот отошел в сторону, двинулась к следующему рыцарю, тому, что был без головы.

Когда магия свершилась и для него, Адель остановилась перед Фростом, не осмеливаясь взглянуть на него. Все, что она видела, это крепкие руки, а еще – рана в боку, из которой сочилась кровь. Что? Когда это случилось?

– Не смей смотреть на меня, Адель, – хрипло сказал Фрост.

– Ты ранен, – выдохнула она, потянувшись к нему, но Фрост отстранил ее руку.

– Позвольте исцелить вас, сир, – раздался голос одного из рыцарей. – На вашу долю выпала слишком большая ноша.

– Спасибо за твою заботу, Вэйн, – сказал Фрост. – И я рад, что вы наконец вернулись к жизни, как и Грааль. К настоящей жизни. Но мне нужно закончить дела. Идите, я освобождаю вас от всех клятв.

– Это невозможно, сир. Мы всегда будем преданы вам и Граалю.

Фрост махнул им рукой, прогоняя. Адель услышала удаляющиеся шаги, но все так же не смотрела на Фроста. Только на эту ужасную рану. Адель рванула вперед и крепко прижала к ней ладонь, которая моментально вспыхнула ярким светом. Но Фрост снова оттолкнул королеву. Значит, ему не хватило волшебной рубашки, а значит, проклятие все еще действовало на него?

Рана чуть затянулась, но Адель чувствовала, что это ненадолго.

– Почему мне нельзя исцелить тебя, Фрост? Почему я не могу посмотреть на тебя?

– Ты можешь уйти прямо сейчас – тебе лучше уйти. Рыцари будут тебе верной охраной.

– А что, если я не уйду, Фрост?

– Пока я в силах сдерживать себя, ты должна уйти. Не нужно смотреть. Я проклят, и теперь останусь чудовищем. Но это не главное.

– Но если я посмотрю, Фрост?

Ее голос перешел на шепот, а внутри рождалось теплое чувство, которое она несомненно потеряет, стоит ей сделать шаг назад.

– Если ты посмотришь на меня, Адель, я больше не отпущу тебя.

Время застыло, как и дыхание королевы. Ее взгляд взметнулся к лицу Фроста.

За какие‑то считанные мгновения множество мыслей промелькнуло в ее голове: что синие радужки его глаз окольцованы алым, что он будто бы злился на нее – нет, он был в полнейшей ярости, – что он по-прежнему безумно красив и опасен. Что он все тот же Фрост, а не зверь, которого она ожидала увидеть. Почему он считал себя чудовищем? Нет, с ним все в порядке! Она видела его настоящего, и это был не зверь, которого стоило бояться.

Их взгляды встретились, Фрост и впрямь зарычал, а глаза его налились огнем. Сверкнули красные кристаллы в короне на его угольных волосах.

– Ты не чудовище, Фрост... Больше нет.

Он чуть ли не набросился на нее и жадно поцеловал – она тоже чувствовала это неистовое притяжение, которому было невозможно противостоять. И все же Фрост на миг отстранился, отпуская ее губы и будто спрашивая о чем‑то сокровенном.

Адель обхватила его лицо ладонями и прошептала:

– Эрик...

Наконец! Наконец она могла произнести его имя!

Адель сама прильнула к нему, истосковавшись по этому знакомому аромату. Больше ничто не могло их удержать. Фрост подхватил ее на руки и помчался вверх по лестнице с такой скоростью, что Адель усомнилась в его человеческой природе. Все это время он не переставал целовать ее в губы, в шею, в плечи. И вот они волшебным образом пронеслись сквозь стену – в этом замке все было волшебным – и Фрост уложил ее на мягкие шкуры так бережно и в то же время так нетерпеливо.

Но нет, сейчас он был человеком, а не зверем – крепким, сильным, яростным, но человеком. Какими бы запретами он не сдерживал себя прежде, сейчас он стер их из памяти, оставив во всем мире лишь их двоих. Адель стала центром его вселенной, и он поглощал ее полностью.

– Эрик...

Губы недолго оставались свободными – он стремительно избавился от ее белого платья, возвращаясь к поцелую. И вот, она совершенно беззащитная перед ним, положила ладони ему на грудь, чуть отталкивая от себя. На миг Фрост замер, но Адель явно давала ему понять, что она никогда не будет отставать от него. Он довольно усмехнулся.

Адель стянула с него рубашку, провела ладонью по рубцу под ребрами, где совсем недавно затянулась рана. Кто же причинил ему вред? Кто проклял его?

Но сейчас было не время для ужасов, магии и тайн. Сейчас они отдавались друг другу, король и его королева.

Фрост навис над ней, коварно улыбаясь. Как шло ему это лукавство, ложась соблазнительной маской на красивые черты. Адель гордо задрала подбородок, дрожа от волнения и страсти. Она вечность ждала этого момента.

Он склонил голову и поцеловал ее. Страстно, но медленно. Алчно, но с наслаждением.

Потом опустился полностью, не оставляя границ между ними, ловя губами ее всхлип и свое имя.

– Эрик...

Он зарылся носом ей в шею, не переставляя снова и снова удивлять ее. Слизнул одинокую слезинку, сбежавшую по щеке. Адель готова была расплакаться от переполнявших ее чувств и ощущений.

– Знала бы ты, как сладок этот аромат, – прошептал он. – Моя белая лилия...

Адель теряла себя, растворяясь в объятиях Фроста, и находила вновь. Сейчас она бы не могла и помыслить, чтобы расстаться с ним хотя бы на секунду. Она всегда бежала за недостижимой мечтой, а когда получила ее, то и тогда не была счастлива, но Фрост странным образом дополнял ее. Заставлял почувствовать себя настоящей королевой.

Спустя миллион столетий, когда они утолили этот голод, Фрост крепко обнял ее, будто тем самым клялся сдержать обещание и никуда ее больше не отпускать.

– Засыпай, Адель, засыпай, – шептал он. – Я рядом.

Она расслабилась и впервые за долгое время провалилась в безмятежные бездны, свободные от сновидений.

Сколько дней, сколько ночей прошло – Адель не знала. Они почти не покидали Каменный замок, иногда гуляли по лесу, окрашенному в пестрые цвета осени, но скорее возвращались в их скромное убежище, чтобы вновь насладиться друг другом. Здешние окрестности сменяли времена года стремительно, проживая Колесо года день за днем. Возможно, минули века, но Фрост был по-прежнему нежен, внимателен, сосредоточен только на ней и будто бы полностью открыт.

Адель обо всем позабыла. Она не хотела возвращаться мыслями к тому, что осталось позади, она мечтала освободиться от прошлого и остаться в этом чудесном месте навсегда. Только она, Фрост и... Грааль.

Она бы хотела... мечтала... желала...

Но что‑то точило ее изнутри. То, что называлось резким и таким тяжелым словом «долг».

Однажды они шли вдоль ручья, держась за руки.

– Эрик, расскажи мне все, – наконец попросила Адель.

Фрост вздрогнул – возможно, он и сам не хотел возвращаться к реальности. Глубокая морщина легла меж его бровей.

– Что ты хочешь узнать? – измученно улыбнулся он. У него была потрясающая улыбка, и Адель знала, в чем дело – он был счастлив, здесь, сейчас, с ней. Но и его тревожило то же самое, без сомнений.

– Что это за место, Эрик? Мы были так счастливы, и я не хотела спрашивать. Но я должна. Как ты стал Королем Леса?

Он присел на бревно и похлопал по колену, подзывая ее к себе. Над ними как раз расцветала яблоня, распуская нежные лепестки, которые уже через несколько минут опадут на землю розовым снегом. Адель уютно устроилась и обвила руками шею Фроста, проводя носом по его щеке и целуя.

Он слегка отстранился.

– Так мне будет сложно разговаривать, поверь, – выдохнул он, а потом начал свою историю: – Как ты уже поняла, моя малышка, это волшебное место, наполненное магией, ведь именно здесь Грааль впервые обрел свою силу.

– Значит, это земли фей?

– Можно считать и так, но эти земли давно перешли к людям, отделившись от королевства фей. Магия наполнила Чашу, а вверили ее защиту королю людей. Артуру.

– Король рыцарей, Король леса... Фрост, ты и есть Артур? – глаза Адель распахнулись. О Королева! Сколько же ему лет?

– Нет, – ответил Фрост с грустной улыбкой, развеяв ее страхи. – Артур был моим отцом. И я унаследовал от него как эту миссию, так и его проклятие. Три феи, о которых ты уже знаешь, считали, что магия должна принадлежать только их роду, и они выкрали Грааль. Нимуэ была самой красивой и сильной из них. Она очаровала Артура, но была поражена в сердце стрелой любви. Долгое время они жили в этом замке, чем другие феи были недовольны, ведь сестра обманула их, оставив себе и Грааль, и короля.

– Они пошли против нее?

– Да. Мессания и Лионесса убили Артура, а душу Нимуэ привязали к этим местам. Они прибегли к темной магии, а за это всегда следует расплата. Желая воскресить возлюбленного, Нимуэ и запустила череду Инкарнаций, попросив помощи Грааля. А после убила себя, чтобы быть возрожденной вновь. К тому времени у них уже успели родиться дети, положившие начало ветви Меровингов. Мессания раскаялась и поклялась оберегать детей Нимуэ.

– Хорошо, а где в этой истории появляется Эрик Фрост?

– Эрик Фрост родился гораздо позже, Адель. К этому времени Артур уже не был тем королем, которым его запомнили. Он устал от Инкарнаций и ушел к смертной женщине, моей матери Гвин. Правда, проклятие короля оставалось с ним – Всадники, которые погибли, защищая Грааль. Они были вечным напоминанием о том, что Грааль нужно вернуть на место. Нимуэ – на тот момент королева Агния – нашла Артура и с помощью ритуального кинжала пресекла его череду Инкарнаций навсегда. И мою мать она не пожалела. Это была слишком долгая история любви, ревности, предательства. Их не мог ожидать счастливый финал.

Внутри Адель что‑то больно кольнуло.

Что же ждало их с Фростом? Мог ли быть счастливый финал в их истории?

– Как ты выжил? Агния не тронула тебя?

– Моей покровительницей с самого рождения была Лионесса. Как Мессания охраняла принца Генри, так Лионесса защищала меня. Она обещала всегда быть рядом и вернуть мне трон, но на самом деле ей нужен был только Грааль. Спустя многие века она научилась сохранять человеческую форму, но неизменно возвращалась к чудовищному обличию. Наши с ней жизни связаны. Эта рана...

– От нее?

– Она давно связала нас клятвой жизни и смерти. Рана напоминает об этом.

– Но ты хотел, чтобы я убила ее! О чем ты только думал?

– В тот момент, пожалуй, о том, как ты прекрасна, моя королева...

Адель невольно улыбнулась, но все же она очень сердилась на Фроста. И что теперь делать с его клятвой, если Лионесса отправилась в страну фей? К тому же Адель и сама была связана страшной клятвой и надеялась лишь на одно – что Грааль, очистившись, простил ей ее долги.

Фрост поднялся, увлекая Адель за собой.

– Я должен завершить то, что вверили мне после гибели отца. Грааль очищен, его королева найдена, осталось навести порядок в Монсальваж и избавиться от фей. Они никогда не бросят попыток вернуть себе власть.

– Как ты появился во дворце, Фрост?

– Меня привела Лионесса, после гибели родителей я рос под ее присмотром. Она умеет очаровывать, но единственным, на кого ее чары не действовали, был я. И это ее очень злило.

– А Георг?

– Он просто ее слуга, мальчишка, на котором она применила свои чары. Но это не более чем фокусы в сравнении с силой Грааля.

– А что с Кларисс?

Фрост нахмурился.

– Меньше всего я хотел, чтобы для нее все закончилось так. Лионесса внушала и ей, что следовало сделать. Именно так мы и решили запустить Инкарнацию королевы – по научению феи Кларисс убила свою мать, хотя это убивало ее саму. Во дворец пришел я и установил свои порядки. Мы ждали восемнадцать лет, чтобы привести наш план в действие. Мессания и Лионесса вступили в игру, только я не собирался становиться куклой в их руках. У меня были свои планы. Порвать с чередой Инкарнаций, вернуть Грааль на место и найти благословенное дитя.

– Что это значит?

– То, что Агния переиграла сестер. Она подарила тебе свое благословение, Адель.

Самайн

Королевство Монсальваж погрузилось во Тьму, лишившись как Королевы, так и Грааля. Три черные Тени сеяли над землями хаос, уничтожая скот и урожай, завладевая людскими душами. Хрустальный Дворец-на-Холме понемногу оживал, спадало действие сонных чар, но никто не знал причины. Жители пробуждались, только чтобы стать свидетелями новой беды и пасть жертвой Тени. Зима понемногу подбиралась к королевству, чтобы набросить на него свои колдовские чары, сковать озера льдами, припорошить дороги снегом.

Принц Генри все еще молился о возвращении Адель Благородной, но поговаривали, что видели ее среди Всадников, на гнедом коне, чьи поводья держал сам Король Леса. Были и те, кто проклинал беспечную Королеву, предавшую Монсальваж и своего принца.

Нарушивший гейсы да будет наказан в Самайн, когда откроются врата в Безвременье...

Глава 19

Истинная королева

– Какое милое дитя! – Королева склонилась над кроваткой, в которой лежал ребенок.

– Дорогой! Принеси кресло для Ее Величества!

– Не нужно, я лишь хочу взглянуть на нее.

Королева поднесла руку в перчатке к маленькому личику, и девочка заплакала.

– Тише, красавица, – улыбнулась Королева. – Да, она подойдет. Я вижу в ее глазах столько упорства.

Мать чуть заметно всхлипнула.

– Вы хотите забрать ее, Ваше Величество?

– Всего лишь подарить мое благословение. Если вы позволите.

Обе женщины переглянулись.

– Она всегда будет под защитой, поверьте мне. С ней все будет хорошо. Но мне... мне нужна маленькая капля надежды. Вот только никто не должен знать об этом. Хотя, возможно, еще кое-кому понадобится надежда. Тому, у кого я многое отняла... Слушайте меня внимательно, леди Белерон. Я думаю, что совсем скоро меня не станет. А вы – мое спасение. Самая первая частица магии, которую я отдам вашей девочке, она же и самая светлая. У нее будут все шансы стать королевой, если она в силу своего характера решится на это. Не надо направлять ее – природа возьмет свое. Что бы вы хотели взамен? В чем ваше желание?

– Ох... – Леди Белерон пребывала в растерянности. Королева говорила ей невероятные вещи. – Я всегда мечтала быть самой искусной мастерицей во всем королевстве.

– Это совсем не сложно устроить. Однако у магии Грааля есть цена. Вы готовы ее заплатить?

Мать снова взглянула на свою дочь.

– Да.

– Как зовут девочку? Нет, не отвечайте. Я сама дам ей новое имя. Отныне ее зовут Адель.

Адель отошла от Чаши Грааля, в серебристых глубинах которого увидела свою мать вновь. Ее и королеву Агнию, которая поцеловала малышку в лоб, даруя благословение. Адель было бесконечно грустно, но она не проронила ни слезинки.

Значило ли это, что Агния – вернее Нимуэ – жила в ней? Сложно было сказать. За столькие столетия душа феи распадалась и вновь собиралась множество раз. Что вообще могло от нее остаться? Разве удивительно, что и Грааль становился все более хищным и требовательным, впитывая ее горечи, зависть, злость?

Но теперь Грааль очистился, признав свою новую королеву. Он сам выбрал Адель еще малышкой – королеву не по крови, но по духу. Что же он увидел в ней? Она не была милейшей и послушной девочкой, она преследовала собственные цели и выгоду, устремлялась к своим желаниям. А может, Грааль и не искал идеал.

Как не искала сама она.

Позже она лежала на боку, водя ладонью по плечу Фроста. Сейчас и его сон был спокойным. Теперь между ними не осталось тайн. Он открылся ей, а она – ему, своему первому и единственному королю.

Как бы она правила одна, если бы не могла разделить эту радость с любимым?

– Я люблю тебя, Фрост, – прошептала Адель, прижимаясь к нему, впитывая его тепло.

Он тоже что‑то пробурчал в ответ, возможно, неосознанно, но все‑таки обхватил ее своими могучими лапами. Их спокойствие вдруг нарушили громкие шаги. Адель подскочила на постели, прижимая к груди звериную шкуру.

Рыцарь остановился за красной шторой, не заходя внутрь. Прекрасно! Нигде нет уединения, подумала Адель. Но они с Фростом и так слишком долго предавались лишь наслаждениям и обществу друг друга. Она не хотела большего. Не хотела короны или магии. Любовь стала ее магией.

– Сир! – проговорил рыцарь, не заходя дальше. – Тучи сгущаются, – загадочно произнес он, и Адель вспомнила похожие слова.

– О чем это вы?

– Три Тени Грааля вышли на охоту, – проговорил Фрост, моментально проснувшись. Он поднялся и подхватил свою одежду. – Настало время покончить с ними. Я скоро буду, Вэйн, ждите меня.

– Куда ты? – заволновалась Адель.

– Все хорошее рано или поздно должно заканчиваться, моя королева, – улыбнулся ей Фрост. – Признаюсь, я не надеялся на такое счастье и всячески ограждал себя от него. Ты – мое хорошее. Но дальше – мой долг перед Граалем и моим отцом. Тени Грааля возникли, когда феи совершили свое злодеяние над Артуром. С Мессанией у нас была договоренность, что мы не вмешиваемся в дела друг друга. Пока Генри не решил прыгнуть к тебе в постель, конечно.

– Ну... – Адель слегка покраснела, вспоминая то утро после коронации, которое она так «славно» отметила. – Хотя я плохо помню ту ночь, Анри признался, что между нами ничего не было. Да ты и сам теперь знаешь... – Она смутилась еще больше.

– Лучше бы он придерживался первоначального плана и плодил своих наследников. Но нет же, он позарился на чужое.

– Но ты сам меня отталкивал, Фрост.

– Тайное общество и Лионесса должны были видеть, что я управляю тобой, но я не мог показать им и капли своих истинных чувств. Это было слишком опасно.

– И когда ты узнал про это мое... благословение?

– Мне пришла весть в тот самый день, когда королева Агния умерла, и Лионесса стала претворять свой план в жизнь с помощью Кларисс. Весть, написанная теми же рунами, которым научил меня отец: «Ты узнаешь ее, когда она придет. Свою королеву. Благословенное дитя».

Сердце Адель затрепетало.

– Фрост! – Она подскочила к нему и обхватила лицо ладонями. – И когда же ты узнал меня? Только не говори, что на том проклятом балу, когда я пригласила тебя на танец!

Но Фрост лишь загадочно улыбнулся.

– И это тоже был прекрасный момент.

Что‑то в его словах заставило Адель насторожиться. Был...

Он говорил так, будто и то, что произошло с ними за эти дни, могло запросто остаться всего лишь прошлым.

– Фрост! Ты же не пойдешь против этих Теней, против фей, против всего, что еще есть ужасного, один? Ты же не думаешь, что я отпущу тебя теперь?

– Адель... – Он привлек ее к себе и обнял. – Здесь вы с Граалем будете в безопасности.

– Но ты ведь понимаешь, что я не смогу просто сидеть и ждать твоего возвращения?

– Неужели ты такая нетерпеливая?

– Я не желаю ждать, я хочу бороться, – Адель подняла голову и посмотрела на Фроста: в его глазах было больше синевы, чем алого, и это вселяло надежду, что все наладится. – За тех, кто мне дорог. За того, кто мне дорог. За тебя.

Они молча смотрели друг на друга, будто два воина, схлестнувшиеся в битве. Фрост не выдержал ее взгляда и, вздохнув, отступил.

– Хорошо, моя отважная королева. Мы вернемся в королевство вместе. Да поможет нам Грааль.

Вместе с рыцарями они приблизились к озеру, по поверхности которого разбегались мерцающие блики. На берегу Фрост остановился, все еще держа Адель за руку.

– Принесите Грааль, – приказал он рыцарю, а когда тот подошел, Фрост внимательно посмотрел на Адель и опустил руку внутрь чаши, доставая оттуда диадему, совсем как на коронации.

– Все это время она была здесь, – выдохнула Адель. – Но почему ты ничего не говорил?

Фрост возложил сверкающие синие кристаллы на собранные в косу волосы Адель.

– Часть пути нам предстоит проделать в одиночку, моя королева, это неизбежный закон природы. Ты тоже все это время была рядом, а я не позволял себе увидеть тебя по-настоящему. Адель, ты смелая, умная, да и за словом в карман не полезешь. – Он слегка усмехнулся. – Только ты бы и смогла быть истинной королевой. Пусть Грааль хранит тебя!

– Ты захвалил меня, Фрост, – сказала она, искоса глядя на улыбающихся рыцарей. Странно, что все были так веселы, отправляясь в сражение.

– Но люблю я тебя не за это, – коварные губы Короля тоже изогнулись в улыбке.

– А за что же? – Он так пронзительно посмотрел на нее, что Адель засмущалась.

– Не скажу. Пока. – Он пригладил медальон, висевший на ее шее, а следом нежно поцеловал. – Возьми Чашу, и когда мы войдем в озеро, не отходи от меня далеко. Диадема и Грааль будут твоей защитой, но я не хочу потерять тебя в лабиринтах.

– Лабиринтах? Не припомню никаких лабиринтов.

– Еще бы, ты же прошла другим путем. Однако все озера взаимосвязаны, если знать тайные пути.

Его собственная корона ярко сияла красным огнем, полыхая на черных как ночь волосах. Взгляд Фроста все еще был свиреп, но во всем облике проступала мягкость – теперь Адель знала, что Фрост может быть другим. С ней.

– Ваше копье, сир, – проговорил рыцарь, вручая своему королю оружие с острым наконечником, исписанным тайными знаками. Фрост крепко обхватил древко, а второй рукой пожал плечо Адель. Возможно, ей показалось, но кто‑то из рыцарей затянул песнь.

Так они с Королем Эриком и рыцарями вошли в воды. Адель уже привыкла, что все под поверхностью волшебного озера ощущалось иначе. Здесь она могла дышать, но чувствовалось некоторое давление, да и каждое ее движение замедлялось. Корона Фроста мерцала, не давая ей сбиться с пути. Адель крепче обхватила Грааль, прижимая его к груди. С собой в тканом мешочке она несла Звезду, о которой на время позабыла – какой прок в ней теперь? Оружие, которое так и не пригодилось. Но все же Адель решила взять ее с собой. В конце концов, что‑то могло пойти не так, и так у нее всегда будет козырь в рукаве.

Поначалу проход под озером не казался ей необычным: впереди шел ее любимый, а спину защищали верные рыцари. Но вдруг кругом резко потемнело, и Адель не смогла бы сказать, откуда явилась эта тьма. Королева вцепилась в Грааль, поднимая его над головой, и Чаша ярко засияла, освещая пространство. Адель увидела впереди высокую фигуру – перед ними с Фростом словно растекалась черная клякса.

Адель хотела вскрикнуть, но здесь ее слова были пустым шевелением губ. Кристаллы в короне Фроста сердито пульсировали, да и сам Король приготовился отразить атаку этой тьмы.

А может, это и была одна из тех теней, что вырвались из Грааля? Тогда она пришла за королевой, и, конечно, за реликвией. Тень будто услышала ее мысли – или ощутила страх. Однако в следующий миг Адель собралась с духом и прошептала слова молитвы, взывая к силе Грааля. Чернота покрывалом поднялась над Фростом, но копье пронзило это полотно насквозь, оставляя в нем прореху. Фрост повернулся к ней, глаза его вновь налились кровью. Он кивнул ей, словно побуждая к действию, и Адель отозвалась – шагнула вперед, изливая свет Грааля на тьму, разъедая ее, растворяя, пока от тени ни осталось и следа.

Когда сияние Чаши погасло, а темная пелена спала, Адель пошатнулась. Слишком огромную силу она выпустила – была ли она готова к такому? Фрост вовремя подхватил королеву, прижимая к себе и целуя в лоб. Пока диадема венчала ее голову, ей ничего не угрожало. Но Фрост? Адель не хотела даже представлять, что эта тень могла причинить ему вред.

Однако она помнила про клятву, данную Джудит, и страшилась того дня, когда ее призовут к ответу. Хотелось верить, что Грааль очистился и все клятвы разрушены, снова подумала она.

Они двинулись дальше, петляя по коридорам и тоннелям, когда наконец подошли к двум дверям, которые показались Адель смутно знакомыми, а глянув в сторону, она увидела торчащий из мраморного пола меч. Экскалибур.

Она вновь перевела взгляд на двери – различие все же было. Рисунок на них переменился, и теперь одна изображала девушку с чашей, а вторая – мужчину с мечом. Все словно бы было предначертано.

Фрост твердой походкой приблизился к мечу, обхватил рукоятку и с невероятной легкостью извлек лезвие из камня. Потом Король решительно шагнул к двери. Адель хотела последовать за ним, но он лишь махнул ей воспользоваться второй дверью. Почему они должны были пойти порознь?

Фрост повернулся к ней и улыбнулся. Будто прощался. Внутри Адель все сжалось – сейчас словно решалась их судьба, и, когда они пройдут сквозь эти двери, обратного пути не будет.

Она все же шагнула к нему, но он тряхнул головой и нахмурился, вновь указав на ее дверь, будто знал то, чего не знала она. Разве не следовало положиться на него, как она делала все это время? Он когда‑то подводил ее?

Адель тоже улыбнулась ему, и он шагнул первым, исчезая из виду. Шестеро рыцарей последовали за ним. Холод пробежал по позвоночнику Адель, когда она поняла, что его здесь уже нет, и поспешила шагнуть вперед, чтобы поскорее нагнать Фроста. Шестеро рыцарей шагнули следом за ней, и вместе они оказались у подножья бесконечной лестницы.

Когда она все‑таки поднялась со своей свитой наверх, то увидела почерневшую землю и затянутое дымом небо над Дворцом. Она вернулась.

Адель посмотрела направо, туда, где так гордо стоял Фрост, держа в одной руке копье, а в другой – Экскалибур. Истинный король. Ее король.

Он повернулся к ней, и столько эмоций отразилось на его лице. Ветер вплетался в черные завитки волос, приносил с собой треск и рев того кошмара, что разворачивался на землях Монсальваж. Где‑то впереди шло сражение, но сейчас его было не видно.

Король и королева обменялись взглядами и ухмыльнулись друг другу, будто бы говоря – «и не такое проходили».

После чего устремились в бой.

Адель не могла бы сказать, сколько длилась битва, она сбилась со счета, глядя, как чудища падают перед ней, превращаясь в обычных людей. То были не монстры, а жители королевства, одержимые тенями. Ох, если бы она знала тогда, во время коронации, какое зло впустила в этот мир.

Они с Фростом и рыцарями ворвались в самое сердце битвы за Монсальваж. Три тени, принявшие женское обличье, командовали своей темной армией. По щекам Адель струились слезы, которые сверкали в свете Грааля, как драгоценности, под стать диадеме в ее волосах. Спиной к спине с ней стоял Фрост, ее меч и копье, ее защитник наравне с Граалем.

Как несправедливо! Тут же обычные жители!

Тени не торопились, заметив, что здесь король и королева. Они с Фростом уже явили свою силу, свою первозданную мощь, расплачиваясь за грехи других, прежних короля и королеву, и еще множества тех, кто был причастен к их давней истории. Но дело следовало довести до конца.

Возможно, пришел час использовать Звезду, подумала Адель, когда вдруг увидела пятно света. Со стороны дворца к ним спешила подмога: Даная в ее сверкающих доспехах, с целой армией верных ей «дельфинов», а с ней Георг и Саманта, от которых по-прежнему исходило сияние. На плече Георга сидел синий пушистый зверек – символ королевы Адель Благородной. Когда только куница успела перебежать сюда? Вот же непоседа!

А еще Мессания и Анри. Длинные седые волосы феи были распущены, развеваясь по ветру, как пепел, и контрастируя с ее смуглой кожей. Принц выглядел слишком бледным и даже потерянным, но при виде Адель оживился.

– Ты вернулась! Королева здесь! – воскликнул он в возникшей паузе, но потом перевел взгляд на Фроста, и глаза принца помутнели. – Все это правда? Ты с ним?

– Сейчас это не имеет значения, – ответила Адель и обратилась к принцессе. – Даная, у нас есть шансы? Мы не можем вот так убивать своих же жителей.

– Такими становятся не все, а только те, кто слаб духом. Как видишь, смельчаки еще остались в королевстве. – И она кивнула в сторону своей армии. – Если королева сможет поднять их боевой дух, нас станет больше. Теперь вы здесь, Ваше Величество, и мне плевать, за кого вы выступаете. – Она мельком посмотрела на Фроста, очевидно подмечая корону на его голове. – Главное, чтобы мы были заодно, выступая против зла. Мы вместе способны защитить наш дом.

Адель улыбнулась сквозь слезы. Она не одна.

Ей подали белого скакуна с ярко-синей попоной, расшитой серебряной нитью.

– Да защитит тебя, Грааль, Адель, – шепнула Даная. И хотя Адель до последнего ждала какой‑нибудь подлости, во взгляде Данаи увидела лишь искреннюю заботу о королевстве.

Под восторженные взгляды солдат, Адель выдвинулась вперед, сопровождаемая Фростом и принцем Генри, который ни за что не желал отпускать ее.

– Всем отступать, – приказала королева. – Я разберусь с этим злом сама. Нам не нужны больше человеческие жертвы.

Свет Грааля рассеивал сгустившуюся перед ними тьму, и в этом сиянии отчетливо выделялись три тени, три женских силуэта.

– Эумин... – прошипела первая тень.

– Яинассем, – сказала вторая.

– Ассеноил, – пропела третья.

И Адель поняла, что кроется за их именами – три феи, положившие начало этому злу.

Тени налетели на них так стремительно, что Адель не успела вздохнуть. Она крепко держала Грааль, но ее коня сбили с ног, и она повалилась на затвердевшую землю. Из легких вышибло весь дух, боль пронзила голову, но Адель знала, что с ней все будет хорошо. Она верила. Верила, что они справятся, ведь Фрост рядом, и не только он. Ее щеки коснулся щекочущий мех – перед глазами возникла синяя шерстка.

«Вставай, Адель», – услышала она этого маленького посланника Грааля. А следом перед внутренним взором промелькнули все ее союзники, все, кто бился за королевство.

– Мы верим в тебя, королева, – прошептала принцесса Даная, и солдаты вторили ей.

– Живи долго и счастливо, королева, дарую тебе свое благословение, – прошептала Мессания.

Они верили в нее, разве она могла теперь подвести их?

Девочка-самозванка, возомнившая себя королевой...

Все тело Адель будто вспыхнуло, словно она сама стала Граалем, этим источником магии, а волосы ее засияли совсем как золото. Она поднялась на ноги, чуть заметно шатаясь.

Тени отступали, рассыпались в прах, развеивались по ветру. Они не могли устоять перед такой силой. Силой духа.

Грааль исцелял всех кругом, погружая жителей в сон. Когда они очнутся, для них настанет новый день. Адель не видела этого, но знала.

Ее сердце бешено стучало в груди. Еще ни разу она не ощущала магию так явно, не наслаждалась ее силой настолько проникновенно. Магия принадлежала ей.

Среди этого пика триумфа она не сразу поняла, что за ее спиной пустота.

Она обернулась, но не увидела ни Анри, ни Фроста. Где они? Что случилось? Темная пелена все еще сковывала все кругом, понемногу рассеиваясь.

Но вот в просвете мелькнули красные огоньки короны, и Адель увидела: огромная черная змея увлекала Фроста в сторону чащи, буквально следуя по «тропе королевы», по которой однажды сюда пришла Нимуэ.

Однако это были не тени – с ними Грааль разобрался. Кто‑то тянул Фроста к проклятому озеру, с ужасом подумала Адель. Лионесса?

Адель вновь высоко подняла Грааль, умоляя его помочь. Только бы Фрост был еще жив. Она верила в это, как верили в нее. Такой как Фрост не может сдаться.

«Помоги мне», – прошептала королева, вкладывая в слова всю любовь к Фросту.

Грааль проложил дорогу своим синим светом, заставляя Адель идти вперед, на последнее сражение за мир в своем королевстве.

Когда Адель подбежала к озеру, Фрост бился с гигантским чудищем. По лицу Короля стекал пот и кровь. Но и Лионесса была ранена. Возможно, силы ее иссякали: она утрачивала страшное обличье, возвращаясь к своей человеческой форме. Их жизнь и смерть связаны, вспомнила Адель. Но если фея все еще держалась, то Фрост вдруг обмяк и упал ничком в изумрудную траву, что росла по берегу озера, воды которого каким‑то чудом еще не замерзли.

Лицо Лионессы исказилось от злости, когда она увидела Адель.

– Это ты, это все ты, несчастная девчонка! Будь ты проклята!

Ее слова прозвучали так громко, что заложило уши, и Адель отпрянула. Нет, не может быть, что она пришла слишком поздно. Королева опустила Грааль на землю, доставая из его недр кинжал. Она не хотела этого, она отпустила Лионессу, но, как выходит, зря.

Нет, она сделает все, чтобы Фрост жил. Они не могут погибнуть сейчас, когда узнали друг друга, когда полюбили. Великий Свет Грааля – это ведь ничто иное как любовь, да?

Адель думала, что все решает власть.

Но нет. Все решает любовь.

– Ты хочешь одолеть меня этим ножичком? – усмехнулась Лионесса алыми губами. Времени оставалось совсем мало.

Фея забралась на большой плоский камень у кромки воды волшебного озера.

– Я смогла выбраться, но ненадолго. Я не хочу его гибели, отдай мне Грааль. Спаси Фроста, Адель, – вдруг взмолилась Лионесса. – Мы с ним уйдем, обещаю, но он будет жив. Ты ведь тоже этого хочешь?

Что тогда останется у нее?

Только знание того, что Фрост жив... где‑то там... и, возможно, даже счастлив.

Адель взглянула на неподвижное тело своего короля. Лица она не видела, лишь черную гриву волос. Рядом в траве тускло сияла сбитая с головы корона.

Адель развернула кинжал и срезала с пояса мешочек, в котором лежало ее последнее оружие – Звезда Грааля. Адель медленно приблизилась к Лионессе, держа на ладони Звезду, а другой рукой обхватывая Чашу. Фея ссутулилась, очевидно, ее раны были смертельными. Лицо Лионессы вновь стало озлобленным, чудовищные черты проступали сквозь маску красавицы.

Адель крепко сдавила ладонь, и лучи Звезды впились в кожу, принося новую волну боли и жжения.

Хлопок! У нее заложило уши, а перед глазами все поплыло. Она видела только, как падает в озеро Лионесса, как смягчается ее лицо, а на губах играет безмятежная улыбка.

– Спасибо... – долетели до Адель слова феи.

Руки королевы ослабли, Грааль выскользнул из ладони, став слишком тяжелым, чтобы удержать его. Или озеро притягивало и реликвию. Вдруг все кругом стало поразительно резким и четким. Повеяло холодом, а вода с дальней стороны озера стала подергиваться кристальной коркой льда.

Грааль скрылся под водой, лишь сверкнув напоследок. Адель ахнула, не в силах поверить, что она отпустила святыню. Что‑то мягкое и пушистое коснулось щеки Адель – это была куница, которая пробежала по ее плечу и прыгнула следом за реликвией, скрываясь в водах.

Время будто замерло, а может, Адель так казалось. Тишина, странная, неестественная тишина и холод окутали ее. Королева еще не была свободна. Над ней висела последняя клятва, которая сейчас будто бы стала осязаемой.

Убей Фроста или умри сама... – шептало озеро, говорило с ней. Плеч будто коснулись холодные руки, и Адель вновь ощутила присутствие Джудит, хотя это было невозможно.

Но есть ли что‑то невозможное в этом мире?

Убей его, Адель, и стань настоящей королевой.

Или умри. Ты недостойна.

Вам двоим будет слишком тесно в этом мире.

Адель тряхнула головой, прогоняя морок, но голоса не исчезали. Все должно решиться сейчас. Последняя битва. Ее битва.

Была ли она в самом деле способна на все ради того, чтобы стать королевой? Пожертвовать своей любовью, как однажды сделала Нимуэ – и повторяла это не один раз в череде их с Артуром Инкарнаций?

Нет. Адель не была рождена феей, всего лишь обычной девчонкой со своими мечтами.

Но она смогла стать королевой. Истинной королевой.

Не каждой дано быть ею при рождении.

Но любая определенно может ею стать.

Адель шагнула вперед, закрывая глаза. Все будет хорошо, она верила, что Канцлер будет отличным правителем Монсальваж. Как и всегда. Она заберет с собой эту клятву, сохранит жизнь Фросту.

Холод подползал к ней, заставляя принять решение. И Адель шагнула в неизвестность. Истинная Королева, идущая вслед за Граалем, где бы он ни находился. Она не нарушит клятву.

Адель сложила руки на груди, обхватывая ладонями теплый медальон у себя на груди. Почувствовала, что падает, но не желала взглянуть.

Время, такое медленное и тягучее, ускорялось, приближая разгадку ее истинной судьбы и предназначения.

– Люблю тебя, Фрост, – выдохнула она, и вокруг незримых слов собрались облачка пара.

Мир застыл в этом мгновении, она падала, и падала, и падала, пока не услышала голос, а открыв глаза, неожиданно увидела прямо перед собой Фроста:

– И я тебя. Я люблю тебя, Адель. Люблю... вас.

Его руки коснулись ее талии, живота.

Все было странно в этом текучем пространстве и времени. Но вот Фрост перед ней, живой, настоящий. Его синие глаза – ее страдание и ее спасение.

Последний поцелуй.

И они оба падали. Падение это казалось бесконечным. Адель хотела бы остаться в этом мгновении. Но вдруг больно ударилась о твердую поверхность – время ускорилось, как и сердце Адель.

Она не сразу поняла, что произошло. Но когда поняла, то забарабанила по ледяной поверхности озера.

– Фрост! Фрост!

Она все еще видела его, своего короля – однако он был все дальше и дальше. Он улыбался или, возможно, плакал – она не знала, не могла разглядеть это за коркой льда.

Нет, это были ее слезы, которые затуманивали взор и не давали увидеть его. Адель злобно смахнула их с глаз, потом снова заколотила по льду, разбивая руки в кровь.

– Фрост! Ты не можешь так поступить со мной! Ты обещал не отпускать меня! Фрост!

Он пожертвовал собой и отдал свою жизнь озеру и ненасытным феям, оставив ее разбираться с этим холодным миром и королевством.

Королева без короля...

Она снова и снова била кулаками, но волшебное озеро молчало, унося с собой весь смысл ее жизни.

– Меч! – вдруг вспомнила Адель и, скользя по поверхности, выбралась на берег, добралась до Экскалибура, лежавшего в траве там, где Фрост обронил его. А вернувшись к озеру, вонзила лезвие в лед. Радостно воскликнула, когда острие впилось в кристальную поверхность. Меч погрузился в нее наполовину и замер.

– Нет! Давай же, проклятый меч! Яви свою магию! Отзовись своей королеве!

Но как она ни пыталась, не могла ни достать меч, ни разбить лед, ставший хрустальным надгробием ее короля.

Сколько она просидела там – неизвестно. Руки и ноги окаменели от холода, слезы застыли на щеках.

Спустя вечность теплые руки коснулись ее плеч.

– Адель... – голос Анри, такой далекий, такой бессмысленный. – Уйдем отсюда. Адель, пора возвращаться.

Она так замерзла, что не могла противиться, когда принц поднял ее на руки и понес прочь. Только беззвучно плакала.

Когда они появились на главной площади дворца, все жители ликовали и приветствовали их.

– Да здравствует королева! Да здравствует Адель Благородная!

И хотя ей было холодно, и пусто, и больно, само тело королевы будто бы светилось, золотом стали ее волосы, а лазурью пылали глаза.

– Да здравствует наша Золотая Королева!

И все верили, что в Монсальваж пришла новая эпоха. Но никто не знал, что сердце королевы стало холодным камнем.

Эпилог

Все было сказкой,

Все было сном,

Все было

Словно в мире другом

А.

Никто не обратил внимания на даму в черном, которая спокойным шагом шла по проспекту, сворачивая в уютный переулок. Многие женщины сейчас предпочитали черные платья, и мода в Монсальваж неотвратимо менялась, – возможно, кто‑то хотел проявить солидарность и сочувствие вдовствующей королеве Адель, а другие просто подхватывали новые веяния, стараясь не отставать от своей мудрой правительницы.

Мало кто помнил, что же случилось пять лет назад в Битве Короля и Королевы, о которой теперь лишь ходили слухи. Память жителей хранила лишь обрывочные образы, и прошедшее все больше казалось неким сном. Но все знали, что король был храбрым героем, который защитил Монсальваж от подступающей тьмы ценой собственной жизни. Это признал даже наследник ветви Меровингов, принц Генри.

Все без исключения обожали новую королеву, которая отдавала всю себя благоустройству королевства, и все души не чаяли в маленьком принце Артуре.

Дама прошла каменные ворота – все, что осталось от прежней стены, разделявшей королевство на знать и простолюдинов. Она легонько пожала плечами, вдруг вспомнив, как однажды хотела поменять здесь стражу – теперь в этом не было нужды, раз не было и стены.

Сегодня она покинула Дворец-на-Холме не для того, чтобы творить чудеса – она до сих пор была на это способна, будто для магии ей больше не требовался Грааль, канувший в небытие после Битвы.

Каждый год, ровно в этот день, все эти пять лет, Адель отправлялась к Проклятому Озеру, затянутому льдом в любое время года. Она шла с надеждой и верой. Она не переставала просить Богиню-Мать, чтобы та вернула ей любимого.

За эти пять лет Адель многое сделала для королевства, не требуя ничего взамен. Прислушавшись к просветительским идеям и советам принца Генри, она вывела Монсальваж на новую ступень прогресса, и теперь им завидовали и соседние страны.

В подрастающем принце Артуре королева неизменно видела Эрика Фроста, которого так несправедливо забрала у нее судьба. И все это время она находила утешение в заботах о королевстве и о своем сыне, ставшими ее спасением.

Однако сердце королевы не трепетало как прежде. Ее солнце закатилось за горизонт.

Иногда Адель казалось, что сердце и вовсе перестало биться. Что она лишь улыбающаяся кукла, не более. Править королевством ей помогали Первый Советник, принц Генри, а также принцесса Даная, оставшаяся служить ей при дворе.

Сейчас во дворце царила суета – все готовились к гостям из соседнего королевства Астурии, которое с давних времен хранило еще одну магическую реликвию – Солнечный Диск. Герцог и его молодая невеста должны были прибыть совсем скоро, и Адель с радостью ускользнула от придворных хлопот. Сейчас она с предвкушением и замирающим сердцем мчалась к озеру.

После Битвы и возвращения во дворец Анри предложил королеве руку и сердце. Он готов был стать для нее всем, ведь не зря говорили что те, в ком течет кровь фей, влюбляются лишь однажды. Но Адель не могла принять этого, она верила, верила так слепо, что просыпалась среди ночи, вся в поту и слезах, выкрикивая имя любимого. Какой же глупой она была прежде! Сколько мгновений рядом с ним упустила!

Она засыпала, прижимая к себе маленького Артура, слушая его сладкое сопение.

Фрост знал. Он все знал. Он отталкивал ее не просто так. Но ни за что она не променяла бы свою судьбу на какую‑то другую.

Дворец оставался позади, но дама в черном неустанно шла вперед, к чаще и озеру, где оставила свое сердце.

– Он вернется, – шептала Адель. – Он не мог... не мог уйти вот так.

Слишком много времени прошло, она знала, но продолжала верить.

В пятый раз королева подошла к озеру, сжимая в руке медальон. Он был все таким же теплым, как и в тот день, когда Фрост упал в озеро.

Адель не знала, что ожидала увидеть здесь: разбитый лед или любой другой след, признак того, что Фрост был жив. Первые три года Анри приходил сюда вместе с ней, но после оставил ее в покое, наедине с личным горем, черным цветом которого окрасилось сердце королевы и само королевство. Да, за это время произошло и много прекрасного, но шлейф тоски и грусти будто бы витал в самом воздухе Монсальваж.

Адель ступила на хрустальную поверхность озера, двигаясь неторопливо, приближаясь к мечу, что до сих пор был здесь. Она знала, что смельчаки и воришки пытались забрать отсюда реликвию, но все безуспешно. Меч будто навечно вмерз в лед, не желая никому подчиняться. Никому, кроме своего короля.

– Ну здравствуй, Экскалибур, – выдохнула королева.

Шурша юбками, она подошла ближе и откинула вуаль, закрывающую ее лицо, и золотые пряди волос, уложенные в искусную прическу.

Меч ей, как и всегда, ничего не ответил. Адель обхватила заиндевевшую рукоять и зажмурилась. На миг ей почудилось, что Фрост подошел к ней со спины и положил ладони поверх ее замерзших, отогревая их. Оживляя ее сердце, некогда бойкое и своенравное, но превращенное в камень окончательно.

Сколько еще лет пройдет, прежде чем он вернется? И почему Адель до сих пор верила в это, хотя не было никаких признаков того, что это возможно?

Забудь, начни новую жизнь, говорили ей. Даная, ставшая ей доброй подругой, верная Саманта, возмужавший Георг... Подрос и ее брат, требуя внимания. С каждым днем на ее глазах подрастал и маленький Артур. Да все королевство цвело и развивалось. Кроме нее.

Адель получила все, что хотела, о чем даже представить не могла. Возможность возводить новые здания, новые судьбы, быть не просто символом, а реальной властью, стать главой тайного общества и распределять магию и среди обычных людей – ее желания и прикосновения было достаточно, чтобы произошло чудо. Она сама стала чудом. Но сейчас...

Сейчас не происходило ничего. И не было в жизни королевы самого главного, что принесло бы мир ее душе.

Адель опустилась на колени – не королева, но просящая.

Она заплакала. А когда слез не осталось, то устало вздохнула, прижимая медальон к груди.

– Однажды мы встретимся, обещаю тебе... Эрик. Когда‑то Нимуэ полюбила так сильно, что не пережила утрату твоего отца. Она смогла вернуть его... и я смогу. Знаю, что ты не хотел бы повторения этой истории, ты боролся за то, чтобы остановить Инкарнацию. Но я... я больше не могу без тебя.

Озеро отвечало ей тишиной. Снова.

– Все ли готово к приему? – спросила королева, стуча каблуками по мозаичному полу бального зала. Гостей еще не было, и кругом вертелись лишь слуги.

– Да, Ваше Величество, – ответила ей Саманта, которая шла следом, не отставая. Девушка заметно похорошела после «исцеления».

Магия Грааля, проклятого из-за смерти Артура и жажды власти Агнии, приносила свое разрушающее действие на земли Монсальваж, однако новая королева смогла все исправить. Эта магия выбрала ее, чтобы справедливость восторжествовала. Теперь Адель сама была Граалем во плоти.

– Гости прибудут совсем скоро. Вас хотел видеть господин Советник.

Много раз Адель предлагала Анри уехать из дворца и начать новую жизнь, но он неизменно оставался рядом. Пусть и не в качестве мужа. Когда‑то они чуть не поженились, по стечению тех безумных обстоятельств, но после возвращения Адель объявила всем, что тайно обвенчалась с Королем Фростом, а позже родился и их сын. Никто не смел приходить к вдовствующей королеве с предложением руки и сердца. Кроме Анри, который, казалось бы, не оставлял надежды, что однажды она сдастся.

Адель было все равно, кто и что подумает о ней. Королева она, и она сама решает свою судьбу.

Адель обвела зал взглядом – казалось, что здесь все в точности так же, как и в день ее первого бала. Через эти двери она вошла сюда, вместе с другими претендентками, чтобы побороться за корону. Только платье на ней сейчас было черное, а не голубое, а глаза, в которых поселилась синева, чуть опухли от слез и ночных кошмаров. Именно здесь они с Фростом танцевали...

– Адель, – вывел ее из задумчивости голос Анри.

Он приблизился к ней и чуть улыбнулся: прежняя веселость покинула его лицо. Они оба выглядели уставшими, но не подавали виду. Все же сегодня на них будут смотреть сотни восхищенных, а может, и завистливых глаз. Золотая Королева и ее Советник.

Леди Санию Адель оставила при дворе, однако Хозяйкой Гардероба она больше не была, став крестной новорожденной Вивиен. Увы, Николетт не пережила родов, и все заботы о малышке легли на плечи принца и его покровительницы. Вивиен была первым ребенком, рожденным после проклятья Грааля, подарив миру надежду.

Девочка подросла, все больше походя на отца своим легким нравом и рыжевато-русыми волосами. Конопушки, веселый характер, заразительный смех – все обожали Вивиен. Как, впрочем, и Артур, с которым они очевидно где‑то сейчас проказничали. Конечно же, под присмотром феи.

– Прибыл герцог Астурии и его молодая невеста, инфанта Мария Маргарет де Луиса что‑то там – у нее имен тринадцать, не меньше, но...

– Но?

– Вышло одно недоразумение.

Адель отвлеклась от своих мыслей, чтобы снова вернуться к делам реальным.

– Что ты натворил, Анри? – спросила королева, будто перед ней стоял не ее советник, а нашкодивший мальчишка.

– Я здесь ни при чем, – поспешил добавить принц. – Мне уже давно не интересны такие развлечения.

– Принцесса, должно быть, не только молода, но и красива. – Адель изогнула брови.

– Еще ни разу с ней не встречался. – Анри пожал плечами. – Но говорят, что герцог пожелал взять себе в жены первую красавицу Астурии... Если верить слухам, местные красавицы очень строптивы.

– И какое это имеет к нам отношение? Это их личное дело.

– Но это уже и наше дело, к сожалению. Как только их экипаж пересек границу и оказался на территории Монсальваж, были похищены и невеста, и реликвия. Их Золотой Диск.

Адель тяжело вздохнула.

– За что нам это, Анри?

– Чтобы не расслаблялись? – снова чуть улыбнулся принц, и Адель невольно улыбнулась ему в ответ.

– Кто же мог похитить строптивую молодую невесту старика-герцога и целое сокровище в придачу? Есть на наших землях такие смельчаки? Кроме тебя, конечно.

– Одно подозрение у меня имеется... – Сощурился Анри, и глаза его засверкали. – Но если я решусь его проверить, меня не будет на балу. Ты сможешь это пережить, надеюсь? Будешь страдать по мне так же, как... – Он осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

Адель тут же сурово поджала губы и коротко кивнула принцу, давая свое согласие на все, что он задумал. Без него она бы и впрямь не выжила эти пять лет. Плечо хорошего друга стало для нее важным подспорьем. Плечо влюбленного друга, мысленно поправила она.

Сможет ли Анри когда‑нибудь освободить свое сердце от этой любви и наполнить его новым чувством? Адель бы очень этого хотелось. Он определенно заслуживал лучшего. Но эти фейри... с ними так сложно!

– Адель... – Голос Анри прервал ее размышления. – Хотел вернуть тебе кое-что. – И он протянул ей до боли знакомую перчатку.

Перчатку, сшитую ее мамой. Кажется, Адель обронила ее давным-давно, еще до своего появления во дворце.

– Ты понравилась мне с самой первой встречи, Адель, и я случайно прихватил эту вещицу, – признался принц. – Пришло время вернуть ее тебе. Не переживай на мой счет, Адель. Ты же знаешь, я как‑нибудь справлюсь, как и всегда.

Она не нашлась, что сказать, и лишь крепко обняла принца.

Ближе к вечеру в зале зажгли хрустальные люстры, понемногу прибывали гости, приветствуя королеву, завязывая разговоры и новые знакомства. Адель заметила и кое-кого из хранителей Грааля, среди которых был и ее старый приятель Маркус, прежний служитель монастыря. Она с ноткой ностальгии вспомнила, как пробивалась тогда в часовню, лишь бы взглянуть на святыню. А теперь она стала святыней для других.

Адель стояла возле трона, украшенного гербом с куницей, в одиночестве, окруженная множеством людей, но была одна. Сейчас, в отсутствии Анри, она особенно остро чувствовала эту боль.

Леди Сания отвела нарезвившихся днем детей отдыхать, Грег расхаживал по залу с важным видом «брата королевы», а принцесса Даная сегодня даже облачилась в платье, общаясь с министрами, каждый из которых несомненно пытался приударить за ней. Куда‑то запропастились Георг и Саманта. Адель нахмурилась – она была не против их романа, но неужели нельзя было найти более подходящее время!

После исчезновения Лионессы в том же озере, куда упал и Фрост, Георг очень изменился – чары феи спали с него, и теперь он был гораздо более раскрепощенным парнем. Гортензия внушала ему, что она его сестра, а на самом деле просто использовала, как и многих других. Феи бесспорно коварные создания.

Наконец в зале появился и сам Герцог Астурийский – Мануэль де Алькудия – сухопарый старик с чудными усами. Он был крайне недоволен чем‑то – очевидно, отсутствием своей «жемчужины» – и страстно выражал свое недовольство громким голосом и жестами. Зайдя в бальный зал, он успел возмутиться всем, что только попалось ему на глаза.

«Интересный будет вечер», – вздохнула Адель.

После всех формальностей и попыток сдержать яростный пыл герцога, который теперь настаивал на танце, Адель удалось передать его своим верным дамам на растерзание. Пусть забалтывают его как хотят – она больше не могла слушать его бестолковых речей. Кажется, Адель начала понимать эту Марию Маргарет де Луису...

Но тут двери распахнулись, и в зал зашла необычная парочка. Поначалу Адель приняла вошедших за двух бродяг, когда вдруг разглядела в одном из них своего советника.

– Ваше Величество... – Анри подлетел к ней, не отпуская руки черноволосой девушки, и поклонился. Его грудь вздымалась, будто он не мог отдышаться. – Позвольте представить вам Марию Маргарет де Луису... инфанту Астурии... и...

– Маргарет, нашлась, дорогуша моя! – воскликнул Герцог, заприметив вошедших, и слишком проворно для старикана кинулся в их сторону.

Глаза Анри недобро сверкали.

– Ваше Величество, – сказала с легким акцентом девушка и успела присесть в реверансе.

Она была очень хорошенькая, с огромными черными глазами и с растрепанной копной угольно-черных волос, в которых виднелась алая роза. Платье Марии Маргарет скорее подошло бы трактирщице, а не принцессе, однако что‑то интересное в ее внешнем виде определенно было.

– Прошу вашего благословения на союз с инфантой, – выпалил Анри, уставившись на королеву.

Адель ошарашено посмотрела на него в ответ. Она, конечно, желала ему счастья... но не так же скоро.

– Что! Да как вы смеете! – вспылил Герцог. – А ты! Дорогуша моя, почему ты молчишь! Когда обычно ты так болтлива...

Мария Маргарет лишь искоса улыбнулась и посмотрела на королеву, хлопая огромными ресницами. Эта девчонка определенно знала, чего хочет, и Адель даже усмехнулась, глядя на всю эту сцену.

– Есть ли причины, по которым вы просите о столь неожиданном союзе? – спросила Адель, посмотрев на своего советника.

В глазах Анри промелькнула целая история, о которой Адель, вероятно, захочется его расспросить. Но он еще никогда не был так напряжен! Так мрачен!

И тут она поняла, что на самом деле он злился. Очевидно, что он просил этого не по своей воле – так было надо. Ох, Анри! В какую же историю ты снова попал!

– Конечно, есть! – кивнул Анри. – Я... – Он окинул взглядом зал, полный гостей, которые удивленно таращились на них. Принц чуть покраснел.

Адель взмахнула рукой.

– Не продолжайте. Я даю вам свое благословение. Вы можете взять в жены Марию...

– Маргарет де Луису, – подсказала девчонка.

– Маргарет де Луису. Если не против родственники девицы и сама девица.

– Я сирота, – улыбнулось невинное создание. А может, и не такое уж невинное, судя по лицу Анри. – И я не против.

Она подхватила принца под руку и просияла.

– Спасибо, Ваше Величество! Я была наслышана о вашей добродетели и теперь убедилась в этом сама. Ваша страна очень дружелюбная! Мой народ это обязательно оценит, – сказала она, не обращая внимания на вопли герцога.

– Тогда назначим день свадьбы и...

– О нет, Ваше Величество, нам с принцем будет достаточно скромной церемонии, а еще лучше – прямо сейчас.

Адель опешила от такой настойчивости, но видя, что Анри не возражает, повелела все устроить для молодых. Кивнула Маркусу, который слушался ее неукоснительно. Где же Георг и Саманта, когда они так нужны! Королева встретилась взглядом с принцессой Данаей, которая смотрела на все с нескрываемой иронией, и закатила глаза, вызвав смех Ее Высочества.

Когда ситуацию с Герцогом немного замяли – правда, еще предстояло выяснить, куда же запропастился Золотой Диск, – вновь зазвучала музыка, а пары закружились в танце. Адель узнала эту мелодию и замерла в центре зала.

«Мистерия». Волшебная мелодия, полная мрачных тонов и вместе с тем торжества. Свет скользил по залу вместе с танцующими парами, ложась бликами на роскошных драгоценностях, делая улыбки ярче. Адель поймала свое отражение в зеркале – ее черное платье было простым, но все же грандиозным. Атласные черные перчатки закрывали руки, золотые волосы были собраны в высокую прическу, а глаза сверкали лазурью, как и волшебные синие гвоздики в волосах – единственное украшение, которое она могла себе позволить, помимо медальона Фроста.

Адель высоко задрала голову, разглядывая сказочные огоньки на люстрах, а потом зажмурилась от их ослепительного блеска. Конечно же, ее глаза слезятся именно от яркого света, так ведь?

Адель медленно опустила голову, стараясь сдержать слезы. И вдруг, в отражении зеркальной стены, она уловила еще одну фигуру, замершую в распахнутых дверях бального зала.

Простая белая рубашка, черные брюки, чуть взъерошенные черные волосы, в которые вплелось серебро. И меч в руке. Экскалибур. На плече мужчины сидел до боли знакомый зверек с пушистой синевато-серебристой шубкой. Куница. Да и глаза мужчины были до ужаса родными.

Синие глаза, что преследовали Адель уже пять лет.

Пять долгих лет.

Адель закрыла глаза, пытаясь рассеять морок. Но, когда вновь распахнула их, видение не исчезло.

Королева обернулась и увидела Фроста.

– Эрик! – вскрикнула она, но голос затерялся среди музыки «Мистерии».

Возможно, танцующие не обратили внимания на вошедшего или не видели его? Он не настоящий? Призрак, как и Джудит?

Он подошел к ней медленно, чуть шатаясь, будто от невероятной усталости, которая поселилась в его глазах.

– Эрик... – одними губами вымолвила Адель.

Он опустился на одно колено, опираясь на меч, и посмотрел на нее, задрав голову. Адель обхватила его лицо ладонями, а юркий зверек скользнул вниз по его руке и исчез где‑то в толпе. Как, впрочем, и всегда.

– Ты вернулся, Эрик...

Наконец толпа заметила, что происходит нечто необычное, и отступила от королевы и чужестранца.

Адель не знала, кто позаботился о ней и прогнал всех зевак из бального зала, но гости рассеялись так быстро, словно их смело ветром. Она сейчас ни о чем не могла думать. Только о человеке, который сидел перед ней на коленях.

– Эрик Фрост, король мой, ты вернулся... – Разрыдалась она, не в силах сдерживаться.

Она не знала, как это произошло, но ей это было неважно.

Он прижался губами к ее ладони, а после встал и закрыл дрожащие губы королевы поцелуем.

– Я вернулся, Адель. Разве мог я бросить свою королеву, когда поклялся не отпускать? Это был путь длиною в вечность, но теперь я здесь. Я завершил то, что было должно, и теперь я здесь.

– А что... что было там? – сквозь слезы спросила Адель.

– Ну, думаю, на Авалоне не слишком счастливы, что я ушел...

– Но ты здесь, – повторила Адель с замиранием сердца и заплакала на этот раз от счастья.

– Но я здесь. И прихватил с собой одну Святую Чашу. Прости, без нее было никак.

Адель вновь обхватила его лицо ладонями, будто боялась, что он исчезнет вновь.

– И ты привел за собой злобную армию фей? – криво улыбнулась Адель.

– Возможно, – ухмыльнулся Фрост. – Или даже парочку армий, но это уже другая сказка. – Он на мгновение замолчал. – Я понял, что забыл сказать тебе кое-что важное.

– И что же это?

– За что я люблю тебя.

– Значит, все еще любишь.

– Люблю. И начинаю любить сильнее.

– Это почему?

– Я так долго хранил тебя в памяти и боялся, что ты изменишься. Но ты все та же Адель.

– И за что же ты любишь меня, Канцлер Фрост?

– За то, что ты – это ты, Адель. Моя неугомонная королева. Другой такой в этом мире нет и не будет.

– Мой король...

Кто бы сомневался, что возвращение легендарного героя принесет мир и спокойствие в королевство.

А даже если и не мир, и не спокойствие, так хотя бы гармонию в сердце одной женщины, становясь ее спасением.

Золотая Королева и ее Серебряный Король теперь были вместе.

И жили они долго и счастливо, и...

Благодарности

Дорогие читатели, мне безумно важно сказать вам, что история, которую вы только что пережили вместе с Адель, ее путь к мечте, во многом отзывается мне как автору. Я написала эту книгу в непростой для меня и в то же время необыкновенно удивительный период. «Инкарнация» по-своему стала моим спасением, и я надеюсь, что в ней вы найдете ответы и на свои вопросы. Верьте в свои мечты!

А теперь о тех, без кого не было бы этой книги.

Мне хочется выразить самые мои громкие благодарности команде издательства «Полынь» за то, что поверили в историю Адель, что дали зеленый свет (свой фирменный, между прочим) и поддерживали на всем пути! Спасибо Александру Лазареву, который лично прочитал рукопись в самолете, Ксении Малевич с ее потрясающей энергетикой, Софье Кушпиль, невероятно чуткому литредактору, с которой мы вместе смеялись и плакали над историей Адель.

Спасибо моим первым читателям, которые подбадривали меня в момент написания, хотя мне порой хотелось сдаться. Однако Адель не из тех героинь, которые так легко опускают руки. Отдельное спасибо Алене Май за прекрасные видео и юмор, волшебной Рине Пономаревой, Юлии Строминой, Юлии Польшиной, Анастасии Федоренко, Анастасии Юки, Анне Блейк, Анне Борониной, Тэсс Михеевич, Наталье Ивановой.

Моей команде «Рыцарей в юбках», которые почти что воины в матросках – Дарине, Юлии, Дарье, Виктории и Кате. Спасибо, что с такой легкостью поддержали меня и стали моей настоящей опорой в первых шагах «Инкарнации» после момента ее создания. Спасибо, что выслушивали мои безумные идеи и даже участвовали (и участвуете) во всей этой чудесной эпопее с «тайными конвертами».

Я обязана многому моей коллеге по перу и подруге – Линнет Эрроу. Она всегда была (и есть) рядом «в горестях и в радостях», она очень верила в Адель и Фроста, даже когда автор пророчил им еще более суровые испытания.

Спасибо моему писательскому сообществу БЧП (Братство Читающих Писателей), которые не перестают вдохновлять меня! Спасибо моим коллегами по перу, пример которых вдохновляет – Леа Стенберг, Лана Клонис, Виолетта Стим, Ира Фуллер, Евгения Александрова. Спасибо худжницам, которые создали удивительную красоту по миру «Инкарнации» – Виктории Бабицкой, Дарье Бобровой, Ирене Мадир!

Спасибо моей семье, вы моя надежная опора!

Читателям моего Тайного Королевства – я благодарна каждому из вас, кто разносил вести об этой книге еще задолго до момента ее публикации. Спасибо за ваши теплые слова, энтузиазм – и, конечно, за вашу безграничную любовь к Канцлеру Фросту, каким бы чудовищем он порой ни казался. Вы совершили невозможное – вы сделали мою любовь к этой книге еще сильнее!

У каждого из нас найдется такой «Грааль», к которому мы стремимся всей душой, и поэтому я должна поблагодарить мою девочку, Адель, что она пришла ко мне вспышкой озарения, вручила мне волшебную синюю гвоздику и не только поселила в моей голове одержимость как можно быстрее дойти до финала этой истории, но и наделила меня необычайной силой: идти вперед, к своим мечтам и целям. Так родился и мой «метод Адель», моя палочка-выручалочка в любых жизненных ситуациях. Стоит мне спросить: «А что бы на моем месте сделала Адель?» и ответ всегда находится.

Да пребудет с вами Святая Куница! А я поделюсь фирменным рецептом брусничного соуса, который прекрасно подойдет к любому празднику, например к Йолю...

Брусничный соус «Йоль»

Ингредиенты:

 500 г – замороженная или свежая брусника (1/4 ягод я предпочитаю оставлять целыми)

 100 г – сахар (добавлять по вкусу, в зависимости от того, хотите ли вы получить более кислый или сладкий соус)

 Специи: имбирь молотый сушеный (по вкусу), корица (щепотка), мускатный орех (щепотка), розмарин в сухом виде или свежий (щедро), гвоздика (немного), черный перец (немного).

Способ приготовления:

Большую часть брусники я предпочитаю измельчить заранее, потом выложить вместе с цельными ягодами в ковш или кастрюльку и довести до кипения, постоянно помешивая.

Добавьте сахар (можно заменить медом) и специи по вкусу. Если хотите получить более пряный вкус, добавьте больше имбиря и мускатного ореха. Будьте аккуратнее с гвоздикой. Можно добавить палочку корицы.

Как только соус дойдет до кипения, выключите огонь. Перелейте в соусник, посыпьте розмарином или положите свежую веточку для украшения.

Идеально подойдет к мясу и подарит праздничное настроение. Bon appétit, mon amie! [4]

Плей-лист «Инкарнация»

Alessandra – Queen of the Kings

Ava Max – Choose Your Fighter

Ava Max – Kings & Queens

Billie Eilish – Lovely

Lady Gaga – Bad Romance

Lana Del Rey – Born To Die

Lana Del Rey – Young and Beautiful

Madonna – Frozen

Roman Rain – Королева

Sam Tinnesz – I always like to play with fire

Примечания

1

 Друг мой (франц.)

2

 Красота! (франц.)

3

 Мой дорогой (франц.)

4

 Приятного аппетита, друг мой! (франц.)