
Наталья Хари
Кровь, охота, рок-н-ролл
Америка, наши дни. Вампиры стали частью общества, их кровь лечит рак, а права защищают политики. Однако находятся фанатики, готовые на всё ради «чистоты» человечества.
В провинциальном городке объявляется банда Линчевателей, жестоко истребляющая детей ночи. Разобраться с ними отправляют Давиде – харизматичного представителя влиятельного вампирского клана. Там он сталкивается с Адой – девушкой из России, которая ненавидит вампиров всей душой.
Оба преследуют свои цели, и оба оказываются под прицелом. Чтобы выжить, им придётся сотрудничать. Но можно ли доверять тому, кого поклялся уничтожить?
Человечность не определяется способом питания
Мастер кисти Gosuto

© Наталья Хари, текст, 2027
© ООО «ИД «Теория невероятности», 2027
Глава I
Девочка-паранойя
Легализация вампиров в Соединённых Штатах Америки – одно из самых спорных решений прошлого десятилетия. Возможно, оно опередило время. Возможно, лишило эту страну будущего.
Элизабетта Рицци, итальянский политолог

То, что весело не будет, он понял в первые пятнадцать секунд. После удара машина остановилась, но водитель не вышел, а дал заднюю и направил свет фар на тело. Дальний свет, слепящий, мешающий ночному зрению. Давиде занервничал, но совсем чуть-чуть. Дверь открылась, и из салона донеслась знакомая, на подкорке цепляющая мелодия, распознать которую он не успел – выключили. Кто-то лёгкий выпрыгнул на дорогу и, задержавшись возле бампера, устало вздохнул. После долгой ненужной паузы раздался девичий голос:
– Вставай, я знаю, что ты[1] вампир.
Давиде не шелохнулся.
– Я серьёзно. Ты не мог пострадать. Кстати, я тебя сфотографировала и сохранила фото в облаке. Если со мной что-то случится, материалы попадут к полицейским и к охотникам. – Она помолчала. – Вставай, я не люблю эти игры.
Говорила девушка с акцентом, слишком размытым, чтобы распознать. Давиде про себя усмехнулся – делать ей больше нечего, только устраивать съёмку с автоматической пересылкой в полицию. Он продолжил лежать на обочине из любопытства – не бросит же она его на произвол судьбы! Должна приблизиться, прощупать пульс...
– Чёрт!
Заорал Давиде больше от неожиданности, чем от боли, и вскочил, прижав руку к шее. Смерил взглядом девицу, предусмотрительно отпрыгнувшую назад. Щуплая, среднего роста, в гигантском пуловере, какие сейчас носили примерно все. На тонких ножках массивные «мартинсы». В одной руке – обжёгшая его серебряная цепь, в другой – телефон, на который, похоже, и правда велась съёмка. На бедре выпячивалась кобура.
Давиде было тяжело удивить, но девчонка справилась.
– Я тебя предупреждала, – сказала она для записи громко и чётко. – Ты перебегал загородную дорогу, и я не могла вовремя затормозить.
– Ты что, из религиозных?
– Нет, я из русских, – она как будто шутила. – Ты в порядке?
– Да, мэм, в порядке. – Он поднял руки. – Специально для протокола: авария – моя вина. Хотел проскочить перед машиной, но не получилось. Всё, выключай. – Она колебалась. – Да ладно, я не нападу! Зачем? Сам нарвался. Я не новообращённый, мой голод под контролем.
Давиде с нарочитой непринуждённостью достал сигареты и жестом предложил девушке. Та покачала головой. Подумала и всё-таки убрала телефон, не выпуская вампира из поля зрения. Учитывая разницу в физических возможностях, это выглядело комично.
– Если ты в норме, я поеду.
– Подожди. Что с машиной?
У девчонки оказалась выразительная мимика.
– Бампер помят. Не страховой случай.
В лесу рядом с шоссе прокричала птица. Хищная. Давиде вдруг остро ощутил, как нуждается в чистой крови после аварии, и его это раздосадовало. За последние дни он потерял форму.
– Я оплачу. Дай номер карты или почту. Скинешь счёт, я компенсирую.
Он прямо увидел, как в её голове крутятся шестерёнки и как она лихорадочно ищет решение.
– А наличные есть?
– Нет, не беру на прогулки. – Давиде улыбнулся, пытаясь наладить контакт. Контакт не налаживался. Девица смотрела волком. Он повысил голос: – Нэнс, у тебя есть наличные?
Нэнс возникла из темноты – мгновенно и бесшумно. Черноволосая, бледная и опасная. Давиде ожидал от смертной испуга, но та лишь повернула корпус так, чтобы стоять лицом к ним обоим. Происшествие становилось всё любопытнее.
– Предпочитаю кредитки, – ответила Нэнс. – Могу сделать перевод, если ловит сеть.
Девушка махнула рукой.
– Не надо. Меня ждут, так что я поеду. – Она направилась к пикапу, попыталась открыть дверь... и отшатнулась, обнаружив Давиде прямо перед собой. Дверь упёрлась ему в спину. Чистая показуха, простой фокус со скоростью, но он не удержался.
– Подожди, красотка, я не люблю оставаться в долгу. Я испортил тебе машину, и это проблема. Скажи, как тебя зовут и куда отправить деньги. – Он заглянул ей в глаза и сократил дистанцию до минимума: знал, что действует на женщин гипнотически.
Девушка же почему-то покосилась на его шею, будто сама была вампиром. И во взгляде не читалось вожделения.
– Пропусти. Я не в претензии, решу как-нибудь.
Осознав, что давить бесполезно, Давиде позволил ей залезть в автомобиль и стартануть. Она укатила недалеко – остановилась метров через двадцать, высунула руку со смартфоном в окно и сделала фото со вспышкой.
– И что это было? – спросила Нэнс, когда машина пропала из виду.
– Понятия не имею. Недавно приехавшая русская? Фанатка «Сообщества Чистоты»? Если тебе интересно, она меня случайно сбила. – Он приобнял вампиршу за плечи. – Но всё окей, восстановление было несложное. Запомнила номер?
Нэнс осталась безучастной:
– Конечно. Думаешь, она может быть одной из?..
– Не исключено. Совершенно не исключено.
– А почему наличные? – Нэнс потёрла подошвы ботинок об асфальт, избавляясь от грязи.
– Скрывается от кого-то, опасается светить данные. Или не хочет быть связанной с вампирами через транзакции. Но тогда она выглядит ещё подозрительнее.
Тут у него в голове щёлкнуло.
– «Seven Nation Army»![2]
– Что?
– В машине играл этот рифф!
Нэнс смотрела непонимающе. Они давно перестали понимать друг друга в таких вещах. Давиде вздохнул, пытаясь скрыть грусть.
– Неважно.
Перевалило за полночь. Воздух становился свежее, чувства – острее. Голод – заметнее.
– Кажется, лучше прервать проверку и найти еду. Поблизости есть подходящее заведение?

До города Ада гнала как сумасшедшая, не включая музыку и вслушиваясь в каждый звук. Самым паршивым было то, что она осознавала абсурдность ситуации. Вряд ли её специально подкараулили. Вряд ли преследуют. Вряд ли с этими вампирами до конца ночи что-то случится, за что ей придётся отвечать. Но сердце бешено колотилось, а внутренний голос шептал настойчиво: «Страхуйся! Беги!»
Эмоции, вспыхнувшие при виде лежавшего на земле мужчины, пугали. Открытая шея светилась на фоне тёмной одежды, хотя обычно вампиры на охоте закутывались наглухо ради маскировки. Шея влекла. Хотелось обернуть её цепью, вдавить серебро что есть сил и почувствовать, как под звеньями плавится неживая плоть. Как тварь трепыхается и хрипит, как стук в чужой груди от ужаса становится быстрее, как кровь заливает пальцы...
Ада затормозила и досчитала до десяти. На краю сознания витало объяснение: она слишком долго подавляла ненависть, и теперь та едва не выплеснулась на первого встречного. Хотя ещё неизвестно, что и на кого там бы выплеснулось, учитывая эту Нэнс, которую она проморгала. Скорее всего, с двумя зрелыми тварями Ада бы не справилась.
Ещё они показались знакомыми, особенно мужчина. После переезда Ада выучила наизусть значимых вампиров Америки, а перед поездкой просмотрела досье на главных в Краствиле, но что-то не сходилось. Озарение дразнилось и не приходило.
Она открыла последнее фото, сделанное как доказательство, что она им не навредила. Мужчине на вид лет двадцать пять, невысокий, лицо с выраженными скулами и орлиным носом. Волосы собраны в пучок на затылке. Скорее всего, представитель Римского клана, хотя надо проверять. Девушка светлокожая, почти алебастровая. Чёрная грива сливается с водолазкой.
Ада с минуту вглядывалась в картинку, а потом сдалась: измотанный мозг отказывался выполнять задачу.
Она вылезла наружу и протёрла бампер влажными салфетками. Затем завела «Форд», включила навигатор и снова двинулась туда, где её ожидали.
Краствил походил на все рядовые американские городки, попав в которые казалось, будто ты перенёсся в «Симс». Много зелени, нереально ровные газоны, небольшие двухэтажные дома, и почти возле каждого по авто. На перекрёстках светились вывески магазинов, которые уже не работали. Аду это поразило больше всего, когда она переехала. В Российской Конфедерации заведения держались до последнего клиента, на крайний случай существовала круглосуточная доставка. Здесь же после восьми вечера коммерция замирала, отчего становилось сложно раздобыть даже еду, если тебя не устраивают «Макдональдс» и «Севен-Элевен». И повезёт, если хотя бы они окажутся рядом! Страна победившего капитализма оказалась страной победившего личного времени, и даже Легализация вампиров, ночных существ, не смогла ничего изменить.
На длинном маршруте остался один поворот, и Аду захлестнуло волнение. Странно было встречаться с людьми, с которыми последние годы общалась лайками в «Инстаграме»[3]. И уж тем более странно у них селиться, хотя в США к такому относились легко.
Роз Спайс ждала, сидя на тротуаре перед домом. Одиноко горевший фонарь подсвечивал роскошную рыжую шевелюру и клетчатый плед, накинутый на плечи. Ада даже улыбнулась, увидев её силуэт, и это была первая искренняя улыбка за четыре месяца.
Ада припарковалась, и Роз заключила её в крепкие объятия, как близкую родственницу.
– Ну наконец-то! Как дорога? Ты голодная? Мы приготовили ужин, покажу тебе комнату, и перекусишь, хорошо?
Ада запуталась, на какой вопрос отвечать, поэтому выдала самое универсальное:
– Окей.
С последней реальной встречи Роз прибавила пару размеров, однако это её не портило. Наоборот, делало более аппетитной. Глядя на округлую фигуру и мягкие черты, не верилось, что, когда они познакомились в Лагере охотников Чикаго, обе были одинаково худые и поджарые. Их вместе назначили в патруль, и несколько месяцев Ада, Роз и её брат Родерик слыли самой отбитой командой новичков, чем умудрялись гордиться. Но Спайсы прибыли в Чикаго не ради Лагеря, они целились на штурм университетов. Готовились к экзаменам, уговаривали Аду тоже попробовать. Но до экзаменов они не дотянули.
Роз защебетала извиняющимся тоном:
– Там тебя ждёт кое-кто... Не обижайся, мы его быстро выпроводим!
Они как раз вошли, и Ада поняла, о ком речь: кроме неловко улыбающегося Рода – такого же рыжего, как сестра, но не столь эффектного, – в холле переминался с ноги на ногу мужчина с аккуратной русой бородкой и усталыми глазами. В отличие от давешних вампиров, его она опознала. Род неуклюже помахал из-за спины гостя.
– Здравствуй, Ада, – сказал по-русски глава Ордена охотников Краствила и тоже зачем-то её обнял. – Ты извини, что я так внезапно. Завтра встретимся, как договаривались, а пока я на пару слов.
«Час ночи – самое время!» – подумала Ада и с кислой миной поплелась за Роз и охотником.
Её провели в комнату на втором этаже, и Роз, пробормотав: «Сейчас разогрею еду и позову», их оставила. Ада тут же прикинула, какие предметы можно использовать как оружие (стул; ножки стула; вазу, если разбить), чем можно баррикадироваться (стул, стол, тумбочка, кровать; а вот шкаф встроенный – какая жалость!) и легко ли проникнуть сюда снаружи (непонятно, лучше оценить днём). Это происходило автоматически, и раньше она сама над собой смеялась. Раньше.
Аркадий Листас – Владимирович? Вадимович? отчество вылетело из головы – сел на пресловутый единственный стул, а Ада примостилась на кровати, уложив рядом привезённую гитару.
– Нормально добралась? – участливо спросил охотник.
– Да, в США хорошие дороги. Один из немногих плюсов.
Он хохотнул.
– Вот точно! Хотя люди тоже ничего. Ну как... Как везде! Всегда найдутся те, кто готов помочь. – И тут же посерьёзнел: – Ада, прости, конечно, но зачем ты приехала?
Ада хотела спать. Вероятно, Листас заявился как раз поэтому – надеялся застать её врасплох, уставшей. Решив подыграть, она опустила голову и чуть свела плечи.
– Хочу начать с чистого листа. Отдышаться. И в идеале обойтись без тварей поблизости. Вы можете на меня рассчитывать в экстренной ситуации или на тренировках... Но... не знаю... – Она прикрыла глаза, словно сдерживая слёзы.
– Девочка... – протянул Листас сочувственно. – Всё наладится! – Он замолчал, ведь дальше поднимать некоторые темы стало неловко, а умение утешать, видимо, не было его сильной стороной. – Ладно, про Орден завтра потолкуем. А почему сюда, а не в Алабаму? У нас Вемпас[4] рядом и Дом сильный...
«То есть здесь много вампиров».
– Ребята позвали. Я эти месяцы просто колесила по штатам, куда карта уведёт. Потом Роз предложила остановиться у них. А Алабама... В Алабаме фанатики. Не люблю фанатиков. – Она поморщилась.
Листас покивал своим мыслям. Наверное, сверял её слова с версией Спайсов. Но, если не считать небольшого нюанса, Ада говорила правду.
– Понятно... Надолго ты?
– Пока не решила.
– Работу собираешься искать?
– Да, разумеется.
«На ремонт машины деньги нужны».
– Ясно. Ну, подумаем, подумаем... Подыщем тебе что-нибудь. – Он почесал бороду. – Слушай, а ты, пока ехала, не заметила ничего необычного?
Сделав вид, будто вспоминает, Ада неуверенно помотала головой.
– Вроде нет... А что? – недоумение удалось на славу. После Чикаго Ада не доверяла американскому Ордену и аварию предпочла не упоминать.
Охотник помедлил.
– Да так... – Он встал, погружённый в размышления. Потом помрачнел и едва ли не сплюнул на пол. – А, ладно, всё равно узнаешь! Весь город знает, чтоб его! У нас тут объявились Линчеватели!
Ада вопросительно вскинула брови.
– Их так окрестили. Вчера, то есть позавчера уже, запись появилась в сети, с казнью. Можешь погуглить, но её уже убрали, остались одни комментарии. Там путаные кадры, но ясно, что вампира казнят. Жестоко. Теперь вот разбираемся, не завелись ли в Краствиле маньяки.
– Думаете, прямо маньяки? Не единичный случай?
Листас замялся.
– По докам выходит, будто пятеро кровососов пропали. И один – как раз тот, что на записи. Мы особо не чесались – мало ли куда их понесло? Но вот... ладно уж. Я это к чему? Не выходи ночью из дома! А если выходишь, старайся, чтобы видели тебя и не приплели. А то с твоей историей окажешься под подозрением в первую очередь! Ферштейн?[5]
– Ферштейн.
– Ну и славно.
Дальше Аде повезло: пообщаться с друзьями не получилось. Она опасалась разговора по душам. Но, пока она механически колупала макароны с сыром, Роз успела только извиниться за присутствие «дяди Арка» и объяснить, откуда он взялся.
На самом деле Ада смутно помнила, как брат с сестрой рассказывали про «Аркадыя», который гонял их в местном отделении Ордена и в итоге недурно поднатаскал перед Чикаго. Роз даже получила сертификат охотника благодаря их занятиям. Руководил отделением отец рыжиков, Ричард Спайс. Листас был его другом и самым опытным из подчинённых. Два года назад Ричард заболел, и Роду с Роз пришлось сорваться в Краствил, не объясняя подробностей. Они планировали вернуться.
Но отца не стало, а за ним не стало и мамы. Как – ребята не распространялись. Листас взялся их опекать.
Вроде как он подъехал прямо перед Адой, и выставлять его показалось неуместным, да и вообще он свой...
Когда тарелка опустела до уровня «прилично сказать, что наелась», Ада спросила, где душ, и все с облегчением разошлись по спальням.
Ада отключилась бы сразу, коснувшись подушки, но ей хотелось понять, на кого она наткнулась на трассе. Открыв в телефоне браузер, она вбила «США, Римский клан»... и если бы могла провалиться сквозь землю – провалилась бы.
Сбитый вампир обольстительно улыбался и подмигивал с первого же превью видео в результатах поиска. Рукав закатан, на руке жгут – явно кадры из провампирской пропаганды. Это подтверждала видимая часть подписи: «Один из сильнейших вампиров Миссури сдаёт кровь, чтобы подар...»
«Подарить жизнь», – закончила сама Ада. Теперь ясно, почему она его не узнала, хотя тоже так себе оправдание: на всех доступных кадрах вампир, известный как Давиде Гвидиче, был в образе – в винтажных рубашках с кружевом, похожих на женские блузки, с уложенной копной волнистых волос и с подведёнными глазами. Старые вампиры, заставшие времена, когда мужчины старались быть красивыми, вообще любили наряжаться и краситься, и теперь их стиль входил в моду. Мужик с пучком и в спортивном костюме с жеманным итальянцем никак не ассоциировался.
«Поздравляю! – пробормотал внутренний голос. – Ты повела себя как больная с третьим лицом вампиров Миссури!»

Глава II
Расскажи богу о
Структура сообщества вампиров представляет собой иллюстрацию ситуации «низы не могут, верхи не хотят». Система с кланами и тесными связями между инициированными и их патронами дала трещину ровно в тот момент, когда изобрели искусственную кровь (далее ИК) и стало понятно, что вампиры смогут радикально увеличить численность, а число Данбара[6], как и полагается числам, осталось тем же. Появилось множество одиночек и тех, кто не согласен с позицией своей посмертной семьи. Социальные связи внутри клана больше не способны служить качественным регулятором, требуется создание новых, надклановых структур. Собственно, это сейчас пытаются провернуть в Штатах, введя довольно неуклюжую систему Домов и должностей (!) Графов, Герцогов и Виконтов территорий.
Знал бы несчастный Стокер[7] глубину своего влияния!
Из статьи Марии Лисач, автора книги «Открытая дверь»

Дом вампиров, совмещающий функции убежища и распределительного центра, разместился в пригороде, в квартале клубов и магазинов, но удалённо от жилого массива. Таков был доступный компромисс между предпочтениями вампиров и пожеланиями правительства. Вампиры стремились обустраиваться поближе к людям вовсе не ради охоты – и даже не из-за страха изоляции. Это банально снижало риски погромов. Одно дело крушить улицу, заселённую сплошь богомерзкими тварями, и совсем другое – устраивать пожар или бойню в районе честных смертных налогоплательщиков. Поэтому, вопреки слухам о городах вампиров, отдельные поселения и вампирские гетто считались недопустимыми.
Дом напоминал средней руки отель, только обнесённый высокой оградой с колючей проволокой и без окон. Впрочем, людей туда пускали, причём круглосуточно. Минимально необходимое количество живой крови Дома закупали в больницах и потом выдавали по талонам найфо, зарегистрированным на их территории. Однако желающие могли увеличить запасы Дома, сдать кровь прямо там и получить неплохие деньги. Накинув капюшон, Давиде просочился мимо короткой очереди доноров, миновал музейную экспозицию «История Легализации V» и поднялся по лестнице на третий, верхний, этаж. Тут капюшон пришлось снять, дабы его узнала охрана Альберта.
Без лишних церемоний Давиде провели к кабинету и впустили.
– Синьор Гвидиче!
– Мистер Найтингейл!
Виконт Краствила походил на библиотекаря или секретаря викторианского клуба. Аккуратный старичок с полукруглыми бровями и надменным выражением лица, в вечной рубашке в полоску и старомодном жилете. Кабинет служил ему естественным продолжением. Набитые книгами шкафы нависали и смотрели свысока, массивная мебель съедала пространство и словно выдавливала всех, кроме хозяина. Вместо нормальной лампы на столе торчал светильник с абажуром цвета сухих кораллов. Розы на погребальных венках красили в такие оттенки.
И обстановка, и образ Альберта были маскарадом. Все вампиры на сотни лет становились заложниками внешности, с которой их инициировали. Давиде отыгрывал красавчика, Альберт Найтингейл – чопорного деда. И оба понимали, что просто красавчик и просто дед никогда бы не протянули так долго.
Давиде недолюбливал вампиров-стариков. Они чем-то отличались – чем-то, на что влиял биологический возраст, а не прожитый. Структурой мозга или неким опытом. Именно старикам часто удавалось поставить Давиде в тупик, и он предпочитал вести с ними дела через посредников. Дядя знал, куда и к кому посылал его.
Альберт достал из кармана жилета часы с гравировкой «А. Н.». Глянул демонстративно подслеповато.
– Ты рано. Я думал, ещё погуляешь по окрестностям.
– Погуляю в другой раз, на сегодня достаточно впечатлений. – Давиде вспомнил удар пикапа.
Их общение представляло занятный политический прецедент. По соглашению о пересмотре границ Краствил отошёл Римскому клану, но заправлял им представитель Британского. Убирать Альберта, полностью всё здесь наладившего и уважаемого, казалось глупым. Да и в целом изобретение искусственной крови и Легализация способствовали перебежкам вампиров из разных «семей» и появлению не привязанных к кланам одиночек, а старая система контроля нередко сбоила. Теперь вампиры старались опираться не на кланы, а на управляющих регионами, назначенных Советом[8]. Увы, решение спровоцировало плеяду новых конфликтов, в том числе из-за любви вампиров постарше к традициям.
К традициям относился и язык. Римляне пользовались средневековым флорентийским, бритты – древнеанглийским. Субординация требовала от Альберта переключиться на язык начальства, но Давиде был не самым желанным и не самым уважаемым гостем. Чтобы лишний раз не раздражать старика и не выяснять, кто тут главный, Давиде отдал предпочтение современному американскому.
– Прекрасные у вас леса! Устраиваете охоту?
Альберт кашлянул.
– Нет, не устраиваем, хотя места располагают. Пока достаточно охотящихся найфо-туристов, которых моим людям приходится отлавливать!
– Когда всё уляжется, можно организовать угодья, – сказал Давиде мечтательно, подразумевая под «всё», конечно, не историю с Линчевателями, а отношение к вампирам. – Получится хороший бизнес.
– Обсужу это с твоим дядей. Когда всё уляжется, – подтекст звенел пожарной сиреной. Давиде решил не реагировать. – И каков план, синьор?
– Как я уже говорил, чтобы составить план, мне нужно больше информации. Например, о патрулях. Сегодня я с ними почти не сталкивался. Тут так принято?
– Естественно, – заявил Альберт с видом сварливого учителя. – У меня в официальном штате всего три десятка вампиров на город в двадцать тысяч человек! Как ты себе это представляешь? В основном патрулируем кварталы с развлечениями и прогулочные тропы. Если в округе действительно орудуют какие-то сумасшедшие, им достаточно заманить несчастную жертву в безлюдное место, и на них уже не наткнутся!
– Но всего зарегистрировано... сколько? Сто четыре вампира? А на Дом работает треть?
– А в Канзас-Сити не так? Между прочим, даже из этой сотни мало кто старше пятнадцати лет[9] и хоть что-то умеет – спасибо вашему клану!
Давиде примирительно поднял руки:
– Альберт, сейчас мы не враждуем. А основные потери понесли не друг от друга, не забывай. Я правда хочу оказать посильную помощь.
Альберт оперся локтями на стол, выдвинувшись вперёд. Заговорил спокойнее:
– Папки на столе – дела пропавших. Информацию по патрулям Лиззи скинет попозже: мы меняем маршруты. Но я искренне не понимаю, на что рассчитывает Граф и как ты собираешься помогать – ты вроде как не медиум! В одиночку сможешь разве что стать очередным трофеем, чего никому бы из нас не хотелось... конечно же. Что до вампиров, их на самом деле больше. Каждые выходные с десяток новеньких тут останавливается на пути в Вемпас, и нелегалы порой попадаются. Но все молодые, понимаешь? Хотят пайки, а отрабатывать для Дома не готовы: не воевали и не знают, что люди их уничтожат при первом удобном случае и единственный выход – держаться вместе. Поэтому рассчитывать не на кого.
– Тогда я могу лишь выразить восхищение тем, как тебе удаётся поддерживать порядок в таких условиях, – в реплику не просочилось ни грамма иронии, и Давиде был доволен собой. – По отчётам Краствил – один из наших самых благополучных районов, и пусть он таким и останется. – Он взял папки. – Всего три? Вчера речь шла о пяти!
Найтингейл махнул рукой.
– Двоих нашли. Уехали, не снявшись с учёта, но на новом месте хоть зарегистрировались!
– Дураки.
– Не то слово!..
– Касательно нелегалов...
– С нелегалами не к нам. Ими должен заниматься Орден, вот пусть и занимается. Хотя, по-моему, Листаса интересуют только его летние лагеря и эти... квесты! Зарабатывает старик. – Слово «старик» из уст трёхсотлетнего вампира Давиде развеселило. – Представляю, как он теперь страдает, когда нужно напрячься по-настоящему! – Альберт снова посмотрел на часы. – Ну так что ты собираешься делать?
– Попробую понять, как выбирают жертв. Не патрулировать же лес в одиночку?
Когда Давиде вернулся в их с Нэнс временный дом, уже рассветало. Близость солнца давила, заставляла глаза слипаться, а мысли путаться. Он влетел внутрь, упал на диван и несколько минут приходил в себя. Пожилой дворецкий прочистил горло и произнёс по-итальянски:
– Синьор, вам подогреть или... привести свежую?
– Подогрей. Спасибо, Оскар.
Сухопарый мужчина с идеальной осанкой поклонился хозяину и ушёл на кухню.
Вампир нашёл глазами Нэнс. Она полулежала на кресле, разложенном так, чтобы можно было вытянуть ноги, и равнодушно смотрела в экран ноутбука. Изучая её лицо, на котором крайне редко появлялись хоть какие-то эмоции, он в очередной раз задался вопросом, а стоило ли оно того. Счастлива ли она? Если он спросит, сумеет ли она ответить?
Он никогда не спрашивал.
Достав телефон, Давиде положил его перед собой на журнальный столик. Он давно убрал беззвучный режим и звонок дяди не пропустил бы, но всё же...
– Нэнс, Гаусс уже приехал?
– Приедет завтра.
– То есть уже сегодня?
– То есть завтра.
Она нажала «пробел» и вытащила наушники.
– Выложили новые рекомендации для местных вампиров: советуют не гулять в одиночку и не заходить в лес.
– И всё? – Давиде снял с экрана блокировку, заглянул в почту, снова проверил режим и входящие.
– Нет, но это самое важное. Виконт чем-нибудь поделился?
Оскар принёс бокал, и Давиде сделал несколько глотков. Голод не унялся (почти никогда не унимался), однако пища дала силы. В этом было отличие живой крови от искусственной: искусственная поддерживала, не позволяла умереть, но больше ничего не приносила. Жизнь тускнела, способности ослабевали. Кровь человека же по-настоящему наполняла и превращала вампиров в тех, какими их представляли в легендах.
– Виконт послал меня к грымзе Элизабет и к представителям Ордена. И выдал захватывающее чтиво на день: досье вампиров, пропавших за последние три месяца. Оскар, свяжись с... – Давиде несколько раз взмахнул рукой, будто она могла помочь ему вспомнить. Помогла. – Аркадием Листасом! Договорись о встрече.
– Да, синьор. – Оскар слегка наклонил голову. Даже в итальянских словах у него просвечивал британский акцент.
– Для меня есть новости?
Давиде надеялся на новости от дяди, хотя вероятность любых иных была выше. Если Граф унизит его связью через слугу, это станет прямым сигналом искать союзников в другом клане. Сомнительная перспектива.
– Синьора Куиджи устраивает торжественный ужин в конце ноября.
– Напиши, что я не смогу присутствовать.
– Хм... В этом и новость. Вас не пригласили.
– Чёрт!
Будь Давиде моложе, запустил бы бокалом в стену. Но Давиде сегодняшний отпил ещё. Значит, слухи о немилости Графа распространяются, и, пока есть шанс хоть на что-нибудь повлиять, он просиживает штаны в ссылке в Краствиле.
– По поводу местных, синьор. Приглядитесь к Айзеку Онтарио. Почти сто лет, публично отказался присягнуть Найтингейлу, зато известный волонтёр. Три раза в неделю работает в Доме – проводит экскурсии и показывает способности вампиров. Ходит в патрули. Пользуется у своих уважением, и человеческие дети его любят.
Давиде кивнул, показывая, что слушает. Сильный вампир, не привязанный к Альберту, заслуживал внимания.
– Также вызывает интерес заведение под названием «Цепной пёс». Находится точно между Краствилом и Брэнсоном и вроде как непонятно, кому подчиняется. Там люди ищут вампиров для развлечений, а вампиры могут заполучить кровь и донора в обход Дома. Поговаривают, в Краствиле есть нелегалы, которые годами там работают и ни Дом, ни Орден не волнуют.
– Попробуй узнать, кому клуб платит. – Давиде потёр подбородок.
– Да, синьор.
– Это всё?
– Да, синьор.
Давиде осушил бокал и ухмыльнулся трём своим отражениям в пуговицах форменного жилета дворецкого.
– Иди. Спасибо, Оскар.
– Синьор, какой наряд подготовить к вечеру?
– Костюм на выход, но не слишком помпезный. Средний. И раздобудь для синьоры Куиджи картину Джорджоне. Любым способом, хоть через ограбление. Вышли ко дню её ужина. И сперва сообщи мне, я приложу записку.
Рассвет разгорался. Телефон молчал.

Окно Ады выходило на восток, и первые солнечные лучи уже проникли в комнату. Она проспала бы ещё несколько часов, если бы не два но. Во-первых, тянуло в туалет. Во-вторых, в доме орали. Орали, соблюдая приличия, сдерживаясь, но Ада слышала.
– Как ты мог... в голову пришло?..
– Жить... счета...
– ...Память об отце!
Ада перевернулась на бок, натягивая на голову одеяло, и наткнулась на смартфон.
– Как дальше?..
– ...Не подумала?..
После снятия блокировки ей улыбнулся и подмигнул накрашенным глазом Давиде Гвидиче. Ругнувшись, Ада свернула браузер и после секундного колебания открыла мессенджер.
Она долго не проверяла его, и, хоть вышла изо всех чатов, сообщений накопилось более сотни. Найти Лина среди этого бардака удалось не сразу: он сменил цвет волос, а с ним и аватарку.
✉ Привет. Я в порядке. Сейчас в Миссури задержусь.
Чего-то не хватало.
✉ Прости, что долго не писала.
Лин ответил молниеносно:
✉ Я обязана.
✉ Штандарт ему в жопу. Ты смылся?
✉ Нигде. Ехала куда глаза глядят.
Пауза. Потом Лин написал снова:
✉ Нет.
Экран погас, и на Аду накатили воспоминания: Лин – неожиданный друг в новой стране, Орден, козёл Кармона, Терри. Терри... В смартфоне хранились его сообщения и их последние фотографии. Она сжала трубку, уткнулась в подушку и разревелась.
Кто-то из ребят ушёл, а кто-то остался и возился на кухне. Ада прошмыгнула в ванную. Из зеркала над раковиной смотрела её тень – осунувшаяся женщина неопределённого возраста с опухшими глазами. Из обесцвеченных кончиков русых волос давно вымылась красная краска, бритый висок четыре месяца не подравнивали. Ада умылась холодной водой, собрала хвост и пригладила висок гелем. Надо стараться выглядеть нормальным человеком.
«А валяться и плакать будем, когда закончим. Сейчас спину прямо, улыбочку и пошла!»
И она пошла.
Кухня у Спайсов была небольшая, оформленная в духе американского кантри. Из покрашенных бирюзовой краской шкафов смотрели бока белоснежных тарелок, на полках блестели фигурки ангелов и семейные фотографии. Стены хозяева обклеили уютными обоями в цветочек, тёплыми по тону и словно пропитанными солнцем.
Роз поставила перед Адой тарелку с панкейками и спросила наигранно дружелюбно:
– Какие планы?
Похоже, она не понимала, как себя вести, и Ада её не винила: не каждый день впускаешь в жизнь человека из другой страны с большой трагедией в нагрудном кармане.
– Съездить в автосервис, я машину слегка помяла. Приценюсь. В два встречаюсь с... Арком. Больше планов нет. А у тебя? – Аде хотелось стряхнуть взаимную неловкость, и интонация вышла чересчур жизнерадостной.
Когда Роз села напротив, Ада снова отметила, насколько та хороша, несмотря на якобы лишний вес. Насыщенно-медные волосы спускались до поясницы, пухлые губы просились в рекламу губной помады. Ресницы Роз наращивала, и они ей шли. В глубине души Ада немного завидовала, хотя собственная невзрачная внешность её никогда не смущала.
– План – показать тебе город! У меня как раз выходной!
– А где ты работаешь?
В соцсетях Роз позировала за прилавком магазина и в каких-то барах, но Ада не вникала в подробности.
Роз заёрзала на табуретке. Обтёрла о джинсы ладони.
– Я собиралась рассказать позже, но раз ты спросила... – Роз уставилась на скатерть. – По утрам я продаю всякую всячину «У Лори» – это магазинчик тут недалеко, он один на весь район, ты его не пропустишь. Там, кроме еды, есть всё! Ну то есть еды нет, а остальное есть! Это забавная история, потому что склад у нас маленький, но стоит клиенту о чём-то спросить, как оно тут же появляется, мы даже пари заключали! Недавно продали шуруповёрт, хотя мы не торгуем инструментами, и я потом проверяла каталоги со списками товаров...
Ада заподозрила, что Роз собирается тянуть тему до вечера.
– Роз!
Та выпалила:
– Я официантка в баре для вампиров.
Аду словно обухом по голове ударили. То есть как – в баре для вампиров? Спайсы же их терпеть не могут, выступают за отмену части прав... Роз недавно постила ссылку на петицию, в которой призывали сократить квоты на обращение! Или не недавно? Год, полгода назад?..
– Только не ругайся, пожалуйста, я уже от Арка наслушалась, и от Рода, и вообще! Все кому не лень прочитали нотации! А это единственный выход, понимаешь? У папы нашли рак, мама через месяц слегла с инсультом! И с параличом... Страховка ничего не покрывала! Мы крутились как могли: потратили сбережения на учёбу, на ремонт, продали машину, и всё равно пришлось заложить дом! Теперь у нас огромный долг перед банком. А папа с мамой... они ушли... – Роз запнулась. – Ни хрена эта ваша медицина не работает! А если долг не выплатим, дом заберут. А его построил наш прадед. Чёрта с два я его отдам – цепями себя прикую, объявлю голодовку, но с места не сдвинусь! – Вскочив, Роз продолжила стоя: – В Краствиле я только в баре столько заработаю! Найфо щедрые на чаевые. И за сдачу крови расценки выше, чем в Доме. И нет, я с ними не сплю! Почему-то это всех интересует.
Ада молчала. Многое встало на места. Она-то думала, Спайсы предложили снять у них комнату, желая присмотреть за ней и поддержать. Сама она сперва собиралась в Брэнсон, где было проще затеряться, правда, Орденом заправлял приятель Кармоны. Выходит, они поправляли финансы, заодно не пуская в дом незнакомцев.
Ещё слово это... «Найфо». Его специально придумали, сократив выражение night folks, чтобы заменить якобы дискриминационное «нежить». В обычной жизни, а не в официальных документах им пользовались люди, которые симпатизировали вампирам.
– Ты меня ненавидишь?
Ада мысленно усмехнулась. Правильный ответ был один: тот, который позволит остаться.
– Я не люблю вампиров, – начала она осторожно, – особенно после произошедшего. Но я не живу в бункере. В шоу-бизнесе много найфо, я с ними общалась и ни на кого не набросилась. Конечно, я тебя не ненавижу. Мне очень, очень жаль ваших родителей.
Роз, растрогавшись, бросилась обниматься.
– Я так счастлива, что ты понимаешь! Это всё ужасно...
– Да, невыносимо, когда обстоятельства решают за тебя.
Слова были сухими и чересчур рациональными, однако сработали. Роз всхлипнула. Они постояли, обнимаясь, какое-то время, и Аде стало легче, хотя утешали не её.
– Знаешь, больше всего меня возмущает, как куча народа живёт благодаря вампирам и туристам, и город бы без них загнулся давно, но половина всё равно уверена, будто иметь с ними дело постыдно! ИК в магазинах не постыдно продавать, жильё не постыдно тайно сдавать, а бокал принести – умереть, позор какой!
Ада не стала напоминать, что у вампиров еда обычно шла в связке с сексом и официанты в специализированных заведениях нередко продавали кровь напрямую, позволяя кусать, а за отдельную оплату – «кусать в уединении».
– Сплошное лицемерие, – покачала она головой, возвращаясь к блинчикам. – Роз, спасибо за заботу и за комнату. Вы очень славные.
– Это я славная. А Род тот ещё зануда, хотя бывает ничего. И вообще, ты нам аренду платишь! – Она уже улыбалась.
– А как твой бар называется?
– «Роза ветров». Да, каждый и его бабушка пошутили, как мне подходит! Это элитное заведение, лучшее в Краствиле. Правда, в Краствиле не сложно быть элитным... Может, ты... – Она осеклась, словно хотела предложить Аде посетить бар. Возможно, так и было. – Слушай, давай ешь, собирайся и поехали! Город небольшой, но здесь полно местечек, о которых знают только свои. Потом ты к Арку, а я делами займусь. В десять едем в «Иерихон» – это обычный бар, не вампирский. Будет моя подруга Тафи, Род и Джейк. Джейк придурок, не обращай внимания. И... мы им ничего не говорили. Никто не знает.
– Спасибо.
– Предупредили только, что ты эмигрантка и была в Ордене. Ада, а хочешь, я тебя постригу, пока мы дома?
Ада отбилась от стрижки, от добавки и с радостью отбилась бы от прогулки, но вежливость не позволила.
Все города США, в которых успела побывать Ада, застраивались по схожему принципу. В центре – самое большое и важное, включая штаб-квартиру Ордена, мэрию, полицейское управление и какой-нибудь парк. От центра, складываясь в квадратные блоки, расходились улицы с заведениями поменьше. Самым интересным в Краствиле Роз назвала райончик «Четыре яблони», набитый пекарнями, пабами и национальными магазинами. Ада с Роз остановились возле одной из пекарен и взяли по кофе с булочкой.
Жилые дома в основном отстраивались ближе к лесу, который большой длинной лапой обнимал город с севера. Дома захватывали лес, но он держался, и между блоками нередко встречались густые сосновые полосы.
Ещё существовал «новый пригород» – кварталы за пределами города, выросшие возле дорог. На карте они напоминали электроны вокруг ядра атома. Роз работала в одном из «электронов», Баркси, куда люди ехали после работы, чтобы расслабиться и перекусить. Там же, на отшибе, стоял Дом вампиров.
В соседнем «электроне» громоздились торговые центры. Припарковавшись тут, подруги зашли в «Маршалз» и перемерили кучу шмоток, дурачась и стараясь принять как можно более идиотский вид. Ада смеялась, снимала Роз, но внутри ей весело не было. Внутри пульсировала никогда не уходящая, растворяющая радость пустота.
Наконец ритуальные пляски «помоги-подруге-забыть-про-смерть» закончились, и Ада отправилась к Листасу.
Путь лежал не в центр, в штаб, а в Лагерь, где проводили подготовку добровольцев. Его устроили за городом, и на рекламных фото он смотрелся солидно. Огромный ангар из белых панелей с символикой Ордена на каждой стене – красным узким треугольником (колом), обвитым цепью. За ангаром огородили площадку для тренировок на свежем воздухе. Внутри, если верить сайту, были тир, тренажёры и ринг для схваток. К ним прилагались тренеры, поэтому обычно в Америке в Орден вступали, чтобы похудеть и подкачаться, а вовсе не из-за патриотических порывов. Зато и взносы платили охотно, без риторики «ну мы же рискуем жизнью». Жизнью рисковали добровольцы, согласные ходить в патрули.
Система разительно отличалась от принятой в РК, где Орден считался серьёзной полувоенной организацией. Попасть в него было сложно, патрули и охота являлись для всех обязательными, а служба – служба! – могла дать толчок неплохой карьере.
После эмиграции Ада год не могла смириться с местным положением вещей. Пыталась куда-то пробиться, предлагала меры по повышению авторитета охотников. Её по-американски посылали – настолько мягко, что сразу не дошло. И только недавно она поняла, как же на деле тут всё устроено.
Вживую здание Лагеря оказалось меньше раза в два, чем представлялось по рекламным материалам. Знак Ордена на стене, обращённой к дороге, перекрывала растяжка «Квесты на свежем воздухе. Праздник для ваших детей».
На входе у Ады проверили документы и без обыска направили её в кабинет-аквариум. Ощущая на бедре тяжесть кобуры, Ада не понимала, как эта страна до сих пор не рухнула.
В Лагере царили сумрак и прохлада. Свет лился из широких окон под потолком, гудели кондиционеры. Ада прошла мимо спортивных зон, где как раз проводили тренировку: несколько подростков возле ринга наблюдали за схваткой их товарища и тренера, длинного и жилистого, как ягуар. Заметив Аду, тренер подпустил противника поближе, перехватил удар и, картинно подмигнув зрительнице, обрушил парня на пол. После одарил Аду улыбкой. Она вежливо растянула губы в ответ.
«Ну почему они всё время улыбаются? Улыбка – это вообще-то оскал, демонстрация агрессии! Тоже мне национальный социальный клей!»
Листас, увидев Аду, как будто обрадовался:
– Ну, сегодня ты поживее, смотрю! Роз взяла в оборот?
– В каком-то смысле.
– Она умеет! Ладно, садись, будем разговоры разговаривать.
Они расселись по разные стороны хлипкого стола. Ада протянула непрозрачную папку-конверт с документами, и Аркадий вытащил оттуда пачку листов на русском языке. Начал читать. Несколько раз его брови непроизвольно взлетали.
– Угу... Угу. Даже так... И ты в Чикаго не продвинулась дальше рядовой?!
– Руководству было неинтересно.
Листас зыркнул на неё с любопытством.
– Кармона – странный человек... А у нас ты, значит, в Орден не хочешь?
Ада мотнула головой.
– Аркадий Витальевич, я знаю, что официальных указаний по моему поводу нет, но слухи ходят. И если, не дай бог, в моё дежурство случится ЧП, Орден попадёт под удар. Оно вам надо?
– Не надо, – согласился охотник. – Но и ходячего комка нервов не надо тоже. Мы же начистоту говорим, да? Вот от хорошего резервного бойца я не откажусь. Что тебе нужно для нормального самочувствия?
– Тренировки хотя бы раз в неделю. В одиночестве. Я, правда, могу побегать по лесу, если местные там нечасто встречаются.
Листас кивнул:
– Нечасто. Они больше парки любят или катаются по Главной тропе. Иногда через лес сокращают путь, но опять же... Все на машинах. А вот вампиры лес обожают, поэтому ночью туда – ни ногой! А то они тоже... тренируются.
Ада напряглась:
– Люди пропадают?
Листас всплеснул руками, мол, ну и мысли у тебя!
– Нет, конечно! Так, пугают иногда... Просто ради смеха. Безобразничают больше в городе, когда молодняк приезжает. Мы их приводим в чувство. – Он задумчиво постучал пальцами по столу. – Значит, тренировки... Надо покумекать. Тут редко никого не бывает, и открыто всё... И в лес тебя пускать нет желания. Знаешь, я тебе буду писать, когда зал свободен! Тогда придёшь, ага?
Ада неопределённо пожала плечами. Легко сказать «буду писать»! У её тела и его фокусов графика не было.
– Ладно, решим... Теперь работа. – Он многозначительно пододвинул к ней квадратный розовый стикер с телефоном и адресом. – Загляни туда, спроси Анаит. Позвонить лучше заранее.
– Кто это?
– Хозяйка русского магазина. Он недалеко от Главной тропы, все гуляющие туда заглядывают. В том числе вампиры в ночную смену. Ты настаивай, что их боишься и работать по ночам не согласна. Её это устроит, у неё Уля днём как раз учится, а работает вечером. Я за тебя замолвил словечко, условия нормальные должна дать. Ферштейн?
– Ферштейн...
Ада с недоумением смотрела на записку. Незнакомый человек так запросто договорился для неё о работе и зарплате!
– Как я вас могу отблагодарить?
– Да какой «отблагодарить»? Не выдумывай! Я тебя пока внесу в реестр запасных, поставлю пару тренировок в месяц, мол, ты при деле. Может, приглашу с мелкими позаниматься. Потом, если захочешь, с новым послужным списком опять вступишь в Орден, репутация поправится... Да не смотри на меня так! Я ж вижу, что ты девочка хорошая! Ещё и своя. Всё наладим!
Расставаясь с Листасом, Ада чувствовала себя виноватой. Ей помог человек, чьих хлопот она не заслуживала, ведь собиралась ослушаться.
Аркадий внёс её в реестр, не откладывая, и уже на пороге Лагеря Ада увидела звонок Кармоны. Впервые за три месяца она решила не пропускать.
– Алло.
В ответ раздался почти визг, из которого членораздельных слов набралось на одно предложение:
– Как ты посмела вот так пропасть?!
Подтекст: «А я не знал, не обнаглели ли совсем вампиры, в итоге с ними поцапался и теперь жалею, дрянь ты неблагодарная».
Ада секунд тридцать слушала, как её отчитывает глава Ордена Чикаго, набрала в грудь воздуха и выдала абзац филигранного русского мата: моряки и грузчики бы аплодировали. Потом сообразила, что Кармона – мекс, и обматерила его по-испански. Вышло не так бодро, зато доходчиво.
Сразу же она связалась с Анаит и договорилась прямо сейчас и подъехать. По дороге включила местную волну.
«К пятнадцатилетию Легализации в Краствиле пройдёт большая Ночная Ярмарка. Гвоздём вечера станет выступление легендарного Аркентонского цирка. Подать заявку на участие в мероприятии можно на сайте krastvil.com или по телефону...»
«Прекрасно, теперь из каждого утюга начнут петь про Легализацию», – угрюмо подумала Ада, предвкушая, как придётся это слушать и смотреть. Для борьбы с врагом полезно знать, как его воспринимают и какие аргументы подготовить к дискуссии.
Радио продолжало:
«Чёрт подери, поверить не могу! Всего пятнадцать лет! А ведь я помню времена, когда найфо пугали! И комендантский час, и тот скандал, когда в США сформировали Ночные дивизии! А сейчас вампиры такая же часть жизни, как любые другие люди, и всё благодаря науке! Потрясающе!»
«Часть жизни – это точно!»
Ада как раз проезжала магазин с табличкой со схематичным вампирским оскалом. Она означала «есть товары для найфо». Был и другой вариант – с треугольной крышей над челюстью. Расшифровывалось как «предоставляем убежище». В больших городах такие висели на каждом втором отеле, в маленьких попадались лишь на крупных или «крутых» заведениях.
«Кстати, напомню, что, если хотите поддержать ночной народ или – ха-ха! – свой кошелёк, можете сдать кровь в Доме вампиров или в Центральной больнице по расписанию. А сейчас отдохните от моей болтовни и послушайте хорошую песню Blues Saraceno!»
Заиграла «The Devil You Know»: атмосферная, но заунывная.
Основные методы сторонников Легализации Ада знала. Они давили на параллели с феминизмом и нацменьшинствами, перетягивая активистов движений на свою сторону. Прекрасные вампирши с печальными глазами рассказывали в блогах, как несколько веков подряд им было плохо и как сейчас почти хорошо. Как они скрывали у себя жён, преследуемых мужьями, и переводили большие суммы в помощь жертвам насилия. Существовал современный вампирский фонд того же направления. Через них, таких необычных и свежих, рассказывали о проблемах, к которым твари не имели отношения. Они просто оседлали повестку.
Ещё, конечно, повсюду трубили про сыворотку – чудесное лекарство из крови мертвецов.
А вот тему с бесчеловечными экспериментами тормошили осторожно: стоило тварям однажды заикнуться о чудовищных опытах Конфедерации, как в сеть «удачно» утекли доказательства исследований вампиров в США. И тоже бесчеловечных. Да и Китай с Бразилией встали в боевую стойку, так как и их генетически модифицированные байханты[10] появились не из пустоты. В итоге вопли быстро утихли. Ссориться с миром заново никто не хотел.
В целом сложно изображать жертву, когда веками жил за счёт убийств.
Не прошло и часа после визита в Лагерь, а Ада уже обзавелась новой работой и новой опекуншей в виде энергичной армянки.
До встречи в «Иерихоне» оставалась вечность, и, хотя Ада понимала, что совершает глупость и торопиться не стоит, она вбила в навигатор адрес места, ради которого и затеяла переезд. Адрес вампирского клуба «Цепной пёс».

Глава III
Скелеты в шкафах и других локациях
Не вдаваясь в рассуждения о том, являются вампиры подвидом людей или они отдельная ветвь эволюции, скажу так: важно, что они были людьми. После трансформации они сохраняют опыт прежнего существования. Более того, перерождение не исключает их из человеческого сообщества. Вампиры вынуждены строить жизнь по нашим законам, и поэтому не стоит воспринимать их как абсолютно отличных от нас чужаков. Даже если они мыслят и чувствуют по-другому, они всё помнят. И всё понимают.
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»

Общежитие вампиров ещё на карте выглядело отвратительно. Оно располагалось далековато от жилого квартала, чего вампиры старались не допускать. Между зданием и другими домами вклинились две недостроенные заброшки, наверняка облюбованные людьми с, так сказать, жизненными сложностями. Короче, всё указывало на то, что едут они в клоповник, и ради разговора придётся побороться с брезгливостью.
По мере приближения строения становились более неприглядными, а участки – неухоженными. Часть фонарей не работала, а где-то, несмотря на поздний час, проходила громкая вечеринка.
Наконец «Инфинити» остановился перед деревянным особняком с хилым забором. Ночное зрение безжалостно выхватило на фасаде острова́ облупившейся краски. Достав из бардачка лакированную шкатулку, Давиде украсил пальцы тяжёлыми перстнями, в уши вдел тонкие платиновые кольца. Посещать общежитие в таком виде было рискованно, зато он стал похож на своё медийное альтер-эго, и его точно узнают.
Нэнс перевесила ножны, демонстрируя оружие.
Перед домом в темноте жутковато светился почтовый ящик со сломанным замком, к которому прибили доску с именами жильцов и номерами комнат. Писали флуоресцентной краской, и конструкция походила на реквизит к Хеллоуину. Казнённый жилец снимал комнату девять.
Ни звонка, ни дверного молотка не обнаружилось. Нэнс постучала в дверь кулаком, стараясь щадить доски. На первый стук не ответили, и она дёрнула ручку, но, как ни удивительно, оказалось заперто. После второй попытки им наконец открыли, и Давиде напрягся.
Девица выглядела обкуренной, а вампирши обычно обкуренными не выглядят. На найфо мало какая дурь действовала, хотя короткий список можно было составить. Иронично, что одним из пунктов в нём была кровь байхантов, и это делало столкновения с ними чуть более захватывающими. Кокс работал как экстремальный стимулятор. Впрочем, любые вещества для найфо стоили немерено, а кровь байхантов считалась дефицитом.
Белобрысая норвежка с немытой головой посмотрела сперва вниз, на меч Нэнси. Потом секунд на десять залипла на сцепленных руках Давиде с характерными перстнями. Лишь затем обратила внимание на их лица.
– Ой... Синьор! А... А вы зачем прибыли? – голос у неё был низкий, интонация скакала невпопад.
– Как тебя зовут? – начал Давиде привычно, улыбаясь краешками губ и глядя женщине в глаза.
– Келда.
– Впусти нас, Келда.
Девица попалась – таращилась на Давиде, как кролик на удава, даже не моргая.
– Впускаю вас.
– Мы хотим осмотреть комнату Эрика Бронсона.
– Эрика?.. А. Эрика. На втором этаже. – Она указала на широкую винтовую лестницу, воткнутую посреди гостиной. Через прорезь в потолке доносилась музыка.
– Проводишь нас?
Келда пожала плечами. Когда она отвернулась, Нэнс раздула крылья носа: мол, пахнет странно. И правда, в воздухе висел аромат благовоний, слишком интенсивный для жилища вампиров. Поднимаясь, Давиде увидел, как в гостиной кто-то наблюдает за ними из-за стеклянной двери.
Наверху аромат сгустился, смешавшись с душком давно разлитой и не убранной крови. Полы долго не мыли. Перед вампирами простирался стандартный коридор с комнатами, занятыми сейчас случайными постояльцами. Келда провела их к последней двери, распахнула её и сделала приглашающий жест.
– Вот.
Она собиралась уйти, однако Давиде остановил:
– Подожди, ты с ним дружила?
– С Эриком-то? Нет, чего с ним дружить? – Она поморщилась, словно предположение её оскорбило. – Он ни с кем не общался, днём не выходил почти.
«В целом это было очевидно, – подумал Давиде, оценивая жилище Бронсона. – Друг бы не позволил растащить его вещи и заявил бы о пропаже». В комнате всё кричало о том, что её бессовестно «разобрали». Шкаф и ящики стола открыты и брошены. Матрас на кровати сдвинут. Постельного белья нет, одежды тоже. И конечно, никакой техники.
– Он здесь всё так и оставил?
– Ну да! – в голосе девки прорезались наглые нотки. – И мы решили, он просто того! Надоело здесь торчать, и уехал!
Коридор тем временем наполнялся шорохами – подтягивались другие жильцы.
Преодолевая отвращение, Давиде исследовал шкаф и стол. На дне одного из ящиков обнаружились какие-то бумаги.
– Любопытно. А на работе его потеряли... Келда, скажи, где ещё в Краствиле можно остановиться, если приезжаешь надолго?
– Ну, здесь... Ещё в мотеле «Пятница»... Там дорого и не дольше чем на две недели... А, надолго! Надолго надо искать через форум или на маркете! Пишете хозяину, уточняете про удобства для вампиров. Говорят, лучше, чтоб человек писа́л и платил. Эти придурки деньги готовы брать, но не готовы встречаться для заключения договора!
Бумаги показались полезными. Пока он забалтывал норвежку, Нэнс их фотографировала.
– Спасибо, красотка! Нам пора, но я, возможно, загляну снова! – Улыбка, удержание взгляда. Всё по схеме.
В коридоре их встретили трое мужчин разного возраста и сложения. Едва уловимые нюансы выдавали недавно инициированных – по меркам Давиде, разумеется. Итальянец отметил спрятанное оружие и закрытую одежду, защищающую от контакта с серебром. Однако нападать они не собирались – скорее готовились отбиваться.
Давиде скользнул мимо, Нэнс следом. Убраться, к счастью, удалось без боя.
В машине он спросил:
– Что думаешь?
– Они что-то прячут. Или кого-то, – она говорила размеренно, словно для записи объявлений в аэропорту.
Давиде покачал головой.
– Лучше бы что-то.
– Вернёмся проверить? Я с ними справлюсь!
– Не сомневаюсь. Но не хочу искушать судьбу и хозяйничать под носом у Альберта, когда он в курсе, где мы. Навестим ребят через пару дней, главное, неожиданно. Кстати, как содержимое стола?
Нэнс нахмурилась.
– Ерунда какая-то. Он не использовал талоны на кровь!
Поднялся ветер, сломанный почтовый ящик хлопнул крышкой.
– То есть комнату выпотрошили, как труп, а талоны оставили? Им не нужны пайки?
– Талоны именные, а на выдаче обычно знают, кому сколько давать.
– Нэнс! Всегда можно соврать, будто берёшь для друга. Тут что-то не то. Либо в городе, либо у этих товарищей лично есть дополнительный источник крови.
– «Цепной пёс»? У Эрика были входные туда.
– «Цепной пёс» работает по-другому. Незакрытые талоны... Нэнс, заедем-ка в Дом! У меня появилась идея!
– Окей, – Нэнс пожала плечами, – только надо заправиться.
– Надо так надо.
«Инфинити» тронулась, и Давиде отключился от реальности. Его беспокоила заторможенность блондинки из общежития, такая неестественная для их племени. Она как будто переборщила с крепкой травкой, но откуда деньги на дурь? С продажи вещей Бронсона? И как легко добыть её в Краствиле?
Они заехали на маленькую автоматическую АЗС, такую же убогую, как район. Нэнс вылезла из машины. Стоило ей сделать шаг, сзади налетел размытый скоростью силуэт. Нэнс успела повернуться, потянуться к мечу, но поздно – на неё накинули сеть. Силуэт превратился в измождённого вампира с зеленоватой кожей и безумными глазами, явно под какой-то химией. Сеть упала неидеально, и всё же вампир дёрнул механизм затягивания, лишая Нэнс подвижности.
В голове Давиде одна за другой пронеслись догадки: «Жильцы общежития избавляются от свидетелей? Альберт подослал? А может, Лоренцо?»
В это время ещё один вампир попытался открыть «Инфинити» со стороны Давиде, однако тот среагировал быстрее и ударил дверью нападавшего. Выскочил. Выхватил стилет. Ушёл от атаки, сделал выпад, промазал. Отступил. Противник двинулся на него, сверкая оскалом.
– Деньги и ключики! – Вампиру было весело. Затянутой в перчатку рукой он сжимал серебряный нож.
На миг Давиде бросил взгляд на Нэнси. Серебро парализовало найфо, но эффект зависел от количества металла и возраста жертвы. Благодаря плотному костюму Нэнс соприкасалась с сетью только лицом. Одну руку из-под полированного полотна она уже выпростала. Давиде подавил беспокойство: Нэнс выпутается. И в прямом смысле, и в переносном.
Противник Давиде снова атаковал. Он, как и напарник, закинулся веществами, поэтому был сильнее и быстрее. Давиде был опытнее. Они кружили по заправке, то и дело сближаясь для очередного столкновения. Итальянцу удалось перехватить занесённую руку, уйти от удара ногой, но скорость нарка служила хорошим подспорьем – он вывернулся и таки достал Давиде кулаком, на несколько секунд сломав ему челюсть. Удача его и погубила – он притормозил, поверив в успех, и Давиде поймал его уже в хороший захват, шарахнул об землю и зафиксировал лёжа, заломив руку. Сел сверху.
В тот же момент раздался чудовищный оглушающий вопль, и к нарку подкатилась голова товарища. «Подопечный» Давиде заорал. Итальянец усилил нажим, приводя его в чувство.
– Кто вас послал?
– Никто-о-о! – вампир говорил невнятно, глотая звуки.
«Ну конечно! Сами так удачно наткнулись!»
– Как нас выследили? – Он потянул заломленную руку нарка, чтобы усилить боль.
– Ника-а-а-ак! Отпусти-и-и!
– Нэнс.
Вдвоём они пригвоздили руки грабителя серебряными клинками к асфальту. Серебро не только замедляло или обездвиживало, но и прожигало плоть, как кислота. Чтобы освободиться, парню придётся пропахать себе предплечья лезвиями, а без скорости и под пристальным взглядом это ой как непросто. Гвидиче навис над бандитом. Тот поскуливал.
– Спрашиваю ещё раз. Кто. Вас. Послал.
Стилет застыл у лица грабителя. Отрубленная голова неподалёку добавляла колорита.
– Мы просто увидели новеньких на дорогой тачке! – У парня выступили слёзы, правда, скорее истерические. – Думали, вы туристы! Хотели отжать машину и деньжата!
Давиде с трудом одёрнул себя и не пустил стилет в ход. Полиция не спешила заниматься делами вампиров, поэтому молодняк нередко становился жертвами таких вот умников.
– Ладно. Второй вопрос: где взял вещество?
Найфо рванулся, но взвыл, сильней напоровшись на серебро. Затих.
– Меня убьют!
Давиде усмехнулся.
– Потрясающе. Как тебя зовут?
Лицо вампира прояснилось. Возможно, не из-за вопроса, а из-за нарастающей боли, перекрывающей действие наркотика.
– Зачем тебе? – слова давались мужчине с усилием.
– Мне не нравится, как проходит наш разговор. Сделаем его более человечным. Я – Давиде. А ты?
Грабитель в меру возможностей огляделся. Кажется, надеялся, что кто-то услышит шум и вызовет полицию, но заправка работала автономно и находилась далеко от домов. Потому они сами её и выбрали.
– Крис. Отпустите. Я... я даже не буду заявлять... – Он всхлипнул.
Давиде вновь усмехнулся. Теперь устало. Посмотрел грабителю в глаза.
– Послушай, Крис. Расклад такой. Либо ты дальше боишься и не говоришь, где взял запрещёнку, – и тебя убивает Нэнс. – Нарк сглотнул. – Либо говоришь, и тогда я тебя отпускаю и... например, даю денег. А потом расходимся, будто ничего не случилось.
– Иди ты...
Гвидиче медленно достал из кармана купюру в сто долларов. Рука с ней замерла у парня перед носом. Секунд на десять замерла, чтобы проняло.
– Я серьёзно, Крис. Подумай – зачем мне тебя убивать? Я не маньяк. Твой друг погиб, так как мы защищались. Но я хочу знать, кто за это ответственен. Ну?
Купюра начала обратное движение. Грабитель, как под гипнозом, провожал её взглядом. Не выдержал:
– Хорошо! Хорошо, я скажу! Чувака зовут Месси, толкает в клубе «Мотылёк». У кого берёт – не в курсе!
– Хороший мальчик.
Давиде слез с найфо, дал знак Нэнс, и она вытащила ножи. Помогла встать.
– Вы меня правда отпускаете? Правда? – Глаза Криса перебегали с Давиде на Нэнси, с Нэнси на колонку, на машину и снова на Давиде.
– Ага.
Давиде помассировал виски, задавая немой вопрос. Нэнс подтвердила: свидетелей нет.
– Бери деньги и проваливай.
Крис сделал шаг навстречу, чтобы взять купюру, но вместо неё получил удар стилетом в сердце. На миг удивился и обмяк. Давиде наклонился, брезгливо обтерев оружие об его рубашку.
– Если бы хоть раз включил мозги, я бы, может, и пожалел. Но какие там мозги... Нэнс, позвони сперва в Дом, потом в Орден. Нас ждёт любопытное представление! Ты в порядке?
Нэнс зависла с телефоном в руке. На коже не осталось и следа от соприкосновения с сетью.
– Конечно.
– В любом случае, – в его голосе проступила нежность, – в холодильнике есть нормальная кровь – восстанови силы.
Она сухо кивнула:
– Как скажешь.
Давиде полез в багажник за сменной одеждой.
В лучших традициях подобных сцен зарядил дождь. Давиде и Нэнси укрылись в автомобиле, а снаружи менялись, окропляемые водой, останки горе-преступников. После гибели вампиры начинали ссыхаться, за несколько часов превращаясь в пепел. Это затрудняло экспертизу и играло Давиде на руку. По негласной договорённости, смерти вампиров из-за внутренних разборок не расследовались или расследовались своими же. Смертные родственники могли запросить заключение и на его основании подать в суд, но такое случалось нечасто.
Нэнс допила кровь из гермопакета и спросила:
– Наркотики?
Ей не было интересно – она пыталась его занять. Давиде затянулся сигаретой.
– Как вариант. В Краствиле деньги появляются из ниоткуда, а деньги из ниоткуда – это либо нелегальная торговля, либо подачки от врагов. Наркотики подходят. Вопрос, кому продают: людям или найфо? И почему полиция молчит? И Орден о торчках не сообщает? И...
Давиде говорил и распалялся, терзая сигарету. Исчезновения, деньги, наркотики... Чуждая ему чушь. Он хотел кутить в Канзас-Сити, наконец в открытую наслаждаясь положением и вечной молодостью. Ласкать донорок из гарема, играть в покер и беседовать о политике с вампирами его возраста. А вынужден...
– Я проверю статистику преступлений, – предложила Нэнси. После трансформации она полюбила задачки для ума. Кажется, «командировка» ей нравилась – насколько Нэнс вообще могло что-либо нравиться.
Давиде кивнул:
– И пусть Гаусс прощупает этого Месси.
Сквозь дождь мигнули огни, и на заправку одна за другой вырулили две почти идентичные «Тойоты-РАВ4»: белая и серебристая. Из белой, обшарпанной и непрезентабельной, выбрался тот, кого упоминал Оскар, – похожий на медведя Айзек Онтарио. Огромный, бородатый, с растрёпанными тёмными волосами до плеч. В серебристой прибыл собственной персоной главный охотник Краствила.
– А я-то думал, в чём подвох, почему нас вызвали? А просто вызвали не только нас!
Рубленый и чёткий английский Листаса напомнил Давиде о девчонке с цепью и камерой. Может, они родственники? Это бы объяснило её отказ от денег.
– По протоколу о таких ситуациях сообщают и в Дом, и в Орден. – Давиде бы предпочёл сперва познакомиться с Айзеком, но тот уже сидел на корточках над трупами. Пришлось протянуть руку Аркадию. – Давиде Гвидиче.
Тот помялся, скривился, однако руку пожал.
– Знаю я, кто вы. До сих пор не понимаю, зачем вас принесло.
– Что у него за раны? – спросил Онтарио басом, будто не замечая их разговора.
«Вот оно как. Здороваться не обязательно... Демонстрация отношения или образ простого парня?»
– Мы пытались его обездвижить и допросить. Получилось бы, если б парень не был под кайфом.
Листас обречённо вздохнул.
– Ну, расскажи подробнее...
Давиде описал нападение, подправив последний эпизод, где вампир Крис погибал, пытаясь броситься на них в припадке наркотического безумия.
Айзек обнаружил документы обезглавленного (Нэнс их тоже обнаружила и запомнила имя).
– Я их не знаю, – сказал он с досадой.
– И я, – поддакнул охотник.
– То есть они приезжие, которые нигде не отметились. И которые точно определили нас как «новеньких»... – Мужчины помрачнели. – Они где-то остановились, жили, брали кровь, покупали отраву... И вы их не знаете? – Гвидиче посмотрел на Листаса. Смотреть на Онтарио было бессмысленно: тот снимал место схватки.
Листас скрестил руки на груди:
– У нас мало людей, и в приоритете – охрана горожан, а не выслеживание нелегалов.
«Охранять горожан проще, когда знаешь, от кого ждать угрозы, а не бездумно патрулируешь пару кварталов», – подумал Давиде со злостью. Однако вслух произнёс иное:
– Понимаю. В последние годы мы все страдаем от недостатка людей, – в исполнении вампира это звучало двусмысленно, поэтому Давиде держал серьёзную мину, – и от того, что ни вас, ни нас власти не воспринимают всерьёз. Но вы, как охотник, всё равно видите больше других.
– Об этих двоих действительно ничего не знаю, – упёрся Листас.
– А о пропавших?
Охотник возвёл очи горе.
– Я их обсудил с британцами и с твоим... слугой. Так и быть, кину файл на почту, хотя там полезного ноль. И разумеется, – произнёс он с нажимом, – я готов поручиться за каждого из моих ребят, если вы вдруг их подозреваете.
– Я никого не подозреваю. Пока даже неясно, существуют ли эти Линчеватели. Но в Ордене ведь специально обучают следить за вампирами, к кому обращаться, если не к вам?
– Следить, а не нянчиться!
Онтарио выудил из багажника большие мешки для тел.
– Помочь? – предложил Давиде.
Айзек впервые удостоил его внимания. Ну конечно, был уверен, что племянник Графа – белоручка, за которым подчищают подчинённые.
– Уложи второго.
Листас кашлянул.
– Мне пора. Завтра напишу отчёт для полиции, а дальше вы сами.
Вампиры быстро переместили тела в пакеты, а затем в багажник и на заднее сиденье «Тойоты» бородача. Останки повредились сильнее, но мужчин это не волновало: мертвецов увозили, дабы не смущать горожан. Вскрытие не планировалось.
Нэнс играла в смартфоне, привалившись к колонке. Айзек изредка косо посматривал на неё. На неё все косо посматривали.
– Она – мой телохранитель. И этим ребятам с ней крайне не повезло.
– Я заметил. Голову отрубила!.. Давненько про такое не слышал.
Достав сигареты, Давиде предложил их мужчине. Тот взял одну и сразу же закурил. Блаженно затянулся, выдохнул колечко. Давиде присоединился за компанию, ему самому уже не хотелось. Айзек пожаловался:
– У нас правильные сигареты тяжело достать. Надо ехать в Вемпас или ждать, когда завезут в Дом. Хотя у человеческой шпаны иногда появляются!
– Люди их любят. Хорошо расслабляют, а вреда особо нет, не зря же их разрешили в семи штатах[11].
– Но не в этом! Вы там, кстати, поработайте своим кланом, продавите как-нибудь. Надоело гоняться за простыми вещами!
– Работаем. Слушай, бери всю, у меня ещё есть. – Давиде протянул едва початую пачку.
Айзек расхохотался.
– Знаешь, чем взять! Но я не против... – Он вновь затянулся, закрыв глаза, как будто размышляя о чём-то. Потом принял решение. – Мне бы сказать тебе пару слов, синьор. Только не на улице. Заедем в одно местечко. Там наших не любят, зато и лишних ушей нет.

«Иерихон» оказался благообразным баром, где почти весь зал занимали пластиковые столики «под дерево», а посередине возвышалась полукруглая барная зона, над которой подвесили три телевизора. Транслировали футбол, несколько мужчин следили за матчем.
Ада с ребятами сели напротив одного из экранов, и она порадовалась их выбору: с её места хорошо просматривалась дверь.
Темнокожий бармен приветственно помахал, к компании поспешила официантка – тоже темнокожая и очень взрослая.
– Та-а-ак, – защебетала Роз, – нам по «Иерихонским трубам»! И луковые кольца с крылышками баффало!
– Безалкогольный мохито, – вставила Тафи, смуглая девушка в хиджабе, сменщица Роз «У Лори».
Роз повернулась к Аде:
– «Трубы» – их фирменный коктейль, его надо попробовать!
– Окей, но только один. Мне завтра первый день на работу, – сказала Ада и лишь затем сообразила, что Роз на работу вообще через пару часов.
Джейк по-свойски обхватил её за плечи:
– Какие твои годы! А мы, значит, в честь новой работы пьём за твой счёт?
У Рода покраснели щёки и шея.
– Джейк...
– Пить за мой счёт будем с первой зарплаты, пока каждый за себя.
– Идёт! Я запомню. – Он тряхнул волосами, и Ада заметила, что его причёска прикрывает сильно оттопыренные уши. – Ну ладно, рассказывай о себе. Ты байхант?
Теперь брат с сестрой покраснели вместе. Ну конечно. В представлении американцев если ты русский, то либо бандит, либо байхант. Либо содержанка.
– Да, – ответила Ада с непроницаемым лицом. – А ещё я пью по утрам «водка» и по вечерам играю на «балалайка». А ручного медведя мне из России запретили вывозить.
Все захихикали, Джейк громогласно расхохотался.
– Прикольно! А ты вся такая... спортивная. Была в России в Ордене, да?
– Да.
– А правда, что у вас там всё строго, как в армии, и рассказывают всякие штуки, про которые нельзя говорить?
Его хотелось стукнуть. И не только из-за дурацких вопросов, утомивших Аду ещё в первый год эмиграции, но и из-за того, что Джейк непрерывно двигался. Он то и дело перемещал корпус, постукивал ногой, вертел солонку в руках... У Ады от него рябило в глазах, как от гиперактивного ребёнка.
– Нет, неправда. В Конфедерации в Ордене строго – строже, чем тут, – но никакой гостайны нет, иначе бы меня не выпустили. Наши знания о вампирах скорее их компрометируют или помогают с ними бороться, поэтому скрывать нечего. Наоборот, всё открыто.
– Конечно компрометируют! – вклинилась Тафи. – Они противоестественные!
Голос у неё был высокий, пронзительный, легко перекрывающий фоновый шум бара.
– Много чего раньше считали противоестественным, – сказала Роз и, достав зеркальце, поправила пальцем губную помаду. – Женщинам голосовать запрещали, и я, хоть убейте, не понимаю почему. Вдруг и с вампирами... Да ну что вы так реагируете! Я вообще-то с ними работаю! Если общаться нормально, они вполне адекватные. Кстати, вы в курсе, что нашли способ вампирской сывороткой лечить от рака? Не только травмы регенерировать, но и тормозить опухоли. Как думаете: может, в этом и смысл? Мы разными способами поддерживаем жизнь друг друга?
Род незаметно для сестры бросил на Аду виноватый взгляд: мол, прояви понимание. Однако Ада не проявила: монолог в защиту вампиров в её присутствии звучал предельно бестактно.
– Ага, и тогда их нельзя полностью истреблять, стоит беречь, поставлять новых членов и кормить кровью с ложечки.
– Ада, я их не оправдываю, просто давай не будем снобами. Тем более есть общины Бескровных.
– ...Кровь которых не подходит для сыворотки! Роз, ты в своём уме? Это очень коварный круг. Да, те, кто питается ИК, не убивают. Сейчас. А как они выживали раньше? И ведь не все на ИК сидят, большинство боятся потерять способности и не входят ни в какие общины. И им это позволяют и организуют грёбаные пайки, потому что сыворотку можно добыть только из тех, кто кушает по старинке. – Ада вцепилась в стол до белых костяшек.
– И кто старше пятидесяти, – поддержала Тафи. – Самые мясники. Дедушка в Джефферсон-Сити наткнулся на одного, что выпил всю их бригаду во время Первой Кровавой. Разгуливал как ни в чём не бывало! Ещё и почётный донор, наверное.
Разгорался конфликт, но тут официантка начала расставлять перед каждым конструкции из четырёх стаканчиков разной высоты с бело-жёлто-оранжевым содержимым.
Джейк предложил тост «за дружбу», и все сдвинули самые маленькие стаканчики. Ада повторила за ребятами и проглотила коктейль, не почувствовав вкуса. Роз, какого лешего...
В следующую секунду Ада подобралась, как для прыжка. В дверном проёме нарисовалась знакомая ей вампирша – холодная Нэнс в обтягивающем комбинезоне. За ней вплыл более похожий на себя Гвидиче – с подведёнными глазами, в узких джинсах и полураспахнутой чёрной рубашке. Недоставало украшений, словно он старался походить на туриста, скрывая истинный статус.
Он поймал её взгляд и улыбнулся.
Следом вошёл третий вампир – этакий стереотипный канадский лесоруб с квадратной бородой и широкими плечами.
Бар притих. Посетители старались игнорировать «лесоруба», а чужаков встречали откровенно хмуро. Те, будто не замечая, заняли свободный столик в зоне видимости Ады и компании. «Лесоруб» прошагал к барной стойке, а Род нагнулся к Аде и зашептал:
– Бородача зовут Айзек, женат на смертной, у них двое приёмных детей. Американец по рождению.
Ада кивнула. «Своих» в США принимали лучше, и даже по тону Родерика это чувствовалось. Сильно же Спайсам за пару лет промыли мозги!
«Лесоруб» получил три алюминиевые банки из холодильника. По губам бармена пробежало: «Не задерживайтесь».
– Интересно, с кем он? – протянула Роз. – Это же не чувак из Римского клана?
«А мне вот больше интересно, что вампирская шишка делает в простом баре всего с одним телохранителем», – подумала Ада.
Голос подал Джейк:
– А девица никак под кайфом?
Ада закрыла глаза, досчитала до трёх.
– Она расщеплённая. И она тебя слышит.
«И одному Богу известно, что предпримет!»
Нэнси Геррато сидела неподвижно, как статуя, глядя в пустоту. После реплики Джейка итальянец легко коснулся её руки, и вампирша приняла более непринуждённую позу.
Расщеплёнными называли тех, кто после инициации терял часть личности. Причины, вероятно, крылись в радикальном переходе из одного физического состояния в другое: нервная система не выдерживала. Предугадать заранее, случится ли расщепление и как оно проявится, не получалось, и это составляло известную трагедию вампирского мира, которую уже превратили в сериал.
– Расщеплённая... Прикольно! Никогда их не видел.
– Я тоже, – поддакнул Род. – А между прочим, пишут, будто расщеплёнными после инициации становятся пятнадцать процентов, то есть каждый шестой! Но мы их практически не встречаем. Странно это.
– Нестыковочка, – сказал Джейк, разворачиваясь к Аде. – Вот ты, русская, у нас спец по вампирам. Объясни, как оно получается? – говорил он громко, и теперь про «спеца по вампирам» был в курсе весь бар, включая самих вампиров. Несколько посетителей оглянулись.
– Потом объясню.
Всё было просто: их убивали. Сразу. Но в США неприглядные стороны инициаций замалчивали, а то такая себе реклама вечной жизни. Геррато повезло переродиться идеальным телохранителем, вот итальянец и таскал её за собой ручной собачкой.
Ада наклонила голову и, отсалютовав вторым стаканчиком, выпила половину – за упокой хорошего вечера! Бармен, догадавшись, что обстановка слишком интимная, прибавил звук на телевизорах.
– Давайте закроем тему! – Роз тоже приготовила стакан. – Потом Аду нагрузите своими теориями идиотскими. Вы собираетесь на Ночную Ярмарку?
После третьего стакана Ада отправилась в уборную. На обратном пути увидела, как Гвидиче прямо перед её столиком пялится в центральный экран над баром. Обходить его по дуге не хотелось, Ада выбрала короткий путь мимо, и в подозрительно подходящий момент Гвидиче развернулся и как бы «случайно» столкнулся с ней.
– Доброго вечера! – сказал он в самое ухо. Волнистые волосы коснулись лица, пахнуло парфюмом. Ада запомнила аромат как опознавательный знак и отстранилась.
Телевизор орал:
«Самоубийства вампиров – частое явление. Правительство объявило о запуске...»
Гвидиче вновь наклонился к уху:
– Как твоя машина?
– Нормально. – Ада сделала полшага назад.
– У меня сегодня есть наличные.
«Стратегия „Казанова“, – определил мозг, выплёвывая куски из лекции. – Сокращение дистанции, телесный контакт, удержание взгляда... Люди сохраняют контакт глаз дольше пяти секунд только с младенцами и возлюбленными... Невербальная имитация привязанности провоцирует симпатию на уровне зеркальных нейронов...»
Ада представила, как он при всех всучивает ей купюры.
– Иди к дьяволу! – Она протиснулась дальше к своему месту.
Тафи встретила её с ужасом:
– Чего он от тебя хотел?
– Сказал, я крайне хилый специалист по вампирам!

Суррогат в баре продавали паршивейший – самый дешёвый из существующих. Но Давиде виду не подал.
– Проблем из-за нашей беседы не будет, Айзек?
Тот ухмыльнулся:
– А мы не беседуем. Я вас допрашиваю: где, как, почему? Знали ли погибших, обязательно ли было убивать?.. Только делаю это с уважением к статусу. – Он вскрыл банку с характерным звуком.
– ...никак под кайфом? – прозвучало с другого столика.
Давиде привычно намекнул Нэнс расслабиться. Бородач покачал головой:
– Неугомонный парень! Повезёт, если никто не выбьет дурь. Не сердитесь, он просто маленький... Так вот, о чём я? Значит, у нас пропали найфо. Пятеро. Правильно?
– Трое, двоих нашли.
– Угу. Ладно. Но их больше. Гораздо больше! – Айзек помолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. Тем временем рыженькая за столом «охотницы» посмотрела в их сторону со смущением. – Рассказываю. Полгода назад встретил я в Краствиле девочку, Марту. В восьмидесятых пересекались. Заговорил, то да сё... Вижу – не хочет общаться, увиливает. Сказала, будто проездом и собирается в Вемпас. Потом она снова мне попадается, потом снова... И вот в июле я её подловил, к стенке прижал... А она, зараза, своё! «Тебе показалось, я, как тогда, проездом!» Но я ведь знаю, что нет! Нашёл в интернете её, а там сплошь селфи с краствилцами! И вроде темно и непонятно, где это, только явно не в Вемпас они гоняли! Думаю, Марта в «Цепного пса» устроилась. В курсе о «Цепном псе»?
Давиде кивнул.
– Ну вот. Месяц о ней ни слуху ни духу. И на страничке обновлений нет. Я поспрашивал аккуратно у наших, кто заведует регистрацией, – не регистрировалась. Да я бы заметил, если бы она за кровью в Дом приходила. Нелегалкой где-то жила.
Давиде понял, что совершенно упустил из виду информацию о пропавших в социальных сетях.
– Сбросишь страницу Марты? – попросил он.
– Сброшу. Но это не всё. Я попробовал у Лиззи выведать про нелегалов, так она намекнула, чтоб не совал нос куда не просят. И такое мне уже не нравится. – Онтарио многозначительно посмотрел на собеседников.
– Согласен. Если Дом не будет следить за всеми на своей территории, нелегалами займутся охотники или фанатики.
– Именно! Проходили уже... И между нами, – Онтарио наклонился поближе, – о пропажах слухи ходят давно.
Давиде вопросительно вскинул бровь.
– Сперва Марту проверьте. Про других потом. Чую – плохо дело, а девочка хорошая была.
– Договорились.
Онтарио огляделся.
– Тогда пора выметаться отсюда.
Вампир встал, однако Давиде остановил его:
– Погоди! А «Цепной пёс»?..
– «Пёс» – хорошее место, пока следуешь правилам заведения. Больше ничего не скажу, я человек семейный, лично туда не наведывался.
– Понятно. Спасибо, Айзек. Мы посидим ещё.
Гигант пожал плечами.
– Долго не сидите. Не раздражайте толпу.
– Ага.
Дождавшись ухода бородача, Давиде сплюнул часть отпитой бурды в банку и погрузился в размышления.
По словам дядиных агентов, Дом в Краствиле вдруг обзавёлся дорогой системой сигнализации и парой бронированных автомобилей, которые в официальных бумагах не значились. Сам Давиде, прибыв, отметил у охраны новое оружие. Создавалось впечатление, будто бритты, не отчитываясь перед Графом, готовились к битве.
Параллельно всплыли исчезновения. В городе со слабым, но стабильным потоком туристов и манящим заведением для нелегалов поблизости. Прекрасный предлог послать в Краствил своего человека. Провинившемуся Давиде под страхом длительной ссылки приказали разобраться и с деньгами, и со смертями, причём изящно. Только вот он обычно отвечал за другие вещи и имел другие рычаги.
Он был в замешательстве, но не собирался открывать этого даже Нэнс.
– Ладно, погляжу поближе на давешнюю знакомую, и собираемся.
Давиде наблюдал за компанией долго и бесцеремонно. В поле зрения попадали лишь трое – рыжая, русская девочка с паранойей и долговязый ушастый парень, который широко размахивал руками и нёс ерунду. Рыжая держала дружелюбное лицо, сглаживая углы. Русская себя почти не проявляла – пила, когда предлагали пить, отвечала, когда задавали вопрос. Он наконец нормально её рассмотрел: худая, но с заметным рельефом мышц, лицо типично славянское. Мягкие черты, чуть вздёрнутый нос. Правый висок раньше был выбрит, теперь зарастает. Давиде попробовал представить, как она выглядела со старой причёской, и в нём шевельнулась тревога.
– Она точно недавно попадала в медиа. Но не помню, по какому поводу.
Нэнси тоже сосредоточилась на девчонке.
– Да, она кажется знакомой. Поискать?
– Обязательно.
Матч на экране прервали выпуском новостей, стартуя с сюжета о Международном генетическом форуме.
«США, как и прежде, настаивают, что манипуляции с геномом человека допустимы исключительно в рамках генной терапии. Иные типы вмешательства могут привести фактически к созданию другого типа людей, и опыт РК, Китайской империи и Бразилии с их байхантами уже показал, какими бывают последствия!»
Русская, похоже, не прислушивалась. Значит, тема байхантов её не волнует. Она что-то спросила у ушастого и направилась в сторону туалета.
– Рыжуля красивая, – сказала Нэнс бесцветно. Намекала на его вкусы.
– Весьма. И про рыжулю узнай.

Вечер закончился лучше, чем обещал. После ухода кровососов посетители принялись вяло наезжать на бармена за то, что он их не прогнал, хотя сами почему-то инициативу не проявили. Атмосфера ухудшалась, началась перепалка, и Род предложил вернуться домой.
В итоге Спайсы достали настолки, и они прекрасно провели время, до отъезда Роз больше не касаясь темы вампиров. Зато потом Ада поняла, какие теории та имела в виду и почему употребила слово «идиотские». Ребята верили во всю известную вампирскую конспирологию. В способность тварей к гипнозу, в их сговор с мировым правительством, которое, естественно, существует, и в умение старших контролировать молодняк, причём массово. Ещё они летают, спонсируют эксперименты по гибридизации вампиров и человека и торгуют бессмертием, в том числе внутри американского парламента. А в Российской Конфедерации осознают угрозу и готовят полную модификацию населения...
После пассажа про РК Ада неприлично расхохоталась, рассыпав набранные карты. Ну да, конечно, полная модификация населения после четырёх попыток вывести хоть кого-нибудь без отрезвляющих спецэффектов! После массовых срывов байхантов Первого поколения и ранних смертей Четвёртого. После провала контроля за размножением охотников...
Объяснять это Ада не стала: лучше пусть верят, что за программой стоит выверенный замысел, а не полуслепой щуп бюрократии, каждые несколько лет указующий на новые цели.
Перед сном она снова открыла мессенджер и нашла Лина.
✉ Привет, у Римского клана не происходит чего-то занятного?
Товарищ не отвечал, и Ада решила в кои-то веки пойти простым путём и воспользоваться поиском.
Первыми в выдаче по запросу «Давиде Гвидиче» появились его интервью, вторыми – страницы фанатских сообществ, окончательно сломавших Аде картину мира. Она зашла в самое крупное и минут пятнадцать продиралась сквозь фотографии напомаженного найфо, под каждой из которых кто-то непременно сравнивал его то со статуей, то с героем греческой мифологии.
В июле характер публикаций сменился: цвет выцвел до чёрно-белого, в подписях множились чёрные сердца и бантики, а в комментариях – плачущие смайлы. На фото с Гвидиче был Антонио Манчини, последние десять лет отвечавший у римлян за связи с общественностью.
Наконец Ада добралась до статьи, дата которой многое объясняла: двадцать второе июня. Терри не стало в мае, и с того дня она следила только за Конкистадорами. В итоге пропустила большое событие: Манчини, лучший друг Гвидиче-младшего, покончил с собой. Заметка гласила, что прах итальянца нашли в отеле в Оверленд-Парке. Он раздвинул шторы, позволяя солнцу сжечь себя.
Такой способ ухода считался у вампиров самым правильным – они в последний раз встречались с врагом, по которому тем не менее скучали.
Больше ничего толкового не попалось. Никаких подробностей или громких заявлений. Кого поставили на место Антонио, тоже не сообщили, так как «должность» являлась неофициальной. А смерть влиятельного вампира не могла не подстегнуть борьбу за власть. Не её ли жертвой пал племянник Графа, оказавшись с поручением в Краствиле? Интересно, что он натворил и какое предполагается искупление?..
В голове роилось множество мыслей, и все они, как мячики, отскакивали от стены с большой надписью: «Недостаточно информации». Перебирая их, Ада заснула.
Проснулась довольно скоро – от боли: руки до предплечий свело судорогой, да так, что Ада едва не закричала, чуть не напугав хозяев. Смаргивая слёзы, она заставила себя дышать медленно и глубоко, потом стала перекатываться по кровати, разминая мышцы. Через какое-то время тело удалось обуздать. Получилось достать из тумбочки дурацкий пузырёк и выпить лекарство. С третьей попытки. После Ада даже вновь уснула, оставив рассыпанные пилюли на полу до утра.

Глава IV
Мышка под лапой
Организм вампира отличается от человеческого, но база у нас общая. Вопреки легендам, они теплокровны, хотя средняя температура на полтора градуса ниже, чем у Homo sapiens. Им свойственны те же гормональные процессы и схожий спектр ощущений и эмоций. Принципиальные отличия наблюдаются в электрической активности мозга, что объяснимо: новые способности требуют новых систем управления.
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»

Элизабет «Лиззи» Брасс, секретарь и помощница Альберта, Давиде не любила. Порой ему казалось, будь у неё шанс, кастрировала бы итальяшку тупыми ножницами, причём на этот шанс она надеялась при каждой встрече. Давиде относился к ней почти с пониманием – многие женщины-вампиры, пережившие принудительное замужество во времена, когда они воспринимались как не очень разумная собственность, в принципе терпеть не могли мужчин. Обычно младший Гвидиче проявлял уважение – не заигрывал, не касался и присутствующим дамам внимания не уделял. Однако с Элизабет вышла осечка. Она его раздражала и до Большого раздела была лишь мелкой сошкой враждебного клана, а он – неофициальным принцем. Он мог позволить себе дерзости – и позволял.
Выражаясь современным языком, до раздела Давиде её «троллил», делая намёки на кое-чью неудовлетворённость и забавляясь тем, как она беснуется. И вот он в Краствиле в статусе мальчика на побегушках, а успешность миссии зависит в том числе от желания Лиззи сотрудничать. Karma is a bitch[12].
– Ну, вот архив. Развлекайтесь!
Архив представлял собой пародию на кабинет Альберта: тоже письменный стол в центре и шкафы вдоль стен. Только вместо книг – цветные папки с номерами и буквами, да у светильников нет абажуров.
Давиде мысленно выругался со всем страстным итальянским темпераментом.
– Бумажный.
– Именно, – проговорила Лиз ядовито, – если разбираться придётся долго – ничего страшного, солнце сюда не проникает.
Хотелось вызвериться на неё, пригрозить, напомнить, кто он. Но возраст чему-то да научил.
– Нас может кто-то проконсультировать?
– Нет. Формально архивом заведую я, но на самом деле его заполняют дежурные. А из дежурных сейчас никого, кровь раздали и ушли.
Я понимаю, как устроена эта абракадабра на полках, но хочу посмотреть, как ты трепыхаешься, щенок!
– Вызови.
– Что? – она спросила это с интонацией директрисы школы, которая услышала бранное слово в свой адрес.
– Вызови кого-нибудь из дежурных. Они успеют прийти и уйти до восхода, а если нет – солнце сюда не проникает. – Он смотрел на неё тяжело, мол, шутки кончились.
Она нахмурилась. Из-за глаз навыкате и возрастных брылей Лиззи напоминала пожилого бульдога. Сейчас бульдог думал, вцепиться ему в глотку Давиде или поджать хвост.
Нэнс тем временем перебирала папки. Брала с разных стеллажей, листала и возвращала на место.
– Я уточню. – Лиззи развернулась и застучала каблуками по коридору. В момент инициации ей было немного за сорок, и она считалась почти старухой. Однако корсеты и общая строгость к себе сохранили Лиз достойную фигуру, которую она облачала в комплекты из блузок с бантом и узких юбок. Старомодно, но мило. Только вечно недовольное лицо всё портило.
– Я поняла примерную систему, – сказала Нэнс.
– Умница. Найди ребят из общежития. Как их... Келда Морген, Джеффри МакКоллз...
– ...Кристиан Ниллиган и Гэ Доваго. Я помню.
«Разумеется».
Нэнс пронеслась по архиву ураганом, и через минуту Давиде просматривал нужную папку. Вернулась Лиззи в сопровождении темнокожего найфо.
– Дежурный не отвечает. А пока Бернард вам поможет... физически.
«И заодно проследит, чем мы занимаемся».
– Спасибо, Бернард. Я никогда не отказываюсь от помощи. И сам в помощи не отказываю.
Лиззи перекосило, как от надкусанного лимона, но она промолчала и вновь их покинула.
Давиде погрузился в изучение папки. Второй. Третьей.
– Нэнс, найди двух других пропавших. И их соседей, если есть.
Снова кипы бумаг. Адреса, даты, почти никаких имён. Отдельные страницы Гвидиче фотографировал, затем показывал Нэнс, чтобы запомнила.
– Теперь журналы по учёту крови. – Он перешёл на флорентийский, впрочем не питая иллюзий: даже если Бернард не знаком с его языком, он, скорее всего, пишет аудио. А Лиззи и Альберт флорентийским владеют в совершенстве.
Журналы тоже быстро нашлись, правда, без двух последних томов. Один «забыли» внизу, на выдаче. Пропажа второго так легко не объяснялась. Возникла дилемма: вызвать Лиззи и потребовать учётник, однозначно показав, в какую сторону он копает, или притвориться, будто стреляет наугад, и довольствоваться тем, что есть. Давиде выбрал второе.
С дежурным он так и не встретился, зато, когда они уже собрались уходить, появился Альберт.
– Хотелось бы мне узнать о твоих находках, Гвидиче. Однако скоро рассвет, поэтому не буду задерживать. Увидимся завтра.

День пролетел бодро, хотя Ада лютейше не выспалась. Помогло то, что она уже работала продавщицей и поэтому не допускала грубых ошибок. Она знала, как открывается касса, улыбалась клиентам и даже примерно запомнила ассортимент – по крайней мере, самые ходовые позиции.
Лин ответил в разгар смены, аккурат когда Анаит рассуждала, как надо выглядеть нормальному мужчине («посуровее, а не так, словно у мамы косметичку стянул!»). Тема начальницу никак не отпускала, поэтому переписка получилась скомканной, с большими паузами.
✉ Пока непонятно. Я в Краствиле, и здесь тусит Давиде Гвидиче, а из сопровождения при нём одна Нэнси Геррато.
✉ Или это очередная интрига. Тут ещё якобы маньяки завелись.
✉ Извини, я вроде как на работе. Спасибо. Не влипну.
Под конец смены Ада с трудом держалась на ногах. Посетителей прибавилось, и всем полагалось улыбнуться и сказать: «Хэллоу!» Теперь на улице тянуло говорить «хэллоу» каждому встречному.
После ночного приступа она наспех договорилась с Листасом о тренировке, но зал освобождался только в одиннадцать, а Аркадий просил Аду в одиночку не ходить по темноте. Он согласился посидеть с ней и проводить до дома в обмен на немецкое пиво. Ада надеялась, он потом не сядет за руль. Ещё она хотела отблагодарить Спайсов и приготовить им ужин, поэтому, несмотря на желание свалиться в кровать и забыться, направила пикап в сторону «Волмарта».
Супермаркет подействовал на неё оглушающе: за четыре месяца Ада отвыкла от такого количества людей и вещей. Забив багажник покупками, она огляделась в поисках кафе с кофе и пирожными. Но поманил Аду книжный. Раньше она любила читать, но после событий в Чикаго перестала. Просто не могла: строчки сюжетов рассыпались, собираясь в газетные заголовки, выписки судмедэкспертов и лживые письма Энрике Кармоны. Слова были скомпрометированы. Жизнь была скомпрометирована. Однако Ада нуждалась в книгах и словах. И она пошла в книжный.
С порога её окружило библиотечным запахом, одинаковым во всех странах. Вдохнув его и расслабившись, Ада принялась искать стеллаж с литературой по лингвистике. И вдруг остолбенела.
Возле стенда военной прозы как ни в чём не бывало стоял тот, ради кого она поселилась в Краствиле. Высокий, с жидкими седыми волосами, отдалённо похожий на Рона Перлмана мужчина в голубой клетчатой рубашке. Она бы узнала его, наверное, при любом освещении и со спины, вот только не ожидала наткнуться именно здесь. А между тем в одном зале с ней находился один из самых влиятельных людей города и окрестностей – хозяин клуба «Цепной пёс», Стефан Дрейк. Смертный, перед которым без видимых причин стелились убийцы её возлюбленного и друга: вампиры Гил и Монтеро, чаще называемые Нож и Плеть.
Сердце подскочило к горлу, кровь отлила от лица, и Ада отступила к выкладке бестселлеров, опустив голову низко-низко. Не время. Совсем не время. Не стоит им сталкиваться.
Откровенный побег мог Дрейка насторожить, поэтому Ада одну за другой перебирала книги на стенде, пока не дошла до тома с зеленоватой готической дверью на обложке. Обычно Ада притворялась, будто этой книги нет, так как она бередила раны слишком сильно. Скандальное произведение, шесть лет допечаток, переизданий и исправных выплат – сначала автору, а потом «законным наследникам».
Поддавшись порыву, Ада всё же взяла «Открытую дверь» – тонкую, но весомую из-за плотной бумаги. Перевернула и невольно громко выдохнула, глядя на фото автора.
– Читала? – Ада вздрогнула. Рядом ухмылялся Дрейк. От него пахло одеколоном с нотками ели и сигаретами.
Внутри выстрелило: «Провал!» И затем: «Он не мог узнать меня». Но колени задрожали, и спина взмокла.
– Читала, – сказала Ада, даже непринуждённо. – Давно. А ты?
– Тоже. Дерьмо книга! Вроде вот гладко написано, не придраться, а вдумаешься – отдаёт гнильцой. Как будто тебе в мозг подсаживают совсем другие мысли, сечёшь?
Ада кивнула.
– Так и есть. Она пишет, мы должны воспринимать вампиров как равных, но после прочтения остаётся уверенность, что вампиры – извращённая форма человечества. Очень любопытный эффект.
Он посмотрел на неё изучающе.
– Ты русская?
– Да. Не байхант.
Мужчина улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.
– Хороший английский.
Комплимент был излишним: Ада делала мелкие ошибки и использовала слишком академичные конструкции, хотя со временем язык выправлялся.
– Спасибо.
– Надеюсь, тебе здесь нравится. Только помни: местечко опасное! Тут водятся чудовища. – Скривив рот, Дрейк подмигнул и вышел на улицу. И Ада поняла, что за короткий разговор вспотела, как от пробежки, хотя в магазине поддерживали чёртов двадцать один градус.
Она выскочила на воздух, выравнивая дыхание. Зашагала вперёд.
«Соберись, успокойся. Ты на всех последних фото накрашенная и вообще на себя сейчас не похожа. И Дрейку даром не сдалась, он не в курсе, кто ты. Просто рисовался, бандюк поганый! Господи, какого рожна-то он припёрся в книжный магазин, где тут мёдом намазано?!»
Она остановилась перед другим заведением и нервно хихикнула. В большом окне-витрине горела макушка Рода.
«Маленький город. Привыкаем».
Вывеска гласила «Ложные ценности», а внизу расшифровывалось: комиссионка и ломбард. За прилавком громоздился тучный белый мужик со спокойным и насмешливым выражением. Лица Родерика Ада не видела, однако шея у него была напряжённая и красная. Опираясь на прилавок, он что-то эмоционально объяснял. Ада шмыгнула внутрь.
К удивлению девушки, Род орал – настолько громко, насколько позволяли его не привыкшие к крику лёгкие:
– Это свинство! Я всем расскажу, и никто не будет иметь с тобой дела!
Продавец его проигнорировал, спокойно обратившись к Аде:
– Доброго дня! Интересуетесь чем-то конкретным?
– Нет, просто смотрю.
Род резко обернулся.
Ада и правда осматривалась. Старинный глобус, оружие, украшения, вешалка с винтажными платьями... Владелец продолжил с пониманием:
– Ну да, ты больше из тех, кто приносит мне товар, а не деньги.
Ада передёрнула плечами. На ней по-прежнему висела несуразная футболка-униформа, прикрытая дешёвой ветровкой. И впрямь не слишком презентабельно.
– А вы не из тех, кто ценит любого клиента, да?
Комиссионщик пропустил реплику мимо ушей. Род сделал новый заход:
– Я вернусь!
– Да хоть сто раз на дню возвращайся! Цену за твой металлолом я назвал. Сроки тоже.
– Козёл!
– Главное, не баран! И мне-то не приходится закладывать... ничего важного.
Спайс не нашёлся с ответом, но от переполнявших эмоций толкнул вешалку, опрокинув её на стеллажи с антикварной мелочёвкой.
Потом схватил Аду за руку и вытащил наружу. Несколько минут они бесцельно блуждали, пока Род успокаивал нервы. Его хотелось поддержать, но Ада не представляла как. Лишь крепче смыкала пальцы, показывая, что она рядом и на его стороне.
Она уговорила его остановиться в ближайшем кафе, и теперь Родерик прятал глаза и явно сомневался, стоит ли объясняться. Ада подтолкнула:
– Вы из-за этого мудака ссорились с Роз?
– Ты слышала? Прости. – Он в третий раз поудобнее перехватил бумажный стаканчик. – Столько всего навалилось... Я с ума схожу. Не говори Рози, ладно?
– О чём?
Он кивнул в сторону комиссионки.
– Не скажу, обещаю.
– Спасибо.
Род задумался, отпил кофе и всё же разоткровенничался:
– Мы в долгах как в шелках. И не только перед банком! Мы должны почти всем друзьям, а кроме дома, расходов вагон... А Роз будто не понимает! Надеется на свои чаевые и тратит, как... как... Вот вчера опять пакет из «Маршалз» прятала! Ещё посиделки всякие, сборы... Мы их не можем себе позволить!
Аде стало стыдно. Роду тоже, он вновь покраснел.
– Мы тебя не из-за денег пригласили, честно, мы от души. Ты же нам помогала в Ордене, на дежурствах отмазывала... И мы тебя не бросим в трудную минуту! А деньги...
Через полчаса выяснилось, что именно в одну из трудных минут Роду пришло в голову продавать вещи. Некоторые – с концами, а некоторые с правом выкупа. На горизонте маячил очередной счёт, а сумма на его погашение не набиралась. У Рода, правда, намечалась «халтура» с хорошей оплатой, но позднее, чем надо. И он рискнул, заложив спортивную награду отца – большой раритетный бронзовый кубок. Однако в назначенный срок комиссионщик возвращать кубок отказался, задрав цену в три раза, а Роду предложил катиться лесом. Благо леса вокруг Краствила было достаточно.
– А самое гадкое, что я готов забить! Нам наличные всё равно нужнее, но Рози грозится пойти к нему сама и устроить разборку. И она может! А он с вампирами работает – представляешь, какой разразится скандал? «Дочь главы Ордена подрабатывает в баре для найфо, но держится за достижения отца!»
– Это он тебе подсказал?
– Это он мне пригрозил... Мол, если не заткнёмся, испортит ей репутацию, представит как проститутку. А его дружки распространят пикантные подробности. – Он скомкал стаканчик.
– Сволочь!
– Сукин сын!
Ада посмотрела ему в глаза:
– Всё будет хорошо.
Род грустно улыбнулся.

«Боже, благослови электричество!» – думал Давиде, не веря в Бога века полтора.
После признания существования вампиров для многих стало открытием, что те боятся не только солнца, но и яркой луны, вообще-то отражающей солнечный свет. Поэтому нормально жить у них получалось далеко не везде, а бо́льшую часть времени вампиры проводили, конечно, не в гробах, но в местах очень на них похожих. Каждому требовался натурально сундук или ящик, замаскированный под контейнер для вещей, который можно было возить с собой и использовать в любых обстоятельствах. В постоянном жилье оборудовалась тёмная комната, отличающаяся от ящика лишь тем, что в ней не затекали ноги. И единственный источник света – ненавистный огонь.
Электричество сделало мир в разы привлекательнее и расширило выбор развлечений.
Кроме того, вопреки мифам, вампиры не спали. Раз в сутки, иногда реже, накатывала усталость, сознание путалось, а перед глазами вставали картинки из предыдущего дня. Наваждение тянулось, как смола, как дурные сны, ещё не ставшие кошмарами, но всё равно изматывающие. Длилось это недолго, оставляя время для вещей приятных или хотя бы полезных.
Сейчас Давиде возлежал на диване, закинув длинные ноги на подлокотник, и читал новости о самоубийствах вампиров. Тёмно-серые шторы блэкаут защищали от ультрафиолета. Свет в комнате давали точечные источники – небольшие белые полусферы, позволяющие играть с геометрией пространства с помощью теней. Их его свита взяла с собой.
Заметки о суицидах состояли в основном из жалостливых пассажей, как непросто живётся найфо. И это в наш прогрессивный век и с их опытом!.. Про странности и обстоятельства, при которых обнаруживали погибших, писать не спешили, заставляя Давиде с тоской вспоминать эпоху журналистских расследований.
В комнату вошла Нэнс, и одновременно на почту упало её письмо.
– Я всё проанализировала. Нашла ту девушку. Сбросила тебе ссылку.
– Рассказывай. – Чтение утомило Давиде, он хотел переключиться.
– Тридцать четыре нереализованных талона. Регулярные пропуски получения пайков и у пропавших, и у вампиров из общежития. Для четырнадцати я нашла подтверждение, что владельцы ездили в «Цепного пса» или аналогичные места в Вемпасе, там хотя бы есть алиби. Из необычного: часть непотраченных талонов Бронсона, которые мы нашли, в журнале отмечены как реализованные.
Давиде скрестил ноги, вытягивая носки.
– То есть местные где-то берут кровь в обход Дома, а кто-то в Доме подпольно продаёт нереализованные пайки. Прекрасно! Особенно если схемы связаны и в итоге Лиззи филигранно латает отчётность!
– Если так, как их вывести на чистую воду? Есть идеи?
Давиде как раз об этом думал. И о том, не упускает ли за мелочными махинациями аферу покрупнее. И о том, почему он вообще занят махинациями и аферами. Когда-нибудь он припомнит Лоренцо эту командировку, но сперва надо задобрить дядю.
– Пока не знаю. А кто наша девочка-паранойя? – спросил Давиде заинтересованно, надеясь, что хоть одна загадка сегодня будет разгадана.
Нэнс несколько раз моргнула, словно перезагружая программу, установленную вместо сознания.
– Ада Верга. Невеста одного из ребят, убитых в Чикагской резне.
Гвидиче присвистнул.
– Оу! Понятно, почему она такая нервная.
Давиде вспоминал те дни с содроганием. Несколько месяцев назад в Чикаго случилось событие, переполошившее всё сообщество найфо. Смертные выходили на улицы, поджигали клубы вампиров и избивали людей, имеющих дела с «тварями». Пытались взять штурмом Дома. Кланам пришлось немало заплатить полиции, чтобы те помогли сдержать беспорядки. И немало потрудиться, чтобы не позволить своим вампирам выступить в ответ.
А всё из-за двоих новообращённых, которые впервые попробовали дурь и слетели с катушек: поймали каких-то ребят и истязали, пока не убили. Потом в насмешку бросили искромсанные тела возле штаба Ордена.
– Мне кажется, она не верит, что виновные наказаны, – сказала Нэнс. – У неё последняя публикация в «Инстаграме»[13] сделана после казни, и это белая надпись на чёрном фоне: «Я знаю правду».
Давиде хмыкнул.
– А кроме этого?
– Русская, три года назад зарегистрировалась в нью-йоркском Ордене и сразу сдала экзамен. Сертифицированный охотник. Вскоре вступила в Орден Чикаго, вышла оттуда в июне. Про образование и работу данных нет, но последний год выступала с группой «Раб лампы».
Давиде наморщил лоб.
– «Раб лампы»? Погибшие парни...
– ...остальная часть группы.
– Ясно... – Он покачал головой. – Тренированная и надломленная... Опасное сочетание. Если бы я был Линчевателем, позвал бы такую в банду. Особенно после того, как утекло видео и защитные меры усилили. Она – идеальный союзник или идеальный козёл отпущения. Чёрт... Последить бы за ней. Гаусс в городе?
– Да, осваивается. Я сказала ему искать Марту.
– Предупреди насчёт этой Ады. Не люблю совпадения.

Глава V
Всё будет не так
Единственный известный вампирам способ притупить голод – питание во время интимной близости. Именно поэтому нежить так интересует секс, и поэтому они прикладывают столько усилий для нормализации его извращённых форм. Недавние опыты А. Н. Покровского показывают, что центр эротического удовольствия в мозгу вампиров связан с почти неактивной зоной, в которой прописана сытость. Возможно, его исследования дадут ключ к решению проблемы, и нам удастся разорвать связку «сытость – человек».
Из статьи на антивампирском сайте «Настоящая жизнь»

От такого не отказывались.
Смуглая девица оседлала его колени и припала к губам. Слегка прихватила волосы на затылке, прижимая к себе крепче. Давиде запустил руку под полупрозрачную блузку и нащупал грудь. Она потёрлась о него бёдрами, и, хотя они оба были пока в одежде, это до предела усилило возбуждение. Очень быстро всё лишнее было снято, задрано и расстёгнуто.
Давиде растворился в ощущениях тела, в сокращениях её мышц, в запахе сладких духов... В пиковый момент нашёл жилку на шее.
Она издала звук, похожий на стон наслаждения, но это говорило лишь о том, что девицу прислали опытную. Конечно, неприятно, да и место не самое удачное, просто удобное в их позиции.
Наевшись, Давиде откинулся на спинку большого кресла и погрузился в себя. Голод отступил, и следовало насладиться моментом, ибо блаженство длилось минуты.
Девица-завтрак шуршала, собираясь. По глянцевым меркам она не считалась красавицей – полноватая, без талии, грудь висит. Но её наполняло столько жара и секса, что она затмевала большинство местных девушек, и Давиде такое любил. Он пережил множество представлений о прекрасном, в том числе противоположных друг другу, и внешность не слишком ценил уже давно. Человек – всегда всё в целом: и содержимое, и обёртка.
– Я тебе оставлю визитку! – промурлыкала девушка. – Если захочешь, приведу подругу!
Он приоткрыл глаза, улыбаясь.
– Непременно воспользуюсь. По номеру можно перевести чаевые?
– Можно, хотя с тобой я бы и бесплатно время провела!
Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться и не обидеть её. Да, имитация искренности и страсти продаётся лучше, чем деловой подход, но он же не идиот... К тому же Альберт ей наверняка уже заплатил.
Они поцеловались на прощание, и Давиде привёл одежду в подобающий вид. Не рассчитывал он на столь тёплый приём, надевая узкий костюм, – пиджак помялся. Он достал сигареты. Понял, что не знает, как Альберт относится к курению в Доме, и убрал.
Минут через десять в комнату постучали, сообщив через дверь:
– Мистер Найтингейл готов вас принять!
Давиде выждал немного, только затем отправился к Виконту.
Тот словно и не выходил из кабинета с их последней встречи.
– Надеюсь, трапеза тебя порадовала, синьор.
– Более чем. Краствил наполнен скрытыми сокровищами! – Давиде смотрел на бритта внимательно и дружелюбно. Тот на намёк не отреагировал.
– К слову, о сокрытом, – проговорил Альберт невозмутимо. – Крайне любопытно, чем тебя привлекли журналы выдачи крови.
Давиде поправил лацкан пиджака.
– Вчера мы в комнате одного из пропавших нашли неиспользованные талоны. Довольно странно, потому что Бронсон нуждался в деньгах, а постоянного донора у него не было. У других исчезнувших также есть пропуски. Возможно, Линчеватели находят жертв, заманивая их предложением донорства, и, если так, можно обрисовать круг потенциальных мишеней. Нэнс вычислила несколько кандидатов, пришлёт их данные Джонсону.
Альберт кивнул:
– Звучит разумно. Жаль, ты не объяснил Лиззи. Она уж, бедная, решила, будто нас подозревают в мошенничестве!
Настала очередь Давиде изображать невозмутимость.
– Элизабет просто предвзято ко мне относится, ты же знаешь. Я её не виню, мне самому следовало быть аккуратнее. Нам сложно общаться. Возвращаясь к делу: до тебя не доходили слухи о незаконной кровоторговле?
Он ненадолго задумался.
– Нет. Хотя... Несколько месяцев назад Джонсон докладывал о подозрениях на этот счёт, но в итоге они не подтвердились – оказалось, ребята просто повадились переманивать клиентов «Цепного пса». Внутрь не ходили, ловили людей на парковке, предлагали развлечься. Как шлюхи, честное слово! Потом охрана поймала их и... уговорила соблюдать правила. Нет, Гвидиче, мы не дети, понятно, что незаконный оборот крови есть. На нас постоянно кто-то пытается заработать и сцеживается, несмотря на заболевания или анемию! Но признаков организованной сети в Краствиле я не вижу, город слишком маленький.
– Охотно верю. А помнишь, о ком тогда шла речь?
Альберт помедлил перед ответом.
– А кстати, о тех же, из общежития! Пожалуй, скажу своим снова их навестить.
– Да, – согласился итальянец, постукивая когтями о подлокотник, – навестить их не помешает. И я бы поучаствовал.
– Не надо, синьор. Такие вещи – забота Джонсона, он будет расстроен, если придётся делить их с тобой. А мне важна позиция моих людей.
Давиде стиснул зубы. Только что его поставили ниже местного начальника службы безопасности. Найтингейл делает уколы зонтиком, проверяя, насколько плохо его положение? Или действительно что-то знает?
– Ценю хороших управленцев, Альберт. Я тоже забочусь о своих людях.
Бросив машину в лесу, они добрались до дома бегом. В общежитии могли храниться важные улики, и, раз уж Давиде по глупости сам указал на это, жилье Бронсона следовало изучить раньше людей Виконта.
Сила и скорость позволяли многое. Например, за несколько секунд вскарабкаться до окна второго этажа по обшивке фасада. Первой полезла Нэнс, Давиде – за ней после сигнала. Они, как и планировали, попали в комнату Эрика, которая выглядела ровно как и прошлой ночью, даже талоны остались на месте.
Подкравшись к двери, Нэнс прислушалась. Показала жестом, что кто-то находится внизу. Это было удачно, поскольку они собирались проверить помещения выше. Вампирша выглянула в коридор через щель, потом на сверхскорости двинулась дальше. Давиде повторил её манёвр. Им удалось без свидетелей преодолеть лестницу и попасть на третий этаж, где распространялся тошнотворный аромат благовоний... и человеческих выделений. Давиде сразу определил, где находится источник второго запаха, но не успел подойти, как дверь открылась и на пороге возникла Келда с расширенными зрачками. На удивление быстро сообразив, что происходит, она закричала.
Гвидиче схватил её и приложил затылком об стену, но поздно – за спиной раздались шаги-шорохи жителей общаги. Давиде не видел, но знал: Нэнс преградила им путь с мечом наперевес, поэтому звуки замерли, воцарилась тишина, когда каждая из сторон не решалась действовать первой. Жильцы – потому, что боялись, Нэнс – потому, что не приказали.
Он заглянул в комнату.
Там на грязном полу сидел, сжавшись и спрятав голову, голый мальчик-подросток. Руки были связаны, на шее – ошейник с цепью, ведущей к кровати. На теле темнели синяки и заживающие следы от укусов, на сгибах рук не осталось живого места от уколов.
Кто-то из мужчин подал голос:
– Вы не поняли! Он бай-полукровка! Мы поделимся!
Давиде просто дал знак.
Развернувшись, всадил очнувшейся Келде серебряный нож в сердце. Вытащил и зашагал по коридору, где уже валялась одна голова. Двое оставшихся похитителей, поняв, что пощады не будет, ломанулись вниз, но Нэнс перехватила их, спрыгнув в пролёт. Она умела это делать, а вот Давиде сломал бы ноги. Он совсем не эффектно сбежал по ступенькам. Ближайший к нему вампир решил защищаться и бросился с кулаками. Давиде уклонился и сам попал ножом мужчине в живот. Ударом направил того в стену и начал методично решетить клинком. Он хотел мучить.
Через некоторое время услышал голос Нэнс:
– Помочь закончить?
Давиде был бы рад распознать иронию, однако Нэнс, как обычно, скорее недоумевала.
– Давай.
Взмах меча. Давиде собрал головы. Их получилось две, так как у одного из жильцов Нэнс пронзила сердце. Голова осталась при нём, однако вряд ли это его утешало. Давиде поднялся к пленнику с трофеями наперевес.
– Мы их убили, мальчик. Сейчас вызовем полицию. Теперь всё будет... не так.

Листас с Адой расположились в его «аквариуме». Вскрыв принесённое пиво, он махом влил в себя полбутылки.
– Хорошо!.. Ладно, колись.
– Эм... – Фраза застала Аду врасплох, она планировала сразу начать тренировку. – Анаит чудесная, очень подробно всё объясняет, зарплату назначила нормальную. Ребята тоже замечательные.
– Это понятно! Ещё бы в долги не вляпались... Они тебе говорили?
Ада изобразила нечто вроде «ну говорили, но не подробно и, может, не о том».
– Тут банки – звери! Если работаешь и кредит берёшь – на дом там или на машину, – процент туда-сюда, человеческий. Но как доходит до медицины – полный ужас! Ну и вообще до чрезвычайных обстоятельств... Бедные дети, потеряют ведь дом...
– Надеюсь, нет. – Ада попыталась перевести тему: – А ещё здесь интернет гораздо хуже, чем в РК.
– Да? А я даже и не знаю, какой там интернет.
– Более быстрый и более доступный. Почти во всех заведениях есть бесплатный Wi-Fi. По сравнению с РК в США не интернет, а какое-то издевательство.
– Ну надо же! – Листас прикончил бутылку и крякнул. – Впервые слышу.
– Аркадий Витальевич, я начну?
– Конечно! Давай просто «Аркадий», ферштейн? А... – Его прервал звонок. – Алло!
Чем дольше говорил звонивший, тем сильнее бледнел охотник. А заодно и Ада.
– Сделали «ферму»... держали несколько месяцев. Кусали и качали кровь. И не только... Он не говорит, документов нет, сами вампиры сказали, он полукровка.
У Ады кровь зашумела в ушах.
– Убью.
– Кто там? Пусть не беспокоится: мы их уже убили. Приезжайте, освидетельствуйте. Это вроде как по-прежнему зона вашей ответственности. Одежду захватите.
Гвидиче отключился – Ада узнала его по голосу.
Листас с минуту молчал. Потом собрался с мыслями:
– Никому не говори. Если пресса прознает – достанут всех: и вампов, и нас, и парнишку. – Зажмурившись, он закрыл лицо ладонями. – Если он это переживёт, конечно... Чёрт! – Кулаки ударились об стол, бутылка упала, откатившись к стеклянной перегородке. – Чёрт!
Аду трясло. Трясло её от гнева и от необъяснимой пожирающей вины.
– Я вас отвезу, – выдавила она. – И одежду могу свою дать. Сменку.
Мужчина посмотрел на пустую тару.
– Да... Чёрт...
Они приехали первые – видимо, Гвидиче так и рассчитывал, когда просил одежду. Нэнси встретила их на входе и направила на третий этаж.
– Не ходи, – попросил Листас, и Ада осталась снаружи.
По-хорошему, стоило ждать в машине, но Аде казалось, будто, отдаляясь, отстраняясь, она снимает с себя ответственность, которую не имеет права снимать. В уродливом особняке случилось нечто ещё более уродливое, и нельзя было отвернуться и позволить этому рассеяться.
Атмосфера возле общежития угнетала, особенно из-за заросшего бассейна и искорёженного почтового ящика. Ада прикинула, не сесть ли на ступеньки, но от мысли о физическом контакте с этим местом становилось дурно.
Расщеплённая вампирша замерла на крыльце, как королевский гвардеец, – по стойке смирно и пялясь в никуда. Ада решила заговорить с ней и почти придумала повод, когда Листас её набрал:
– Девочка, я наверху. Сфотографируй тела, пока не рассыпались. Не поднимайся, здесь я сам.
Ада натянула манжеты толстовки на кисти, чтобы не оставлять отпечатки, и вошла. В нос тут же ударила премерзкая вонь, а к запахам она была особо чувствительна. Уткнувшись в рукав, Ада постояла, привыкая. Приблизилась к первому распластанному вампиру, как всегда подмечая в новом помещении, куда в случае чего бежать и чем бить.
Эту тварь упокоили быстро – уколом в сердце. Судя по ширине раны, потрудилась Нэнс.
Второй вампир лежал на ступеньках. Мужчину обезглавили, но перед смертью испещрили серебряным клинком – на краях ран различалось характерное оплавление. Кого-то накрыло яростью.
«Кто-то» немедленно напомнил о себе, спустившись с третьего этажа на лестничную клетку выше Ады. Её коснулся поднятый им ветерок.
– Нравится? – спросил Гвидиче.
– Издеваешься?
– А похоже? Тебе должно нравиться: вампиры, убитые другими вампирами! Вампиры истребляют друг друга! Твари получают по заслугам!
Она перестала фотографировать и развернулась к нему.
– Ты знаешь про Чикаго.
Он достал сигарету.
– Все газеты писали. Нам едва удалось избежать погромов.
– Ну да, погромы... Самое главное. У тебя есть что ещё мне сказать? Кроме как про погромы?
Гвидиче затянулся.
– Делай свою работу. Всем будет лучше, если мы начнём просто делать свою работу.
– В задницу иди, ты мне не начальник! И если уж говорить о «своей» работе, птицы твоего полёта вообще в Краствиле не должно быть, – последнюю фразу она бросила откровенно презрительно.
Вампир изменился в лице, и Ада демонстративно вернулась к съёмке. Наверное, он бы ответил ей, но тут наконец прибыли полицейские и женщина из соцслужбы – тихо, без сирен и мигалок. Всех по одному опросили и выгнали на улицу.
Ада вновь ждала Листаса вместе с Нэнс, которая ждала Давиде.
Охотник показался первым – совсем бледный, потерянный и на ватных ногах. Добрёл до крыльца и осел.
– Есть подымить? – Выглядел он совсем скверно.
– Не курю.
– Закуришь! Все нормальные охотники курят...
– Может, вам к доктору?
– Не. Сейчас воздухом свежим подышу и пойдём.
Появился Гвидиче, встал прямо перед Аркадием.
– Это ваша вина.
Ада закатила глаза:
– Господи...
Он переключился на неё:
– Это его вина! Ты знаешь! Они же кормили его, – насильно кормили! – покупали продукты, капельницы, медикаменты, – последнее слово он выплюнул. – Постоянных доноров нет, гостей не звали! И было заметно, что они под кайфом! Я путаю или охотники обязаны посещать найфо на своей территории?!
Листас смотрел себе под ноги. Ада ответила:
– Обязаны, но всё зависит от доступного штата! Когда штат ограничен, в приоритете патрули и обработка жалоб. Вот Дом мог их вычислить, если не брали кровь по талонам! Они брали? Было заметно, что они под кайфом?
Итальянец ухмыльнулся.
– Какая грамотная девочка! Хорошо. Вернёмся к тому, о чём я уже сказал: каждый должен делать свою работу, и...
Ада его оборвала:
– И именно Дом следит за зарегистрированными. Дом их сюда поселил!
– Ада, хватит, – глухо попросил Листас.
Гвидиче навис над главой Ордена, наседая:
– За сколькими вампирами вы не следите? Сколько в городе нелегалов?
Ада вклинилась между мужчинами. Ей всё стало ясно.
– Стоп. Плевать тебе на мальчика, ты используешь его, чтобы надавить на Аркадия и выведать информацию. Это свинство!
– La mia bellezza[14], дело не в информации! Просто мальчик не заслужил того, что с ним произошло. И было бы куда лучше, если бы его спасли люди.
– Да, la Bestia[15], было бы лучше! Но я рада и тому, что вы его спасли! Только к нелегалам это не имеет никакого отношения. Хочешь узнать про них – договаривайся и запросы посылай, а не веди себя как merda!..[16] Что?!
– Qualcuno parla italiano![17]
Ада побледнела.
«Дура! Так глупо спалилась!»
– Нам пора.
Она помогла Аркадию встать и повела его к машине. Вслед полетело:
– Ci vediamo![18]

– Ты разозлился по-настоящему.
Давиде убрал в бардачок стилет и не пригодившийся «Зиг Зауэр».
– У охотника есть грехи, и он вполне мог облегчить душу. Девчонка с паранойей всё испортила! И ведь неглупая, но, похоже, зазомбирована вкрай. Где, говоришь, она училась?
– Я не говорила.
– Да, точно. А известно?
– Нет. Эмигрантка, мало данных.
– Жаль. Хотя ладно. Пусть Гаусс последит за базой Ордена – завтра наверняка начнётся шевеление.
– У Гаусса и так много задач. Он всё не успеет. Нужны ещё люди.
Лес за окном сменился пригородом. Давиде с неприязнью посмотрел на растущую луну: ещё немного, и придётся выходить только в толстовках с капюшоном и обмазываться солнцезащитой.
– Я пытался вызвать своих людей, – сказал он гневно. – Им запретили иметь со мной дело. Дядя пропускает звонки. Надо выкручиваться и вербовать местных, но со всей этой беготней совершенно нет времени! – Он выдохнул, размышляя. – Окей, пусть Гаусс сосредоточится на Марте. Что ты нашла?
Пока Давиде обзванивал Орден, Дом и полицию, Нэнс проводила обыск.
– Просроченные талоны, которые закрыты по журналам. Капельницы и салфетки с надписью «Мотылёк». Оружие.
«Мотылёк». Он уже слышал это название.
– Какое оружие?
– Против вампиров. Сеть, дротики, ножи, – в её голосе сквозило равнодушие, и оно резало Давиде слух.
– Интересно... особенно сеть. И эти охотились на своих? Подожди, тот дурачок на заправке ведь говорил про клуб «Мотылёк»!
– Сеть другая, – остудила его Нэнс. – Всё хранилось в комнате Джеффри, и я забрала его телефон.
– Ты моя умница! Остаётся надеяться, что пропажу не заметят.
Вампирше нечего больше было сказать, и она не ответила даже репликой вежливости. Давиде и не ждал.
Чтобы отвлечься, он вбил в поисковике «Краствил Мотылёк», но интернет страшно тормозил, а мысли возвращались к мальчишке.
Давиде не знал почему, однако он не выносил, когда вампиры поступали как звери, как герои агитационных страшилок. И людей таких не выносил. Если бы спросили, он наплёл бы чушь про вред репутации вида, опасность для других членов клана и всё в таком духе. Но правда лежала глубже, и Давиде себя не обманывал. Самообман приводил к роковым ошибкам.
В стычке с Адой они оба были правы. Пропуск пайков говорил о неладном, однако вампиры всегда искали дополнительных доноров, и редкие прогулы не настораживали. Тем более из Краствила вампиры без проблем добирались в Вемпас или в «Пса», где получали доступ к естественной форме кормления. А вот о пропаже ребёнка, да ещё и байханта, Дому точно не сообщили бы. Зато обратились бы в Орден и в полицию. И Орден был обязан поставить всех на уши и провести обход, заметить странное поведение обитателей общежития. Кассирам в магазине, продавцам в аптеке следовало удивиться покупкам вампиров и доложить властям... Этого не случилось. Или случилось, но все знаки проигнорировали, ибо ненавидеть проще на расстоянии.
А девчонка его и злила, и веселила. Такая по-детски прямолинейная – заподозрила манипуляцию и тут же завелась. Нет чтоб воспользоваться, затаиться, подыграть! Учить и учить! Не выучить бы...
Пригород превратился сперва в ярко освещённый центр, затем снова в полоску леса, и наконец они, вырулив к местному островку развлечений, припарковались у бара «Роза ветров». Обоим требовалось поесть.
Зал делился на две зоны: более узкую с белой плиткой на полу и более обширную с чёрной. Их повели на тёмную часть, выдав заламинированные листы меню, и почти сразу появилась официантка, в которой Давиде узнал подругу охотницы.
– Доброй ночи! Подсказать что-нибудь по заказу? – говорила она быстро и звонко, сквозь белую футболку проступал чёрный кружевной лифчик.
Давиде окинул её одобрительным взглядом.
– Не знаю, насколько это уместно, но есть ли в меню твоя кровь?
Улыбка рыженькой не дрогнула, даже стала немного шире. На бейдже он прочёл имя: «Роз».
– К сожалению, закончилась. Но в принципе живая кровь в наличии. – Она нагнулась и зашептала, будто по секрету: – Всего три порции, если сейчас не возьмёте, через четверть часа сметут!
Давиде ей тоже улыбался – в этом он был мастер.
– Отлично! Тогда порцию живой моей спутнице, а мне искусственную... Какую посоветуешь?
– «Будвайзер»! Я, конечно, патриот, но отзывы клиентов со счетов не спишешь.
– Тогда «Будвайзер», Роз.
Она упорхнула к бару, а он полюбовался на обтянутые джинсами бёдра.
Через пару столиков обедали его знакомые: безопасник Альберта, Мартин Джонсон, и двое его подчинённых. При виде Гвидиче Джонсон угрюмо поднял стакан, и компания заговорила тише – с точным расчётом, чтобы Давиде и Нэнс не расслышали. Пока Роз занималась другими посетителями, Мартин подошёл к ним.
– Значит, вы навели шороху. – Бледный долговязый блондин вежливо улыбался, но в его тоне не было и следа благодарности.
– Так вышло случайно. Огласки не будет, а для полиции всё сделано с ведома Дома.
Джонсон смотрел, не мигая.
– Любишь ты пыль пустить в глаза, Гвидиче. Общежитие было моей задачей.
– Мартин, я не хочу ссориться. Я помню, как Британский клан проявил себя в конфликте. И если в один непрекрасный день нам снова придётся сражаться, я предпочту находиться с тобой на одной стороне.
На лице бритта не осталось и следа дружелюбия. Он заговорил на древнеанглийском:
– Тогда не вмешивайся в чужие дела, макаронник. Сиди тихо и лови больных людишек, пока сам не превратился в добычу. Тебя предупредили!
Джонсон вернулся к товарищам, а Давиде медленно разжал скрытые под столом кулаки, чувствуя, как на ладонях затягиваются следы от впившихся в них когтей. Быстро тает уважение, когда попал в немилость к Графу. Но ничего, он Джонсону этот выпад припомнит.
Конфликтом он назвал полноценную войну за территории, которую они вели несколько лет назад и которая сильно проредила американские кланы. Настолько, что потом никто не скупился на инициации. Пушечное мясо и полезные связи как никогда взлетели в цене.
Роз вернулась с бокалом для Нэнс и с банкой для Давиде.
– Постоянные клиенты? – Он указал на Джонсона.
– Да, каждую ночь заходят! – Вскрыв банку, девушка перелила тёмную жидкость в высокий стакан. Струя касалась прозрачной стенки, маслянисто расплываясь. Давиде следил, как зачарованный.
– Тебе интересно тут работать?
Она хихикнула.
– Не очень, но другую работу не ищу.
– Извини, я не пытался намекнуть на что-то... табуированное. Просто болтаю.
– Всё нормально. Вы, по крайней мере, по-английски болтаете. А то многие говорят на каких-то своих языках эльфов, я только названия из меню узнаю!
Давиде рассмеялся.
– Ты мне нравишься, Роз! В какое время обычно работаешь?
Ночь постепенно удлинялась, и всё же её было недостаточно. Повезло, что места, где жили другие жертвы, находились рядом, и Давиде удалось разобраться с ними сегодня.
Правда, зацепок практически не прибавилось. Алекс Кордуэл работал охранником в круглосуточном магазине. По словам хозяина, жил отшельником, ни с кем не общался, за пайками отлучался лишь изредка. Дневал тут же, в подвале. Имущество его вывезли ребята из Дома.
– Там имущества-то! – махнул рукой пожилой индус, искренне расстроенный кончиной найфо. – Несколько книжек да планшет! Читал постоянно. Планшет ему моя дочь выбирала и пользоваться учила, представляешь? Он говорил, мол, старый, не понимает! Вот за что его?
Дизайнер Франсуа Дюран обитал в трейлере, куда они проникли после того, как Нэнси выбила дверь, и это кое-что да значило. Легенды о вампирах пестрели выдумками, но правило приглашения к ним не относилось. Найфо спокойно посещали общественные места и жилища без хозяина, а вот если хозяин имелся – неважно, смертный или вампир, – приходилось спрашивать разрешения. Если трейлер позволил им войти, Дюран мёртв.
Исчезновение дизайнера вычислили по записям в Доме. То есть и этот держался особняком. И Марта Свон в Краствиле скрывалась, не поддерживая старые знакомства.
Линчеватели, вчера казавшиеся мороком, чудовищем, сотканным страхом из теней, обретали плоть. Похоже, они таки существовали и умели выбирать жертв.
С тоской Давиде понял, что легко от Краствила не отделается.

Ада проснулась, будучи не совсем собой. Засыпала она с путаными мыслями о Гвидиче и о несчастном мальчике-полукровке. Как вышло, что его превратили в «ферму»? Такое случалось со взрослыми, которые прятались и обычно оказывались эмигрантами без связей, поэтому их редко искали. Но ребёнок! Почему родители и Орден не перевернули весь штат?
Долго перед глазами стояло истерзанное тело вампира с подплавленными краями ран. Нервный итальянец, зачем-то пытавшийся вывести её из равновесия. Показуха ради имиджа? Или ему правда было настолько противно, что казни не хватило для разрядки и он полез к ней и Листасу?..
В итоге ей снились ненавистные Гил и Монтеро со следами кинжала Гвидиче, которым Нэнси Геррато отрубала головы, но те отрастали заново. А старые мячами катились к ногам охотницы, рассыпаясь прахом.
После пробуждения в черепе колыхалась пустота. Мышцы ныли. Ада спустилась вниз через окно, преодолела забор и побежала по узкой тропе сквозь заросли.
Спустя час солнце уже поднималось над горизонтом. Ада решила не будоражить соседей лазанием по стенам – вдруг кто не спит? – поэтому после пробежки направилась к главному входу. Позволила себе прийти в себя... и вдруг заметила на дорожке Роз.
Роз застыла на полусогнутых ногах, глядя на подругу. Она явно возвращалась не с работы – туда рыжая не одевалась так вызывающе. Ада же не успела стереть гримасу безумия, а к её чёрной пижаме пристали хвоя и чешуйки коры. Позже Ада обнаружила ещё паутину.
Теперь прояснилось, почему всё в доме шаталось и скрипело, а входная дверь ходила бесшумно.
Ада отвернулась – мол, я тебя не видела. Роз просочилась в дом, оставив ключ в скважине. День обещал быть сложным.

Глава VI
Чума на оба ваши дома
Лицемерно утверждать, будто мы не любим вампиров за то, что они убивают. Вампиры как раз стараются не убивать, не уменьшать кормовую базу. И именно в этом суть проблемы: мы не хотим быть кормовой базой. Не хотим быть низшим звеном, провозглашённым вершиной эволюции по ошибке! Людям свойственно даже самих себя делить на сорта и гордиться принадлежностью к сорту повыше. Идея столь похожего вида, который обскакал нас биологически, невыносима.
Карл Вербински, философ

Спирт. Кровь. Гомон в коридоре. Давиде подмигнул пожилой медсестре, и та сделала выражение лица «заняться этой молодёжи больше нечем».
– Давно сдавал? – спросила она сварливо.
Он показал документы.
Вампиры отдавали себе отчёт, что Легализация случилась не из-за изобретения ИК, а благодаря исцеляющей сыворотке из их крови. Именно она примирила людей с существованием найфо, её подняли на знамя, приняли как расплату за прежние нападения. Регулярное донорство публичных лиц было вопросом политики.
– Ой!.. Подожди, мне надо другую программу!
Пока она, как в скетчах, печатала одним пальцем, он снял худи, повесил на крючок около двери и устроился, положив руку на столик для забора. Сегодня предстояло навестить жилище Марты Свон, которое обнаружил Гаусс, а после познакомиться с «Цепным псом». Всё желательно было сделать инкогнито, поэтому Давиде оделся просто. Оскар же подыскивал новый автомобиль – география Краствила поощряла любовь к внедорожникам, а «Инфинити» была сомнительным выбором.
Медсестра занялась приготовлениями, достав непрозрачные пробирки и этикетки фиолетового цвета.
Жгут перетянул предплечье, игла вонзилась сразу глубоко. Наполнилась одна пробирка, вторая, третья... Нахлынуло головокружение. Давиде, конечно, восстановится, но не так быстро, как от обычных травм.
В кабинет кто-то вошёл за его спиной, и медсестра рявкнула:
– Положи и выйди!
Посетитель замешкался и, бросив что-то на кушетку, вылетел из кабинета.
– Извини, – сказала женщина. – Давно сдаёшь?
– Каждый месяц, пятнадцать лет.
– О-о-о, – протянула она с уважением, – молодец! Представляешь, скольких ты спас?
Четвёртая пробирка. Давиде штормило от слабости.
– Я не знаю, скольких спас. Почти треть нашей крови отправляют на исследования. Ещё часть применяют абсолютно бездарно. Но я считаю это честным обменом.
– Разумеется! Иначе выходит эксплуатация! – Она не стала развивать мысль, хотя он всё понял. Дескать, зачем вы нам тогда нужны – питаться нами?
Процедура завершилась, Давиде приходил в себя. Женщина подогрела ему порцию живой крови.
Возле кабинета подкарауливал один из служащих Дома. Он указал наверх, и Давиде вздохнул. Он планировал избежать встречи с Альбертом, просто чтобы доказать, что если он и мальчик на побегушках, то точно не у Виконта. Поэтому Давиде начал протискиваться к выходу мимо смертных доноров, и служащему пришлось догнать его и шепнуть: «Новая жертва». Тогда Давиде подчинился.
В конференц-зале собралось человек пятнадцать, однако Айзека среди них не было. Мартин Джонсон вещал у стены с гигантской картой города, водя по ней лазерной указкой.
– Карпентер и Хадсон – маршрут номер десять. О, вот и наш проверяющий! Выделить зону поиска или снова влезешь со своими методами?
Давиде на секунду замешкался: этика требовала участия, однако ему не хотелось, чтобы Джонсон знал, где он.
Альберт, сидящий в стороне ото всех, кашлянул:
– Мартин, обойдёмся силами Дома. – Он обратился к Давиде: – Синьор Гвидиче, мы не сомневаемся в ваших форме и опыте, но, кажется, вы сегодня возвращали долги. В таком состоянии, если вы, не приведи небеса, наткнётесь на банду, мы рискуем нажить проблемы!
«Ибо либо ты их убьёшь, либо они тебя», – перевёл Давиде.
Давиде поставил себе стул в первый ряд, в проход, и спросил:
– Подробности?
Едва уловимое движение мышц на лице Мартина выдало его недовольство, однако он покорно отчитался:
– Джеклин Макгрейв, шестнадцать лет с обращения, пропала где-то на лесной дороге из Баркси на Третью улицу. Её потеряла соседка по дому, не дозвонилась и сообщила нам. Мои ребята дошли сюда, – он мазнул указкой, – и нашли это, – взмах в сторону стола.
На столе лежал смартфон в синем чехле с украшением из сверкающих камушков. Приглядевшись, Давиде заметил бурые крапины, равно похожие на кровь и на грязь.
– Какова зона поиска? Место находки оцепили?
– Мы не полицейские, Гвидиче. Там ничего не было. Искать начнём, расходясь от точки обнаружения телефона. Конечные пункты – дороги. Если виновны люди, они вряд ли ушли глубоко в чащу.
Давиде кивнул, отчего у Мартина напряглась челюсть. Он не нуждался в одобрении.
– Решишь присоединиться – скажи, охрану обеспечу как принцессе.
Вампиры в зале оскалились. Не те, кого Гвидиче видел перед собой, однако он кожей чувствовал, как за спиной ухмыляются во все зубы.
– У меня есть охрана. И верные люди, которые разбираются не только в принцессах. – Он выдержал паузу, глядя Джонсону в глаза. – Но я согласен с Виконтом – мне лучше не вмешиваться. Буду ждать результатов!
Заговорил Найтингейл – спокойно и примирительно:
– Мудрое решение, синьор. Подождём новостей здесь.
Однако «здесь» Давиде ждать не стал. После собрания шепнул Альберту, что перекусит в «Розе ветров», где работает симпатичная официантка. Уже на улице его настиг звонок, и при виде имени на экране у Давиде быстрее забилось сердце.
Нет, не дядя, но его секретарь тоже считался важной персоной.
– Слушаю, Карлос.
– Доброй ночи. Синьор Гвидиче-старший просит передать, что отчёт никуда не годится. Пожалуйста, переделайте его по принятой форме и распишите подробнее часть, где вы упокоили местных вампиров, представив это как достижение общины Найтингейла.
Тон Карлос держал ровный и официальный. Как судья. Давиде следовало поторопиться с результатами, причём с результатами совсем иными.
– Без проблем, Карл... – Секретарь отключился.
Гвидиче размахнулся, чтоб приложить телефон об асфальт, – слишком много вампиров нынче вели себя так, будто он скатился до простой пешки! Но остановился. Нэнс возникла рядом, положив руку ему на плечо. Она как-то призналась, что делает так механически: разуму хочется видеть бывшего любимого спокойным и довольным, но ничего похожего на эмоции за жестом нет. Просто желание упорядочить хаос.
– Всё в порядке! – сказал Давиде.
– Ты боишься?
– Конечно нет!
Они зашли в кафе, заняли столик, и Давиде тихо пересказал последние новости.
– Что-то не так. Не могу объяснить, но чувствую.
– Мне проверить?
– Нет. Сам проверю. А ты напиши отчёт, как ты умеешь.
Бокал застыл у тонких губ.
– Я должна охранять тебя.
– Ты можешь охранять меня, пока хочешь. Но сейчас важнее отчёт, дядя не любит ждать. А я не люблю их писать. Кроме того, сомневаюсь, что меня собираются выслеживать, – никто в своём уме не отправится на поиски после сдачи. Но тут точно какая-то провокация!
Нэнс покрутила бокал в руках.
– Ты только вчера ослушался Альберта. И ты крайне заинтересован в личной поимке банды. Они это понимают.
– Значит, нужна подстраховка.
Давиде показал на карте зону, которую собирался прочесать.
– Если не вернусь через час, ищи меня.
Знал бы он, что она его не найдёт.

Это входило в дурную привычку – спать после работы и просыпаться от тонуса. Благодаря вчерашней пробежке он больше не кромсал нервную систему, однако даже лёгкое его проявление Аду не радовало. Она знала, почему напряжение вернулось так рано: Ада на три месяца запустила себя, питаясь как попало и тренируясь урывками, и организм мстил.
Кроме прочего, организм хотел жрать – да так, что подобрать другое слово не получалось.
Ада проверила телефон. Судя по вкладке «Исходящие», она звонила Листасу двенадцать раз. Он не брал и не перезванивал. Ближе к вечеру Ада набрала и штаб Ордена, и Лагерь, и даже Анаит, и никто понятия не имел, где Аркадий.
Ада беспокоилась. Случай с полукровкой подкосил Листаса сильнее, чем она ожидала. До дома она охотника почти волокла, поскольку ноги его не слушались, и вовсе не из-за пива. Его съедала ответственность. Гвидиче давил на Аркадия не зря: Орден облажался хуже не придумаешь.
Прокручивая прошлую ночь, Ада выползла на кухню. Роз стояла у кофемашины.
– О, привет! Странный вопрос, но ты не видела Аркадия?
– Нет, а почему ты спрашиваешь? Это как-то связано с бойней в вампирской общаге?
То, что некто вырезал вампиров в их логове на окраине, обсуждал весь Краствил. Сходились на версии с Линчевателями – дескать, перешли от одиночек к серьёзным рейдам. Дом и Орден не спешили с опровержением.
– Просто... – Ада достала из холодильника приготовленный вчера плов. Спайсы назвали его «оригинальным ризотто». – Хотела поговорить, а он не отвечает. Роз, ты сегодня работаешь? Тебе бы отдохнуть.
Роз замаскировала недостаток сна косметикой, но усталость проступала через тональник.
– Кофе решает любые проблемы, – сказала Роз и выскочила из кухни в зал. Зачем-то ещё включила телевизор.
«Искусственная кровь, творение рук человеческих, позволяет вампирам не терять разум! Но только кровь людей, созданных Богом, даёт им силу не терять себя! Чем вампиры отличаются от смертных? Я имею в виду, выгодно отличаются! (Смешки публики.) Скоростью реакций, регенерацией! Община Авеля наглядно доказала: без настоящей крови они теряют их! Разве это не прямое доказательство существования души?!»
Ада вздохнула. Надо что-то придумывать, или она скоро взвоет от обожаемой Спайсами религиозной белиберды. Договариваясь об аренде, она забыла спросить, смотрят ли они ТВ, – привыкла, что все перешли на гаджеты с наушниками. Оказалось, смотрят.
Голос в телевизоре поменялся.
«Следуя вашей логике, кровь – ключ к быстрому обмену веществ, а не носитель души! При чём тут душа? (Шум зала, отвечающий повышает голос.) Каково главное свойство души? Во всех религиях мира душа бессмертна! Но вампиры сохраняют бессмертие и без настоящей крови! Они и без искусственной его сохраняют, хоть и в весьма специфическом состоянии! (Крик из зала: „Осёл!“)».
Ада воскресила в памяти карту города. Надо проверить дом Листаса, а потом укромные места рядом. А то мало ли. Или не стоит? Всё-таки уже поздно.
– Чёрт!
Резкий спазм, и пальцы выронили ложку. Ну почему всегда так неудачно?! Даже за руль не сесть! Хотя по прямой через лесополосу она и пешком доберётся до жилища охотника, а если побежит – выйдет довольно быстро.
Ада снова нажала «вызов» и, послушав гудки, приняла решение.

Давиде нёсся через жёсткий лес. Иногда с разбегу взбирался на хвойный ствол и перемещался по веткам, как шимпанзе. Плотное худи защищало от хлещущих сучьев и яркой луны. И хотя луну Давиде не любил, она помогала, освещая пространство. Тонкая пешеходная тропа светлела справа, а он скрывался между деревьями.
Давиде забрёл уже довольно далеко, по пути наткнувшись на две поисковые группы, и, незамеченный, повернул на запад. Через некоторое время он обнаружил занятный свежий след наподобие его собственного, но более выраженный – кто-то пробегал здесь, оставляя не редкие обломанные ветви, а снося кустарники и цепляясь за стволы для корректировки траектории. Незнакомец либо играл, либо уходил от преследования.
Давиде перешёл на человеческую скорость и последовал за отметинами. Кое-где лес ухватил волосы обидчика: не очень длинные, наполовину осветлённые, хорошо различимые в лунную ночь. Джеклин Макгрейв на фото была блондинкой. Только вот кто и как загнал её сюда, если след принадлежит ей?
Хрусть.
Давиде положил руку на кобуру с пистолетом, который брал с собой лишь в особых ситуациях. Вжался в заросли. Лес наполняло множество звуков, и Давиде, как хищник, различал их все. Сейчас к нему кто-то крался.
Хрусть – звук с другой стороны. Двое.
Давиде прикинул, сможет ли уйти наверх. Кажется, мог, но из-за сдачи крови он был вдвое медленнее обычного, и при желании нормальный охотник в него бы попал – пулей и дротиком. Тем не менее стоило рискнуть. Он наметил направление, разогнался и... упал, сражённый выстрелами. Из трёх попыток попали дважды, но этого хватило, чтобы пригвоздить Давиде к земле.
Стрелявшие не остановились, за несколько секунд нашпиговали его серебром. Они знали своё дело. Целились, минуя сердце, так, чтобы пули застревали внутри. Давиде чувствовал, как они уничтожают ткани, прожигая себе дорогу. Накатил паралич. Сжав зубы, Давиде старался не выть от боли и сохранять рассудок.
Убедившись, что найфо обездвижен, нападавшие показались: двое в чёрных костюмах и в масках ночного видения.
Давиде тяжело дышал, по лбу скатывались струйки пота.
Один из людей пнул его тяжёлым ботинком, ломая рёбра. Давиде сжал зубы сильнее, и тот с досадой прокомментировал:
– Стойкий, засранец.
– Ничего, посмотрим, как дальше запоёт.
Подбежал третий, с рулоном под мышкой. Как куклу, Давиде завернули в брезент, подхватили и куда-то понесли.
Он лихорадочно соображал. Сколько времени он потратил? Когда Нэнс отправится на его поиски? Доживёт ли он?
С большой вероятностью не доживёт.
– Тяжёлый, собака!
– Ещё повезло, что старый! Старые маленькие!
Получается, они знали, кто он, и это их не пугало.
Несли его недолго и грубо вывалили из брезента на расчищенной поляне, посреди которой собрали деревянную конструкцию в форме буквы «Х». В конструкцию были вмонтированы браслеты и ошейник, и Давиде понял: если его пристегнут, точно наступит конец. Он останется беспомощным, даже когда пули выйдут, пробуравив тело насквозь, а пересечь черту ему не позволят. Эти ребята – профи, они всё предусмотрели.
Подвижность вернулась, но очень ограниченная – несколько пуль уже выпали из тела. Его поставили на колени, и в каждом движении чувствовалось, насколько отлажены их действия.
Подняв глаза на человека перед собой, Давиде выдохнул:
– Отличный костюм.
В ответ получил удар в живот кастетом. Кто-то схватил его руку, и Давиде дёрнулся, зная, что сил уйти на самом деле не хватит. Однако порой его спасал не холодный расчёт, а исключительно упорство и удача. Жаль, что сейчас он даже на ногах не удержался. Владелец кастета ткнул его ножом в бок и провернул.
– Давайте быстро!
Давиде поместили в орудие пыток, и посеребрённые оковы окончательно убили надежду вырваться. В рот засунули кляп.
Сознание отказывалось мириться с происходящим. С него среза́ли одежду, один из Линчевателей устанавливал камеру, а Давиде всё искал доказательства того, что происходящее лишь спектакль. Просто Лоренцо хочет его унизить. Просто Альберт собирается демонстративно спасти. Просто... Боль мешала соображать. Давиде пытался сконцентрироваться хоть на чём-то, запомнить приметы людей, зафиксировать детали нападения. И думал, думал, думал, как выбраться... Пули просачивались сквозь него, но слишком медленно, потянуть бы как-то время...
Для подсветки съёмки твари включили фонарь. Давиде стоял полуголый, с руками и ногами, вытянутыми по «Х».
Человек с кастетом достал из сумки на земле плеть. Взвесил в руке.
– Жаль, времени мало. Девка твоя наверняка рядом вертится. – Плеть вернулась в сумку, и мужчина извлёк топорик, протянул его товарищу. Тот будто сомневался.
– Слушай... Может, того... побыстрее?
– Не дрейфь! Они не люди.
Взяв топор, человек приблизился к Давиде. Встал, широко расставив ноги. Примерился. Первым ударом рубанул по уху. Вампир заорал – крик растворился в кляпе, превратившись в сип. Второй удар пришёлся по пальцам правой руки. Топор застрял в дереве, и мучителю пришлось довольно неловко его вытаскивать. Давиде корчился, пот заливал глаза, а в голову лезли молитвы – причём именно те, которым первым в детстве учила мама. Они звучали её голосом.
Снова нож в живот с проворотом. Обращение к третьему:
– Второе ухо твоё. Ему не понадобятся.
Давиде смотрел за перемещением топора уже с холодным предвкушением. Пока бандиты развлекались, вышли три пули. Осталось пять, и Давиде с оговорками сможет двигаться. Да, пока тело ни на что не годилось, но из-за кровопотери он стремительно приближался к черте. А вампир за чертой способен на многое. Садисты себя переоценили. Главное, чтобы не опомнились.
Щёлк.
Мужчины синхронно вздрогнули. Кто-то за деревьями взвёл курок.

В Аду выстрелили, потом закричали:
– Сдурел? А если там человек?!
– Человек! – подтвердила Ада, прячась за стволом. – Я вызвала полицию! А ещё я вооружена и вас снимаю.
Сердце бешено колотилось, и казалось, будто дыхание слышит пол-леса.
– Врёшь!
Ада не стала развивать дискуссию.
– Уходите! Вы нарушаете закон! Уйдёте сейчас – сможете скрыться! – она хотела звучать твёрдо, но позорно дала петуха. Ответили ей куда уверенней:
– Он заслужил казнь. Он убийца.
– Знаю. Я охотник.
Кто-то подкрадывался к Аде справа. Высовываться было страшно. Ада не собиралась противостоять людям, тем более когда тело её подводило. Впрочем, после увиденного называть их людьми язык не поворачивался.
Ада выстрелила на слух.
– Сука! – На удивление, пуля достигла цели. Поразительная удача.
«Только бы не убила!» – взмолилась Ада.
Патовость ситуации придала ей решимости. Её органы чувств работали лучше, чем у этих мужчин: она знала, что двое оставшихся на поляне бросились в её сторону, и успела переместиться. Один нашёл раненого, шептавшего ругательства, второй попытался отыскать её. Напрасно.
Она вновь завела разговор:
– Уходите, и никто не пострадает!
– Ты не справишься с нами в одиночку. – Он будто совсем не беспокоился. – Так, может, уйти лучше тебе?
– А вы готовы убить случайного невинного человека?
– Хочешь проверить?
Пока один болтал, второй опять её преследовал. Слава небесам, они не приближались к мобильнику, который она примостила с включённой записью между двумя камнями. Ада до паники боялась потерять телефон – подарок Терри.
Дальше она сглупила. Стоило тюкнуть преследователя камнем или пистолетом по голове, удачно повёрнутой к ней затылком, но на Аду вдруг напал ступор. Всё время после переезда ей внушали: не нападай первой. И пока порыв избавиться от противника сражался в ней со страхом перед тюрьмой, мужчина обернулся. На её счастье, не выстрелил, а сделал выпад вперёд, сверкнув лезвием. Уход, защита, перенос веса. Навыки ближнего боя тело помнило, будто с ними родилось. Важно было не подпустить мужика слишком близко – разница в массе и законы физики играли против Ады.
– Ты кто вообще?
– Нож убери, поговорим!
Основной «переговорщик» тоже спешил к ним.
Ада попыталась перекинуться в другое состояние, но не получилось.
Мужчина вновь атаковал, Ада ускользнула, схватила его за руку и сбоку врезала ногой по лицу. Рассчитав направление, увела лбом в дерево.
Отскочила и уже двоих Линчевателей взяла на мушку.
– Стоять! – откуда только голос командный прорезался? – Быстро вещи собрали и дуйте отсюда! Я не шучу.
Линчеватели колебались. Видимо, начали подозревать, что им попался кто-то непростой.
И тут о себе напомнил вампир.
Штука, к которой его приковали, разломилась от рывка. Плавным, но быстрым движением существо, не чувствуя ожогов, избавилось от ошейника и браслетов. Повернулось к ним, хищно оскалившись. Фонарь осветил его снизу.
Давиде Гвидиче больше не походил на смазливого мальчика. Его черты заострились, белки глаз стали красными, а челюсти как будто увеличились и выдвинулись вперёд. Зыбкий свет не позволял различить это, но Ада помнила, что кожа у него сейчас синюшная. Предсмертная вампирья стадия Клеща, дающая тварям последний шанс сохранить себя, добыв жертву. Сверхъестественно сильная даже по меркам найфо и ничего не соображающая. Ровно ничего.
Чудовище раздуло ноздри. Оно смотрело прямо на Аду.

Голод. Добыча. Голод невыносим, а добычи целых четыре. Одну цель он ненавидел, другая подкупающе пахла кровью. Третья была слабой и более доступной, и он сперва хотел взять её, но тут люди кинулись врассыпную, а тот, что пах кровью, бежал медленно. Давиде выбрал его.
Настиг в считаные секунды – видел горячее пятно, слышал пульсацию сердца и шум кровотока. Ударом заставил прекратить дёргаться и впился в сонную артерию. Его поглотило блаженство – он словно наполнялся и становился более правильным. Более собой.
Человек затрепыхался, и Давиде сдавил его конечностями, как удав, сломав кости. Продолжил.
А потом блаженство прервали, и очень грубо: накинули на шею горячую штуку, стараясь оттащить. Это было даже смешно. Но назойливо!
Он встал, сбросил глупца, обернулся и увидел слабую цель. Она кричала – он не различал. Женщина, что куда веселее. Женщин можно не только пить.
Цель наставила на него нечто опасное – он помнил, – однако оно не работало. Несколько раз щёлкало, и ничего не происходило.
Он сделал шаг. Другой. Его забавляло, как она нападает и боится одновременно, как мечется на месте, зная, что не убежит. Почему-то она походила на зажигалку, в которой закончилось топливо, но кто-то исступлённо нажимал на кнопку в надежде на последнюю искру. Только мозг пока не восстановился до конца и не мог расшифровать метафору.
Третий шаг. Тепло. Запах адреналина. Запах женского тела. Она орёт ему в лицо, глаза расширены от ужаса. И вдруг слова пробиваются через пелену:
– Я не добыча! Я помогаю! – это его язык, тонкий и певучий. Проникает на подкорку и будит другого Давиде. – Давиде Гвидиче! «Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу, / Утратив правый путь во тьме долины...»[20] Давиде, остановись, я не добыча!!!
Молния рассекает реальность, высвечивая одно слово: Ада. Знакомая. Своя?
Он возвращается к пойманному, уже к другой точке, где проще взять кровь. И лишь когда допивает досуха, пересекает черту обратно.
Ада стояла точь-в-точь как во время их первой встречи: напряжённая, с цепью в руке. И с пистолетом в другой. Мокрая как мышь, руки подрагивают.
– Он?..
– Мёртв, – сказал Давиде. – Лучше он, чем ты, правда?
Девушка сделала глубокий вдох, потом резко согнулась, и её вывернуло. Следовало её поддержать, успокоить, но Давиде вряд ли подходил сейчас на эту роль. Поэтому принялся изучать тело. Костюм типовой, на поясе кобура и ножны, карабин для цепи. Документов и телефона нет. Ада тоже подошла посмотреть.
– Знаешь его?
– Да, – ответила она сдавленно. – Он заходил в магазин, где я работаю.
Кажется, её опять мутило.
– Ада, послушай. Ты всё сделала правильно. Ты видела, что они творили? «А если стал порочен целый свет, / То был тому единственной причиной / Сам человек: лишь он – источник бед, / Своих скорбей создатель он единый»[21].
– Иди к чёрту, – огрызнулась она на русском. А по-английски продолжила: – Надо вернуться, я координаты... того места оставила.
– Ты реально вызвала полицию?
– Нет, блин, просто так ломанулась в пекло против трёх ублюдков!.. Я и Орден вызвала. Они скоро прибудут, если только тут все не в сговоре, как в Чикаго! – последнее предложение было пропитано такой ненавистью, что ему стало тревожно за Чикаго.
Они вернулись. Ада отстала от него по дороге, а затем появилась, прижимая к груди смартфон. Прислонилась к стволу и сползла вниз. Вид у неё был болезненный.
– У тебя есть еда? – спросил он.
Сам Давиде полностью вернул форму и теперь обшаривал поляну в поисках чего-нибудь интересного. Его мобильник и лоскуты одежды растоптали, электроника загнулась безвозвратно. В брошенной сумке обнаружился набор для пыток: плеть, щипцы, клеймо со знаком Ордена, шокер и ещё один топорик калибром побольше.
Ада выудила из-под пуловера раздавленный энергетический батончик. Чувствовалось, что силы её оставляют и она скоро уснёт прямо здесь. Он решил не тянуть с догадкой:
– Ты байхант. Недееспособная полукровка.
Она не ответила.
– У тебя светлые глаза, а сейчас ты в чёрных линзах, чтобы в темноте не светились. Я видел твой след в лесу. Тренируешься?
Молчание. Он сел напротив.
– Музыка в машине играла слишком тихо, когда мы встретились. Только тогда я этого не понял. Но ты вылетаешь из боёвки, как большинство полукровок. А потом тяжело войти снова. Ты очень смелая, Ада.
– Я спасла тебе жизнь, – похоже, всё это время она перебирала разные аргументы и выбрала единственный приемлемый. – Не выдавай меня.
Он кивнул.
– Не выдам. И постараюсь сделать так, чтобы полиция тебя не тронула.
Она усмехнулась.
– Неслыханная щедрость!
– Я перед тобой в долгу.
Приближались сирены.

Глава VII
Никогда и ничего не просите
У вампиров, по сути, два возраста: биологический, т. е. на момент инициации, и фактический – общее количество прожитых лет. Поскольку мозг человека созревает постепенно, окончательно формируя все структуры лишь к двадцати пяти годам, у найфо под запретом инициации детей и подростков, ведь существо, обладающее сверхсилой, но без абстрактного мышления и контроля над эмоциями, способно нанести виду куда бо́льший урон, чем самый опытный охотник.
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»

Ада очнулась в камере. Последним, что она помнила, была духота полицейской машины, куда её полудовели-полудонесли. Боёвка не давалась организму легко, она высасывала подчистую, и после надо было плотно поесть и хорошо поспать. В боёвке байханты обретали силу и скорость, сравнимые с вампирскими, но лишь на ограниченное время – экстремальные способности требовали экстремального расхода энергии, а ресурс человеческого тела был ограничен.
Дежурный успокоил Аду, сообщив, что её не добудились и уложили где смогли. А вообще, они всё выяснили, остались формальности, и сейчас дадут еду. Принесли пакет жирного жира из «Мака», и Ада заглотила всё, почти не разжёвывая. Дала осмотреть себя женщине-доктору, затем час общалась с пожилым офицером, который начал с привета от Аркадия.
Пришлось несколько раз пересказать события ночи. Она пошла погулять. Да, вечером, в незнакомом лесу, рискуя заблудиться. Да, глупо, очень глупо, но она умеет ориентироваться по звёздам. Конечно, не надо так делать, отвратительное приключение, больше не хочется... Ада спросила, как звали убитого Линчевателя, однако ей не сказали.
А изнутри, не замолкая, точил настырный шепоток: зачем?
Зачем ты спасла вампира? Он же по рождению не заслужил твоей помощи! Кому стало бы хуже от его смерти?
Ответов Ада не находила. Или не находила смелости с ними встречаться.
Перед участком её перехватил Листас.
– Ну ты даёшь, девочка! Бедная! Пойдём, домой отвезу!
Ада согласилась и, забравшись в его «Тойоту», набросилась:
– Где вы пропадали?
– Чего?
– Куда вы вчера пропали? Я раз десять звонила, переживала! Никто не знал, где вас искать!
Листас сжал сухие губы.
– Пил я. Ты бы нашла меня в «Мотыльке». Очень быстро.
Двигатель завёлся, они тронулись.
– Что случилось хоть? Итальяшка ужом вился, чтобы тебя не трогали. Как ты там оказалась?
«Значит, всё-таки вился. Заинька».
– К вам домой шла, – признаваясь, Ада чувствовала себя кретинкой. Перенервничала из-за почти незнакомого мужика и влипла по самые уши. – Боялась, вдруг вам стало плохо.
– А-а-а-а, – протянул Листас недоверчиво. – А почему пешком?
– У меня случились судороги... характерные. С ними опасно водить. Единственный способ унять их – войти в боёвку и потренироваться. Короче, я побежала к вам в боёвке. Совместила, блин.
Тут Аду прорвало, и она выплеснула на охотника реальную историю. Почти.
Её вторая ипостась, Вторая Ада, увлеклась. Решила сделать петлю и порезвиться. Эта вечная спонтанность выводила Первую из себя, но она ничего не могла поделать. А Вторая потеряла счёт времени, ушла глубже, чем собиралась, и наткнулась на людей в подозрительной экипировке, совещавшихся на поляне. Связь не ловила, пришлось мчаться в сторону дороги в надежде заодно обнаружить их транспорт. До дороги Ада не дотянула – «вылетела». В отличие от многих полукровок, у неё часто получалось мобилизоваться во второй и даже в третий раз, но здесь не получилось. Поэтому она набрала полицию и Орден, а сама побежала обратно.
Ада сразу поняла, какое представление устраивают на поляне, – донёсся смрад гниловатой вампирской крови. Среагировав на него, тело подчинилось, и байхантом Ада бесшумно установила смартфон для съёмки... чтобы «вылететь» снова. Вторая не желала помогать, она восприняла пытки вампира с восторгом.
Гвидиче девушка опознала по волосам. Сперва собиралась не вмешиваться, остаться в тени. Была уверена, что итальянца охраняет Нэнси. Однако люди всё меньше походили на людей, уже перешагнули точку невозврата, а Нэнси не появлялась.
Ада смотрела, как мучают Гвидиче, а видела Дерека с Терри. Видела вчерашнего вампира, в фарш исколотого клинком. Достала пистолет, пули в котором предназначались отнюдь не людям, и сняла с предохранителя.
Листас слушал, не перебивая, с видом человека, который притворяется невозмутимым, но глубоко внутри испуган до седины. Ада не раз такое видела и дальше постаралась излагать посуше. Она вступила в переговоры, на неё напали, боёвка не поддалась в третий раз, а пока она отвлекала бандитов, у Гвидиче снесло башню. Главный Линчеватель, что разговаривал с ней, мгновенно взвесил все за и против и скомандовал: «Бежим!» С вероятностью девять из десяти вампир выбрал бы жертвой девушку, и Линчеватели бы оторвались, заодно избавившись от свидетеля. Однако он выбрал раненого.
Ада тоже побежала. Затем вспомнила про обязанность охотника защищать смертных, чего бы оно ни стоило. Ну и про телефон.
– Ты полезла к Клещу после двух «вылетов»?! Ты... ты...
Они припарковались у дома Спайсов.
– Дура, – признала Ада. – Я рассчитывала на пистолет! А он дал осечку...
– «Дура» – это слабо сказано! Была бы моей дочерью, я бы тебя выпорол!
На большее воспитательного запала Аркадия не хватило.
Брат с сестрой ушли на работу, оставив для Ады коробку конфет с запиской. Ада вскрыла упаковку и поставила чайник.
Листас сидел на кухне словно мешком ударенный, пытаясь подобрать слова. Видимо, осознал, что пригрел в Краствиле биологическую машину для убийств, которая продолжала работать, даже когда сбоила.
– Да уж. Невероятно. Ты спасла вампира.
– Скорее, хотела остановить... этих.
Вспышка. Влажный и жёсткий удар топора. Невыпущенный крик из-под кляпа. Поломанный Линчеватель, белый как снег, на холодной земле.
Ада упала на стул, закрывая лицо руками. Ужас прошедшей ночи накрыл внезапно и хватко, несмотря на хвалёную подготовку.
– Сука! Он погиб из-за меня. Человека убили из-за меня!
Листас оторопел:
– Ты чего? Ну-ка отставить! Они б тебя пришили, не задумываясь! И вампиров – ладно б просто колом в сердце! Там же клиника! Форменные маньяки! А если им станет мало? Переключатся на людей, которые работают с вампирами, спят с вампирами, поддерживают вампиров? Ада, не смей нюни разводить! Только этого не хватало!
Ада стиснула зубы, возвращаясь в действительность. Никаких обескровленных Линчевателей и сбрендивших вампиров. Шум чайника, запахи травы, шоколада и хлорки. Пение птиц. Раз-два-три.
– Вы правы, – прошептала она.
Уняв дрожь в руках, Ада занялась заваркой.
– А Гвидиче не понял, что ты байка?
Она с трудом сковырнула крышку жестяной коробки.
– По вечерам я ношу линзы. Как он ещё поймёт? Аркадий Витальевич, скажите честно: насколько всё плохо?
Он поскрёб подбородок.
– Ну, вообще, ты вроде как умница. Теперь кто бы про тебя какие сплетни ни распускал, младший Гвидиче встанет на твою сторону. Да и нам есть чем в кулуарах козырнуть. Полиция тебе тоже не угрожает, пулю не включат в отчёт. Напишут, дескать, беднягу Клещ укокошил.
Ада от изумления рассыпала набранный чай.
– Вау...
– Ага. Но, сама понимаешь, на нашей территории обученные, мать их, люди чуть не порешили племянника Алонсо Гвидиче. Это объявление войны! Итальянцам осталось только определиться, против кого её начинать: против нас или бриттов! А учитывая, как они трясутся над своими старикашками... Да кому я объясняю? – Он посмотрел на Аду. – Между прочим, твоё-то лицо видели! И если они фанатики, ты в опасности. И Спайсы вместе с тобой.
Ада закусила губу: Листас говорил дело.
– Вот что. Гвидиче тебя наверняка захочет отблагодарить. Предложит деньги – бери и уезжай из Краствила! Выберешь куда, я напишу в Орден, что рекомендация Кармоны сильно... искажена. Но уезжай как можно быстрее, ясно?
Ада смотрела мимо, на ангелочка на полке. Гвидиче знает, кто она, он захочет не отблагодарить, а использовать. Довериться Листасу или выкручиваться самой?
– Ада?..
– Ясно.

Когда Давиде сидел в полицейском участке, казалось, что худшее позади. Он уцелел, наконец коротко переговорил с дядей, а семейный адвокат Гвидиче ставил местные власти в коленно-локтевую позицию, заставляя принять их условия. Как в старые добрые времена.
Но уже через пару часов вампира ждало даже не разочарование, нет. Ужасающее открытие.
Карлос по приказу дяди юлил и увиливал, но так и не пообещал дополнительной охраны. Ничего не пообещал, ссылаясь на необходимость избежать войны. И к концу разговора Давиде вдруг осенило: отчёт! Срочная просьба переделать отчёт – вот как он остался без Нэнси. Сдача крови, пропажа Джеклин, подначивания Джонсона и чёртов отчёт складывались в единую цепь, имя которой «Приговор». От Давиде избавлялись почти в открытую, пытаясь напоследок разменять в неизвестной партии.
Было горько. Давиде любил Алонсо, считал его семьёй. Смириться с правдой оказалось больно. И главное, он не понимал причину. Какую ложь сплёл Лоренцо, как добился этого?
Ещё больнее было то, что вампир не видел хорошего выхода. Дружественные кланы вряд ли примут его под крыло, побоятся. А к тем, кто не побоится, он сам не пойдёт, дабы не прослыть предателем. Оставался один вариант: повысить собственную цену, показать, насколько на самом деле полезен, и дальше существовать рядом с дядей уже иначе. Долго ли?..
Нужно было срочно что-то решать с вербовкой. И с девочкой-байкой.
Проверив утаённые от дяди счета, он попросил Оскара найти несколько новых убежищ и автомобилей и пригласил к себе девушку, с которой долго и с упоением занимался любовью.

Весь день Ада терзалась ожиданием и готовилась к бегству. План стоило отложить минимум на год, а лучше на два. Обжиться в другом штате под новым именем, поменять внешность и взяться за «Цепного пса» уже из Брэнсона.
Вампир не писал, не звонил, и Аде казалось, он занят тем, что сплетает вокруг гигантскую паутину. Загнав «Форд» в автосервис, она спросила у Лина, во сколько обойдётся свежий комплект документов. Лин прислал стоимость и даже предложил специалиста по подделкам, но таких денег у Ады отродясь не водилось. Она не вывозила даже бюджетное водительское.
Бампер на замену приезжал в лучшем случае через неделю, то есть автомобиль было проще бросить.
К вечеру Ада совсем извела себя, мысленно пробуя на зуб разные варианты.
Род и Роз вернулись с работы одновременно, и восторг, которым лучилась подруга, ввёл Аду в ступор.
– Ну ты даёшь! Героиня!!! А я знала, я знала, что ты адекватная!
Спайсов просветил Листас. Он не болтал про боёвку и мёртвого Линчевателя, но на другие детали не скупился. Насколько Аде было известно, кроме ребят, про нападение на итальянца знали пока только полицейские и несколько охотников. Однако в таких городах, как Краствил, тайны существовали недолго. Время поджимало.
– И как раз потому, что я адекватная, я уезжаю! – припечатала Ада.
Роз округлила глаза:
– В смысле?!
– Уеду завтра или послезавтра. Мне опасно здесь оставаться, а вам опасно со мной жить. Если Линчеватели захотят отомстить, вас могут убрать как случайных свидетелей. Кстати, Аркадий тоже так считает.
Род топтался на месте, подбирая слова, но не решаясь произнести. Роз упёрла руки в бока.
– Ада, ты бредишь! У тебя стресс! Никто нас не уберёт. Пусть попробуют, и чуваков будут искать вампиры, полиция, Орден и половина Краствила!
– Ты не понимаешь, Роз. Ты рассуждаешь как здоровый человек, а они – маньяки! Их уже ищут, а они продолжают!
– Окей. Допустим, маньяки. Почему бы им не убить нас просто за дружбу с тобой? Она обнуляется с переездом? Так это работает? Господи, я не верю, что мы это обсуждаем! После покушения на римского выскочку задницы придурков наверняка унесло за границу штата! Успокойся. – Роз приобняла подругу. – Их здесь нет, ты в безопасности! Давай поужинаем и...
Её прервал стук со стороны чёрного хода. У Ады сердце упало в желудок: она не слышала ничьих шагов, а это было почти невозможно.
– Роз, не открывай!
– Да ну прекрати!..
– Роз, пожалуйста!
Раздались щелчок и знакомый мягкий голос проклятого вампира:
– Доброй ночи, Роз. Мне нужно поговорить с тобой, твоим братом и твоей соседкой.
Он всё-таки до неё добрался.
– Не!.. – Ада не успела. Роз произнесла формулу, вампир переступил порог.
Ада сжалась пружиной, комкая поднимающийся в животе ужас. К счастью, сегодня Давиде сильно отличался от себя вчерашнего: был чист и прилизан, даже когти со свежим маникюром. Одежда заурядная, на голове пучок, на лице – никакой косметики. Смущала спортивная сумка через плечо – её могла бы объяснить маскировка: мол, идёт парень вечером в спортзал, обычное дело, – но интуиция подсказывала, что Гвидиче припас там первосортное театральное ружьё.
– Ты, наверное, к моей подруге? – спросила Роз с ноткой кокетства.
– Нет, мне действительно нужно поговорить с вами всеми. Можно?
– Конечно! Правда, у нас нет ИК, мы давно найфо не приглашали.
– Благодарю, я не голоден. Прошу прощения, прервал ужин?
На ужин намекали расставленные тарелки, миска с салатом и запах мяса с соусом из духовки. Ада собиралась попрощаться по-человечески.
– Так, – сказала она мрачно. – Еда будет отвлекать! Пойдёмте в зал. – И направилась туда первая.
В зале Ада не остановилась. Побежала к себе в комнату и вернулась с энергетическими батончиками. Гвидиче уже уселся на диван, поставив сумку у ног. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, но в его чёрных глазах Аде чудились пляшущие черти. Роз заняла кресло справа от вампира, и на пальце у неё блестело кольцо официантки «Розы ветров» – серебряная печатка для «охлаждения» посетителей. Род встал у камина, поближе к кочерге. Ада бросила друзьям по батончику.
– Голод тянет на себя ресурсы мозга, голодными с вампиром нельзя разговаривать. А ужин в семейной обстановке создаст атмосферу доверия. Зачем бы синьор ни пожаловал, мы рискуем принять неверные решения.
«И бьюсь об заклад, древний гадёныш неслучайно именно сейчас постучал!»
Гвидиче с улыбкой покачал головой:
– Ты, как всегда, само дружелюбие!
– И само гостеприимство. Чего тебе надо?
– Во-первых, хочу выразить благодарность. – Он переключился на итальянский: – Они знают, кто ты, отважная девочка?
– Нет.
– Тяжело тебе... С полицией всё утряслось?
– Да.
– Волшебно. Если что-то потребуется – проси, не стесняйся. – И вампир обратился к насторожившимся Спайсам: – Во-вторых, мне нужна ваша помощь.
– Наша? – удивилась Роз.
– Сукин сын! – не удивилась Ада.
Вампир поднёс палец к губам:
– Тсс. Дай объяснить.
– Ну нет! Роз, ты его впустила – выгони, пожалуйста!
– Но я хочу послушать!
– А я не хочу! Не хочу ещё раз потерять друзей! – Ада поняла, что скатывается в паническую атаку, и задышала громко и глубоко. – Помощь найфо ещё никого не доводила до добра! Выгони!
– Ада, ты чего? Ты его сразу подозреваешь в дурных намерениях только за то, что он найфо? Даже после вчерашнего?
Ада посмотрела на Роз, не скрывая негодования.
– Род? – Он был её последней надеждой.
– Пусть... да... Пусть говорит. Окей.
Вампир наблюдал за сценой, как старец за детской площадкой. Почти с умилением. Аде пришлось замолчать.
– Я перейду к делу, если никто не против. Вы знаете о Линчевателях?
– Конечно. – Роз закинула ногу на ногу. – Ненормальные подонки, которые мучают и убивают вампиров.
– Хорошая характеристика! Меня прислали проследить, чтобы полиция занялась ими всерьёз, но, когда я начал разбираться, столкнулся с... скажем так, саботажем. И Дом, и полиция не прилагают должных усилий и вставляют мне палки в колёса. А этих людей необходимо поймать, пока они не взялись за смертных или не спровоцировали беспорядки среди молодых вампиров. Каждая новая жертва способна притянуть сюда толпы найфо, жаждущих вершить самосуд, и Виконт с ними не справится. Поэтому я ищу союзников. Агентов. Смотрите.
Он медленно поставил перед собой сумку и, вжикнув молнией, выудил предмет, обёрнутый в газету.
Сердце у Ады остановилось.
Когтями Давиде рассёк бумагу, обнажая бока широкого золочёного кубка. В центре читалась гравировка: «Роберт Спайс».
Разодрав упаковку батончика, Род заглотил его в два укуса. Потом обрёл дар речи:
– Откуда у тебя кубок отца?
– Мой человек нашёл его у одного малосимпатичного персонажа. Я готов передать вещь законным владельцам.
– Это способ нас купить? – уточнила Роз странным голосом, не отрываясь от кубка.
– Нет, способ показать, что я могу платить по счетам. В том числе по вашим.
– Ну-у-у, – выдохнула сестра, откидываясь на спинку кресла, – я готова обсудить!
– Нет! – взбеленилась Ада. – Его предложение вам понравится, но так нельзя! Он не говорит всей правды, вы умрёте! Либо умрёте, либо навсегда окажетесь у него в заложниках!
Роз изогнула бровь:
– Ведь он вампир, так?
– Нет! Просто это очевидно! Он же вас нанимает не соцсети скроллить, а для шпионажа! Для поиска, мать их, вооружённых профи, причём в обход официальных властей! Он пошлёт вас в злачные места, сделает приманкой! Ты гарантируешь им безопасность, Гвидиче? Ты способен их защитить?
– Они сами способны себя защитить, Ада, я здесь именно поэтому. Мне нужна помощь от кого-то, кого в последнюю очередь заподозрят в работе на меня. Вы, – он посмотрел на Спайсов, – дети главы Ордена, проходили подготовку и служили. В хороших отношениях с Аркадием Листасом. От вас потребуется выполнение разных мелких поручений, а я взамен решу вопросы с банком.
Аде хотелось застонать и разбить что-нибудь. Желательно лицо Гвидиче. Тот опять заговорил на своём языке:
– Ты тоже приглашена. Согласишься – помогу с авантюрой, ради которой приехала.
– Ты понятия не имеешь, зачем я приехала.
– Не держи меня за дурака, девочка. Ты понимаешь чудовищ, ибо тебя саму растили как чудовище. Ты упорная, бескомпромиссная и терпеливая. Можешь вот для них и для Ордена изображать, будто сдалась и забыла. Меня не обманешь. Чего ты ищешь в здешней дыре? Кого ищешь?
– Кхм-кхм, – напомнила о себе Роз. – Это вообще-то неприлично!
– Простите. – У Ады в висках стучало от гнева. Вторая умоляла отпустить её с поводка. – Вы... вы не понимаете! У синьора конфликт внутри клана, его фактически сослали сюда без поддержки и охраны! К бриттам, которые римлян недолюбливают. Если вскроется ваше сотрудничество, вы рискуете нажить таких врагов, каких деньги не компенсируют! – Из-за нервов Ада делала в английских фразах больше ошибок, чем обычно, и бесилась ещё сильнее. – Он уедет, а вы останетесь с бриттами! А репутация? Одно задание, один перевод – и уже не отмоетесь!
– «Отмоетесь»? – переспросил Гвидиче. – «Отмоетесь»? От сотрудничества с вампиром ради поимки преступников? Ужасно, отвратительно, – протянул он с сарказмом. – Мы же низшие, грязные существа...
– Не передёргивай!
– То есть ты так не считаешь? Обнадёживает!
Повисло молчание. Роз тоже зашуршала упаковкой батончика, а Род промямлил:
– Короче, кхм, да... Интересно, да... Нам надо подумать...
– Я согласна.
Фраза опустилась на комнату как приговор. Ада выдохнула:
– Что?
– Я согласна, – спокойно повторила Роз. – И я поела, видишь? Нужно подписать договор или?..
– Завещание! – дала Ада совет. – Завещание подпиши!
Гвидиче, как ни сдерживался, всё-таки ухмыльнулся.
– Нет, договорённости исключительно устные. Со своей стороны я оставляю вам кубок и завтра оплачу первый взнос. Ты выполняешь инструкции.
Роз воинственно оглядела присутствующих:
– Только я?
Род стоял весь пунцовый, не зная, куда деть руки.
– Роз, не надо! Давай сперва обговорим!
– Я приняла решение.
– Ты принимаешь его за всех, – заметила Ада.
– Нет! – Роз вперилась в подругу взглядом. – Это ты пытаешься решить за всех, хотя речь обо мне и Роде! А у меня тоже есть мнение, и мне не нравится, что происходит. Я хочу помочь остановить этих скотов! И дело не в деньгах. Достали уже эти стереотипы: вампиры, люди... Линчеватели – люди, но ты ведь сама с ними сцепилась!
Род опустил голову и стал похож на жирафа на водопое.
– Точно ничего... подписывать?..
– Так ты со мной?
– Ну естественно. Ты же моя сестра.
Роз продолжала смотреть на Аду – требовательно.
– А ты? Давай, мы же команда! И ты лучше подготовлена! Ей ведь можно?..
– Разумеется.
У Ады звенело в ушах. Её выбор был предрешён с самого начала: она бы никому больше не позволила пострадать рядом с собой.
– Я вас прикрою.
Гвидиче благосклонно кивнул:
– Уважаю ваше решение. Обсудите и свяжемся завтра. – Он поднялся. – Увидимся, девочка-паранойя.
– Гори в аду.
Когда Гвидиче исчез в вязкой ночи, вместе с ним испарилась и решительность Роз. Она вмиг стала неуверенной и виноватой и обратилась к друзьям, избегая их взглядов:
– Я должна признаться. Я встречаюсь с вампиром.

Глава VIII
О чём весь город говорит
Мифом о том, будто вампиры не отражаются в зеркалах, мы обязаны их скорости и любви к позёрству. К тому же это оказалось удобным инструментом для сокрытия своей природы. В случае подозрений ночные могли устроить помпезную демонстрацию способности отражаться в ближайшем окне или отполированном соуснике, о чём сохранилось немало свидетельств.
Из блога Марии Лисач, автора книги «Открытая дверь»

– Да ты когда в последний раз общался с найфо, чтобы их судить? Или хотя бы в первый?! Залипаешь на тупых видео, а у самих вампиров спросить слабо! Слабо, да?
На экран телефона выпрыгнуло уведомление:
Ещё не успокоившись, Ада ответила:
✉ Ты ад найти не можешь? Он в другой стороне.
Спайсы не замечали её, увлечённые разборками. Наградив сестру нелестным эпитетом, Род получил в ответ целую тираду.
«Ять! – Заскринив то, что восприняла как угрозу, Ада попятилась к кухне. – Говорила мне мама избегать древних кровососов!»
Она засунула за ремень джинсов нож – обычный такой, стальной, но на безрыбье сгодился бы. Через чёрный ход прокралась наружу. Прокляла Гвидиче и свою недальновидность, попав под холодный ветер.
Вампир ждал между шершавых стволов: изящный и обманчиво хрупкий даже в спортивном. Увидев, как Ада зябнет, он снял куртку и передал ей. Она без споров закуталась, потому что умереть от простуды было бы куда глупей, чем умереть, спасая вампира.
– У меня нет времени, поэтому слушай. – Он прислонился к массивной сосне. – Я не случайная жертва. Я сдавал кровь на сыворотку – по своему расписанию, и кто-то зашёл в кабинет и провёл несколько секунд рядом с моими вещами. Подсадил маячок. Потом мне сообщили о новом исчезновении и подвели к решению отправиться на поиски. Я повёлся. Но главное не это. Главное – те люди работали слишком хорошо. Они могут быть подставными Линчевателями, собранными специально для меня. А могут оказаться и настоящими. А значит, у Дома есть на них выход!
Ада смотрела скептически:
– И?
– И мы должны убедиться. Мартин Джонсон – глава службы безопасности Найтингейла. Он точно замешан. Каждую ночь он обедает в «Розе ветров». Если и будет обсуждать случившееся, то сегодня. И ты со своим слухом сможешь подтвердить или опровергнуть мою теорию. Ада, участие Дома – ключевой момент! Тебе и твоим друзьям не помешает знать, кого опасаться.
Она фыркнула:
– Опасаться надо вас всех! А я если что и расслышу, то не пойму. – Она беспокойно оглянулась на особняк Спайсов, словно в поисках поддержки.
– Да ладно, Аделина. Ты учила древнеанглийский.
Ада собрала всю волю в кулак, чтобы сохранить хладнокровие. Хук справа засчитан. Информация о её настоящем имени существовала лишь на русском языке и не выводилась по запросу «Ада Верга» – она проверяла. Вычислить Аду удалось бы лишь через фото, которые давно зачистили. Правда, осталось несколько в изданиях вне РК, и кровосос, похоже, не поленился и нашёл их. А потом не только с её биографией познакомился, но и на сайт университета зашёл и программу специальности прочитал.
– Я двоечница, – соврала она. – Отчислена за неуспеваемость.
– Не верю. У такой матери – дочка двоечница?
Мама. Зачем он напомнил про маму?
– Я тебя ненавижу, – сказала она тихо.
Вампир посмотрел на неё расстроенно.
– Ада... Чёрт! Поверь, мне тоже так не нравится. Я укрепляю твои худшие представления о нас, а хочется наоборот. Я дам тебе взамен что попросишь, клянусь! – он заговорил горячо. – Ты помогла мне, не имея ни малейшей причины, даже напротив... Давай просто договоримся, как два цивилизованных существа!
– Ты секунду назад намекнул, что у тебя больше одного повода для шантажа! Очень цивилизованно.
– Время поджимает! Мы обсудим твои условия. Завтра. А сейчас, пожалуйста, отправляйся в «Розу ветров» с подружкой. Пожалуйста! Другого случая не представится. Ты пойдёшь? – он почти умолял. Почти достоверно.
Ада прикрыла глаза. Если она насолила бриттам, об этом и правда лучше узнать заранее. Как и о том, почему они безбоязненно атаковали племянника Графа Миссури.
– Да. Пойду.
«И предам тебя при первой же возможности».
– Знаешь, меня эта ситуация с тобой и Гвидиче выбила из колеи. Чувствую себя каким-то фриком, который везде видит подвох... Наверное, пора вылезать из раковины. Сегодня твоя смена в баре? Можно я там посижу? Коктейль выпью, посмотрю на твоих нормальных клиентов.
С этого всё началось. С неумелого вранья. Роз колебалась, но отказать не могла.
«Наверное, для неё я тоже девочка-паранойя, – подумала Ада с тоской. – Особенно после представления Гвидиче. Она даже не подозревает, что через них он добирался до меня, подонок бессовестный!»
В «Розе ветров» Аде досталось чудесное место с хорошим обзором. Она нашла в сети фото Джонсона и пробежала пустыми глазами по русско-древнеанглийскому словарю, выложенному в свободный доступ, но, конечно, ничего не запомнила. Роз занималась посетителями, они переглядывались. Ада салютовала ей бокалом.
Сегодня тут была живая музыка, и она помогла расслабиться. Полный брюнет на сцене играл на гитаре и пел глубоким баритоном «The Good, the Bad and the Crazy» Имани. Ада качалась в такт, следя за его пальцами на грифе.
Нужные ей вампиры пришли ровно в час: трое во главе с блондином, чей лоб слева рассекал полученный при жизни шрам.
Они подозвали официантку, и Ада сделала то, что умеют, в общем, все люди, – сосредоточилась и выделила из общего фона один звуковой поток. Разве что слух байханта позволял различать больше звуковых потоков, чем слух человека. Постепенно она начала улавливать отдельные фразы Джонсона и компании.
Сперва Ада понимала только местоимения. Вампиры говорили не так, как университетский преподаватель древнеанглийского, – ожидаемо, но обидно. Понадобились ещё коктейль и десять минут, наполненных паникой, и лишь затем сознание сложило тексты из учебника с живой речью, акцентом, заимствованиями и кучей иных вещей, каждая из которых заслуживала диссертации. Но Аде было не до диссертаций. По спине у неё бежал холодок.
– ...Точно она?
– Точно. Подопечная охотника. Надо же. Праздновать пришла?
– Посмотрела на голого римлянина и решила его тут склеить?
– Если ей нравится расчленёнка.
В глазах потемнело, и вместо сцены софиты выхватили из пустоты исчерченную тенями поляну с деревянным крестом и прикованным к нему окровавленным вампом.
Но брюнет был здесь и продолжал петь.
Everybody wants to be
My enemy-y-y-y-y...[22]
– Плохо, что он ушёл, – посетовал подручный Джонсона. – Теперь убрать будет сложнее.
– Ничего, – огрызнулся безопасник, – зато трижды подумает, прежде чем вмешиваться. Чего бы гнида из себя ни строил, шкурка своя ему дорога. И защитить её самостоятельно принцесса не в состоянии.
– Но Граф...
– Граф на него, похоже, забил.
Им принесли «еду», за столиком зазвенели стаканы, а потом Джонсон спросил странное:
– Ладно, шут с ним, с Гвидиче. Как бабка?
– Ушла в неоплачиваемый отпуск, – отвечавший иронизировал. – Надолго. Честера он не видел.
– Хорошо.
Бабка, Честер... Ада сделала мысленную зарубку спросить про возраст медсестры, забиравшей кровь у Гвидиче.
– Кстати, Лиззи уверена, будто знает, почему его подослали. Цифры!
Джонсон разозлился:
– Я в курсе. Она достала меня. Только человеческих преступлений нам не хватало! Сама проглядела, сама пусть выпутывается! Хорошо хоть Старик мыслит шире.
Ада заказала третий, безалкогольный, коктейль и сделала дурацкое селфи, заодно рассмотрев, кто сидит позади. Как ни странно, в вампирском баре пока из вампиров были только безопасники и девушка с синими волосами, танцующая у сцены. Остальные столики занимали пришедшие поглазеть на кровососов смертные.
– Есть идеи, какой будет новый план?
– Не наше дело. У Старика всегда есть план, только его нужно согласовать... со всеми участниками.
– Но нас точно не...
– Нет! Я ведь говорил уже, успокойся! Вы клану нужны. – Боковым зрением Ада заметила, как Джонсон откинулся на стуле. Помолчал. – Чёрт, сегодня даже девицы не радуют... Чтоб он провалился, этот Гвидиче!
– А охотница, между прочим, ничего. – Говоривший причмокнул. – Наверное, сладкая!
– Не вздумай пробовать! Не хватало ещё с Арком собачиться, он и так не в себе!
– И чего он над ней так трясётся?
– Кусок родины. – Смешок. – Не просто русская, а из Ордена. Возраста дочери, которая могла бы быть. Подожди лет пятнадцать, поменяй пару стран, и поймёшь.
Повисла пауза, и вампиры пустились обсуждать тела других посетительниц. Как показалось Аде, без огонька. Около двух ночи они ушли, а после бар покинула и Ада.

Они снова ёжились друг напротив друга в лесу. Ветер качал верхушки сосен, просачивался холодом между деревьев.
Скрестив руки на груди, Ада пересказывала разговор в баре. На древнеанглийском. Ничего не добавляя и не переиначивая. Некоторые фразы она, видимо, не поняла, и Ада воспроизводила их механически. Давиде слушал, покачивая сигарету в руках.
– У тебя феноменальная память, – похвалил он.
Она насупилась:
– Сильно на неё не рассчитывай.
– Почему ты не в университете? В РК ты не доучилась, продолжила бы здесь.
– Дорого. – Она пожала плечами, будто учёба ничего для неё не значила, но выражение лица девчонку выдавало. Вопрос задел за живое.
– А гранты? С твоими способностями ты бы легко могла...
– Нет, не легко! – Она плотней запахнула куртку. – Есть куча условий, по которым я не прохожу. Тема закрыта.
– Странно... Я бы помог, когда будешь готова, – он говорил по-отечески мягко, перековывал образ мачо в образ опекуна.
– Со своими проблемами разберись.
– Разберусь. Благодаря тебе, возможно, быстрее.
Что-то в её взгляде, неожиданно взрослом, заставило нутро похолодеть. Давиде не терпелось посмотреть её документы. Девчонка была сокровищем, незавершённой скульптурой, ждущей своего Пигмалиона. Он собирался им стать.
– Держи. – Рулон купюр лежал на ладони увесистым мячиком.
– Что это?
– Оплата. Полторы тысячи. Ада, я действительно хочу договариваться и сотрудничать, а не шантажировать и принуждать.
Давиде был уверен, что она откажется, но Ада вздохнула и брезгливо взяла рулон двумя пальцами.
– Спокойной ночи.

Весь день, сражаясь с недосыпом, Ада пережёвывала одни и те же мысли, а ей мешали. Приближалась Ночная Ярмарка, и в Краствил стекались туристы. Во многих городах устраивали нечто особенное в честь пятнадцатилетия Легализации, и Краствил не остался в стороне, сумев заполучить шикарных гостей: Аркентонский цирк и популярный вампирский оркестр. Стоимость проживания здесь была ниже, чем, например, в Вемпасе, поэтому люди, имевшие планы на Вемпас, тоже хлынули сюда.
Посетители в магазине с самого утра не кончались. Каждый второй желал поболтать и узнать, куда сходить вечером, а старожилы жаловались на очереди.
А Ада постоянно проваливалась то в эту ночь, то в предыдущую, но из-за суеты была не в состоянии тщательно всё обдумать.
Бритты организовали покушение на Давиде Гвидиче. Уже очень плохо – по законам сообщества Алонсо теперь имел право на ответный ход, и вылиться всё могло в резню, в которой пострадают и смертные. Но если Алонсо по совершенно неясной причине дал на операцию согласие... Тогда Давиде в ловушке, и Ада там вместе с ним. Он мог заставить её работать на себя, а мог и продать в обмен на помилование – у вампиров была мода на байхантов-любовников, в том числе похищенных и полностью подневольных. Где искать помощи, Ада не знала: в США люди остерегались байхантов как воплощённого кошмара о ГМО, и от друзей она предпочла бы скрывать свою природу столько, сколько это возможно. Орден вызывал подозрения после того, как Джонсон не захотел из-за неё ссориться с Листасом. Лина она не втягивала, чтобы не подставлять. Оставался куратор. Но куратор никогда ей не доверял, и, если он поймёт, что Ада затеяла, её депортируют. И тогда она не жилец.
В обеденный перерыв Ада обнаружила себя в новом чате: Роз создала его на троих, сообщив, что некий импозантный мужчина передал ей записку с инструкциями. Роду итальянец велел повторно вступить в Орден, Роз – посетить клуб «Мотылёк». Род подтвердил появление на счету нужной суммы, и отныне Спайсы были у итальянца под колпаком. Мало ли за какие услуги им перепало? Мужик из ломбарда грозился распустить небылицы про Роз на пустом месте, Гвидиче бы в довесок предъявил чек.
Почти в конце смены вампир снова ей написал, приглашая на разговор. Ада согласилась не раздумывая: логово гада стоило посетить, чтобы понять, как избавиться от хозяина. И избавляться надо было как можно быстрее, пока он её к себе подпускает и пока на его голову и так полно претендентов.
Добираться до вампира пришлось через центр с его вечерними пробками, крадущими время и распаляющими раздражение. Сегодня затор особенно затянулся из-за протестующих. На площади монтировали сцену и декорации к Ярмарке, и возле ограждения собралась пара дюжин человек с яркими плакатами.
НЕТ КРОВОПИЙЦАМ!
СПАСЁМ СВОБОДУ НАШИХ ДЕТЕЙ!
НАЙФО НЕЖИТЬ
Лозунги подняли Аде настроение: в Штатах не перевелись нормальные люди.
Она припарковалась за пару кварталов до нужной точки и дошла пешком, отгородившись от мира очками и кепкой. Гвидиче арендовал жильё в самом престижном районе города, а точнее пригорода, где хозяев прятали высокие ограды и шпили на заборах блестели серебряными наконечниками.
Ворота открылись автоматически, по звонку. Дверь особняка распахнул приятный пожилой мужчина в деловом костюме.
– Проходите, мисс, синьор будет рад. Мисс, будьте добры, сдайте оружие.
Под широкую футболку она нацепила кобуру с «Глоком» и расставаться с ней не хотела. Она медлила, и в прихожую явилась Нэнс. С дворецким Ада готова была поспорить, но вампирша меняла расклад сил. Подчинившись, Ада отстегнула ножны и кобуру, бросив их в предложенную корзину. Нэнси заглянула ей в рюкзачок, а потом без церемоний принялась прохлопывать одежду. На уровне бёдер Ады глаза у вампирши расширились и лицо вытянулось от детского удивления.
– Штаны снимать не буду, – предупредила Ада.
– Это же неудобно.
– В штанах или без штанов?
– Цепи из швов доставать неудобно!
– Может быть. Честно говоря, не пробовала, и, надеюсь, не придётся.
Пробовала, конечно.
Нэнс медленно моргнула.
– Ладно.
Аду провели в столовую ошеломительного размера с кремовыми обоями. Одна комната вмещала гарнитур на восемь стульев, диванчик, комод и шкаф с расписной посудой. Ада примостилась на краю дивана, сохраняя свободу перемещения.
– Что вам подать? Чай, кофе, лимонад? – британский акцент дворецкого придавал происходящему сюра. Навевал мысли о бэтмобиле в подвале.
– Ничего, спасибо.
– Мисс, вы же в гостях! Подать напитки – моя обязанность! Не обижайте старого Оскара! Выберите что-нибудь, я принесу, а пить или не пить – решите после.
Он был невозможно милым, искренне радушным, и Ада уступила:
– Чай с молоком.
Брови Оскара поползли вверх.
– Вы пьёте чай по-английски?
– Не совсем. В России тоже есть такая традиция, хотя она пришла из Англии. Или из Татарстана. Я не уверена.
– Так вы русская? Изумительно! Обожаю Чехова! Значит, чай с молоком. Превосходно!
Дворецкий был преступно обаятелен. Ада подумала, что, если придётся драться с Гвидиче, Оскара ради его безопасности надо где-то запереть.
Мужчина вышел, и Ада привычно осмотрелась. В её распоряжении были как минимум стулья и тяжёлые подсвечники. И картины. И осколки посуды, если до неё добраться.
Ада прислушалась. Как она и опасалась, звуки не выдавали присутствия в доме кого-то, кроме Гвидиче, Геррато и дворецкого. Новой охраны не было – римляне кинули своего принца.
Соответствуя поговорке про чёрта, «принц» немедленно возник на пороге ухоженным щёголем в вишнёвой рубашке и широких брюках. И внезапно босым. Ни дать ни взять аристократ после медитации в японском саду камней. Но Ада не льстилась на его оболочку. Под личиной изнеженного юноши скрывался четырёхсотлетний торгаш, коварная тварь, с которой ей не потягаться. Она лишь надеялась его удивить.
– Привет ещё раз! – Давиде уселся напротив, излучая доброжелательность. – Всё хорошо?
– Пока да.
– И у меня пока, – заметил он с ухмылкой. – Ада. У тебя документы с собой?
Он имел право их запрашивать, ведь она представляла потенциальную угрозу. В целом американское законодательство в отношении вампиров и охотников служило отличным примером системы сдержек и противовесов, когда и той и другой стороне позволялось многое, но с ведома друг друга. Охотники не отчитывались о регистрации байхантов, однако, если бай раскрывался, вампирам предоставляли его данные. Ведь своих байхантов либеральные Штаты не вывели, приглашали модификантов из стран, где граждан почему-то с рождения настраивали против кровососов. И как же так получилось?..
Достав бумаги из рюкзака, Ада передала их Давиде. Там сперва перечислялись формальные показатели: сила, скорость, острота слуха и обоняния. У неё каждый пункт был на высоте, близился к значениям чистых охотников Четвёртого поколения. Гвидиче вцепился в показатели глазами, но две строчки после них портили впечатление.
«Случайные неконтролируемые выходы из состояния мобилизации» и «частичная диссоциация личности». Типичные проблемы полукровок.
Вампир нахмурился:
– О чём написано в конце?
– Я в боёвке становлюсь другой, теряю часть себя. Если меня инициировать, скорее всего, превращусь в расщеплённую.
«И поэтому инициировать меня нельзя».
Давиде с недоверием покосился на неё исподлобья, словно она произнесла последнюю мысль вслух.
– Подожди. У расщепления и у изменений в боёвке разные механизмы!
Ада даже растерялась. Он что, специалист по изменениям в боёвке?
– Точно не известно. Обычно в расщеплении винят повреждения нервной системы во время трансформации, но тогда непонятно, почему некоторые структуры потом восстанавливаются, а другие нет. Зафиксированы случаи, когда восстанавливались целые зоны, уничтоженные до инициации. Если дело в травме, почему регенерация запускается выборочно? Есть теория, что дело не в повреждениях, а в блокировке, аналогичной той, какая происходит у некоторых байхантов...
– Да-да, я знаком с этой теорией! Подтверждающие исследования там сомнительные.
«Господи, ты мне ещё расскажи про двойные слепые и плацебо-контролируемые!»
– Для несомнительных нужны крупные массивы данных, а их просто нет: вы убиваете своих неудачных обращённых. Гвидиче, я же здесь не для дискуссий про расщепление, да? Чего ты хочешь?
Послышались дребезжание посуды и стук колёсиков, и дворецкий вкатил в столовую передвижной столик с чайным сервизом и блюдом с булочками. У Ады от запаха выпечки свело судорогой пустой желудок. Оскар налил в чашку молоко, потом в него – чай. Откланялся.
Гвидиче наконец ответил:
– Договориться. Нам необходимо определиться с твоей оплатой. С настоящей, ради которой тебе будет интересно сотрудничать.
Ада усмехнулась:
– Не желаешь гадать, не кину ли я тебя, обратившись к кому-то другому?
Взгляд вампира вмиг стал пронзительным и тяжёлым:
– Никогда! – Он поднял указательный палец, и жест был одновременно и нравоучительным, и предостерегающим. – Никогда так не делай! Если ты кого-то разгадала – или тебе кажется, будто разгадала, – не говори об этом. Ты не лишаешь собеседника оружия, ты саму себя лишаешь опций. Ты умная девушка. Неопытная, но это поправимо. Однако, если влезешь в серьёзную авантюру одна, рискуешь не получить больше никакого опыта. Поверь, ты считываешься лучше, чем думаешь. Кстати, попробуй сконы[23] и чай, люди говорят, они божественны.
Ада не притронулась к чашке, хотя следовало признать: кровосос был прав. Не в плане сконов, а в том, что она отталкивала его чересчур откровенно. Так не подобраться для упокоения. И для ответного шантажа материал не собрать.
– Хорошо. Допустим. Я хочу услугу за услугу.
На стене настырно тикали часы. Вампир ждал продолжения.
– Какую услугу?
Борясь с сомнениями, Ада осторожно отколола кусочек от айсберга правды:
– Мне надо узнать, не втянут ли вампирский клуб «Цепной пёс» в какую-то нелегальщину. И если втянут, раскрутить это и посадить виновных.
Гвидиче приподнял одну бровь:
– Давай подробности.
Она таки глотнула чай. Через силу, хотя есть хотелось безмерно. Но еда в стане врага отталкивала.
– «Цепным псом» владеет Стефан Дрейк, и этот клуб у него уже третий. Остальные закрылись при странных обстоятельствах. До Легализации Дрейк промышлял мелкими кражами, приводы есть в базах в сети. Но после он занялся вампирской темой, и очень успешно. Они с другом открыли заведение для знакомств в Оверленд-Парке, а потом ещё одно в Чикаго. Оверлендский клуб сгорел шесть лет назад, чикагский приостановил работу после того, как хозяина – того самого друга – нашли с пулей во лбу. Приостановил и не возобновил. А Дрейк перебрался в Брэнсон и построил «Цепного пса». Я говорила кое с кем в Оверленд-Парке, и этот кое-кто утверждает, будто через клуб шла торговля оружием.
«И не спрашивай, когда я этим занималась».
Заведения одновременно для людей и вампиров имели заслуженную репутацию серых зон, где проворачивались незаконные истории. И неважно, был это клуб или медицинский центр. На стыке двух миров открывалось окно возможностей, в которое тащили всё не пролезшее в дверь.
Вампир слушал необычайно внимательно. На фразе про оружие он снова одарил её тяжёлым взглядом и возразил:
– Мы бы знали.
– Дело было до вас, до передела. Пожар случился сразу, как стало ясно, что город поменяет клан. Показательно, не считаешь?
– А кроме домыслов и чьих-то слов, что-то есть?
Ада вздохнула.
– Нет. Но «Пёс» точно в чём-то замешан, гарантирую. Помоги мне прижать хозяев.
«И чикагских Конкистадоров».
Давиде изучал её лицо – цепко и беззастенчиво.
– А зачем оно тебе? – спросил он скептически.
Ада пожала плечами:
– Восстанавливаю баланс справедливости во Вселенной.
– Оригинально... Ада, прости, ты не против, если я поем?
Кажется, он выгадывал время на размышления.
– Эм... Нет, если не меня!
Удалившись на несколько минут, Гвидиче вернулся с тёплым бокалом. Ада уловила запах ягодной отдушки – вампир пил ИК.
– Кхм... Значит, связь владельца «Цепного пса» с криминалом... И оружие...
– Слухи про оружие – шестилетней давности. Они и чем-то другим могут промышлять.
Гвидиче пригубил кровь, задерживая её во рту, смакуя. Бесконечно разнообразную нормальную еду Ада не поглощала с таким наслаждением, как этот вампир – багровую бурду.
– Хорошо, – сказал он и зачем-то повторил: – Хорошо. Забавно – меня тоже интересует «Пёс». Однако, если он не имеет отношения к Линчевателям, мы займёмся им позже. Но займёмся, обещаю. – Давиде подарил ей проникновенный взгляд. – А материалы попадут к тебе и к полиции. Устраивает?
– Да, – сказала она угрюмо.
– Прекрасно. – Гвидиче поставил бокал на стол. – У тебя есть вопросы?
– Есть! Ты выяснил, что те люди напали по наводке бриттов. Зачем тебе теперь я и Спайсы? Пускай Граф пришлёт отряд для поддержки. Пара десятков ваших вытрясут из Виконта всё и о Линчевателях, и о пропажах, и о смерти Христа!
Она попала в яблочко. Гвидиче себя хорошо контролировал, но упоминание дяди его задело. Похоже, случилось невероятное – Алонсо не собирался мстить.
– Времена изменились. Совет и человеческая власть не простят, если мы снова сцепимся. Без осязаемых доказательств причастности бриттов другие кланы могут принять их сторону. Поэтому я ищу доказательства. И Линчевателей, кем бы они ни были. И ты не представляешь, как я благодарен за помощь. Ты гораздо более гибкая, чем большинство охотников, которых я встречал.
Ада подхватила рюкзачок.
– Грубая лесть меня не проймёт, Гвидиче. Лучше просто условия договора соблюдай. До свидания.
«Клуб», – думала Ада, впившись пальцами в края раковины и глядя на себя-почти-прежнюю в зеркале. Она подравняла висок триммером Рода, накрасилась и поняла, что никуда не пойдёт. Клубы существовали для неё только одновременно с Дереком и Терри, и при мысли о погружении в этот глицериновый мир без них подкашивались ноги. Мир разжевал её и выплюнул. Она не сможет.
«Сможем! – сказала Вторая. – Роз без нас набедокурит, без вариантов! Ты её любовника видела? Она в адеквате, по-твоему? И вообще, в „Цепного пса“ ты как собралась? А это тоже клуб, ещё и вампирский! Давай хоть на кошках потренируемся!»
Ада кивнула отражению и пошла к Роз. Та пребывала в совершенно другом настроении, прихорашиваясь и дрожа от предвкушения. Увидев Аду, бросилась заново описывать встречу с посыльным Гвидиче.
– Представляешь, – тараторила она, снимая крупные бигуди, – седой, галантный, с британским акцентом... С купюрой записку передал, я потом в подсобке прочитала. Очуметь!
Роз щеголяла в блестящем зелёном платье, подсвечивающем глаза и плотно обнимающем формы. Ада в косухе, джинсах и трикотажной майке терялась на её фоне.
– Угу, очуметь. А ты раньше в «Мотыльке» бывала?
– Нет. Он в плохом районе, там стрёмно тусить. Но я баллончик возьму! Так, надо придумать, как всё провернуть... Нужно понаблюдать и найти какого-то Месси, не привлекая внимания... Блин, мы как герои боевика, да?
– Ага. Главное, чтобы не второстепенные...
«Которых убирают первыми».
– А? – переспросила Роз.
– Ничего.
К «Мотыльку» они отправились пешком, чтоб не переживать по поводу выпивки. Ада боялась вопросов про Терри, однако Роз интересовало другое:
– Колись, что тебе известно про этого Давиде?
«Только бы она на него не запала! – запоздало забеспокоилась Ада. – Это будет полный провал!»
– Вряд ли больше, чем пишут в интернете.
– В интернете помойка, я ничего не поняла. Здравствуйте, миссис Шепард! – Роз помахала пожилой соседке на другой стороне улицы. – Ты упомянула, будто его не поддерживает клан. Откуда новости?
Ада поёжилась под порывом ветра.
– Держу связь кое с кем из Ордена. Но они тоже не в курсе деталей. Просто раньше Давиде либо решал внутренние вопросы между кланами, либо светил мордашкой на интервью. Какого лешего он занялся Линчевателями – не ясно. Но, говорят, Алонсо на него злится, и, держу пари, Лоренцо тоже замешан.
Роз мечтательно протянула:
– Они все такие красивые! И Алонсо выглядит моложе племянников, это так необычно. Они реально родня?
Ада пустилась в пояснения, хотя у неё в голове не укладывалось, как можно жить в стране с легализованными вампирами и не знать биографии хотя бы самых влиятельных? Не разбираться в истоках? Но Америка обладала занятной чертой: она была замкнута на себе и самоцентрична. Даже исторические фильмы и шоу тут снимали только про вампиров американского происхождения, а жизни остальных интересовали публику лишь с момента переезда.
– Алонсо и Давиде – да, хотя они не дядя и племянник. Лоренцо посторонний, Граф его «усыновил». Короче... До появления кланов у вампиров было принято жить со своей семьёй или хотя бы держаться рядом. Родственники их кормили, а тва... найфо охраняли дома, мстили обидчикам, устраняли конкурентов... Мафия в демоверсии. Алонсо так и жил. Он из Милана, из рода торговцев, и его услуги были востребованы. Кошмарил город несколько десятилетий. Но в семнадцатом веке пришла чума и выкосила практически всех Гвидиче, а Алонсо, видимо, не хотел совсем потерять родных. И он инициировал своего пра-пра-какого-то внука Давиде.
– Одного?
– Ага. Возможно, потому, что тот ещё единственный дышал. Да и представь: ты в городе, охваченном эпидемией, еды толком нет, церковники бушуют, а у тебя на шее – голодный молодняк, ещё не освоившийся в новом теле! Даже одного инициировать рискованно. А Лоренцо они подобрали спустя лет сто, причём ходят слухи, будто Алонсо считает его более похожим на себя, чем Давиде, и вроде как больше любит. И детки ссорятся.
Роз с видом кинозвезды откинула кудри за спину.
– Блин, всё как у людей! У Тафи муж из такой семьи. Три брата, им под сорокет, а они до сих пор, как мелкие, пытаются заслужить маменькино одобрение.
Рядом притормозил обшарпанный «Шевроле», и из него высунулся белобрысый парень:
– Подвезти, Рози? – Парень лучился благодушием.
– Нет, мы гуляем. – Роз кокетливо заправила рыжую прядь за ушко. – Болтаем о своём!
– А, ладно.
Подняв стекло, парень прибавил газу. А Аду вдруг озарило:
– Роз, Листас говорил, он пил в «Мотыльке». Почему там?
Роз озадачилась:
– Точно пил? Там же клуб, а не бар.
– Точно.
Дома закончились, они шли вдоль шоссе.
– Тогда без понятия. Ты не путаешь?
– Нет.
– Наверное, позвали... Или он таки не только пил, но и кого-то клеил, – она хихикнула, – и не хотел, чтобы Анаит донесли.
«То есть Листас темнил. Или я себя накручиваю? Он ведь мог заступиться за меня перед Джонсоном из-за вины после истории с мальчиком в общежитии, а не из-за общих дел. Чёрт!»
Обсуждая Анаит и Арка, они добрались до клуба – приземистого тёмного здания с гигантской неоновой молью на крыше. Вход был свободный, и внутрь они попали без проблем.
Музыка долбила до костей. Аду даже зашатало в первые мгновения. Потом внутреннее ухо адаптировалось, и она, доверившись Роз, пошла за ней вглубь зала. Лёгкие заполнила смесь паров вейпа и табачного дыма с едва заметной ноткой травы. Повертевшись, девушка определила, что источник запрещёнки в помещении один, однако из-за общего столпотворения вычислить его не удавалось.
Ада порадовалась, что заранее вставила концертные беруши, спасавшие её от сумасшествия. Впрочем, Лин справедливо считал, что Аде со способностями всё равно повезло сильнее, чем ему: редкие звуки вызывали у людей физиологическое отвращение, а вот запахи... Лин, как нюхач, страдал от регулярных приступов тошноты рядом с помойками, притонами, а иногда и рядом с не слишком чистоплотными людьми в плохо проветриваемом помещении. Слышал он тоже неплохо, но с Адой не мог сравниться.
Каким-то чудом Ада с Роз нашли свободный столик и устроились на высоких стульях.
– Я к бару! – объявила Роз, оставляя подругу.
Ада оценила публику. В основном молодёжь в шмотках из «Фэшн Нова» и минимум два вампира, козыряющих скоростью. Компания людей постарше за одним из столиков играла в карты, не обращая внимания на музыку. Люди веселились, тряслись в такт битам, звенели украшениями и бутылками, пили и обжимались. Ада заставила себя не падать в воспоминания, а сосредоточиться на здесь и сейчас.
Роз вернулась с двумя стаканами, и её сразу же утянули танцевать. Она не сопротивлялась. Аду тоже несколько раз приглашали, она отказывалась. Из-за близости колонки ей было некомфортно, и в какой-то момент она плюнула и, схватив коктейль и сумочку Роз, отправилась искать место поспокойнее. Остановилась напротив какой-то подсобки, где долбило чуть-чуть слабей.
Роз прислала СМС:
Ада подавила волнение. Роз взрослая девушка, с мужчинами обращаться умеет.
Тем временем возле предполагаемой подсобки происходило любопытное. Во-первых, дверь ненавязчиво сторожил качок с дорожным знаком «Стоп» на футболке. Во-вторых, там побывало уже двое посетителей, которые прошли целенаправленно от входа в клуб, не отвлекаясь на танцы и выпивку. После визита сразу выскочили наружу. В одном Ада заподозрила вампира – он тоже не гнушался берушами. Второй показался скорее смертным.
Пока Роз болтала с прыщавым юношей с цветными дредами, Ада прикинула расположение загадочной комнаты и выскользнула на улицу. С нужной стороны здания не обнаружилось окон, лишь выходы вентиляции. У подсобки такой выход тоже имелся. Ада втянула носом воздух, однако ничего примечательного не почуяла. Приложила ухо к стене, сложив ладони «ракушкой». Грохот дискотеки глушил и здесь.
По-детски топнув ногой от досады, Ада вернулась.
Они провели в клубе около двух часов, Роз познакомила её с Дэном, а он их – с компанией своих товарищей, драматически пьяных. Ада позволила ритму захватить себя и тоже потанцевала, но боковым зрением постоянно отслеживала странную комнату, куда запустили и откуда выпустили ещё минимум троих.
Домой они практически сбежали, ни с кем не попрощавшись, вызвонив Родерика, чтобы их забрал.
– Так, – говорила Роз, жуя. В одной руке она держала сэндвич, а в другой смартфон. – Вот это – Месси. – Экран показывал смуглого мужчину с размытым лицом и татуировкой женщины в гриме Катрины[24] на предплечье. – Мне сказали, что хорошим девочкам с ним лучше не связываться.
– А как ты спросила вообще? Они ничего не заподозрили?
– Издеваешься? Они на ногах едва стояли! Дэн стоял только потому, что держался за меня. Они и не вспомнят завтра про мои вопросы. Я наплела, мол, давно слышала про «Мотылёк» и какого-то Роналду, меня поправили, ну и понеслась...
Ада подняла одобрительный палец вверх.
– Так и кто он? – спросила она.
Роз пожала плечами:
– Тот, о ком не распространяются. Сутенёр или наркодилер. Или бандит.
Родерик схватился за голову:
– Девочки, вы вообще понимаете, куда мы вляпались?!
– Мы-то понимаем, – ответила сестра, – а как насчёт тебя? Записался к Арку?
Род вздохнул.
– Я завтра буду с орденскими охранять Ярмарку.
– А потом? – спросила Роз с прищуром.
Он смутился:
– Потом... посмотрят. Мне устроили проверку... и я её не прошёл. Мы два года не тренировались, я оказался не готов. Договорились, что позанимаюсь и потом снова приду.
Роз выглядела разочарованной.
– Ничего страшного, – успокоила их Ада. – Эти грёбаные задания не экзамен, правильного варианта выполнения нет. Если Гвидиче нужно в Ордене что-то конкретное, он придумает, как туда подобраться. Главное, ты сделал, о чём просили.
Род посмотрел на неё с благодарностью.
– Сейчас вроде как опасно отправлять в патрули плохо подготовленных, – попытался он оправдаться. – Неясно, с кем столкнёшься.
Роз нехотя согласилась:
– Логично.
Ада поделилась наблюдениями в клубе, и Родерик совсем скис.
– Продают наркоту? И почему мне это всё так не нравится? – Он закрыл рукой пол-лица.
– Не дрейфь, Спайсы не сдаются!
– Зато продаются...
Роз хлопнула ладонями по столу:
– Не начинай, а? Я уже объяснила, что согласилась не из-за денег, а из-за страха за Мэдса!
– Твой Мэдс в Вемпасе! Ему ничего не грозит! – Род кинул на тарелку остатки своего сэндвича.
– Он приезжает ко мне!
– Так пусть не приезжает! Или ты пару недель без секса не выдержишь?
Разговор стремительно сворачивал не туда. Ада вмешалась:
– Мне кажется, Гвидиче невыгодно нас втравливать в реальные переделки, он просто прощупывает почву. Нами. Поэтому, чем бы в «Мотыльке» ни торговали, мы с этим не соприкоснёмся. Кстати, Роз, а твой бойфренд разве не хотел с Родом познакомиться?
– Только после годовщины Легализации. У него наплыв клиентов в эти дни, он не сможет выбраться.
«И хорошо. Только ещё одного хитрозадого вампира тут не хватало».
Парень Роз оказался татуировщиком в Вемпасе, по открытым данным, примерно столетним. У Ады на любого старше семидесяти срабатывала боевая стойка. Такие пережили самые масштабные войны с нежитью и точно имели для человечества камень за пазухой.
– Ясно. А кто и как перед Гвидиче отчитается?
Роз задумалась.
– Он не сообщал.
Ада покачала головой:
– Конспиратор хренов! Ну окей, тогда я спать.
– Ага.
Светало. Аду разбудил короткий сброшенный звонок от Роз. Ада нажала «вызов».
– Ты не спишь? Спускайся! Есть идея.
Идея Аде понравилась. Они загрузились в пикап и вновь доехали до уже закрытого «Мотылька». На улице никого не было, но Ада настояла на накинутых капюшонах, и не напрасно: над интересующим их местом нависали камеры слежения.
– Ой, прости меня, мама! – прошептала Роз, решительно открывая мусорку.
Ада присоединилась, потроша соседний бак, но нервничали обе так, будто вскрывают сейфы. Распутывая узлы пластиковых мешков напряжёнными пальцами, Ада проигрывала неудачные сценарии: к ним выйдет охрана, они не убегут, засветят лица...
– Опа!
Ада заглянула в мешок подруги.
– Твою мать... Ну хоть не...
– Вы что тут делаете?! Ну-к пошли отсюда!!! – раздался вдруг женский визг.
Они обе подскочили как ужаленные и рванули к машине, не разбирая дороги. Мельком Ада различила застукавшую их даму: в синем халате, с уборочной щёткой наперевес, та стояла возле баков и орала на одной ноте.
Они с Роз добрались до пикапа одновременно, благословляя Адину паранойю, из-за которой она припарковалась подальше. Ада выжала педаль.
Дома очутились быстро, и, закрыв дверь, они сперва приходили в себя, а потом нервно расхохотались.
– Нет, ты видела? Чего мы испугались?! Гроза вампиров и охотников, блин!
– Да вообще! Дуры...
Не сговариваясь, они открыли по пиву и чокнулись.
– Значит, не наркота.
– Нет, – подтвердила Ада, – там забирают кровь. И у людей, и у вампиров.
Роз удивилась:
– С чего ты взяла про вампиров?
– Разные шприцы.
«И запах».
– О-о-о, – протянула Роз многозначительно. – А зачем кому-то вампирская кровь?
– Перерабатывать на сыворотку, Роз. Которая дороже любой наркоты.

Глава IX
Первые пятьсот лет в жизни мальчика
Человек за жизнь осваивает несколько социальных ролей, несколько масок: любящая дочь, прилежная ученица, грозная начальница, строгая бабушка... Только у талантливых актёров и мошенников диапазон амплуа, между которыми они могут быстро переключаться, шире трёх-четырёх вариантов. Старые вампиры все – талантливые мошенники. С одними прикидываются познавшими истину мудрецами, с другими – недолюбленными детьми, а с третьими – страстными любовниками. Главное, добыть кровь! Есть ли за масками настоящая личность? Система ценностей? Достоинство?
Из лекции психолога Валентины Солей

День окрасили два события: краствильская Ночная Ярмарка и срыв байханта в Бразилии. Срыв случился вчера, когда Ада с Роз развлекались в «Мотыльке», поэтому они всё пропустили. Теперь новости безжалостно брали в клещи, ведь клиенты магазина жаждали посмаковать подробности. Четверо погибших, включая ребёнка. Девять пострадавших.
Всех байхантов Первого поколения срывало до тридцати. И в Китае, и в Бразилии, и в России, хотя модификации в геном вносились разные. Когда это вскрылось, скандал разразился жутчайший. Второе поколение доживало без срывов до тридцати пяти – сорока. У Третьего и Четвёртого случаи были единичными, как и у полукровок, но кого это утешало?
Во время срыва модификант неконтролируемо входил в боёвку, круша и убивая без разбора. Предсказать состояние было невозможно.
Автобусная остановка в Сан-Паулу. Четверо погибших. Ребёнок.
– Вот не надо лезть в природу, не надо! Какими Господь сотворил, такими и следует жить! – причитала Анаит. – Не буди лихо, пока оно тихо! Я ж уехала, когда они представили Третье поколение. Ну где это видано?! Столько писали, столько обещали, что никогда больше никаких искусственных людей, и так, мол, достаточно полукровок, достаточно последствий! Так полоскали китайцев за продолжение программы! А потом – опа! – у нас новые войска! И откуда ж они взялись?! Я как представила, что эти чудища могут со мной по одним улицам ходить, да ещё и размножаться!..
– Анаит! Я сейчас... Мне плохо...
Ада заперлась в крошечном санузле и прижалась лбом к холодному кафелю.
«Это не ты. Это не про тебя».
И ещё: «Ты не выбирала».
Твари выбирали, их инициировали во взрослом возрасте, они знали, чего ожидать. Байханты рождались без выбора.
Настырный внутренний голос напомнил: «Ты думала про убийство Спайсов». Ада стукнула стену. Её вторая ипостась действительно топила за самый простой способ избавиться от давления Гвидиче – уничтожить главный рычаг. Спрятать тела, погоревать и уехать за новыми документами. «Нормальная» Ада в ответ пригрозила добровольной сдачей в психушку.
Когда Ада вернулась за прилавок, Анаит проговорила с сочувствием:
– Жалко их, да? Не бойся, тут уродов мало! Вампиры тоже не подарок, конечно, но они хоть предсказуемые.
Вторая Ада внутри беззвучно зарычала.
Теперь грядущая Ярмарка, торжество толерантности и единения, нравилась Аде ещё меньше. Она планировала её посетить и поискать Линчевателей, которых могла бы опознать по голосам. На их месте она бы точно пришла в поисках жертвы или ради показательной акции. По-хорошему, после покушения на Давиде праздник следовало отменить, но и люди, и вампиры молчали об исчезновениях, и, хотя слухи о них просочились, формально причин для отмены не было. Зато куча вложенных в мероприятие средств – была.
После работы Ада собиралась почитать про производство сыворотки, однако вместо этого уснула с ноутбуком на животе.
Проснулась в темноте от грохота фейерверков. В телефоне светилось сообщение Рода, мол, мы на площади, ждём тебя с Джейком и Тафи. Ада выругалась. Они хотели отправиться на праздник вместе, и ей бы тогда не пришлось снова шарахаться где-то одной ночью. Половину дорог сегодня перекрыли, машина была бесполезна.
Карта неумолимо показывала два маршрута: один по освещённым улицам, но длиной минут в сорок, и один сильно короче, дважды срезающий через проклятый лес.
«Ну и ладно, – зло подумала Ада, шнуруя ботинки, – на кого наткнусь, тот сам пожалеет!»
Мысль срезать оказалась недурна и пришла в голову не только Аде. Она слышала разговоры и музыку, видела людей впереди. Кто-то шёл за ней следом. Ада уловила шаги и даже узнала манеру двигаться. Вампир окликнул её:
– Ты тоже на Ярмарку?
Она обернулась. Гвидиче, вот только маячивший на расстоянии десяти метров, уже ошивался рядом. Маскируясь, он надел безвкусную розовую толстовку и нанёс праздничный грим.
– Да, на Ярмарку.
Вампир оживился:
– Давай наперегонки?
– Нет.
Исчезнув, он появился вдали, потом заговорил со спины прямо над ухом:
– Ну давай! Изучишь меня получше!
«Ага, а ты меня. Щас!»
– Отстань! Сегодня патрули повсюду. Вот весело будет, если я в... своём состоянии им попадусь. После Бразилии... На тропе ещё и куча народу. Играйся сам.
Он картинно вздохнул.
– Ты слишком серьёзная юная леди.
И процитировал на итальянском:
Помни, кто во цвете лет, —
Юн не будешь бесконечно.
Нравится – живи беспечно:
В день грядущий веры нет[25].
– Смотри. – Он сунул Аде под нос смартфон с цветастой картинкой. Приглядевшись, она поняла, что это маршруты патрулей, причём и вампирских, и орденских. Она хотела их запомнить, но карту убрали. – Надо?
– Не помешало бы, – признала она, размышляя, где Гвидиче добыл информацию.
Он пару раз нажал на экран.
– Лови!
Ада вытащила телефон, открыла сообщение, изучила. Гвидиче дал ей время.
– А теперь – наперегонки! – Итальянец выхватил у неё телефон и, вновь переместившись, издевательски им помахал.
Ада даже слова не стала на него тратить. Убедилась, что рядом нет лишних глаз, перешла в боёвку и ринулась следом.

Давиде не знал, что на него нашло. Наверное, он просто устал от страха и напряжения последних суток и на этот раз не сомневался в прикрытии Нэнси. Он отбегал, останавливался, вновь бежал, менял направление. Дразнился, подавал девчонке сигналы. Она будила в нём мальчишку, носясь, как на настоящей охоте. Вскоре оказалось, что охотница быстрее, чем он ожидал, и благодаря его передышкам на «помахать рукой» она почти догнала Давиде, едва не сцапав в захват. Малышка бы вряд ли его поборола, но и Давиде не собирался драться.
Чудом разминувшись с байкой, Давиде взметнулся на дерево. Девушка осталась внизу, пристально глядя наверх и мягко обходя ствол, как большая кошка. Сейчас он заметил, что Ада изменилась не только физически, не только из-за характерного тонуса мышц. На её лице читалась смесь презрения и предвкушения, совершенно несвойственная обычной Аде. Частичное диссоциативное расстройство. Ну конечно же! Перед ним не та Ада! И возможно, пока он играет, она всерьёз загоняет добычу.
С минуту девушка будто специально перед ним красовалась, демонстрируя текучую грацию, которой байханты добивались за годы тренировок, а затем ушла в сторону и пропала.
Он прислушался к лесу – Аду ничего не выдавало. Давиде улыбнулся, чувствуя, как пробирает адреналин. Он сделал несколько молниеносных прыжков между деревьями, путая следы, затаился. Через несколько секунд байка его нашла: теперь уже она шумела, ломая ветки и кружа возле укрытия Давиде. Намеренно кружа – сбивая с толку и нагнетая напряжение.
Впервые с начала игры он занервничал. Сила и скорость Ады куда больше подходили полноценному байханту или опытному вампиру, а вовсе не полукровке.
Он вновь сменил позицию, рискуя столкнуться с Адой, но оставаться на месте было нельзя. Её стоило увести к патрулям, чтобы вернулась в человеческое состояние, либо загонять до вылета.
Спуск, бег, подъём. Размытый силуэт на периферии зрения. Давиде уже выкладывался по-настоящему, а она не отставала. Пару раз ей удалось даже подрезать его и спровоцировать поменять маршрут.
Наконец она выдохлась, а вампир оторвался – это случилось примерно тогда же, когда обычно заканчивался ресурс у рядовых баев: минут через пятнадцать после активации и работы тела на всю катушку. Давиде застыл на ветке в пяти метрах над землёй, держась за ствол. Он опять не видел Аду и не слышал. Чертыхнулся про себя: «Похоже, вылетела и теперь встать с трудом может. Надо искать». И тут же пожалел о своём легкомыслии.
Это был сложный манёвр, требующий точно выверенных силы, позиции и угла атаки. Выжав максимум из собственной массы, Ада врезалась в него, заставив упасть и в воздухе мешая сгруппироваться. Давиде грохнулся предельно неудачно и дальше воспринимал всё как в замедленной съёмке.
Треск сломанного позвоночника. Адская боль, хруст черепа. На нём сидит девица с лицом настолько искажённым, что почти нечеловеческим, и заносит руку в знакомом жесте. Пальцы собраны, мышцы крепки, как камень, – силы должно хватить, чтобы пробить грудную клетку и без оружия добраться до сердца. Давиде разрывает ненависть. Смерть! Смерть им всем! Смерть выродкам, смерть байхантам! Смерть чудовищам, десятилетиями травящим его и его людей!
И вдруг она обмякает, как сдувшийся шарик, с криком извергая единственное бьющееся в горле слово:
– Нельзя!!!
Теперь это точно Ада, и она в панике.
– Гвидиче! Гвидиче!!! Ну ответь! – Она заозиралась. – Нэнси!!! Дьявол, ты же не мог...
Страх настолько расшатал ей рассудок, что Ада пропустила его восстановление. Оборвав фразу девушки на полуслове, вампир резко обхватил её, крутанулся и подмял под себя. Вопреки ожиданиям, она не стала сопротивляться, а расслабилась, экономя энергию на крик:
– Идиот!!! Гвидиче, ты кретин! Где Нэнси?
– Рядом. Я попросил её не вмешиваться. – Он улыбнулся такой бурной реакции.
Давиде едва не проговорился, сказав: «Я подал ей знак», но девчонке не стоило знать про их переговоры жестами.
– Придурок великовозрастный! Как ты прожил вообще столько? Где мой телефон?!
Соответствуя званию «великовозрастного придурка», Давиде с лёгким разочарованием отметил, что интимность их положения Аду не волнует. Для него напряжение погони перешло в возбуждение, Давиде будоражил жар её тела и удары храброго сердца, в ответ на которые его сердце жаждало биться в такт. Это было естественно, но, видимо, не для охотницы.
Вздохнув, Давиде слез с неё и покорно протянул трофей. Как ни странно, мобильник Ады пережил игру стоически, а вот экран его айфона рассекла неглубокая трещина.
– Тебя отнести домой? – спросил Давиде у Ады, по-прежнему сидящей на земле. – Или всё-таки на Ярмарку?
– На Ярмарку, – буркнула она. – Только мне нужно привести себя в порядок.
Она встряхнула головой, пытаясь избавиться от хвои и лесного мусора в волосах. Резинка, собиравшая шевелюру в хвост, потерялась. Молча вампир помог ей подняться и почистить одежду, затем занялся собой. На языке крутилось множество вопросов, но даже для себя он их не мог сформулировать до конца.
До выхода из лесной зоны Давиде бежал с Адой на руках.

Ночная Ярмарка распласталась на главной площади, растянув щупальца по прилегающим улочкам. На них теснились торговые лотки людей и вампиров, пахло едой и горелым маслом. Посетители толпились возле прилавков, и за каждым клочком пространства наблюдал или полицейский, или человек с нашивкой Ордена, или вампир с нашивкой Дома. В центре возвышался луна-парк.
Отделавшись от Гвидиче, Ада зашла со стороны одного из «щупалец» и первым делом купила двойной хот-дог и большой стакан «Фанты»: от недостатка глюкозы её била дрожь. Она ужасно злилась на вампира, но сильнее – на себя. За то, что поддалась на провокацию и выдала непростительно много. Вторая Ада злилась не меньше – ей не позволили уничтожить столь роскошный экземпляр!
«Если бы мы убили его таким способом, нас бы сразу арестовали! Другие байханты в Краствиле вряд ли водятся!»
«Но мы же его всё равно пришьём?»
«Естественно! Круто, если он перед этим реально выведет нас на Дрейка. С паршивой овцы хоть шерсти клок!»
Хот-дог оказался неожиданно вкусным, и Ада ела его не торопясь. Мускулы не желали напрягаться, восприятие по всем каналам сузилось до булавочной головки. Звуки и запахи висели в воздухе пеленой, сквозь которую прорывались только особенно яркие всполохи.
После ударной дозы сахара из газировки пелена начала отступать, и перед Адой предстала разномастная публика фестиваля. Бабуля с зелёными волосами и зататуированными ногами, на ходунках, делала селфи с молодым найфо. Вампир хвастал обнажённым торсом и показывал в камеру клыки. Подростки, одетые по вампирской моде в пышные блузки и узкие джинсы, с густо обведёнными карандашом глазами, стреляли в тире. Две мамочки с колясками таранили толпу, пробираясь к продавцу сладкой ваты.
Ада была здесь белой вороной в переносном смысле и чёрной в прямом. Всё вокруг пестрело и расцветало – яркая одежда, яркие волосы, кричащие украшения и тату. А Ада по привычке нарядилась в тёмное, плохо различимое ночью, и держалась образа «без особых примет». С внезапным надломом ощутив свою отчуждённость, она купила расписной лазурный платок и намотала его на голову широкой лентой.
– Ура, нашлась! – услышала она Джейка. Взяв девушку за руку, он потащил её вперёд, к сердцу Ярмарки. – Ну ты и соня! Небось успела поохотиться, а, русская красотка?
Ада вдавила ногти ему в ладонь.
– Ты чего?!
– Достал со своими шуточками!
– Злюка, – ответил Джейк без тени обиды.
Спайсы её, естественно, сразу обняли. Роз оглядела с беспокойством:
– Я тебя люблю, но выглядишь неважно!
– Кажется, заболеваю, – солгала Ада, вновь недобрым словом помянув Гвидиче. – Что я пропустила?
– О-о-о, – закатил Джейк глаза, – самое интересное! Выступление мэра, выступление дяди Арка и выступление Найтингейла!
Ада заозиралась, желая высмотреть Виконта. Но дело было гиблое.
– Да они ушли уже все! Ну, мэр где-то здесь тусит... О, а вот и представление!
На большой платформе, служащей сценой, где до того меняли декорации, начиналось действо. Популярная песня в колонках оборвалась, и после эффектной паузы громыхнули аккорды оркестра.
Та-ам, та-ам, па-ам!
Толпа разразилась овациями.
Софиты высветили музыкантов: пианистку, двух скрипачей, виолончелиста и барабанщицу – все вампиры со специальными инструментами. Прозвучал хук навязшего в зубах летнего хита, но в инструментальной обработке, и площадь забурлила восторгом.
Вампиры развивали тему, постепенно ускоряясь до той грани, когда мелодия ещё угадывалась, но было очевидно, что люди так быстро и так синхронно играть не могут. Затем темп замедлили, дав зрителям погрузиться в знакомый мотив, и бросились в ускорение с новой силой, добавив импровизацию. Публика ликовала. Звала на бис. Одна песня перетекла в другую, затем в третью. Закончил оркестр негласным вампирским гимном «Ungifted Souls»[26], и на сцену заступил конферансье.
Ада воспользовалась тем, что все отвлечены, и отдалилась от друзей, изучая народ вокруг. Кроме сцены и аттракционов, на площади установили интерактивную экспозицию о способностях найфо, которую облепили дети. Большое пространство занимал стенд с самоизданными книгами вампиров о реалиях из их прошлых жизней. Учёные и писатели обожали такие работы, специально за ними охотились.
Ада двигалась по площади по спирали, расширяя круги, то и дело встречая постоянных посетителей магазина и перекидываясь с ними фразами вежливости. Наткнулась на свою сменщицу Улю, представлявшуюся как Улла. Уля целовалась с парнем возле полисмена, а тот притворялся, будто не замечает парочку.
В конце концов Ада призналась себе, что сил на поиск Линчевателей у неё нет. Гонка слишком изнурила, а упорство нормальные процессы в организме почему-то не компенсировало. Мир вновь выцветал, ноги подкашивались. Сердце бешено колотилось, намекая, что не вывозит нагрузку.
Ада побрела к скамейке... и снова столкнулась с Гвидиче. Он с изумлением рассматривал большой стакан кофе с шапкой сливок и маршмеллоу в своей руке.
– Кхм... Не знаю, зачем я его купил. Кажется, для тебя.
Кофе захотелось выплеснуть на него.
– Прекрати! – прошипела Ада. Усталость и злость навалились на неё двумя глыбами, и самоконтроль утекал, как разлитое тут и там пиво. – Прекрати разыгрывать заботу и вести себя так, словно... – Она запнулась, вспомнив его совет не выдавать свои мысли. Но язык уже как будто существовал отдельно от неё. – Прекрати изображать! Напакостил, вывел меня из себя, а теперь строишь доброго друга? Думаешь, незаметно, какая ты фальшивка под красивым фасадом?
Стаканчик опустился на асфальт, огоньки в глазах вампира погасли. Он актёрствовал, но актёрствовал хорошо и обаятельно, Аде приходилось напоминать себе, что он опасен и очаровывает её не из любви к искусству. Он собирался бросить её под поезд.
– Вообще-то, Ада, я веду себя нормально. Естественно. Я не планировал по-настоящему тебя гонять, просто развлекался, но теперь тебе плохо по моей вине. Мне стыдно, я пытаюсь это исправить. Наверное, стоило просто извиниться, но давай честно: это бы сработало? Я ещё в общежитии заметил, что тебе было важнее уязвить меня, чем разобраться. Ты мгновенно приняла сторону охотника, хотя он явно юлил! Почему? Вы давние знакомые? Нет? С чего вдруг ты ему доверяешь? Потому что он человек? От него бы ты приняла кофе? Я в безвыходном положении, девочка, и был вынужден надавить на тебя один раз, а ты уже всё для себя решила. Но запомни на будущее: человечность не определяется способом питания.
Он развернулся и нырнул в толпу, довольно сносно копируя моторику смертных.
Ада упала на скамейку. И рядом почти сразу приземлилась Роз.
– У меня галлюцинации или Гвидиче впаривал тебе кофе?
– Дичь он мне впаривал... – Ада фыркнула. – Ты же ему утром всё передала?
– Ага. – Роз потрогала её лоб. – Ты точно заболеваешь. Пойдём-ка домой!
– Но вы же хотели дождаться Аркентонский цирк!
– Ещё дождёмся. Я молода, а у них вообще бесконечный срок годности!
Как оказалась в кровати, Ада не помнила. Зато пробуждение запомнила хорошо.
– Ада!!! – Кто-то колотил в дверь. – Ада, ты здесь?!
– Где ещё, она спит! – громко прошептал голос Рода.
– Ада!!!
«Убью!» – подумала Ада, с трудом разлепляя веки. Когда она открыла дверь, слово, видимо, отображалось на физиономии.
– В-всё в-в порядке? – спросил Род испуганно.
– Нет! Я хочу спать! На дворе ночь. Какого чёрта?
– Ты не видела? – спросила Роз так, будто Ада пропустила Второе пришествие.
– Что видела?!
Роз разблокировала экран телефона и запустила какой-то ролик. Это была казнь.

Глава X
Тайное, явное и немного лжи
Реальная физиология вампиров стала большим ударом для тех, кто ратовал за достоверность повторяющихся легенд, и плодородным полем для моих коллег-психологов, защищающих теперь диссертации со сложными названиями, суть которых сводится к единственному «у страха глаза велики». Как выяснилось, даже якобы сверхъестественные существа нуждаются в кислороде и в снабжении тканей кровью. Поэтому они, во-первых, дышат, а во-вторых, теплокровны со всеми вытекающими (например, в виде повышения температуры при использовании ускорения).
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»

В честь Легализации день объявили выходным, и, наплевав на всех и вся, Ада продрыхла до двух. Во сне она гнала через лес то Ножа, то Плеть, при этом ощущая, будто загоняют её. Проснулась в холодном поту.
Она знала причину. Вчера Ада буквально обнажилась перед Гвидиче как охотник, показала, на что способна. Но она не хотела! Не хотела бегать дольше пяти минут, не хотела добывать его сердце – этого жаждала Вторая, а она оказалась не в силах противостоять.
Бразилия, остановка. Когда наступит её Бразилия?
Вытащив из шкафа чемодан, Ада извлекла из-под подкладки упаковку безликих ампул. Спрятала одну в тумбочку, остальные вернула на место.
В ампулах переливалась «Далила»: вещество, мешающее переходу модификантов в боёвку. Ада достала его за невменяемые деньги на чёрном рынке, когда впервые мобилизовалась против собственного желания во время слежки за Ножом и Плетью. Кажется, пришло время купить шприцы. И новый телефон – чтобы впредь не поддаваться на провокации.
Завтракая, Ада по-прежнему переживала охоту, анализировала своё поведение и взаимодействие со Второй. Прокручивала царапающий монолог Гвидиче. Он добился своего: разбередил, задел, лишил покоя. А утром ультимативно пригласил на встречу, возмутив Роз.
– Почему он вызвал только тебя? – спросила Роз тоном следователя, пока Ада ела.
– Наверное, не хочет светить, где находится. Чем больше людей знают, тем выше риски.
– Но ты ведь согласилась помогать только из-за нас! Ты из всех самая... – Роз запнулась.
– Ненадёжная? Проблемная? – подсказала Ада.
Та неуверенно кивнула:
– Да. Слушай, а может, мы и не нужны ему по факту? Он просто к тебе яйца подкатывает?
Ада подавилась овсянкой.
– Какие яйца?! Господи... – Ада вдруг поняла, что Роз теперь не отстанет и дурацкое отдельное приглашение и кофе на Ярмарке надо объяснить. – Роз, я его интересую... потому что понимаю старый итальянский!
– То есть?..
– Я его факультативом проходила. Давно. В ночь, когда на Давиде напали, он почти пересёк черту и попёр на меня, и я вспомнила какие-то фразы на флорентийском. Они его вернули. Вчера он со мной на флорентийском пытался говорить. Заскучал в глуши без родственной души.
Роз смотрела на Аду странно, сдвинув брови к переносице.
– Подожди. Ты же занималась русским, нет? Какой флоренский?
– Флорентийский... Разные языки полезно знать, чтобы понимать общие законы, по которым они формируются. А по основной специальности я изучала русский.
– А-а-а... А других найфо ты понимаешь?
– Нет.
– Прикольно... А ты раньше не упоминала про черту!
– Я вообще не хочу ту ночь вспоминать, извини.
Рыжая смутилась.
– Представляю! Как они его на том видео, да?.. Кошмар!.. Но тогда он точно яйца подкатывает, поверь моему чутью! Он, наверное, из любителей задачек посложнее! А ты такая таинственная, из РК, трещишь на итальянском. Вампиров не любишь, но спасаешь...
У Ады краска сошла с лица. Было в интонации Роз что-то подкалывающее и подталкивающее. Одобрительное. А она ведь всего несколько месяцев как похоронила Терри.
– Если так, он выбрал на редкость неудачный момент.
«И ты».

Давиде как мог отгонял ощущение наползающей катастрофы. Парализующий страх полностью отпустил впервые с унизительной ночи, эмоции утихли, и Давиде сомневался в принятых решениях.
Он нашёл в себе силы после нападения посетить Дом, показать, что не сломлен. Но на деле уподобился крысе, замуровавшись в снятом особняке и перемещаясь по городу тайно.
И он ошибся, серьёзно ошибся, и, возможно, не раз.
Последние сутки были щедры на сюрпризы. Во-первых, дядя «исправился», лично предложив ему выбрать любых членов клана для сопровождения. Давиде капризно сообщил, что подумает. Рядом с Алонсо в нём даже столько веков спустя просыпался ребёнок.
Ныне он размышлял, не принял ли за часть схемы неудачное совпадение? Вдруг дядя ни при чём и, именно отталкивая его, Давиде затягивает у себя удавку на шее?
Однако подозрения имели почву. После выхода на солнце Манчини Давиде с маниакальной болезненностью следил за суицидами сородичей, и намечалась неприятная тенденция – пока эфемерная, почти невесомая. Найфо из клановых верхушек как будто бы погибали чаще, чем раньше. Не попал ли и он в этот круговорот?
После дяди удивил Айзек Онтарио, скинувший карту патрулей и пару новых имён пропавших. Давиде гадал, чем такому обязан – не сигаретами же!
И под конец девчонка-байхант подкинула дров в костёр.
Она не могла существовать. Почти доставшая его полукровка выдержала безжалостный марафон и после не просто стояла на ногах, а отправилась на праздник. И вернулась домой на своих двоих. Не все чистые из Четвёртого были на такое способны!
Русские, несмотря на проблемы, запустили Пятое поколение? Нет, информация бы всплыла! Да и фокусы с личностью случались именно у полукровок, Давиде узнавал. И вторая личность Аделины, похоже, жаждала крови. Это же бомба, скрытая бомба! Как её пустили в США? Почему она не проявила себя в Чикаго? Основная Ада не такая кровожадная и поэтому не позволила другой закончить? Или она более рациональная?
Теперь Давиде был не уверен в планах насчёт девушки, хотя совсем сдать назад не получалось.
Когда под утро сеть взорвалась из-за записи казни, на сей раз вброшенной намеренно, Давиде обрадовался.
Марта Свон жила недалеко от треклятого общежития, в якобы покинутом особняке с заколоченными окнами. Давиде было тут неуютно. Дерево и обивка хранили въевшиеся запахи духов, дешёвой косметики и железа. Мебель подбирали под кого-то миниатюрного, предпочитая низкие пуфики и низкие столики. Давиде не отличался ростом, но даже он здесь, садясь, словно проваливался и чувствовал себя остроколенным кузнечиком.
Ещё вчера Гаусс обыскал особняк, вышел на хозяина и убедил без вопросов и проверок перезаключить договор. Вместе они обустроили здесь штаб для приёма гостей.
Дверь для байки Давиде заранее оставил открытой. Девица прошагала в зал и озадаченно замерла перед доской с уликами – старой, пробковой, с приколотыми фотографиями, ниточками и картой с флажками. Жадно принялась изучать её, не замечая его присутствия. Одиннадцать жертв, включая последнего юношу. Разные возраст, пол, происхождение. Пятеро из других городов, расположенных поблизости.
– Что видишь? – спросил Давиде.
Она вздрогнула. Что ж, хоть в чём-то доверяет, раз ослабила бдительность.
– Ну... Самое раннее исчезновение случилось два года назад, примерно когда запустили «Цепного пса».
– Хм. А когда его запустили?
– В начале октября. А первая жертва пропала в ноябре. – Она повернулась к нему, восседающему на продавленном диване. Жёлтый электрический свет делал Аду суровей и старше. – Это точно всё Линчеватели? Может, кто-то просто уехал?
– Непонятно. Но их объединяет важный момент: одиночки. Кроме последнего парня и девушки, которую использовали, чтобы меня выманить. Не удивлюсь, если её просто попросили временно переехать в Вемпас. А последнего и выбирали для демонстрации.
Байку передёрнуло. На записи Линчеватели копировали исламских террористов: произнесли речь механическим голосом, а затем подробно задокументировали пытки. Кажется, Ада не так уж и обесчеловечивала его народ – пытки её не воодушевляли.
– То есть они почти два года готовились?
– Угу. Практиковались, – процедил Давиде. – Первых жертв, похоже, подбирали, чтобы не попасться. А сейчас окрепли, обнаглели и решили показать себя миру! Bastardi![27]
Ада коснулась схемы, проведя подушечками пальцев по датам на одном из снимков.
– Тут несколько старых вампиров. Разве за ними вы не следите более тщательно?
У Давиде дрогнули краешки губ. Всё-таки она была умница. Да, старые вампиры выделялись из общей группы и определённо интересовали Линчевателей в самом начале.
– Среди моих пожилых сородичей немало тех, кто тяжело воспринял новые порядки. Или тех, кто невыносимо много потерял. Они либо выходят на солнце, либо становятся затворниками. Ну а некоторые затаились в, скажем так, попытке переждать, пока всё устаканится, чтобы избежать внутренних разборок. Мы поддерживаем с ними связь, но нельзя уследить за теми, кто умеет скрываться.
– Тогда как банда на них вышла?
– Хороший вопрос. Возможно, вы нашли ответ в «Мотыльке». Расскажи-ка про него.
Ада рассказала. Вдумчиво, детально, отстранённо. Идеально.
Давиде постучал пальцами по спинке дивана.
– Уверена про кровь вампиров? – Кровь вампиров меняла дело, Давиде чувствовал, что поймал зацепку.
– Абсолютно.
Он ненадолго погрузился в себя.
– Занятно... Так сыворотку не произведёшь...
– Почему? – она спросила и как будто смутилась собственного незнания. Давиде радовало, что она не щетинилась, как вчера. То ли выспалась, то ли убедила себя, что сумеет обмануть его и выпутаться.
– Такова технология. Нужны большие объёмы. Поэтому нам позволяют поддерживать приличную численность, и поэтому старики почти неприкосновенны. Мы – сырьё. – Он почувствовал, как верхняя губа изгибается в гримасе отвращения. – Кроме того, требуется серьёзная лаборатория, не трейлер из «Во все тяжкие». Судя по всему, «Мотылёк» – маленькая точка, часть сети, и материал из разных мест собирают и перерабатывают где-то ещё.
Девчонка изменилась в лице.
– У «Пса» хороший поток! И там можно легко добыть кровь в обход Дома!
– И, видимо, подзаработать, сдав свою. Нам ведь нужно не только питаться, но и платить за жильё.
Её яркий интерес вдруг сменился разочарованием. Давиде сперва не понял почему, а потом до него дошло: если они угадали, Дрейк не занимается чем-то по-настоящему ужасным. За спекуляции кровью на чёрном рынке максимум ему выпишут штраф и лишат лицензии.
– То есть «Пёс» притягивает одиноких вампиров, а Линчеватели следят за ними и выбирают? Тогда они должны быть постоянными посетителями, – поняла она.
– Именно. Наведаешься?
Ада резко мотнула головой:
– Не сейчас. Чтобы попасть в «Цепного Пса», нужна справка «Ви–5»[28]. У меня её нет.
«Значит, сама ты туда не собиралась. Заманиваешь меня?»
– Сделай как можно быстрее, я оплачу. И Роз пусть сделает. Или тебе лучше остаться в стороне? Если да, то...
– У меня достоверная легенда, – сказала она торопливо. Ага. Значит, легенда...
– Хорошо, тогда предупреди заранее, как соберётесь. А Родерика в Орден, значит, не пустили? – Давиде не скрыл иронии. Ада нахмурилась.
– Я бы это не так сформулировала. Потренируется – пустят.
– Ну-ну. Держу пари, что нет. А жаль. Если бы я хотел истреблять вампиров, вступил бы в Орден и позволил бы потенциальным жертвам чувствовать себя вольготно на моей территории. А у тебя есть доступ в Лагерь или штаб?
– Только под присмотром. Я от них сама дистанцировалась, чтобы не вызывать подозрений. – Она откинула со лба русую прядку и перевела взгляд с Давиде на доску и обратно. – Слушай, Гвидиче, а зачем ты со мной делишься?
«Молодец! – подумал Давиде. – Правильный вопрос!»
Встав перед девчонкой, он посмотрел ей в глаза. Без линз они были серыми, ясными. Редкий цвет для байхантов.
– Потому что ты знаешь больше, чем говоришь. Возможно, вместе мы найдём правильный ключик и оба останемся в выигрыше.
Она не отвернулась, не оборвала контакт, но и не ответила. Да уж, над коммуникацией работать и работать.
– К слову, о знании. Не заставляй меня терзаться догадками, объясни, какого чёрта вчера произошло. Я видел достаточно байхантов, ты не обычная полукровка. Цифры в документах и вполовину не отражают твой потенциал.
Ада устало вздохнула, и плечи у неё сникли. Она понимала, какое оставила впечатление, и боялась. А Давиде не хотел, чтобы она боялась. На длинных дистанциях страх оказывался отвратительным инструментом.
– Прости, Гвидиче, у меня нет ответа, которому легко поверить. Цифры правильные. Я просто такая. С экстремально высокими показателями, с хорошим резервом. Но заодно и с полным набором побочных эффектов полукровок, включая частые вылеты и риск ранней смерти. Необычная, но и не самая удачная комбинация генов. Я бы сказала, дефектная. Даже Орден в РК от меня избавился.
По окнам ударил ветер, хлопнули ставни. Ада глубже утопила руки в карманах толстовки. Отопление в доме было отключено, и температура стояла такая же, как на улице.
– Поверить и правда сложно. Кто твой отец?
– Не знаю. Мама... – на слове «мама» голос у девчонки сел, а затем налился злостью. – А если бы и знала, не твоё дело! И вообще!.. Я кое-чего не понимаю. Если Дом навёл на тебя реальных Линчевателей, значит, они покрывают убийства своих? Зачем? Это же у вас самый жуткий греховный грех, за который всех причастных либо вырежут, либо надолго сделают неприкасаемыми.
Давиде посуровел:
– Не знаю, Аделина. Слишком много переменных. Нужно копать. Так или иначе, твоё желание исполняется: меня тоже занимает бизнес Стефана Дрейка. Но, раз ты без справки, начнём с другого конца.
Девчонка покинула жилище Марты Свон, которая, судя по вещам, не планировала исчезать, однако исчезла. Со второго этажа спустилась Нэнс, слышавшая весь разговор.
– Я взломала телефон Джеффри, – сообщила она бесстрастно.
– Оу!
– Восемь необычных сообщений с неизвестного номера: цифры и буквенный шифр. Мне кажется, это координаты.
Давиде попытался уловить в ней интерес к задачке с шифром, однако тщетно.
– Замечательно, – сказал он нарочито весело. – А как тебе байка? Поняла, зачем ей Дрейк?
Нэнс прислонилась к стене.
– Он, похоже, ведёт бизнес или с бриттами, или с Конкистадорами. Если так, она собирается через него утопить весь клан. Если нет – заманивает тебя в ловушку.
– Ты за первое или за второе?
– За второе.
Давиде кивнул, осушая бокал с ИК. У него вырисовывался план.
Российская Конфедерация, три года назад
Дядю Геру под нелепым гримом Аделина опознаёт сразу. В малюсенькой комнате, которую ей выделили во французском посольстве, его фигура выглядит особенно внушительно.
Лина вскакивает, чтобы обнять мужчину, но по позе понимает, что это лишнее. Говорит единственно возможное:
– Мы не сделали ничего плохого.
«Мы» – это Лина, Паша и Кирилл. Она с филфака, они с журналистики. Делали втроём скромную студенческую газету.
Дядя Гера, Герман Азаматович, поджимает губы.
– Вы впутались в конфликт с милицией. Я ещё понимаю, эти молокососы, но твоя-то голова где была?! Мать так ничему и не научила?
От обиды и несправедливости выступают слёзы.
– Они побили наших однокурсников! Лиду! Лида неделю в больнице провела!
– Не хрен было выходить на идиотский пикет! – Герман говорит тихо, но жёстко. – А уж вышли, так расползлись бы, когда попросили!
– Дя... Герман Азаматович, это же незаконно! Мы просто пытались привлечь внимание к незаконным действиям!
Он качает головой.
– Всё хочешь героиней быть... Испортила тебя Маша!
Пашу и Кирилла арестовали несколько дней назад и нашли у них вещи, которыми те никогда не баловались. Аделину не застали дома по счастливой случайности, соседи предупредили. В посольство европейской страны посоветовал идти именно дядя Гера, друг матери, всю жизнь в неё влюблённый. Несколько дней Лина сидела здесь, искренне не понимая, что происходит и почему на них вдруг свалилась эта беда. И почему многочисленные мамины знакомые – военные, охотники, профессора – молчат.
Мужчина вдруг сгребает её широкой лапой, притягивая ближе, и шепчет на грани восприятия:
– Слушай внимательно, малышка. Французы дали заднюю, они тебя сдадут. В России подсобить никто не сможет, на твой счёт особые указания. – Вздох. – Это неофициальная информация, но идёт чистка модификантов. – Снова вздох, пауза, на лбу полковника выступает пот. – Ты не выживешь. – «Часть её не выживет». – Завтра к тебе придут с предложением. Соглашайся. Не торгуйся. Вывезут, документы оформят – тогда и поторгуешься. Я... сделал всё, что смог.
У Ады подкашиваются ноги, она опускается на одинокий табурет.
– Но я же не виновата! Я хочу служить своей стране! Страна специально меня такой сделала...
– Нет! – рявкает дядя Гера. – Мать тебя такой сделала! Это был её выбор! До последнего прятала беременность, до последнего лгала! И использовала свой авторитет, чтоб на твои причуды смотрели сквозь пальцы! Но её больше нет!
Странно видеть, как взрослый мужик сдерживает рыдания. Он порывисто обнимает Аделину и уходит.
На следующий день её в чемодане перемещают в посольство США, благо она миниатюрная. Никто ни о чём не спрашивает, сделки заключаются за спиной, а полукровку ставят перед фактом. Просто так РК отпустить предательницу не может, продавливает одно условие: отказаться от доставшихся по наследству авторских прав. Прав на работы профессора антропологии, преподавателя, специалиста по вампирам и просто великой женщины Марии Лисач. С именем и фамилией Аделина расстаётся позже.

«Инфинити» вылетела на дорогу возле Дома вампиров и затормозила перед толпой журналистов, визжа покрышками. Давиде вышел, даже не пробуя удобоваримо припарковаться, подставляясь вспышкам камер. Толпа загудела, приветствуя знакомое лицо. Несколько секунд Гвидиче ненавязчиво позировал, а затем пронёсся мимо людей и техники прямо ко входу. Охранник не имел права его не пустить.
Пролёт, коридор, конференц-зал. Набившиеся в комнате репортёры узнавали его и расступались, перешёптываясь. Моментально оценив обстановку, Лиззи подала знак одному из бриттов на побегушках, и тот принёс Давиде стул, поставив его рядом с выступавшим Альбертом. Альберт, кряхтя, подвинулся, подарил Гвидиче тяжёлый взгляд и выдал:
– Ну наконец-то! Мы уж решили, синьор не почтит нас присутствием.
– Прошу простить, задержали дела, – сказал Давиде не столько Альберту, сколько публике. Им-то двоим было ясно, что итальянца никто не звал. Но выгнать его сейчас означало запустить волну обсуждений о вражде между кланами и привлечь к бриттам ещё больше внимания.
Старик уже наверняка высказался, но Давиде это не волновало. Он запускал своё шоу.
– Меня зовут Давиде Гвидиче, я представитель Графа Миссури. Во-первых, хочу сказать спасибо всем, кто пришёл, чтобы осветить события. И всем, кто следит и будет следить за расследованием. Нам важно людское неравнодушие.
Это была обязательная часть, подкормка и поглаживания.
– Во-вторых, обращусь к подонкам, которые это сделали. – Пристальный взгляд в глазок камеры. – Ничего не получится! Я знаю, каковы ваши цели: вы думаете, будто ведёте общество к расколу, думаете, мы обозлимся и снова накинемся друг на друга, как дикари. Возомнили себя демиургами! Но на деле вы не демиурги, а психически неуравновешенные маньяки, и это очевидно каждому, кто видел ваше больное кино. Отнюдь не вампир монстр на той записи! И вас достанут! Достанут и передадут полиции, как это и должно быть по закону! – Указательный палец упёрся в стол, глаза пылали праведным гневом. Давиде снизил градус эмоций и посмотрел уже на журналистов, а не на аппаратуру. – Мне более четырёхсот лет. Главное, что я усвоил за века: сотрудничать лучше, чем воевать. Это простая истина, человечество приходит к ней раз за разом. Каждый отказ от агрессии, каждый шаг к сближению, а не к разделению лишь укрепляет цивилизацию. Как ожесточённо европейские державы сражались между собой! Как боялись потерять колонии! И что же, где мы с вами сейчас? В бывшей колонии, неизменно вырывающейся вперёд! Через океан от Объединённой Европы. Злопыхатели твердят, что принятие вампиров – конец истории США, но это не так. Мы докажем миру, что умеем жить вместе, вместе отвечать на вызовы, и не поддадимся попыткам натравить вампиров и людей друг на друга!
Раздались хлопки. Давиде не стал отвлекаться.
– ...А пока вынужден предостеречь всех вампиров Америки – не только Миссури! – и попросить заботиться о своей безопасности. Мы мало знаем о банде, они могут быть гастролёрами и перемещаться из штата в штат. Будьте осторожны, не ходите поодиночке и обращайтесь за помощью в Дома. Мы для того их и создали, чтобы любой найфо знал, что может рассчитывать не только на себя.
Умолкнув, Давиде чуть сменил позу, дабы свет на лицо падал более выигрышно. Заодно зрители рассмотрят серёжку и подвеску-крест из магазина массмаркета, бликующую между половинками полурасстёгнутой рубашки. Если он произвёл правильное впечатление, завтра бижутерию сметут на всех доступных площадках.
Репортёры заговорили разом, но Лиззи их утихомирила, заставив задавать вопросы по очереди.
– Вы сотрудничаете с полицией? – выкрикнул репортёр с красным микрофоном CNN.
– Разумеется! Если в преступление вовлечены люди, это прежде всего ответственность полиции.
– Кто жертва? – это уже были с Fox News.
– Прекрасно, что вы спросили! Гарри Уиттакер, двадцать один год на момент инициации и один год после. Обращён из-за неоперабельной опухоли мозга. Единственный ребёнок в семье, согласился стать вампиром не за вечную жизнь, а ради заботы о матери. Мать прикована к инвалидной коляске! Так эти люди представляют себе «безжалостного хищника», видимо! – Давиде вновь накачивал слова возмущением и болью. Пусть заразятся.
– Есть ещё пострадавшие?
– Есть. Но их личности пока тайна следствия.
– Как думаете, Орден замешан?
– Давайте честно: кто-то из преступников вполне мог обучаться в Ордене, мы такое допускаем. Означает ли это причастность Ордена как организации? Вряд ли.
– Если убийцы из Алабамы, вампиры воспользуются лобби в парламенте и заставят правительство надавить на штат? И не притворяйтесь, будто лобби у вас нет!
В зале загомонили. На Давиде направлял микрофон молодой азиат с выпирающим кадыком. Инициативу перехватил Альберт:
– Вы нас просите ответить за Совет и всё сообщество найфо Америки? Из Краствила мы точно ни на кого не надавим!
– Не увиливайте!
– Я не увиливаю, а намекаю! Ни я, ни синьор Гвидиче не входим в Совет и не бываем в парламенте. Ваш вопрос не по адресу.
Давиде мысленно возвёл очи горе. Он и до появления Линчевателей знал про проблемы краствильского Дома касаемо связей с общественностью. Раньше положение исправляла блондинка Гвэн с хорошо подвешенным языком (качество подвеса Давиде как-то проверил лично, и Джонсон дулся на него в том числе поэтому), но после передела глава клана бриттов забрала её на новую территорию. Альберт не до конца понимал, как работают медиа и что сейчас им нужны симпатии как можно большего количества людей.
– На самом деле, – вмешался Давиде, – тут как и с Орденом: проживание в Алабаме не говорит о дурных намерениях целого штата. А пока преступники не найдены, не вижу смысла рассуждать на эту тему.
Пресс-конференция продлилась ещё полчаса, за которые Давиде устал, как после охоты, но ни о чём не жалел. Наконец-то он точно делал свою работу.

Глава XI
У тебя нет власти надо мной
История самоорганизации вампиров тесно переплетается с политической историей людей. Первоначально вампиры воспринимали себя частью биологической семьи и инициировали в основном родственников, особенно если ветви грозила гибель. Однако постепенное формирование национального самосознания произвело переворот в подходе нежити к размножению. После серии опустошающих войн и эпидемий они начали считать «своими» в целом всех соотечественников и создали национальные кланы, которые в некоторых государствах даже блокировались с правительствами.
Из учебника «Мировая история», седьмой класс

Если бы Аде дали выбор, она бы сидела дома: смотрела трансляцию трёпа Гвидиче и ела попкорн. Но выбора не было, поэтому, пока Давиде упивался вниманием, они с Родом на цыпочках огибали Лагерь охотников. Роз вампир запретил сюда соваться – слишком заметные формы даже под спортивным костюмом. Ада бы и Рода не брала, однако его бригада занималась строительством и ремонтами, и он великолепно знал Лагерь изнутри.
Забравшись наверх по пожарной лестнице, они достали из рюкзаков тросы и в тишине, боясь выдать себя хоть звуком, начали готовиться. На счастье, фонари, чьи лучи могли бы вызвать подозрение, включать не пришлось: ночь выдалась лунной, дополнительное освещение не требовалось. Требовалось успокоительное – Гвидиче отправил их на взлом, и даже Роз была вынуждена признать, что Ада не ошиблась на его счёт. Но перечить подруга не решилась.
Род раскладывал на крыше снаряжение, и Ада механически повторяла за ним, полностью обратившись в слух. Тросы – карабины – спусковые механизмы. Они закрепились и сделали обвязки. Пока Ада улавливала только шумы окружавшего Лагерь леса и далёкие-далёкие шорохи машин.
Род пошёл первым. Завис на уровне окна и высек стеклорезом квадратный кусок – достаточный, чтобы пролезть в получившееся отверстие. А потом словно сдулся и растерянно обмяк на тросах со стеклом, зажатым в руках.
«Он не может бросить стекло и не может с ним залезть в дырку!» – поняла Ада и поспешила на помощь.
Перехватив стекло, она дождалась, когда Род окажется на помостках технического этажа. Каким-то чудом передала кусок ему, и друг бережно опустил его на пол. Протискивался в отверстие и прыгал он драматически шумно, Ада была готова в любой момент войти в боёвку и тащить его за шкирку обратно, уходя от погони. Но пока на них не реагировали. Ада тоже влезла внутрь и отцепилась от тросов.
Луну закрыли тучи, и в здании вскипела темнота, только «аквариум» тревожно светился прямо под ними двумя прозрачными гранями. Они двинулись по настилу к лестнице.
Аде не нравилось дыхание Рода – он дышал тяжело, тяжелее с каждым шагом. В какой-то момент остановился, навалившись на перила. Ада накрыла его руку своей и шепнула:
– Давай я одна?
Однажды близкие ей люди уже сели из-за того, что она вовремя их не сдержала. На этот раз Ада была готова бороться за чужую свободу. Но Род завертел головой. Посмотрел на неё сквозь прорезь балаклавы, сделал глубокий вдох и пошёл вниз, приставляя одну ногу к другой, будто ступеньки были скользкими.
Они всё обсудили заранее, условились по возможности не говорить друг с другом и бежать при любом намёке на опасность. Аде показалось, Спайсы поначалу не восприняли взлом всерьёз. Роз уверяла, что всё пройдёт гладко, а в случае чего дядя Арк не позволит даже на них заявить. Давиде поклялся без вопросов оплатить адвоката. Однако утешало это лишь в безопасной гостиной, а в наполненном ночью Лагере на ум вдруг приходили слова «незаконное проникновение», и рука тянулась к телефону погуглить предстоящий срок.
Они притормозили у стеклянного кабинета, и Ада увидела, как, сбрасывая напряжение, Род сжимает и разжимает кулаки. Он надеялся обойтись «проникновением» – без «нападения» и «причинения», но Лагерь, разумеется, сторожил дежурный. Они придумали, как быть в такой ситуации, и всё-таки между теорией и практикой пролегала пропасть.
– Начнём? – спросила Ада тихо.
Род сжался, не решаясь. Сглотнул. Чуть высунулся, высматривая будущую жертву, но высунулся недостаточно, обзора не хватало. Он медленно побрёл в зал.
Они договорились выманить дежурного шумом, теперь предстояло придумать, чем пошуметь. Держась поближе к «аквариуму», Ада приготовила шприц со снотворным.
Род плёлся, порывисто вертя головой. Проигнорировал перспективные бочки и пару покрышек, хотя они различались в сумраке и он знал их расположение.
«Струсил! – ворвалась в эфир Вторая Ада. – Может, по темечку его и сами всё сделаем?»
«Ты в своём уме? А вытаскивать его как?»
Род достиг другого конца ангара, потрогал манекен с мишенью на груди и припустил обратно. Едва не врезался в Аду.
– В задницу! – зашипел он. – Дом не стоит тюремного срока! Не буду я человека трогать!
От него, как никогда, несло по́том и страхом, и Ада стиснула его ладони. Ладони дрожали.
– Хорошо. Хорошо. Успокойся. Давай на раз...
– Трата-ра-тата-тата! – разразилось на весь ангар. Знакомая мелодия на тонкой вибрирующей подложке. Телефон.
Лишь секунд через пять Ада поняла, что это телефон Родерика, и испытала жгучую смесь стыда, негодования и желания придушить недоумка. Вторая в их общей голове закатила глаза:
«Ну ты нашла с кем идти на дело!»
Ада была согласна.
Мелодию Род установил, как назло, редкую и запоминающуюся. Запаниковав, он, вместо того чтобы сбросить, метнулся к лестнице, продолжая греметь, как переносная колонка.
Дверь «аквариума» начала открываться. Ада, мобилизовавшись, рванула к ней.
Дежурный, схватив винтовку, выскочил наружу, хотя по инструкциям ему полагалось затаиться и забаррикадироваться. Ада понадеялась, что он и тревожную кнопку, вопреки инструкциям, не нажал. Она налетела на него, не давая опомниться, отдёрнула дуло и воткнула в шею иглу. Раздались выстрел и крик Родерика.
Дежурный – тот самый тренер, который ей улыбался в первый визит, – зашатался, озираясь. Ада отступила к тренажёрам. Через несколько мгновений мужчина упал, а Ада, стряхнув боёвку, устремилась наверх, к Роду.
– Ты в порядке?
– Да, – сказал тот в полный голос, – в порядке!
Ада врезала ему по скуле – не сильно, больше профилактически – и приложила палец к губам: мол, не ори, вдруг таки есть камеры со звуком?
По словам Родерика, камеры висели только над входом и сигнализацию из-за экономии тоже устанавливали лишь там. Но Аде не верилось в такое разгильдяйство. Она яростно зашептала:
– У нас максимум десять минут, я вниз, а ты собирай снаряжение! И чтоб никакой самодеятельности! – Ада погрозила Роду кулаком.
Вломившись в кабинет в поисках ключей, Ада принялась вытаскивать ящики. Ключи нашлись, и не они одни. Рядом с массивной связкой лежала ампула с бензиновыми разводами. «Далила».
«Ну Листас! – поразилась Ада. – Быстро раздобыл! Я в Чикаго ждала неделю!»
В зале она с четвёртой попытки открыла шкаф с оружием. Ничего примечательного: серебряные ножи, серебряные пули, усыпляющий вампиров препарат. Изделия типовые, массово закупаемые Орденом для всех отделений.
Ада сделала фото со вспышкой. Снаружи раздался шум: шаги и разговоры.
«Странно, я сирен не слышала...»
Вместо сирен завыла сигнализация, и стало ясно: в здание пришли не хозяева. Почти подпрыгнув, Ада полетела к их вырезанному окну. На улице кто-то смачно ругался.
А в окне свисало два комплекта тросов.
– Какого хрена?!
– Ты низкая, тебя надо подсадить! – возник рядом Род.
Ада скрипнула зубами. Мозги бы кому подсадить заодно с яйцами!
В дверь выстрелили. Определённо, этой ночью Лагерь пользовался нездоровой популярностью. Пыхтя и помогая друг другу, Ада и Родерик выбрались на крышу и как попало запихнули снаряжение в рюкзаки. Аду лихорадило, она взмокла, хоть выжимай. Стрельба и ругань у двери не прекращались.
Пожарная лестница показалась бесконечно длинной. Когда они почти преодолели её середину, другие горе-взломщики плюнули и побежали от Лагеря прочь. Ада полагала, что сейчас и они с Родом дадут дёру, но тот зачем-то припустил к входу. По-прежнему боясь орать, она последовала за ним.
«Всё-таки не мешало бы тюкнуть, да?»
Возле входа в Лагерь, на земле, раскинув петли лент-ручек, лежала спортивная сумка со светоотражающими полосками. Род поднял что-то рядом с ней.
Полицейские сирены взорвали воздух, и Ада жестами показала Роду, что, если они сейчас же не свалят, он не жилец.
В машине скомандовала:
– Веди через лес! На дороге столкнёмся с копами!
Род завёл внедорожник. Стянув балаклавы, они поехали, и, когда напряжение чуть-чуть отпустило, Ада сорвалась:
– Это как вообще произошло? Каким дебилом надо быть, чтобы не выключить телефон?! Где он?
У и без того мокрого Рода выступила испарина.
– Прости! Прости меня!
– Где?!
– В кармане...
На худи карманов не было, поэтому Ада залезла Роду в карман штанов. Их изрядно тряхнуло, хотя автомобиль и так прыгал по ухабам.
– ПИН-код.
– Ада... – Раздался треск поломанных ветвей, те заколотили по крыше.
– ПИН-код!
Род пробормотал цифры.
– Всё, у тебя новая песня на звонке. А ту удалишь отовсюду, понял?
– Понял. Господи Иисусе...
Господь их не посетил, и Ада продолжила отчитывать Родерика, нервно перебирая рюкзаки: не забыли ли они чего на крыше.
Когда машина встала в гараж, она вспомнила:
– А что ты там нашёл? Выбросил?
– Нет, – пролепетал Род, залезая в другой карман. – Вот.
Это был брелок с ключом. Крупный, металлический, выточенный в форме сложного символа Американского антивампирского движения. Ада сказала английское слово на букву «эф».

– Давиде, – говорил Алонсо ласково, – Давиде, ты с ума сошёл? Что ты устроил?
– Показал, у кого реальная власть в Краствиле? Продемонстрировал участие Графа Миссури?
Граф вызвал племянника по видеосвязи, и Давиде был обязан отвечать с включённой камерой, пока на него взирала лишь статичная иконка: лицо мужчины с красновато-карими глазами и необыкновенно тонким носом.
– Я. Тебе. Уже объяснил. Нам нельзя открыто давить на Альберта. Он не должен заподозрить угрозу. Это ты наказан, а он упивается властью!
– Отличный план. Сработал даже слишком хорошо: меня едва не убили.
– Это не повторится! Бриттам чётко дали понять, что моя кровь неприкосновенна. Ты решил, кого хочешь в помощники?
Давиде покачал головой:
– Не время для помощников. Момент упущен. К новеньким вампирам отнесутся слишком настороженно и, если есть что прятать, спрячут поглубже. А с людьми ещё хуже: город кишит журналистами и зеваками, призывать неместных бесполезно. Облапошат.
– Разумно, – согласился Граф.
Давиде жалел, что не видит выражения лица Алонсо. Его доводы были очевидны. Сейчас клан мог обеспечить ему лишь охрану, не поддержку в расследовании. Но можно ли доверять охране? И как толпа телохранителей отразится на репутации после сегодняшних заявлений? Приближённых Граф защищает, а обычных вампиров нет?
– Слышал, твои девочки куда-то запропастились.
– Я устроил им тур в Вемпас, пусть не скучают без меня. Возможно, навещу.
Речь шла про «гарем» Давиде – четырёх его постоянных донорок. На волне паники он попросил Оскара вывезти их в безопасное место, дабы не стали предметом торга.
– Дави. Ты же понимаешь, что мы не враги, да? Ты сглупил, и я зол, – проговорил Алонсо сурово. – Ты должен выучить урок. Но ты моя последняя родня, я никогда не откажусь от тебя, если только сам не пойдёшь против клана.
Давиде сложил руки в замок и положил на них подбородок.
– А в чём урок, Алонсо? Если без экивоков и игр «догадайся сам»? Ты всю жизнь твердишь мне про самостоятельность и ответственность. Полчаса назад я взял ответственность и запустил клану шикарную рекламную кампанию! Но ты недоволен.
– Значит, ответственность? – голос дяди поледенел. – Готов наконец признать, что напрасно инициировал свою бабу и разрушил мне всю комбинацию в Венеции?
У Давиде свело челюсти.
– Я не жалею о прошлом. Я работаю над будущим.
– Опять демагогия, – фыркнул Алонсо. – Ну что ж... Раз она тебе так дорога, отдыхай в её объятьях! Такими темпами ты проведёшь с ней в Краствиле не один сезон.
Граф отключился.
Давиде повёл плечами, словно сбрасывая с них груз, и поджёг сигарету. Он ничего не понимал. Ему как будто сказали играть в футбол и выбросили на хоккейную арену. Любые действия натыкались на холодное осуждение, любая инициатива – на запреты и отговорки. Ещё и Найтингейл вёл себя по-отечески снисходительно, а Джонсон прислал гадкую открытку с диснеевскими принцессами. Сегодняшним выступлением Давиде надеялся набрать очков, снова стать тем, кого слушают. Но получил выволочку.
Пальцы растёрли сигарету в пыль.
Он потянулся в кресле, мимоходом отмечая, насколько мебель в официальной резиденции удобнее рухляди в пристанище Марты Свон. Хоть что-то хорошее.
Он собрался позвать Нэнс, но отвлёкся на требовательный стук в заднюю дверь на кухне. В стуке, в самой ситуации было нечто неправильное. Давиде услышал, как Оскар открыл посетителю, и распознал тембр девочки-паранойи:
– Позови синьора!
– К синьору нельзя, мисс, синьор не принимает!
– Ты точно хочешь со мной спорить?! – на последних исторгнутых звуках голос девушки сжался и углубился, как если бы она вдруг поменяла тело. Давиде вбежал в кухню. – О, привет! – Боёвка схлынула с неё так же быстро, как накатила. Давиде опешил. Полукровки заодно с Четвёртым поколением на переходах через короткий срок подтормаживали. А Ада – нет.
– Что-то случилось? – спросил он подчёркнуто спокойно. – Проблемы?
Щёки байки горели, поза кричала о готовности драться. Она шагнула внутрь.
– Смотря для кого! Какого чёрта, Гвидиче?! Спайсы – законопослушные люди! Какой, на хрен, взлом?! Они ничего этого не умеют! Мы с Родом едва не попались, и, если на него в конечном итоге выйдут, я тебя закопаю! Закопаю, Богом клянусь!
Её ярость сбивала и ошарашивала, а Давиде и сам был на взводе, но, поддавшись эмоциям, он бы потерял контроль. Поэтому вместо ругани он демонстративно повернулся к байке спиной и неторопливо подошёл к высокому барному стулу. Устроился уже лицом к Аде, наслаждаясь тем, как стальная перекладина приятно холодит босые ноги.
– Объясни нормально, пожалуйста.
Она снова к нему приблизилась. Оскар ненавязчиво переместился к стойке с ножами.
– Мы там были не одни! То есть, блин, не так... Мы пришли, залезли через окно. Вырубили дежурного. Я проверила арсенал – ничего подозрительного или криминального... А потом появилась другая компания, из-за которой включилась сигнализация! И они бросили у здания какую-то хрень! Возможно, бомбу! Если сдетонирует, а потом нас свяжут со взломом... – она остановилась, подыскивая нужные слова, крылья носа раздувались, – я... я тебе не прощу! Ребята на такое не подписывались, это просто высшая подлость – их втягивать! – Она кинула на кухонный стол вещь, обёрнутую влажной салфеткой. – И вот! Те, другие, обронили. Забирай!
Давиде аккуратно раздвинул салфетку пальцами. Там прятался ключ на громоздком брелоке со знаком «Сообщества Чистоты».
– Вот дьявол! – Ему захотелось сплюнуть. Оскар помрачнел.
– Именно! Эти товарищи и людей пускают в расход, Спайсы им не противники! Рода в Лагере чуть удар не хватил! Отстань от них, по-хорошему прошу, тебе ведь это тоже не надо!
У Давиде в груди вдруг сгустилась темнота. И эта туда же. Указывает и требует, совершенно не понимая, в какой он каше!
– Только я решаю, что мне надо! – сказал он резко. – И, в отличие от тебя, позволяю это другим! Твои Спайсы могли отказаться, но не отказались, их всё устроило. Если они передумали – пускай сами со мной договариваются. Они хоть в курсе, где ты и о чём просишь? А? – Оскар, чуя его настроение, вытянулся в струну и смотрел обеспокоенно. – Мой юрист поможет им в случае трудностей. Твоя подруга мне доверяет! Сомневаешься ты, хотя тебя отмыли от соучастия в убийстве!
Ада побледнела. Давиде вдруг осознал, что она – первая настоящая байка, с которой он столкнулся после войны. Не разбавленное недоразумение, для кого боёвка – это когда мышцы скручивает и спина болит, а серьёзный боец, и все добавленные гены у неё работают. Но она не походила на фанатичных монстров, вырезавших их кланы. Она не любила Давиде, опасалась его, мечтала вывести на чистую воду, однако её жизнь выстраивалась вокруг другого. Ада Верга, она же Аделина Лисач, была обычной девчонкой. Горевала, переживала за друзей и скучала по маме.
Сейчас девчонку захватил гнев, и желваки на её скулах обозначились как никогда чётко.
– Это не меня отмазали от соучастия, а тебя от убийства как оно есть! Ты, блин, выпил человека! И даже дневал потом сразу, сука, дома, а не в камере! Это ради тебя адвокат старался! А тебе чихать на всех, кроме себя! Мы ведь оба знаем, что Спайсы не подходят, и такая вербовка вообще не твой уровень. Ты на меня через них давишь!
Давиде рассмеялся.
– Честно? Они ещё до нашего... близкого знакомства казались мне лучшими кандидатами. Общительная официантка, способная любому вскружить голову, и разнорабочий с доступом в дома! Старожилы, с финансовыми проблемами и какой-никакой подготовкой! Не хочу расстраивать, Ада, но ты не главное блюдо, а приятная специя.
– «Блюдо», да?! Мы для вас «блюда»!
– Santa Maria...[29] А мы для вас кто? Твари, верно?
Ада открыла рот, но он гаркнул:
– Достаточно. Ты не в себе. Я готов обсудить заново сотрудничество со Спайсами, но именно с ними и после того, как ты успокоишься!
– Иди в задницу!
– Любите вы, русские, этот маршрут...
Она влепила ему пощёчину, человеческую и приземлённую. Оскар уже несколько раз вопросительно смотрел на ножи, но Давиде сигналил «отбой».
– Эм, мятный чай, мисс? Вина?!
От его возгласа Ада как будто очнулась. Лицо расслабилось, глаза округлились. Было похоже на какой-то гормональный откат.
– Я... кажется, правда не в себе... – Она отступила назад.
Давиде вспомнил просмотренные статьи.
«У неё же однокурсников в РК посадили! Вот я растяпа!»
На улице раздалось жужжание, похожее на вертолётное, и Давиде удивился, откуда здесь вообще вертолёты, но отвлекаться на эту мысль было недосуг.
Соскользнув со стула, он положил ладони Аде на плечи.
– Ада. Я не дам ребят в обиду, клянусь. И тебя не дам. Если я подставлю хоть кого-нибудь из своих, остальные от меня отвернутся, понимаешь?
– Понимаю. Извини.
Она испугалась своего поступка. Знала, чем может закончиться наезд на вампира его положения, и испугалась, хотя секунду назад была готова сойтись врукопашную.
«Ну точно гормоны. Значит, не первая боёвка за сегодня. Как же подвешены твои ниточки, девочка?»
– Забудь про Лагерь, я всё улажу. И мы дальше займёмся «Цепным псом». Отдохни пока как следует, хорошо?
– Хорошо. Ты прав. – Она отвела взгляд. – Прости за сцену. Оскар, и ты прости! Я никогда не трогаю людей, правда. Никогда!
– Я не сомневался в вашей выдержке, мисс. – Он улыбнулся ей и с лёгким поклоном отодвинулся с прохода.
– Спокойной ночи, Ада, – сказал Давиде с нажимом.
– Спокойной ночи.
Давиде проводил её спину взглядом. Гул – как он теперь осознал, чересчур деликатный для вертолётов – приближался, нарастая, причём с разных сторон. Вампир посмотрел в окно, но оттуда таращилась только плотная ночь.
«Дроны», – догадался он. Новое человеческое развлечение. Давиде обратился к дворецкому:
– Нашёл «Далилу»?
– Пока нет, синьор. Рассчитываю на продавцов в Вемпасе.
Дроны затихли. Давиде сгрёб подарочек от охотницы и вернулся в гостиную, желая услышать мнение Нэнс. Однако та ещё не спустилась после того, как он отослал её из-за звонка дяди.
О предназначении ключа гадать было бесполезно. Брелок нёс больше информации: вырезанный из металла вытянутый лотос, испещрённый символами из разных культур. По задумке каждый элемент подводил зрителя к концепции «Чистоты». Чистоты человеческой расы: без вампиров, без байхантов, без генной терапии и особей с «вредными мутациями».
Давиде брезгливо приподнял безделушку и принюхался. Разило отдушкой салфеток.
Он хотел думать про «Чистоту», но на первый план выходила Ада, и он попытался решить, что делать с ней. Отпускать трофей с таким потенциалом было расточительством. А держать рядом – слишком опасно, себе дороже. Подарить дяде? Как вариант! Хотя нет, лучше Лоренцо, пусть хоть она ему шею свернёт!
Дроны вновь где-то зашумели, напрягая Давиде, хотя вообще он относился к технологическим инновациям благосклонно.

...Дальнейшее вампир восстанавливал по кусочкам после, доставая их из расплавленного стекла памяти. Он помнил взрывы, летящие в лицо куски штукатурки и сошедший с ума пол. Помнил запах горючего, снова взрывы и мебель, бросающуюся под ноги. Его оглушило, осколком поранило глаз, он пробирался к выходу, спотыкаясь и падая.
– Нэнс!!! Оскар!!!
Давиде знал одно: нужно выбраться. В доме был огнеупорный подвал на случай пожара, но идею забраться туда он отмёл сразу.
Коридор застилал огонь, особенно свирепый возле лестницы. Среди всполохов различались осколки бутылки. Воздух из разбитого окна раздувал пламя сильнее.
– Нэнс!!! Прыгай на улицу! Оскар!!!
Никто не отвечал, и сердце Давиде заколотилось быстрее. Сорвав со стены огнетушитель, он справился с пламенем, преграждавшим дорогу на кухню. Там царил хаос: одна из бомб, очевидно принесённых дронами, рванула у чёрного входа. Им отреза́ли путь. В дыму и пыли Давиде, кашляя, почти на ощупь находил и отбрасывал куски оплывшего пластика, бывшие некогда кухонным гарнитуром. Наконец раздался стон.
– Оскар!
Дворецкий валялся без сознания с неестественно вывернутой рукой. Давиде похлопал его по щекам, ни на что не надеясь, но мужчина пришёл в чувство.
– Синьор... Одеяло... в углу рядом с огнетушителем.
Жар усиливался. Неповреждённый глаз слезился, пока другой медленно зарастал. Давиде бросился в указанном направлении за асбестовым одеялом.
– Вам бы в подвал...
– Нет!!!
– Снаружи могут ждать...
– Лучше снаружи!
Нэнс... В треске пожара Давиде старался уловить движение вампирши. Она ведь должна сделать хоть что-нибудь! Она нужна ему! Она не может просто...
Подняв дворецкого так, чтобы быть ему опорой, Давиде обернул их спасительным одеялом и направился снова в гостиную. Голые ступни сгорели до мяса, но Давиде шёл, игнорируя боль, сдерживая порывы ускориться, дабы не навредить Оскару. Наверху что-то обрушилось, заставив его внутренне содрогнуться. С каждым шагом внутренний голос орал всё настойчивее: «Нэнс! Где Нэнс?»
Если бы не одеяло, они бы не добрались до окна, а если бы не сверхчеловеческая сила вампира – не открыли бы. Но они добрались и открыли, вывалились в обжигающе ледяной воздух на заднем дворе, не до конца веря в спасение. Давиде вскочил, однако из-за повреждённых ног не удержался, упав на траву.
– Нэнси!!!
Оскар лежал, не шевелясь, только его грудная клетка высоко вздымалась. За оградой переговаривались зеваки:
– Кажется, вылез!
– Эй там, помощь нужна?
Вампир со злостью сжал траву под ладонями. Крикнул в ответ:
– Пожарные нужны!!!
– Так едут!
«Хорошо едут. Без сирен!»
Перевернувшись на спину, Давиде выжал всю силу из лёгких:
– Нэнси!!!
Она должна была выжить. Пожар захватывал первый этаж, а второй, как теперь видел Давиде, пострадал от взрыва, но не горел. Но Нэнси не отзывалась, как уже давно не отзывалась в ней та, кого он любил.
Непрошено замелькали картинки из прошлой жизни: Венеция, старый особняк, тонкий стан Нэнси за пианино. Музыка, свечи, книги и ноты. Бесконечные листы, исписанные её сочинениями. Прикосновения, сперва неловкие и нежные, а затем требовательные и страстные. И ведь она всё ещё где-то есть! Его Нэнси всё ещё где-то есть. Наука движется вперёд, и, пока оболочка не мертва, он и та Нэнси ещё могут встретиться...
Он прополз пару метров на четвереньках, когда кто-то в чёрных трениках и кроссовках приземлился перед ним, без проблем преодолев ограду. Давиде запоздало осознал неладное: охотница уже дважды перелезала через забор, а сигналка не реагировала. Как они с Оскаром это упустили?
Ада вышла из мобилизации и бросилась к дворецкому:
– Оскар! Сэр!
– Я в норме, мисс, – прошептал тот, закашливаясь.
Он был не в норме, ему требовался врач.
– Ты! – прохрипел Давиде. – Ты с ними! Ты отвлекала!
Она взмахнула руками.
– Да я вернулась, чтобы помочь! Отвезти вас в больницу?
– Нет!
Громкий треск на втором этаже заставил обоих повернуть головы. За треском последовал вскрик. Как в полусне, Давиде вновь поднялся.
Залезть по стене. Пронестись ураганом по спальням, вытащить Нэнси через балкон. Займёт несколько минут, только бы...
«Только бы» не случилось. Конечности подвели, Давиде хлопнулся на колени. Пожар неумолимо разрастался, отбирая последние шансы добраться до призрака женщины, которая по-прежнему была ему дорога. Давиде поднял глаза на охотницу. Если Бог есть, её послал именно он.
– Спаси её.
Ада вскинула брови с непониманием.
– Спаси её!!! – его крик перекрыл гул пожара. – Проси что хочешь, но спаси!
Она сориентировалась поразительно быстро. Достала верный смартфон, направила на Давиде камеру, как Немезида – меч, и заговорила с ледяной беспощадностью:
– Скажи, что принесёшь мне головы Ножа и Плети – Гила и Монтеро из клана Конкистадоров.
Давиде почувствовал себя так, будто был пьян, а теперь протрезвел.
– Ада...
– Говори!
Звон. То ли посуды, то ли люстры. На втором этаже. Крик, больше похожий на громкий выдох. Жива!
Ноги восстановятся минут через пять... Огонь поднимется раньше. Давиде сдался.
– Обещаю устроить смерть Гила и Монтеро из клана Конкистадоров.
– Даже если твой клан будет против.
Язык сопротивлялся, но Давиде произнёс:
– Даже если мой клан будет против.
– Точно?
– Да!!! – Он в отчаянии вдавил кулаки в землю.
– И даже если я погибну.
– Даже если ты... погибнешь.
«Santa Maria, что я творю?..» Он ответил себе сам: «А ради кого ещё творить? Кто у меня остался?»
– В облаке, – сказала девушка одними губами, отбрасывая телефон. Наконец громыхнули сирены.
Луну затянуло не то дымом, не то тучами. Обвязав вокруг шеи асбестовое полотно, охотница молниеносно по-паучьи взобралась по изуродованному фасаду и разбила балконную дверь. Люди с другой стороны дома что-то кричали. Ветер лупил по щекам и толкал в грудь.
Давиде на коленях доковылял до Оскара, чтобы перенести его подальше от раскалявшегося здания.
– Зря вы её послали, синьор. – Оскар захрипел и закашлялся. – А если обвал?
– Она сможет, – сказал Давиде уверенно, хотя сейчас совершенно ни в чём не был уверен. Ни в чём. – Дотянешь до Вемпаса?
Дворецкий снова зашёлся кашлем.
– Не факт!
– Чёрт!
Давиде всем существом впаялся в реальность, восприятие обострилось, как на охоте. Десять секунд, двадцать, тридцать. Лопалось стекло, визжал пластик. Серый дым из окон и пробоин наполнял синюю ночь, наждачкой кроша лёгкие. Оскару нельзя было этим дышать, и сирены звенели всё ближе, но ворота пока стоило держать закрытыми.
Почему так долго?
Мысли и эмоции, толкаясь, сменяли одна другую. Пот катился градом, и не от жара. Ада – смертная. Быстрая, сильная, байхант, но смертная! Жар и дым для неё так же опасны.
Минута. Больше минуты. Сердце выпрыгивало из груди.
– Девочка! Девочка! – он не мог назвать Аду по имени, пока был шанс, что её не увидели и не узнали. Пока был шанс, что выберется.
Господи, зачем он с ней связался? Зачем выдал слабость? Зачем вцепился в прошлое, которого нет?
Две минуты.
Давиде не смотрел на умные часы, даже не представлял, работают ли те до сих пор, но внутри у него тикало точно и отлаженно, как в механизме бомбы.
Дом рушился, складывался, разрывался по частям, апельсиновое зарево освещало уже и окна верхнего этажа.
– Девочка!!! Нэнси!!!
Пожарные и скорая припарковались возле дома.
И тут на балконе появилось пятно – невнятное, бесформенное. Часть пятна отделилась, ухая вниз; Давиде едва успел поймать тяжёлый свёрток размером с человека. На балконе, вцепившись в повреждённые перила одной рукой и закрывая лицо другой, стояла охотница. Не в боёвке. «Вылетела», – понял он, почти хлопнув себя по лбу.
– Давай! – крикнул Давиде, укладывая Нэнси на землю и подставляя руки.
Времени на сомнения не оставалось. Неуклюже перекрестившись, Ада прыгнула.
Давиде поймал, подумав, что с атеизмом когда-то поторопился. Девчонка была нестерпимо горячая, жадно ловила воздух, задыхаясь и тоже закашливаясь. Под рёбрами стучал отбойный молоток.
А за воротами спорили, ломать ли их, ведь хозяева вроде вылезли.
Ноги Давиде почти пришли в норму, и, отринув доводы разума – не впервые за ночь, – он, не выпуская Аделину, подобрал её телефон и с разбега перебрался через ограждение.
– Идти можешь?
Она замотала головой, прижимаясь к нему и, кажется, сдерживая тошноту. С хрипом выдавила:
– Чёрт!
Он ещё немного пробежал и полууложил-полуусадил её за особняком соседей.
– Вызови друзей!
Давиде нависал над ней, когда по телу девушки прошла знакомая волна мобилизации. Ада схватила его за рубашку, притянув, как для поцелуя. Выдохнула в лицо безупречно ровно:
– У тебя больше нет власти надо мной.
И разжала пальцы с улыбкой.

Глава XII
Кукла и мертвец
Итак, мы получили ещё одно подтверждение. Записки дю Белле красноречиво намекают, что своей знаменитой неувядающей красотой Диана де Пуатье была обязана вампирам, которые обратили её вскоре после начала романа с королём. Если вы не в курсе, кто такая Диана де Пуатье и почему вас должны волновать её романы, – я последний, кто станет вас осуждать! По сути, это просто очередной маленький факт, подтверждающий, что кровососы инициировали членов королевских семей и их приближённых, таким образом влияя на политику.
Из поста историка Дмитрия Возницкого

– Мы попали! – повторял Родерик назойливой заводной игрушкой. – Нас с Адой посадят, и все узнают, что мы преступники и помогаем вампирам!
Конец фразы утонул в Адином кашле и шуме дождя, бьющего по звонкой жестяной крыше. После душа ей стало лучше, но лицо горело от малейшего движения воздуха. Больно было моргать и шевелить губами. Кистям тоже досталось, поэтому их она держала неподвижными. Она старалась абстрагироваться и утешала себя мыслями о скором облегчении. В боёвке метаболизм ускорялся, по мелочи способствуя заживлению. Несколько прыжков туда-обратно, и через пару дней она не будет походить на варёного рака-астматика.
Но пока Ада с экстазом прижимала к щеке холодную банку пива.
– Цыц! – шикнула Роз, сосредоточенно вслушиваясь в гудки и отбивая правой ногой неритмичную чечётку. Трубку взяли, Ада задержала дыхание. – Анаит, привет! Не спишь? Ты знаешь, что происходит?.. Да ладно? Прямо в Лагерь?! Вот ненормальные! А там кто-то был?.. О-о-о!.. А горело?.. Дом вампира?! Того самого? Вау! Выжил?.. Думаешь, одни и те же? Конечно, да, отвлекали внимание! Кошмар какой-то! Слушай, у меня тоже плохие новости: Ада заболела. Ещё после Ярмарки, мы тогда даже ушли пораньше. Дашь выходной ей на день, а то всех клиентов разгонит?.. Разумеется, за её счёт!.. Спасибо, ты просто золотая начальница, не то что мой толстосум! Да, передам. Пока!
Она отключилась и начала мерить шагами гостиную.
– Ада, всё правда серьёзно?
К общему изумлению, Ада жестом показала, что нет. Просипела:
– Нет доказательств. Про мелодию скажете, кто-то подставил.
После пожара впечатления от взлома смазались, к Аде вернулось хладнокровие. Вздохнув, она простилась с голосовыми связками.
– Пока что, Род, твой главный враг – ты сам. Прими успокоительное и веди себя будто ничего не случилось. Напросись снова в патруль, не прячься. Реальных следов не осталось, никто не догадается.
Роз наконец остановилась.
– Ну, допустим. Ладно. А тебя чего к вампиру понесло?
Учитывая Адино состояние и то, откуда её забрал Родерик, скрыть визит к Гвидиче не вышло бы. Пришлось рассказывать, привычно перекраивая события, убирая часть про боёвку и просьбу о спасении Нэнс.
– Род подобрал ключ, который выпал у одного из тех, кто пришёл в Лагерь за нами. Он связал бы нас с местом преступления. Куда выкинуть, я не придумала и решила отнести Гвидиче.
– Та-а-ак... Какой-такой ключ?
Ада зашлась в новом приступе кашля. Род постарался ответить:
– Обычный ключ... Брелок странный, цветок с буквами.
– Символ Американского антивампирского движения, – выдавила Ада. Понимания в выражении лица Роз не прибавилось. – «Сообщество Чистоты»! Ох... – Её снова обуял кашель. – В прошлом году взорвали больницу в Техасе!
– Твою ж мать!
Взорвали они не целую больницу, а холл отделения генной терапии. Исполнителей нашли, но, видимо, у них остались поклонники.
– Так они совсем отбитые!
Разразилась перепалка на предмет «а я предупреждал» и «ну не про бомбы же и террористов». Ада тянула пиво через трубочку.
– А знаете, – вставила она в случайную паузу, – особняк Гвидиче взорвали другие люди. Или Лагерем и особняком занимались ну очень разные части банды.
Спайсы уставились на неё, ожидая пояснений.
– В Лагерь припёрлись какие-то дебилы, действовали абсолютно наобум. – Кашель. – А покушение продумано.
– Так им, наверное, в Лагере надо было только видимость создать, чтобы оттянуть полицию и охотников!
– Долгий промежуток. А ещё мне показалось, что пожарные выехали с задержкой. Их будто попросили не торопиться. Больше похоже на договорённость со своими.
Дальше Ада страдальчески положила ладонь на горло: мол, мои полномочия всё! Роз подсела к ней.
– Окей! Тогда ты восстанавливаешься, Род лечит нервы, а я держу нос по ветру и делаю тебе справку для «Цепного пса». Но, если что, я одна...
– Никакой «одна», – выдавила Ада.
– Спокойно, я и так туда постоянно мотаюсь к Мэдсу. В «Псе» точно не опаснее, чем в горящем здании.
На мобильнике Рода запищал будильник. За серым дождём занимался рассвет.
– Ну зашибись, – прокомментировала рыжая. – А теперь ещё и на работу!
Спайсы засуетились, собираясь, и Ада уползла к себе, надеясь заснуть, несмотря на першение и бурлящий в крови гормональный напалм.
Гормоны сходили с ума от частых переходов. Вторая лютовала, грозясь устроить бунт. Она едва не прикончила Нэнси, обнаружив ту с балкой, торчащей из живота. Положа руку на сердце, Ада с ней почти согласилась: такое гуманнее добивать. Огонь облизал вампирше верхнюю половину тела, испепелил волосы, изувечил лицо. Грудь и руки – запёкшееся месиво. Судя по всему, она успела прожить стадию Клеща, в которой пыталась стянуть себя с балки, но так и не довела до конца задуманное.
«Когда-нибудь твоя вера в лучшее не сработает, и мы обе закончимся», – буркнула Вторая.
«Когда-нибудь, прелестное создание, ты станешь для меня воспоминанием», – парировала Ада.
Когда Гвидиче стоял на коленях, умоляя спасти расщеплённую, Ада поняла простую вещь: в те секунды он был настоящим. Жалким, брошенным, отчаявшимся, недолюбленным. И настоящим. Гвидиче-племянник-Графа жил под бесконечным гримом в бесконечном фильме с прописанными репликами, где чужие глаза служили камерами для стримов. Но в эту ночь шелуха слетела, и он корячился перед ней, ничтожный и брошенный, тянущийся к состраданию. И Ада дрогнула.
Даже если потом вампир заявит, будто его слова ничего не стоили и не собирался он предавать клан во имя обещаний байханке, его уязвимость на видео вспыхнула ярче коктейля Молотова. И для других она будет не менее очевидной.

Холл двадцать шестого этажа комплекса «Империал» окутывал Давиде любимым голубым цветом. Цветом дневного итальянского неба, при взгляде на которое на губах появлялся привкус солёной воды. Диван-кушетка для посетителей убаюкивал, внушая желание лечь. Но вампиру надоело и лежать, и сидеть, цепляясь взглядом за висящую напротив картину: цветок в горшке, выведенный одной линией. Чёрное на белом, минимализм, ничего лишнего. Девушка на ресепшене несколько раз предлагала проводить Давиде в номер и бросала в его сторону сочувствующие взгляды.
Час назад доставили новые смартфон и ноутбук, подкинув Давиде повод убить время в попытках настроить технику и вспомнить пароли. Обычно этим занималась Нэнс, и Давиде впервые столкнулся с проблемами цифрового «воскрешения», столь неожиданными в продвинутый технологичный век. В соцсети он умышленно не стал заходить: не хотел, чтобы беспокоили.
Принадлежа двум смертным, «Империал» предлагал уникальное – всё что угодно для вампиров в обход клановых семей. Только смертные себе такое и могли позволить, одному из кланов никогда бы не дали настолько нагло поставить себя над прочими. Укрытие, лечение, развлечения, конфиденциальные встречи. Ограничение одно: закон. Табу на нелегальные сделки, членовредительство или запрещённые товары на территории.
Ворвавшись сюда незадолго до рассвета, младший Гвидиче выложил сумму, которая даже ему представлялась грабительской. Взамен получил анонимность, защиту и медицинскую помощь для компаньонки. Он лично донёс её до палаты в окровавленном одеяле, лично пристегнул к койке титановыми оковами, а затем долго спорил с сотрудниками «Империала», настаивая, что должен остаться и проследить, как она проскочит черту.
Однако его выпроводили, и с тех пор он пребывал в холле, как в Лимбе, ожидая вестей.
Когда-то Давиде был уверен, что смирился с неизбежностью и готов отпустить Нэнси. Пожар расставил всё по местам. Давиде это не радовало.
Следуя заповеди «любой каприз за деньги клиента», девушка-администратор позвонила в краствильскую больницу, интересуясь состоянием Оскара. Представилась племянницей, которая правда существовала. Состояние было «тяжёлое, но стабильное».
Наконец Нэнси вышла к нему сама, в уродливой белой робе, сопровождаемая стайкой реаниматоров. Давиде обуздал желание обнять её и вместо того с недоверием пересчитал бригаду. И зрение, и слух утверждали, будто количество и состав людей остались прежними.
Главный реаниматор протянул ему руку:
– Я же говорил, мы профессионалы, синьор Гвидиче. Если я всё правильно понял и ваша подруга...
– Мой телохранитель.
– ...Ваша телохранитель – расщеплённая, она полностью в норме.
Давиде и сам видел, насколько она «в норме»: отстранённая пустая кукла. Боль, давно нашедшая место в теле, сросшаяся с ним и потому привычная, шевельнулась и запульсировала. Это была не первая сильная травма Нэнси, и каждый раз Давиде иррационально надеялся, что восстановление пойдёт по новому сценарию и вернёт ей часть души. Однако нет, она восстановилась как обычно, только быстро и без жертв благодаря отлаженной процедуре.
Особое сходство с куклой Нэнси придавали полное отсутствие волос и гладкая белая кожа.
Поблагодарив реаниматоров, Давиде вместе с компаньонкой и техникой покинул осточертевший холл.
После Краствила «Империал» казался флагманом цивилизации. Стерильные интерьеры в стиле хай-тек, высокие потолки, голосовое и сенсорное управление. За несколько переходов по длинным коридорам и три поездки на лифтах они с Нэнси достигли номера, где их ждали свежая одежда и оружие. Чтобы постояльцы случайно не пересеклись с кем-то нежелательным, их снабжали планшетами, прокладывающими дорогу через комплекс, как навигаторы. Синхронизируя данные с разных планшетов, нейросеть раздавала безопасные маршруты.
– Ты как? – всё же спросил Давиде, беря Нэнси за руки.
«Почему не позвала?»
– Хорошо. – Она огляделась, задержалась взглядом на незашторенном окне. – Мы здесь надолго?
– На день.
Попросив её сделать в смартфоне и ноутбуке «как было», Давиде прыгнул в душ.
Почему во время пожара она молчала? Не хотела подвергать опасности, подозревая, что он придёт? Или собралась обрести покой?
Когда он вышел, Нэнс колдовала над вторым компьютером.
– Твой номер восстановлен, – сказала она.
– Ага. Я прогуляюсь, потом обсудим ситуацию.
Но он задержался.
– Что-то ещё?
«Почему ты молчала?»
– Эм... Нет. Пожалуй, нет.
Ноги сами понесли к месту, замеченному лет семь назад, к империальскому домашнему ораторию. По сути, к комнатке с имитацией витражных окон и церковным убранством, устроенной в аккурат между жилым блоком и казино.
По пути Давиде нашёл номер Ады и напечатал:
✉ Как себя чувствуешь, Немезида?
Он улыбнулся.
✉ Тонко, но не точно.
✉ Не очень. Тебе что-нибудь нужно?
В оратории пахло ладаном и цветами. Деревянные скамьи блестели в искусственном освещении, витраж на фальшивом окне изображал агнца с крестом. Давиде склонил голову перед статуей Богородицы и обратился к ней, как к давней подруге, с кем развела судьба.
«Пресвятая Дева, я запутался. Я постоянно путаюсь и ошибаюсь, иду на поводу у страстей и ложных идей, а ты неизменно находишь и вытаскиваешь меня! Помоги и сейчас, не оставляй... Время движется слишком быстро, я не успеваю за ним. Мой народ разбредается и забывает уроки. А смертные будто принимают их вместо нас. Знаешь, они стали добрее. Я встретил байхантку, которая отгоняет от меня смерть. Представляешь? Это ты её послала? Если да, то спасибо. Только что мне с ней делать? Каков твой замысел, подскажи!
Что делать с Нэнси? Я жду и жду, я тону в ожидании, надеюсь то на науку, то на удачу. Но, даже если дождусь, уже слишком поздно, да? Как понять не головой, а сердцем, Мадонна? Коснись меня, облегчи мою боль!
Дай знак, как выбраться из переплёта, в который я угодил! Я не хочу предавать. Не хочу ничего менять. Хочу поступить правильно и чтобы люди усвоили, что и такие, как я, поступают правильно! И чтобы дядя... оценил...»
Давиде закрыл лицо ладонями и долго сидел на скамье, выравнивая дыхание, склеивая разбитую маску. В двадцатом веке он увлекался психоанализом – тот обещал ключ к состоянию Нэнс. Давиде посетил с десяток терапевтов, а потом пресытился и прекратил сессии. Сейчас он бы не отказался от внепланового сеанса.
Успокоившись, Давиде облокотился на спинку скамьи и принялся разбирать ночь кирпичик за кирпичиком. И пришёл к внезапному выводу, что главной целью был не он, а свита. Прежде всего Оскар. Единственный верный смертный, связь с дневным миром и поверенный в делах. Даже если Давиде найдёт замену, на первых порах придётся очень много делать самому, растрачивая драгоценное время. Что затормозит работу над заданием дяди.
Но и кончина Давиде заказчика бы не расстроила. Если он прав, вырисовывался главный подозреваемый – братишка Лоренцо, ведь сам Давиде пытался провернуть с ним ровно то же самое: лишить личного ассистента накануне важных переговоров. Но сволочи повезло, он развернул историю в свою пользу, и Давиде теперь в полном дерьме. Почему бы не добить?
На руках Давиде осталось три до конца не разыгранных карты: Спайсы, байхантка и Гаусс, бывший «зелёный берет»[30], которого до сих пор не вычислили. Приведя мысли в порядок, Давиде написал ему и попросил присмотреть за Оскаром. Раньше вампир никогда с Гауссом лично не связывался.
Почти у самого номера к Давиде подбежала служащая и зашептала: «С вами хотят встретиться». Напечатала имя. Пожав плечами, Давиде согласился. Планшет моргнул, и ведущая его нить Ариадны вильнула в другую сторону.
Пригласивший вампир распахнул дверь заранее, чувствуя приближение итальянца.
– Гвидиче!
– Робер!
Они дежурно расцеловались. Кристоф Робер обитал в номере-близнеце Давиде, только выдержанном не в синих, а в красных тонах. И, в отличие от Давиде, он не был временным постояльцем, он жил здесь давно.
– Заходи, заходи, присаживайся... – Кристоф схватил с кресла и бросил в шкаф мятую рубашку, захлопнул на кровати ноутбук, мигающий котировками. – Господи, я такой несобранный! Я так тебе рад. Не поверил, когда пришёл ответ, не поверил, что угадал и ты здесь!
Давиде сел. Царственно и вальяжно. Кристоф представлял один из разношёрстных кланов, не скреплённых происхождением, где его держали по большей части из-за возраста. Слишком импульсивен и независим, но умён и общителен.
Кристоф вытер вспотевшие ладони о брюки и полез в мини-бар.
– Какую кровь предпочитаешь? У меня нет натуральной, зато ИК реально хорошая!
Давиде уже успел заметить расставленные тут и там по полу бутылки ИК. Проявил вежливость:
– «Будвайзер». Мне его недавно порекомендовала одна красивая девушка.
– М-м-м, красивые девушки! Красивые девушки... – Француз неуверенно улыбнулся одними губами, стесняясь неправильного прикуса и слишком крупных зубов. Торопливо налил жижу в стаканы. – Слушай, Гвидиче... Без лишних предисловий... Ты должен мне поверить после всего! Я не сумасшедший! То есть, Боже, мне самому-то кажется, будто сумасшедший... Но ты теперь должен понять. Они нас вычищают! – Стаканы в руках вампира вздрогнули и накренились друг к другу.
– Кто кого? – спокойно уточнил Давиде. Кристоф протянул ему кровь и опустился прямо на пол.
– Те, кто входит в Совет! Я так думаю. Уничтожают влиятельных членов кланов, освобождая места. Подожди, не морщись! Да, звучит как бред! Но я объясню. Вы же торгуете инициациями?
– Не понимаю...
– Ой, да ладно! Тоже мне секрет. Даже смертные уже просекли и кое-кого вычислили. Например, сенатора Д'Алесандро, которого вы перевезли в Мексику. Или ту мадам из «Гугла», хотя это, наверное, не вы, я бы поставил на Конкистадоров... Дай угадаю: человеческие шишки прилагают усилия, чтобы нас с людьми уравняли в правах, а взамен получают бессмертие для себя или своих деток? Так?
Кристоф угадал. Схему пока не запустили в полную силу, в договорах было много нюансов, не устраивающих обе стороны, и, разумеется, все боялись утечек, поэтому к информации допускали лишь избранных. Давиде узнал наполовину случайно, так как дяде понадобились его связи в Мексике.
– Это легко может быть правдой, но я не в курсе. – Он не собирался выдавать клан.
– Ай, не хочешь – не говори! Но, если всё так, представляешь, какая это бочка с порохом? Речь о людях, привыкших к положению и власти, и они от власти не откажутся! Не согласятся стать рядовыми членами кланов! А в политику их в этой стране обратно не пустят. Кланы должны предложить им место не хуже прежнего, а места заняты! И заняты не просто так, у нас всё строится на знакомствах друг с другом и на наших общих войнах за свободу! Прямо сейчас никто не будет иметь дело с новенькими, пришедшими на всё готовое. Значит, чтобы устроить их, нужно разрушить старую систему!
Давиде смотрел на француза мрачно. Горечь, присущая искусственной крови, жгла язык.
– Ты намекаешь, будто Совет готовит революцию? Вычищает...
– ...второй этаж управления! – Кристоф интенсивно закивал. – Я бы это так назвал. Первый они оставляют за собой, третий – мелковато, а второй в самый раз. Хотя и третьему достаётся: тем, кто претендует на второй. – Он нервно хихикнул. – Мне, например.
Давиде зажмурился, потирая виски.
– Нет... Кристоф, прости, но слишком похоже на конспирологию. А сыворотка? Мы нужны для получения сыворотки, нас некем заменить!
– Старых вампиров куда больше, чем старых и влиятельных, Гвидиче, тебе ли не знать. Да и... потерпят!
– Всё равно. Процесс, о котором мы говорим, займёт десятилетия. Зачем устраивать чистку сейчас?
– Но ты ведь тоже заметил, правда? Самоубийства, аварии, Линчеватели... Но помирают сплошь такие, как мы. Взять хоть Манчини – ты веришь, будто он сам?
Давиде покачал головой. Разумеется, он не верил. Кристоф залпом допил «Будвайзер».
– Я сначала из любопытства считал. – Он вздохнул.
Давиде усмехнулся:
– Ты всё считаешь.
– Ага! Вышло минимум пять подозрительных смертей за прошлый год и три за этот. И в позапрошлом было. Ну и я стал анализировать. Доанализировался... Мне в машину подложили бомбу. Я заметил и умотал сюда! А почему сейчас – кто же их разберёт? Хотят начать заранее и потом избежать подозрений? Или их торопят конкретные люди? Гвидиче, ты же меня не сдашь? – Кристоф вдруг занервничал.
– Кому? – спросил Давиде устало.
– Всем! Я скрываюсь. Только... деньги кончаются. Неудачно поиграл на бирже.
Давиде гулко расхохотался:
– Так тебе нужны деньги?
– Нет... То есть да, но я позвал тебя не за этим. Ты тоже жертва! Кстати, очень показательно, как они стараются действовать чужими руками, но не будоражить кланы и не провоцировать вражду. Явный договорняк. А нам надо сообща придумать, что делать!
– Нам?
– Ну да! Нам, потенциальным жертвам!
– Идеи?
Кристоф сник, сливаясь с мятым костюмом.
– Никаких! Никаких нормальных... Ты пойми, я трезво мыслю, я вижу проблемы в своих рассуждениях. Но, как ни крути, складывается так! И я боюсь. Боюсь высунуться и обратиться за помощью – мало ли кто вовлечён? Я лишь на твой счёт и не сомневаюсь!
«А зря, – подумал Давиде. – В последнем покушении смерть предназначалась не мне. Но вот Антонио...»
– Ладно, – произнёс он вслух, – я тебе переведу небольшую сумму, хватит на пару дней. Но лучше не задерживайся и уезжай за границу.
– Куда? В США для нас лучшие условия. А в Канаду хрен попадёшь!
– В Аргентину? Уругвай? Вернёшься, когда всё прояснится.
Кристоф встал. Лицо у него стало каменное и пустое. После стольких лет они быстро понимали друг друга.
– А ты останешься, правильно?
– Правильно.
Дальше разговор не клеился, и Давиде быстро засобирался, однако от встречи остался странный осадок. С ним прощались, как с мертвецом.
К вечеру они с Нэнс расквитались с делами. Давиде выложил в «Фейсбук»[31] видео, где сообщил, что цел и не отступит. И что он мог бы заявить, будто теперь поимка Линчевателей – дело чести, но оно ещё до покушения стало личным, ведь страдают его сородичи. Пост взлетел, кадры из пресс-конференции завирусились, телефон знобило от входящих. Давиде не сомневался – Карлосу на почту упало несколько предложений об участии Давиде в рекламных кампаниях, а возможно, даже и в предвыборных. Если он дожмёт эту тему, обретя популярность не только среди озабоченных вампиропоклонниц, дядя тысячу раз подумает, прежде чем списывать такой актив.
А пока дядя арендовал ему новый дом – с работающей противопожарной системой. И выделил сопровождение.

Глава XIII
Знакомство с родителями
Рецепт комфортного существования был выведен вампирами ещё в античности: четыре постоянных донора, сменяющих друг друга раз в неделю. Среднему вампиру требуется около шестисот миллилитров живой крови в месяц. Такая система позволяет людям восстанавливаться, а вампирам – не заниматься охотой, распространяя неприятные заболевания.
Мария Лисач, из книги «Открытая дверь»

Итак, то был достойнейший из мужчин. Лысый, с тоннелями в ушах и с паутиной причудливых татуировок на торсе. Торчал врастопырку в окне у Ады. Стучал и шептал «пусти». Повернув ручку, Ада открыла. Вампир ошалело улыбнулся, по-прежнему цепляясь за фасад и упираясь в невидимую стену.
– Привет, я Мэдс!
– Очень приятно. Ада.
Мужчина красноречиво обвёл взглядом раму.
– Покрасить бы надо, – сказала Ада.
– Эм... Я вампир. Нужно приглашение. Пустишь?
– А, ты об этом... А Роз тебя ждёт?
Она была, мягко говоря, шокирована. Роз недавно проснулась и собиралась на вторую работу. О гостях она не предупреждала.
Сама Ада весь день провалялась в постели, прокручивая лекции по флорентийскому и древнеанглийскому, то и дело ныряя в мобилизацию. Перед парнем подруги она предстала в пижаме. Спасибо, что не в боёвке.
– Нет, но я приехал и пытаюсь не спалиться! – Мэдс говорил всё с большим напряжением. – Ада, я сейчас упаду!
– Врёшь. Полное имя?
– Максимилиан!
«Я ещё погуглю твоё прошлое», – подумала Ада угрюмо.
– Ладно, впускаю тебя, Максимилиан.
Мужчина в сетчатой футболке и кожаных штанах изящно перепрыгнул через подоконник, и от него, как из могилы, повеяло прошлой жизнью. Повеяло клубами, концертами, смешанной толпой из смертных и вампиров и верой в их возможную дружбу. Повеяло музыкой, страстью и чем-то острым, бесповоротно потерянным, чего Ада даже мысленно не могла назвать.
– Привести Роз?
– Не, я сделаю сюрприз!
Ада пожала плечами:
– Она тебе в глаз даст.
– Угу. Но я один из немногих, кого это не пугает! – Мэдс подмигнул, выскальзывая из комнаты.
Ада торопливо переоделась под стучащую в сброшенных наушниках песню The Score. Песня не отпускала последние сутки, крутясь в плеере на повторе:
In my head I hear a million conversations.
I'm spinning out, don't wake me up until the end.
The rivers flowing in denial I can't fake it.
I'm paranoid that all my thoughts are all my friends
I got[32].
Вид вампира Аду не удивил: Роз всегда любила брутальных парней и заведения, где они водились. В Чикаго она протаскивала Аду в места, куда их не должны были пускать из-за возраста, и цепляла то какого-нибудь байкера, то музыканта. О том, что Терри выступает, тоже узнала Роз. Фактически это она их свела, ведь Ада влюбилась именно в парня на сцене, а не в парня из Ордена, который толком не умел держать пистолет и подкатывал к ней с просьбами пострелять вместе.
Она бы душу отдала за шанс пострелять с ним ещё хоть раз. Даже во сне. И чтобы больше не просыпаться.
Ледяной клубок под сердцем расширился, распирая рёбра и мешая дышать. Ада промокнула влажные глаза краем одеяла и пообещала себе больше не окунаться в воспоминания при Мэдсе и не расклеиваться.
Роз в гостиной вскрикнула, Родерик выдал несколько грязных слов. Спустившись, Ада увидела, как вампир и Роз обнимаются. Потом Роз с усилием отстранилась.
– Я просила не приезжать!
– Сразу после того, как призналась, что готова познакомить меня с семьёй! – хохотнул вампир. – А вдруг ты бы передумала?
– Да блин... Ты не вовремя! У меня в лучшем случае полчаса. Ты надолго?
– На пару дней, остановился в «Пятнице». Не спорь! Солнце, прости, но тут творится хрень, и мне за тебя тревожно.
Родерик взял с камина пресловутый кубок и нарочито громко поставил обратно.
– А, да... Род, Ада, это Мэдс! Мэдс, это Род и Ада. Не перепутай.
– Привет, – сказал Род, убирая руки за спину.
Роз расторопно принесла всем по содовой и бутылку ИК для Мэдса. Вампир стоял посреди комнаты под люстрой, как звезда на интервью, широко расставив ноги и улыбаясь во все клыки. Родерик разглядывал его забитые бицепсы.
– Значит, татуировщик...
– Ага! Был художником раньше. Могу тебя написать или вас с Розой вместе, если захочешь. Но тату мне ближе как итерация искусства.
«Итерация искусства! – Ада скептически поджала губы. – Изумительный подбор слов!»
Из вежливости она присмотрелась к узорам на груди и предплечьях найфо.
– Необычные. Какая-то особая техника?
Вампир оскалился шире.
– Ага, авторская. Хотя это не я её придумал. Но в Америке делаю только я и помощница. И только вампирам. Угадаешь, что это?
Ада прищурилась. Угольные линии змеились под кожей, сталкиваясь и разбегаясь, выделяя мышцы, но складываясь и во что-то своё, особое.
– Так. Я сошла с ума или это отсылка к Пикассо?
– Бинго! В рисунке зашиты три его картины! А материал?
Ада снова пробежала взглядом по тату, но безрезультатно. Она в этом не разбиралась.
– Сдаюсь.
– Нити! – сказал вампир торжествующе. – Протягиваю под кожей. У найфо процесс проходит без воспаления и шрамов, а держится дольше красок!
– М-м-м, – протянул Род без энтузиазма, – а если картинка надоедает?
– В этом и соль! Клиенты хотят стабильности – хоть какой-нибудь!
Хмыкнув, Род принялся изучать кромку ковра под ботинками Мэдса. Отхлебнул газировку.
– Не стесняйся, спрашивай ещё! Я встречаюсь с твоей сестрой вообще-то.
Род потёр переносицу, пряча за кистью лицо.
– Сколько ты зарабатываешь?
– Род! – Роз вспыхнула.
– Достаточно, чтобы арендовать салон в Вемпасе. Основной доход у меня там от обычных тату.
– Но помогать нам с кредитом Мэдс не может! Он вне кланов, на нём куча налогов.
– Я над этим работаю, солнце. Обучу ассистента, открою новую точку... Время есть.
Вампир посмотрел на Роз, и оберегающая нарыв корка на душе Ады опять треснула. В ту ночь Терри смотрел на неё ровно так же: со смесью нежности и обещания. С мыслью, что время есть. Они принадлежали к разным мирам, к разным культурам и социумам, но с какого-то момента главным оказалось то, что они принадлежали друг другу. Четыре месяца назад он проводил её в штаб на дежурство и отправился с Дереком в их квартиру-каморку, одну на троих. Они должны были встретиться утром. Они больше никогда не встретились.
Пол зашатался, Ада закрыла глаза.
«Дышим, Ада, дышим! Глубже! Ты на все влюблённые парочки так собралась реагировать? Да, чувак похож на людей из твоей старой тусовки, а ты чего ожидала? Роз из той же тусовки так-то!»
– Ладно. – Род всерьёз подошёл к роли брата. – Сколько тебе лет?
– Сто двенадцать. – Мэдс широко улыбнулся. – Совершеннолетний.
– И зачем она тебе? Мы же дети для таких, как ты!
– Нет, ну это уже...
– Спокойно, Роза, это нормальный вопрос. – Вампир ненавязчиво коснулся её тыльной стороной ладони. – Род, ты прав и не прав одновременно. У меня другой жизненный опыт, другие воспоминания. Но биологически мне около тридцати. И, знакомясь с девушками, я не собираюсь обсуждать с ними любимые мультики или на какой стороне они сражались в Великой французской революции. Мы существуем здесь и сейчас. Сходимся или не сходимся взглядами на жизнь и характерами. Важно похоже воспринимать настоящее, а не иметь общее прошлое. Понимаешь?
Глаза Ады оставались закрытыми.
«Не проводи параллели, не проводи! Не смей!» Однако сознание не слушалось и проводило.
– Кажется, да... А дальше? Поженитесь? А дети?
Дети... Ада не хотела детей, не хотела распространять генетическое проклятье. Терри воспринял это восхитительно легко, но заверил, что её гены в любом случае его не смущают.
– Мы пока на другом этапе. Я жду, когда Роза согласится ко мне переехать. А она не готова.
– Понял. А у тебя есть этот, ну, типа «гарем»? Она же не одна из?..
Роз почти зарычала:
– Брат, ты дебил!
– Ш-ш-ш! Всё хорошо, солнце! – Мэдс одной рукой привлёк её к себе. – Нет, у меня нет гарема, я вообще уже тринадцать лет не пью живых людей!
Ада поставила содовую на журнальный столик.
– Извините, я поднимусь. Голова кружится.
Она заперлась, прижала к себе гитару и поцеловала гриф, как шею любимого. На гитару капало. Аду трясло от запертых в горле рыданий.
«Твари! Кровососы! Лицемеры! Живёте взаймы, сука, в поисках счастья, оплачиваете его чужими судьбами! Ненавижу! Скольких же ты, гад, выпил, что теперь на диету сел?»
Злость взметнулась красным знаменем, мышцы налились силой.
«Уроды!»
Задетое самолюбие двух ублюдков лишило её всего, даже самой себя. Ада поклялась отплатить им той же монетой.
Изначально она собиралась примелькаться в «Цепном псе», познакомиться с персоналом, возможно, даже с кем-то завести отношения. Устроиться на работу, но не прямо в клуб, а к их поставщикам или кому-нибудь в таком роде. Только нужно было подождать, не рубить сгоряча. Однако из-за Линчевателей теперь в клубе наверняка проверяли тщательнее, и заявиться туда придётся пораньше, пока её лицо ещё не выветрилось из памяти тех, кто следил за Чикагской резнёй. План летел в тартарары.
Всхлипывая, она нацепила наушники. The Score продолжали петь:
All these thoughts I battle creeping up my skin, creeping up my skin.
Fears, they try to rattle who I am within, where do I begin[33].
Гвидиче. Тоже та ещё скотина, но скотина, которая нуждалась в Аде. И если Аду узнают в «Псе», сделка с итальянцем ей пригодится. Да и Мэдс представлялся Аде полезным: уважаемый тату-мастер, частый посетитель клуба, он мог стать прекрасным легальным проводником туда.
Мысли о мести, возможность планировать её остудили Аду. Она вновь ощутила опору, увидела цель, стремясь к которой можно было не оборачиваться назад.
На цыпочках Ада пробралась в ванную, умылась. Мужчины внизу обсуждали животрепещущее, Мэдс гоготал.
– ...Но ведь Элвиса инициировали, ваши признались!
– Это не значит, будто мы специально охотимся за звёздами.
– То есть тайно обращённые вампиры-знаменитости случайно образовались, когда пошла тема с Легализацией?..
Помявшись у лестницы, Ада не решилась присоединиться. Мэдс наверняка слышал, как она плакала.
Через некоторое время он постучал:
– Мне, это, обратно надо!
– Окей. – Ада по-птичьи наклонила голову. – А чем плох чёрный ход?
– Он освещён, его видно соседям, а твоё окно прямо напротив леса, – объяснил Мэдс. – Сама-то лазила?
– Нет, зачем? Я дверями пользуюсь. – Она проводила его взглядом, полным подозрений.
Возле подоконника вампир задержался.
– Ты не пахнешь, Ада. – Он обернулся, ловя реакцию. Она изобразила ступор.
– То есть?
– Избегаешь средств с отдушками. Прямо как найфо.
– Эм, ну да. У меня аллергия. Это редкость?
– Отнюдь. Просто любопытно в сочетании с национальностью.
Ада вновь картинно «притормозила»:
– А. Приду к тебе за татуировкой «Я не байхант».
– Клёво! Сделаю скидку! – И он растворился в гладкой темноте.

Сутки втянули в себя Давиде, как ребёнок газировку через соломинку. Его бросило в гущу событий, прополоскало и выкинуло. Репортёры чествовали возвращение итальянца перед Домом вампиров, и он уделил им пару минут. Потом попал на подобие примирительной вечеринки в конференц-зале Дома, где Альберт, Лиззи и Мартин наперебой возмущались дерзкой атаке смертных, предлагая забыть старые обиды, чтобы как можно скорее приструнить наглецов. Вечеринку украшали сигареты и симпатичные донорки, готовые позволить больше, чем укус.
Разомлев от курева, Джонсон благодушно делился новостями – интересными и не очень. Во-первых, назвал имя Линчевателя, которого Давиде выпил в лесу. Давиде оно и так было известно: Оскар давно подкупил одного полицейского и всё выудил. Дуглас МакАдамс, ветеран Второй Кровавой, бывший член Ордена, покинувший организацию четыре года назад. Безработный, жил на военную пенсию, содержал жену и сына. Гаусс навестил вдову и теперь отрабатывал друзей и знакомых МакАдамса. Джонсон, а точнее, полиция шла по тому же пути.
А вот взлом орденского Лагеря заиграл иначе, когда Мартин показал, что именно неизвестные собирались подбросить внутрь. Законники оказались умнее Родерика Спайса и сразу вызвали сапёров из Брэнсона, оцепив периметр. Те обнаружили в пухлой сумке не бомбу и даже не останки вампира. Туда напихали орудия пыток, идентичные инвентарю из последнего видео.
Забавно, но с позиции Джонсона и полиции дело выглядело так, будто злоумышленники проникли в помещение, чтобы найти и вынести брошенное. Камера над входом не работала («Скряга Листас не оплатил наблюдение!»), поэтому Мартин решил, будто взломщики залезли в Лагерь, вырезав окно, вскрыли хранилище Ордена, а потом попытались уйти через дверь – ведь лезть с сумкой, полной железа, на крышу тяжеловато. Но сработала сигнализация, грабители испугались, а груз кинули.
Давиде слушал, внутри сотрясаясь от хохота.
– Короче, местные легавые – дружки охотников. Русский клянётся, будто игрушки не его, и ему типа поверили. Зато моих ребят трясут, мол, кто посмел сунуться в Лагерь! Прикинь? Оборзели совсем!
Давиде поддакнул:
– Двойные стандарты, ничего нового!
– Ага! Я перекинул часть людей следить за орденскими. Очевидно же, что козлы оттуда! Рано или поздно прищучим!
– А как, если они дружат с полицией?
– Обещали прислать кого-то из Канзас-Сити. Кого-то одобренного твоим дядей.
– Тогда скоро всё разрешится.
Потом Давиде отдельно беседовал с Альбертом, отвлекаясь на оставшихся донорок, которые подставляли под зубы полуобнажённые тела, прижимались и залезали в брюки. Вампиры наслаждались, но не злоупотребляли.
Найтингейл вещал про новый вектор в политике и про то, как Линчеватели становятся цементом, скрепляющим кланы. Давиде поддакивал, как кот на солнце щурясь от привычного обращения с собой как с равным. И не веря так же неистово, как не верила в его заботу девчонка-байхант.
Он вновь навесил личину беззаботного гедониста, следующего прицепом за кем-то более значимым. Личина душила.
Интересно, купился ли кто-нибудь? Он привык считать себя хорошим актёром. Но Ада Верга видела его насквозь, толком не зная. Чего-то он с ней не предусмотрел.
За беседой последовало заселение в новую резиденцию: типовой трёхэтажный особняк, построенный специально под сдачу вампирам. Обстановка помпезная, в стиле классицизм, на окнах плотные ставни. Идеально для тематических вечеринок и фотосессий. Ещё час Давиде проболтал с охранниками, присланными дядей: Лукой, Симоне и Кьярой. Он, разумеется, был с ними знаком. Все сохраняли нейтралитет в их вялой грызне с Лоренцо, вероятно, потому и были отобраны. Они обменялись сплетнями, Давиде раздал указания и вознамерился улизнуть на последнюю встречу, незапланированную и тайную. И тут столкнулся с проблемой.
Ребята вроде бы подчинялись, но, стоило ему удалиться в комнату, меняли оговорённые позиции, не выпуская его из-под контроля. Кьяре полагалось дежурить на кухне, но её силуэт темнел у Давиде под окном. Кто-то другой стоял на стрёме под дверью. Давиде прошёл в кабинет, притворяясь, будто не замечает перемещений. Коридор за дверью, разумеется, пустовал.
В кабинете его тоже незримо окружили.
Давиде обменялся взглядами с Нэнси, следовавшей за ним как обычно. Сейчас она носила шапочку бини, а на улице надевала тёмные очки. Выглядело несуразно, зато отсутствие волос не притягивало внимание. Нэнси подтвердила: да, тебе не мерещится.
Давиде открыл мессенджер.
✉ Привет! Есть «Фумигатор»?
Ночь давно перевалила за середину, девушка должна была спать. Но вдруг?
Экран засветился:
✉ Нет, снотворное для вампиров.
Название препарата было таким же оскорбительным, как и все прочие слова, которыми люди старались обвесить найфо.
✉ Да ладно! Наверняка есть. Нужно прямо сейчас.
✉ У меня завелись тюремщики. Надо вырубить, чтобы я смог выйти.
✉ Уверен, ты скринишь нашу переписку и как я тебя бессовестно подстрекаю.
Она говорила дело. «Фумигатор», как и «Далила», вкалывался внутримышечно, такое нельзя было провернуть незаметно, а потом убедить Кьяру, будто она выдумывает. Но чем яснее Давиде осознавал, что заперт под круглосуточным наблюдением, тем сильнее хотелось вырваться. И увидеться с Адой. С девчонкой, отгоняющей смерть.
Он написал Гауссу и Роз Спайс.
Через двадцать минут весёлым ураганом полетел по дому.
– Вставайте, собирайтесь! Пока ночь не кончилась, покажу единственное приличное место Краствила!
Римляне послушно подорвались и загрузились в бронированный «Лэнд-Крузер». Давиде по пути в красках описывал город и его обитателей.
В «Розе ветров» обслуживала высокая блондинка с бейджем «Молли». У Молли была большая грудь, но узкие бёдра и плоские ягодицы. Давиде не привередничал.
– Живую кровь моей команде!
Молли зарделась.
– Прошу прощения, живая кончилась. Поток выше, чем мы ожидали. Но сегодня завезли отличную ИК из Пенсильвании, ограниченная партия! Хотите попробовать?
– Давай!
Когда девушка вернулась с дребезжащим подносом, Давиде задержался взглядом на бюсте, вызывающе обтянутом футболкой не по размеру.
– Молли, а есть другой способ получить натуральную кровь? Особое предложение?
Она поёжилась, и улыбка стала неестественной, но лишь на мгновение. Глянув по сторонам, блондинка нагнулась к Давиде:
– Двести баксов, в подсобке. Не шея. – Он кивнул. – Я позову.
Мины у охраны стали кислые.
– Не переживайте, и вам найдём девочек. Или мальчиков. Только по очереди и вне дежурства!
Нервно закусывая губу, Молли поманила его к входу в коридор рядом с уборными. Давиде встал, а за ним и Симоне.
– Нет, нет, нет! – осадил его Гвидиче. – Не смущай синьориту, она и так в напряжении. Мы ненадолго. Или надолго, если синьорита растает!
Он пошёл за Молли, зная, что дальше сдерживать ребят будет Нэнс. А драться в баре они не рискнут.
Молли провела мимо таблички «Для персонала», достала связку ключей и долго отпирала хлипкую деревянную дверцу. За ней простирался чей-то кабинет. Они закрылись изнутри.
– Вот, – проговорила она. По шее стекала струйка пота. – Роз сказала...
– Роз правильно сказала. – Давиде сунул ей пять стодолларовых бумажек. – Посиди тут минут пятнадцать. Потом выйдешь и скажешь, что я решил прогуляться.
Молли с облегчением кивнула.
Уже на улице, заводя автомобиль, подогнанный Гауссом, Давиде в зеркало заднего вида различил мечущуюся вокруг бара Кьяру. А вот она его не заметила: шалость удалась.

– Серьёзно? – Ада опустила пистолет, секунду назад направленный на окно, так как там светилась под луной знакомая рожа.
– Зачем ещё сбегáть в такую ночь?
– Ну-у... Оскара навестить?
Вампир отряхнулся после подъёма и вытащил из кармана плаща бутылку.
– Оскара завтра племянница увезёт в Джефферсон-Сити. А это тебе. Гранатовый эль.
Ада хотела, как обычно, огрызнуться, но передумала и эль взяла. У неё сбился режим, алкоголь мог помочь вздремнуть хотя бы немного[34]. К тому же ей нравилось вишнёвое пиво, почему бы не попробовать и гранатовый эль?
Гвидиче бросил на пол плащ и, скинув ботинки, сел на него.
– Рассказывай. Про Гила и Монтеро, про Чикаго и про то, почему охотишься за Дрейком. Не знаю, когда снова получится сбежать, а я должен услышать лично.
Ада вздохнула. Сковырнула крышку бутылки об тумбочку и приземлилась напротив вампира, вжавшись спиной в круглую ножку кровати. Сделала несколько глотков и со свистом провалилась в бездну.
В Америке всё было не так. Вообще. Совсем. И не так, как в новостях РК, и не так, как в американских фильмах. Аду мутило при попытках разобраться со страховкой, жильём и общественным транспортом. Её укачивало от кашеобразного эклектичного языка, из гущи которого она с трудом выуживала слова, мучительно продираясь к смыслу. Раз за разом, день за днём. Она не умела пользоваться общими прачечными и не знала половину продуктов на полках. Как-то из продажи пропали знакомые овсяные хлопья, и, не найдя их в очередной поход в магазин, Ада прямо у кассы расплакалась.
Потом быт худо-бедно наладился, и выяснилось, что Ада никому не нужна. В РК она считалась талантливой дочкой талантливой женщины, будущим сверхценным специалистом. Три профессора на факультете правдами и неправдами уговаривали её писать у них курсовые и диплом. И даже если бы с академической карьерой не заладилось (а скорее всего, заладилось бы), Аду бы с распростёртыми объятиями ждали в других структурах, где ценили чувствительный слух. Но Ада собиралась продолжать дело матери: изучать вампиров, чтобы показать миру их суть.
После скандала и эмиграции университет отчислил её с формулировкой «за неуспеваемость». Так и не ответил на запрос выслать документы, хотя они бы не пригодились – ей намекнули, что подаваться на стипендии бесполезно, а на платное обучение деньги не находились. Из интеллектуальной элиты Ада превратилась в человека второго сорта. Эмигрантка с неуверенным английским, делающая грязную работу вместе с мексиканцами и темнокожими. Иностранная монетка в банке нищего.
Как байхант она тоже не пригодилась. Её регулярно приглашали сдавать «образцы», особенно в самом начале, и вены тогда были исколоты, как у наркоманки, но на практике способностями просили не пользоваться: к байхантам тут относились с опаской.
Волонтёрство в чикагском Ордене стало спасением. Ада вцепилась в него как в шанс быть полезной и делать понятное. Сперва ей ничего не доверяли, кроме патрулей, а она расстраивалась из-за низкой эффективности отделения. Тогда она решила пробиться в руководство, занялась не только патрулями, но и бумажной и организационной работой. Сам глава отделения Энрике Кармона обратил внимание на новенькую. А потом появился Терри.
С Терри она узнала, что необязательно быть борцом с вампирами, чтобы быть. Можно гулять. Можно наслаждаться музыкой, солнцем и ветром с озера Мичиган. Можно целоваться, петь глупые песни, ночевать у друзей, потому что потеряли ключи или не заплатили за квартиру. Можно строить планы на будущее. Просто планы. О выступлениях, о доме. О свадьбе.
Терри научил играть на гитаре и не стесняться сцены. Научил быть собой в постели. Шутил, дескать, РК – его любимая страна, раз подарила ему такую замечательную невесту. А Терри на год подарил ей новую жизнь: жизнь без смысла, где смысл не требовался. Смысл зарождался сам по себе.
Целый год Ада верила: они будут счастливы.
Она продолжала ходить в патрули для Ордена, продолжала общаться с людьми оттуда и замечала мелкие странности, но это было неважно.
Тьма окутала их незаметно. Клуб, где они выступали, облюбовали одни из самых важных вампиров Чикаго – Гил и Монтеро, лучшие друзья и соратники Графа Иллинойса, его безопасник и финансист. Пара Терри и Ады чем-то их зацепила, вероятно, как раз тем, что оба состояли в Ордене. Началось с подначек, мол, охотники развлекают найфо. Продолжилось шутливыми, но назойливыми предложениями поразвлекать приватно. Ада огрызалась, Терри и Дерек тоже не оставались в долгу. Они привыкли к не всегда адекватным зрителям, кем бы те ни были. Таких стоило ставить на место, а к утру в голове прояснялось, и все расходились.
Не разошлись.
Очередная перепалка произошла на глазах гостей из другого клана. Ничего серьёзного – обменялись колкостями, и Ада отправилась на дежурство, а Терри и Дерек – по домам. Однако утром ей позвонили и попросили не возвращаться в Орден, чтобы сдать пост. Там бросили тела.
Она думала, сойдёт с ума. Но горе и чувство несправедливости заставили действовать, погнали на поиски. Они с Лином вычислили маршрут ребят, прочесали окрестности и нашли место преступления. Вот там она правда чуть не тронулась. Лину пришлось оттаскивать её и драться с одуревшей Адой в боёвке. Она сломала ему руку, ей было стыдно.
Гил и Монтеро даже не пытались избавиться от отпечатков шин и обуви, выдававших их с головой. Но сильнее всего выдавал запах, такой интенсивный, что его мог учуять не только Лин. Гнилостный запах вампирского пота, смешанный с кровью и семенем.
В Чикаго вампиры подкармливали полицию, поэтому Лин подстраховался, засняв следы. Ада потом поражалась, как у него хватило выдержки, ещё и со сломанной рукой. Она в этот момент скулила, забившись между забрызганных багряным мусорных баков.
С этого начался ад, который так и не закончился, и, если бы не Лин, Ада бы, наверное, не вывезла.
Они, естественно, всё выложили Кармоне. Тот потряс кулаками, побрызгал слюной и, потребовав фотографии, обещал показать всем мексиканскую кузькину мать. Но на следующий день публике представили подставных виноватых, и никто не издал ни звука, а смартфон Лина внезапно сломался, потеряв все данные. Произошло это в здании Ордена.
Несколько суток Кармона дурил Аде голову, заверяя в поддержке и уговаривая не идти к журналистам. А когда уже провели казнь, резко сменил тон. Это был их с Лином последний визит в штаб.
В воспоминаниях все события, эмоции и решения существовали неразделимо и единовременно. Для Гвидиче Ада зачерпнула лишь горсть. Рассказала про Конкистадоров, Лина обозначила словом «друг». Но она прожила ад заново во всей полноте.
Эль почти закончился.
– Кармона сказал: «Ради мира нужно принимать компромиссные решения». Ножа и Плеть клан не отдаст, быстрее меня прикончат. А буду рыпаться – он меня засунет в психдиспансер: у него там женщина работает, быстро бы справились. Особенно с моими спецэффектами в мобилизации. И будут мне до конца дней колоть «Далилу», а в СМИ покажут слезливый сюжет о девушке, поехавшей от горя и опасной для окружающих после тренировок в Ордене в страшной России. И про промывание мозгов там не забудут уточнить! – Она залпом допила. – Денег предложил... много. Ну, по классике: сначала запугать, потом облагодетельствовать! Как ты примерно, но ты умнее.
Гвидиче сидел, оцепенев, глядя на неё в упор.
– И ты меня пожалела? – спросил он глухо.
– Мы уже выяснили, что я идиотка.
– Ты путаешь идиотизм с гуманизмом.
Ветер снаружи усилился, предвещая дождь. Комнату захватил мрак. Вампир переместился к Аде, устроившись рядом.
– Мне очень жаль, Аделина. Если бы подонки были в моём клане, я бы предал их солнцу.
Она искоса посмотрела на его мерцающие глаза.
– Но они не в твоём клане. Поэтому я попробую предать их суду.
– Через «Цепного пса»?
– Ага. Лично к ним подобраться у меня не получится: подонков охраняют лучше, чем Графа. А я вылетаю так неожиданно, как некоторые залетают. Но я за ними следила.
– Следила? – в его интонации считывалось: «Она ещё и следить умеет!»
– Да... Ну, не совсем! Я хотела их напугать. Мелькала то тут, то там, мол, вы под наблюдением. Играла на нервах. Через неделю Кармона позвонил с угрозами.
Гвидиче легко толкнул её в плечо:
– Но ты не сдалась.
– Не-а. Я увидела кое-что. Ножа и Плеть тогда заперли в Доме и заставили проводить экскурсии. Соразмерная кара. Выходить они могли только изредка и после долгого согласования. Да, я знаю, не спрашивай! И вдруг подъезжает непонятный чувак, паркуется в зоне для сотрудников, и по одному щелчку Монтеро к нему выпрыгивает! С чего вдруг?
Гвидиче догадался:
– Дрейк?
– Угу. Они говорили о каких-то поставках, но очень завуалированно и с наездами. Тогда я взялась за Дрейка. Если у них общий нелегальный бизнес и мы его раскроем, Монтеро тоже пострадает.
– Понятно. Страшная ты женщина, Ада Верга! Но Конкистадоры страшнее. Я тебе помогу. Так будет правильно.
У Ады в груди что-то шевельнулось, словно тугой узел ослабили. Она одёрнула себя: «Не верь ему. Не верь!» Ближе подтянула колени.
– Окей. Теперь твоя очередь. Почему ты так дорожишь Нэнси?
Вампир негромко и недостоверно рассмеялся, запрокинув голову.
– Ожидаемо! Чёрт подери... Хорошо!
Дотянувшись до плаща, Давиде вытряс из кармана пачку сигарет и блестящую зажигалку, украшенную объёмным рельефом в виде арки. Закурил. Взгляд его потух и расфокусировался.
– Девятнадцатый век. Мне продали её подростком как донора, и я заметил в девочке талант. Она изумительно пела и рифмовала слова. Я нанял ей учителей. Часто так делал... А затем я её полюбил, – голос Давиде налился тоской. – И она меня тоже, не думай... Она писала обо мне стихи, считала, я не понимаю, кому они посвящаются. Переживала, что влюблена в монстра, а как это иначе выразить и не задеть меня, не знала... Однажды охотники вычислили мой дом, проникли внутрь и всех перебили. Всю смертную прислугу, включая детей. И телефонные провода перерезали. Дело было днём, я сидел в подвале и только слышал крики и мольбы о пощаде. – Рука Давиде сжалась в кулак, оставив на деревянном полу царапины от когтей. – Нэнси поймали и мучили, пытаясь выманить меня, – он говорил, уже почти не раскрывая рта, сквозь зубы, давя любой намёк на эмоции. – Я вышел. Правда, знал, что мы погибнем оба, она в их глазах не заслуживала снисхождения... Я открыл дверь, а в этот момент она... пожертвовала собой. Я не видел как – меня сжигало солнце. Просто миг – и у неё из живота торчит рукоять меча, а за спиной – пронзённый охотник. Она заколола его через себя. Второй ваш растерялся, и мне удалось утянуть Нэнси с собой в подвал, но я был не в силах её спасти. – Давиде зажмурился, нижняя половина его лица казалась каменной. – А скоро бы пришли другие, им же требовалось вскрыть меня до темноты! А я там обожжённый с умирающей любимой... Я её инициировал. Вместо одного покалеченного вампира их встретили два, включая голодную новообращённую. Только она теперь другая...
Стекло задрожало от мелких капель. Вампир сидел одетый, но обнажённый, и огонёк сигареты замер вместе с ним в пространстве и времени. Ада осторожно накрыла его кисть своей.
– Мне тоже жаль.
Он натянуто улыбнулся, и Ада добавила:
– Только не говори никому!
Улыбка потеплела.
– Могила! Твоя репутация бессердечной красотки в безопасности! Как и моя – великовозрастного придурка...
Рука у Гвидиче была холодная. Ада грела её, словно прикосновением зажимала кровотечение: и своё, и его. Оба не шевелились и не смотрели друг на друга. Дождь разошёлся, ливанул в полную силу, капли били в стекло, и плотная безлунная темнота обнимала их странную пару.
Наконец Давиде резко поднялся.
– Ночь, увы, не вечна, юная леди. И мне пора отвечать за невинные шалости.
Он облачился в тренч, открыл окно и прыгнул в ливень.

Давиде слушал радио «ИнтерНайфо», заглушая упрёки прошлого. Вопли Рафаэля, и Марии, и маленькой Франчески... И Нэнси. Он всех помнил по именам. Те люди были не первыми и не последними погибшими из-за него, и Давиде давно научился выставлять щит между собой и виной. В конце концов, до середины двадцатого века смертные в принципе часто гибли не от старости, и вампиры не выделялись из общего списка причин. Но Давиде привязывался и скучал, поэтому порой его посещали призраки.
Кое-что, кроме радио, сейчас помогало отгораживаться от призраков: тлеющий на коже отголосок прикосновения Ады.
«Срочное сообщение! Обнародованы имена погибших в аварии на Лазурном мосту в Вемпасе. Среди них наш сородич, преподаватель Манхэттенского колледжа, финансовый аналитик Кристоф Робер».
Давиде резко затормозил.
«Также официально подтверждено, что в одной из машин находился популярный рэп-исполнитель Тивата. Певец доставлен в больницу, подробности состояния не разглашаются».
Давиде быстро напечатал сообщение для Нэнс:
✉ Возможно, Кристоф нёс не бред. Готовь почву для представления.

Глава XIV
Псу под хвост
Смотрите за этим танцем,
Что вспарывает эфир:
Мир играет с паяцем,
Паяц подменяет мир!
Наш крик будит души, взводя на престол
Кровь! Охоту! И рок-н-ролл!
Перевод песни Джорджа Васприна «Кровь и охота»

Ада смотрела на развороченную локальным взрывом крышу машины, а эмоциональные качели уносили её к полюсу «ну и всё равно». Чувства пропали. И выведенное баллончиком на асфальте корявое «убирайся» не трогало, только вызывало вопросы.
Почему сегодня? С первого столкновения с Линчевателями минула неделя, со взлома Лагеря и пожара у Гвидиче – сутки. Чего ждали недоброжелатели? Кто-то заметил, как окно в её спальню косплеит второй чёрный ход?
Почему здесь, на парковке супермаркета? Дурацкое же место! «Форд» постоянно торчал у дома Спайсов или возле работы Ады, там и надо было пакостить! И свидетелей меньше!
Мысли летели бегущей строкой, сдержанной и бездушной. Повезло же, что перед автосервисом Ада выгребла из багажника и салона оружие с боеприпасами, а потом не сложила обратно!
Суета продавцов и нескольких посетительниц, уговаривавших Аду отойти подальше, казалась бессмысленной.
Примчавшийся полицейский допросил её на месте. Выглядел он невыспавшимся и ошалевшим, часто отвлекался на звонки, ругался с опаздывающим криминалистом. Чуть погодя прибыл и Листас – грозный и похудевший. Поманил к своей «Тойоте».
– Я предупреждал! Предупреждал? Ты почему до сих пор в Краствиле?
– А куда мне деваться? Я не хочу оставлять ребят! Аркадий Витальевич, вы ведь понимаете, что дело не в Линчевателях и вампирах. В городе становится опасно всем! Вчера правда вскрыли Лагерь?
Мужчина сплюнул под ноги.
– Неважно! Ты итальянца наслушалась? Забудь, этот хрен себе перед прессой набивает цену!
– Может, и набивает, но у меня тоже глаза есть! Если твари взбунтуются, со мной у Спайсов будет больше шансов, как и у Ордена. Давайте я вступлю...
– Да нет же, дура!!! Именно тебе не надо никуда вступать!!! – Листаса аж перекосило. – Ты для вампиров как красная тряпка! А после Бразилии и для людей. Не дай бог, кто-то узнает... Ада, дуй отсюда, игры закончились!
– Арка...
– Никаких «Аркадий Витальевич»! – рявкнул охотник. – Это не твой город, Ада! За новой жизнью приехала? Не сложилось!
– Значит, буду жить старую! – Ада упёрла руки в бока. – Не спасла одних, хоть других не подставлю.
Охотник прикрыл веки.
– До тебя не доходит? Наоборот, подставишь! Полезешь кого-нибудь защищать в боёвке, а тебя саму потом порешат! И Спайсам достанется! Я лично ничего против тебя не имею, просто... ну, обстоятельства такие! Уезжай, а?
Их прервала кассирша супермаркета, робко подошедшая со стаканом горячего шоколада из автомата. Всунула его Аде, пробормотала слова поддержки и испарилась.
Тем временем к границам полицейского оцепления стекались зеваки и журналисты, выкрикивающие вопросы про теракт. Ада держалась к ним спиной. Листас кивнул на «Тойоту».
Забравшись туда, Ада наконец ответила:
– Ладно, вы правы. Но я не могу уехать сразу! Нужно хотя бы подыскать жильё.
– Где будешь искать? – оживился Листас.
– В Брэнсоне, – сказала Ада, вспоминая свой изначальный план.
– Подальше! Ближе к югу или к востоку, усекла?
– Да...
– Умница. Главное, не затягивай!
Затягивать и правда было некуда. Особенно после новостей Роз про справку «Ви–5».
Ада опасалась, что её не пустят в «Цепного пса»: во-первых, из-за поддельных документов, а во-вторых, из-за внешнего вида. Роз мурлыкала, что всё хорошо и подруга восхитительна – за такие ноги половина Америки душу продаст! Ада сомневалась, вспоминая одностишие Брюсова[35]. Однако пустили их без проблем: контроль на входе устроили и документы, и ноги. Тут же девушкам выдали оранжевые браслеты, сообщающие другим, что они «просто посмотреть» и лишнего внимания не нужно. На запястьях людей вокруг в основном выделялись белые – «хочу познакомиться».
Ада приблизительно представляла структуру клуба. Здание возводили с нуля, специально под заведение, разумно снабдив его обширным подземным этажом, служившим гостиницей. Вампиры, желающие остаться после рассвета, могли снять номер за негуманную сумму. Те, кто околачивался тут постоянно, а платить за постой не хотел, оборудовали на стоянке маленький трейлерный парк.
Первый этаж отвели под служебные помещения, а веселье шло на втором и особенно на третьем, где вампиры и люди сперва танцевали и знакомились, а затем уединялись в крохотных комнатах и играли в любые игры, в какие заблагорассудится поиграть двум взрослым существам. Ада сомневалась в том, насколько часто там проявляли фантазию. Но думала об этом.
Держась за руки, подруги просочились сквозь толпу танцующих к барной стойке. Озираясь по сторонам, Ада почти восхитилась тем, насколько клуб заточен именно под вампиров. Это было и хорошо, и плохо: с одной стороны, и под её особенности он подходил; с другой, противник здесь становился в разы опаснее.
Свет выставили так, чтоб в помещении царили сумерки, удобные для ночного зрения. Никаких резких вспышек и мигания ламп в такт музыке. Странные фактурные стены и потолок, якобы создающие антураж пещеры, поддерживаемый искусственными летучими мышами. На самом деле за выступы и сталактиты можно было цепляться и использовать их для перемещения во время боя. Или во время бегства. Атмосферы придавала и деревянная лодка, из которой вырастала стойка диджея, намёк на то, что пещера – вход в Подземное царство, где можно встретить Харона и одного милого пёсика.
Здесь Аду куда меньше тревожили запахи. Правила клуба запрещали любые парфюмы, неважно, духи или дезодоранты. Ада вдыхала пот, алкоголь и липкое, льнущее возбуждение.
Музыка, впрочем, была типично клубной: оглушительной и ритмичной. Пронизывающей. Намекающей на секс. Крайне неприятной для существ с тонким слухом. Посетители-вампиры, как и Ада, щеголяли в берушах, часто обыгранных как аксессуар. Ада выбрала затычки стандартного вида, прикрыв их распущенными волосами, чтобы не вызвать подозрений.
Подмигнув ей, Роз обратилась к бармену:
– Два «Белых русских»!
Ада возмутилась:
– Не крепко для начала?
– Нормально! Тем более ты почти не пьянеешь. О, он уже здесь!
Мэдс потягивал ИК на одном из пурпурных диванчиков.
«Почти не пьянею из-за изменённого метаболизма, не пахну, в ушах беруши, русская, мускулистая... Как меня каждый второй кровосос не вычисляет?..»
Забрав коктейли, они подсели к татуировщику.
– Ты в норме? – спросил он у Ады.
– Да, вполне. Вот, развлекаюсь! – Она сделала широкий жест в сторону танцующих.
– Похвально. Хотя это, конечно, специфический способ справиться с травмой...
Ада помрачнела. Она полагала, вампир имел в виду взрыв на парковке, а Мэдс намекал на Резню.
– Прости, у меня просто большой опыт. Тебе надо побыть с собой, прожить горе, поработать с терапевтом. Я вообще был против, чтобы Роз тебя сюда приводила.
«Говнюк», – подумала Ада, но не из-за сказанного, а потому, что на протяжении фразы Мэдс плавно и почти незаметно понижал громкость. Байхантка свела брови и похлопала себя по уху:
– Что?
– Ничего! Как коктейль?
Ада отпила.
– Отлично! Уже пора шутить, что во мне ночью побывал белый русский?
Он хохотнул.
– Лучше выпить несколько и говорить во множественном числе! Машина-то сильно пострадала?
– Сильно. Восстановлению не подлежит, случай не страховой.
– Главное, тебя внутри не было! Авто Тиваты видела, который в Вемпасе разбился?
Ада смутно вспомнила сюжет из новостей. Рэпер Тивата попал в аварию на мосту.
– Не-а.
Роз, прижимавшаяся к вампиру, демонстративно расширила глаза:
– Да ладно?! Ада, там капец! Всмятку! Не верится, что он выжил!
– А выжил?
– Вроде. – Роз подняла стакан. – За выживших!
Они чокнулись.
«Вот так: позавчера всех волновали срывы байхантов, сегодня – выжил ли один рэпер, хотя в аварии столкнулись несколько машин... А про Терри и Дерека вообще давно забыли».
Они перекинулись ещё парой реплик, и Роз с Мэдсом потерялись на танцполе. Ада сдвинулась к подлокотнику, наобум настроившись на разговор на соседнем диванчике. Компания женщин судачила о младшем Гвидиче. Похоже, они рассчитывали его встретить и спорили, получится ли заманить на третий этаж сразу всем вместе. Их фантазии Аду не будоражили, Мэдс и Роз не возвращались, и она отправилась исследовать клуб.
Несколько залов были выдержаны в едином стиле, их заполняли крошечные столики и большие пухлые диваны, на которых друг с другом знакомились люди и вампиры. В одном из залов организовали фотозону с кольцевой лампой и задником с логотипом «Пса», чтобы клиенты пиарили заведение в соцсетях. В другом два вампира в телесном белье и ромперах из цепочек устраивали чувственное представление у шеста.
Ада искала признаки сбора вампирской крови, но «Пёс» не спешил обнажать изнанку. По крайней мере, настолько сомнительную.
Неожиданно её обняли сзади, пританцовывая и потираясь бёдрами о ягодицы. Ада попробовала вывернуться, но не тут-то было. Неизвестный молодой вампир текуче переместился и обвил охотницу спереди.
– Одиноко, куколка? – прозвучал уверенный голос. Даже самоуверенный.
То, что он молод, Ада определила как раз по бесцеремонности – взрослые особи на публике старались держаться прилично. Юным же, не познавшим вечное бегство и войны, казалось, будто они короли мира и мир им рад, просто не до конца это понял.
– Я не хочу танцевать. – Ада толкнула вампира ладонями в грудь, однако он держал крепко, прижимаясь к ней и ритмично двигая тазом.
– Может, чего-то другого? – проворковал он на ухо.
Накатила дурнота. Ясно было, что придурок не возьмёт её силой и охрана оттащит его, как только поймёт ситуацию. Тем не менее другая Ада уже взбеленилась и забилась ястребом в клетке. Вампир не смеет прикасаться к ней, если не расплатится сердцем!
– У меня оранжевый браслет, – выдавила она, борясь и с хваткой, и со Второй.
– У всех у вас оранжевый, – тварь подмигнула, – и все потом надевают белый. Или тебе нравится чувствовать себя особенной? Я могу сделать... особенно хорошо!
Аду бросило в жар. Под кожей пробежали мурашки – предвестники тонуса мышц, и стало немного страшно. Вторая Ада всё ближе подступала к поверхности, требуя свободы, а таблетки, конечно же, остались дома.
– Я сейчас закричу, придёт охрана, и тебя вышвырнут! Останешься без порции «хорошо». Ищи развлечения в другом месте!
После упоминания охраны вампир отлип, оставив непреодолимое желание помыться.
– Какая дерзкая! Увидимся через пару ночей, злюка!
Ада рванула в уборную. Яростно намылила руки, выравнивая дыхание.
«Надо уходить. Говнюк Мэдс прав, и Листас прав... Я не готова. Без таблеток и „Далилы“ сюда нельзя».
Она вернулась на танцпол, пытаясь отыскать Роз, и вдруг остановилась, уставившись на сцену, где раньше извивались вампиры в цепях. Музыка как раз стихла, позволяя солисту представиться публике.
– Все-ем привет! Мы – группа «Грустные рабочие» и рады провести этот вечер с вами!!! – Басист выдал подтверждающее соло.
Ада их знала. Солиста звали Эндрю, их группы часто выступали в разные дни в одних и тех же местах, иногда меняясь и рекомендуя друг друга новым людям. Эндрю клялся, что после Резни ноги его не будет в клубах вампиров.
Тонус уже невозможно было сдержать. В глазах сперва помутнело, а затем наоборот – люди и предметы стали в разы более чёткими. Синими свечами для охотницы в толпе горели существа, не принадлежащие этому миру. И она собиралась их убивать.
Игла воткнулась в спину под углом, в районе поясницы. Чувствовалось, что на поршень вот-вот нажмут.
– «Мухобойка», – прошептали тихо. Даже Ада с трудом разбирала слова. Но «мухобойку» поняла: так ещё называли «Далилу». – Перечисли три предмета, или введу.
– Чего?!
– Перечисли любые три предмета вокруг.
Один удар сердца. Два.
Человек. Примерно её роста. Сильный для смертного. Успеет нажать на поршень? Может успеть.
Разные Ады боролись между собой. Чтобы победить, обычной не хватало концентрации, а модификантка ещё не до конца сбросила путы. Незнакомец давал шанс, тянул невесомую ниточку к реальности на себя.
– Стакан. Трубочка. Умные часы.
– Три цвета. Давай.
– Голубой. Чёрный. Бордовый.
Тук-тук.
Голубой коктейль. Бордовая футболка. Чёрные часы... Эндрю на сцене, басист, барабанщик... Басист новый, барабанщик прежний. Люди вокруг, очень много людей, глупых, но ни в чём не повинных. Сознание сфокусировалось, Ада вернула себе контроль.
Тонус отступил, объятия ослабли.
– Не оборачивайся и не ищи меня.
Ада осталась стоять посреди танцпола с дрожащими коленями и пульсирующими висками. Со сцены гремела песня «Грустных рабочих».
Сломя голову Ада вылетела на улицу и, отдышавшись, прислонилась к дверце машины Роз. Отправила СМС:
✉ Я вышла, жду снаружи.
После круговерти с тонусом и боёвкой оставаться на месте было невозможно, тянуло пройтись и растратить уже зачерпнутую энергию.
Клуб входом смотрел на дорогу, но находился фактически в лесу, отгороженный сетчатым забором высотой в два человеческих роста. В который раз блуждать ночью среди деревьев Ада не собиралась: леса Краствила и так сидели в печёнках. Она пошла по наружной бетонной каёмке забора, вспоминая детскую игру «удержи равновесие».
Итак, у Гвидиче есть ещё человек, а возможно, не один. Его прислали приглядеть за ней, и правильно. Ада была ему благодарна – срыва в публичном месте она опасалась больше всего на свете, потому что он не мог закончиться хорошо. Но день настал, это факт – монструозная часть на десяток секунд взяла верх против её желания, и просто повезло, что к ней приставили няньку. Что бы случилось без таинственного мужика, представлять не хотелось.
«Ладно, только давай на этом не зацикливаться! Такой вот урок, сделаем из него выводы!»
Ада убрала беруши в поясную сумку и вдруг услышала чего не ожидала: спор в зарослях. Один из голосов был знаком: несколько дней назад он вёл с ней переговоры во время пыток Гвидиче.
Осторожно сойдя с бетонной дорожки, Ада перекрестилась, но двинулась на звук.
«Главное – не геройствовать! Достаточно. Просто посмотреть – и назад!»
Голоса, как назло, стихли. В боёвку Ада не входила, продолжая красться в слабой ипостаси. Метров двадцать ничего не происходило.
«Ну и хорошо. Отбой на сегодня!» – подумала она, собираясь разворачиваться, когда в лицо, ослепляя, ударил мощный свет прожектора, а рядом раздались выстрелы. Ада упала на землю, сгруппировавшись, попыталась откатиться, но её тут же подняли, заламывая руки, и, пока она не успела опомниться, накинули на голову мешок.
– Попалась, крыса! Пошла!!!
Аду вели в направлении клуба. Подталкивали стволами, пару раз сказали «правее» или «левее». Руки зафиксировали за спиной чем-то пластиковым – точно не верёвкой и не металлическими наручниками. Мобилизовавшись, она бы смогла это сломать. В ипостаси охотника Ада с высокими шансами бы сбежала, пока её не завели в помещение, – она на слух определила, сколько есть сопровождающих и где они. Все были людьми. Порвать оковы, дезориентировать того, кто держит на мушке со спины, толкнуть его на другого, успеть снять мешок с головы... Аду бы, наверное, ранили, но с миссией уйти она бы справилась. Только зачем? Лишь выдаст себя и провалит всё окончательно.
Её придержали за плечо.
– Ступеньки!
Невидимая лестница спускалась в подземелье. Воздух сгустился и потеплел, дверь позади захлопнулась. Ещё какое-то время Ада считала шаги и запоминала повороты, хотя надеялась, что знание не пригодится.
Наконец её усадили и освободили голову.
– Ну и кто это у нас тут? – сказал мужчина, которого она видела впервые в жизни. В осанке читалась армейская выправка, а с лицом было что-то странное, неестественное, как будто он пережил операцию и хирургу так и не удалось добиться нужного результата. – Имя!
Они находились в тесном кабинете без окон, с одним столом и парой стеллажей с документами. Затылок обожгло дуло.
– Ада Верга, – проговорила она.
Мужчина дёрнул краем асимметричного рта. Сразу после, как по сигналу, Аде резко и больно сделали инъекцию в предплечье.
– Знаю.
Аду прошило страхом.
– Что вы мне вкололи?! Что происходит?! Я просто гуляла!
«Далила». Проникнув в кровоток, отрава связывала рецепторы отдельных гормонов и угнетала нервную систему. Мускулы становились чужими, хотя Ада по-прежнему могла ими управлять. Ощущалось это так, словно она была собственной марионеткой, и любое движение требовало дополнительного усилия мысли.
Мужчина обошёл стол и сел на него перед Адой. В руке крутился перочинный нож.
– Напрасно ты полезла за Нэнси Геррато, девка.
Аду как плетью хлестнули. Её действительно засекли! Если отдадут вампирам... Она затараторила на сбитом дыхании, с трудом не срываясь в панику:
– Я с подругой, меня будут искать! Я из Ордена!
Нож прижался к щеке, заставив умолкнуть и съёжиться.
– Рыженькая официантка занята на третьем этаже и совсем про тебя забыла. Обидно, правда? – Лезвие скользнуло вниз, буравя верхний слой кожи, пока не до крови. Остановилось у ключицы. – Ну, побегает потом в полицию и к охотнику. А толку?
«Лин!» – вспыхнуло в сознании. Лин её хватится, но у него нет зацепок! Гвидиче? Он сам под колпаком и рисковать ради неё не станет.
Внутренние органы скрутило в узел и камнем бросило в центр живота.
– Чего вы хотите?
– Денег, – улыбнулся мужчина, – только не от тебя. Кое-кто в Чикаго очень соскучился, сучка. В такой восторг пришёл, когда прочухал, что ты байхант!
Узел затянуло туже, по ногам пробежала дрожь.
– Нет! – прошептала Ада отчаянно.
– Уведите!
– Нет! – Она ещё кричала, сопротивлялась, но добилась только удара в солнечное сплетение, согнувшего пополам. Ударивший, не церемонясь, добавил коленом и разбил нос. Перед глазами поплыло, брызнули слёзы.
– Эй-эй, – лениво прикрикнул главный, – клиенту велено доставить целенькой. Относительно, – последнее было сказано ну очень гадко.
В камеру её волок высокий вампир в сопровождении того самого Линчевателя, из-за которого Ада угодила в ловушку.
– А на сколько той штуки хватает? – уточнил Линчеватель.
– Часов пять. Может, для полукровки больше.
«Часов пять... И новая доза. А вы двое нормально общаетесь... Господи, пусть я схожу с ума, пусть я просто в кошмаре!»
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси[36].
Однако кошмар лишь начался. Вампир бросил её в пустую серую комнату и посмотрел сверху вниз. Смуглый, с узким лбом, в леопардовых кроссовках. Вдруг, ухватив за шею одной рукой, он поднял её и засунул пальцы между ног, под мини-юбку. Ада взвизгнула.
– Мою посмертную семью истребили такие, как ты, тварь! Надеюсь, Ножу понравится с тобой забавляться!
Он отпустил и направил на неё пистолет. Ада попятилась, всхлипывая и, насколько возможно, сводя ноги. Середину лица она не чувствовала, но понимала, что скоро накроет. И не только из-за носа.
«Это не моё тело, не моё тело. Я не равно тело! Что бы он ни... я не равно тело!»
Мантра когда-то помогала на тренировках в РК. Но тогда она знала, что рано или поздно жесть закончится и ей позволят отдохнуть. Тогда она была в безопасности.
– На колени, сука!
Ада, дрожа, опустилась. Чёртова «Далила» и так прибивала к земле.
– Рот открыла.
Челюсти окаменели. Пусть лучше выбьет зубы, добровольно она на это не пойдёт. У него даже стояка не было, просто нравилось измываться.
– Я сказал, рот открыла! Твои простреленные коленки Ножа не расстроят, поверь!
Дверь открылась, к ним сунулся Линчеватель.
– Сан, не дури. Она своё получит.
Вместо ответа Сан принялся её бить. По спине, по рёбрам, по почкам. Ада свернулась эмбрионом, тонко воя, не разжимая губ. С каждым ударом боль инфекцией разносилась по телу. Каждый удар казался невыносимым.
– Сан, твою мать!!!
– Кричи, отродье!!!
«Это не моё тело, не моё тело...»
Примчался кто-то третий, тоже вампир, и силком оттащил Сана от Ады.
– Сбрендил совсем?! Манекен с нас шкуру сдерёт!
– Ничего, эти как рептилии восстанавливаются!
Ада лежала, скрутившись в клубочек, не глядя на тюремщиков. Сознание гасло, а оно ей было необходимо раньше, чем истекут пять часов.
– Ну-ка стоять! Блин... Зачем ты ей кровь пустил?
– Думаешь, лизну и не смогу остановиться?
– А хрен его знает! А если не сможешь? Отберёшь у Ножа игрушку, шкурой не отделаешься! А у нас заказ висит! Пошли отсюда...
И Аду наконец оставили. Даже не представляя, наедине с кем.

Глава XV
Охотник ада
There's parts of me I cannot hide,
I've tried and tried a million times.
La-da-da-de-da,
La-da-da-de-da,
La-da-da-de-da-da. C
ross my heart and hope to die,
Welcome to my darkside.
Neoni, Darkside[37]

Давиде Гвидиче этой ночью тоже похитили. Забрали на машине с номерами, хозяйке которых не пристало перечить, предложив охране поискать ближайший лес и идти в его направлении. Давиде нервничал, но этикет не нарушил.
«Империал» встретил его дежурным гостеприимством и дурманящим блеском. Не доверяя гостя планшету, сотрудник с заискивающими манерами лично проводил Давиде в самую элитную зону комплекса, где минимализм поглотило барокко. Лифт с втиснутой внутрь хрустальной люстрой отвёз Давиде в пентхауз.
В терракотовом с золотом номере Давиде сперва ощутил шлейф духов: вязких и пряных, с нотками кожи и дерева, таких же созданных специально для вампиров, как и его одеколон. Давиде невольно улыбнулся. Следуя за духами, он пересёк комнату и попал в следующую, тоже золотую и терракотовую, с окнами во всю стену и плохо рифмующейся с ними викторианской мебелью.
Леди сидела в кресле, похожем на трон, подбородок её был задран чуть выше, чем принято. За креслом, вопреки ожиданиям, вытягивались не преданные вампиры, а тщедушные домашние доноры.
Давиде преклонил колено.
– Доброй ночи, Давиде, – сказала женщина на древнеанглийском.
– Доброй ночи, леди Кэтрин. Спасибо за оказанную честь!
Она помолчала, чтобы он прочувствовал момент и своё подвешенное, подчинённое положение.
– Встань. Присоединяйся, поговорим.
Глава клана бриттов, добровольно отринувшая статус какой-то там современной графини, была прекрасна. Прямые чёрные волосы, чёрные глаза и анемично-бледная кожа окружали её флёром героинь готических романов. Гибкое тело облачено в комбинацию, поверх которой наглухо застёгнуто чёрное газовое пальто. Не женщина, а видение, подёрнутое дымкой.
Это был первый раз, когда они встречались наедине, раньше Давиде не считался достойным высокой аудиенции.
– Я смотрела твоё выступление. Очень пламенное. И своевременное. Алонсо повезло, что у него в семье есть приличный оратор. Жаль, он не ценит.
– Благодарю, леди. Ваше одобрение – высший комплимент для меня. Возможно, мне стоит чаще проявлять себя на публике.
Она дёрнула плечиком.
– Ты вроде бы хорош не только на публике. Альберт и Мартин отзывались о тебе с пиететом. Расскажи про Краствил, мальчик.
Давиде принялся рассказывать, придерживаясь самой нейтральной версии. Сторонясь оценок, пропуская половину событий. Что нужно этой женщине? Блок против Алонсо? Ему такое неоднократно предлагали, но Давиде отказывался. Смена верхушки в Краствиле, но человеком со стороны? Или события в городе происходят с её ведома и она желает понять, как много он выяснил?
Кэтрин слушала, скользя взглядом по его лицу, не прерывая и не задавая вопросов. Когда Давиде закончил, протянула:
– Подросток-полукровка... Много полукровок развелось в Америке в последние годы.
У Давиде в груди ёкнуло. Она знает про Аду? Если да, чем это грозит?
– Не замечал.
– Ты многого не замечаешь, малыш. Или притворяешься, будто не замечаешь. Алекса, включи музыку! – Хромированная колонка с мигающим ободком, чужеродная на лакированном комоде, включила вальс Арчибальда Джойса. – Пригласишь даму?
Давиде на миг растерялся, а затем послушно сделал приглашающий жест, встав с Кэтрин в начальную позицию. Пальцы сплелись, полупрозрачная материя защекотала предплечья. Первые такты они приноравливались друг к другу, Кэтрин была словно обращена в себя и решала, подходит ей такой партнёр или не подходит.
«Да она же меня соблазняет! – осенило Давиде. – И намекает сделать первый шаг!»
Вот почему с ними здесь только доноры!
Они кружились, сближались и расходились, а Давиде всё ясней понимал, что, какой бы экзамен ни устроила ему Кэтрин, его нельзя провалить.
Вальс затих, но он не выпустил её ру́ки. Леди бездействовала, не отрываясь глядя на его рот. Давиде наклонился для поцелуя, однако она отвернула голову. Не угадал. Не заслужил. Он переключился на шею, коснулся губами, потёрся головой о щёку и висок. Дыхание вампирши участилось. Он вновь прильнул к шее, лаская, оставляя засос. Расстегнул верхние пуговицы накидки. Опять попытался поцеловать и опять получил молчаливый отказ.
Давиде бережно смахнул с её плеча бретель комбинации. Та, упав, обнажила маленькую белую грудь с крупным соском. Давиде приник к нему, обхватив Кэтрин вокруг талии, прижимаясь, вдыхая запах тела и разогретые ноты духов. Наконец она его остановила, оттянув за волосы, и подарила поцелуй.
Она испытывала его долго, несколько раз впиваясь в доноров, заставляя дрожать от усталости и желания и снова и снова прокатывать по языку её имя: Ка-те-рин. Один из парней, чья кровь ей особенно нравилась, лежал на полу без сознания.
Давиде мог бы представлять на её месте Нэнси, если бы не драматически разный подход к близости. Впрочем, с Нэнси он в последний раз спал, когда она была смертной.
Насытившись, Кэтрин накинула просвечивающий плащ и, полунагая, подошла к окну, застыв в лунном свете.
– Ты способный, – заключила та, кого называли Королевой Екатериной. Дочь истинного монаршего рода. – Закрепишь впечатление – получишь предложение присоединиться к моей свите.
– И что мне нужно сделать? – Давиде перевернулся на кровати, нежась на шёлковых простынях.
– Примерно то же, что и сейчас, – усмехнулась женщина. – Когда позову. А до тех пор у тебя временный иммунитет для моих людей. Но оступишься – и пощады не будет.
«То есть ты зовёшь меня не как способного оратора, переговорщика или даже бойца, а как временную усладу в постели».
– Я в другом клане, Кэтрин.
Она обернулась, сверля его взглядом, в котором плескалась холодная вечность.
– И он не слишком за тебя держится, Давиде, раз мне приходится гарантировать кое-кому неприкосновенность. Ты не понял? – Кэтрин вздохнула. – Знаешь, какое у тебя прозвище?
– Знаю, целых два. Шут и Принц.
– А знаешь, почему Принц?
– Почему же? – спросил он заинтересованно. Не расстраивать же Королеву.
– Потому что всегда второй! Даже для дяди. Тебе следовало воспользоваться советом Маркуса и основать свой клан, когда была возможность. Но ты предпочёл спрятать голову в песок. До поры Алонсо устраивала твоя верность, но, кажется, верности уже недостаточно, а красоты и болтливости в вашем клане в избытке. Вот в моём они нужны. Правда, ты не единственный претендент, поэтому будь лапушкой!
Сердцебиение мужчины на полу, то ли индуса, то ли пакистанца, критически замедлилось, и Давиде посмотрел на него с тревогой. Кэтрин заметила.
– Не переживай. Нелегал, не хватятся! И одевайся, у меня ещё много дел.
Давиде оделся, отказался от сопровождения обратно и на ресепшене снял номер, где первым делом забрался в душ.
Сегодня он бы предпочёл ласкать другую бледноликую. Ту, которая так желала убить его, потому что вампир, но не могла, потому что он – это он. Он понимал, ибо чувствовал то же самое.
После душа Давиде проверил чат с Нэнси и сразу насторожился, так как тот пестрел перенаправленными от Гаусса:
✉ Рыжая тусит с каким-то вампом, они явно давно знакомы.
✉ У русской чуть не случился срыв. Получилось купировать.
✉ Русскую поймали за территорией клуба и уводят связанную и с мешком на голове.
Что?
✉ Недалеко от клуба расчищена площадка (координаты). Место охраняется.
✉ Рыжая ищет подружку.
На этом отчёт заканчивался, и Давиде написал Гауссу напрямую:
✉ Где русская? Выпустили?
✉ Найди!

Она всегда оказывалась здесь, на кухне их старой квартиры, за белым столом, где рисунок на пластике имитировал мрамор и столешницу окаймляла широкая металлическая полоса. Голубой абажур покрывала пыль, в раковине валялись тарелки. Вторая иногда ждала её, иногда появлялась из ниоткуда позже. На сей раз ждала.
Изначально именно Вторая была Адой, а себя-главную охотница звала Линой. Аделина, разделённая на половинки. После эмиграции всё смешалось. Сокращение «Ада» попало в паспорт, поскольку ничего более привычного и национально нейтрального не придумалось.
Вторая отличалась золотисто-медной шевелюрой, как у мамы, и широкими жестами. Сейчас она была недовольной и решительной.
– Допрыгались, – сказала она.
Первая кивнула. Она отслеживала три плана: кухню, камеру с бетонными стенами и трубчатой лампой, где, корчась, валялась оболочка, и биохимию организма. Сложные названия ферментов и метаболитов выветрились за ненадобностью, и Лина манипулировала процессами на уровне телесной памяти, кончиками пальцев. Увеличить выработку, ускорить, – а тут замедлить! – вывести. Ещё вывести.
– Больше не будешь вампиров щадить? – спросила Вторая.
– А ты смертных?
Обе подняли вверх средний палец со значением «хрен им».
Вброс пирогенов. Дыхание чаще, температуру выше. Как же всё ломит...
На кухне хранился их главный секрет, про который не знал никто. В том числе из-за того, что и до Аделины дошло поздно. Потом она долго сомневалась, осторожно выспрашивала других полукровок и наконец приняла простой факт.
Она не вылетала из боёвки из-за стандартного сбоя в физиологии. Никогда. Она вылетала, потому что две её части не могли договориться друг с другом. Сперва они боролись за контроль в мобилизации, потом спорили о стратегиях выполнения заданий. В большой реальной жизни конфликты усугубились: Вторая категорически не собиралась спасать вампиров и вредить людям, а Первая не одобряла необдуманные покушения – что на Конкистадоров, что на Гвидиче. Но, если им удавалось прийти к согласию, охотница выдавала результат, который последним «чистым» давно не снился.
– Получится избавиться от хрени? – спросила Вторая, потому что за манипуляции такого уровня отвечала Первая.
– Я стараюсь. Дома получалось ведь.
Потоотделение на максимум.
– Время?
– От одного до двух часов. Мы не в форме. И помни, потом наступит интоксикация.
Вторая поморщилась и открыла вымышленную банку колы. Часы на кухне вечно показывали одиннадцать.
Спустя час щёлкнул замок, впуская в камеру проклятых вампиров-охранников. Ада наблюдала за ними из-под полуприкрытых век. Мощный афроамериканец скривился от отвращения и отвернулся. Ну что поделать, у выделительной системы мало опций!
– Вот дрянь! Сан, ты идиот! У них же сердце слабое!
– Да ну, она живая же! Чёрт...
Не осмотрев её, вампиры паниковали – догадывались, что с пленницей по их вине произошло ужасное и шкуры точно сдерут. Ада лежала не шевелясь, часто и мелко дышала, изредка подрагивая.
– Врача зови, – процедил темнокожий.
– Какой врач! – голос Сана сорвался. – Её ждут!
– Ну не в таком же виде!!!
«Молодые, – подумала Ада со злобным удовлетворением. – Не знакомы со Вторым поколением».
Темнокожий нагнулся к ней, потянулся убрать налипшие на лицо волосы, а садист Сан завис в центре камеры, нерешительно оглядываясь. Это был момент.
Тонус наполнил силой, расправил плечи. Боль схлынула, отступив океаном перед цунами.
Сковывающий пластик разрывается, грудь вампира проламывает кулак. Недостаточно для убийства, но начало отличное.
Вскочив, Ада вырывает у качающегося найфо пистолет из кобуры, кидается под ноги Сану, роняя того и не позволяя уйти. Полмагазина ему в сердце, и одна пуля в пах. Пули серебряные: гадёныш обмякает, разлагаясь.
Темнокожий бросается на неё, хотя стóит бежать за помощью, и охотница, улыбаясь, взлетает по стене, переворачивается в воздухе и приземляется за спиной амбала. Два выстрела в сердце и в голову – не развоплотит, так остановит. Хотя зачем гадать? Новый удар в грудь, и обломки костей окончательно останавливают биение.
В дверях мелькает Линчеватель, тоже получает пулю. Кричит. Человек? Не имеет значения. Плоть у всех одинаково мягкая и горячая. Ада скалится от его крика и от хруста костей Сана под ботинками. Это не бой, это танец. Это её акт творения.
За секунды поменяв оружие на пистолет Сана, Ада обезвреживает Линчевателя, тщетно и чересчур медленно цепляющегося за кобуру. Попадает то ли в ладонь, то ли в пальцы, и дальше снаряд буравит брюшную полость. Выглянув в коридор и убедившись, что пусто, Ада подхватывает окровавленного смертного, словно пушинку, и идёт, прикрывшись им как живым щитом. Вовремя, ведь из-за угла по ней дают очередь. По нему. Только что вопивший мужчина затихает, резко потяжелев.
«Вот вы где, сволочи. Достану!»
Она не зря запоминала маршрут. Ада движется по нему, мельтеша как иллюзия, кружась, набегая на стены. По ней не стреляют, так как не могут прицелиться. У заветного угла охотница отбрасывает труп. Добавляет ускорения и добирается до потолка, успевая во время сальто оценить противника: четверо смертных. В закутке перед спасительной лестницей, где они ютятся, всем угрожает рикошет, поэтому она бесстрашно падает меж людей, начиная бойню. Схватить, выбить конечность из сустава. Впечатать в бетон. Сломать шею.
Одного она насаживает на его же нож и перерезает горло, другому разворачивает хребет об лестницу. Третий бросается прочь, на ходу всё же стреляя, – почему-то без звука выстрела! – но Ада догоняет.
– Да кто ты вообще?! – орёт человек, и в глазах у него пляшет измазанное красным и липким чудовище с несмываемой улыбкой от уха до уха.
– Охотник ада, – отвечает она по-русски, завершая дело ножом.
Вдруг ощущает слабость и замечает торчащий из плеча дротик.
«Сука! Только не сейчас, не снотворное!»
Но мышцы уже расслабляются, и разум мутнеет. Ада карабкается по лестнице, вперёд и вверх, к люку, пока Первая на старой кухне топает ногами и громко и фальшиво поёт про какую-то трубу, которая зовёт, тем самым не давая вырубиться. Мокрые руки соскальзывают. Осталось чуть-чуть. Совсем немного. Люк отброшен, голова девушки поднимается над квадратным контуром.
Незнакомые люди хватают её, напоминая о травмах, и тащат к заведённой машине. Люди Ножа.
«Нет. Нет! Нет!»
Силы кончились. Утекли в чёрную землю вместе с надеждой.
И вдруг после двух хлопков люди валятся с тёмными точками на лбах, хорошо видимыми в лучах фар. К ней подскакивает мужчина:
– Если ты Ада, то я от босса. М-да. Вот грёбушки-воробушки!

Глава XVI
Отблески ада
Первые потомки людей и байхантов поставили перед учёными новую проблему: смешение генов делало их не более приспособленными, а наоборот. Показатели силы и скорости предсказуемо снижались, а параллельно повышался риск дефектов развития. Кроме того, у полукровок проявились так называемые вылеты – случайные выходы из состояния мобилизации, недопустимые на поле боя. Срок жизни оказался даже меньше, чем у родителей.
Из коллективной статьи в журнале Biology

Она очнулась в номере мотеля. Сквозь жалюзи бил дневной свет. Кто-то похрапывал: вероятно, её спаситель. С третьей попытки откинув одеяло, Ада поняла, что голая. Неизвестный мужчина наспех обмыл её и наложил тугую повязку на сломанные рёбра. Кожу, не закрытую бинтами, покрывали синяки и ссадины.
Ада сползла с кровати и на четвереньках добралась до санузла. Болело всё, координация отрубилась, кишечник словно обернули полотенцем и выжали. Правда, выжимать было нечего. Стоило бы лежать дальше, но Аду переклинило на ощущении своей «грязности». Забравшись в микроскопическую кабинку, она открыла воду и сидела под струёй, не в силах отрегулировать температуру.
Храп прекратился, человек вскочил.
– Эй! Это! Ты там живая? – спросил из-за двери простуженный мужской голос.
– Частично, – выдавила она.
– Помочь?
– Нет!
Об ответе она пожалела, но звать мужика не стала из гордости. И стыда. Медленно, экономя энергию, Ада выцарапала с прозрачной полочки ёмкость с гелем и как попало намылилась, тщательно промыв только волосы. Выпала наружу и положила голову на крышку туалета. Потом не меньше получаса натягивала одежду, подсунутую хозяином номера: широкую футболку и мужские трусы.
– Точно не нужна помощь?
– Я почти всё. Спасибо.
Мужчина распахнул дверь. Светловолосый, кряжистый. Его лицо, как и всё вокруг, расплывалось в глазах Ады.
– Тебе б повязку поменять, – сказал он озабоченно. – Размокла.
– Позже, ладно?
Он донёс её до постели, и Ада вновь отключилась.
Второй раз она открыла глаза в неуверенных сумерках, не то закатных, не то рассветных. Человек Гвидиче сидел за столом, сортируя патроны, с зажатой в зубах незажжённой сигаретой. Глубокие морщины на красноватом лбу придавали ему суровости. Блондинистый полупрозрачный ёжик блестел под лампой.
– О, доброе утро! Я Гэри, кстати. Погоди, не шевелись.
Он вколол Аде обезболивающее и заново её перевязал. Ада поймала своё отражение в телевизоре: в гроб однозначно клали краше. Нос был не сломан, но ушиблен и распух, под глазом налился фингал. Вес стал ещё меньше, так как в боёвке организм отожрал больше положенного.
– Говорил с друзьями твоими. Будешь в состоянии – по темноте заберут.
– Ты сказал им, что я байка?
– Нет, зачем? Не моё дело. Есть хочешь?
– Ага.
Её накормили остывшим бургером.
– Босс тут отчёта требует... – Гэри протянул смартфон, и Ада вспомнила, что её мобильник остался у гнид из «Пса», но то была новая трубка, купленная после выходки Гвидиче. Старый «Самсунг» валялся у Спайсов. Она коротко обрисовала случившееся:
✉ Линчеватели работают на Дрейка, как минимум один. Меня засекли во время пожара. Поймали по заказу Ножа, он теперь в курсе, кто я, и хочет заполучить. Они знают про Роз и её парня (он вампир, зовут Мэдс, бьёт тату в Вемпасе). Обезвредила семерых.
Дзынь.
✉ Спайсам тоже бежать?
Дзынь.
Ада вернула смартфон. Гэри смотрел пронзительно:
– Всё норм?
– Нет. Мои друзья в опасности.
Мужчина постучал пальцами по истёртой клеёнке на столе.
– Да? – Он перекинул изжёванную сигарету из одного угла рта в другой. – Мне показалось, в опасности ты. А с ними за сутки ничего не случилось. Ребята из «Пса» пока не отсвечивают, только на сайте объявление про наём в службу безопасности вывесили. Ты, по ходу, им её проредила! М-да. Давно я байхантов не встречал. Ты чистая, что ли, терминатор?
Ада покачала головой:
– Полукровка. Меня хотели выдать Конкистадорам.
Он цокнул языком.
– То есть я грохнул людей испанцев?
– Угу.
Тело ныло, и Ада постаралась поудобнее устроиться на дешёвом пластиковом стуле. Едва не потеряла равновесие, но Гэри, кажется, не заметил.
– Отличненько... Тебе тогда нельзя возвращаться.
Ада буркнула:
– Разберусь.
Гэри пожал плечами, мол, как скажешь.
Обезболивающее полностью не спасало, и почти весь день Ада провела лёжа, изучая потолок и размышляя.
Когда Роз предложила ей комнату, Ада приняла это как знак. Небо ей благоволило. Обычно Ада не верила в знаки, мама предостерегала от опоры на несуществующее, но тогда, четыре месяца назад, другой опоры у неё не было. Как и не было повода для жизни. Призрачная цепочка «Конкистадоры-Дрейк-Краствил» удерживала её над пропастью.
И всё это время Ада гордилась своими хладнокровием и способностью действовать вдолгую. Она поработала над легендой, не кинулась сразу в «Пса», разрешила себе потратить на него годы. Даже перед Гвидиче быстро не раскололась...
Сейчас это казалось смешным. Нож положил на неё глаз, а значит, время не имело значения. Дрейк ещё при встрече в книжном намекнул, что она под колпаком: через двое суток после приезда и через сутки после того, как Листас её зарегистрировал. Ему уже доложили, но Ада не захотела понять намёк, потому что месть отравила ей разум. С чего она взяла, будто Нож успокоится на Терри?
И почему её довольно долго не трогали? Кажется, Ада знала ответ. Она теперь многое знала.
Она моргнула, а в следующее мгновение Гэри будил её, громко называя по имени. Стемнело.
– Короче, – сказал он твёрдо, – ты у друзей не останешься.
– Разумеется. – Она и не собиралась.
– Оу, – опешил Гэри. – То есть у тебя есть план? И куда подашься?
Ада плохо соображала и ляпнула первое пришедшее на ум:
– В Джефферсон-Сити.
– Эм, а как? Кто-то перевезёт?
– Нет, на автобусе.
Гэри смотрел на неё, как на неразумное дитя.
– Класс! А чемодан сама тащить будешь? Со сломанными рёбрами? Ладно, я понял: нету плана! Тогда делаем так: я тебя Роду передам на Оак-стрит, ты с ним незаметно заходишь в дом через чёрный ход, собираешь вещи, вы едете обратно. Постарайтесь не светиться. Я тебя отвезу в одно местечко и послежу пока. Босс сказал, чёт там купит тебе ещё.
– Новую тушку можно? – взмолилась Ада, силясь встать.
– Только частями: сиськи там вставить, жоп... Ок, понял, не смешно!
Они с Родом ехали в тишине. Аду клонило в сон, но тело не отпускало. Оно болело и раздражалось из-за врезающихся бинтов и одежды не по размеру. Трясясь на заднем сиденье, Ада размышляла, как всё объяснить и как уговорить Спайсов спрятаться. Но, стоило переступить порог, стало ясно, что атмосфера в доме совсем не та, на какую она рассчитывала: Роз окатила её холодностью, неуместной и необъяснимой. Поджав бледные губы, она не ответила на приветствие и показала две СМС. В одной Анаит увольняла Аду с работы, и Ада иррационально расстроилась, хоть и не удивилась. Вторая, с неизвестного номера, гласила:
✉ Если подружка попробует вякнуть, все узнают, что она байхант.
– Ребята...
Роз словно взорвалась от звука её голоса:
– Почему ты скрывала?! Ты не имела права!!! Ты жила с нами под одной крышей!
– Поэтому и скрывала... – Ада на ощупь нашла стул.
«Может, я опять сплю? Она серьёзно именно сейчас на меня нападает?!»
– А если бы тебя сорвало?!
– Полукровок не срывает.
– Ложь! – Роз трясло. – Я проверила! Ты всё время лгала, постоянно! Про Россию, про учёбу, про Гвидиче! Он ведь знает, да? И если тебя не срывает, зачем ты хранишь «мухобойку»?!
– Ты рылась в моих вещах?
– Это мой дом! Я должна была! А ты должна была сказать!
– Да я потому и не сказала! Это вы к вампирам привыкли, а таких, как я, отовсюду вышвыривают, мне даже в университет посоветовали не соваться!!! Я ничего никому в жизни не сделала, пальцем никого просто так не тронула, пыталась служить этой грёбаной стране, а ко мне относятся хуже, чем к кровососам! Которые убили Дерека с Терри и которым за это ничего не было! Которые, если поймают меня, сделают «ферму» и будут пить и трахать, пить и трахать! Вечно, пока не сдохну!
Повязка на груди превратилась в раскалённый обруч, Ада задыхалась. Хотелось реветь, но от недостатка воды слёзы не выступали.
– Господи, как же мне это надоело! – рыкнула Роз, не замечая её состояния. – Какие, к дьяволу, «фермы»?! Это страшилка пятнадцатилетней давности! Сколько вас по США, чтобы за вами охотились ради крови?!
– Да до хрена, дура! Ты думаешь, Штаты позволили сотням реальных убийц обосноваться среди граждан, позволили инициировать тысячи потенциальных убийц и ничего не предприняли? Ты правда так думаешь?! Они уже давно перетаскивают сюда любых байхантов, специальная программа есть! Я по ней сюда и попала! В США чистых и полукровок больше, чем в Бразилии! Мы все зареганы, проходим медосмотры, я хожу к психиатру! Даже если я приближусь к срыву, его купируют. А про «фермы» спроси у Листаса! Спроси про общагу вампиров – много нового узнаешь!
Роз заткнулась, часто моргая. А Аду вдруг поразила догадка:
– Про Чикаго я тоже выдумываю, да? Вы поэтому ничего не спрашиваете? Ты поэтому испугалась – я не просто байхант, а сбрендивший байхант?
– Ты не можешь смириться... – сказала Роз нетвёрдо.
– А в клубе что случилось, по-вашему?
Ни сестра, ни брат не отвечали. В голове у Ады взмыл жужжащий рой, заполнивший череп, как пустой чан.
Они считали, она спровоцировала похитителей. Они ничего не поняли.
– Это всё, честно говоря, второстепенно, – проговорил Родерик. – Ты была у врача? Какая у тебя регенерация?
Аде потребовалось время, чтобы собраться и ответить.
– Почти обычная... Нет, знаете... Знаете, я объясню. Нож и Плеть из клана Конкистадоров облюбовали нас с Терри как пару из Ордена. Делали грязные намёки. А когда мы их публично отшили... Терри забрали. Осталась я. Теперь на меня заказ, и поэтому меня схватили в «Псе». Они прямым текстом это сообщили. Только мне повезло оказаться байхантом и вырваться после того, как меня избили и чуть не изнасиловали. – Слёзы всё-таки хлынули. – А вы... Да пошли вы!
Встав, Ада на неверных ногах побрела к себе. Род подскочил помочь, но она его оттолкнула.
«Роз ведь и это сочтёт небылицей. И Рода убедит. Будет в собственных глазах спасительницей, а не тупой сукой».
Кто-то бесшумный и сильный вдруг схватил её, взял на руки, почти не надавливая на рёбра, и мгновенно перенёс по лестнице. Опустил на кровать.
Мэдс.
Ада едва не взвыла. Сколько лишнего она выболтала при вампире! Потом посмотрела на комнату и почти завыла во второй раз: её вещи собрали. Красный чемодан горделиво подпирал стену, недалеко от него раскорячилась от напиханного оружия незнакомая сумка.
– Спокойно, – шепнул Мэдс, – я с ней поговорю.
«Поговоришь? О чём? Какого?..»
Она выдохнула и мысленно махнула рукой. Нет у неё больше друзей. Нет скромного добряка и заботливой простушки двухлетней давности. Фотоплёнка памяти повреждена и засвечена. Есть ведóмый сопляк и тщеславная шлюха. Впрочем, Ада отдавала должное способности Роз выступать против всех и защищать своё мнение. Будь у брата такая же, он бы стал ей хорошим противовесом и остановил бы катастрофу. Но он не стал и не остановил.
Мэдс продолжал тусить возле комнаты. Не включая свет, Ада проверила полки и ящики. Везде царила пустота. Везде.
Увидев, что она ничего не складывает, Мэдс спустил вещи, включая футляр с гитарой, а затем и Аду. Она не сопротивлялась.
«Из дома меня выпроваживает вампир. Как иронично».
Роз укрылась на кухне, но именно туда Мэдс и направился с чемоданами, и они застали Роз плачущей. Она стояла, отвернувшись к холодильнику, и сотрясалась от макушки до коленей.
– Увези их отсюда, – процедила Ада, обращаясь к вампиру. Голос хрипел. – Успокой свою женщину и увези.
– Да уж понятно, – ответил тот. – Род, ну ты где?
Род пришёл и вновь в молчании повёз Аду на Оак-стрит.

Глава XVII
Должок
Новая жизнь и новые вызовы!
«Всегда мечтала выкачать дурную кровь из соседа!
Ну, знаете, как в Средневековье!»
Новые проблемы! «Жена согласилась, только
когда я поклялся не заводить гарем!»
«Его отлучат от церкви...»
Новые цели!
«Разумеется, ради бессмертия, ради чего же ещё?
Ну и ради цыпочек, конечно!»
Шоу «Обращённые», новый сезон! Смотрите на TLC!

В этот вечер Давиде наконец-то принял решение. Уже несколько дней он задыхался из-за контроля охраны. Они с Нэнси отныне открыто разговаривали лишь в мессенджере, вживую обмениваясь формальными фразами. Готовясь ко дню икс, они иногда расставались, и вампирша пропадала, на часы оставляя его с тюремщиками. Давиде, как паяц, развлекал их, таскал по Краствилу и транжирил средства клана. Он познакомился с десятком молодых бриттов, с восторгом принявших его панибратское отношение и желание послушать про их жизнь. Пересёкся с присланным федеральным маршалом, отныне курирующим дело Линчевателей.
Заодно он искал кандидата. Правильный кандидат должен был дать старт следующему акту.
Но центром притяжения мыслей Давиде была Ада-Аделина. Бедная девочка-паранойя, лежащая в горячке в спальне Марты Свон, которой он не мог даже предложить официальную защиту. Девочка, полная сюрпризов.
Когда Гаусс описал, в каком состоянии её обнаружил, когда прислал фотографии, они с Нэнс синхронно вскинули глаза друг на друга.
Первой высказалась вампирша:
✉ Невозможно. На такое способно только Второе поколение. Они давно умерли. Их модификации снова внедрили?
Нэнс зависла, прежде чем ответить, зато ответ нашла единственно верный:
✉ Дедушка.
Давиде осознал и зашёлся в беззвучном смехе. Ну конечно! Дедушка или бабушка! Это приводило к интересным заключениям. У известных ему внуков Вторых кровь была слишком разбавлена для фокусов Ады. Кроме того, девушку кто-то учил, не во сне же ей явилось, как управлять метаболизмом! Как там скончалась Мария Лисач? Сорок шесть лет, сердечный приступ? Всё сходилось. И правда ошеломила Давиде, пожалуй, сильнее, чем предательство дяди.
Дрянь Мария Лисач, написавшая отвратительную, якобы объективную книгу, была полукровкой! Мария Лисач, под видом изучения вампиров вербовавшая их в шпионы, выманившая нескольких его соплеменников в РК на верную смерть! Раньше это были лишь теории, теперь Давиде в них укрепился. Несмотря на запреты, она родила дочь от бая Третьего поколения, и нынче эта химера расстраивала планы вампов в США!
Давиде страстно желал увидеть Аду и расспросить, но старался даже не ездить мимо её убежища, дабы не выдать непроизвольным взглядом. И долбил Гаусса вопросами: как она? как она? как она?
Она страдала от травм, часто впадала в забытье и горела без жаропонижающего. В первые дни ей будто бы стало лучше, а потом, видимо, присоединилась инфекция. Ада нуждалась во врачебной помощи. Давиде бы отправил её анонимно в Вемпас, однако все его контакты там прощупывались дядюшкой, и одному Богу известно, как Алонсо бы распорядился информацией о девчонке.
И Давиде изнывал. Она спасла его, спасла, возможно, не единожды. Доверилась, подставилась. Едкая девчонка с пальцем, приросшим к кнопке камеры. А он ей клинику не способен организовать!
Сегодня он сделал выбор. Давиде выделил одно имя в недлинном списке и приказал Нэнси и Гауссу готовиться. Если они провалятся, если он ошибся, завтра Аду примут в частном госпитале, и, вероятно, он потеряет с ней связь.
Нэнс написала:
✉ Опасно – да. Но не бессмысленно.
✉ Мы тоже. Беспокоишься за меня?
...
Вытряхнув из пачки последнюю сигарету, Давиде закурил, пуская дым в потолок, снова взвешивая за и против.
Ада Верга думала, будто вампиры платят за время чьими-то жизнями. Давиде полагал, их валюта – польза и чья-то любовь. И то и другое конвертировалось в кровь в конечном итоге, но кровь была водой, а польза и любовь – почвой, куда прорастали корни. Либо ты нужен кому-то, и тогда тебя кормят и защищают, либо ты кому-то дорог.
Оба источника Давиде иссякали. Он не заметил, как это произошло, но любовь, настоящая, искренняя, исчезла из его реальности. Последняя фраза Нэнс подтверждала это. «Я не знаю мира, в котором тебя нет». Беспокойства и страсти она тоже не знала.
Дядя продал его. Непонятно, кому и как, но продал. Что оставалось? Оставалось назначить за себя цену повыше и, возможно, напоследок заработать ещё немного любви.
Он надел давно подобранный дворецким комплект колец и серёг, повесил платиновый крест на шею. Налепил улыбку и вышел к команде:
– Готовы? Наконец-то развлечёмся по-настоящему!
Они собирались укротить «Цепного пса».
Российская Конфедерация, десять лет назад
Мама ворвалась на кухню, напевая и пританцовывая. Не глядя выудила из холодильника бутылку вина и, плавно покачиваясь, налила его в кружку. Она уже вела себя как пьяная, но Лина знала, что это не алкоголь. Это адреналин.
С левой стороны на шее вздымался пластырь, с правой краснели засосы. Повернувшись, Мария заметила дочь.
– Доброй ночи!
– Ты с ним спала! – воскликнула Лина обвиняюще. – С вампиром! Ты правда с ним спала!
Мария пожала плечами.
– Он об этом пожалел. Или нет. – Она хихикнула. Попробовала вино и вылила в раковину. – В следующий раз, когда я оставлю открытое вино на потом, останови меня, котик!
Лина продолжала изображать возмущение. Она и была возмущена, но ей не хватало опыта, чтобы передать чувства словами. Мама с вампиром? Вот прям в постели? И дала себя пить? А Кирилл?!
– Между прочим, – сказала мама строже, – нехорошо подслушивать взрослые разговоры. Особенно когда и половины не понимаешь. А потом караулить меня, как Цербер... Да, иногда я сплю с вампирами. Больше того: мне нравится. Больше того: ты тоже будешь с ними спать.
– Никогда!!!
– Когда! Блин, Лина... – Мария внезапно скисла. – Рано ещё...
Аделина не считала, будто ей чего-то там рано, хотя вся эта тема с эротикой и правда пока ей не поддавалась. У неё лишь недавно начались месячные, и она недоумевала, почему одноклассниц вдруг заинтересовали форма мужских ягодиц и выпуклости на брюках.
Мама смотрела устало. Дневной макияж размазался, тон забился в морщинки у глаз и в складки на подбородке. Она собиралась спать, а не объясняться.
– Ладно. Хорошо. Мы – приманка. Я – приманка. Некоторые твари чересчур сильные, Третье поколение не справляется с ними в бою. Тогда нужны мы. Они же улетают от нашей крови! Я до секса признаюсь, что полукровка, тогда они сразу не дёргаются. Ожидают светлого пива. – Она высокомерно усмехнулась. – А ты и я – мы русская водка! Если они останавливаются и не пытаются допить до конца, то потом ещё выбалтывают всякое, как на исповеди. Обязательно пиши такие моменты! А если не останавливаются, меня страхует Кирилл.
– Вы вместе?.. – Аделина была потрясена.
– А как ты думала? Мы команда! За ночь моей любви, Лина, вампиры платят сердцем. Всегда. Так и должно быть. И тебе придётся смириться: ты абсолютно вся – оружие. Что не превратишь в оружие, станет слабостью! А слабость для нас – непозволительная роскошь.
Открыв форточку, мама закурила из пачки Кирилла на подоконнике.
– Секс – приятное занятие, котик. Секс и смерть. Двигатели цивилизации. Кто ими управляет, управляет всем. Запомни.

Либо команда приняла игру, либо благодаря Кэтрин указания на его счёт изменились. Охранников постепенно отпускали подозрительность и напряжённость. В дороге они балагурили, пели – Симоне когда-то выступал в опере и обладал роскошным голосом – и подначивали Давиде, зацепившись за его украшения. Дескать, размер камней компенсирует размер кое-чего другого. Внутри клана это было в порядке вещей, Давиде славился лёгкостью и душевностью. Он отшучивался в ответ, ведь, кроме Нэнс, они все были разукрашены и обвешаны бирюльками.
Знали бы ребята, что любой весёлый трёп в его присутствии всегда передавался Алонсо и что они когда-то вместе выбрали ему такое амплуа.
Сейчас они, должно быть, видели в нём пресмыкающееся ничтожество. Принца, сброшенного с пьедестала, который отказывается принять судьбу и тщится заслужить их симпатию.
С мыслями о том, достаточно ли глубоко они заблуждаются, Давиде и вступил в «Пса». Он столько слышал про этот клуб, что казалось, будто он здесь не впервые. Тёмные своды залов принимали его как хозяина, разевая пасти со сталагмитовыми зубами. Они с Нэнс и тюремщиками немедля окунулись в густой ритм танца, целуя незнакомцев и упиваясь ИК. И довольно быстро, пока ни телохранители, ни персонал не успели опомниться, Давиде отделился от компании и проник в человеческую уборную. Подкупленный парнишка заперся с ним в кабинке, они поменялись одеждой. Давиде стёр макияж, собрал волосы. Неузнанным вышел из клуба и отыскал в чаще Гаусса.
Приготовления не закончились. Давиде снова переоделся – в безликую форму с фальшивым рельефом мышц, а Гаусс сверху нахлобучил на него бронежилет. Смертному было бы сложно в таком двигаться, но Давиде приноровился без труда. Если там, куда они идут, есть камеры и если они выберутся, записи не докажут его участие.
Гаусс развернул бумажную карту:
– Вот тут люк. А вот тут сарайчик. Думаю, оно всё связано под землёй.
Гаусс эти дни не только ухаживал за Адой. С тех пор как девушки посетили «Мотылёк», он вёл Месси и его подельников. Предположение охотницы оказалось верным, в клубе забирали кровь и людей, и найфо. Как раз вчера Месси лично покинул заведение с сумкой-холодильником и отправился в «Пса». Дальше Гаусс никакого шевеления не заметил, то есть материал осел у Дрейка. При этом Айзек Онтарио утверждал, будто в клубе не приемлют наркотики и его знакомые не получали там особых предложений подзаработать. Выглядело как попытка скрыть основную точку, где бизнес и проворачивался. На свой страх и риск пошарив по окрестностям, Гаусс, помимо люка, нашёл какую-то хозяйственную постройку. Посреди леса. Охраняемую. Они с Нэнс с ходу назначили её лабораторией.
Ясно было, что лаборатория не прямо в сарае, но вряд ли и в здании «Цепного пса». Люк и место, где держали Аду, намекали на дополнительные подземные помещения, и, видимо, где-то там и синтезировали сыворотку.
Вооружившись, Давиде и Гаусс подкрались к постройке. Гаусс тащил, кажется, половину своего арсенала и напоминал жестокую пародию на рождественскую ёлку. Ножи, шприцы, пистолеты и ручная граната висели на нём неказистыми игрушками.
Они не знали достаточно, играли с огнём, но два момента внушали Гвидиче оптимизм. Во-первых, Ада убрала семерых, и не факт, что потери восполнили. Во-вторых, сукины дети могли верить, будто Ада мертва и не сообщила про бойню и подземелье. Он велел Спайсам бурно переживать и заявить в полицию об исчезновении. В идеале доехать до Брэнсона и пошуметь ещё там.
Гаусс тенью подобрался к сараю со взрывным устройством наперевес. Когда под пяткой у него щёлкнуло и хрустнуло, Давиде сразу сообразил, что случилось, и, искажая голос, высоко завопил:
– Быстрее!!!
Повинуясь датчику, вспыхнули прожекторы. Пригнувшись, Гаусс домчался до узкой двери и почти вслепую налепил блямбу взрывчатки. Откатился, уходя от выстрелов из окон, растворился в зарослях. Спустя секунды хлопнул взрыв.
Давиде подбежал к разверзнувшемуся провалу, отбрасывая дверь с пути. Вломившись в сарай, он на слух пристрелил караульных и принялся лихорадочно ощупывать пол. Он мало что различал в щель балаклавы в клубах неосевшей пыли, перчатки мешали осязанию, и под пальцы попадал сплошной мусор. Присоединился Гаусс. Вдвоём они наконец обнаружили люк, и Давиде вырвал его, как листок из блокнота. Кинул дымовую шашку. Первым скатился вниз, полагаясь на инстинкты вампира. В бронежилет врезалось несколько пуль, и они подсказали ему направление.
Давиде вышел на охоту. Теперь он чувствовал здесь всех, всех до единого. Знал про сородичей, как собаки знают про своих, даже не видя. Свои были холодными, а люди сияли теплом, и Давиде впитывал его кожей сквозь слои одежды и камуфляжа. К теплу примешивался смрад страха. Сердца совместно складывали экзотическую песнь, перегоняя жизнь по кровотоку. Сладкую, зовущую. Но Давиде не откликался на зов, смертные сегодня – забота Гаусса.
Он бросился на ближайшего вампира, ударив того наугад, и промахнулся. Кулак скользнул по твёрдому и объёмному.
«Они тоже в броне», – понял Давиде. После стычки с Адой псы усилили меры защиты. Дьявол!
Они с вампиром по-медвежьи завозились в дыму, делая ставку на силу и на удачу. Давиде попал куда-то ножом, ему перебили трахею, и он от боли оказался дезориентирован. Он отскочил, приходя в себя, резанул воздух. Ощутил присутствие сзади, развернулся и очутился между двумя найфо, один из которых ухватил и стянул его маску.
Белая завеса, колыхаясь, редела.
Давиде зашипел, судорожно выбирая между тем, чтобы закрыть лицо, и продолжением боя. Его пробрала паника, но поддаваться ей не было времени. Опустив голову, он подпрыгнул и заметил абрис пистолета, направленный вниз. Выстрелы не достигли цели, зато рикошет зацепил противника. Пользуясь возвращением хоть какой-то видимости, Давиде, крутанувшись, напал на ближайшего вампира и точным уколом загнал нож ему в глаз. Серебряными пулями успел обезножить, вздрагивая от толчков выстрелов в собственную спину. Развернулся, расстрелял во второго найфо последнее, но тот увильнул, уклонился, явно привычный к разборкам.
Правую руку залило чужой кровью, и Давиде взмахом размазал жидкость по лбу и носу. Поколебавшись мгновение, достал из ножен короткий меч, владение которым выдавало его возраст и происхождение. Он уже отдал себя на волю Фортуны и Девы Марии, чьи фигуры парадоксально слились для него в одну, и тайно надеялся выйти сухим из воды даже после потенциального провала конспирации. Дым разжижался, но пока стоял, не всё было потеряно.
Вампир продолжал палить, а Давиде приближался к нему неровными кругами. Со стороны они выглядели дрожащими пятнами, рябью глади, в которую опрокинули молоко. Подходя, Давиде отметил, что и Гаусс взялся за дело: бьющихся сердец становилось меньше.
У вампира кончились патроны, и дальше исход был почти предрешён. Рукопашная против клинка – невыигрышная ставка. Два взмаха, и на полу покоилась голова. Давиде вернулся к обезноженному вампиру. Убил и его. Нашарил балаклаву.
В истончающемся мареве проступали контуры трупов. Сигналом бедствия горела выпавшая откуда-то аптечка, красная с белым крестом. Давиде мечом прикончил смертного, целящегося в Гаусса, а тот приставил пистолет к виску мужчины в форме охранника:
– Где лаба? Отвечай! Лаба где?!
– Последняя дверь справа, – промычал мужчина.
Гаусс вырубил его.
Пространство походило на описанное Адой. Широкий бетонный предбанник, потом серый коридор на четыре двери. Вместо дальней стены ещё дверь, бронированная. Та, на какую указали, мигала кодовым замком.
Гаусс постучался и заорал:
– Откройте, или взорву к ядрёной матери! – И покачал перед собой гранатой.
Когда на угрозу не отреагировали, из кармана у него появился клубок проводов – абсолютно бесполезный, остатки от другой бомбы, – и Гаусс начал их пристраивать у порога. Внутри не выдержали:
– Стойте, стойте! Не надо!
Пикнуло, и Гаусса впустили. Давиде остался на стрёме у входа. Подметил камеры над лабораторией и рядом с люком, у лестницы. В лаборатории, почти полностью занятой оборудованием для перегонки, ютилась испуганная женщина в заляпанных очках, залитая слезами. У стены зажимал рану в боку такой же очумевший от страха парень с пустой кобурой.
– Не убивайте его, пожалуйста! Ну пожалуйста!
Гаусс держал их на мушке.
– Где сыворотка?!
– Нету! Откуда?
– Провести меня собралась, сука? – Пистолет упёрся женщине в подбородок. Слёзы хлынули у неё с новой силой.
– Нету, отдали! Клянусь, отдали!!!
– Когда?!
– Ч-ч-час назад...
Давиде закрыл глаза. Они опоздали. Гаусс обыскивал комнату, обследовал холодильник и стол, но Давиде знал, что они опоздали. Всё было напрасно. Оставалось молиться, чтобы они хотя бы смогли уйти.
Давиде свистнул, и Гаусс попятился обратно. Коридор, предбанник, лестница. Вдруг взгляд зацепился за странную вещь. Вещь тут лишнюю.
Поддев носком кричащую аптечку с крестом и пиктограммой автомобиля, Давиде подтянул её к себе. Человек, возле которого она лежала, не носил форму. Распотрошив прямоугольную сумку, Давиде прощупал содержимое. Пластыри, ножницы, бинты... Фиксатор при переломе руки. Давиде вскрыл упаковку с фиксатором и, помимо бандажа, увидел запаянные пакетики, наполненные прозрачной жидкостью.
Человеческая сука их обманула! Если бы не тайминг, Давиде бы отомстил.
Засунув упаковку за пояс, он дал отмашку Гауссу, и тот, сперва проверив путь до выхода из сарайчика, позвал Давиде наверх. Потом бросил наружу гранату.
Наверху их ждали, но не предполагали взрыва. Пользуясь замешательством людей Дрейка, взвалив Гаусса на себя, Давиде добежал до спрятанной машины и проверил время: он отсутствовал менее часа, они действовали на пределе возможностей.
За минуты он привёл себя в божеский вид, даже подвёл глаза и отправил Гаусса с сывороткой в город. Нэнс пока не доложилась.
Давиде же ещё предстояло достойно убраться.
Из-за взрыва народ вывалил из «Пса», но не весь. Возможно, пыл охладил дождь, обещающий перерасти в ливень. Давиде вызвал нужного мальчика за территорию, забрал цацки и выпил у него крови из локтевого сгиба. Вдали кричали, веяло пожаром. Кьяра звонила уже раз сто.
Он чертыхнулся, понимая, что безнадёжно промок и уже не проведёт тюремщиков, но продолжил следовать сценарию. Пред очи охранников он предстал на парковке, свежий и с подтёками вокруг губ, недовольно опираясь на закрытую машину. Симоне и Кьяра смотрели сердито и встревоженно. Лука, судя по незастёгнутой ширинке, спустился с третьего этажа и опасливо озирался, предвкушая трёпку.
– Поехали, – сказал Давиде. – Кажется, у меня развивается аллергия на взрывы. А где Нэнси?
Компания переглянулась.
– Понятно... Эти её прогулки... Кто-нибудь в курсе, что произошло?
– В лесу громыхнуло, – пожал плечами Симоне.
Кьяра перебила:
– Явно теракт. Ты прав, надо сваливать, вдруг это лишь начало?
– Сейчас, только отыщем Нэнс...
Он нетерпеливо послушал гудки. Однако Нэнси так и не нашлась, и они уехали. И Давиде снова написал Гауссу:

Ада с трудом разлепила веки. В голове звенел колокол, и звон складывался в слова:
Отрадно спать – отрадней камнем быть.
О, в этот век – преступный и постыдный —
Не жить, не чувствовать – удел завидный...
Прошу: молчи – не смей меня будить[38].
В университете они учили языки по корпусам текстов, многое зазубривая наизусть. И порой Ада чувствовала себя Шариковым, когда у неё в произвольный момент вдруг размораживался нейрон, хранящий псалом или стихотворение. После знакомства с Гвидиче размораживались в основном варианты итальянского, вроде этого стихотворения Буонарроти.
«И зачем? – подумала она. – Зачем столько знать, прикладывать столько усилий, если потом сдыхаешь, как собака, и не остаётся ни нормальных дел, ни плохонькой научной статьи?»
Да, отсутствие научных статей всерьёз её занимало.
Дом сотрясала гроза. По стенам колотил дождь, ветер выламывал доски с окон, по улицам текли ручьи. Аде хотелось покинуть душный особняк, выйти наружу и соприкоснуться с потоком воды. Но пока главной миссией было добраться до ванной.
Ей повредили почки, теперь это стало данностью. Поход в туалет превращался в пытку, тело пожирала интоксикация. Мозг работал с трудом, и именно поэтому она всё ещё находилась здесь.
Часть Ады понимала: сейчас любой мог сдать её Ножу или иному влиятельному вампиру. Гвидиче – чтобы заручиться поддержкой сильного союзника, Мэдс – из ненависти к байхантам. Спайсы за крупную сумму... Байхант-полукровка, дочь Марии Лисач, была великолепным подарком. Если испанцы барыжат сывороткой, они бы даже вылечили её. И если бы не постоянная лихорадка, если бы не уничтоженное здоровье, она бы сбежала отсюда.
Однако Давиде не спешил её разменивать.
Сразу после того, как её устроили в этом странном доме, он передал ей новый мобильник и Ада связалась с Лином. Не вдаваясь в подробности, обрисовала ситуацию с «Псом» и Конкистадорами. У друга на том конце случилась истерика, он обещал помочь... и пропал. Аду в её отравленном забытьи это даже не обеспокоило. Температура занятным образом влияла на неё. Явь оборачивалась сном, сон явью, и сны взбалтывали сознание. Установки, убеждения и эмоции смешивались, переплавляясь, и принимали новые формы. Не единожды, а снова и снова по кругу. В каждое пробуждение Ада вступала немного иным человеком.
Проглотив горсть таблеток, она прижалась к подушке в ожидании облегчения. После засады в «Цепном псе» она потеряла способность входить в боёвку из-за истощения и даже не могла подстегнуть регенерацию.
«Вот поэтому байханты – расходники. Выложиться и помереть на поле боя – наша судьба. А не „языки, информационная война, сражаемся интеллектом“! Тоже мне...»
Ада посмотрела на часы и забеспокоилась. Ежедневно Гэри навещал её в одиннадцать, но стрелки показывали почти полночь, а Гэри не приходил. Что-то произошло? Он в беде? Её бросили?
Полусев на кровати, она заставила себя выпить сладко-солёный изотоник. Казалось забавным, что до неё постелью пользовались по-другому: спальню обустраивали для съёмок. В комоде Ада нашла штатив, фотоаппарат и кучу взрослых игрушек. Похоже, жившая тут вампирша зарабатывала на «Онлифанс», и, наверное, это было лучше, чем нелегальная охота или служба какому-нибудь Дрейку. А теперь на её чёрных простынях умирала байхантка, которую лишь этот дом и оказался готов приютить.
Ада умылась и спустилась на кухню. Съела ложку холодного консервированного супа. Задремала на диване, слушая звуки дождя.
Гэри появился около двух, воняя кровью и гарью.
– Что слу...
– Потом! – отрезал он.
– С Гвиди...
– Потом, Ада!
Набрав некий препарат из пухлых прозрачных подушечек, сверяясь с инструкциями в смартфоне, Гэри ввёл ей иглу в вену. Ада решила, это антибиотик или какой-нибудь морфин, но вместо эйфории вновь накатило непреодолимое желание спать.
Когда Ада проснулась, её сразу насторожило, что между ушей больше не плескался кисель. Ушибы не ныли, пропала изматывающая боль внизу спины. Шевелиться получалось плохо, но словно от слабости, а не из-за травм.
Гэри, посвистывая, гремел за стеной тарелками и кастрюлями.
– Гэри?
– Щас! – Он высунулся в проём. – Доброго утречка! Ща еда будет!
Он прихрамывал.
«Да что же вы устроили?!»
Ада проверила новости.
КРАСТВИЛ ОПЯТЬ В ЭПИЦЕНТРЕ СКАНДАЛА
ТЕРРОР НАЙФО В МИССУРИ
ВОЗЛЕ ВАМПИРСКОГО КЛУБА ПРОГРЕМЕЛ ВЗРЫВ, О ПОСТРАДАВШИХ НЕ СООБЩАЕТСЯ
Ада часто заморгала. Вампирский клуб, взрыв, инъекция... Они добыли для неё сыворотку! Как?!
Гэри притащил две миски мясного рагу.
– Во, ешь! Тебе много есть надо, а то уже можно анатомию изучать! Только порцию увеличивай постепенно.
Забыв о клубе и сыворотке, Ада накинулась на еду.
– Ты идеальный мужчина, в курсе? – проговорила она с набитым ртом. – Где ты научился так готовить?
– Не в готовке счастье! – отмахнулся он, тоже жуя. – И это не я, а мультиварка, у нас чудесный союз!
Притупив голод, Ада наконец спросила:
– Сыворотка? Из «Цепного пса»?
– Она самая. Но ты это, больше так не попадай! Я за босса горой, конечно, он дочурку мою пристроил на лечение... Но чуйка подсказывает, что вчера нашим задницам эпически повезло!
– Охренеть...
Она не знала, что ещё сказать. Давиде отдал долг весьма экстравагантным способом. Он в такой чёрной яме, когда терять совсем нечего?
Уловив её беспокойство, Гэри пояснил:
– Возможна слежка. Ночью переедем, если не поставят облавы.
– А дальше?
Он пожал плечами, доедая рагу.
– Понятия не имею. Это к боссу. Ты ему хоть селфи вышли, ага? Черкни приятное... Старался мужик ради тебя!
Ада открыла рот и... закрыла.
– Вот точно не только ради меня. Не перекладывай с больной головы на больную!
– Чего? – не понял он.
– Забей, русская идиома...
Адино селфи нормального мужчину бы только напугало, поэтому она отослала слова благодарности. Гвидиче был офлайн.
Гэри пресекал разговоры о вылазке, новости напирали на версию теракта, а Ада не находила себе места. Вдруг их засекли? Тогда испанцы заточат зуб и на Давиде! Он называл присланную охрану тюремщиками – они участвовали? Или он от них смылся? Как отреагирует на самодеятельность Граф Миссури?
И какая теперь роль у неё?
Надеясь на весточку от вампира, Ада бросила взгляд на мессенджер... и хлопнула себя по лбу. Разумеется, Лин не пропал. Он настрочил миллион сообщений, стремясь достучаться до неё, и даже звонил, вот только по обыкновению перед этим сменил аватарку. Обесцвеченные волосы отливали нежно-розовым и под порывом ветра закрывали лицо. В нездоровом бреду Ада его попросту не узнала.
Последние двое суток он пачками слал ей скриншоты из вампирских групп и форумов, и общий смысл их сводился к подначиванию вампиров защитить своих от Линчевателей.
✉ Сестрёнка, не знаю, где ты, но пускай подальше от Краствила! Сестрёнка, я боюсь.

Глава XVIII
По ком звонит колокол
MorganWilSon: Ха-ха, вампирская шмара, которую всю жизнь содержали мужчины, рассказывает о проблемах феминизма!
AmandaBrown: @MorganWilSon возможно, дело в том, что про эти проблемы хотя бы слушают.

Давиде следил за сводками новостей с холодным удовлетворением. Сообщество гудело, как рой разъярённых ос: теракт в заведении для вампиров, едва не переросший в лесной пожар! Смертные вторили: этим экстремистам на всех плевать – на людей, на природу, на собственную страну! Голоса представителей «Цепного пса», твердившие про взрыв газа, терялись на периферии.
С Давиде пока никто не связывался, и угроз ему не поступало. Лука по-дружески выпытывал, какая фея так захватила его внимание, что они на час его потеряли, и Давиде придумывал на ходу, параллельно прикидывая варианты событий. Критически важно было пережить эти сутки, не напортачив. Потом ниточки неизбежно начнут сходиться в одних руках. У Дрейка он наверняка первый подозреваемый, ведь бандиты обидели его Аду. Дрейк сообщит Конкистадорам, а те закинут удочку дяде и Кэтрин. Дядя сверится с отчётом тюремщиков... Что он решит предпринять – одному Всевышнему известно. Если Давиде неразличим на записях, времени больше. Мало ли кто заинтересовался лабораторией? Не желающий платить клиент? Пожадничавший Месси? Пока они разбираются, Гвидиче успеет стать главной медийной персоной клана, а то и всего сообщества. Тогда проблемы с Конкистадорами получится отложить. Но, если его лицо засветилось, о передышке можно забыть, как и о безопасности.
Ада выздоровела, но отпускать её было нельзя. При худшем сценарии ему потребуется охрана.
Ещё оставались Спайсы, с которыми творилось неладное. Они сперва пропали, а затем засыпали его вопросами о подружке, причём по отдельности, как будто не общаясь друг с другом. Давиде их игнорировал, он и так отслеживал слишком много. Адски не хватало Оскара.
Днём Давиде раздавал интервью и комментарии, журналисты тянулись в их дом, как паломники. Давиде же расспрашивал Джонсона и Онтарио: что известно, какие версии? К вечеру прояснилось. Торговцы сывороткой настаивали на несчастном случае. Посчитав, во сколько псам обошёлся подкуп полиции, пожарных и коммунальщиков, вампир улыбнулся. А ведь они ещё товар потеряли!
А потом произошло непредвиденное. Новый слив. Путаные кадры, темнота, крики, знакомый почерк. Новая жертва. И планомерно наполнявшийся сосуд лопнул.

Гэри выругался коротко и по делу – на английском трудно было иначе. Ада его понимала. Они почти час кружили по Краствилу, пытаясь добраться до нового прибежища, но маршруты приводили к перекрытым перекрёсткам и патрульным, спрашивающим про место назначения. Один раз Гэри соврал, назвав адрес недалеко от нужного дома, и дежурный доброволец радостно предложил позвонить Лотти и уточнить, ждёт ли она гостей. Гэри отбрехался, но положение это не улучшило. Они застряли.
На очередном повороте в крышу бухнуло. Автомобиль затрясло, нечеловеческая сила столкнула машину с выстроенной траектории. Ада зажала рот, Гэри вцепился в руль, чудом выравнивая серую «Краун-Викторию». От капота отпружинил вампир, намеренно использовавший их транспорт как опору в паркуре. Водители на дороге притормаживали или вовсе останавливались, внося в поток ещё больше хаоса.
После четвёртого «бегуна» Гэри завернул на парковку – платную, зато ближайшую. Ада с заднего сиденья украдкой заглянула ему через плечо. Разобрала на экране мобильника «въезд... глаза и уши открытыми...». Гэри прикрыл телефон.
Она никак не верила в то, что началось, хотя Лин предупреждал именно об этом. С неделю вампиров США раскачивали, раздувая кейс Линчевателей. Атаку на «Цепного пса» тоже интерпретировали как намёк, мол, вампирам здесь не рады, и официальная версия про несчастный случай всех лишь разозлила – смертные как будто опять всё спускали на тормозах, не собираясь заниматься расследованием. Сообщество уже волновалось – только спичку поднеси. И тут один вброс за другим! Убийство красивой синеволосой вампирши, частично снятое на трясущийся телефон. Затем возвращение самой первой записи, некогда оперативно убранной, в существовании которой многие сомневались. Теперь вампиры уверились, что их истребляют давно и власти этому потворствуют.
Темнота уже опустилась на штат, никто не успел принять меры, и вампиры высыпали на улицу.
В новостях показывали, как по разлинованным белыми и жёлтыми полосами дорогам движутся глухие фургончики, везущие кровососов из Вемпаса в Краствил. Полиция стекалась куда-то в сумерках, готовясь выставлять кордоны.
– Так, – заговорил Гэри напряжённо, – ты в боёвку можешь?
– Нет.
– Окей, – протянул он. – Смотри, мне нужно быть в другом месте. А тебя надо девать куда-то. Давай к Спайсам.
– Нет!!!
Гэри взглянул на неё непонимающе. Ада наскоро придумала оправдание:
– Ну... вдруг за ними наблюдают? И я на второй этаж не заберусь. Может, обратно?
– Перекрыто намертво. Грёбушки-воробушки... И босс не отвечает...
Мимо пронеслась ещё одна группа вампиров, уже с транспарантами. Повсюду заводились сигналки, кто-то в громкоговоритель призывал сидеть по домам и отменить приглашения для найфо. Парковка заполнялась другими неудачниками, оказавшимися в заблокированном районе.
– Тогда дуй в жилой квартал и стучи с просьбой пустить тебя.
Ада вздохнула.
– Страшно. Они все друг с другом знакомы, а я не доверяю никому.
– Супер...
Несколько минут Гэри (хотя Ада сомневалась, правда ли он «Гэри») скроллил ленту и обновлял сайт Краствила, где неумолимо прибавлялись красные строчки. Похоже, он ждал отмашки от Гвидиче, а итальянец не торопился отвечать.
– Ладно, – принял он решение, – сиди тут. Ляг на пол и не шевелись. К утру разберёмся.
Порывшись в багажнике, Гэри бросил на заднее сиденье пакет с двумя пистолетами, серебряной портупеей и бутылкой воды. За тонированными окнами Аду было не видно, но она послушно свернулась чёрной загогулиной в закутке между сиденьями. На ней была найтис – модифицированная униформа охотников, которая на западе превратилась в модные худи: с отверстиями под пальцы в длинных манжетах и с пристёгивающейся к капюшону маской в пол-лица. Ада примостила на коленях смартфон и наклонилась, устроив для экрана завесу из капюшона.
Судя по новостям, обстановка продолжала накаляться. В Джефферсон-Сити осаждали мэрию, в Нэшвилле и Индианаполисе сообщали о погромах. В Краствиле штурмовали полицейский участок. Популярные или хотя бы известные лица кланов поочерёдно рассуждали о недопустимости насилия, а в Орденах снимали ободряющие тиктоки, раскладывая арсеналы и перечисляя правила поведения при встрече с вампирами. Чиновники разной степени значимости несли пургу о ценности абсолютно всех граждан и о готовности к переговорам. Когда глава Ордена в США и глава Совета вампиров выпустили совместное заявление, Ада осознала главное: чем бы ни обернулась эта ночь, всё не будет как раньше. Убаюканные обыватели ощутили вкус страха, а инициированные после Легализации юнцы – вкус власти, которую дарит страх. Пятнадцать лет их пьянило бессмертие, проводимое рядом с родными. Старые вампиры наслаждались свободой и передышкой в войне. Но передышка кончилась, ставки выросли.
Рядом опять завопила сигнализация, послышались металлическое эхо и звон стекла. Через секунду на Аду посыпалось белое крошево. Она сгруппировалась, по привычке пробуя включить охотника, однако Вторая не отзывалась. Пока Ада соображала, что делать, вандалы переключились на другую машину. Ада сжалась, успокаивая сердцебиение, хотя, если бы вампиры искали живых, её бы обнаружили без проблем. Её спас их бунтарский кураж и жажда испортить как можно больше имущества.
«Человеческого имущества», – подумала она горько, вспомнив сложную схему с вампирским правом собственности. Через неё страны, принимающие вампиров, старались предотвратить бесконечное накопление средств в руках бессмертных. В итоге добились взлёта коррупции, разгула серых схем в высших эшелонах вампиров и кучи преступлений против новорождённой мелочи. Неудивительно, что мелочь пошла вразнос. Удивительно, что Ада, как и многие, до этого момента не считала ситуацию проблемой.
Вандалы ушли. Тянуло дымом. Застегнув портупею и приладив маску, Ада выкатилась из автомобиля. Осмотрелась. Горел мусорный бак и, кажется, не один.
«Идиоты! Вы же сами от огня страдаете! Тела новые, мозги те же!»
Злостью Ада отгоняла страх, но он лип к ней. Она была полностью беззащитна, в торговом квартале, во враждебном городе. Следовало переломить себя и напроситься к кому-нибудь.
Она побежала к жилым домам, огибая участки, где раздавались крики и звуки погромов. Хлопало и гремело будто бы всюду. На востоке (видимо, у мэрии) скандировали: «Равноправие! Равноправие!»
Пробираясь вдоль задних фасадов магазинов и кафе, Ада сочиняла легенду на случай, если понадобится. Это отвлекало. Неожиданно ближайшая дверь разлетелась в щепки, выплюнув наружу толстяка в клетчатой рубашке. За ним высыпала компания вампиров, один из них подхватил выкинутого мужчину, повернул лицом к остальным, и они начали поочерёдно наносить ему удары, причём намеренно не в полную силу, а чтобы растянуть удовольствие. Щуплый блондин, вставший к ней вполоборота, транслировал экзекуцию. Толстяк визжал. Аду не заметили, но, двинься она хоть на миллиметр, внимание переключилось бы на неё. И она не выдержала.
– Стойте! Прекратите! Прекратите! Не подтверждайте, что они правы!!!
Четыре горящие пары глаз обратились к ней, и Ада вдруг воспарила над этой сценой: четыре разъярённых вампира и она – с закрытым лицом, в портупее из серебра. Располагающий собеседник.
Вампиры явно не рассчитывали на свидетеля, не понимали, кто она, и вопросительно переглядывались.
– Он отказался нам ИК продать! Это нормально, а? Мы зашли в магазин с маркировкой, а гадёныш выстрелил!
У говорящего на футболке правда выделялась дыра с обугленными краями и красным пятном вокруг. Ну и как их разубеждать? Дрожащей рукой Ада убрала маску, стараясь игнорировать поскуливания смертного. Она должна быть искренней. Она обязана быть искренней.
– Вы хотите, чтобы вас дальше считали монстрами? – Компания обменялась взглядами. Связки Ады одеревенели. Перчатки, кусок ткани, который защитит от серебра, – и прикрывающую её шею и живот портупею даже не снимут – разорвут. А потом разорвут саму Аду. Но она продолжила: – К вам относятся как к нелюдям, зовут нежитью, хотят загнать в гетто, думая, будто вы – чудовища. Докажите, что вы не чудовища!
– Доказать?! – рявкнул тот, кто держал толстяка. – Я это с перерождения доказываю, а получаю говно на лопате! Теперь пускай люди доказывают! Или люди, по-твоему, не чудовища?!
– Люди научились скрывать, – сказала Ада жёстко. – Они заметают следы и принимают удобные законы. Их простят. А вас не простят, тем более с записью! Этого хотите?
– Они? – переспросил кто-то.
По виску скатилась крупная капля пота. Пот пропитывал футболку под найтис и мягкие спортивные брюки.
– Мы, – выдавила она севшим голосом. – Мы.
В порыве, в потоке она шагнула к вампиру с человеком. Медленно, без агрессии, держа руки на виду. Излучая боль и сочувствие. Особенно сочувствие. Слова не имели значения, значение имел состав воздуха – смесь газа, дыма и чего-то большего, мгновенно выдающего фальшь. В Аде не было фальши.
Она сделала ещё шаг и ещё, пока не встала к ним вплотную. Ада не смотрела на человека, лишь на вампира, в необычные ярко-зелёные глаза. Повторила:
– Мы.
Вампир несколько секунд удерживал её взгляд, а потом оттолкнул мужчину.
– Да ну в жопу! Пойдёмте к мэрии!
И они испарились, прорезав пространство четырьмя молниями. Как будто их и не было.
Ада наконец сосредоточилась на мужчине. Сейчас она окажет ему первую помощь, и они спрячутся...
– А ну не трогай меня, шмара вампирская!
Она оторопела.
– Но вам нужно...
– Знаю я, что мне нужно! Вон с моей территории!
Он орал на неё, стоя на четвереньках, шепелявя из-за выбитых зубов. Ада ошалело наблюдала, как он ползёт обратно в магазин, заковыристо матерясь. «В экстремальных ситуациях люди ведут себя нерационально», – предупреждали на занятиях. Предупреждали, но подготовить не смогли.
И Ада отправилась дальше, к самому худшему.

Скопившаяся на крыше пыль скрипела под подошвами. Здания вокруг мэрии заняли охотники, Давиде – да и все остальные – видел их снайперов, поэтому ему пришлось довольствоваться деловым центром на отдалении. Но он и отсюда мог разглядеть площадь и десятки собравшихся вампиров. Давиде смотрел на них, как ястреб на воробьёв.
Он залез сюда не один – Кьяра и Симоне следили за периметром, Лука рядом отчитывался о поступающих новостях, уткнувшись в мобильник.
– К Дому подгребли, Альберт забаррикадировался. Выложил видеообращение, но никого не впечатлил.
Чего и следовало ожидать. Старик, конечно, не пострадает: он владеет той же техникой, что и Давиде, и, пока они в разных частях города и не вступают в конфликт, оба могут на неё полагаться. Но Альберт не высунется, а Давиде – высунется.
Дороги в центр перегородили серебряными сетями, поблескивавшими в городском освещении. Люди пока не осознавали, что центру повезло: сюда стекались самые законопослушные, готовые к диалогу, а жаждущие порезвиться отморозки отправились в другие места.
– О, – продолжал Лука, – добрались до Лагеря! Требуют вскрыть арсенал.
– Будто там что-то осталось! – фыркнула Кьяра. – Весь Орден с оружием в городе!
– Ты же понимаешь, им нужно не это, а индульгенция на погром, – заметил Давиде.
– Глупо!
– Дети вообще не умны.
Лука возбуждённо хлопнул себя по колену.
– Прикиньте, живодёрам прислали подкрепление с огнемётами! Надеюсь, наши не сунутся.
– Я тоже.
Давиде сфокусировался на шумящих найфо. Они требовали мэра и Виконта. Требовали равных прав, честных судов и собственности. Кто-то заикнулся про представительство в парламенте, но несмело.
Он мысленно прощупал толпу, ловя слабые и всё же отчётливые отклики. Он волновался, ибо давно такого не проворачивал. Явились в основном новички, юные хищники, не подозревающие о том, насколько они социальные. Давиде подавил нервную улыбку. Погрузившись в себя, он прикоснулся к нужной эмоции, однако она была недостаточно интенсивной, и Давиде воскресил в памяти недавние эпизоды: ссора с дядей, позорная ссылка; унижение в лесу, пожар в резиденции; обгоревшая Нэнс; приставление дурацкой охраны; окровавленная полуживая Ада...
Кисти сжались в кулаки, желваки заходили на скулах. Лёгкий ветерок закрутился в торнадо, в чаше которого плескалась ярость, и места ей не хватало. Она кипела и разрасталась, обваривая внутренности, и Давиде выбросил излишек на площадь. Вылил ненависть, как раньше во время гулянок лили вино. Людская стихия заволновалась, восставая. Давиде добавил ещё.
«Вам нужны не права, не справедливость. Вам нужна месть. Давайте!»
В мэрию из разных точек полетели камни. Заверещал полицейский свисток.
Мало.
Насмешки Джонсона, предложение Кэтрин, дядюшкино враньё. Его никто ни во что не ставит, но они пожалеют. Прямо сейчас!
Ярость протянулась от него мириадами острых щупалец, пронзая всех, кто попался на пути. Ярость кнутом хлестала чужие души, звенела, резонировала и искала новую цель.
...На машине лупили кого-то с нашивкой Ордена, раздавались выстрелы. Мордобой вспыхивал везде, где оказывались охотники или копы. С западной стороны, колыхаясь, разворачивалась огромная сеть.
«Простите, – подумал Давиде. – Мне не оставили выбора».
Пожалуй, это был их единственный настоящий секрет. Когда вампир создавал другого вампира, он мог какое-то время влиять на его эмоции: сдерживать, успокаивать. Натравливать голодные стаи молодняка на обидчиков. Однако связь терялась, когда инициированный входил в силу, то есть года через два-три. Но много позже, лет после двухсот, чувство связи возвращалось преумноженным. Зрелые вампиры не зависели от условностей инициации, они дотягивались до всех молодых, чем пользовались, например, подавляя бунты. Но, пока способность не проявлялась, о ней не рассказывали, поэтому компания Давиде вряд ли понимала, что он творит.
На площади закричали:
– Они убили Грегори! Они убили его!!!
Ну вот, теперь волна насилия покатится по Краствилу почти неостановимо.
«Простите».
Давиде повернулся к охранникам и напрягся: они сменили позиции. Готовились атаковать, а не защищать. Он покачал головой.
– Сейчас, да? Втихаря во время беспорядков?
Фраза послужила спусковым крючком. Лука устремился к патрону с ножом, а Симоне выхватил ствол. Раньше, чем он успел прицелиться, глаза его беспомощно округлились, шею перечеркнула красная полоса. Голова и тело упали на крышу. Луку Давиде поймал и отбросил на угол лифтовой шахты. Теперь Лука с Кьярой, тоже держащей пистолет, балансировали у края крыши, с испугом глядя на Давиде и Нэнси.
– Вы правда полагали, будто её здесь нет?
Кьяра посмотрела на Симоне безумным взглядом. Заговорила:
– Давиде, это не наше решение! Это Лоренцо! Хочешь, мы признаемся Графу? Встанем на твою сторону! Дави, ты же знаешь, мы любим тебя! Мы отказывались! Отпусти, и мы что-нибудь придумаем!
Давиде хмыкнул:
– Значит, Лоренцо?
– Да!
Рядом со зданием громыхнуло, в небе расцвела сигнальная ракета.
– А дядя не в курсе?
– Он подозревает, но позволяет всему идти своим чередом! Ему нравится вас разделять!
Давиде хмыкнул снова. Кому она вешает лапшу на уши? Их троица всегда была верна лишь одному человеку в клане.
– Убей, – сказал он вслух, не размениваясь на знаки. Предателей казнят с приговором.
Он, разумеется, помог Нэнс, они упокоили тюремщиков вместе. Главное, те слышали, кто отдал приказ.

Обстановка изменялась слишком быстро. Только что на улице никого не было, и вот в момент её заполонили вампиры. К Аде не лезли, хотя портупея и найтис очевидно сигналили, что она против выступающих. Вампиры явно имели конкретную цель и двигались к ней, почти не отвлекаясь. Над головами реяли флаги и плакаты, в том числе с новыми для Ады лозунгами.
ДОЛОЙ БОГАТЫХ ДЕДОВ!
СВОБОДНОЙ СТРАНЕ – СВОБОДУ ОТ КЛАНОВ!
Несколько смертных снимали обтекающую их колонну. Один парень забрался на плечи другого, бережно держа айфон, на скамейке стояла хрупкая девушка с «ГоуПро».
Ада была в замешательстве.
«Дурдом. Почему они не боятся?»
На самом деле она догадывалась. Как её предостерегали от нападения первой, грозя депортацией, так вампиров предостерегали от конфликтов с людьми, угрожая казнью. Любая травма, а уж тем более покушение на жизнь, каралась публично и по всей строгости. Американцы сроднились с мыслью, что случаи вроде Чикагской резни – большие исключения, обычные найфо их никогда не тронут. Иначе ведь либо умрут, либо снова превратятся в расу изгоев!
Однако это работало пятнадцать, десять и даже пять лет назад, но не сейчас, когда страну наводнили местные инициированные. Потенциальные изгои перестали быть чужаками, их уже невозможно было просто так выдавить. Кроме того, найфо прочно вросли в экономику, а медицина подсела на сыворотку. Но люди не расставались с иллюзиями.
«А может, это я полна иллюзий? – осадила себя Ада. – Если на протесты высыпала молодёжь, она мало чем отличается от обычных американцев. Пошумят, выпустят пар и забудут?»
Юркнув в узкий промежуток между домами, она сняла портупею и нацепила её под толстовкой, проведя цепь под кобурой. Проверила телефон.
На сайте города вывесили список общих убежищ – частных владений, куда вампиры не попадут и куда сейчас пускали заплутавших смертных. Ада выпила воды и пошла к ближайшему.
Она очень устала. Сыворотка восстановила ткани, но не отмотала время назад. Взвинченность тоже отбирала силы.
Улицы опустели вновь, только резал глаза дым от горящих мусорок. Под ногами хрустели стекло и щепки. Нужное здание – заметный особняк, чудом вклинившийся в деловой квартал вместе с тремя собратьями, – оказалось владением некоего почётного гражданина, о чём сообщала бронзовая табличка. У ворот вытянулся по струнке юноша с нашивкой охотника и дополнительной подписью «Хейзелвуд» на куртке. Увидев Аду, он улыбнулся.
– В убежище? – спросил он звонко.
– Да. – Ада постаралась улыбнуться в ответ.
– Документы покажешь?
Ада замялась.
– Забыла в машине.
Парень махнул рукой. Он был светлый, с конопушками на лице и чем-то напоминал Родерика.
В соседнем переулке послышался топот. Характерный такой топот быстрых и ловких существ. У Ады засосало под ложечкой.
– Ладно, просто имя назови, – сдался он.
– Айрин Вулф.
Охотник собрался внести куда-то данные, но их прервали вампиры, бесцеремонно оттеснившие Аду от ворот.
– Нам нужен Аркадий Листас!
– Нету такого, – отчеканил охотник. – Идите, не пугайте людей!
Вампиры оскалились.
– Хорош глава Ордена, если мы его напугали! Зови давай!
Из-за ограды выскочил ещё орденец:
– Листас не здесь, он в центре!
– Ага, а я Белоснежка!
Найфо было пятеро, и их манеры смущали Аду. Они ни грамма не сомневались, что Листас в особняке. Но зачем ему там прятаться? Из безопасного места координирует остальных? И откуда у вампиров информация?
Ада начала незаметно отдаляться, Листаса она хотела видеть в последнюю очередь.
Где-то через несколько кварталов что-то происходило, там бесновалась толпа. Возгласы взрывались громче и хаотичнее.
– Значит так, – произнёс пожилой на вид кровосос, – или Листас выходит сюда, или мы бросаем в домик что-нибудь интересное. Передай!
Если бы охотник взял себя в руки и как следует рассмотрел делегацию, он бы понял, что мужчина блефует. Предложение тот сформулировал предельно обтекаемо, словно ожидая разбирательств с юристами. Тот, кто и впрямь готов бросить «что-нибудь интересное», так фразы не строит. Кроме того, у вампиров не наблюдалось ни гранат, ни банок или бутылок. Однако парнишка струхнул. Он побледнел, схватившись за рацию на поясе, и трубка, словно по заказу, затрещала:
– Воробей, приём! Доложите обстановку!
Намерения отразились у охотника на лице, даже Ада их считала. Он мог выбрать два пути: объявить жёлтый код или красный. На жёлтый высылали подкрепление для переговоров, на красный – группу для усмирения и ликвидации. Страх в глазах юноши за доли секунды сменился жестокостью. На лбу и висках вздулись вены, и вампиры всё поняли. Не позволив ответить, рацию у парня отобрали молниеносным движением и переломили пополам. Охотник вскрикнул, отпрыгнул, машинально вскидывая оружие, и нажал на курок. Аду оглушило. Он не целился и не уводил ствол в воздух, выстрелил наобум. И попал. Один из вампиров опустился на асфальт, придерживаемый другими.
– Брэндон? Бро!
Было поздно, пуля задела сердце.
Белобрысый мальчик попятился, глядя на свою жертву. Второй охотник заорал в рацию:
– Линкольн 34, красный код! Красный ко...
Аппарат выбили. Парень из Хейзелвуда пальнул вампирам по ногам, как и предполагал протокол. Их это не остановило. Сразу двое бросились на него, Ада уловила обезумевшее, озверевшее выражение, и вдруг мир накрыла красная пелена. Парню оторвали руку. Ада поняла, что произойдёт, не хотела смотреть, но увидела. Она захлебнулась криком, смешавшимся с криками мужчин. Твари больше не считали их живыми.
«Господи, этого не может быть! Этого просто не может быть!»
Один из вампиров повернулся к ней.
Кухня, полупрозрачная Вторая Ада. Качает головой.
Ада потянулась к кобуре, одновременно готовясь бежать по замысловатой траектории, устраивая препятствия из подручных средств. Лишь комбинация пуль и бега могла спасти её. Вампир направился к ней, но кто-то в китчевой жёлтой толстовке подлетел к нему и куском трубы с размаху перебил твари ноги. Потом схватил замешкавшуюся Аду и, взвалив её через плечо, помчался прочь.
Двигался он так, словно города не существовало: по машинам, бортикам, скамейкам. Проносился сквозь развороченные магазины, как сквозь проездные арки. Аду тошнило, она изо всех сил лупила «похитителя» и визжала:
– Стой! Останови их! Останови их!!!
В конце концов он затормозил, опустил её на газон и встряхнул за плечи.
– Хватит! Ничего нельзя сделать! Ты слышишь? Ничего! Нельзя! Сделать!
Ада села на корточки и зажмурилась, сдерживая рвотные позывы. В крови бурлила смесь отчаяния от увиденного и радости от присутствия этого вампира. Мэдс нетерпеливо топтался рядом.
– Тебя тоже этот говнюк на задание выгнал? – спросил он угрюмо.
– Какой говнюк? – не сообразила она.
– Ну Гвидиче, макаронник!
До Ады с опозданием дошёл смысл его слов.
– Тоже? Ты про себя или про...
Вампир сплюнул:
– Про Розу! Я не могу её найти!
– Но они же... Ты же обещал... – Содержимое желудка предательски подпрыгнуло к горлу.
– Да остались они! Я им объяснил, что ты говоришь правду. И про Резню, и про моду у наших на любовников из Ордена. И что некоторым нравится, когда с принуждением... Короче, Розу переклинило! Она же упрямая ослица! Какие он дал указания?
Ада переваривала услышанное.
– Не знаю, я случайно тут оказалась... Погоди. Стоп. Ты объяснил, что я говорю правду? Зачем?
– А не надо было, не? – Он вскинул проколотую бровь.
– Я просто... – Она запнулась. – Спасибо. Правда. И за сейчас тоже.
– Рано благодаришь. – Он огляделся по сторонам, проверяя, не угрожает ли им кто-то или что-то. – Тебе в убежище?
– Ага.
– Я донесу. – Он оценивающе её осмотрел. – Проблемы с боёвкой, да?
На соседней улице резко раздражённо засигналили машины, и Ада втянула голову в плечи.
– Небольшие.
– Ну-ну. А ты действительно Линчевателей от Гвидиче отогнала?
– Да.
– Ясно. Байка прикрыла вампира от людей, а потом задаёт глупые вопросы... Ладно, устраивайся поудобнее!
Она обвила сзади его шею, и он вновь припустил по городу. Когда они добежали, события выстроились для Ады в цепочку, и она затараторила:
– Мэдс, Линчеватели ловят вампиров давно и действуют слаженно! Если они не в Ордене и захотят помочь с протестующими, выдадут себя! На месте Гвидиче я бы послала людей высматривать такие группы профи!
– Точно! – Мэдс щёлкнул пальцами. – И он отправил ребят куда-то заранее, значит, или к Лагерю, или к мэрии! Сучонок итальянский! Если Роз тронут, я ему все конечности поотрываю!
Ада пошатнулась, мгновенно окунувшись в сцену у ворот.
– У-удачи.
– И тебе!
Вампир затянул завязки на капюшоне и побежал обратно. А Ада постучала в дверь, на которую прикололи листок с надписью: «Убежище». Её пустили.

Город катился в Преисподнюю, а Давиде предстояло удержать этот шарик. В центральных кварталах не осталось ни одного сохранного здания. Всюду валялись выбитые стёкла, искорёженные машины, вывернутые из земли столбы. Где-то погнули светофоры. В парковом островке размером на одну скамейку повалили монумент – топорную статую Фемиды.
Давиде наблюдал за потоками вампиров, охотников и полиции, перемещаясь по крышам. В основном протестующих старались не трогать: резервов, чтобы справиться с ними, всё равно не хватало. Патрульные блокировали места потасовок, обездвиживая вампиров сетями и серебряными дротиками, отстреливаясь, если самих пытались взять в кольцо. Но некоторых найфо всё равно захватили, связали и заперли в полицейском участке. Заодно распотрошили найденный там бумажный архив в поисках материалов по Линчевателям.
Ближе к полуночи власти отрубили связь, хотя помогло это мало. Давиде, например, не мог себе позволить такую роскошь, как отвлекаться на смартфон. Он дождался нового вала возгласов о расправах. Как Гвидиче и предполагал, люди срывались первыми, действуя на опережение, и получали ответ от уставших и раскачанных его воздействием существ во много раз сильнее себя. Довольно быстро проявились его взрослые собратья, приглушающие общую ярость. А когда ярость приглушили, толпе понадобилась цель, и целью стал Дом.
Давиде помчался в Баркси, сокращая через лесной массив по заранее разведанным тропам. Адреналин подгонял, толкал в спину. Выскочив из-за деревьев, Давиде сразу ввинтился в собравшихся и присоединился к лозунгам:
– Долой Орден и кланы! Равноправие! Долой Орден и кланы! Равноправие!
К запертым сейчас воротам стаскивали мебель из окрестных кафе, складывая пьедестал из столов и стульев. Когда мебельная гора почти сравнялась по высоте с оградой Дома, на неё взобрался оратор: Бруклин О'Нелли. Давиде сталкивался с ним. Инициированный в прошлом веке, амбициозный и находчивый, О'Нелли до посмертья занимался политикой, и политика осталась его бессменной любовью. После Легализации он запустил несколько любопытных инициатив, рассчитывая на продвижение в клане, но его отодвинули. А после передела территорий Бруклин и вовсе из клана вышел, сколотив нечто вроде профсоюза, правда, с небольшим количеством членов. Преступления Линчевателей и нынешние беспорядки могли стать для него неплохим трамплином для рывка.
– Братья! – заговорил О'Нелли хорошо поставленным голосом. – День настал, предел достигнут! Нам многое обещали перед перерождением! Обещали бессмертие! А потом принялись истреблять нас, гнать и ставить эксперименты! Обещали равноправие... А потом не только не пустили в Парламент, но и отняли имущество! Наше! Имущество!..
Толпа возмущённо взревела.
– ...Обещали защиту! Зажравшиеся старцы из кланов обещали нам защиту, но всё это время защищали лишь себя! Лишь себя! – Он театрально махнул рукой в сторону Дома, высящегося за сетчатой оградой слепой крепостью без единого окна. – А мы?! Мы терпели! Мы ждали! Мы верили, будто большие дяди разберутся между собой и постепенно мы получим равноправие и безопасность! Да хотя бы получим грёбаное, мать его, уважение! Но получили мы это! Нас убивают без стыда и совести, убивают давно, а мэрия даже не трудится предупредить об угрозе, проводя проклятую Ночную Ярмарку! Дома не трудятся предупредить об угрозе, а как запахло жареным, великосветские задницы засели за толстыми стенами! Они-то живут в достатке с переписанными на других счетами. У них по несколько особняков, и дорогие машины, и личные армии охранников. А что у нас, у простых вампиров? Равнодушие и презрение! И вечный серебряный нож у горла! Вот мы собрались здесь – вполне мирно – ради переговоров. Ради объяснений! Но никому нет до нас дела!
– Неправда! – выкрикнул Давиде, перекрывая нарастающий ропот.
– Да неужели? Тогда где они?! – воскликнул О'Нелли, выискивая глазами спорщика. И Давиде с разбега ворвался на импровизированную трибуну, оттолкнувшись от земли с помощью арматуры. Опираясь на неё, он перепрыгнул через людей О'Нелли, которые не собирались никого пускать. Пара стульев упала, но ловкости Гвидиче хватило, чтобы удержаться и выпрямиться рядом с сердитым оратором.
– Я здесь. – Давиде откинул капюшон, и толпа ахнула.
Он окатил их бережно накопленной любовью – любовью к важному для него человеку, к Давиде Гвидиче. Спокойствие и любовь, любовь и спокойствие. И мало кто поймёт, почему наглый итальянец вдруг начал им нравиться.
– Гвидиче! – осклабился О'Нелли. – Какой сюрприз! Тебя просто не пустили внутрь, да?
Раздались редкие смешки, но в целом шутку не поддержали.
– Ты прав.
О'Нелли напрягся.
– ...Ты прав в том, что нам необходимы перемены. Мы застряли в старых привычках! Мы добились признания, но хотели играть по знакомым правилам – кланы, Орден, невмешательство обычных людей... – слова Давиде пропитывало сожаление. – Мы боялись. С перерождения меня преследовали и пытались убить, с перерождения я мечтал о свободе. Но, когда нам дали свободу, мы не сумели верно ею распорядиться и позволили этому произойти! Я позволил этому произойти! Я и остальные – кого Бруклин назвал «зажравшимися старцами»! Мы виновны. Мы позволили сообществу закостенеть, забыв о последствиях. Мне больно, братья! – Он влил в толпу эту боль. – Больше нет права на ошибку! Мы устроим перемены! И я имею в виду не Графов, Герцогов и Виконтов, я имею в виду вас, ибо вы уже родились свободными! – Давиде послал слушателям уверенности и воодушевления.
Толпа отреагировала возгласами «Да!», сначала единичными, затем подхваченными по нарастающей.
– Перемен!
– Перемен!!!
– И какие же ты предлагаешь перемены? – вмешался О'Нелли, которому поднесли громкоговоритель. Давиде жестом попросил девайс, и Бруклин нехотя передал его. Давиде начал с иного:
– Знаете, сколько жертв было у Линчевателей?
– Три! – выкрикнули из толпы.
– Четыре! – раздалось из дальних рядов.
Он гаркнул:
– Одиннадцать! – Толпа вновь зарокотала. – О большинстве не сообщали по одной простой причине: Дом, Орден и полиция не хотели брать ответственность и по-настоящему заниматься расследованием.
– Об этом я и говорил!
– Ты попал в точку! Полиция от нас открещивается, экспертизы нет! У Домов, по сути, нет полномочий – поверьте, я бьюсь об эту стену почти пятнадцать лет! Орден не делится информацией... Нужно другое решение! Новая структура, не зависящая ни от вампиров, ни от охотников! Официальная, открытая для людей и сообщества! Ей должны дать полномочия расследовать подобные дела, чтобы двери открывались не связями и договорённостями, а силой закона! Мы слишком долго живём тут на птичьих правах, снабжая страну нашими силами и кровью! Пора восстановить справедливость!
Последнее воздействие. Потенциал Давиде почти иссяк, а ему ещё предстоял путь до дневного укрытия. Чувствовал он себя так же паршиво, как после сдачи крови.
– ...Бруклин осознал всё раньше меня, он давно сражается за наши права без поддержки кланов. Теперь и я с вами!
Площадь зашлась восторгом. Уловивший курс О'Нелли повернулся к Давиде и пожал ему руку.

Людей в убежище набилось много, но знающих Аду, слава небесам, не нашлось. На неё поглядывали – возможно, из-за выпирающей кобуры, – однако все были слишком поглощены новостями и перепиской с родными. Ада тоже пыталась листать сводки. Бездушные цифры гласили: в Краствиле убито пять вампиров и четверо людей, не менее двадцати смертных пострадали.
Ада упёрлась лбом в колени. Фонтан крови, опускающийся стеной. Крик белобрысого мальчика с конопушками...
В двенадцать интернет отключили, и Ада притворилась спящей.
Она улизнула из убежища с первыми лучами солнца над горизонтом. Побрела туда, куда они не доехали с Гэри.
Город обезобразили багровые разводы на стенах и асфальте. Некоторые здания рассекали трещины, от автобусных остановок остались каркасы.
Ада шагала, тихо напевая снова популярную «For What It's Worth»[39], вытесняя из сознания всё, кроме слов и ритма.
There's something happening here,
But what it is ain't exactly clear.
There's a man with a gun over there
Telling me I got to beware[40].
Одну из улиц перегораживала машина, перевёрнутая на бок. Там и сям попадались чёрные подпалины.
There's battle lines being drawn
Nobody's right if everybody's wrong.
Young people speaking their minds
Getting so much resistance from behind.
It's time we stop.
Hey, what's that sound?
Everybody look, what's going down?[41]
Часа через полтора она оказалась в блоке, рядом с которым раньше жил Гвидиче. На сухих замёрзших газонах, видимо по ошибке, включился автоматический полив, спугнув с травы крольчиху с крольчатами. В церквях в округе зазвонили колокола.
Едва волоча ноги, Ада протиснулась в приоткрытые ворота. В доме в полумраке прихожей тошнотворно пахло железом и горьким куревом. Ада кинулась в гостиную.
Гвидиче поднялся с кресла, чтобы встретить её. Он казался бледнее обычного, у уголка рта засохла кровавая капля. На полу валялись раздавленные тетрапаки из-под крови.
Аду опять накрыло.
Она подошла к вампиру и уткнулась ему в грудь, позволяя себя обнять. Глаза щипало.
– Зачем?.. – вопрос был обо всём сразу. О ней, о мальчике-охотнике, о беспорядках.
Давиде прижал её, поглаживая затылок.
– Такое случается, когда решают не те проблемы, которые правда имеют значение.
Ада заплакала.

Глава XIX
Карточный домик
– Кто знает, почему у байхантов России, Китая и Бразилии разные способности?
Над заполненной аудиторией взмывает несколько рук.
Лектор указывает на мальчика в третьем ряду.
– Потому что их выводили из разных животных!
– Да! Молодец! Ну то есть не совсем так! Всё-таки байханты – такие же люди, и наши учёные очень сильно постарались, чтоб вносимые в геном изменения никак не повлияли на их человечность! Но в восьмидесятые из генома вампиров удалось вычленить только кусочек, отвечающий за ускорение. А обострённые зрение, слух и обоняние у вампиров найти не получалось, поэтому мы обратились к геномам животных...
Из открытой лекции для школьников биоинформатика Алисы Ивановой

С Гэри Ада столкнулась на выходе из ванной. Она заподозрила, что он тоже здесь, когда обнаружила у комнаты свои вещи. Мужчина кивнул ей и пробубнил:
– Я те там скинул кой-чего. Посмотри.
«То есть интернет появился».
Она вырубилась на несколько часов, а проснувшись, не прикасалась к трубке. В кровать её уложил Гвидиче. Сидел рядом, гладил по спине – аккуратно, словно она была тлеющим угольком. Ада не знала, как теперь смотреть ему в глаза.
Мессенджер разрывался от непрочитанных. Гэри прислал две ссылки: первая вела на запись выступления Давиде в Баркси, и чем дольше Ада его смотрела, тем сильнее обалдевала. Гвидиче противопоставил себя кланам и заявился как лидер движения за справедливость среди «молодых». И удивительно, но его поддержали! Уже создали петицию, требующую назначить Давиде Гвидиче и Бруклина О'Нелли уполномоченными по правам найфо, и она уже набрала немыслимое количество голосов.
Нажав на вторую ссылку, Ада выругалась. Это был кусочек из чёртова вампирского прямого эфира, где она вещала, мол, вампиры и люди – одинаковые чудовища. В заголовок вынесли фразу: «Не подтверждайте, что они правы!» Кусочек завирусился. Ада стояла к камере спиной, говорила в несвойственной ей манере, но знакомые наверняка её опознали.
«Твою мать! Ну твою мать!!!»
Разгребая сообщения, она не обратила внимания на шаги. И когда услышала голос, едва не подпрыгнула.
– Мисс, вы спуститесь к обеду или принести вам еду сюда?
Ада рывком распахнула дверь.
– Оскар!!!
Дворецкий выглядел почти как в их первую встречу, только с рукой на перевязи.
– Оскар, как ты себя чувствуешь?
Мужчина улыбнулся:
– Не жалуюсь, мисс! Так как насчёт обеда?
– Я спущусь!
Оскар манерно поклонился:
– Превосходно!
Появление живого и почти здорового дворецкого стало первой хорошей новостью за последние сутки.
Наспех собрав мокрые волосы на затылке, Ада сбежала в кухню-столовую, где Оскар расставлял тарелки с салатом, пюре и свиными отбивными. Гэри спустился сразу после неё и, пока обедал, бурно делился впечатлениями о ночи:
– Разнобой – звездец просто! Полицейские молодцы, отрабатывали как надо! Краствильские охотники тоже норм, хоть по протоколу шли. А вот парни из Декстера... Это трэш! У вас в Ордене какие-то стандарты обучения вообще есть?
– В России есть. Здесь не особо.
– Жаметно! – Гэри откусил большой кусок отбивной. – В других городах та же фигня. Вытянули в основном благодаря полиции. Орденские справлялись на подхвате. Если у политиков и найфо остались мозги, Ордену каюк! Отберут у них все полномочия.
– Да уж. Не такого эффекта Линчеватели добивались.
Нэнси обитала через стенку от них, в зале, и сейчас шуршала бумагами. Гвидиче, насколько слышала Ада, засел на втором этаже и бесконечно говорил по телефону.
– А где охрана... босса?
– Хрен его знает. Пришили, наверное. Утром останки пятнадцати вампиров нашли. Мало на самом деле... – Он углубился в чтение новых репортажей.
Когда Оскар предложил чай, Гэри отказался и вышел. Ада согласилась. Пока грелась вода, помогла убрать посуду в посудомойку. Оскар принимал помощь благодушно, подшучивая над своей «однорукостью».
– Хочешь, я побуду у тебя на подхвате? – спросила она, сидя за столом уже с чаем.
Оскар слабо улыбнулся.
– Для меня это несложная работа, мисс. Я служил синьору и в худших обстоятельствах. Но спасибо вам за заботу, это невероятно трогательно. – Он отпил из своей чашки. Садиться не стал, наблюдал за ней, стоя у кухонного острова.
– Давно ты с ним? С синьором?
– Очень давно, – отвечая, Оскар не отрывал взгляда от лица Ады. Похоже, проверял, упрекнёт ли она его за верность вампиру. Она не стала.
– А почему? Ты ему обязан? – Ада правда хотела понять.
Он мотнул головой.
– Просто я эгоист, мисс. Мне нравится быть незаменимым. И для него я незаменим. – При этом он показал глазами на стену.
Ада обернулась, но там ничего не было.
«И что это значит? Что за стеной?.. Там Нэнси! Нэнси для Гвидиче тоже незаменима?»
Она кивнула, дескать, поняла.
– ...Но всё должно заканчиваться. Сменяться. Даже лучшие слуги и друзья.
С ироничной улыбкой он снова глотнул чай.
Ада заглянула в зал. Нэнси, непохожая на себя с густым чёрным ёжиком и отрастающими бровями, установила у окна знакомую детективную доску и располагала на ней фотографии и пометки. Ада приблизилась.
Помимо информации о жертвах, теперь тут был блок, посвящённый сыворотке и наркотикам.
– Что это? – Ада ткнула в шифры рядом с именем «Джеффри».
– Не знаю, – ответила вампирша ровно. – Я обезглавила его в общежитии. Он хранил оружие против вампиров, и на его номер приходили странные СМС. Давиде считает, это тупик, но он просил собрать все данные.
– А это? – Ещё столбик цифр и неразборчивые сокращения в правом верхнем углу доски.
– Статистика преступлений в разные месяцы.
Ада пробежала список глазами.
– Как будто есть всплески примерно в периоды похищений. Но не всегда...
– Думаю, они выбрасывали на рынок наркотики для приманивания жертв, и это приводило к дополнительным правонарушениям.
– Они – Линчеватели?
– Наверное.
У Ады в голове шевельнулось воспоминание, как будто важное, но она не сумела его ухватить.
– А на мой счёт есть указания?
Нэнси молчала. Она открыла ноутбук, и её словно высекло из реальности. Ада решила, так даже лучше: нет указаний – нет проблем.
Она вернулась к своим сообщениям в телефоне, из которых интересными были два. Во-первых, в соцсетях до неё добрался Мэдс. Спайсов она внесла в чёрный список, а вот про вампира не подумала.
✉ Привет! Ребят нашёл, оттащил домой. Они передают извинения.
Ада поставила нейтральный «палец вверх».
Во-вторых, Лин вызывал на встречу. Он был в городе.

У Давиде устал язык и болела голова. Он и забыл, каково это: здоровье вампира нивелировало мелочи вроде спазма сосудов и перенапряжения мышц. Но ночью он израсходовал резерв в ноль, а после почти не переставая разговаривал. Он получил поддержку двух американских кланов, оттеснённых в штаты у границы. Заинтересовал Французов – во многом благодаря дружбе с Инэс, близкой к их главе. Закинул удочки ещё нескольким товарищам, имеющим вес в сообществе. И естественно, он вёл переговоры с людьми. Полиция, политики, военные, юристы, спецслужбы. Журналисты. Особенно журналисты. Никто из них пока не представлял, во что выльется вчерашний переполох, и система походила на носящуюся по двору курицу с отрубленной головой.
К Кэтрин он не совался. Один из бриттов, с кем Давиде успел завести приятельские отношения, предупредил, что Королева в ярости.
Дядя набрал его в конце дня, выдержав паузу, чтобы помучить. Заодно наверняка навёл справки об активности племянника.
– Ты доигрался, ничтожество, – начал он. – Я знаю, как ты это провернул, но ты не получишь то, чего хочешь! Все отвернутся от тебя. Я костьми лягу, но ты расплатишься за предательство!
– Предательство? – повторил Давиде. – Но ведь ты сам приказал убить меня... когда? Две, три недели назад? За что? Ведь не из-за Лоренцо. Я был верен тебе. Я любил тебя.
Невидимый Алонсо фыркнул:
– Тебя всегда было то слишком много, то слишком мало.
– Это не повод. Так или иначе, я не собирался и не собираюсь развязывать войну. Семья всегда остаётся семьёй.
– Тебе нечем её развязывать! И некем!
– Может быть... Я ведь такой предсказуемый.
Алонсо положил трубку. Телефон тут же опять завибрировал. Сбросив, Давиде спустился на кухню и кинул аппарат Оскару.
– Подменяй.
Охотница сидела здесь, набирала текст в смартфоне. Давиде поманил её за собой в гостиную. Упал на неудобный кожаный диван.
– Итак, дедушка из Второго поколения.
Ада вздохнула:
– Ты бы хоть притворился тупым, чтоб я не пугалась.
Он ухмыльнулся:
– Вот поэтому ты мне понравилась. Ты со мной честна. И не юлишь, когда в этом нет смысла. Что ты умеешь, Ада?
Она держалась с ним иначе, не так, как в прошлые встречи. Пропала подспудная готовность атаковать и выверенность каждого звука. Не желая стоять перед ним провинившейся школьницей, девчонка опустилась в кресло напротив. Наглела на глазах.
– Кроме вывода «Далилы», ничего специфического. Переход в боёвку и обратно быстрый, период мобилизации около двадцати минут. Вхожу до трёх раз подряд, но без гарантий.
На её белых кистях вздувались синеватые вены. Давиде залип на них, представив вкус байхантской крови: жгучий, расслабляющий, сладкий. На ум почему-то приходил коктейль виски с колой. Ада была ходячим коктейлем, очень нужным ему сейчас, когда он по всем фронтам надрывался.
Давиде вонзил когти в основания ладоней. «Не смей! Забудь немедленно, иначе опять потеряешь её доверие!»
– Окей. Значит, побочные эффекты вроде тонуса и потенциальных срывов тебе тоже свойственны?
– Да.
– Хм. Тогда ситуация следующая: ты можешь переехать и сменить имя, но мы оба понимаем, что Конкистадоры тебя найдут. Тебе нужны лекарства и подстраховка от кого-то со шприцом «Далилы». Ты их лишишься вместе со старой личностью. А сообщишь о себе официальным кураторам – испанцы перекупят информацию. – При упоминании «кураторов» Ада заёрзала. – За тобой ведь кто-то приглядывает? Они защитят тебя?
Белые пальцы с усилием обняли подлокотники кресла.
– Типа приглядывают. Но они не помогли, когда я просила.
Он улыбнулся ей ободряюще:
– Тогда поздравляю: мы оба глубочайшим образом застряли там, куда ты меня посылала. Конкистадорам известно о нашем сотрудничестве, а я теперь среди своих кто-то вроде преступника в федеральном розыске. Поэтому обращаться к другим кланам для тебя рискованно. Предлагаю выпутываться совместно!
Ада с очень серьёзным лицом кивнула.
– Ты хочешь, чтобы тебя крышевали человеческие власти. Тебе выгодно показать дружбу с охотником.
Давиде не стал отрицать:
– И это тоже. Но вообще-то я нацелен на молодых вампиров, а не на людей. Борьба за территории обескровила кланы, и мы наинициировали кучу народа на «мясо». О них мало заботились и их мнением не интересовались, а таких много. Я изъявил желание быть их голосом, и, если меня сейчас убьют, бунт повторится. Но только сейчас. Такие эффекты длятся недолго. Стоит кому-то завтра, например, выйти на Линчевателей – и про меня забудут. Мои враги сделают всё, чтобы вытеснить меня из повестки, а их возможности гораздо больше моих. Поэтому мы с тобой должны поймать Линчевателей – громко и с помпой! Тогда у меня появится возможность за тебя вступиться... Почему ты улыбаешься?
Байка откровенно веселилась, и веселье ей шло: делало лукавой и игривой.
– Да представила лица Линчевателей, когда до них дойдёт, как ты вывернул их провокацию в свою пользу! Если они ещё живы, конечно.
– Для нас лучше, если живы. Так ты согласна?
– На что конкретно?
– Прикрывать меня! Ты тёмная лошадка, никому не ясен твой потенциал. А потом я возьму тебя на работу, где ты займёшься преступлениями вампиров и против вампиров. Будешь добиваться настоящей справедливости.
Ада отвела взгляд.
– Мне надо подумать.
– Хорошо. Ты уже можешь мобилизоваться?
– Нет. Смогу дня через два.
«Врёт, – понял Давиде по её мимике. – Ночью наверняка сможет».
– Ладно, думай до утра. Оскар! Собери всех! И принеси еды.
Спустя несколько минут Ада, Нэнси и Гаусс, который в Краствиле представлялся как Гэри, сидели перед детективной доской, а Давиде развалился в кресле с бокалом.
– Итак, два года назад между Краствилом и Брэнсоном открывают клуб «Цепной пёс», куда стекаются вампиры и любители вампиров. Судя по всему, хозяин сразу планировал использовать место для подпольного производства сыворотки и заранее заложил в проект дополнительные помещения. Чтобы подстраховаться, он или они не собирали кровь в самом клубе, а заключили договор с другими заведениями, и, держу пари, Краствил – их основная жила из-за близости к Вемпасу. При этом откаты от основной деятельности клуба Дрейк платит Дому в Брэнсоне.
– А местным, значит, платит с неосновной? – жуя сигарету, задал вопрос Гаусс.
– Уверен, что так. И на эти деньги бритты прибарахлились оружием. Они полностью в курсе схемы. Ради более стабильного потока доноров найфо в Краствиле подсаживают на кокс, а потом сообщают Дому, кого им следует получше контролировать во избежание проблем. Поэтому у них прекрасная статистика.
– Сообщают и Дому, и Ордену, – вставила Ада.
– Да, вероятно. И из-за хорошей координации их бы вряд ли кто в ближайшее время засёк. Но «Цепной пёс» привлёк маньяков-фанатиков, как минимум часть из которых даже устроилась туда на работу. Возможно, они связаны с «Сообществом Чистоты».
Ада подняла руку.
– А на связи с Орденом ты больше не настаиваешь?
– Меня смущает попытка подбросить Ордену пыточный реквизит.
– Они могли сами это устроить для отведения подозрений. Потому и камера не работала.
– Могли. Ты права, не будем их сбрасывать со счетов.
«Надо же. Она выступает против Ордена».
– У тебя есть какие-то соображения, Ада?
Она будто колебалась.
– Не знаю. Что-то не клеится, но я не могу сформулировать.
Давиде нахмурился. Ада была неглупа, она вряд ли сомневалась просто так.
– Возможно, тебя сбивает с толку то, что параллельно дядя с бриттами затеяли охоту на меня.
– Возможно. А Конкистадоры? Ты их не упомянул.
Давиде почти неуловимо поёжился – он ждал этого вопроса.
– Они главные. Спонсировали строительство клуба, а потом снабжали сеть наркотой. Но мы этого не докажем, Ада, увы. Мы расшевелили гнездо, когда похищали сыворотку, и они наверняка замели следы. Однако рано или поздно производство запустят снова – в другом месте и под другим прикрытием. Тогда мы их и прижмём. Нужно потерпеть. – Она кивнула, не выказывая недовольства. Просто приняла факт. – Нэнс, что-нибудь нашла?
– Да. – Нэнс поставила ноутбук на длинный журнальный столик и запустила проигрыватель. Ада с Гауссом одинаково подслеповато вытянули шеи. Давиде нехотя встал и тоже подошёл к компьютеру. На экране царил хаос из теней и огней, посреди которого найфо напирали на шеренгу людей с серебряными щитами, а те отстреливались. Снимали с высоты, и по некоторым признакам Давиде догадался, что это штурм Лагеря охотников, куда он посылал Роз Спайс. – Слева наверху. Она сейчас приблизит.
В левый угол вкатился парень без щита и вскинул ногу, пиная нападающего вампира. Подошва у него блестела. Вампир, которого задело по лицу, отшатнулся как ошпаренный и налетел на ещё одного найфо. На столкнувшуюся парочку накинули самозатягивающуюся сеть, повалив на землю. Роз переместила смартфон, показывая, что сетью выстрелили с крыши тёмного фургона. Неплохо.
Охотницу тоже впечатлило, и она, высматривая детали, почти уткнулась носом в экран. Нэнс продолжила:
– Есть четыре ролика с их участием. Нашивки отсутствуют, лица закрыты. И вот. – Отодвинув Аду, Нэнси нажала несколько кнопок. Экран заняли две спины в мощных отполированных портупеях. – Не типовые.
– Амуниция на заказ, – прокомментировал Гаусс.
– Да.
Давиде уточнил:
– Есть номер машины?
Нэнс кивнула:
– Роз Спайс скинула номер и одно имя.
Давиде тайком взглянул на Аду: должна возмутиться, выговорить ему за друзей. Не выговорила.
– Сколько их?
– Пятеро.
– Пятеро, – эхом повторила Ада. – Столько человек принесли к Лагерю сумку.
– Тогда сколько их всего? – отозвался Гаусс. – Не многовато?!
– Отыщем и всё выясним! Ты и Спайсы занимаетесь поисками, Нэнс сопровождает меня на встречах. Ночка предстоит утомительная.
– А я?
– А ты, Ада, спишь и ешь! В любом порядке. Тебя выдернут в экстренном случае.
И он отправился к себе, чтобы хоть немного времени провести в тишине.

Казалось, Оскар никогда не отдыхает. Ада на цыпочках ходила мимо кухни каждые полчаса, а он исправно бодрствовал. В конце концов она застала его дремлющим на стуле, но, пока собиралась, он проснулся. Похоже, дворецкий практиковал полифазный сон, благодаря чему и был к услугам хозяина почти круглые сутки. Перебрав в уме разные сценарии, Ада скрепя сердце выбрала наименее эгоистичный.
– Кхм. Оскар. Тут такое дело...
– Запасные ключи в корзинке рядом с хлебницей, – сказал мужчина, не отрываясь от отпаривания серого пиджака.
– Что?
– Вы давно меня караулите, надеясь улизнуть, не применяя насилия. Должен заметить, очень мило с вашей стороны. Однако, если один из нас останется без ключей, это создаст некоторые неудобства. Возьмите запасные и постарайтесь не задерживаться.
– Оскар, я тронута.
Он усмехнулся:
– Вы бы всё равно ушли.
До гостиницы Ада добралась на автобусе, Лин перехватил её на ресепшене. В отличие от Ады, он набрал вес, оставшись, однако, грациозным азиатским мальчиком. Почти двухметровым серебряноволосым азиатским мальчиком с пятью серёжками в правом ухе.
– Йоу, сис! Как же я соскучился!
Ада вытянулась в струну и поднялась на носочки, обнимая его. Он пах свежей одеждой и средством для стайлинга. Аде стало уютно, тепло. Она вдруг пожалела, что они расстались на три месяца. Лин поднял её над землёй, потом опустил и за руку повёл в номер. Закрыв дверь, проговорил тихо:
– Только не ругайся, так надо.
– Здравствуй, Ада.
Ада вросла в пол. Этот человек не должен был здесь находиться. И ничем хорошим его присутствие для неё не оборачивалось. Охотницу приветствовал мужчина средних лет с совершенно незапоминающейся внешностью: круглолицый, бородатый, с усреднённой стрижкой и усреднённым телосложением. Даже наряд словно усреднили, хотя Аде было чертовски непривычно видеть его не в костюме. В Краствиле он носил фланелевую рубашку, жилетку с объёмными карманами и застиранные джинсы. Мистер Пасмурно. Её куратор.
– Какого лешего, Лин?!
Лин сзади придержал её за плечи.
– Просто выслушай!
– Это важно, Ада, – акцент куратор изображал техасский, хотя раньше прикидывался уроженцем Нью-Йорка. И – тяжело признать! – мистер Пасмурно вызывал у Ады смутное восхищение. Воистину чистый лист, способный легко затеряться в толпе. – Во-первых, тебе не следовало так по-детски сбегать, это никуда не годится! Ты, конечно, нуждалась в покое, но у тебя вообще-то есть обязанности, тебя могли призвать буквально вчера, а ты была не на связи!
Ада покраснела.
– Я не сбегала! Мы договорились об отдыхе, а потом я сразу зарегистрировалась! А последнюю неделю я восстанавливалась после избиения и мобилизоваться смогла только сегодня! Из-за Конкистадоров, между прочим!
– Да, Лин меня просветил... Но не упомянул, почему ты оказалась в клубе найфо, который, как выясняется, связан именно с Конкистадорами!
Ада захотела провалиться. Её депортируют. Неужели Лин не понимал, сливая её?..
– Впрочем... – сварливый тон куратора смягчился. – Во время беспорядков ты и без мобилизации неплохо справилась, а? «Чудовище»!
Ада покраснела ещё сильнее. Злосчастный эфир!
– Нет, правда, молодец, я не ожидал! Твой профайлинг всегда показывал сильнейшее неприятие вампиров, а тут... Полагаю, я смогу убедить начальство тебя не наказывать. Тем более Лин настаивает на работе в паре именно с тобой... Да, и здорово, что помогла Гвидиче! И продолжаешь помогать. – Куратор довольно улыбнулся.
Деталь головоломки встала в паз, пазл собрался. Как поступить с охотником с сильнейшим неприятием вампиров и высокими показателями, если вы рассчитываете его использовать? Как застраховаться от срывов и конфликтов? Как следить за передвижениями? Правильно: приставить верного друга! Лин вырос в Америке, был предан Штатам и давно намекал, что его зовут в секретные проекты ФБР. ФБР он бредил с детства. Похоже, звали его в обмен на присмотр за нелояльной русской. Теперь куратор то же проворачивал с ней, нацелившись на Гвидиче.
«Сволочи!» – подумала Ада, но в ушах уже зашелестел назидательный голос итальянца: «Если ты кого-то разгадала – или тебе кажется, будто разгадала, – не говори об этом. Ты не лишаешь собеседника оружия, ты саму себя лишаешь опций».
Вызвав в памяти образ собаки, жаждущей похвалы, Ада большими глазами посмотрела на куратора и спросила с надеждой:
– Для меня есть задание?

– Лин, возвращайся в гостиницу.
– Не-не, тебя попробуй оставь! – Лин на ходу подбрасывал солёные орешки и ловил их ртом. – Ты сама сказала, нужно алиби!
– Мне нужно алиби от встречи с тобой! – Ада стрельнула орешек, хотя с натянутым по самый нос капюшоном это было нелегко. – И я иду к Спайсам.
– Круто, сто лет их не видел!
Ада поводила рукой у него перед физиономией.
– Эй, ты меня слышишь? Они знают, что я байка, и крайне... недовольны. Мы жутчайше поссорились.
Лин развёл руками и закатил глаза:
– Тем более!
– Лин, они расскажут о тебе Гвидиче, и ваша операция пойдёт по звезде! Всё, скоро мой автобус, пока!
– Нет, не пока! – Лин заглянул ей в провал капюшона. – Сестрёнка, ну это... Я его не приводил, он сам всё понял, когда я попросился в Краствил! Я не мог ему отказать! И вообще, чувак тут дольше меня, у него свои делишки... Я не...
– Никто тебя не обвиняет, бро. Я очень ценю, что ты за мной приехал!
Лин покосился на неё недоверчиво. Из-за здания с огромным граффити Харли Квинн показался пустой автобус. Пустой автобус на пустой улице. Днём горожане осаждали лавки с оружейным серебром, а ночью предпочли не покидать безопасные дома и квартиры. Во многих городах сотрудники круглосуточных заведений сегодня отказались работать в позднюю смену.
– Ты изменилась за эти месяцы. Не уверен, радует меня это или пугает.
– Пусть радует. С поводами для страха и так перебор.
Ада поднялась в салон, оставив Лина на тротуаре. Он дико выделялся из-за роста, волос и цветастого плаща с картинками в стиле поп-арт. Ада всегда удивлялась, как ему в любимом ФБР не настучали по шапке за полное неумение в конспирацию.
За рулём автобуса был вампир, и Ада автоматически нащупала рукоять пистолета под курткой. По радио в салоне крутили старый трек Тиваты с сэмплом из «For What It's Worth». Его же повально ставили фоном в тиктоках про погромы. Даже находясь в искусственной коме, рэпер умудрился удержаться в трендах.
Ада прокручивала разговор с куратором. Его интересы как будто сходились с интересами Гвидиче, вот только Ада не доверяла ни тому ни другому и лишнего решила не болтать. Тем более куратор посадил новые сомнения, напомнив про трепетное отношение вампиров к кровной родне, к которому апеллировал даже Докинз в «Эгоистичном гене». Не переобуется ли Давиде, если дядюшка его простит? И почему тот так разозлился?..
Водитель высадил Аду в районе дешёвого жилья, напротив заброшенной лесопилки. Лишённая освещения, в темноте она выглядела зловеще, но Аду благодаря ночному зрению такие места не будоражили.
На самом деле она не хотела пересекаться со Спайсами, даже мысленно перестала называть их по именам, подбирая прозвища и эпитеты. Но скрыть прогулку бы не получилось, а в побег ради беседы с товарищами Гвидиче бы поверил, поэтому пришлось договориться о свидании.
Ада ненадолго опустилась на скамью остановки, готовясь. Ей до зубовного скрежета надоело притворяться. Быть вежливой с теми, кого ненавидела, и понимающей с теми, кого опасалась. Надоело сражаться в необъявленной войне, в которую превратилось её существование. Сейчас предстояла очередная выматывающая битва.
Рыжая парочка стояла возле магазина с фанерными листами на окнах, приколоченными наспех после беспорядков. Оба держали руки в карманах курток, Роз – в ярко-красной, Родерик – в жёлтой. Приблизившись, Ада показала лицо, и повисло молчание. Роз набрала воздуха в грудь, но затем громко выдохнула.
– Привет, – сказал тогда Род. – Нам жаль. Очень, очень, очень жаль. Мы кретины.
У Ады тоже были заготовлены слова – фальшивые, зато уместные:
– Я действительно подвергла вас опасности. Мы все хороши.
– Мы всё исправим! – заявила Роз, нервно сглатывая и оглядываясь. – Смотри, – она указала на домик через дорогу справа, – там обитает один из той группы, ну, из загонщиков, с чёрным фургоном...
Ада послушно посмотрела. Обычный дом: светлая облицовка, дорожка к двери, заезд к гаражу. На крыше вертится флюгер.
– Как вы его нашли?
– По имени и геометкам. – Роз повела плечами.
Аде стало спокойнее.
– Тогда Нэнси их тоже скоро найдёт.
– Не-а! Я ей другое имя написала, – сказала Роз с гордостью. – И не «их», а именно «его»: они держатся по отдельности. Подозрительно, да?
– Подожди, а зачем ты так сделала? – Ада сдвинулась вправо, чтобы здание магазина хоть чуть-чуть прикрывало её от ветра.
– Затем, что мы должны сами их поймать! «Дети главы Ордена и невеста жертвы Чикагской резни ловят убийц вампиров», сечёшь? И Гвидиче не посмеет заикнуться о договоре, и тебя точно возьмут в эту штуку, которую он предлагает создать!
У Ады голова шла кругом.
– То есть вы уже не на стороне Гвидиче? Что я пропустила?
«Мэдс их настроил! – подсказал внутренний голос. – Только Мэдс на неё влияет!»
– Ты была права, он козлина! – Выражение лица Роз стало злым. – Мы вчера запросто могли... попасться под горячую руку. – Она машинально коснулась горла. – А ему хоть бы хны! И с Лагерем вышла подстава... К тому же после его речи в Баркси мои знакомые найфо считают, он не жилец. И как он тогда защитит тебя от Конкистадоров? Короче, тебе надо занять его место! Стать звездой движухи!
Если бы люди вживую общались мемами, Ада бы сейчас сгенерировала орущего сурка.
– Думаешь, народная любовь меня защитит? Байхантку?
– Грустно, но даже этот вариант надёжнее Гвидиче!
Орущий сурок. Ну или другой зверь – тот, который не толстый, а полный...
– Девочки, я всё-таки предлагаю полицию.
– Нет! Короче, Ада! Ты выламываешь дверь гаража...
Ада почувствовала, как пунцовеет.
– Роз, я полукровка Третьего поколения, а не Невероятный Халк! Я не выламываю двери! И чего ты хочешь добиться?
– Ну как же? Они сто процентов хранят снаряжение в машине или в гараже! Мы его найдём и отнесём в полицию...
– ...где адвокаты разделают нас под орех, потому что снаряжение мы подбросили! Это если оно там будет. А если нет, кража со взломом – отличная статья для начала преступной карьеры!
– Мы заснимем процесс!
Ада покачала головой:
– Это не так работает. Полиция должна сама обнаружить доказательства, иначе суд их не примет. Чёрт! Простите, но я напишу команде Гвидиче. Пусть договаривается с кем-нибудь об официальном обыске. Иначе мы лишь самих себя подставим.
– Но...
– Я то же самое говорил! – вставил Род.
– А если через Арка? – не сдавалась рыжая.
– Нет!!! – реплика прозвучала резковато, но Ада понадеялась, что Спайсы не заметили. – К нему есть вопросы! Либо согласуй это с Гвидиче.
– Окей, – согласилась Роз понуро. Обернулась на злосчастный дом с беснующимся флюгером. – Тогда надо подежурить здесь, вдруг они на охоту выйдут?
– Надо, но вы слишком ярко одеты. Как и я. – На вылазку Ада надела голубую ветровку, купленную Гэри. – Идите домой. Я что-нибудь придумаю. – Она прикинула, где затаиться для наблюдения.
– А ты? – Роз коснулась её плеча. – В смысле, у тебя есть план по поводу Конкистадоров?
Ада отмахнулась:
– Есть. Не беспокойтесь.
– Знаешь, больше всех из-за Конкистадоров беспокоится Мэдс. Он вообще за тебя волнуется. Говорит, ты проходишь их путь.
Ада ощутила одновременно благодарность и горечь.
– Мэдс клёвый. Идите уже! На месте этих ребят я бы из-за вас уже забегала!
Нехотя брат с сестрой развернулись и направились к внедорожнику. Ада кинула сообщение Гэри.
Однако на несколько минут раньше Гэри прибыла полиция.

Глава XX
Чудовища были добры ко мне
Раз, два, три, четыре, пять.
Вамп идёт тебя искать.
Не поможет ни чеснок,
Ни серебряный клинок,
Ни побег, ни оберег,
Ни случайный человек.
Вышел в ночь ты на беду,
Всё равно тебя найду.
Детская считалка

Тумбочка грохнулась вместе со светильником, стало темнее. Следом стул полетел в плазменную панель, а журнальный столик – в стену. Обломки разметало по комнате. Давиде подобрал покалеченный стол и ударил стену ещё раза четыре, пока мебель не превратилась в обломки, а в перегородке не образовалась дыра.
Его не отпустило, однако он остался стоять, держа половину стола за ножки и гулко вдыхая и выдыхая. На висках пульсировали жилки.
Ада на полусогнутых проскочила дверной проём, пока её не заметили, и кивнула невозмутимому Оскару:
– Часто он так?
– Второй случай на моей памяти.
Давиде показался в коридоре. Сзади к нему подошла Нэнс в вязаной шапочке и положила руку на плечо. Из-за равнодушного выражения лица жест выглядел вымученным.
– Ты справишься.
Не оборачиваясь, вампир прижал ладонь к её пальцам. Успокоился, а потом посмотрел на Аду:
– За мной.
Впервые с проклятой ночи, когда он превратился в Клеща, Ада по-настоящему испугалась, что он навредит ей физически. Волны злости расходились от Гвидиче, расталкивая обитателей дома. Чего он сейчас хочет? Дурящей крови? Согласия на размен?
Его ярость сложно было осуждать. Продуманная схема сорвалась, сделки рассыпались. Американцы чествовали куда более подходящую героиню: Роз Спайс. Расставшись с Адой, она позвонила прямиком в полицию и сообщила, будто видела, как в ночь последнего убийства некая компания грузила оружие в чёрный фургон. Потом она якобы случайно заметила фургон на улице и проследила за ним. Ордер на обыск, видимо, уже лежал готовенький, ожидая лишь адреса, поэтому копы выдвинулись на место сразу.
И Роз повезло: она угадала. В фургоне обнаружили и орудия пыток, и камеру, и символику «Сообщества Чистоты». За остаток ночи удалось поймать троих Линчевателей.
Прикинувшись хорошей девочкой, Роз спросила у Гвидиче, как ей стоит представить их связь, и он объяснил, однако было понятно, что акценты сместились драматически. Двое суток Штаты сотрясали протесты и митинги – то за вампиров, то против. Роз оказалась идеальной объединяющей фигурой. Красивая, из Ордена, вдохновенно рассуждающая о том, что сотрудничество с найфо не должно быть постыдным. Расам пора объединяться, она счастлива послужить примером и бла-бла в том же духе. Да, Давиде Гвидиче обращался к ней за помощью, она действовала с его ведома, но, знаете, у него же нет полномочий для обысков...
Главное, в отличие от Гвидиче, Роз Спайс всех устраивала, на неё никто не точил зуб. И вампира выдавило из инфополя.
Давиде без стука ввалился к Гэри, за ним прошмыгнула Ада, а за ней – Нэнс. При виде Гвидиче Гэри, с планшетом сидевший на кровати по-турецки, втянул голову в плечи. Затем расслабился. Перемещение Нэнси Ада опять не заметила, и бесшумность вампирши действовала ей на нервы.
Давиде заговорил:
– В ночь беспорядков парней было пятеро, взяли троих. Нам нужны остальные двое. И скандальные детали, которые полиция не афиширует. И ещё что-нибудь, что угодно... взрывное! Думайте. Ада, с тебя компромат на подружку.
– Мы уже не подружки, но компромата нет.
Гвидиче недобро сверкнул глазами.
– Я снова спрошу вечером, и пусть ответ будет другим. Нэнси?
– Я вычислила трёх кандидатов по контактам арестованных. Но они не из Краствила и, полагаю, уже находятся вне Миссури.
– Погодите, у вас есть имена арестованных?
Гэри вытащил изо рта пожёванную сигарету.
– Копы обожают деньги, терминатор. Важно их правильно предложить! Босс, у меня пока глухо и вообще фигня.
– То есть? – вампир напрягся.
– Тот первый чувак, которого ты шлёпнул, МакАдамс, он с этими ребятами как из параллельных вселенных! Пересекаются через группы поклонников «Чистоты», но и только. Дружки его охранниками в «Псе» не работали. Дружки пареньков – тоже. Похоже, они тупо ради тебя сколотили банду солдат удачи.
– Да нет же! Они точно до меня охотились на вампиров! – Он вновь закипал.
– Тебе виднее, – как всегда согласился Гэри. – Но учти, МакАдамс был ветераном Кровавой и членом Ордена. Охранников тоже учили клиентиков дрючить.
– А пропажи двухлетней давности?
– Родриго Гонсалес и Вахид Харири местные. По ходу, они и есть костяк банды. Сначала ловили ваших в одиночку, потом вступили в «Чистоту» и позвали соратников. А?
Вампир опустился на пуф. В этом доме тёмная мебель контрастировала с белыми стенами, как в офисах или банках. Жилые комнаты почти полностью занимали кровати, и их компания из четырёх человек с трудом помещалась в одной из них.
– Ладно... Тогда копай... как их? Гонсалеса и Харири. Любые моменты, где Дом или Орден могли их засечь, но не засекли. Или вступили с ними в сговор. Нэнси, отслеживай подельников. Ада, на тебе рыжая.
Ада с облегчением вышла, но у себя, наедине с неразобранными чемоданами, ей было неуютно, и она спустилась в гостиную, где Оскар сметал в кучу останки столика. Предложила помощь с уборкой. Простые действия приводили мысли в порядок.
Её заставляли выбрать сторону, перестать балансировать. Ещё пару недель назад она бы извивалась и изворачивалась, но сейчас ситуация изменилась. Умирая в жилище неизвестной вампирши, Ада осознала, что всю жизнь принимала решения, опираясь на идеи, внушённые извне. Иное было невозможно, эти идеи окружали её с рождения естественной атмосферой. Ими дышали родные, друзья, знакомые, недруги и посторонние в интернете. Но вот она попала в другую атмосферу, и былые установки оказались несостоятельными, не универсальными. Абстрактные идеи в целом оказались плохим ориентиром, в отличие от дел.
Давиде Гвидиче не был обязан нянчиться с ней. Мэдс не был обязан оправдывать её перед Спайсами. За их иррациональностью проступало нечто важное и притягательное, но противоречащее всему, чему Аду учили.
Сняв со светильника разбитый плафон, Ада сложила его в мешок для мусора и вздрогнула, обнаружив Гвидиче за спиной. Вампир глядел сверху вниз. Дворецкий испарился.
– Снова уйдёшь без разрешения – обратно не пущу.
– Да, хорошо. Прости. Я не думала, что так получится. – Ада действительно чувствовала себя виноватой. – Давиде, слушай, её ложь вскроется! Адвокаты добьются признания показаний недействительными, а обыска – незаконным.
– Долго, Ада. Это займёт годы, а у меня часы. В лучшем случае дни. Постарайся вспомнить что-нибудь из прошлого, вы же общались!
– Часы? Серьёзно, часы? А дядя? Ты же последний кровный родственник Алонсо! Он должен тебя как зеницу ока хранить. Он за тебя отдал гигантский выкуп, когда вы бежали из Италии!
– Но не хранит. Наоборот.
Взгляд вампира остекленел, и он отодвинулся от Ады. Кажется, разрыв отношений с дядей он переживал тяжелее неудачи с Линчевателями. Возможно, поэтому и взбунтовался против клана.
Ада не выдержала:
– Да что у вас случилось?!
– Тебя это не касается. – Давиде как ни в чём не бывало поправил покосившуюся картину.
– Да ладно?! А как мы будем работать вместе? А если я им попадусь? Давиде, я не уверена, правда ли хорошо разбираюсь в вампирах – похоже, ни хрена, – но пунктик на родстве у вас имеется! Что ты натворил?
Он оценивающе на неё посмотрел и произнёс иронично:
– Расскажу за поцелуй.
Ада задумалась. Итальянец не желал обсуждать ссору с Алонсо, рассчитывал слиться. Как?
– Окей. А поцеловать кого, куда и когда именно расскажешь?
Вампир расхохотался:
– Господи, Ада, я не джинн! Какая же ты иногда... Поцеловать меня. В губы. Расскажу сразу после.
Нет, он точно подготовил какой-то подвох.
– Ты будешь сопротивляться?
Давиде изумлённо моргнул и прыснул. Потом увидел, как Ада всерьёз примеривается. Отшатнулся.
– Ладно-ладно, отмена! Я пошутил!
Ада скрестила руки на груди и запричитала:
– Нет, ну нормально! Только соберёшься, значит, преодолевать стереотипы, расширять горизонты! Практически налаживать культурное взаимодействие! А он пошутил!
Давиде широко улыбался. Ада тоже улыбалась, но про себя.
– Ада, ты восхитительна! Но извини, моя история с кланом не для тебя. Ты не обиделась?
– Ну-у... нет. Ты не обязан меня во всё посвящать. Просто ваша ситуация с дядей какая-то совершенно ненормальная!
Вампир неопределённо пожал плечами, показывая, что тема закрыта.
– Ладно, про Роз... Подойди к задаче реалистично. Ищи любой компромат, подходящий для культуры отмены. Расизм, эйджизм, враждебность к найфо.
– Хм... Ну, Роз когда-то собирала голоса за сокращение квот на инициацию.
Давиде оживился:
– Довольно свежая инициатива! Ей около года всего. – Он тихо затараторил, словно наговаривая на диктофон: – Девочка из Ордена настроена против найфо, поддерживает антивампирские проекты, но вынуждена работать на вампиров из-за долга перед банком, втайне их ненавидя. Соглашается на сотрудничество ради денег, а в конце пытается лицемерно хайпануть...
У Ады отвисла челюсть.
– Гвидиче, ты понимаешь, насколько это гадко?
– Конечно. Но она первая начала, а ты её предупреждала.
– Нет, это ты первый начал! И аргумент, прямо скажем, детсадовский... Ты их подставил во время протестов!
– Они не дети, Ада! И у неё бойфренд найфо! Вполне могли взвесить риски и отказаться, особенно с одним уже погашенным взносом. Как бы я их удержал? Это был её выбор: и согласиться, и после поступить подло. Крайне недалёкий, эгоистичный, малодушный выбор. Кроме того, если Роз не устранить со сцены сейчас, позже её сожрут значительно более опасные игроки. Понимаешь?
– Нет.
– Хорошо, не понимай. Главное – делай! Скинь всё полезное Нэнс. Ясно?
– Так точно...
Обида на Роз в ней ещё пылала, но, несмотря на это, Ада саботировала задание. Она листала странички бывшей подруги с черепашьей скоростью, отвлекаясь на новости и собирая ссылки на антивампирские посты в отдельном документе, который пока никому не отправляла. В какой-то момент посты начали исчезать. Ада усмехнулась, проверяя папку со скриншотами. Она же девочка-паранойя...
Когда пришло время отчитываться, её отвлекла настойчивая вибрация телефона: звонила Роз.
– Ада, не бросай трубку! Пожалуйста! Умоляю! Мэдса похитили!

Роз избегала взгляда Давиде. Ада уговаривала его отпустить её одну, но он был почти уверен, что приглашение не засада, и не отказал себе в удовольствии выслушать просьбу лично.
Роз комкала измочаленную салфетку и, говоря, иногда заикалась от спазмов:
– Он обещал прийти, как стемнеет. Мы повздорили, но он бы пришёл! Он... Не появился, не отвечал на звонки, и я решила проверить тропу! А там... Следы борьбы, отверстия от пуль в стволах... Я покажу! – Она вскочила из-за стола.
– Не надо, – осадил Давиде. – Ты уверена, что следы свежие? Позавчера много стреляли.
– Я уверена, что его забрали! Двоих из банды сразу не вычислили, они не уехали и мстят! – Она вновь бессильно разревелась. Брат обнял её.
Давиде взглянул на Аду. Охотница сидела замороженная, с прямой спиной. Почти как Нэнси. Её внезапная готовность поцеловать его обескуражила Давиде. Не сам факт, а... манера. Будничная манера байки, обученной соблазнять, опаивать и выведывать. Отношение к нему как к миссии. Раньше он бы списал всё на воображение, но ведь девчонку тренировали даже выводить «Далилу»! Кого из неё лепили? Что она задумала?
– А они знали про Мэдса?
Ответил Родерик:
– Он нас по очереди перенёс от Лагеря в убежище и сначала поскандалил с Роз. Все видели.
– Тогда сообщите в полицию, – сказал Давиде, балансируя на грани насмешки. – Они уже разрабатывают кампанию.
Роз вскинулась на него, больная и взвинченная.
– О чём сообщить? «Меня бросил бойфренд»? «В лесу недавно, ох какая неожиданность, стреляли»?! Полиция пошлёт меня куда подальше!
– А почему я не должен тебя посылать?
Девица тоже зыркнула на Аду, но та не отреагировала. Похоже, рыжуля и подружке успела насолить.
– Тебе надо их поймать.
– Неужели?
– Да! Чтобы тебя выбрали парламентёром от вампиров! Чтобы тебя снова полюбили! Тебя иначе пришьют! Думаешь, я ничего в этом не смыслю, да? Я поэтому раньше не любила вампиров. Вы почти все – индюки надутые, считаете себя умнее других! И ты, Ада! – Байка вздрогнула. – У вас опыт, образование, видели то, видели сё... А мы ничуть не хуже! Если бы не родители, я бы поступила на пиарщика и ко мне бы уже очереди выстраивались! Я твою схему моментально раскусила! Без Линчевателей тебе не обойтись!
Давиде нахмурился и, не спрашивая, зажёг сигарету.
– Ада, ты не пиарщик, а охотник. Есть мысли?
– Ага. Сматываемся. Это ловушка.
– Что?! Нет!!!
Роз выронила салфетку, Род вцепился в спинку дивана.
– У отморозков больше нет оружия. Подельники их сегодня-завтра сдадут. Они уже на границе с Мексикой должны обретаться. И даже если поверить в месть, зачем им похищение? Где держать жертву? Убить проще. Зато эта история – прекрасный повод выманить нас.
Давиде кивнул, соглашаясь.
– Да нет же!!! – Роз заслонила проём. – Я не вру, клянусь, я сама ничего не понимаю! Не уходите, пожалуйста!!!
Судорожно схватив смартфон и разблокировав его со второй попытки, она бросила трубку Аде:
– На, проверяй!
Охотница поймала и спокойно махнула Роду:
– И ты свой покажи. – И принялась водить пальцем по экрану. Давиде затянулся и пообещал себе позже девочку похвалить. Всё-таки умница.
Роз высморкалась и проговорила укоризненно:
– Он был на твоей стороне, Ада! Просил тебя слушать! Неужели тебе его не жаль?
– Мне жаль и его, и тебя, но обстоятельства специфические.
Мимо дома пронеслась машина с открытыми окнами, разнося по окрестностям надоедливую песенку. Детский хор на повторе скандировал: For what it's worth? What's the sound?[42] Оторвавшись от телефона, Ада подняла голову.
For what it's worth?
Дальше присоединялся рэп Тиваты, но до Давиде доносились только биты. Песня странно подействовала на Аду: на её лице проступила тревога, глаза забегали, словно читая невидимый текст.
– Гвидиче... Его могли похитить! Чёрт! Ребята, извините, нам надо поболтать наедине!
Они заперлись в бывшей Адиной комнате. Комната отталкивала стерильностью, её маниакально выдраили после отъезда хозяйки. Ада затараторила:
– Две банды, Гвидиче! Понимаешь? Две! Не банда и отряд для охоты на тебя, а банда подростков-фанатиков и банда профи, которые похищают старых вампиров!
– Старых? Пресвятая Дева... – До него дошло. Узел распутался, все элементы встали на места. – Они выкачивают их кровь на сыворотку!
– Да! И это с самого начала был такой бизнес! С одной стороны, они регулярно собирают кровь по точкам, и этот поток удобнее сплавлять куда-то на постоянной основе. Типа членам чикагской мафии. Но иногда, например после крупных ЧП, прилетают разовые заказы на сыворотку здесь и сейчас, и клиенты готовы выложить любую сумму!
– Например, если хотят спасти рэпера после автомобильной катастрофы! Твою мать...
Они подумали об одном и том же: он украл препарат, предназначавшийся, вероятно, Тивате. За следующие сутки жертву для срочной переработки не нашли, а потом грянули беспорядки, которые заставили найфо разбрестись из Краствила и затаиться. Мэдс оказался случайной мишенью. Кто-то узнал татуировщика, он подошёл по возрасту, и его был шанс подкараулить где-то возле Роз.
– Держу пари, остальные пропажи совпадают с какими-нибудь разборками или авариями с участием важных персон!
– Наверняка! И они действительно приманивали кандидатов наркотиками. Дом проверял, зарегистрированы ли они, общительны ли. Выбирали самых незаметных. Но появились Линчеватели из «Сообщества Чистоты» и всё им испортили! Вот почему паттерн изменился...
Давиде облизал губы. Заговор вампиров против своих же, обнажающий коррумпированность Дома. Возможность прищемить хвост и бриттам, и Ордену. Идеально.
– Гви... Давиде, сколько у нас времени? Сколько времени у Мэдса?
– Пара-тройка дней. Они вряд ли осушают за раз, высок риск словить Клеща. Да и выгоднее позволить жертве немного восстановиться и выкачать больше. Но в конце убивают, иначе бы новые не исчезали.
Она опустила голову.
– Нас учили расправляться с вами как можно скорее. Даже с ценными свидетелями, чтобы не заговорили зубы охранникам. Вы ко всем находите ключик.
В эту секунду в ней проступила непривычная неустойчивость. Сильная девочка всё равно была девочкой, живым человеком, и ей было плохо. Давиде взял её за руки.
– Сама-то в порядке?
– Честно? Меня предали те, кому доверяла, при мне разорвали на куски человека, а единственные, кто проявляет адекватность и сочувствие, – вампиры! В целом в порядке, да.
– Ты неплохо справляешься, – сказал он тепло. – Спайсы тебя предали?
Ада отняла руки.
– Не важно. Мэдс может быть в «Псе»?
– Сомневаюсь. Место скомпрометировано, да и глупо там держать пленников. Пожалуй, стоит последить за охотниками. В конце концов, выходит, Мэдса и Роз засекли в Лагере.
Он узнал это выражение: девчонка сомневалась, делиться с ним чем-то или нет.
– Давиде... возможно, у меня есть идея, как ускорить процесс. Но она прямо сумасшедшая. Зато Роз не зря у меня кое-что спёрла!

В керамическую миску на столе насыпа́ли «Читос» или чипсы, чтобы таскать по чуть-чуть в течение дня. Сегодня Роз то и дело хватала оттуда какие-то острые палочки, жевала и брала ещё. Не могла остановиться, хотя предвкушала очередные лишние фунты. Беспокойство по поводу веса сейчас помогало, заставляло помнить об обычной, нормальной Роз с её обычными проблемами, которые прибивали к земле и не давали развалиться на кусочки.
Вот и теперь она сунула в рот палочку, ожидая ответа.
Аркадий размышлял. Он сдал за месяц. Даже Роз уловила изменения в дыхании и попытки скрыть иногда нападающий тремор. Трудно было перед ним играть, однако она старалась.
– Малышка, я уверен, твой друг отыщется, – сказал он успокаивающе.
– Но Арк!..
– Вы не ссорились, часом?
– Арк, за кого ты меня держишь?! Он не сбежал, с ним что-то плохое случилось, и пока мы медлим... – Она всхлипнула. Всхлипывала Роз талантливо.
– Отставить панику! Если бы его хотели убить – убили бы. Если похитили – тебе сообщат. Пока нет ни тела, ни требований похитителей, я ума не приложу, как быть!
– Искать! У тебя же есть люди, специалисты!
– Они заняты, Роз! Ты не представляешь, какой у нас объём работы!
Она жалобно посмотрела на брата. Тот в сотый раз набирал Максимилиана.
– Арк, ради папы! Мэдс – мой самый близкий человек! После Рода. – Слёзы подступили по-настоящему. – Выдели хоть кого-то! Сам взгляни на место, успокой меня!
Аркадий поджал губы, но не пренебрежительно, а скорее намекая на безнадёжность мероприятия.
– Роз! – сказал вдруг Родерик. – Можно тебя?
Они ушли на кухню, и брат зашептал:
– Ада пишет, они через полчаса будут на перекрёстке Линкольн-авеню и Третьей. Говорят довезти их на нашей тачке. Соглашаться?
– Конечно соглашаться, придурок! Я тогда Арка выпровожу.
Когда они вернулись, охотник тоже что-то набирал. Закончив, обратился к Роз, тихонько царапавшей стену:
– Ладно, малышка, веди. Далеко отсюда?
– Недалеко, – раздалось из соседней комнаты.
Арк вскочил, задев стол, миска задребезжала. Роз, готовясь к драке, схватила статуэтку с каминной полки. Родерик отступил к лестнице. В гостиную шагнула Ада.
– Если мои друзья через полчаса очутятся на перекрёстке Линкольн-авеню и Третьей, кого они обнаружат? Охотников или вампиров? Или и тех и других?
Роз всегда крепко стояла на ногах, на тренировках её неизменно хвалили. Но сейчас коленки дрожали, и кровь в ушах бухала в ритме марша. Воздух между Арком и Адой едва ли не искрился, но ничего не происходило.
– Девочка, не глупи! Чего ты им наплела? Ребята, я ж предупреждал, ей надо к психиатру!
Аду передёрнуло. Уродливо, мерзко. Её тело словно начало плавиться, но передумало и снова превратилось в Аду. Охотник отшатнулся от этого зрелища, и Роз со стыдом ощутила радость: Ада ошиблась. Да, это отдаляло от Мэдса, зато Арку можно было довериться.
Арк тем временем наконец сдвинулся с места, правда, двигался он странновато: натужно, борясь с незримым сопротивлением. Роз было жаль его – Аркадий болел. Шея его распухла, пальцы скрючились, и он почти упал в её сторону, но Роз вдруг заслонила Ада. Когда она успела, Роз так и не поняла. Зато увидела, как дядя Арк со сверхъестественной ловкостью перепрыгивает стол и кресло и приставляет нож к горлу Родерика.
Она вскрикнула.
Лицо Аркадия внушало ужас. Каждая мышца вздулась от напряжения и противоестественных химических реакций, про которые Роз читала, изучая байхантов после новостей об Аде.
– Стой! Выйди из боёвки! – гаркнул Арк.
Фигура Ады перед Роз уменьшилась, расслабилась.
– Вы его не тронете! Вы его любите!
– Тр-р-ро-ону.
Род выгибался назад корабельной балкой, лоб покрывали капельки пота. Тёмное остриё упиралось ему в артерию. Он, шаркнув, переставил ноги, чтобы не упасть, и Аркадий вдавил остриё. У Рода выступили слёзы.
Роз забыла, как дышать.
«Дурак. Родной дурак. Не дай бог!..»
– Дядя Арк...
– Я тебе не дядя, – рявкнул он. – Где итальянец?
Ада продолжала гнуть своё:
– Вы специально взорвали мою машину не у дома Спайсов и не у магазина Анаит. Боялись им повредить. Они вам дороги. Смерть Мэдса сломает Роз, вы же этого не хотите! Вы не такой!
Род вновь пошатнулся, обтёр ладони о штаны. Охотник на сей раз не отреагировал.
– Пацана отпущу в обмен на младшего Гвидиче, ясно?
– И как долго готовы ждать? Вы нездоровы, боёвка вас подтачивает. Отпустите его, отпустите Мэдса, и ребята всё забудут, а я свалю! Клянусь!
– Поздно, девочка. Никто не свалит.
Значение его слов доходило до Роз постепенно. Краствильский Орден и был Линчевателями и заодно обслуживал бриттов. Они с Адой и Давиде перешли дорогу нескольким десяткам опаснейших существ. И теперь Арк вынужден был или убить их, или погибнуть с ними.
«Так он не притворяется! Он не отпустит! Господи Иисусе, Род!»
– У вас есть деньги, – не сдавалась Ада. – Купите Роду и Роз билеты в Алабаму, пусть затаятся. Мэдса я сама вызволю, вроде как без вашего ведома. Ну вы же хороший человек!
Род опять завозился, и байхант надавил ему на трахею так, что брат взвыл.
– Совсем я не хороший человек, Ада. Сама зна...
Он опустил глаза, изумлённо глядя на торчащий из ноги шприц, добытый Родериком из кармана, пока Ада занималась болтовнёй. На стенках ещё блестела радужная плёнка. Охотница всё просчитала, в том числе и выбор заложника. Рывком вырвавшись из ослабших объятий, Род отпрыгнул за диван. Ада мобилизовалась и скрутила Аркадия, а Роз бросилась к брату.

Привязанному к стулу Листасу Ада продемонстрировала запись сцены в гостиной.
– Ну и? Я защищался от сбрендившей полукровки. Блефовал.
Он казался спокойным. Бизнесмен средней руки на переговорах, не иначе.
– А я это не собираюсь полиции показывать. – Ада хмыкнула. – Я вышлю видео Анаит. Ваша любовница к байхантам не слишком терпима, да?
Листас изменился в лице, однако тон сохранил ровный:
– Выключи запись. Я знаю, что ты записываешь. – Никто в комнате не пошевелился. – Выключи, или я ничего не скажу.
– Ада! – взмолилась Роз.
Скрипнув зубами, Ада вырубила диктофон. Листас благодарно кивнул.
– Как ты догадалась? – спросил он спокойно. – Про меня?
Ада подавила раздражение.
– Какая разница? Где Мэдс?
– Я согласен на диалог, Ада. Не на допрос. Так как ты догадалась?
Она вздохнула, смутно понимая, что он давит на тщеславие, а тщеславие откликается. Ладно, одна фраза погоды бы не сделала:
– Благодаря «Далиле» в вашем ящике. Я сперва думала, она для меня, но, оказалось, даже человек Гвидиче с его деньгами и связями не сумел раздобыть её быстро. Значит, либо вы невероятный везунчик, либо препарат у вас давно и для кого-то другого. Ну и по мелочи: нелогичное место взрыва, резкое ухудшение здоровья... То, что не живёте с Анаит, хотя давно встречаетесь.
Он слабо улыбнулся. После выхода из мобилизации его кожа приобрела сероватый оттенок, белки глаз расчертили лопнувшие капилляры. Жизнь байханта Третьего поколения подходила к концу.
– Вы заботились обо мне. И искренне переживали за того мальчика. Вы хороший человек, Листас. Скажите, где Мэдс.
– Ты заблуждаешься, Ада. Я байхант и взял заказ на Гвидиче. Но к пропаже друга Роз я отношения не имею.
– Вы лжёте. – Она села напротив него, положив локти на стол. – Вы не рядовой исполнитель, вы организатор. Это благодаря вам меня не сцапали здесь после регистрации, хотя Конкистадоры уже вышли на след. Вы им не позволили. Я не представляю, каким авторитетом надо обладать, чтобы не разрешить испанцам действовать на своей территории, но вы им меня не отдали! А когда я накосячила, постарались спровадить подальше... А ещё Мартин Джонсон как-то обмолвился, что «у Старика всегда есть план». Я считала, он имел в виду Найтингейла. Но Гвидиче говорит, что Найтингейл называет «стариком» вас. А вы ведь не старик по человеческим меркам, только по байхантским!
Листас рассмеялся и заговорил с ней по-русски:
– Эх. Ада-Ада! Дурочка ты. И я дурак... Надо было сразу тебя пригласить, пока не попала под влияние итальяшки! Я ж хотел сначала в деле глянуть, а не срослось! А потом ты моих мальчиков разозлила... Давай попробуем ещё раз. Байхант должен заниматься тем, для чего его создали, – истреблять тварей! Да, я уговорил вампиров тебя не трогать, если ты к нам присоединишься, – и сделка в силе! Но это временно. Сначала они расслабляются и не приходят за нами, а потом мы свободно приходим за ними, понимаешь идею? Они ведь остались безнаказанными, Ада. Древние твари. Веками насиловали, убивали, относились к людям как к скоту! А теперь Легализация. – Его перекосило в гримасе отвращения. – А твари-то те же! Как поступили с твоим женихом, не забыла? Это не исключение, это привычка. Они так существуют, их не переучить. И Гвидиче твой не лучше! Двадцать лет назад он на пару с Лоренцо поймал мою наставницу из Второго. Рассказать, что они с ней сделали? Сколько раз и куда? Как только совладали с враждой, бедненькие! Они притворились цивилизованными, девочка, но внутри – гнилые мертвецы.
Спайсы боязливо переглядывались, вычленяя из русской речи лишь имена.
– Так вы работаете на гнилых мертвецов! – закричала Ада. – На испанцев! Они гораздо хуже Гвидиче!
Роз взбеленилась:
– Да вы Мэдса обсуждаете или Гвидиче?!
– ...Не-ет! Гвидиче опекает вампирчиков, он себя чувствует частью вида. А испанцам на всех насрать, и на их деньги можно вырезать кучу кровососов, ещё и с пользой!
– Для кошелька? – Ада злилась. И не только на Листаса, но и на то, что его рассуждения не казались безумными. – Вы же сыворотку не на благотворительность сбываете! Кого ею лечат? Бандитов? Селебрити? Местную элиту?
– Это был лучший вариант. И, согласись, красивый! А? Ада, слушай сюда: я – старая развалина, под меня уже копают. Мне нужен кто-то, кого я поставлю во главе отряда вместо себя, и это должен быть человек идейный, с пониманием! Не вампир и не предприниматель доморощенный. Кто-то, кто этим как миссией займётся. И жертв будет правильных отбирать, замаранных. А про Гвидиче забудь, он уже покойник! Он гладко брешет и пускает пыль, но его списали. Не тони вместе с ним. Присоединишься сейчас, докажешь лояльность – и Ножа с Плетью к тебе не подпустят на пушечный выстрел! Граф ценит хороших бойцов. А прослужишь достаточно долго... тебя подпустят к ним. Ты уж там сообразишь, как всё обставить. Ага?
Он замолчал, и Ада молчала тоже. И ненавидела себя за молчание.
– Я не шучу. Ты ж рождена для этого! Подумай: итальянец тобой манипулирует, как манипулируют они все. Вы можете поменяться местами.
«Разве мы не об этом мечтаем? – спросила Вторая. – Дедок шарит!»
– Ада, – робко вмешался Род. – Что бы он ни нёс, не слушай. Он нас настраивал против тебя!
Ада тряхнула головой, смахивая наваждение.
– Что ж вы в России не остались, раз такой идеологизированный? А паренёк в общежитии? Он правда туда попал из-за вас – Джеффри на вас работал, и вы ему спускали мелкие грешки! И доспускались!
– Да какой, блин, Джеффри? Где Мэдс?!
Ада разблокировала экран и полезла в список контактов. Повернула смартфон к Листасу.
– Я солью видео в сеть. Без сожаления. Но Анаит его увидит первой! Или вы наконец-то скажете, где держат Мэдса!
Охотник закатил глаза.
– Его не...
Роз его перебила:
– Да он даже у людей кровь не пьёт, дядя Арк! Он добрый, заботливый! Он не заслуживает...
Листас в ответ расхохотался:
– Глупышка, а до Легализации он как жил? Благородно отпивал по сто грамм в неделю у проституток и отчаливал? Это сказки для впечатлительных барышень, дорогая!
Ада гаркнула:
– Аркадий, я считаю до трёх! Три...
– Почему не остался в РК, спрашиваешь?
– Два!
– Да по очень простой причине!
– Аркадий, последний шанс! – Ада почти рычала. – Оди...
– Я искал выбор! Я хотел, чтоб у меня всегда! Был! Выбор!
Дыхание охотника замедлилось, он начал опадать, как тесто. Ада поняла, что в комнате витает странный химический запах. В пылу допроса она его не заметила.
– Твою мать, звоните в скорую! Он отравился! Яд в зубе!
Спайсы впали в ступор. Мгновенно мобилизовавшись, Ада вырвала телефон охотника из кармана из-под верёвок и приложила углублением под отпечаток к его пальцу. Открылся забитый иконками рабочий стол.
Она посмотрела на Листаса. Сердце мужчины не билось. Он улыбался.

Глава XXI
Между первой и второй
Лишь в 1839 году Краус Витте представил первое научно обоснованное соотношение количества вампиров и смертных на ограниченной территории, при котором вампиры могли не опасаться вымирания своих «угодий». Цифра отличалась от выведенной Иеронимом II примерно в три раза, и кланы приняли её, резко увеличив количество членов. Но даже в этот период инициации жёстко регламентировались.
Из учебника «Мировая история», восьмой класс

– Запомнил?
– Да. Арк боялся срыва и когда-то дал нам «Далилу». А тут ворвался ночью, угрожал, спрашивал про тебя. А когда мы его успокоили и связали, вдруг... того.
Род держался достойно. Он дошёл до точки, в которой давление настолько невыносимо, что превращает или в лепёшку, или в глубоководную рыбу.
– А Роз?
– Не знаю про Роз, пропала, пока говорил с оператором.
– Ты супер! – Ада показала ему большой палец.
Красные блики мигалки скорой уже плясали на стёклах, и, порывисто чмокнув Родерика в щёку, Ада устремилась наверх. Суматоха у главного входа должна была отвлечь на себя вероятную слежку. Пока Род принимал бригаду, Ада и Давиде спустились из окна. Роз покинула дом через чёрный ход незадолго до них. Она маниакально следила за экраном мобильника Листаса, не позволяя восстановиться блокировке.
В лесу их встретила Нэнси.
– Это то самое место? – Давиде указал на дыру в стволе, которую, как и всего Давиде, Роз не могла различить без ночного зрения. Полнолуние миновало, небо затянуло тучами, девушке даже идти было сложно.
– К-кажется.
Нэнс взялась за трубку охотника, и Роз с трудом выпустила её из одеревеневших пальцев.
Осмотревшись, Давиде в два счёта забрался на дерево, затрещал ветвями в потревоженных кронах. Вернулся.
– Да, его ждали. Есть следы крепления ловушки.
– Титановая сеть?
– Ага. Прогуляемся дальше, а? Нэнс, Роз, оставайтесь тут.
Свернув с тропы, Ада первая пошла сквозь заросли. Когда они достаточно отдалились, Давиде спросил:
– Как поживает твоя альтернативная личность? Она меня не укокошит, если придётся драться спина к спине?
Ада прислонилась к дереву. Зрачки вампира мерцали напротив флуоресцентными бусинами и будили в ней первобытный животный ужас, хотя она привыкла к светящимся глазам других байхантов.
– Мы договариваемся. Она согласна поучаствовать, но держи в уме: ей нужна жертва. Какой-нибудь вампир.
– Занятно. И к сожалению, почти неизбежно.
Мерцающие глаза. У Листаса тоже были светящиеся глаза, но он не носил линзы. И без них соблюдал осторожность и, наверное, не участвовал в полевых заданиях.
– Давиде? Это правда... Господи... – вопрос казался бестактным и бессмысленным. – Правда про охотницу из Второго?
Гвидиче слышал охотника, он понимал, о чём речь. Достав пачку сигарет, он покрутил её и передумал.
– Да, правда. И многое другое правда – и про вампиров, и про Орден. Святых нет ни там, ни там. Это же не сюрприз для тебя? Но Листас упустил один момент, Ада: мир меняется. Зеваки уже не собираются на площадях поулюлюкать при повешении. Женщин не забивают камнями. Фокус в том, что, когда это происходило, никто не знал, что можно иначе. – Он задумался. – Это похоже на пузырь... хотя нет – на матрёшку из пузырей! Ты внутри, и всё вокруг для тебя – твоя привычная норма. А потом стенка истончается, ты преодолеваешь её, и там новый пузырь с новыми нормами. Только они появились не из пустоты, они включают в себя предыдущие пузыри поменьше. Переработанные, переоценённые. И ты смотришь на старый пузырёк своих взглядов и удивляешься: почему я мыслил так узко? И вдали маячит новая линия. Понимаешь? Двадцать лет назад ненависть между вампирами и байхантами была неоспоримой нормой. Теперь мы вглядываемся в отдельные лица. Листас подчинялся вампирам и имел вампиров в подчинении. Ты помогаешь мне и хочешь спасти Мэдса.
Рассуждения Давиде отзывались Аде. При мобилизации её мозг испытывал нечто вроде сотрясения. Действительность распадалась на осколки и перестраивалась. И чем дольше она находилась в Америке, тем сильнее ощущались расхождения между версией Первой и версией Второй. Возможно, они расходились по разным пузырям?
– Я перед ним виновата. Стоило раньше поделиться подозрениями.
Давиде мягко привлёк её к себе – так же, как после погромов. Без нажима, оставляя возможность отстраниться. Под курткой у него было тепло и пахло вампиром, но душок больше не раздражал.
– Для тебя мир перевернулся с ног на голову, да?
– Не-а. Скорее перемешался. Я думала, тут всё устойчиво и выстроено в чёткие структуры. А оказалось, это фигуры из детского конструктора. Толкнёшь – разваливаются. Дурацкое сравнение?
– Очень красочное, – шепнул он в пробор. – Разберёмся, и запишешься к психотерапевту. Опять конструктор соберёшь. Хорошо?
– Угу.
Нэнси даже не обернулась на их шаги.
– Есть что-нибудь интересное? – спросил Гвидиче.
– Шифры как у Джеффри МакКоллза, – у вампирши шевелились только губы. – И другие. Я систематизирую.
– Окей, не торопись.
Роз шмыгнула носом. Гвидиче настоял взять её с собой, не зная, куда их приведут данные с телефона охотника, однако в тему с сывороткой не посвящал. Она обратилась к Аде:
– Почему он?.. Дядя Арк? Его из России подослали?
– Нет, Роз. Он выполнял заказы за деньги. Убирал вампиров для других вампиров, а потом его жертвы смешались с жертвами Линчевателей.
– Тогда как вы можете быть уверены, что Мэдс жив? И кто его заказал?!
– Тихо, не кричи! Мы не уверены, но здесь его нет! А кто заказал, у Мэдса и выясним.
Роз замолчала, но ненадолго.
– Надо заявить в полицию! Про Арка!
– Роз, твою налево! Ордену подкинули пыточный инвентарь, и они соскочили! Когда меня впервые допрашивали, коп передал привет от Листаса! Полиция, Дом и Орден в сговоре!
– Чёрт... А федеральный маршал из Канзас-Сити? Карповски? Он действует независимо!
– Карповски прислал мой дядя, – вмешался вампир. – Он тоже не годится. Нужны однозначные доказательства и огласка. Общественное давление.
Беседа заглохла. Ада подумала, что не успевает осмыслить и прочувствовать всё, что творится. Оно откладывалось в ней то скользким илом, то каменными пластинами, которые предстояло разбить, разворошить и подставить под свет, но когда-нибудь потом. Пожалуйста, когда-нибудь потом.
Наконец Нэнси вынесла вердикт:
– Лесопилка.
– И откуда у приличной девушки такие игрушки? – прошелестел Давиде на итальянском, пока Ада двигала корпусом, привыкая к бронежилету.
– Они появляются, когда приличных девушек пытаются шантажировать, – она тоже заговорила на его языке.
– То есть она для меня?
Крупная брошь в виде небоскрёба не выделялась среди заурядных сувениров. Она могла бы быть магнитом, или брелоком, или украшением рюкзака, и никто бы не обратил на неё внимания. Дешёвый пластик, острые углы, имитация стекла и солнечных бликов. Но под одним из «бликов» скрывалась шпионская камера размером с каплю.
– Заказала на твои же деньги после задания в «Розе ветров»! Ты любитель потрындеть и пораздавать обещания.
Глаза вампира сузились, а Роз возмутилась:
– Говорите по-английски, а? И так обращаетесь со мной как с пленницей, да ещё и шушукаетесь!
Гвидиче пафосно перевёл:
– Юная леди призналась, что собиралась вероломно сблизиться со мной и нанести удар в спину!
Ада покачала головой с выражением «ну уродился дурачком, чего уж», хотя настороженность, с какой Давиде изучал брошь, ей льстила. Она могла его подловить. Однако сейчас её беспокоила конфигурация отряда, а не упущенные возможности. Давиде остерегался сам соваться на лесопилку и Роз, с подготовкой которой Ада была хоть как-то знакома, тоже туда не отправлял. В итоге на штурм её бросали вместе с Нэнси и Гэри, а Ада об их навыках лишь догадывалась, причём на уровне «Гэри обходить по большой дуге, а Нэнси облетать на самолёте с транспарантом „Тебе показалось, я не сюда!“». В удачный день обошлось бы и этими двумя, но Гэри хромал. А в участии Нэнси для Ады крылась проблема: Вторая согласилась подыграть Гвидиче и не трогать Мэдса, но про Нэнс не обещала ничего.
Проверив у броши заряд и соединение, Ада прицепила её к бронику.
– Она будет транслировать? – уточнил Гвидиче.
– Нет, она только пишет. Другие варианты в США незаконны.
Гэри разглядывал карту лесопилки и схему, наскоро нацарапанную Роз. Предприятие закрыли, когда разросшийся благодаря туристам Краствил поглотил его территорию, и запустили более современное за чертой города. Но Спайсы раньше лазили на старой лесопилке, как и все местные дети. Полуразобранные станки и пилорамы ржавели там под навесами на открытом воздухе, а неподалёку ветшала двухэтажная постройка для рабочих. Её-то бывшая подружка и зарисовала.
По словам Роз, первый этаж, где раньше обедали рабочие, пустовал, мебель после закрытия вывезли. На втором ютились четыре квадратных кабинета. Вампиров, вероятно, «доили» там.
– Нэнси первая с разведкой, потом я, Ада замыкает. Сигналы помнишь?
Ада неуверенно кивнула. Помнить она помнила, однако не хватало практики. Компания разработала собственную систему коммуникации, которой Аду обучили второпях. А её мысли крутились вокруг другого.
– Выдвигаемся! – скомандовал Гэри.
Они засеменили по лесу. Роз с Гвидиче следовали за отрядом на расстоянии. Машину – арендованный Гэри джип – они варварски спрятали в зарослях.
При приближении к цели Ада мобилизовалась, и Вторая, получив тело, втянула воздух с хищным предвкушением. Мир очистился и прояснился. Всё замедлилось. Кровосос с продажной девкой остались на границе лесополосы, впереди крались обколовшийся обезболом наёмник и вампирша, чьё существование приводило в бешенство. Безупречность Нэнси занозой сидела в самолюбии. Слишком умелую тварь следовало прикончить, пока висела на балке, или хотя бы позволить огню упокоить её.
Чернильный силуэт Нэнс дрогнул и растворился: вампирша исследовала периметр. Потом несколькими щелчками позвала Аду и Гэри. Вторая тоже не замечала ничего подозрительного, группа антивампирского спецназа в кустах не ждала, хотя весть о самоубийстве Листаса наверняка разнеслась. Разнеслась и всполошила банду. А дурёха Первая настояла на неотложке, чтобы к Спайсам не примотались по результатам экспертизы о времени смерти.
Сейчас, в состоянии выкрученного восприятия, Второй было очевидно то, о чём они полчаса назад умудрились поспорить, – проникнуть в хибару незаметно не получится, придётся ломиться в лоб. И расщеплённая вампирша сделала именно это.
Ворвавшись в зданьице, она унеслась наверх. По перепонкам ударили выстрелы, но быстро стихли, сменившись криками. Кодовый свист – и Ада с Гэри последовали за Нэнси. Хлипкая лестница с внушительной дырой посередине, гильзы и мусор. Два трупа, пробитые пулями двери и Нэнси, держащая на мушке кого-то в одной из каморок. Ада протиснулась туда.
Половину пространства занимала обсидианово-чёрная камера высотой до потолка. Разумеется, похитители ведь надеялись, что в доступном для солнца месте в черте города вампиров точно искать не станут! А дыра в лестнице и бдительный дежурный, словно случайно гуляющий мимо, отгоняли бы редких любопытных.
Вторая ухмыльнулась. Для тварей приготовили отдельный номер люкс в их излюбленном погребальном стиле.
Нэнси целилась в голову мужчины из Ордена, которого Ада встречала на Ярмарке. У оконной рамы стоял залечивающий раны кровосос – Нэнси стреляла обычными пулями, в схватке с родичами рассчитывая на клинок.
Вторая вскинула оружие и спустила курок. За мгновение до выстрела Первая грубо её одёрнула, и рука вильнула, угробив затею. Распознав в ней байханта, вампир попросту спиной вперёд выпал в окно. Вторая хотела добить его после падения, но Первая приморозила моторику. Вторая яростно зашипела.
– Эй! – проговорил Гэри. Указал взглядом на брошь.
– Не нарывайся, – сказала Нэнс, неотрывно глядя Аде в глаза. Вторая с вызовом и улыбкой смотрела в ответ.
– Я бы не посмела!
Гэри нахмурился.
– Ты! – обратился он к охотнику. – Открывай!
Тот подчинился и набрал на чёрном узилище код. Парень Роз лежал внутри без сознания, нездорово бледный, и нити под кожей казались ссохшимися венами, по которым пустили яд. Тень Первой испытала жалость и облегчение.
– «Фумигатор», – сказал Гэри с досадой – Мэдса предстояло тащить. – А ну отвечай, что тут происходит?
– Вампир безобразничал! Усыпили! – оттарабанил охотник.
– Вот ты сволочь! Ты ж понимаешь – он очнётся и всё расскажет!
Ада вышла из боёвки и вновь вошла, наблюдая, как меняется лицо охотника при её трансформации. Демонстративно размяла шею.
– Гэри, парниша, уступи мне красавчика!
Охотник попятился к стене и осенил себя крестным знамением.
– Нет! Нет, пожалуйста! Да, мы с них добывали кровь! Но они ж звери!
«Хм, это его я поразила или Листас выдрессировал?»
– Зачем добывали?
– На сыворотку! До взрыва гнали в «Цепном псе»! Больше ничего не знаю!
Тут Ада с Нэнс синхронно насторожились.
– К нам подбираются, парниша! Гости!
Нэнс подняла Мэдса, скованного по рукам и ногам, и понесла, как рыцари дам на обложках бульварных романов. Ада заперла охотника в гробу-камере.
Из леса послышались звуки борьбы, треск ветвей и крики. Гэри нахмурился и приказал:
– Леди, на выход!
Вторая сосредоточилась на ощущениях: звуках, запахах и вибрациях, наполнявших старую лесопилку и окрестности. Все они утверждали одно:
– Мы не можем уйти, нас окружили!
Гэри сплюнул.
– Сколько?
– Не меньше восьми, все твари.
– Твари? – переспросил наёмник.
– Найфо!
– В любом случае двигаем вниз.
Они поторопились обратно, но Гэри задержал Аду у лестницы.
– Терминатор, ты норм?
– О-о-о да! – И она поспешила дальше.
Однако, стоило группе оказаться на первом этаже, стены пронзили пули. Стреляли по двери и окнам, не позволяя высунуться. Воздух вокруг свистел и взрывался пылью. Пули всаживались в доски и сплющивались о металл.
Все в группе пригнулись, и Гэри с Адой как смогли прикрыли Нэнси. Мэдс висел на ней безвольной марионеткой, но дышал. Гэри заговорил:
– Тут мы долго не протянем, а за каждой дыркой следят! Так, Ада, сколько ты весишь?
– Сто двадцать фунтов[43], кости утяжелённые.
Гэри изложил план.
Ада выбрала участок в углу, выпустила очередь, постепенно меняя положение дула. И с разбега, под бормотание Первой об обвалах и несущих конструкциях, впечаталась в получившийся кривой абрис силой байханта. Выкатилась в получившуюся дыру, цепляясь одеждой за обломки. Патроны кончились, поэтому дальше она отправилась с ножом и бравым настроем. Нужно было убивать, пока не убили её, и она видела, что две твари засели у пилорам. Заметив приближающуюся Аду, один вампир принял боевую стойку, а второй дал дёру.
За секунду до столкновения с врагом Вторая вырвала из шва в штанах зашитую цепь, и вместо рукопашной кровосос получил удавку на шею. Серебро обожгло его и затормозило, и Ада вонзила твари в грудину нож.
Развернулась. Нагнала убежавшего снайпера, провернула тот же трюк с цепью-удавкой и ножом. Выстрелы практически прекратились – видимо, Гвидиче тоже сократил поголовье собратьев. Зато Ада слышала человеческий топот.
Её забрызгало кровью. Ада слизнула капли с верхней губы. Люди тоже их окружали, но более рассредоточенно и боязливо.
Нэнси с Мэдсом на плече выбралась из хибары, Гэри медлил. Вторая поспешила к наёмнику и обнаружила его зажимающим свежую рану на и без того повреждённой ноге. Она отбуксировала его к дыре, и они быстро зашагали в чащу, когда навстречу выскочила возбуждённая Роз с пистолетом на изготовку.
Ада оглянулась. Нэнс, взвалив татуировщика на себя, как мешок, билась на мечах с другим кровососом. А из кустов напротив тем временем торчало дуло дробовика, направленное на расщеплённую.
«Надо вмешаться!» – скомандовала Первая.
«Не хочу!»
«Надо!»
Первая всё-таки была главная, у неё имелись рычаги. Отпустив Гэри, тело охотницы бросилось вперёд, чтобы заслонить парочку, подставив броник. Но Вторая не любила такие штуки.
«Да дай уже бабе сдохнуть!» – И Вторая отпустила контроль, отпихнула себя от воображаемого пульта управления. Ада грохнулась на землю, содрогаясь в конвульсиях резкого вылета. Громыхнул выстрел, за ним ещё несколько.
Ада разлепила слезящиеся от боли глаза.
Противник Нэнси качался, пронзённый насквозь. Упал. Дуло дробовика исчезло. Но изменилось не только это: Нэнс заливало кровью – своей и чужой. У Мэдса не хватало половины головы. Телохранительницу тоже задело.
– Нет! – закричала Роз.
Гвидиче уже оттаскивал её к лесу, повторяя:
– Он мёртв! Мёртв!
По клочку, где они находились, снова открыли огонь. Пули чиркали по бронику, свистели у лица, взрывали землю. Гэри дал знак не трогать его, и, обматерив всех известных богов, пригибаясь, Ада припустила к Давиде. Мобилизоваться не получалось. Удивляло, что Нэнси не пронеслась мимо.
«Серебро! В ней застрял серебряный патрон, она парализована!»
Давиде тоже это понял. Буквально всучив ей Роз, он помчался на подмогу.
– Уводи!
К вампирше шагали ловцы с сетью. Давиде подставлялся, как полный идиот, и подставился: ему досталось серебра, и он замедлился до человеческой скорости. Потом и вовсе распластался рядом с Мэдсом.
«Так, сучка ты бешеная, сейчас же возвращайся, пока мы целы!»
«Окей, но их слишком много! Хватаем вампирчика – и фьють! Ага?»
«Ага!»
Вторая послушалась.
К машине пробивались на таком адреналине, что Ада бы после не смогла разобрать, где быль, а где внедрившиеся в сознание кадры из учебных фильмов. Она с трудом, но несёт вампира, отстреливается из пистолета Роз. Гэри, невзирая на травмы, ранит минимум троих преследователей и мужественно ковыляет рядом. Самой Роз приходится пригрозить расправой, чтобы не рвалась обратно. На полдороги Гвидиче избавляется от пуль, и отступление идёт бодрее. Ада прыгает за руль, петляет по городу, путая следы.
Когда в голове прояснилось, она мчалась по шоссе. Не отпускало чувство, что уйти им просто позволили.
– Ехать домой? Давиде, ты слышишь? Ехать домой?
– Нет... – вампир говорил тихо. – Роз, у кого из друзей тебя можно высадить?
– У Дже... Стойте, мне не нужно к друзьям! Нет, я с вами, вы обязаны...
Она разрыдалась, согнувшись к коленям.
Ада направила джип в район, где вроде бы жил Джейк, хотя не знала точного адреса. По пути загорелся дурацкий датчик.
– Бензин кончается. На заправку?
– Гаусс, в багажнике есть канистра?
«Гаусс?»
– Есть, да.
– Ты серьёзно ранен? – спросила Ада.
– Не, ерунда. Но прыгать на батуте пока не получится.
В безлюдном месте Ада съехала на обочину. Вышла и поняла, что её трясёт мелкой дрожью. В машине она принимала это за вибрацию двигателя. Мэдс возвращался к ней не в виде образа, не картинкой, а в виде телесных ощущений. Надёжные руки, несущие её в комнату и обратно, не сжимая рёбра. Бег через бунтующий город. Мэдс опускает Аду на траву бережно-бережно.
В глазах стало горячо.
«Может, он выжил? Ну может!»
Она знала, что нет.
Пока Ада вслепую нащупывала канистру, наружу вылезла Роз.
– Довольна? Ты довольна?! Это из-за тебя!
Ада вжала голову в плечи. Да, это из-за неё.
– Почему ты не сказала, кто ты? – орала Роз. – Мы бы... Гвидиче тебя подкупал, не нас! А я-то дура... И Мэдс бы не вписался! Ну чего ты молчишь? Ты счастлива?!
– Ошибаешься, Роз, – раздался голос Давиде. – Меня интересовали именно вы. Ада подвернулась заодно. Вербовать её было бы глупо: чужачка, ни с кем толком не знакомая, и к тому же полукровка с предубеждениями против вампиров. Вылетает, как ты видела. Виноват только я. Сочувствую твоей утрате.
Роз набросилась на него с кулаками и криками. Вампир безмолвно терпел удары, истерика разбивалась об его невозмутимость, как о каменный утёс. Ада заливала бензин. Ей требовалось дело, отодвигающее чувства на задний план. Заправить джип. Отвезти Роз к Джейку. Доехать до особняка.
Вдруг она услышала совершенно спокойное:
– Инициируй меня.
– Мисс Спайс... – Давиде звучал холодно.
– Сам ты «мисс»! – взорвалась Роз в ответ. – Инициируй меня! Мне нужна сила для мести!
– Мести кому?
– Ордену и Дому! Я этого так не оставлю!
Повисла пауза, и Ада обнаружила, как Давиде выразительно смотрит на неё. Теперь их с Роз объединяла одинаковая травма. Одинаковая галера, грести на которой придётся вечно.
– Ну?! – Роз сверлила Гвидиче взглядом.
– Инициации регулируются по квотам. У меня нет доступа к разрешениям, а без них тебя упокоят сразу, как только всё вскроется. Подай заявку официально. Лучше в маленький клан, и заранее подготовься: почитай его историю, подпишись на членов...
Роз смачно плюнула ему в лицо.
– Идите к дьяволу! – И она зашагала прочь. Её не стали останавливать.
Забавно, но, пока она находилась рядом, у Ады получалось гасить эмоции. Они с Роз словно были сообщающимися сосудами, и наполняться до краёв могла только одна. Но Роз ушла, и Аду накрыло.
Она вылетела не случайно. Её отломленная частичка души хотела убить Нэнси, и в результате Мэдс погиб, а вампиршу похитили. Неконтролируемая социопатка разрушила не план. Она разрушила жизни.
В особняк они ввалились полувменяемые. Давиде выглядел как театральная ростовая фигура – взгляд расфокусирован, движения механические. Оскар позвал его в кабинет: видимо, с дворецким связались по поводу телохранительницы.
Ада помогла Гэри избавиться от броника, потом сняла свой... и вспомнила про брошь. На жилете болтались жалкие осколки. И камера, и карта памяти разбились вдрызг. Гэри уловил перемену в ней:
– А, заметила. Не переживай, твой девайс для боя не предназначен. Ну, так вышло!
Пальцы коснулись колотого пластика, и острые края заполнили всё внутри и снаружи. Измотанная боёвкой, словно в трансе, Ада доковыляла до выделенной ей комнаты. Посмотрела на белую стену. Она – такая же белая стена, фальшивая tabula rasa[44], вроде бы пригодная для любой картины. А с обратной стороны гниль, ржавчина и короткое замыкание в проводах.
Ада с ненавистью ударила стену. Раз. Другой. Потом и вовсе принялась колотить её в своей человеческой ипостаси, не щадя тела и не останавливаясь. Штукатурка багровела, костяшки взрывались болью, а Ада продолжала и продолжала, пока её не схватили сзади и не скрутили.
– Прекрати!!! – заорал Гвидиче. Ада вырывалась. – Какого чёрта?!
– Пусти, я всё равно бесполезна! – Она не подозревала, что способна сказать это вслух, но чувствовала: надо сказать хоть что-то. Выразить, как она раскаивается, но не признаться. Слёзы лились безудержно.
– Да успокойся!
– Я... бесполезна! – Плач мешал говорить. – На хрена мне такое тело... если я не могу его контролировать? На хрена мне мозги, если я... совершаю просчёт... за просчётом?! Я лицемерно... – Она захлёбывалась в рыданиях.
– Ада! – Гвидиче попытался пробиться к ней, вклиниться в паузу, однако она не дала:
– Лицемерно... жажду нормального отношения к байхантам, но при этом сама их боюсь! Я боюсь себя и таких, как я. Я себе не доверяю! И не хочу рожать. Не хочу рожать, понимаешь? Потому что нет ничего хуже, чем быть мной!!!
Он развернул её и сдавил запястья. От близости живой крови зрачки у него расширились.
– А кто ты? – Ада приняла вопрос как риторический, однако Гвидиче не ослабил хватку и не отстал. – Кто ты? Кто?
– Байхантка...
– Ещё!
– Охотница. Русская. Отпусти!
– Не то!
Запястья заныли от наливающихся синяков. Обескровленный дракой вампир раздувал ноздри.
– Господи... Женщина, филолог, эмигрантка!
– Не то! Ещё!
Его глаза нездорово блестели. Нездорово и голодно.
– Борец за справедливость. Гражданка! Дочь! Гвидиче, я...
– Не то, всё не то!
– Да что ты хочешь от меня услышать?!
– То, что увидел в ночь, когда ты до меня достучалась!
Рот вампира почти задевал её солёные кулаки.
– Так кто ты? Кто? Ну?!
Осознание развернулось перед Адой, как карта звёздного неба.
– Я... та, кто понимает.
Колодки не разомкнулись, но стали мягче.
– Понимает кого?
– И тех и других. Обе стороны. Я – та, у кого со всеми есть общий язык.
– Вот, – протянул Давиде. – Пользуйся этим. И не смей просрать!
Он отпустил, и Ада сползла на пол. Её покачивало. Она закрыла глаза и почувствовала тяжёлые руки Давиде на плечах. Давление приземляло и собирало её заново. Он побыл с ней ещё несколько минут, потом сказал:
– Всё будет хорошо. Пакуй вещи, снимаемся.
Вампир покинул комнату, и вскоре хлопнула входная дверь.
Под стать остальным Оскар пытался быть просто функцией, голосовым помощником в форме человека:
– Пока для вас оплачены апартаменты в Техасе. Через неделю изготовят новые документы, вы по ним будете братом и сестрой. – Ада глянула на Гэри-Гаусса, но тот сосредоточенно обрабатывал рану. – Вам обоим выделено годовое содержание, и условия заключённых контрактов остаются в силе. Если мисс решит учиться, мне велено поспособствовать.
– Оскар, где он?
– Это неважно. И выбить из меня информацию не получится, мисс. Иначе бы я не получил свою должность.
– Оскар!..
Гэри-Гаусс вздохнул:
– Терминатор, он так захотел. Остынь! Он собой покупает для нас всех время.
– Вашу ма-а-ать... – Ада постаралась собраться. Вероятно, у них есть несколько часов. На несколько часов таланта Давиде заговаривать зубы хватит. – Значит так. Гэри, отчитайся по оружию. Оскар, мне нужны контакты всех, кто тут сотрудничал с Гвидиче. Всех, кому вы платили. И быстро.
Гэри поцокал языком.
– Знаешь, были у меня товарищи, которые с таким же выражением лица на задание шли. Обычно не возвращались.
Ада повернулась к нему, чтобы рассмотрел выражение получше.
– Я была рождена для этого.

Глава XXII
I'm gonna fight 'em off[45]
So are you gonna die today or make it out alive?
You gotta conquer the monster in your head and then you'll fly.
Fly, phoenix, fly.
It's time for a new empire.
Go bury your demons then tear down the ceiling,
Phoenix, fly.
Cailin Russo and Chrissy Costanza, Phoenix[46]

«Santa Maria, я понял. Ты не мне послала байхантку, а меня – ей. Она – неокрепший мост, ей требовалась опора. Но меня подрубили. Я – король на краю доски, меня хотят съесть, и я в окружении. Рань-ше я был не готов, однако теперь скажу: если это твой замысел – я приму его. Прошу, позаботься о тех, кто был ко мне добр».
Давиде молился за рулём. Дорогу освещали частые фонари, на вывесках и рекламных щитах включили ночную иллюминацию. Давиде подумал, что, если бы создавал Орден вампироборцев, выбрал бы символом источник света – свечу или лампаду. Вампиры лучше охотились в темноте, а охотники, напротив, нуждались в огне как в оружии. Но Игнатий Вифлеемский настоял на коле и цепи. Чувствовал, что не свет составлял его суть?
Давиде проиграл. Проигрывать следовало с честью, не отдавая до крохи всё.
За Нэнси его пригласили заехать в «Пса», и он, разумеется, отправился не туда. Всё повторялось, как в кривом зеркале: его выманивали на неё, планируя уничтожить. Только утекло уже много лет и надежд, и не он обещал защищать её, а она – его. И Давиде наконец отпускал их обоих.
Он не рассчитывал на успех, просто не желал сдаваться без боя. Они имели дело с масштабной преступной схемой со множеством участников, с логистикой, с финансовыми потоками и побочными бизнесами. Такое невозможно провернуть без основательной документации. А поскольку одним из организаторов в Краствиле являлся тот ещё ретроград, не пользующийся компьютером, информация точно хранилась где-то в виде стандартных бухгалтерских книг. Найти бы их...
Охотница настырно пыталась до него дозвониться. Он добавил её в чёрный список и успел прочитать краткое «Прости, итальянец, отбой» от О'Нелли. Это сообщение было одним из десятков похожих. Все от него откалывались. Теперь ещё и кучу трупов повесят.
Вышел Давиде у Дома вампиров, где на него накинулись изголодавшиеся журналисты. После беспорядков в Дом впускали лишь своих, репортёры мокли под дождём у ограды. Давиде приветливо помахал им:
– У меня важная информация для мистера Найтингейла. Возможно, банда, которую поймали, не единственная.
Обаятельно улыбнувшись, он приложил к воротам ключ-карту.
– Сис, это шутка? – спросил Лин обескураженно.
– Просто держу в курсе. – Аде хотелось побыстрее свернуть разговор.
– В смысле «в курсе»?! Ты понимаешь, как я буду себя чувствовать, если не пойду?!
– А ты пойдёшь?
К её досаде, в интонации прорывалась надежда. Они с Лином были сработаны, и в паре бы точно всё получилось.
Лин громко дышал в трубку. Долго дышал.
– Моя мама не оценит, если я подставлюсь из-за какого-то вампира. Я не имею права так с ней... И ты тоже!
– Привет передай.
Гудки.
Давиде вёл подсчёт. От пары десятков прислужников Альберта и пары десятков охотников осталась примерно половина. В Доме обитали только вампиры. Правда, по-настоящему опасные вампиры: и Виконт, и Мартин не уступали Давиде в силе и умениях. А ведь с ними ещё и Лиззи, и охранники...
Давиде шикнул на высунувшегося молодого найфо, и тот шмыгнул в комнату видеонаблюдения. До кабинета он добрался без препятствий. Охрана Альберта при виде Давиде отступила, и у него засосало под ложечкой от дурного предчувствия. Он вошёл в кабинет и закрыл дверь за собой на ключ, держа при этом Виконта на мушке.
– Ну и что это за спектакль? – спросил Найтингейл, поглаживая пальцами старомодный револьвер «Вибли». К столу прислонялась трость с массивным навершием. Напускная немощность Альберта улетучилась, плечи расправились, демонстрируя аристократическую осанку. Даже кожа словно подтянулась, и дряхлый старик превратился в жилистого.
– Сдавайся, – сказал Давиде патетически. – Ваша авантюра с синтезом сыворотки закончена.
– О, и кому же ты на неё пожалуешься?
– В этой стране достаточно честных полицейских.
– Не спорю совершенно. Только нет ничего плохого в маленьком бизнесе, когда выкинутые на обочину найфо добровольно жертвуют кровь. Да, бизнес нелегальный. Но штрафы подъёмные. – Он осклабился, обнажая чересчур хорошие для внешнего возраста зубы.
– Вы не всех «доили» добровольно. Охотники загоняли вам найфо, которых сцеживали целиком.
Найтингейл изогнул бровь:
– Синьор, ты себя хорошо чувствуешь? Ты бредишь.
– Думаешь, не получится отследить переводы? – Давиде очень хотел увидеть на лице Найтингейла страх. – Привязать их к пропажам?
Тот усмехнулся краем рта:
– Вряд ли.
«Наличные. Они расплачивались наличными. Без документов ничего не доказать».
– ...Кстати, твоя телохрани... – не договорив, Виконт на полуслове выпустил пулю.
Давиде метнулся вбок, врезался в книжный шкаф, и книги обрушились с зашатавшихся полок. Пуля – слава Спасителю, свинцовая! – пронзила предплечье. Вскочив на стол, Виконт тростью выбил пистолет Давиде и продолжил нападать. Гвидиче отразил выпады мечом и выяснил, что трость металлическая.
– Я привлёк внимание журналистов у входа, ты не можешь просто убить меня! Молодые вампиры снесут твой Дом!
– Ты себя переоцениваешь, мальчишка. – Виконт, извернувшись, нанёс удар ногой, не прекращая атаку тростью. От ботинка Давиде уклонился, но трость больно врезала по шее. – Кучка твоих поклонников уже поредела благодаря рыжей официантке! Скормить им идею, будто ты напал на меня, пытаясь сфабриковать дело, – и никто по тебе не всплакнёт!
Отступив подальше от стола, Давиде запустил в Виконта выдернутым из стены светильником. Тело прошило электричеством, однако Давиде оправился за секунды. Надо было уйти от навязанных правил боя, скрутить Найтингейла и заставить показать отчётность.
Виконт настиг его большим прыжком, и они сцепились в рукопашной. Клятый бритт, не изнурённый нервами и сражениями, бил свирепо и твёрдо. Давиде бил отчаянно. Не растрачиваясь на блоки, игнорируя боль, он колотил Альберта, возвращая пережитое за эти недели. Под его напором Альберт утратил запал и выскользнул из схватки.
Давиде потянулся к обронённому мечу, однако на руку обрушилась трость. Давиде начал проигрывать Альберту в скорости. Он схватил трость неповреждённой рукой и рывком вывернул так, что Виконту пришлось её выпустить. Замахнулся, но поздно.
Коридор огласило эхо шагов. Замо́к снесли выстрелом, дверь распахнулась, и появился Джонсон с подручными. Давиде мысленно застонал: он надеялся, Мартин сторожит Нэнси, раз сразу его не встретил. Против Джонсона, Найтингейла и серебра Давиде не выстоял.
В доме улюлюкали дети. Высокий бородач смотрел многозначительно.
– Это всё, что я могу сделать. – Он протянул глянцевый белый прямоугольник. Из-за лестницы за его спиной выглянула встревоженная женщина и тут же поспешила дальше. – Код 121104. На первом этаже обычно один караульный за камерами. Виконт со свитой на третьем.
– А тюрьма? Там должна быть оборудованная тюрьма!
– На втором, по центру.
– Она стандартная?
– Ну да, а какой ей быть? Эй, обещай просто так не убивать!
– Серьёзно? Мне – просто так не убивать вампиров?
– Обещай!
Ада поняла, что для Айзека Онтарио это какой-то ритуал.
– Ладно, обещаю. Может, подтянешь нелояльных Дому вампиров?
– Нет! Я ж тогда раскроюсь. И так хреново, что ты ко мне пришла.
– Соври, будто угрожала.
– Естественно.
От наручников можно было избавиться, оторвав кисти. Правда, восстановление без доступа к пище последовало бы долгое. Но, чтобы избавиться от ошейника, требовалось оторвать голову, и это сильно осложняло дело. Ко всему прочему Лиззи проявила инициативу и воткнула ему в ладони серебряные штыри. Найтингейл бросил сверху вниз:
– Вампиры чувствуют лицемерие, Давиде. Кто-то неопытный, конечно, тебе поверил, но большинство знают: ты никогда не интересовался кем-то, кроме себя. Даже Нэнси Геррато – плод твоего самоутверждения, а не милосердия. В нашем новом мире такие не живут.
– Тем не менее я жив, и ты читаешь мне нотации.
– Просто всегда хотел сказать, что вижу тебя насквозь. Ну и обещал Алонсо согласовать с ним детали кое-чьей кончины. Если хочешь, помолись.
Альберт и Лиззи ушли, а Джонсон остался на страже. Давиде, частично обездвиженный, полулежал на полу, впервые разглядывая камеру как узник. В Канзас-Сити во временной тюрьме обошлись решётками, здесь установили бронированные стёкла. Вдоль белой стены протянулся единый с ней выступ, выполняющий роль скамьи. Сейчас он был испачкан кровью Давиде.
Он облизал пересохшие губы:
– Джонсон!
Джонсон не собирался общаться:
– Заткнись.
– Джонсон, наши собратья в опасности. Ты в курсе, почему меня приговорили?
– Всё мне ясно, макаронник. Заткнись.
– Я знаю, что ты ненавидишь меня и не выпустишь. Я говорю не ради себя. Слушай! Совет убирает приближённых к сильным вампирам. Расчищает площадку для тех, кто выкупил инициации. Ты ведь читал про странные смерти и суициды? Это не суициды! Я попал под раздачу, но, помимо меня, у них ещё множество кандидатов среди тех, кто нам с тобой дорог. В том числе Инэс из клана Французов. Предупреди её – прошу как брат брата.
Давиде раздражал Джонсона, но под данное им описание подходила и его любовница, Гвэн, и Джонсон не мог не заинтересоваться.
– А вы торгуете инициациями? – спросил он как бы невзначай.
– Да. Мой клан договорился минимум о трёх и одну уже провернул. Занимается этим исключительно Совет, а меня привлекли по необходимости.
Пока Джонсон изображал равнодушие, Давиде по миллиметру снимал кисти со штырей.
– ...Робер всё понял, а потом неожиданно попал в аварию. Так что не болтай лишнего, а просто предупреди, кого сочтёшь нужным. И Инэс. Пожалуйста.
– А с чего ты заодно обо мне заботишься, хм?
– Спутаю им планы напоследок. Я им доверял! Пятьсот лет выполнял любую дядюшкину прихоть, был и сыном, и солдатом, и соглядатаем. А меня смахивают ради незнакомого высокопоставленного хрена!
Ладони соскользнули, резко полегчало.
Гэри кивнул на шприц:
– Это что?
– Штука со сложнопроизносимым названием.
– И для чего она?
Ада закатала рукав.
– Стимулирует повторную боёвку после истощения.
– Эм. А это не от неё у вас органы потом отваливаются?
– Органы отваливаются от износа.
Гэри потёр лоб.
– Ада... Я всё понимаю, он симпатичный. И интересный, и богатенький. Но он не сто́ит того, вот правда!
– Но он сто́ит больше, чем я.

Ада поставила на то, что Гвидиче – безнадёжный показушник, и не просчиталась. Его громкое заявление и затылок, исчезающий в Доме вампиров, даже транслировали по местному телевидению. Увы, по этой причине тут теперь тёрлись не только журналисты, но и офицер полиции.
«Он точно попробует нас задержать», – сообщила Вторая.
«Ты сегодня адмирал Ясен Хрен?»
Ада представляла, какое производит впечатление: лицо исцарапано, руки перебинтованы, на плече залихватски лежит моргенштерн. На бедре и под мышкой по кобуре. И всё – на фоне шокирующих новостей о бойне на лесопилке, о которой гудит интернет.
Ада уверенно направилась к воротам.
Если бы не её абсурдная самонадеянность, всё сложилось бы иначе. Признайся она в том, что байхант, скажи, что Листас ведёт себя подозрительно, – Мэдс остался бы жив. Поговори она сразу с Гвидиче о задании мистера Пасмурно, и итальянца бы не понесло на амбразуру. И конечно, ей стоило признаться в причудах Второй и не лезть в «поле». Но уже поздно.
– Мисс Верга, туда нельзя! – невзирая на грозный тон, офицер явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Мисс Верга!
Ада мобилизовалась и из боёвки вмазала полицейскому, отправив его в нокаут. Люди вокруг ахнули и защёлкали камерами. Отперев ворота, Вторая Ада озорно им подмигнула.
– Спецоперация ФБР, держите двери открытыми! Сами не суйтесь! Скоро подъедет подкрепление!
Замо́к главного входа пикнул под ключ-картой, и более Ада не отвлекалась. По вампирам рекомендовали стрелять много и по широкой траектории, чтобы компенсировать эффекты их скорости. Испещрив выстрелами холл, Ада упокоила дежурного вампира. Поменяла магазин. Понеслась вперёд по переплетению коридоров и лестниц, скача, как белка, и уклоняясь от возможных атак. Парализовала пулями вампиршу с азиатскими чертами и размозжила ей голову моргенштерном. Её напарника прикончила из пистолета.
Сердце из-за мобилизации стучало бешено и рвано, и усталость ощущалась, несмотря на препарат. Иссяк запас патронов для «Глока», а другую пушку Ада решила без необходимости пока не использовать.
На втором этаже её перехватили знакомые помощники Мартина Джонсона. Ада бросилась от них обратно на лестницу. Избегая прямой рукопашной, она сновала между пролётами, круша ежом моргенштерна бетон и отделку. Твари ловили её, загоняли в клещи. Она жалела о растраченных пулях.
Одного кровососа – приземистого и массивного – удалось приложить о перила. Ему раздробило висок. Другого, смазливого брюнета, Ада столкнула в пролёт. От ран твари молниеносно регенерировали, но падение избавило её от брюнета на пару минут. Меж тем приземистый изловчился и, схватив Аду за колени, повалил. Голова зазвенела. Повезло, что позади оказалась стена, а не лестница. Вампир навис над Адой бледной скалой.
Вариантов не оставалось: на ощупь выдернув пистолет, Ада наградила вампира пулей. Гад успел отшатнуться. Сменив тактику, Ада прочертила выстрелами косую линию и таки попала. В живот. Последний патрон достался второму вампиру, мчащемуся обратно, но ни один из сукиных детей не погиб. Тем не менее серебро дало преимущество. С рыком Ада врезалась кулаком в грудину приземистого, корёжа сердце. Он всё не подыхал. Скользнув назад, Ада достала нож. Пнула пережившего падение вампира, оставив ожог посеребрённой подошвой, и снова бросилась к его товарищу, но, обманув, в последний момент обогнула тварь и сделала круг по стене. Оказалась рядом с упавшим, убив одним выпадом.
Мускулы непривычно ныли, в глазах двоилось.
Оставшегося полуживого охранника Ада атаковала снизу наполовину вслепую. Уронила, оседлала и чудом тоже упокоила, чувствуя, что уже на пределе. Тяжело дыша, прислонилась к стенке. Ипостась байхантки пребывала в эйфории, ипостась человека – в ужасе. Её настигло осознание скорой смерти – настигло грубо, на физическом уровне. И самое страшное – перед смертью она рисковала не справиться. Опять. Умереть зря.
«Давай хоть на тот свет отправимся как нормальные, а не как бракованный образец?»
«А чем мы сейчас занимаемся, ёпта?»
В последний раз перезарядив пистолет, Ада отстегнула верхнюю кобуру и сняла толстовку. Широко черкнула лезвием ножа себе от локтя до запястья. Натянула топик на невзрачную грудь, поставила пятно крови возле выступающего соска и приступила к последней фазе.
Мистер Пасмурно, в майке-алкоголичке и семейных трусах, как две капли воды похожий на её соседа в РК, сонно щурился и массировал переносицу.
– У вас же на него планы, вы претендента лучше не подберёте!
– Я тебя услышал, Ада. Ты права, ситуация экстренная. Но для штурма мне нужно подтянуть людей из Брэнсона, а в идеале из Канзас-Сити! Это потребует времени. Ты уверена в том, что мне рассказала? Дом и Орден Краствила действуют сообща?
– Абсолютно. И это то, что вам нужно! – Куратора хотелось как следует встряхнуть.
– Да... – Он рассеянно заморгал. – Хорошо, тогда посиди здесь, я прямо сейчас займусь операцией!
– Ага.
Когда он отвернулся, Ады уже не было.

Около часа Давиде провёл в безысходной неподвижности, шевелясь лишь изредка, дабы не позволить мышцам затечь. Штыри должны были замедлять его и причинять боль, но для полноценного паралича их не хватало. Давиде прикидывался, будто штыри на месте, а Джонсон их не проверял. Вместо того он, кажется, читал про вампирские суициды, и собственные выводы его тревожили.
Проволочкой с казнью Давиде был обязан тому, что в такое время Алонсо слушал доклады подчинённых. Звонок Альберта, видимо, не приняли вне очереди. Жизнь Давиде висела на виртуальном телефонном проводе, и цепляться за него вампир не собирался. Но, по крайней мере, умирать он будет с мыслью, что месть за него свершится, пусть и неявно. Мир подвёл Давиде, но и Давиде в ответ заложил под него бомбу. Пусть он не станет витриной нового миропорядка, зато новый порядок неотвратим: погромы подточили и Орден, и кланы и уже заметно изменили расклад сил. А под занавес Давиде сумел заронить семя страха и сомнения в Джонсона, идеального безопасника. Рано или поздно оно прорастёт большими-большими проблемами для кого-то. А потом и Ада повзрослеет...
Альберт пришёл вместе с Лиззи. Буднично передал Джонсону серебряный клинок для официальных казней.
– Прости, Давиде, дядюшка не пожелал с тобой попрощаться. И я марать об тебя руки не буду. Но посмотрю.
Хлоп!
Все вздрогнули. Прямо под ними как будто начался бой.
Хлоп! Хлоп!
Лиззи нервно переступила с ноги на ногу, стуча об пол шпильками. Альберт нахмурился:
– Мартин, проверь.
Мартин подчинился, вернувшись через минуту:
– Его больная девка к нам вломилась.
Лиззи вздрогнула:
– Геррато?!
– Нет, полукровка.
Полукровка! Давиде захотелось самому её убить. Мартин ждал инструкций:
– ...Мне помочь ребятам?
Виконт задумчиво пожевал губами.
– Нет. Она уже вылетала сегодня. Скоро выдохнется.
– Приказ по возможности брать живой в силе?
– Да. – Альберт машинально прикоснулся к телефону в кармане. – Нож согласился на девочку в качестве компенсации.
Давиде зашевелился, приподнялся:
– Не глупите! Её видели. Наверняка засняли. Как вы объясните похищение?! Альберт, послушай. Пропусти её сюда спокойно, я отправлю малышку домой, и дальше делайте со мной что хотите!
Альберт покачал головой:
– Дави, ты слишком наивен для четырёхсот лет. Она открыто крушит Дом и стреляет в вампиров! Объявить её убитой не составит труда. А она тебе правда так нравится?
– Она не заслуживает судьбы «фермы» у Ножа! Лиззи! Ты отправишь другую женщину в лапы такого же садиста, как твой бывший муженёк?
– О Боже. – Лиззи закатила бульдожьи глаза. – А ко мне ты как-то жалости не проявлял! Потому что я не бордель с баром в одном лице?
Бум! Хлоп!
Джонсон мрачнел с каждой секундой.
– Босс, она же вырежет остатки наших! По-другому с Ножом расплатимся! Я пойду!
– Стой! Меня кто будет охранять? Это вполне может оказаться хитрым планом синьора. А, синьор?
Давиде не ответил. Он в отчаянии мысленно кружил по тюрьме. Нет, от оков самому не освободиться и Лиззи с Мартином не перетянуть на другую сторону. Дурная, дурная девчонка! Он же постарался ей объяснить!
Теперь звуки драки раздавались на лестнице.
– Ада, уходи! – заорал Давиде изо всех сил, до кровавых следов натягивая цепь наручников. – Уходи, беги!!!
Лиззи скорчила презрительную мину:
– Дожили. Запал на байку!
– Так, – решил Джонсон. – Все во вторую камеру. Закрывать не будем, а патроны она истратит.
Давиде проорал и об этом. Не подействовало. Охотница ворвалась в тюрьму, бросилась к камере Виконта со вскинутым пистолетом... и вылетела.
Давиде сочно выругался на итальянском, так как более ни одно действие было ему не доступно.
Из-за внезапного расслабления Ада упала, но сориентировалась, сгруппировалась. Всё же пальнула по выскочившему к ней Мартину, но безрезультатно. Он скрутил Аду и поставил перед собой, держа её руки за спиной.
– Давай в камеру!
– Погоди... – К Аде подошёл Виконт. Морщинистыми пальцами ощупал её подбородок, как челюсть породистой лошади.
– Босс, она опасна! – предупредил Мартин.
– После второго-то вылета? Для медиков она опасна, любому доктору плохо станет от её состояния!
Ада была изранена. Из-за стекла камеры Давиде слабо ощущал запах её крови, но троих бриттов он наверняка волновал и будоражил. Виконт определённо к ней принюхивался.
– Итак, Ада...
– Не трогай её! – крикнул Давиде. Оставалось лишь кричать.
Ада смотрела в глаза Виконта и почти плакала. Ей было страшно. Давиде никогда не видел её такой.
– Не пейте меня! – выдавила она. – Пожалуйста!
Виконту нравился её страх. Он положил ладонь Аде на грудь, она задрожала. И зачем-то прикусила нижнюю губу.
– Не пить? Да, пить тебя на глазах любовника было бы... особенно жестоко, не так ли?
Он резко вонзил зубы ей в шею, и Давиде затошнило, хотя его физиология почти исключала тошноту. Старик жадно глотал кровь Ады, прижимаясь к тонкому телу. Ада терпела, зажмурившись. Потом прерывисто заговорила:
– Вот ваша истинная природа! Выпить, сожрать, использовать! Своих не пьёте, так перегоняете в деньги, в сыворотку! Твари лицемерные!
Виконт оторвался от неё с тупой блаженной улыбкой. Его пошатывало.
– Зато они стали по-лез-ны-ми! А то прятались по норам, как зайцы! Ждали, когда сумеют нас выдавить... Слизняки!
Ада не отставала:
– Слизняк здесь ты, тебе пришлось под байханта лечь ради этой затеи! Без Листаса бы ничего не выгорело!
«Провоцирует, чтобы убил, но не отдавал испанцам... Дурочка... Ты бы так много могла...»
Альберт схватил её за горло. Лиззи всем видом показывала, как недовольна происходящим, но на неё не обращали внимания.
– Это он под меня лёг, сучка, продался с потрохами! Всех предал, человечишка, и только под конец понял, что его провели!
– Скольких же вы убили? – Нога Ады потёрлась о ногу Виконта. Давиде сморгнул. Лиззи тоже заподозрила неладное.
– Альберт, заканчивай, – затараторила она возбуждённо, – это уже ни в какие ворота! Я голосую за план «Б»! Если выедем сейчас, сдадим девчонку до конца ночи и наконец смоемся из этого города!
Альберт будто не слышал. Он впился взглядом в Аду, которая продолжала ненавязчиво гладить его, хотя её душили. Кровь заливала белую кожу и белую майку.
– Скольких? – уже не возглас, а хрип.
Прямоугольник. Тёмный прямоугольник на тёмной плитке пола там, где Ада упала. Телефон.
– Двенадцать. Красивое число. Годовой цикл.
Шелест, бег. К ним сунулся ещё вампир, совершенно очумевший:
– Там... это... Надо валить!
Раньше, чем он объяснил, Лиззи обнаружила и подняла мобильник.
– Ах ты дрянь!
В этот момент Ада мобилизовалась. Если бы её раскрыли чуть позже, был бы шанс на спасение. Теперь оставался шанс достойно погибнуть. Она затылком ударила Джонсона, ногами оттолкнула Найтингейла. Виконт отлетел, пьяно размахивая руками, силясь сохранить равновесие, но шлёпнулся на пятую точку. Даже древнее существо, будучи нетрезвым, выглядело жалко. Ада вырвалась, сгребла моргенштерн и пошла в атаку.
Лиззи, как самая сообразительная, заскочила в пустую камеру. Юбка порвалась от слишком широкого шага.
Моргенштерн не подпускал к Аде вампиров для рукопашной, однако Джонсон решил больше не церемониться. Он достал пистолет.
– Гвидиче! – крикнула охотница. – Помни, ты обещал! Ты поклялся!
«В чём поклялся, Мадонна? Боже, ты про Конкистадоров? Сейчас?»
Выстрелы. Ада в прямом смысле бегала по стенам и потолку. Джонсон с Виконтом и третьим вампиром не отставали, загоняли её, уклоняясь от шипастого грузика.
Вдруг в тюрьму ворвался новый вихрь – неуловимый, цветастый. Охотница приземлилась рядом с ним, он поделился с ней стволом, и вместе они дали очередь по бриттам. Вихрь оказался мальчишкой-китайцем с торчащими из ноздрей затычками.
В коридоре опять бу́хнуло. Нашпигованные серебром Виконт и другой вампир оказались распластаны на полу, но Джонсон целился точно в Аду, и Давиде понимал, что тот попадёт. Однако Джонсон упал, и за его соскальзывающим вниз силуэтом Давиде увидел обалдевшего Рода Спайса с винтовкой. Ада смотрела на Рода, Род – на Аду.
– Ну вот! – сказал он, стараясь улыбнуться. – Я не налажал!
Ада тоже улыбнулась, села, а потом легла, сворачиваясь котёнком, и Давиде заметил три пулевых ранения на её спине.
– Нет! Ада! Выпустите меня! Ключи у блондина! Ада!
Китаец бросился её осматривать:
– Сис!!!
А Дом тем временем наполнили разъярённые вампиры, следившие за запущенным Адой прямым эфиром.
– Ты хочешь отомстить?
Роз протянула жалобно:
– Я не понимаю, что тебе нужно!
От девушки несло портвейном, и она была не в состоянии подняться с дивана Джейка.
– Мне нужен твой аккаунт в «Инстаграме»[47].
– Ик! А мотоцикл и одежда?
– Лучше бы чехол с защитой от падения. Но и аккаунта хватит. У тебя добавилось много найфо-подписчиков.

Глава XXIII
Тот, кто нужен
В конце всего мы будем помнить не оскорбления наших врагов, а молчание наших друзей.
Мартин Лютер Кинг

Раймонд Карповски не внушал Давиде доверия. Для официального допроса он сменил дурацкую жилетку рыболова на плохо сидящий костюм, но вот его задница на стуле перед вампиром сидела отлично. Смертельно опасный найфо не беспокоил федерального маршала. Он был в своей среде.
На стол легли сигареты.
– Мы нашли вашу телохранительницу, – сказал Карповски доброжелательно.
Давиде смотрел вперёд каменной статуей.
– Полагаю, мёртвой?
– Почему же? – искренне изумился Карповски. – Вполне живой! Охотникам дали приказ её упокоить, но их подвела жадность. Они решили «подоить» её и заперли у одного в подвале. Счастье, что мы обнаружили женщину раньше, чем она превратилась в Клеща.
– Где она? – Давиде резко выпрямил спину и бросил взгляд на зеркало в допросной. Вдруг она там, с обратной стороны? – Я смогу с ней поговорить?
– Конечно сможете! Почему нет? Она пока в камере, вы оба, между прочим, убили кучу народа!
– А, конечно! – Гвидиче сдавленно хохотнул. – И теперь вы обязаны выдать нас для расправы клану!
Серые стены маленькой комнаты вдруг отчётливо напомнили об ощущениях внутри гроба.
«Santa Maria, зачем ты делаешь эту пытку настолько медленной?»
– Ну, ваш дядя на это рассчитывает. Поэтому буду благодарен за совет, как лучше сообщить ему плохие новости.
Давиде впервые взглянул на мужчину с любопытством.
– Это какие же?
– Что его племянник – то есть вы – действовал с разрешения властей, защищая свою жизнь и исполнение законов Соединённых Штатов Америки. И выдавать вас странно в такой ситуации, знаете ли. Впору наградить! Тем более мы облажались с подкреплением, ну и вообще со всякими штуками... Дали вам в помощь только юную байхантку. Профессионала, конечно, но... В общем, тяжело придётся старшему Гвидиче, тяжело!
Давиде поменял позу, демонстрируя интерес.
– То есть вы собираетесь притвориться, будто налажали не так сильно, как на самом деле? И ради этого...
– Не ради этого, к вашему сожалению. – Карповски поправил очки. – Извините, что перебил, но так будет проще. Мы давно наблюдаем за американским сообществом найфо, и методы, которые оно избрало для борьбы за свои права, кажутся нам... сомнительными. Они могут привести к печальным для страны результатам. Ввод нового игрока и перетасовка сил – очевидное решение, но требовался повод. А также человек или вампир, способный встать во главе структуры. У неё даже название есть – «Отдел по работе с найфо», как вам? По-моему, простовато, но, может, ещё перекроят... Под ФБР запустят! Ну и Краствильская мясорубка – вы в курсе, да, про мясорубку?..
Давиде хмыкнул:
– Впервые слышу. Меня лишили средств связи.
– Оу! Надеюсь, скоро их вам вернут. Так вот, в прессе случившееся называют «Краствильской мясорубкой», и она – тот самый повод! Поэтому предложение, которое вы высказали во время протеста, будет реализовано. Только правда ли вы хотите участвовать?
– Не понял.
«Разумеется, я хочу участвовать, иначе я труп!»
Карповски тепло ему улыбнулся:
– Нам не нужны сотрудники «насильно», мистер Гвидиче. Особенно на высоких должностях. Если поступите на службу, кланам объяснят, почему вас не стоит трогать, но вам придётся по-настоящему впрячься в работу. Задействовать все умения и связи. Вероятно, противостоять и друзьям, и врагам. Это сложно, а вы, судя по досье, не любите сложности.
– И какая альтернатива? – Давиде закинул ногу на ногу.
– Я подготовил документы, по которым наше сотрудничество было оформлено временно. С вас и Геррато снимут обвинения и обеспечат безопасный тайный отъезд. Начнёте новую жизнь на другом континенте. Документы показать?
– Покажи.
Карповски удалился и принёс папку. Давиде просмотрел белоснежные, убранные в файлы листы.
– Основательно... Программа по защите свидетелей. Зачем это вам?
– Союзниками не разбрасываются. А мисс Верга убедила меня, что вы хороший союзник. Не сейчас, так лет через двадцать-тридцать можете поменять решение.
У Давиде кольнуло в груди. Вряд ли Ада сейчас в сознании, а значит, Карповски говорил с ней до штурма Дома, но уже после того, как она начала ему доверять. Иначе она не назвала бы Давиде хорошим союзником. Получается, они были на связи, и Ада ничего ему, Давиде, не сказала.
«Так вот откуда её настойчивый интерес к конфликту с дядей и готовность целоваться! Карповски попросил её собрать информацию. Никакой он не федеральный маршал. Федеральные маршалы не курируют байхантов и не вербуют на серьёзные государственные должности. Чёрт, но почему она не сказала?»
Серые стены допросной показались ему вдруг особенно невыносимыми.
– Отчего ко мне не обратились раньше? Хотя бы сразу после протестов, когда я всячески прощупывал почву?
Прежде чем ответить, мужчина снял очки. Протёр, надел обратно.
– Мистер Гвидиче, а почему дядя желает вам смерти?
«Ну вот, я прав. Его волнует именно эта тема».
Давиде дёрнул краем рта.
– Он освобождает место для кого-то, кому пообещал инициацию.
Вроде бы готовый к разговору Карповски явно изумился, и Давиде добавил:
– И этот процесс идёт во всех кланах.
Карповски уставился на вампира, как на музейный экспонат, вдруг оказавшийся более редким, чем значится в каталоге.
– Сами догадались?
– Нет. Кристоф Робер подсказал.
– А, Робер! – проговорил Карповски понимающе. – Математик! Жаль его, да. Кхм, ну раз вы сэкономили мне время на объяснение основной интриги, перейду сразу к делу: Антонио Манчини согласился выйти на солнце в обмен на вашу неприкосновенность.
– Что?! – Давиде неосознанно толкнул намертво прибитый стол.
– До него такая практика применялась неоднократно – предложить одному из друзей или любовников пожертвовать собой ради другого. И раньше условия сделки всегда соблюдались. При этом прямых доказательств договорённости с Манчини у нас нет, а вы знамениты лояльностью к старшему Гвидиче... В общем, я надеялся когда-нибудь получить доказательства и завербовать вас как информатора, но не более. В Краствиле мы даже организовали вам небольшую поддержку.
«Айзек Онтарио!» – понял Давиде. Негаданный помощник с мутными мотивами. Он работал не на вампиров. Теперь Давиде был готов побиться об заклад, что именно Онтарио – с попустительства фальшивого маршала – пустил Аду в Дом.
– ...После вашей речи про справедливость стало ясно, что мы не понимаем ситуацию. Вы как будто оставляли клан, а такое почти невозможно было себе представить!
«И тогда вы подключили Аду. Она, как байхантка, у вас под колпаком. Вы искали причину в истории моего изгнания!»
– Подожди вы вчера хотя бы час-полтора, пока мы обработаем доклад мисс Верги, и ночь закончилась бы иначе.
Давиде прикрыл глаза.
– Вы нашли документы?
– Да, в сейфе. Они зашифрованы, но это не проблема. Кроме того, мисс Геррато поделилась списком людей, которые, видимо, нелегально покупали сыворотку. Уверен, информация по их счетам на многое прольёт свет. Так вы знаете, почему мистер Гвидиче-старший нарушил договор с Антонио Манчини?
– Нет. Теперь меня это тоже волнует.
Собравшись, он задал последний вопрос:
– Что с ней? С мисс Вергой?
Карповски стушевался и сгорбился. Работал с Адой лично?
– Она – национальный герой. Вампирский национальный герой. По всей стране найфо сдают кровь вне графиков и подписывают петицию, чтобы ей в обход очереди вкололи сыворотку. Но с нашей бюрократией... Ей бы продержаться дня два, а там... Врачи скорректируют прогноз.
Давиде кивнул и вытащил сигарету из пачки. Поджёг дешёвой прозрачной зажигалкой, закурил.
– Я согласен на первое предложение. «Отдел по работе с найфо»... Заурядно. Нужно неформальное название типа «белых воротничков». И смешанный штат...

Рыжую шевелюру Рода разделила на неравные части полоса седины. Над переносицей залегла складка-галочка. Он был у Ады первым посетителем после выхода из искусственной комы. Со слов медсестры, вампирскую сыворотку для неё выбивали всем миром. Ада в это так до конца и не поверила.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как герой «Шоу Трумана», хотя пока у меня даже доступа к интернету нет. Меня уже спросили и про Терри, и про то, каково быть байхантом, и точно ли я спала с Гвидиче, ведь он меня не кусал... Медсестра! Я ещё её имя на бейдже не прочитала, а она уже вывернула всю мою личную жизнь! Ну и я без сил пока, так что полежу, если не возражаешь...
Род слабо улыбнулся.
– Не возражаю, конечно. Как же круто, что тебя вытащили!
Он принёс цветы, однако ставить их было некуда: палата и так превратилась в филиал цветочного магазина. От ароматов накатывала мигрень, и врач обещал избавить Аду от этой оранжереи до вечера.
– Как ты? Как Роз? – На самом деле про Роз Ада знать не хотела. Боялась.
Род пристроился на стуле для посетителей.
– Роз... Не знаю. Я её как будто не понимаю больше. Волонтёрит для вампирского профсоюза, её на всякие телешоу зовут. Несёт там чушь заученную – словно не свои мысли, а обрывки пропаганды... Со мной почти не разговаривает. Но оно и к лучшему! Я уезжаю.
– Куда?
– В Сан-Франциско. Там мой товарищ бригадиром устроился, зовёт к себе. Условия средние, но... кажется, мне надо.
Ада потянулась к нему, и он взял её за руку. Они сжали ладони друг друга.
– Удачи! Давно думала тебе сказать: мы с Роз на тебя шикали и ругались, но на самом деле из нас всех ты самый нормальный. Нормально бояться и не хотеть рисковать. Большинство людей на Земле – потомки тех, кто вовремя испугался. И наверное, тех, к кому в последний момент пришли на помощь с винтовкой... Дьявол!
У неё текли слёзы, а она не могла их вытереть из-за слабости. Её и кормили с ложечки, и гигиенические процедуры устраивали, как для немощных.
Родерик всё понял и промокнул Аде щёки бумажной салфеткой.
– Спасибо. – Ада смотрела на него с искренней нежностью.
– Не за что. Что ж... постараюсь и дальше быть нормальным, чтобы оставить потомков! Кстати, это... Если заглянешь в Сан-Франциско, сходим куда-нибудь? Не сейчас! Просто... Ничего такого.
Он, разумеется, покраснел. Ада ответила с лёгкой улыбкой:
– Сходим.

Давиде запретил себе привыкать к вашингтонскому пентхаусу. Слишком шатко и временно. Его со свитой поселили сюда, пока шли разбирательства по делу Линчевателей и приготовления к запуску отдела, предполагаемый офис которого находился по соседству. По мнению Давиде, дело распутывалось паршиво. Записи Найтингейла связали его с Дрейком и Листасом, но дальше ниточки обрывались. Дрейк и Манекен, его подручный из «Цепного пса», пропали. Они как в воду канули – вместе с надеждой прижать испанцев. А Конкистадоры беспокоили Давиде в этой истории больше всего.
Аду он не ждал: ему сказали, она на реабилитации и лучше никому не знать где. Однако сейчас она сидела в его гостиной, утопая в круглом плетёном кресле и непривычно свободно озираясь по сторонам.
– Красиво. «Гугенот»[48]? – Она кивнула на картину на стене.
– Да, неплохая репродукция. – Давиде не отрываясь смотрел на байку.
– Ты сам подбирал?
– Нет, я здесь ничего не менял.
Она выглядела радостной и возбуждённой. Когда он обнимал её, приветствуя, её сердце забилось чаще. Его – тоже.
– Потрясающе, что ты приехала раньше! Тебя не хватало! Уже нашла жильё? Могу снять тебе квартиру в этом же здании!
Ада смутилась:
– Нет. Я приехала попрощаться. Лично.
– То есть?
Он впал в ступор. Они с Карповски обсуждали будущую команду, и участие Ады Давиде ставил обязательным условием. Карповски не возражал.
– Я знаю, что ты хочешь меня видеть своей сотрудницей. И что я предаю тебя. Но я не могу.
Давиде молчал, мысленно отталкивая её слова, не принимая их. Ожидая шутки.
– Давиде, это серьёзно. Я скажу только тебе. Должна была раньше, но это моя невероятная большая тайна, с которой я ношусь, как с тухлым яйцом.
– Это про твою маму? – догадался он.
– Нет... Короче. Механизм моих вылетов не физиологический. Они не рандомные. Просто две личности в моей голове спорят, и, когда одна недовольна другой, это заканчивается подложенной свиньёй. И раньше мы могли согласовывать действия, теперь же... Выражаясь твоим языком, я вышла в следующий пузырь, а я-другая – нет. И наши противоречия стали неразрешимыми. Если я сейчас начну работать с вампирами, они станут ещё и опасными. Как на лесопилке.
Давиде вспомнил беспомощную раненую Нэнс и мёртвого Максимилиана.
– Ты сделала это специально?
Ада кивнула.
– Я не хотела. Это самое жуткое. Я надавила на все кнопки, бросила все резервы, но не взяла её под контроль.
Давиде громко выдохнул через рот:
– Фуф! Это... проблема. Действительно. Но ты можешь решать её здесь, в Вашингтоне! Тут полно психотерапевтов и специалистов по байхантам.
– А ещё здесь ты. Мне лучше пока быть подальше от тебя.
– Так. – Он начал злиться. – Что ты ещё придумала?
Ада отвела глаза.
– Может, и придумала.
– Ада! Нельзя просто сказать «мне лучше быть подальше от тебя»! Объясни!
– Давиде... Гвидиче, – объяснение давалось ей тяжело, – ты на меня влияешь. Я сопротивляюсь, но это происходит, и я не знаю, хорошо ли это, потому что не определилась с отношением к тебе.
– Ты до сих пор не определилась?! Я подскажу – мы друзья, мы доверяем друг другу и подставляем друг другу плечо! И мне нужен сейчас рядом друг, нужен кто-то близкий в этом чёртовом городе на этой чёртовой новой работе, с кем можно поговорить и на кого можно положиться! Как никогда нужен!
Она посмотрела на него в упор.
– Ты устроил беспорядки в Краствиле.
Давиде со смешком покачал головой:
– Опять твоя паранойя! Ада, прекращай!
– Я видела материалы по Линчевателям. Предпоследнюю жертву не признают ни одни, ни другие. Её убили специально после того, как раскачали сообщество, подвели его к бунту. Это твой почерк. Ты во многом купил меня искренней заботой о своих, но, оказывается, тебе ничего не стоит убить случайную вампиршу ради крупной выгоды.
– Но я ни при чём! Я бы не подставил так сородичей! Не говоря уже об убийстве!
Ада смотрела спокойно и прямо, и у Давиде мороз пробежал по коже. Из глубины зрачков его изучала не Ада Верга, не знакомая маленькая охотница, а продолжение матёрой байхантки Марии Лисач.
– Я верю в то, что сказала. И мне надо понять для себя, как быть с этим. Но есть хорошие новости! – легко переключилась она. – Во-первых, я всё равно буду твоей подчинённой, только в другом городе. Если обиделся – сможешь меня уволить. Во-вторых, мне разрешили учиться!
– А запрещали?
Не учёба его сейчас волновала.
– Да. На специальностях, которые меня интересуют, преподают вампиры. Мне настойчиво рекомендовали не подаваться. А теперь наоборот! Ещё у меня для тебя подарок. – Она достала из сумки простенький фиал из тёмного стекла. – Тут моя кровь. Одна порция. Выпьешь, когда будет плохо. Ну или когда захочешь. Она твоя.
Давиде взял фиал не глядя.
– Ты правда прощаешься... – прошептал он разочарованно.
– Прости. Я чувствую, что должна вернуть себе себя. Сама. Иначе отвратительный друг из меня получится.
Перед уходом она обнимала его долго-долго.
Сентябрь 2021 – октябрь 2023

Примечания
Разговор идёт на английском, где для «ты» и «вы» используется одно слово. В книге в таких случаях русский вариант зависит от контекста. (Здесь и далее – прим. авт.)
Instagram – продукт компании Meta Platforms Inc., которая в 2022 году по требованию Генпрокуратуры РФ была признана в России экстремистской организацией.
Территория в штате Арканзас, отданная под «вампирский Вегас». Там расположены увеселительные заведения, где клиентов развлекают вампиры.
Теоретический предел количества стабильных социальных связей, которые человек может поддерживать, в среднем около 150 человек (от 100 до 230).
Брэм Стокер – ирландский писатель, наиболее известен как автор готического романа ужасов 1897 года «Дракула».
Неофициальный коллегиальный орган вампиров США, куда входят главы кланов и старейшие вампиры в стране. Был создан прежде всего для взаимодействия с человеческими структурами.
Байхант (от англ. biological hunter – биологический охотник) – генетически модифицированные люди, способные входить в «боевое состояние», в котором они приобретают физические возможности, близкие к возможностям вампиров. Считается, что впервые программа по созданию таких людей была реализована в России и запускалась четыре раза (т. н. «четыре поколения»). Аналогичных результатов позже добились в Китае, а затем – в Бразилии. В данный момент все программы свёрнуты из-за обнаруженных отдалённых последствий.
Instagram – продукт компании Meta Platforms Inc., которая в 2022 году по требованию Генпрокуратуры РФ была признана в России экстремистской организацией.
Женский грим, имитирующий стилизованный череп, который часто наносится в честь мексиканского Дня мёртвых. Отличается витиеватыми узорами и цветочными мотивами.
Вымышленная песня вампира по имени Джордж Васприн, название переводится как «Бездарные души». Единственное его произведение, которое обрело хоть какую-то популярность.
Документ, сообщающий о наличии у человека или вампира заболеваний, которые могут распространяться через контакты между видами. Сами вампиры не страдают от вирусов и инфекций, их организм побеждает болезни за время от получаса до пары недель. Однако они служат переносчиками гепатитов, ВИЧ, сифилиса и ещё ряда неприятных вещей. Поэтому в заведениях, где происходит взаимодействие между видами, посетители обязаны подтверждать, что они здоровы.
Элитные подразделения армии США, созданные в 1952 году для специальных операций, разведки, контртерроризма и обучения иностранных союзников.
Facebook – продукт компании Meta Platforms Inc., которая в 2022 году по требованию Генпрокуратуры РФ была признана в России экстремистской организацией.
«Fire», The Score. Перевод Н. Хари: «В моей голове звучат миллионы разговоров. Меня разматывает, но не буди меня. Всё утекает, и я могу отрицать, но не могу притворяться. Я боюсь, что мысли – мои единственные друзья».
«Fire», The Score. Перевод Н. Хари: «Мысли, с которыми я сражаюсь, взбираются по моей коже. Страхи заставляют сомневаться в том, кто я и какова моя суть».
Перевод Н. Хари: «Есть части меня, которые невозможно спрятать, хотя я пыталась миллион раз. Ла-да-да-ди-да, ла-да-да-ди-да, ла-да-да-ди-да-да. Клянусь, я пыталась. Добро пожаловать на мою тёмную сторону».
«For What It's Worth», Buffalo Springfield. Перевод Н. Хари: «Здесь что-то происходит, но я не понимаю что. Вон там стоит мужчина с пистолетом и говорит, что я должен быть осторожен».
«For What It's Worth», Buffalo Springfield. Перевод Н. Хари: «Они рисуют линии фронтов, но здесь никто не прав, все ошибаются. Молодые люди высказывают своё мнение и сталкиваются с колоссальным сопротивлением. Время остановиться. Эй, что это за звук? Вглядитесь в то, что происходит!»
Я собираюсь дать им отпор (англ.). Первая строчка песни «Seven Nation Army» группы The White Stripes.
Перевод Н. Хари: «Так ты собираешься умереть или выжить сегодня? Тебе нужно побороть монстра в своей голове, и вот тогда ты взлетишь. Лети, феникс, лети. Время для новой империи. Иди и похорони своих демонов, а потом пробей потолок и взлетай».
Instagram – продукт компании Meta Platforms Inc., которая в 2022 году по требованию Генпрокуратуры РФ была признана в России экстремистской организацией.