Елена Самойлова, Лев Кругликов

По дороге в легенду

Глава 1.

Алессьер.

Я люблю ночь. Особенно такую ночь, как эта. Когда полная луна, похожая не то на лепесток розы, не то на каплю крови, растворяющуюся в воде, висит над головой. Когда мир полон звуками ночной жизни, которая выходит из своих убежищ только после того, как за горизонтом скроется последний лучик солнца и все погрузится в красноватые сумерки.

Сегодня — кровавое полнолуние. Опять. Почему-то люди в городах и селах называют это время временем убийц, и не выходят из своих домишек, в которые таким, как я, проникнуть не сложнее, чем лисе в старый курятник. Мой так называемый народ зовет ночь кровавой луны еще более поэтично и вдохновлено, но на то они и сидхе. Народ Ночного Солнца — так он себя называет. Самоуверенные донельзя. Хотя, наши «лучезарные» собратья светлые эльфы еще более заносчивы. Но при этом плодятся за счет людей с неслыханной для их расы скоростью. Странная у них политика. С одной стороны морщат нос при упоминании людской расы, а с другой — втихую сплавляют им свое оружие, не самое лучшее, конечно, и оплодотворяют их женщин. У ночных сидхе все проще. С людьми можно воевать. Людей можно убивать. Можно заключать сделки, если это выгодно. Но опускаться до полукровок — ни за что.

Я недовольно тряхнула гривой черных волос, отливающих синевой, как вороньи перья, и пара бусин, вплетенных в тонкие косички на висках, столкнулись друг с другом, издав еле слышный мелодичный звон. Так. Пора либо менять украшения, либо поменьше трясти волосами. Хорошо, что сейчас вокруг — только чуть отдающая краснотой и отдаленным запахом свежей крови тьма глухого леса, а не обитель мага, где малейший посторонний звук в хранилище запускает сигнальное заклинание...

Впрочем, я опять отвлеклась. Похоже, это ночь на меня так влияет. Недаром я сама из рода ночных сидхе, и мое солнце — это луна. Конечно, я могу спокойно существовать и днем, лучи полуденного светила не превратят меня в горстку пепла, как какую-нибудь нежить, но все же ночью мои глаза не устают так, как днем. Да и внимания я привлекаю меньше. Еще бы — ночная сидхе днем на улице любого из смешанных городов вызывает как минимум любопытство. У тех, кто хотя бы отдаленно знаком с моим народом — страх.

Пусть по человеческим меркам моя внешность считается красивой, по меркам эльфов — экзотичной, а среди своих я так, нечто среднее. Не уродина и не красавица. Такая же, как подавляющее большинство. Когда я собиралась на эту вылазку, то случайно бросила взгляд на свое отражение в зеркале, висевшем на стене как раз напротив кровати. За последние несколько лет оно совершенно не изменилось. Все те же огромные глаза на узком лице с точеными скулами, кажущиеся почти черными из-за непомерно расширившихся зрачков, что позволяло видеть почти в кромешной тьме. Белая кожа с чуть голубоватым оттенком, которая никогда не загорает. Черные густые волосы до пояса, убранные на висках в две пары тонких косичек с множеством бусинок из различных материалов. Каждая бусинка — это памятка. Заостренные уши, в каждом из которых по четыре серебряных сережки-кольца...

Я вздохнула и усилием воли отогнала от себя посторонние мысли. Нужно сосредоточится на деле. Луна уже высоко, а я еще даже до места не добралась. Мой наниматель, когда пришел ко мне со своей «проблемой», подробно описал мне, куда мне надлежало отправиться. Даже описал предмет, который я должна была ему принести — широкий браслет из белого матового металла, испещренный надписями на старом, почти позабытом языке, в середине которого находится орнамент в виде выпуклого закрытого глаза. Вот только не описал, что охраняет эту столь нужную ему вещицу, если он нанимает не гробокопателей, а профессионального охотника за головами, да еще ночную сидхе. Более того — на резонный вопрос «Кого я там могу встретить?» он только промямлил что-то маловразумительное. Единственное, что я поняла из его весьма путаных объяснений — это то, что охранники, если они там есть, уже давно не живые.

Так вот. Из-за этого придурочного мага-недотепы мне пришлось тащить с собой арсенал не только на нежить, но еще и на инфернальные сущности. На демонов, короче говоря. Все же, иногда краткие человеческие названия сильно облегчают мою жизнь. И обедняют словарный запас, но это то, что всегда можно исправить. Если, конечно, останешься в живых.

Где-то вдалеке хрустнула ветка и я, вынырнув из потока мыслей, навострила уши, одновременно заводя правую руку за спину — туда, где в наспинных ножнах покоились мои гордость и достояние. Парные мечи ночных сидхе. Квэли. Такими сейчас владеют немногие, да и секрет изготовления этих мечей с чуть изогнутым клинком, где внешнее лезвие отточено до бритвенной остроты, а внутреннее зазубрено, сейчас считается утерянным. Но квэли — замечательное оружие против нежити, металл, из которого они изготовлялись, действовал на немертвых лучше серебра, гарантированно отправляя их на тот свет без возможности возврата.

Тишина.

Я прислушалась и несколько расслабилась. Действительно — всего лишь мелочь какая-то пробежалась. И плевать, чуть у этой «мелочи» величиной с небольшую собаку сотня острых иглоподобных зубов — вряд ли она станет со мной связываться. Я хищно улыбнулась и провела ладонью по широкому кожаному ремню на бедре, на котором висело с десяток тонких метательных дротиков. Гораздо удобнее, чем ножи или стрелы. Первые слишком дороги, чтобы каждый раз закупаться новыми, вторыми часто не успеваешь воспользоваться.

Вокруг все более-менее стихло, и я двинулась дальше по почти заросшей дороге. Почти — это означало, что под слоем палых листьев и мха я даже сквозь подметки мягких кожаных сапог ощущала каменные плиты. Ну и где искомое кладбище, а?

Очередной шорох отвлек меня и я, резко обернувшись, чуть не налетела на наполовину вросший в землю камень. Нет, не камень. Надгробие, буквы на котором стерлись настолько, что я не сумела бы прочесть их даже при свете дня, чего уж говорить о том, чтобы хоть что-то разглядеть ночью. Похоже, я уже пришла. Как там говорил наниматель? Будет заброшенное кладбище, а вход в склеп — под развалинами чего-то вроде мавзолея? И где он, этот мавзолей?

Интересно, почему одним из условий заказа был поход на оное кладбище именно ночью? Я, конечно, ничего против не имею, но вот весомых аргументов я так и не услышала. Впрочем, сумма гонорара оказалась такой, что можно было не заострять внимание на подобных капризах заказчика. К тому же, мое время — ночь...

Облако, закрывшее на несколько минут луну черным покрывалом, ушло, и тусклый красноватый свет лег на деревья, превращая их в карикатурные силуэты чудовищ. Я убрала тонкую косичку за ухо и прошла вперед по дороге, стараясь не сворачивать с нее. С учетом кустов это было сложновато, но через пару минут мое упорство было вознаграждено — впереди замаячили остатки мавзолея, которые я поначалу приняла просто за груду обломков белого мрамора, затянутого диким вьюном.

Я подошла ближе, выискивая хоть что-то, отдаленно напоминающее вход, потому что, хоть мне и заплатили очень неплохие деньги за доставку браслета, на откапывание дверцы в склеп под обломками мавзолея я не подряжалась. Впрочем, минут через пять поиски дали положительный результат — я все-таки усмотрела под полуобвалившейся крышей черный зев входа, из которого тянуло сыростью и холодом. Я поежилась и плотнее застегнула кожаную куртку с огромным количеством кармашков, из одного из которых я выудила нечто вроде дешевого медного перстня с большим, чуть светящимся красным камнем. Чуть сдавила его в ладони — и вот из разом потускневшего кристалла выскользнул небольшой светящийся сгусток желтоватого цвета, зависший над моим правым плечом. Убрав кольцо обратно в карман, я напомнила себе, что утром надо будет не забыть оставить его где-нибудь на солнце — подзаряжаться — и, подождав, пока глаза привыкнут к тусклому свету, который после ночной мглы казался ослепительно ярким, шагнула в дыру, оставшуюся на месте двери.

И едва не ухнула вниз по ступенькам. Вот зараза, кто же строил этот треклятый склеп, если спуск вниз находится в шаге от входа?! Так ведь и шею свернуть недолго! Мысленно обругав неизвестных архитекторов еще пару раз для морального удовлетворения, я стала медленно спускаться по крошащемуся прямо под ногами мрамору... Интересно только, почему наверху не было настолько холодно? А тут я всего пару ступеней вниз прошла, а уже стало ощутимо холоднее. Конечно, до того момента, когда я начну стучать зубами, еще ой как далеко, я зимой в одной шерстяной тунике на тренировку выходила, но это несколько иное...

Шарик света над моим плечом освещал всего несколько шагов впереди, но этого было достаточно, чтобы не провалиться в какую-нибудь особо подлую дыру. Кажется, я спускалась довольно долго, но наконец я увидела, что лестница кончилась, а каменный пол подземелья выглядит еще хуже, чем ступени — камни выщерблены временем, на местах сколов плит, некогда образовывавших узор, стоят лужи воды, капавшей с потолка.

Мрачный и сырой склеп. Всегда ненавидела подобные местечки.

Как там говорил мой наниматель, пожелавший остаться анонимным? Спустившись вниз, нужно свернуть в левый проход, там будет зал с дюжиной каменных гробов. Искомый предмет похоронен вместе со своим предыдущим владельцем, гроб которого стоит ближе к центру. Какой именно гроб надо открывать, наниматель не сказал, сославшись на то, что сам не знает. Вернее, мог бы сказать имя, написанное на крышке, но он вряд ли о чем мне скажет — надпись сделана на мертвом языке, который сейчас знают только архимаги, поскольку часть заклинаний высшего порядка произносится именно на нем. На мой резонный вопрос, почему он не нанял кого-то из магов, которые не будут вскрывать гробы методом научного тыка, а попросту прочитают имя на крышке, наниматель, гаденько усмехнувшись, ответил, что те, кто «дорос» до мертвого языка, уже не способны выполнить подобные задания. По причине преклонного возраста. А те, кто способны, ни за что за такое не возьмутся, ибо не нужно им это.

Желтоватый свет магического фонарика осветил низкий свод туннеля, и я шагнула в темный провал, касаясь кончиками пальцев, затянутых в тонкие черные перчатки, обшарпанных стен, по которым стекали капельки ледяной воды. Наверное, над этим подземельем протекает подземный ручеек, иначе здесь не было бы столь сыро. И холодно.

Да где же этот зал?! Честное слово, мне уже надоело бродить здесь! Конечно, у меня нет боязни тесных пространств, как у светлых эльфов, которые не сунутся в подвал или пещеру без крайней необходимости, а при заключении в «каменный мешок» сходят с ума гораздо быстрее, чем представитель любой другой расы, но все же мне несколько неуютно. Хочется побыстрее выполнить задание и убраться отсюда подальше, к вольному ночному ветру и кровавой луне на сумрачном небе.

Светлячок над моим плечом поднялся чуть выше, освещая зал с низким потолком, в котором действительно стояли каменные потрескавшиеся саркофаги. А еще я увидела нечто вроде факелов, воткнутых в ниши вдоль стен. Ну, конечно, магический свет — это хорошо, ночное зрение — тоже, но лишний свет в склепе лишним не бывает. В конце концов, что мешает мне попробовать?

Я подошла поближе и, убедившись, что зрение меня не подвело, и в держателях вдоль стен действительно факелы, порылась в карманах, выуживая небольшой продолговатый амулет. Поднесла его к черной ветоши, обмотанной вокруг деревянной палки, и сдвинула фигурную завитушку на амулете. Тотчас на его остреньком кончике вспыхнул узкий язычок белого пламени, который едва коснулся черной тряпки на факеле, как та заполыхала, как сухой мох. Я, честно говоря, не ожидала подобного, посему только хорошая реакция уберегла меня от опаленных бровей. Интересно, чем пропитаны здешние факелы, если загораются так хорошо даже спустя столько лет, в сыром склепе? Впрочем, мне же лучше — я зажгла оставшиеся факелы, которые озарили склеп оранжевым неровным светом, и погасила магический светлячок. Магию нужно экономить — слишком часто ее нет, когда нужна. А обратно я вернусь с одним из факелов. Заодно продам его какому-нибудь алхимику — пусть изучает состав и обогащается.

Недовольно оглядев саркофаги, я прошла в середину ровных рядов и принялась за поиски. Крышки сдвигались неохотно, с противным скрежетом, режущим мой чуткий слух, но кроме истлевших тел я ничего не нашла. Получается, что наниматель ошибся, и в центральных гробах этого треклятого браслета нет?! Получается, что придется обыскивать остальные.

Я вытерла выступивший на лбу пот и двинулась дальше, методично осматривая саркофаги с краю. Однозначно — стребую с нанимателя премиальные за дополнительные усилия. Правда, не слишком большие — все-таки, на втором слева от края гробе, крышка которого почему-то оказалась расколота посередине, мне повезло — с трудом отодвинув верхнюю часть, которая не удержалась на краю саркофага и с оглушительном грохотом разбилась о каменный пол, я обнаружила искомый предмет. Ничуть не потускневший от времени широкий браслет из белого матового металла, исписанный чернеными рунами, больше похожими за узор и чуть выпуклым закрытым глазом, лежал в изголовье рядом с высохшим телом, которое, как ни странно, сохранилось удивительно хорошо. Даже сейчас можно было определить, что принадлежало оно мужчине, вероятно, не совсем человеку, потому что глаза у него были несколько больше, да и руки, скрещенные на груди, казались какими-то странными. Полукровка, наверное, сейчас уже точнее не скажешь.

Так, Алессьер, ты сюда за браслетом пришла, или изучать труп мужчины, умершего пару сотен лет назад? Правильно, за браслетом. Тогда чего стоим и размышляем?

Я протянула руку, и браслет оказался в моей ладони, обтянутой кожаной перчаткой. Странно, он теплый... или мне так кажется?

Громкий скрежет отодвигаемой крышки прозвучал оглушительно в тишине склепа. Я отскочила от раскрытого гроба и обернулась, глядя на то, как медленно съезжает тяжеленная плита с ближайшего к выходу саркофага. Ну, вот и охрана пожаловала. За неимением времени, чтобы прятать браслет в мешочек, привязанный к поясу, я защелкнула его на своем правом запястье поверх перчатки, ничего, потом сниму, и выхватила мерцающие голубоватым светом по кромкам лезвий квэли и выставила их перед собой. Склеп наполнился скрежетом, мертвецы оживали быстрее, чем я думала — похоже, сбежать не получится — придется прорываться с боем. Ладно, мне не впервой.

За спиной что-то глухо зарычало, и я метнулась в сторону, успев запрыгнуть на уже шевелящуюся под нежитью каменную крышку. Длинные, с палец когти, со свистом рассекли затхлый воздух там, где я только что находилась, а секунду спустя пришлось вновь уворачиваться от когтей нежити охранного типа, на этот раз мелькнувших со спины. Сальто влево, одновременно удар квэлем наотмашь и почти вслепую — и нежить шарахается в одну сторону, а отрубленная конечность отлетает в другую, расплескивая густую, мерзко пахнущую жидкость, которую можно назвать кровью только с очень большой натяжкой.

— Ненавижу нежить!!!

Действительно, чего теперь соблюдать молчание, если склеп и так заполнен рычащими тварями. Вурдалаками, которые очнулись в тот момент, когда я взяла браслет. Ну, если выживу — самолично набью морду заказчику! Предупреждать же надо, что именно и в каком количестве тут водится! Двенадцать вурдалаков на одну меня в замкнутом пространстве — это перебор!

Стоп, не двенадцать, а одиннадцать.

Сверкающий шлейф крест-накрест, оставленный квэлями, фонтан темной жидкости, только по счастливой случайности не оросивший мне лицо.

Поправка, десять.

А где еще один? Мне бы очень не хотелось упустить одну тварь из виду, чтобы она свалилась мне на голову в самый неподходящий момент!

Я снова заскакала по открытым гробам, благо те были каменными и не шатались, когда я приземлялась на край, шириной в половину ступни. Квэли пели в затхлом воздухе радостную звенящую песнь смерти, я вертелась волчком, уходя от стремительных бросков вурдалаков. По счастью, те слишком долго пребывали в состоянии покоя, поэтому были несколько заторможены, но мне это на руку. Были бы они хоть сколько-то сытыми, меня уже разорвали бы на куски, а так есть шанс выбраться отсюда. Главное — покинуть склеп, а уж на свободе я им устрою окончательное упокоение. Только бы выбраться...

Девять, восемь.

Удар с разворота. Фонтанирующая из обрубка шеи темная жидкость, залившая мне левую руку до локтя.

Семь. Да где же еще один?

При очередном приземлении каменный край саркофага все-таки хрупнул и посыпался градом камешков, а я потеряла равновесие, чем не замедлила воспользоваться тварь, оказавшаяся ближе остальных. Острые собачьи зубы вцепились мне в правое предплечье, раздирая в клочья прочную куртку. По руке побежали бордовые ручейки, заливающие руку, браслет и рукоять клинка свежей, остро пахнущей железом кровью. Моей.

Я взвыла, и вонзила в грудь вурдалаку левый квэли, проворачивая лезвие, и хватка на моем правом плече ослабла, а потом вурдалак обвалился на пол подрагивающей грудой быстро разлагающейся плоти. Тряхнула спутанной гривой волос, и только сейчас обнаружила, что стою на коленях в раскрытом гробу, заливая иссохший труп собственной кровью, струящейся из разорванного зубами вурдалака предплечья. В том самом, где я нашла браслет. Вот и нашелся недостающий «охранник»...

Вой за спиной подхлестнул меня и я, вскочив на ноги, успела закинуть квэли в наспинные ножны, и тотчас метнула в ближайших вурдалаков серебряные дротики. Все три попали в цель, и количество способных к преследованию противников уменьшилось вдвое. Отлично!

Я перепрыгнула через подрагивающие тела вурдалаков и побежала вперед, к вожделенному выходу. Непроглядная тьма туннеля обрушилась на меня, ослепив привыкшие к свету глаза, но рычание вурдалаков за спиной, которые бежали на запах свежей крови, как лучшие ищейки, не давало времени на то, чтобы притормозить и зажечь магический светлячок. Хорошо хоть, что туннель был прямой, а когда он закончился — это я определила по тому, что оборвалась стена, которой на бегу касалась кончиками пальцев — я с изумлением обнаружила, что вижу лестницу справа от меня. Правда, еле-еле и словно сквозь красноватую дымку, но вижу ведь! Хотя в кромешной тьме подземелья, где даже глаза ночных сидхе бесполезны, это было невозможно, но сейчас я не собиралась обдумывать это. Сейчас у меня была одна-единственная цель — добраться до выхода.

Потому что я чувствовала, что из-за горизонта уже показался первый солнечный луч, а на солнце вурдалаки погибнут.

И я ринулась вверх по ступенькам, не чувствуя ни боли в немеющей руке, ни начинающегося колотья в боку.

Вперед, только вперед.

К спасительному свету солнца.

Рывок, еще рывок.

От воя вурдалаков, совершенно ошалевших от неуловимости добычи и запаха свежей крови, у меня волоски на затылке встали по стойке «смирно», но я бежала вверх по скользким ступеньками, и мне казалось, что я лечу, как на крыльях, совершенно не ощущая холодного мрамора под подошвами сапог.

Тусклый рассвет серым пятном высветил пролом в стене развалин мавзолея, и я понеслась на этот свет, как бабочка на огонь. Уже показавшийся из-за горизонта край солнечного диска ожег привыкшие к темноте глаза, но мне хватило сил выбежать из мавзолея. Отстающий от меня буквально на шаг вурдалак не успел затормозить и следом за мной вылетел на солнце.

От скулежа, переходящего в вой, у меня заложило уши, и я, по инерции пробежав еще несколько шагов, обернулась.

В первых солнечных лучах корчилась сгорающая нежить, а двое, так и не успевших выйти на свет, с недовольным ворчанием попятились обратно, не рискуя преследовать меня дальше.

Выбралась? Выбралась!!

Я села на землю и спустя несколько секунд рассмеялась. Я смеялась громко и от души, покрытая своей и чужой кровью, но смех становился только громче и искренней.

Я жива. Все остальное не имеет значения.

Наконец, отсмеявшись, я бросила взгляд на свой трофей, и с удивлением обнаружила, что недавно залитый кровью браслет оказался девственно чистым. Более того — глаз на нем оказался приоткрыт, и сейчас немигающе «смотрел» на меня, сверкая рубиновым отблеском. Ну и демон с ним, сейчас я слишком устала, чтобы разбираться с подобными тонкостями. Надеюсь, что моя лошадь находится там же, где я ее оставила...

Джерайн Тень.

Многие истории начинаются с пробуждения главного героя. У него обязательно должна болеть голова, да и весь организм должен страдать от амнезии. В каком-то смысле моя история стала исключением. По крайней мере, голова у меня не болела. Впрочем, судя по ощущениям — от того, что болеть было нечему. То есть себя я не чувствовал. Так, от чего еще я могу страдать? Амнезия? Нет, кто я — помню. Где я — тоже представляю и, как только смогу открыть глаза — я наконец-то смогу понять справедливость своих догадок. Что самое главное — я не страдал от похмелья. В моём состоянии это было бы наиболее неприятным.

Когда мои глаза наконец открылись, то я увидел над собой крышку гроба. Вернее то, что от неё осталось. Даже умереть мне спокойно не дали. Но это как посмотреть — с одной стороны — я вроде как не совсем умер. С другой — умереть-то мне как раз и дали. Осталось понять, сколько я так провалялся. Век наверное прошёл... Может быть и два. Хотя бы есть надежда, что меня не узнают. Так, похоже, сердце всё-таки заработало. Прекрасно. Теперь надо подождать еще пару минут, пока я наконец начну чувствовать своё тело, а не пялиться в этот дурацкий потолок.

Может, зря, я так ждал возвращения чувствительности? Похоже, что тело моё находится в отвратительном состоянии. Похмелье было бы лучше. На порядок. Нет, даже на два порядка. Десятичных. Аккуратно, шевелим пальцами... Кистями... Локтями... Тихо, тихо, мало ли кто меня ненароком услышит. Кстати, хороший вопрос — кто или что меня разбудило? Неужели они научились работать со стасисом? Или он таки сдох сам по себе — что, конечно, более вероятно. Пальцы... Кисти... Стопы... Прекрасно. Работает. Проверка зрения. Сколько пальцев? Семь. Все на месте. Хоть что-то радует.

Слух. Снаружи — почти тишина. Кажется, кто-то бродит. Хотя нет, уже не бродит. Уже чего-то там жрёт. Завидую, совершенно искренне. Я дико, безумно, до бешенства голоден. Впрочем, если кто-то бродит — может это какое-нибудь вкусное животное?

Обоняние. Вот тут жаловаться на включившиеся чувства не стоило. Потому, что пахло кровью. Вкусно. Пусть кровь уже успела засохнуть — все равно ради этого запаха стоило просыпаться. В такие моменты я даже горжусь своей расой — не знаю как там эльфы, гномы, тролли, орки, сидхе, эттины, люди, кэрсы и прочие, а мы, д'эссайны, всегда знали — если пробуждение сопровождается возможностью пожрать — то день задался.

Так как средний д'эссайн — это хищник с широким ареалом обитания, неплохой живучестью, склонный к немотивированной агрессии и с низкой комплиментарностью с людским сообществом — удачным можно назвать практически любое пробуждение. Если, конечно, оно не сопровождается отравлением сталью. Или осиной. Из-за некоторых характерных особенностей строения челюстей нас нередко путали с вампирами. Зря.

Мы не боимся света. Мы не являемся нечистью или нежитью. Мы — это просто разумная раса. Одна из многих и поверьте мне — не самая неприятная. У нас свои боги и мы не лезем в дела веры — если, конечно, плата не превышает разумные пределы. И, естественно, если чужие боги — не враги наших богов.

В мирной обстановке мы практически неотличимы от людей, если не особо присматриваться. В бою же мы можем сравняться с Очень Злыми Троллями, благодаря высокой скорости тканевой регенерации, неправильным суставам и «совершенно неправильной крови». Впрочем, это долго объяснять. Если коротко — дыра в сердце к смерти приводила в лучшем случае в десятой части случаев, да и смерть от потери крови возможна была только по огромной глупости. Для того чтобы пытаться убить д'эссайна в одиночку, надо быть редкостным остолопом. В общем и целом, жизнь была хорошая.

Даже для тех редких типов, вроде меня, которые больше занимались наукой, или магией, чем набиванием брюха и совершенствованием собственного тела. Впрочем, заболтался я. Осязание тоже восстановилось, так что стоило постепенно подниматься. Я медленно выгнулся в подобие мостика, отличающееся от нормального мостика тем, что я не отрывал икры от гроба — коленки у меня гнуться в обе стороны. Нет, коленная чашечка тоже есть, только их две и они подвижные. Они позволяют фиксировать сгиб ноги так, чтобы она гнулась только в одну сторону. Впрочем, это нужно только в достаточно экзотичных случаях.

Повернув голову, я аккуратно посмотрел, на месте ли мои пожитки. По крайней мере, то, без чего ни один разумный д'эссайн себя не мыслит — на месте. Эсси'д'шарме. Клинок, глядя на который большинство моих знакомых людей вспоминали о том, что ещё не успели написать завещание. Я так и не смог понять, почему вид этих клинков так действует на большинство представителей разумных рас.

Оружие, которое обычно хоронят вместе с владельцем — если не ломают после его гибели. Мечта маньяка. И, естественно, его не может использовать представитель какой-либо другой расы. Рукоять, рассчитанная две семипалых руки, причем из этих семи пять расположены так же, как и у людей, а два — представляют из себя «обратную ладонь». Только гибкие суставы, в сочетании с придуманной нами модой на широкие манжеты, позволяли нам успешно скрываться в толпе.

Впрочем, я отвлекся. Эсси'д'шарме — это мечта маньяка и убийцы, туриста и хирурга, воина и плотника. Есть легенда, что клинок этот изобрел легендарный Оайн Бельенг Исследователь. Говорят, что при нем один из людей пошутил про «меч-шесть-в-одном-по-цене-семи». К сожалению, для людей и прочих разумных — шуток Оайн не понимал совершенно, зато был воистину гением. Его изобретение стало своеобразной визитной карточкой д'эссайнов. И секрет изготовления подобных мечей умрет лишь с последним д'эссайном.

Это чудесный клинок-трансформер, в обычном состоянии напоминающий обычный человеческий обоюдоострый меч с листовидным лезвием метровой длины, кучей по-дурацки расположенных долов, двуручной рукоятью и необычной заточкой — бритвенная острота может смениться кромкой толщиной пару миллиметров, а последняя — перейти в ножевую заточку на тридцать градусов. Но от прикосновения д'эссайна к рукояти лезвие тут же менялось.

К примеру, для борьбы с тяжело бронированным всадником можно увеличить длину и толщину клинка, конечно же, за счет его ширины, и сильным ударом пробить доспехи. Или превратить меч в подобие катаны — и разрубить всадника вместе с конём. Или... Эсси'д'шарме — волшебное оружие, и обычное против него бесполезно. Клинок замечательно убивает любую нежить. А еще — различную нечисть. Ну и, конечно, тех, кого д'эссайны сообща признают врагами расы — впрочем, последние обычно живут не слушком долго. Хотя в последний раз, когда шла подобная расовая война, потери с нашей стороны были таковы, что пришлось размножаться даже за счет людей.

Пока я отвлекался на воспоминания, звуки снаружи утихли. Пора вставать. Я обхватил руками рукоять своего клинка — и по столь любимому мной теплу рукояти я понял, что клинок признал хозяина. Тихо извлёк его из углубления в камне. Медленно поднялся, и сразу же взвился в перчатке, невольно вскрикнув от боли. Мышцы отвыкли от подобных трюков. Зато не повстречались с вурдалаком. Или упырём? Не знаю, классификация мелкой нежити никогда не была моим сильным местом. Трупоеды. С отвратительным мясом. Да, от них воняет. Но сейчас меня это не волнует — когда я голоден, меня не интересует, как выглядит, пахнет, и что делает мой потенциальный завтрак.

Две такие твари мне точно не противники. Даже если я немногим отличаюсь от их обычной пищи — трупов. Внешне. Да и внутренне, если честно, тоже. Бой закончился, так и не успев начаться — тварюшки синхронно прыгнули на меня и так же синхронно удвоились. Или уполовинились — это уж как посмотреть. Это даже скучно. И неинтересно. Если бы это была игра — то я бы так не играл. Но, увы, это не игра. А я ещё страшно голоден.

Я пошевелил ближайший ко мне трупик мечом. Похоже, что мясо его больше напоминает падаль не только видом и запахом, но и самим своим содержанием. То есть я серьёзно рискую умереть от отравления, не успев нормально ожить. Нет уж. Конечно, для порядка я заставил клинок освежевать трупоеда. Мяса, которого я мог бы употребить в моем нынешнем состоянии, не нашлось. Зато вода тут должна была быть. Потому, что когда я ложился в этот гроб — она тут была.

Так... Аккуратно, по стеночке, по стеночке, можно на четвереньках, все равно никто не смотрит, поворот налево, два поворота направо, потянуть за цепочку. Похоже, механизм изрядно испортился, и пришлось налечь всем весом. Вода хлынула сплошным прохладным потоком в небольшой бассейн, практически не различимый в темноте. Я окунул в него голову и, похоже, меня стошнило. Похоже — потому, что я таки потерял сознание.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. Может быть, пять минут. Может — пять часов. Под землёй всё без разницы. Нет ничего, по чему я мог бы измерить время. Сперва я просто пил воду. Такую холодную, что заболели зубы. Ничего, это полезно. Затем я умывался, чувствуя, как постепенно разгоняется загустевшая за время моей смерти-сна кровь. Потом я всё же смог подняться на ноги. Конечно, чувство голода только усилилось за время моей бессознанки, зато я наконец-то мог идти, почти не пошатываясь.

Я неторопливо вернулся в комнату своего захоронения — для своего потенциального послесмертия я заготовил очень много всего полезного. Конечно, унести с собой в могилу всё практически невозможно, так что пришлось ограничиться лишь самым необходимым.

Я пробежался пальцами по буквам чужого имени выбитого на моём гробе — слегка нажимая на некоторые буквы, а в конце надавив аж на четырнадцать символов одновременно. Подчиняясь моей команде, гроб поспешно истлел, высвобождая сокрытый в нем набор предметов. Интересно, много ли было охламонов, решивших, что этот гроб сделан из камня? Заклятие Сгущения, использованное на самую обычную пыль, чей-то прах и прочую мелочёвку, действует изумительно. Особенно в сочетании со Сгущением времени, замкнутом на кодовую фразу, не позволяющим всему этому барахлу истлеть раньше времени.

Сейчас меня больше всего интересовал армейский пищевой концентрат — полностью соответствующий человеческим представлениям об армейском пищевом концентрате. Твёрдая, как подошва солдатского сапога, и столь же безвкусная спрессованная плитка чего-то-там очень питательного. Всё никак не удосуживался узнать, из чего оно состоит, и каким методом был достигнут такой результат. Но есть это было можно, факт. И голод оно утолило. Уже ко второй пачке. Хорошо, что я напился — эта дрянь была обезвоженной и жевать её всухомятку не рекомендовалось. Заодно пропало жуткое желание чего-нибудь погрызть — зубы срочно требовали, чтобы я их поточил.

Насытившись, следовало заняться другими насущными делами. Из небольшой кучи барахла, оставшейся на месте моего гроба, я достал небольшое зеркальце в круглом футляре. Да... Жутковато выгляжу. А уж по человеческим меркам — вообще оживший ужас. Хотя если подумать — я и есть оживший ужас, и даже не только по человеческим меркам, а вообще.

Кожа была похожа на пергамент самого, что ни на есть, дрянного качества. Она, конечно, постепенно разглаживалась — недостаток жидкости постепенно компенсировался, но стоило снова отправиться к источнику для убыстрения процесса. Шикарная шевелюра, которой я мог похвастаться раньше, превратилась во что-то невообразимое. Ничего, за пару-тройку дней обрасту лучше прежнего, а пока — лучше будет побриться налысо. Ночь без волос я вытерплю. Или день? Надо будет разобраться. Но потом.

Глаза красные, как у кролика. Сосуды, конечно, срастутся, а вот радужку жалко. Надеюсь, что люди не стали более внимательными к ближним своим — иначе придется как-нибудь выкручиваться. Потому что ходить под маской слепого или прокажённого мне не хочется, да и вылечить могут попробовать — и что мне тогда делать?

Ладно, со своим лицом я разобрался. Оно у меня, конечно, не в порядке, но скоро в это порядок придет. Вот одежду, откровенно говоря, жалко — я одевался, конечно, не у лучших портных города, зато использовал в одежде собственные разработки. И что стоило заказать обработку на Нетленность? Правда, я не думал, что столько проживу, а потомков не было. Вот и не занялся. Зря. Теперь щеголяю в каком-то тряпье неопределенного цвета, полном прорех, сквозь которые видна все та же бело-серая пергаментная кожа. И не только, впрочем, сохранность этой части моего организма меня приятно порадовала. Похоже, обычай «следить за сохранностью генетического материала» себя оправдал на все сто.

Хорошо хоть запасная одежда у меня была. Бесформенный коричневый балахон с рукавами, замечательное нижнее белье, тёмно-серые штаны и рубашка. О сапогах и ремнях я также позаботился. Что ещё? Небольшой ранец, точильный набор, малый огнеметный амулет, полотенце, отмычки, и прочая походная мелочёвка. Непонятно куда задевался браслет-телохранитель, которому я и был обязан своим длительным сном, хотя, если его и украли — мне не жалко. Мне хренотень, которая любит лезть с дурацкими советами, ежесекундно пекущаяся о моей безопасности и морали, а так же обладающая дурацким чувством юмора, больше не нужна — с учетом моего увольнения. Вот по работе — да, предмет не последней необходимости. В жизни же — увольте.

Так, осталось достать Ключ и уйти в свою личную лабораторию — забрать обратно свои артефакты, деньги и тяжелое вооружение — мало ли, с чем я столкнусь на поверхности? Я аккуратно обшарил пол на месте своего гроба. Ключа не было. Зато я нашёл маленькую серебряную застежку с гранатом, сильно напоминающую бусинку. Да и запах от неё был знакомый... Похоже её уронил тот самый... Та самая... Человек? Не похоже... Да. Сидхе, которая обильно полила меня кровью, сделав моё пробуждение нестерпимо приятным.

Значит, браслет и Ключ утащила она — ведь только эти предметы валялись в моем гробу, не впаянные в его сердцевину. Браслет вон вообще рядом с моей головой лежал... Найти и отобрать! Наверняка — вместе с жизнью, хотя есть и другие варианты, гораздо более нелицеприятные... Впрочем, если Ключа у неё нет — то можно и не убивать. Даже наградить чем-нибудь — за избавление от браслета. Вот чем — на месте разберусь.

Я зажёг один из факелов, висевших на стенке — я успел немного замерзнуть и на всякий случай осмотрел местность уже со светом. Конечно, очертания местности я и без света вижу, но со светом — гораздо лучше. Так... Незамеченными мною были недоеденные трупики таких же тварюшек, как и та, которая на меня напала. Кто-то порублен на кусочки, кто-то просто убит серебряными дротами. Кстати дроты я таки забрал — пригодятся ещё. Больше ничего интересного мною замечено не было.

Я снова отправился к источнику, уже не пошатываясь. Там снял со стены несколько факелов и устроил большой костер — чтобы греться. Следующие полчаса ушло у меня на помывочные процедуры. Я долго плескался под ледяной струей, время от времени делая несколько больших глотков — и восстанавливая тем свой организм после обезвоживания. Кровь бежала уже гораздо шустрее. Затем я сдирал при помощи эсси'д'шарме совсем уж омертвевшую кожу. Разумеется, клинок не самый лучший заменитель мочалки, но уж какой есть.

Помывшись и аккуратно соскоблив со своего черепа остатки волосяного покрова, я насухо вытерся и наконец-то переоделся в чистую одежду. Какое наслаждение — снова надеть чистую одежду! Не меньшее, чем снова взять в руки клинок. Закинув за спину собранный рюкзак и спрятав меч в ножны, я направился к ближайшему выходу из подземелья и вскоре обнаружил, что снаружи светит солнце. Я надвинул капюшон на глаза — ибо от солнечного света они таки начали слезиться — аллергия проявилась, что ли? Я прошёл мимо горки серого пепла и поднялся наверх.

Вечерело. Я очутился на давно заброшенном кладбище. Судя по всему, здесь никого уже не было многие годы. Ближайший ко мне надгробный камень упорно притягивал мой взгляд. Подойдя поближе, я попытался прочесть надпись. Безуспешно. Лишь водя пальцами по буквам я смог кое-как прочесть Х...лет Ду...г...дан. Что-то знакомое... Неужели?... Тут я еле удержался на ногах, потому что наконец осознал, что мне кажется странным — когда я в последний раз был здесь... Кладбище... Не было поглощено вековым лесом. Вокруг был город. Пусть на некотором удалении... Но запах и шум... Их нет. Это место забыто. Мы... Забыты? Похоже, последним, кого тут похоронили, был внук моего друга детства, которого я, помню, успел покачать в колыбели... Что же случилось?!

Не знаю и, боюсь, придется во всем разобраться. Мерзость! Что же могло произойти? Я не должен был быть вне жизни столько времени! Как теперь жить?! Что делать?!! Хотя... Что делать пока — я знаю. Найти браслет. Найти Ключ. Восстановиться. А дальше — по обстоятельствам. Жаль, я не эттин — я мог бы сам с собой поговорить... И это могло бы снять то напряжение, которое меня сейчас охватило...

Стоп. Панику отставить. Слабость отставить. Всё сделаю — и можно будет понервничать. Главное — я смог проследить след той девушки. Кровавый след был практически не различим, но запах... Да, запах выветриться не успел. Что и неудивительно — поранили девушку серьёзно. Вот только когда я дошел до дороги, след прервался. Жалко. Хотя... Я прикинул, в каком направлении убежала моя потенциальная жертва. Если меня не подводит интуиция — то город, или поселение, в которое она направилась, расположен над пятым жилым районом. Или над седьмым. Короче мне туда проще добраться под землёй — а главное безопасней. Свет меня сейчас дико раздражал.

Обратно в мавзолей, и под землю. Я всегда любил катакомбы — еще во времена моего детства они раскинулись на многие десятки, а может даже и сотни километров во все стороны. В том числе и вглубь. Катакомбы регулярно обживали, расширяли, строили в них исследовательские лаборатории и устраивали опасные производства.

Не менее регулярно катакомбы отбивали обратно их исконные жители, которые были неприятны даже для д'эссайнов, расширенные коридоры рушились, а опасные производства взрывались. Впрочем, после того, как отряд пиромантов во главе с архимагом устроили образцово-показательную зачистку первых четырех уровней, наступило озлобленное затишье. Говорят, там, в глубине, есть множество потрясающих артефактов. Не знаю, не видел. А кто видел — не говорил. Нет, конечно, остались редкие идиоты, которые спускались вниз, и гораздо более редкие счастливчики, которые оттуда возвращались... Только мало их было. Снизу же к нам никто не поднимался вообще. Не нравится им солнце...

Хотя этим катакомбам до гномьих далеко — когда-то их горы во многом напоминали муравейник. Сколько же было ходов под горами, ведали только гномы. Тот уровень, по которому шёл сейчас я, раньше и к катакомбам не относился — так, ближние подземелья, подвалы зданий, канализация, подземные склепы и прочая подобная ерундистика. Туда можно было спускаться лишь со светильником — и выйти оттуда живым, конечно же. Сейчас... Даже мои тихие шаги звучали в ледяной тишине подземелий подобно ударам молота.

Часть переходов оказалась разрушена. Временем, землетрясениями, чьими-то руками, корнями деревьев. Для полного моего счастья время от времени попадались колонии неприятных на вид насекомых. Или членистоногих? Не знаю, энтомология никогда не была моей сильной стороной, а ловить этих тварюшек, чтобы посчитать их лапки, мне откровенно не хотелось. Любые многолапые существа вызывали у меня отвращение. Насекомых же я искренне ненавидел.

Старая канализация, похоже, до сих пор использовалась. Не на всю катушку, но использовалась. Значит сверху и правда город... Оставалось лишь идти вдоль труб до тех пор, пока я не увидел перед собой вооруженный пост. Когда я сытый — я добрый. Поэтому я не стал убивать стражников. Просто вылетел из темноты, порубил их плохонькие мечи и оглушил. Похоже, общество за время моего отсутствия сильно деградировало...

Затем я съел их ужин — ибо был все же не настолько сытым и вновь скрылся во тьме подземелий. Ничего, скоро очнутся, и будут стеречь гораздо лучше. На голодный желудок на посту стоится намного лучше. Да и не съест их никто — тут в округе никого опаснее меня точно нет. Побродив еще пару часиков по окрестностям того поста, я решил уже вернуться и таки подняться на поверхность.

На счастье стражников, я наткнулся на довольно крепкую дверь, обитую железом. Запертую на засов и прочный замок. Изнутри. Засов погиб от точного удара эсси'д'шармом, с замком пришлось повозиться, но я его таки открыл и оказался... В самом что ни на есть обычном подвале, заполненном различными продуктами. Зайдя, я аккуратно запер за собой дверь — мало ли кто еще может забрести?

Заодно я поблагодарил про себя местного хозяина — хранить продукты в подземелье это отличная идея! Под землёй всегда прохладно, а от непрошенных визитеров из катакомб защищает хорошая дверь... Да и не открыть эту дверь случайному гостю из-под земли. Кроме того, косяк зачарован чем-то, удерживающим запахи внутри — а пахло очень аппетитно. Копчёности, овощи и фрукты, какие-то совсем непонятные мне продукты...

Я съел всего ничего — копченую ногу какого-то животного, предположительно — кабана и немного картошки из одного из мешков. Затем я вытряхнул остатки картошки из мешка и припрятал их под нагромождением продуктовой тары, а сам залез внутрь и уснул. Интересно, как отреагирует хозяин на небольшой разгром? Еще интереснее будет, если он таки меня обнаружит...

Глава 2.

Алессьер.

Пока я добиралась до постоялого двора, в котором останавливалась всякий раз, когда «осчастливливала» своим появлением этот городок, солнце уже перевалило за полдень. Сказать, что мне было плохо, означало промолчать. Потому что чувствовала я себя отвратительно. Пускай я умудрилась перетянуть рану, оставленную зубами вурдалака, бинтом, все равно этого было недостаточно. А я не брала с собой ни единого амулета с лечебными заклинаниями, только чистые полоски ткани на всякий случай. И случай этот наступил. Дело в том, что когда я отъехала от заброшенного кладбища всего на сотню саженей, руку задергало так, что я была вынуждена спешиться, чтобы осмотреть рану. И, разумеется, удовольствия мне этот процесс не доставил.

Хотя бы потому, что браслет, который я второпях защелкнула на правой руке поверх кожаной перчатки, категорически отказывался сниматься. Более того, как я его не вертела, замка или чего-то подобного ему я не увидела. А в довершении ко всему в голове у себя я услышала голос, который ну никак не мог быть моим внутренним.

«Ну не верти ж ты меня! Я диагностику никак провести не могу!»

Не поняла! Вроде бы, трупного яда у вурдалаков не бывает, так откуда галлюцинации?

«Я не галлюцинация. Я — экспериментальная модель „Хранитель“ нового поколения, идентификационный номер 18011988. Общение с хозяином устанавливается путем непосредственного ментального контакта...»

— И где ты находишься, раз так контактируешь? — вслух поинтересовалась я, на всякий случай оглядываясь по сторонам. По правде говоря, из сказанного я мало чего поняла, но общий смысл уловила.

«На запястье посмотри!»

Я машинально перевела взгляд на левую руку.

«Не на то запястье, балда!»

А вот сейчас я оскорблюсь! Посмотрев, куда было сказано, я увидела только браслет с открытым рубиновым глазом, который, без сомнения, смотрел уже прямо на меня. Глаз моргнул.

— А, чтоб тебя! — Я вытащила перчатку из-под браслета и яростно дернула за последний, надеясь, что он отцепится. — Слушай, а может, другого хозяина себе отыщешь, а? Ты мне вроде как без надобности.

«Идентификация носителя по цепочке ДНК уже определена. Смена носителя может быть произведена только после перенастройки программы.»

— Чего?? - Н-да, давненько я себя не ощущала настолько тупой. Интересно, сколько же лет этому чуду древней мысли, раз выражается не пойми как. — А попроще сказать?

«Пока не перезагрузишь — с руки не слезу. И носителя не поменяю», — жестко отрубил браслет.

— А как перезагрузить? — уже всерьез забеспокоилась я. Этак он не отцепится, а как я его буду заказчику отдавать? Раны я, конечно, регенерирую вдвое быстрее, чем человек, но все же вторую руку мне не отрастить. Получается, что из-за этой глазастой безделушки я заработка лишаюсь?!

«Зато таких, как я, ни за какие деньги не купишь. Секретная разработка», — не забыл вставить свое веское слово браслет.

Похоже, я такими темпами скоро привыкну к заменителю своего внутреннего голоса. Э-эх, и он мне когда-то казался ехидным и язвительным? Да не было ничего милее!

«И сейчас нету!»

Чтоб ты сдох, паразит.

«Поставлена невыполнимая задача.»

Нет, ну не гад ли?

На это мысленно восклицание браслет ничего не ответил, и замечательно. Видимо, почуял, что я все-таки могу озвереть до такой степени, что рискну расстаться с рукой. В надежде, что маги прирастят. Наверное, столь частая смена хозяев ему не по нраву.

Размышляя подобным образом, я уже расстегивала куртку, чтобы осмотреть то, на что стала похоже мое правое предплечье после знакомства с зубами нежити. На бурчание браслета я уже не отвлекалась — сказалась способность быстро привыкать ко всему необычному.

— Ох, ну ничего себе! — Изумленно присвистнула я, глядя на то, что предстало моему взору. Рана с фиолетовыми, уже воспалившимися краями, стягивалась на глазах, а опухоль исчезала, как по волшебству. Кожа уже принимала свой обычный, белый цвет с едва заметным голубоватым оттенком, а через полминуты следы от укусов уже превратились в сиреневый неровный шрам, бледнеющий на глазах.

— Твои шуточки, а? — строго спросила я у браслета. Рубиновый глаз согласно моргнул.

«Разумеется. Я сделал то, что должен был. Или ты предпочла бы получить заражение крови?»

Нет, конечно. Похоже, от тебя есть реальная польза. Плохо только, что задаток придется возвратить, поскольку, как я поняла, в ближайшее время нам придется сосуществовать вместе. Так?

«И с чего начнем долгую и счастливую совместную жизнь?»

Опаньки, а браслетик-то и иронизировать умеет. Определенно, он мне уже нравится.

«Ну, так, в мою программу входит забота о психическом здоровье носителя. Иначе я бы не сумел сосуществовать с ним. Приходится подбирать оптимальный стиль ментального общения.»

Ты бы еще говорил попроще и пореже — цены б тебе не было.

«Первое возможно, второе вряд ли. Все же, я должен предупреждать тебя об опасности, а как я это сделаю, если не скажу? К тому же, если я правильно понял род твоей деятельности — то предупреждать придется часто.»

Можно подумать, я сама не справлюсь. Ведь прожила как-то сто шестьдесят один год — и ничего, живая.

«Страховка лишней не бывает. Я уже просканировал... проверил твои возможности, и могу с уверенностью заявить — поддержка тебе может понадобиться. Скажем, предупредить об ударе в спину. Ты можешь не успеть среагировать, но я...»

— Все, заглохни. — Я закрыла свободной ладонью глаз на браслете и глубоко вздохнула. — Одна просьба, поменьше болтай в присутствии магов, они могут это засечь, а мне не хотелось бы, чтобы до их ушлых мозгов дошло, что ты не просто красивая безделушка.

«Команда принята к сведению.»

— Вот и ладушки. Значит, мы поладим. Слушай, а у тебя имя есть?

«Предыдущий носитель обращался ко мне по названию модели.»

— Значит, нет. — Я надела изгвазданную кровью и внутренностной жидкостью вурдалаков куртку, и, наскоро смыв засохшую кровь в протекавшем рядом ручейке, вскочила на лошадь. — Придется тебе его дать. Имя Фэй подходит?

«Согласен. Буду отзываться на Фэя.»

Мы определенно поладим.

На постоялый двор «Голубь» я ввалилась, будучи совсем уж никакая после поездки на древнее кладбище. Трактирщик, приметив постоянную клиентку, моментально подбежал ко мне с белоснежным полотенцем, перекинутым через сгиб локтя, и согнулся в услужливом поклоне.

— Желаете чего-нибудь перекусить, госпожа Алессьер? Может, горячую ванну с дороги примете?

— Ванну приму непременно, но чуть позже, — я оглянулась по сторонам, ища взглядом свободный столик, но сейчас, как на грех, время было обеденное, и мест не находилось. Хотя...

Я кивнула в сторону стола, за которым сидел эльф, в пшенично-золотистой гриве которого четко проглядывали седые платиновые пряди. Знакомые все лица, а я и не думала, что встречу его снова. А поди же ты — увиделись.

— Принесите обед за тот столик. И бутылку хорошего вина.

— Будет сделано, госпожа. — Трактирщик вновь поклонился. — Только позвольте высказать просьбу.

— Да? — Я величественно приподняла бровь.

— Вы не соблаговолите снять вашу куртку? А то ее внешний вид, к сожалению, не способствует повышению аппетита у других посетителей.

Я только понимающе хмыкнула, но куртку все-таки сняла. Благо перед тем, как сесть на лошадь после осмотра раны, я не стала надевать перевязь клинков поверх нее, и сейчас не пришлось возиться с ремнями ножен, крест-накрест пересекающих грудь. Трактирщик отошел к стойке, а я нагло направилась прямиком к столику эльфа, рядом с которым уже вилась черноволосая девица не шибко тяжелого поведения.

— Привет, Тираэль, — поздоровалась я, отодвигая себе стул и искоса глянув на девицу. Та благоразумно не стала связываться с сидхе, тем более что местные завсегдатаи во главе с трактирщиком уже давно знали, каким ремеслом я зарабатываю себе на жизнь.

Хорошо еще, что наша деятельность негласно прикрывается с самой верхушки власти, поэтому вступать с нами в конфликт не станет даже городская стража. Конечно, если мы не переступили определенные границы. Мы — это наемные убийцы, «романтики большой дороги» и приключенцы, которые могут браться за любое, даже на первый взгляд невыполнимое дело. Лишь бы плата была соответствующей. Хотя и у нас есть свой кодекс. Вернее, у каждого из нас он свой, но общее правило — убивать чисто, быстро и надежно. Для пыток есть палачи и наемники более низкого уровня.

— И тебе здравствуй, — эльф чуть склонил голову, отчего его пшеничные кудри скользнули по плечам, едва не подметя столешницу. Эх, любит он все-таки эффектные жесты. — Давно не виделись.

— Два года, если я не ошибаюсь, — интересно, и почему у меня голос сразу стал каким-то... более соблазняющим?

У нас с Тираэлем отношения более чем странные. Мы одновременно коллеги, друзья и любовники. Но не возлюбленные. Тираэль — это единственное существо, к которому я могу обратиться за помощью и получить ее. Совершенно бесплатно. Он, кстати, тоже может рассчитывать на подобные действия с моей стороны. А еще — я ему доверяю. Настолько, что не боюсь повернуться к нему спиной. Потому что знаю — если жизнь повернется таким образом, что нам придется скрестить оружие, то это будет честный поединок. И он мне заранее сообщит о своем намерении, а не будет стрелять из-за угла или травить за общим столом.

— Целых два года... — вздохнул Тираэль и вдруг галантно поцеловал мою правую ладонь, с которой я уже успела стянуть пропитанную кровью перчатку. Хорошо хоть, что рубашка у меня черная, и пятен крови не ней не видно. Конечно, стоило бы пойти переодеться, но все-таки после кровопотери есть мне хотелось просто зверски. — Я все-таки рад видеть тебя живой, Лесс. Хотя от тебя снова пахнет кровью и смертью.

— Неудачное задание, — отмахнулась я.

— И насколько неудачное? — синие глаза эльфа моментально посерьезнели. Ну, понятное дело, невыполненное задание — это не шутка.

— Настолько, что мне придется возвращать предоплату. О, кстати, нам вино несут.

— Алессьер! Ну, как можно настолько легко к этому относиться?! - Эльф машинально откупорил бутылку, разливая сладкое вино по высоким деревянным бокалам. — Ты же знаешь наш кодекс. Задание должно быть выполнено!

— Кроме тех случаев, когда задание не могло быть выполнено по вине заказчика! Я кодекс знаю, не учи меня. — Я взяла свой бокал и, легонько стукнув им о бокал Тираэля, провозгласила. — Ну, выпьем за встречу.

Эльф чуточку расслабился и, откинувшись на спинку стула, стряхнул невидимую пылинку с щегольской темно-зеленой замшевой куртки. С хрустом потянулся, словно давая мне оценить свое тело под мягкими складками одежды. Почти приглашение.

— И все же, Лесс, что случилось?

— Скажем так, заказчик не дал полную информацию о задании, поэтому оно, можно считать, провалилось, — призналась я, алчно глядя в сторону разносчицы, уже торопящейся к нашему столику с подносом, уставленным тарелками.

— Это как?

— А вот так, — я все же исхитрилась справиться с низменным инстинктом, то есть с голодом, и, задрав рукав рубашки, продемонстрировала Тираэлю браслет с абсолютно неподвижным рубиновым глазом.

Фэй у меня умница — распознал, что сидящий рядом со мной эльф — маг, хоть и не самой высокой категории, и сейчас успешно прикидывался дорогущей безделушкой. А я все же не настолько доверяла Тираэлю, чтобы сходу рассказать ему все и сразу. Да, он может быть мне другом, любовником и еще крайн знает кем, но я все же не могу доверить ему тайну Фэя. Слишком уж заманчивая вещь.

— И что? — эльф аккуратно, кончиками пальцев провел по прохладному металлу браслета, коснулся рубинового глаза. — Что с ним не так?

— Не снимается он. Артефактный оказался — застегивается один раз, и снимается только вместе с рукой. Заказчик о таком свойстве этой ювелирной безделушки не предупредил, а в тот момент деть браслетик было попросту некуда — только на руке защелкнуть. Как знаешь, но я расставаться с рукой не намерена, даже если есть шанс, что маги прирастят мне ее обратно.

— Может, он просто не знал? — задумчиво протянул Тираэль, не отпуская мою руку, только пальцы его теперь гладили не браслет, а мою чуть голубоватую кожу.

— Ага, а про одиннадцать вурдалаков-охранников он просто случайно позабыл. Ранний склероз и все такое, — ехидно произнесла я, снова принимаясь за цыпленка.

Несколько минут за столом царила тишина, прерываемая лишь хрустом нежных косточек на моих зубах. Тираэль безмолвно переваривал полученную информацию, мрачнея на глазах, а я торопилась утолить голод до того момента, когда эльф возжелает узнать кучу подробностей, чтобы помочь мне разобраться с нанимателем.

Это мне почти что удалось, все-таки, Тираэль понимал, что восстановить силы после подобного испытания мне попросту необходимо, но надолго его терпения не хватило.

— Лесс, я тебя одну на встречу с заказчиком не пущу. Тем более — на встречу с магом. Правилами встреч разрешается по одному сопровождающему с обеих сторон, только если встреча не с глазу на глаз. Он же к тебе не один приходил?

— Не-а. С охраной.

— Значит, и мне можно. И не спорь, — эльф довольно улыбнулся. Я пожала плечами, догрызая куриное крылышко. Мне-то что. Пусть идет. — Когда встреча намечается?

— Завтра утром. На этом постоялом дворе в одном из номеров.

— Тогда у нас есть время подготовиться. Лесс, я отлучусь до вечера. По делам. Ты, как обычно, в своей комнате на втором этаже?

— Именно там. Дорогу найдешь сам или попросить кого-нибудь из прислуги тебя проводить?

— Сам найду. Не беспокойся. — Тираэль поднялся и, чуть склонив голову в поклоне, поднес мою руку к губам. Легкий поцелуй, со стороны — безупречно вежливый, а на деле — многообещающий.

Я проводила эльфа взглядом и, покончив с едой, ушла в заранее снятую комнату на втором этаже, куда попросила доставить лохань с горячей водой. Перед возможным любовным свиданием надо выглядеть как минимум прилично, а сейчас я сама себе казалась грязной. Как человеческая шлюха, что переходит из одной постели в другую, не смывая с себя запах предыдущего мужчины. Нет уж, до такого уровня я не опущусь...

Я уже успела и привести себя в порядок, и переодеться, и, вытряхнув содержимое карманов, отправить куртку на починку к знакомому портному, владеющему бытовой магией, и даже несколько часов поспать, когда в дверь нервно постучали. Вздохнув, я поднялась с кровати, на которой спала одетой, надела перевязь с мечами поверх темно-синей рубашки с густо расшитым воротом, и пошла открывать. За дверью неуверенно топтался хозяин постоялого двора.

— Госпожа Алессьер, нижайше прошу прощения за то, что потревожил вас в столь поздний час, но я пришел просить вашей помощи. Возможно, по специальности.

— Конкретней, — я зевнула, а браслет неразборчиво пробормотал что-то вроде сниженных показателей жизнедеятельности. Ну, недосыпом это называется. Но нормально воспринимать окружающий мир мне это не мешает. Пока.

— Там у меня вор в подвале, кажись, побывал.

— Ну и что? — я начала уже потихоньку раздражаться. Будить меня из-за такой мелочи! — Вызовите городскую стражу — и все дела.

— Только вор-то сожрал целый окорок! Госпожа Алессьер, ну, спуститесь в погреб, а? Гляньте, кто там пошуровал и ушел ли? Я вам заплачу!

— Сколько? — вяло поинтересовалась я. Если какого прожорливого орка выгнать — это ерунда, особенно, если за стоящее вознаграждение.

— Пять золотых заплачу!

— Ладно, по рукам. — Работенка непыльная, а деньги лишними не бывают. — Пошли уж.

— Спасибо вам, госпожа! — трактирщик уже семенил впереди, указывая дорогу и рассыпаясь в благодарностях, а я старалась не раззеваться окончательно. И когда я только отдохну...

«В гробу. Под стасис-полем.»

Под чем-чем? Что, я тебе уже надоела, а, Фэй?

«Ни в коем случае. Просто это — гарантированный способ дать тебе беспрепятственно выспаться. Месяца беспробудного отдыха тебе хватит?»

Издеваешься? Я столько не выдержу.

«Как хочешь. Мое дело — предложить...»

Вот именно. А мое — отказаться.

Трактирщик проводил меня к запертой дубовой двери подвала и завозился у здоровенного замка, бренча связкой ключей. Я молча ждала. Наконец дверь открылась, почти не скрипнув хорошо смазанными петлями, и моему взору представилась чернильная мгла. Опять подземелье. Хорошо хоть, что на этот раз без вурдалаков.

— Светильник нужен, госпожа? — тихонько поинтересовался у меня хозяин. Я только качнула головой.

— Повесьте у входа. Я же сидхе, тьма мне привычней.

Я спустилась по прочной лестнице, давая глазам привыкнуть в навалившейся на меня темноте. Шаг, еще шаг.

«Сканирование пространства выявило присутствие живого существа.»

То есть, здесь кто-то есть? Может, крыса?

«Вряд ли. Масса слишком велика. Существо находится в дальнем конце помещения, рядом с овощами. Между мешков с картошкой, короче.»

Спасибо, сейчас разберемся. Можешь дать подсветку?

«Я что, похож на фонарик?»

Короче, можешь или нет?

«Могу.»

Тогда давай.

От рубинового глаза на браслете разлился тусклый красноватый свет, который довольно сносно освещал пространство на два шага вокруг меня, но при этом не резал мне глаза. Молодец, Фэй.

«Спасибо.»

Я прошла к указанному Фэем месту, где рядом с обглоданным окороком лежала пара картофелин, тоже несколько погрызенных, и, пробравших между мешками с овощами, осторожно ткнула один из них носком сапога, готовой в любой момент отпрыгнуть и выхватить клинки. Мешок пошевелился. Я протянула руку и одним движением распахнула горловину.

И встретилась взглядом с бордовыми глазами на узком лице...

Джерайн Тень.

Д'эссайны. Никто не знает, откуда мы появились. Пришли ли в этот мир по зову какого-нибудь мага, стали ли жертвой, или удачным исходом экспериментов неизвестного безумца... Правильного ответа не знаем и мы сами.

Д'эссайны. Раса хищников-социопатов. Врожденная нелюбовь к власти. Врожденная расофобия, впрочем, последнее в мои времена уже стали исправлять. Культивируемый поколениями эгоизм. Культивируемое хищничество. Сильный враг — хороший враг. Если его съешь — его сила перейдет к тебе. Пусть не в полной мере — но перейдет. И ты тоже станешь сильнее. Д'эссайны способны давать гибридное потомство от любой другой расы. Говорят, даже от неразумной. Но я подобными извраще... Исследованиями не занимался.

Д'эссайны. Удивительно гибкие, даже по эльфийским меркам. Волшебные твари — поскольку всякий д'эссайн способен к магии. Хоть чуть-чуть — чтобы осветить комнату и пожарить себе пищу. Особенно если она пришла на обед самостоятельно. Но ни один д'эссайн не смог бы стать архимагом — слишком много маны — магической энергии — потребляет организм. Даже для того, чтобы дышать. «Дурная кровь». Вязкая и густая, бордовая — заживляющая. Текучая, шустрая, алая — та, которая доставляет питательные вещества органам. Нечеловеческая регенерация — царапины затягиваются на глазах. На серьёзные раны заживляющей крови, скорее всего, не хватит. На быстрое заживление. Зато сердце можно и восстановить при необходимости.

Странный скелет. Прочные кости. Нестандартные и чересчур гибкие суставы. Врожденные способности к маскировке — большинство д'эссайнов способно изменить цвет своих волос за считанные дни. С цветом глаз — сложнее, но тоже справляемся. С этим больше всего не везёт тому, кто является сильнейшим. Он обречён на рубиново-красные волосы и такие же глаза. И цвет их невозможно скрыть никаким заклинанием или краской. Даже контактные линзы не помогают. Сильнейшему д'эссайну не удастся избавиться от известности. И, в нагрузку — бурная, насыщенная всякими событиями и непродолжительная жизнь. При том, что средний д'эссайн живет три столетия.

Д'эссайнов не любят... Не любили. Никогда. С того момента, как мы сожрали первого своего эльфа и сидхе, гнома и человека, эттина и орка, тролля и... Забыл, как их называли. Короче мы успели попробовать на вкус представителей всех разумных рас. И нам понравилось. Я ведь уже говорил, что мы хищники-социопаты? Да, мы хорошо сливаемся с толпой. Да, мы блюдем свои охотничьи угодья и законы. Но обычно они нарушают законы... Людские. Дурацкие, придуманные для слабых и мягкотелых существ. Существ, которых следует держать в страхе. За это нас ненавидят. За это нас действительно боятся.

Впрочем, социопаты — это отнюдь не все д'эссайны. Часть признала общество и согласилась работать на него. Нет, мы работали в первую очередь на себя, умножая знания своей расы. Но — и на общество. Химики, биологи, кузнецы, артефакторы и маги. Простите. Посредственные маги, плохие химики, бесполезные биологи, умелые кузнецы и великие артефакторы. Тем более что считалось почётным самому изготавливать свои инструменты.

Любовь к созданию магической техники настолько же в крови, как и любовь к мясу. Собственно, я и был артефактором. И никудышным магом. Производство защитных амулетов и испытание волшебного оружия. Автоматы на все случаи жизни. Трансмутация металлов. Аккумуляторы магической энергии. Последнее и было для меня наиболее интересной работой — потому, что заряженной магией д'эссайн мог жить очень и очень долго... А кто не мечтает жить вечно?

К сожалению, мои сонные раздумья о бренности всего сущего и величии моей расы были очень нагло прерваны. Пинком под ребра.

Я ругнулся про себя, но тут пинок повторился, после чего на меня уставилось красивое девичье лицо. Я широко зевнул.

— И чего стучим, спрашивается? Разве не ясно? Молчу — значит, картошка.

Я бы повернулся на другой бок и снова заснул, но запах от девушки был мне знаком. Неужели это она навестила меня в посмертии? Если да, то это большая удача!

— Ну, так, давай я тебя, как картошку, на ужин пожарю? Договорились? — Сидхе бесцеремонно дернула за один из уголков мешка так, что я вывалился на пол. — Ты чего тут забыл?

Я выкатился незнакомке под ноги, попутно отметив наличие у неё на руке браслета. Моего браслета. Общая сонность не помешала мне выкатиться так, чтобы кончик моего клинка был в непосредственной близости от живота сидхе.

— Неприятности. Я забыл тут неприятности, как и высокочтимая леди. Впрочем, если уважаемая леди не будет делать резких движений, мы можем договориться. Кем вы работаете?

Сидхе только мило улыбнулась, и мою шею чуть кольнуло лезвие кинжала, который девушка успела выхватить неизвестно откуда столь же быстро, как и я. Похоже, что она тоже не сапогом с воронами дерётся.

— Поздравляю, вы их нашли. Неприятности, то есть. Что же до моего рода деятельности, то я всего лишь наёмная убийца довольно высокой категории.

— Ну, в категории сомневаться не буду — тем более что не высшая явно. А вы берётесь только за задания на устранение? Или не гнушаетесь и прочим «вольным промыслом»? Мой интерес отнюдь не праздный, не волнуйтесь.

— Мне есть, куда расти, — пожала плечами девушка. — Я не волнуюсь, а браться я могу за любое задание, которое сочту приемлемым и выполнимым. Другой вопрос — что со мной не многие связываются. Сидхе для них — это чересчур экзотично. Впрочем, глядя на вас сейчас, я не уверена ни в том, что вам требуются мои услуги, ни в том, что вы можете их оплатить.

— Экзотика мне не мешает. К примеру, вас разозлили бы стихи, составленные из чисел? К примеру:

— Для кого-то подобные стихи — это чепуха, а для кого-то лишь один из способов общения, — я без особых проблем сдержал улыбку.

Я только что активировал «маячок безопасности», включённый в браслет. Теперь если я сделаю соответствующую аппаратуру, то смогу узнать местонахождение браслета, а так же получу сигнал в случае угрозы жизни его обладательнице. Впрочем, сигнал я и так получу. Просто мне будет ну очень некомфортно. Выпускать из виду опасные артефакты я не намеревался.

— Так что заставляет вас сомневаться в моей платежеспособности?...

— Наверное, хотя бы то, что вы не зашли на постоялый двор через парадный вход, а тайком пробрались через подвал. — Девушка чуть склонила голову, словно прислушиваясь, чуть нахмурилась. — А вам удобно находиться в таком положении с мечом наперевес?

— Я просто заблудился. И думаю, что сейчас речь об удобстве не идёт, не так ли? Тем более что нам вместе сейчас не стоит делать резких движений, пока мы о чем-либо не договоримся. Кстати, а что вы тут искали?

— Вас и искала. — Сидхе вздохнула, но её рука с кинжалом даже не шевельнулась.

— Прекрасно. Может, одновременно, уберем оружие? На счет три? Раз... Два... Три... — моя шея была избавлена от ощущения стали, неприятно ласкавшей кожу, а живот сидхе — от возможного выпускания кишок. Все были довольны и счастливы.

— Как я понял, речь идет о возмещении убытков хозяину этого заведения? Сделаю. Только у меня будет к вам частная просьба. Даже заказ. Это возможно?

— Меня зовут Алессьер. Через час подходите к моей комнате — третья по левой стороне на втором этаже этого постоялого двора, и тогда сможем пообщаться на данную тему.

— Джерайн. Джерайн Тень. Принял к сведению. Через час зайду.

Этот час у меня ушёл на улаживание инцидента с трактирщиком, оплату комнаты (мне досталась комната, соседняя с комнатой сидхе — похоже, сегодня на мою долю досталось немного удачи). Потом я поужинал. Настолько плотно, что с трудом шевелился минут пять. Больше делать было нечего. Нет, конечно, я мог бы и дальше набивать брюхо яствами из трактира, или поприставать к девушкам, но, увы, я был сыт и считал себя слишком взволнованным. Всё-таки, потеря такой ценной вещи как Ключ, а так же возрождение из прошлого — это чересчур много для одного дня. Да ещё и поспать не дали.

С этой мыслью я решил таки наведать Алессьер — тем более что назначенный ею час уже прошёл, а обсудить подробности «заказа» было жизненно важно. Для меня. Ну, а если прикинуть потенциальную опасность от моего барахла, то и для этого государства — тоже.

Я неторопливо поднялся по скрипучей деревянной лестнице, ощущая кожей ладони шершавую деревянную стенку. Приятно, забери меня г'р'макси, быть снова живым. Чувствовать, как давно забытые запахи будоражат разум и пробуждают воспоминания... Задумавшись, я даже и не заметил, как подошёл в комнате Алессьер. Остановился на секунду — и всё же постучал. На всякий случай, для приличия...

— Занято!! - раздалось из-за закрытой двери на два голоса.

Первый, безусловно, принадлежал мужчине, а вот во втором, томном, с придыханием, с трудом узнавался голос Алессьер. Хотя, последующий за возгласом приглушённый женский стон недвусмысленно дал понять, что конкретно за этой дверью происходит и чем именно занята сидхе с неизвестным представителем мужеского пола.

Я замер, прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Похоже, что меня здесь не ждали, причем даже чересчур активно. Надо было, конечно, уйти, но с другой стороны... Да, послушаю еще чуть-чуть. Я обратился в слух, радуясь тому, что у меня он лучше человеческого — хищник всё же. А послушать, пожалуй, стоило. Поскольку временное затишье по ту сторону двери длилось не дольше минуты. После чего голос Алессьер стал на порядок громче и отчётливей. И, если не знать, что за дверью находится именно невозмутимая сидхе, то ни за что бы не поверилось, что у неё может быть настолько приятный голос. Низкий, с чуть вибрирующими нотками, и лишенный обычной холодности и умеренности.

После финального вскрика Алессьер наступила относительная тишина. Я отнюдь не собирался стоять как громом поражённый. Да, услышанное меня возбудило. Но это не повод самому признаваться, что всё слышал, поэтому я максимально тихо подошел к лестнице и спустился немного вниз, после чего развернулся и, не торопясь, пошёл к комнате Алессьер, не забыв и в этот раз постучать в дверь...

Сейчас мне повезло больше — спустя минуту дверь приоткрылась и в проеме нарисовалась стройная фигура сидхе, завернутая в белую простыню, явно стянутую с кровати. Обычно белая кожа на щеках и губах стала чуть более голубоватой, иссиня-чёрные волосы встрепанным водопадом рассыпались по плечам. Девушка прижимала простыню к груди правой рукой, на которой вызывающе ярко сверкал рубиновый глаз браслета. За спиной сидхе, в глубине комнаты, что-то шуршало, видимо, её любовник торопливо, но без спешки одевался, после чего раздался негромкий хлопок, повеяло магией, и в комнате воцарилась тишина. Алессьер и ухом не повела, видимо, привыкла к манере своего любовника-мага исчезать из её постели в прямом смысле этого слова.

— Вы пришли обсудить условия договора? В таком случае, прошу войти. Полагаю, что времени у нас немного.

— Да, конечно, — полагаю, что это невежливо, но я пожирал её взглядом, а возбуждение моё, будь моя одежда чуть более облегающей, было бы видно невооруженным глазом. Я зашёл внутрь комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Ну-с, я вас слушаю. — Сидхе, совершенно не стесняясь своего внешнего вида, подошла к деревянной лохани с водой, от которой поднимался пар и, сбросив простыню на пол, скользнула в неё, блаженно выдохнув. Вода с шапкой мыльной пены полностью прикрывала её, доходя Алессьер чуть выше уровня груди.

— Заранее прошу прощения, что беседую с вами в таком виде, но раз дело не терпит отлагательства, то не хотелось бы тратить время, его и так не очень много. — Говоря, девушка не забывала намыливать чуть голубоватую кожу рук, а когда она слегка привстала, чтобы положить мыло на небольшую полочку у края лохани, её грудь чуть приподнялась над уровнем пены, обнажив голубые соски.

Я судорожно сглотнул, надеясь, что мой жест остался незаметен. Девушка была на диво хороша, настолько, что у меня появилось дикое желание обладать ею. Любовь? Пока — вряд ли.

— Увы, я ещё не совсем готов описать искомый мною предмет, что не мешает начать обсуждение вашего гонорара. На всякий случай уточняющий вопрос — какова покупная способность одного золотого?

Сидхе ответила не сразу по причине того, что она на несколько секунд скрылась под водой, чтобы намочить длинные волосы, чёрными змейками облепившие ей плечи.

— На один золотой можно купить ночь на постоялом дворе, ужин вечером и завтрак утром. Но я однозначно не возьмусь за поиски неизвестно чего неизвестно где. Просто предыдущий заказчик заслал меня в подземелье, полное вурдалаков, и совершенно случайно забыл об этом упомянуть.

Алессьер более-менее промыла длинные волосы, не расплетая тонких косичек на висках, бусинки и заколки на которых чуть позванивали, ударяясь друг о друга, и вновь привстала, грациозным движением потянувшись за кувшином с чистой водой.

Не отвлекаемся... Не отвлекаемся...

— Скажем так — я сам точно не знаю, где нужно искать искомый предмет. Так же, как и не знаю, кто сейчас им обладает. Но... Думаю, пять тысяч золотых будут достаточной суммой, чтобы компенсировать это неудобство? Плюс различные неустойки и премиальные. Плюс — что-нибудь полезное для вашей профессии. Устраивает?

— Вполне. — Алессьер вернула кувшин на место и поднялась во весь рост. Несколько секунд можно было любоваться её стройной фигурой, по которой сбегали струйки воды, высокой, пусть и сравнительно небольшой грудью, черными волосами, облепившими её грудь и спину, подобно ручейкам... А потом сидхе выскользнула из лохани и обернулась чистым белым полотенцем.

— Вы хотите, чтобы я вас сопровождала в поисках этого предмета, или же вы скажете мне, как он выглядит, и я займусь его поисками сама? — Алессьер присела на краешек кровати и, достав из стоявшей на полу раскрытой сумки частый костяной гребень, принялась расчесывать мокрые еще волосы, серьёзно глядя мне в лицо.

Интересно, она меня за мужчину совсем не держит, что ли? Хорошо, что я умею держать себя в узде. На моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Скорее первое. Знаете ли, предмет достаточно ценный и по-своему хрупкий. Поэтому я бы предпочел проконтролировать если не всё, то большинство этапов поисковой операции.

— Вы — заказчик. Ваше пожелание в рамках договора — закон. — Сидхе серьёзно кивнула и, отложив гребень на скомканные простыни, подошла ближе. — Когда мне приступать к выполнению задания?

— Это все, что вы хотели включить в наш договор? Или будут ещё какие-то условия? — Алессьер остановилась в двух шагах, так, что можно было уловить запах цветочного мыла, исходящего от её кожи и волос, а под ним — почти не различимый, её собственный. Запах вольной лунной ночи, наполненной жизнью, кровью и страстью. Запах удовлетворённой женщины.

Тут я пожалел, что я хищник... Да и годы воздержания дали о себе знать — ибо самым большим моим желанием стало желание обладать этой женщиной... Да, у неё хорошая кровь. Вампиру бы понравилась. Мне — тоже, но, думаю, не в гастрономическом смысле. Но внешне моё смятение не проявилось. Я всего лишь сделал шаг вперёд и спросил:

— А какие условия вы обычно включаете в договор?

Алессьер только пожала плечами, на белой коже которых тускло поблёскивали капельки воды с мокрых волос.

— Обычно заказчик требует защиты для себя самого и того существа, которое он, возможно, пожелает с собой взять, защиты своего имущества от посягательства, повиновения в том, что касается условий выполнения договора и, конечно, ненападения до того момента, пока сделка не будет считаться выполненной. Исключение — когда договор не может быть выполнен по вине заказчика, в которую также включается и утаивание важной информации, влияющей на качество выполнения задания. К примеру, если меня посылают устранить кого-то, необходимо рассказать о возможных ловушках и охране. Иногда заказчик выдумывает что-то своё, но эти дополнительные условия я могу принять или отклонить.

Девушка чуть склонила голову набок, и в её темных, почти чёрных глазах с расширенными зрачками мелькнул интерес.

...Не отвлекаться!...

— Защиты для меня не надо, кроме тех случаев, когда опасность моей жизни расценивается как «сверх-смертельно-опасная». Поясню — банда разбойников, во главе с парой эттинов по этой классификации рассматривается как умеренно-смертельно-опасная, а так же тех случаев, когда я в силу тех или иных обстоятельств не имею возможности сражаться. Со своей стороны, согласен гарантировать вам то же отношение. Защита имущества от посягательств... Да, наверное, стоит оставить. Поскольку в некотором роде заказ этого и касается... Даже в прямом смысле слова. Повиновение в условиях договора — оставить. Ненападение — естественно оставить. Кроме того, так как заказ на поиск — следует добавить отсутствие посягательств на искомый объект, а также — ненападение в тех случаях, когда я буду вынужден причинить вам вред. В свою очередь могу пообещать компенсировать весь ущерб, который я могу быть вынужден вам причинить, а так же тот ущерб, который вы можете понести и таки понесете в результате выполнения этого задания. Договорились?...

Сидхе задумалась, после чего отрицательно качнула головой, отчего бусинки на её косичках мелодично звякнули, а от мокрых волос разлетелся веер мельчайших брызг.

— Нет, не договорились. Ни за какие деньги я не позволю резать себя на куски, не имея возможности сопротивляться или ответить тем же. Договор заключён не будет. Прошу прощения, но свою жизнь я ценю выше золота. И не буду выполнять задание, зная, что вы будете вправе вонзить мне кинжал в спину в том случае, который вы сочтёте вынужденным. Удачи вам в поисках вашего артефакта. Могу вам посоветовать найти другого наёмника. Дверь там. Всего хорошего.

Алессьер безапелляционно вернулась к отложенному гребню на краю кровати, но сейчас движения её были более плавными и чуть замедленными, а поза выражала готовность вступить в бой, если будет необходимость.

— Прошу прощения за недопонимание. Я, наверное, неправильно выразился — у меня всё ещё некоторые проблемы с языком. Я не против того, чтобы вы сопротивлялись. Более того, я согласен, что этот пункт в договоре не нужен — увы, я не имею возможности полностью пояснить свою мысль из-за языкового барьера, а учитывать я предполагал крайне маловероятные случаи. Вы согласны?.

— Ну, если это все ваши пожелания, то да. Надеюсь, вы всё учли? Потому что поправок и изменений после заключения в договор вноситься не будет. — Алессьер откинула мокрые волосы назад и едва заметно вздрогнула, когда гребень случайно задел остренький кончик левого уха. Аромат ночи стал чуточку сильнее, и сейчас почти заглушил запах цветочного мыла. Моё возбуждение готовилось прорваться.

— Похоже, что всё. Впрочем... Вы бы согласились с расширенной трактовкой «ненападения»? Т. е. включить в договор упоминание о ненанесении вреда не только прямым нападением, но и различными уловками. Естественно, если это не попадает под другие пункты договора.

— А что вы понимаете под «различными уловками»? — сидхе удивленно приподняла левую бровь. — Понятное дело, что травить вам или подсылать кого я не стану, но хотелось бы знать, что вы под этим подразумеваете? Хотя бы примерно...

— К примеру, сдать страже. Впрочем, подсылать кого-то — это оно и есть. Ещё вопросы будут? — я улыбнулся, почти не разжимая губ.

— Фи, сдавать страже — это некрасиво и недостойно. Подсылать тоже не буду — я привыкла сама справляться. — Алессьер вежливо улыбнулась, но, видимо, воспоминание о хорошо проведенном времени ещё не померкло, потому что улыбка невольно получилась мечтательной и чуточку зовущей. И опасной. — Только один. У вас есть хотя бы изображение того, что мы ищем? Мне это необходимо. Не хотелось бы пройти мимо...

— Могу сделать. Зайдете минут через двадцать-тридцать в мою комнату? Заодно дам некоторые пояснения. Договор заключён?

— Хорошо, зайду. Заключён. — Алессьер встала и, подойдя ближе, протянула тонкую белую руку с хрупкими пальцами.

— По рукам! — я пожал руку девушки, с силой, но не так, чтобы что-либо ей повредить. Сначала я даже собрался устроить ей «полное» рукопожатие, но затем решил не повергать её в шок и тут же успокоил чуть дёрнувшиеся пальцы.

— Тогда я пока к себе — оформлю чертёж. Буду ждать, — и я вышел из её комнаты.

Выйдя от Алессьер, я сгорал от неудовлетворённого желания. Конечно, первым делом — дело, поэтому я спустился вниз, купил у хозяина листок бумаги, одолжил у него же письменные принадлежности и по-быстрому изобразил Ключ. Получилось весьма похоже. Свернув листок в трубочку, я осмотрел присутствовавших в зале дамочек лёгкого поведения. К моему удивлению, среди женщин обнаружилась и миловидная брюнетка, весьма напоминающая Алессьер. Я не слишком долго думал, прежде чем подсесть к ней и договориться, чтобы она пока немного скрасила мой вечер. Думаю, я ей тоже приглянулся, по крайней мере, цена меня устроила.

Мы поднялись в мою комнату и я, положив чертёж перед входом, потратил минимальное время, чтобы разогреть «падшую женщину», и принялся навёрстывать упущенное за время моего смертельного сна, чередуя позиции по мере того, как оная женщина лёгкого поведения распалялась всё сильнее и теряла остатки стыда. Долгое воздержание немного сказалось на моих способностях — прошло уже с полчаса, а я всё не мог удовлетворить своё желание.

Я сидел на стуле, а она сидела на мне, лицом к выходу из комнаты, когда дверь открылась без стука, и на пороге возникла сидхе, возящаяся с чем-то, находящимся у неё в сумке, висящей на плече, и поэтому не сразу поднявшей глаза и сообразившей, что она несколько не вовремя.

— Простите, что задержалась, я... — Тут Алессьер подняла глаза и узрела то, что должна была узреть с самого начала. К её чести, она смотрела исключительно в лицо своего нанимателя, не опуская взгляда ниже ни на миллиметр.

— О, прошу прощения, что помешала. Я зайду позже, когда окончательно завершу сборы.

Впрочем, смотреть в моё лицо постоянно ей не удавалось просто по техническим причинам — уж очень размашистыми были движения жрицы любви, которая совершенно бесстыдно открылась перед сидхе.

— Что ты, нисколько не помешала. Она сейчас ничего не видит и не слышит, — в подтверждение этого женщина протяжно застонала. Впрочем, она стонала и раньше — только это было не столь заметно. — Дверь закрой, пожалуйста, и я проведу инструктаж, — я встал и повернул женщину лицом к кровати, после чего легким толчком заставил её согнуться, не прекращая размашистых движений. Женщина в изнеможении уткнулась лицом в подушку так, что стоны стали еле слышны.

— Возьми чертёж — я указал Алессьер на рисунок.

Сидхе только пожала плечами и, хладнокровно прикрыв дверь, прошла к столу и, взяв с него рисунок, грациозно уселась на крышку оного, изучая бумагу. Единственная реакция на происходящее на кровати непотребство — это всего лишь чуть нахмурившиеся брови.

— Что ж, я запомнила, как примерно он выглядит. — Алессьер чуть склонила голову набок, и косички скользнули по её груди, крест-накрест перетянутой ремнями наспинных ножен. В этот момент стоны женщины прорвались даже сквозь подушку, и лицо сидхе чуть помрачнело.

— У вас есть ещё какие-либо инструкции?

Стоны женщины становились всё громче, до тех пор, пока она в изнеможении не рухнула на подушки, одновременно с тем я таки дошел до столь ожидаемого финала.

— Желательно не допускать того, чтобы на объект попала кровь. Впрочем, это не обязательно. Начинаем поиски утром. Устраивает? Кстати, я хотел бы тебе еще кое-что передать... Подождёшь секунду?...

— Разумеется, подожду. — Алессьер, всё так же сидя на крышке стола, закинула ногу за ногу, машинально скользя кончиками пальцев по одной из косичек. — Только вот с какого момента мы перешли на «ты»?

— Видимо с момента, как не стали друг друга стесняться. — Я натянул штаны, и затем чуть покопался в своем рюкзаке, выудил оттуда «бусину» и отдал её Алессьер.

— Твоё?

— Мне нечего стеснятся своего заказчика, поскольку его я не воспринимаю, как мужчину. И времени было немного, а приведение себя в порядок я считаю необходимым. — Девушка машинально взяла бусинку, и только спустя секунду, приглядевшись, узнала. Глаза её чуть сузились, а в голосе прозвучал металл.

— Откуда?

Женщина, распростершаяся на кровати, села, обеспокоено прижимая к себе раскиданную по кровати одежду. Сидхе, не говоря ни слова, посмотрела на неё, и проститутка, охнув, вымелась за дверь с внушающей уважение прытью.

— Ах да, надо еще и дротики вернуть. — Я демонстративно повернулся к сидхе спиной, достал из рюкзака дротики и передал их ей. Естественно, совершенно миролюбиво.

— А как ты думаешь, откуда я мог всё это взять?... Я твой тайный воздыхатель и всюду следую за тобой по пятам? Нет. Я на самом деле стражник, которому поручили арестовать тебя? Нет. Или?... - я очень широко улыбнулся.

— Труп, лежавший в гробу подземелья, — сквозь зубы процедила Алессьер, с силой сдавливая дротики. От неё плеснуло запахом горячей, едва сдерживаемой ярости. Уже не безмятежная лунная ночь — погоня за жертвой. Запах, оставляющий на корне языка сладковатое послевкусие. — Выглядишь намного лучше, чем тогда. Даже местами функционируешь. Что ж, надеюсь, что путешествие будет достаточно коротким.

Казалось, что ещё немного — и она зарычит. Но прошло всего несколько секунд, и её ярость утихла, оставив лишь деловую собранность и сосредоточенность.

— Угадала! Только не совсем труп. Впрочем, договор уже заключён, не так ли?... Между прочим, я даже не обижаюсь из-за украденной у меня побрякушки. И думаю в твоих интересах, чтобы я оставался живым и здоровым — если ты, конечно, хочешь хоть когда-нибудь от этого браслета избавиться. Так что спокойнее, подруга, спокойнее. Нервные клетки, между прочим, восстанавливаются достаточно долго. Да, и ещё. На будущее — я, конечно, функционирую, как ты говоришь, только местами, но это не значит, что я слаб и беспомощен. Поверишь на слово?...

— Нет, не поверю. — Сидхе пожала плечами. — По-моему, нет повода доверять вам вообще — раз вы с самого начала скрывались, зная, что за это дело я не возьмусь, когда узнаю, кто вы. Это первое. Во-вторых, я не трактирная шлюха, и не позволю наносить мне оскорбления. Называть меня на «ты» и «подругой» без моего на то разрешения — это именно оскорбление. А в-третьих, мы с Фэем уже нашли общий язык, поэтому я не горю желанием от него избавляться. Вопросы? Если их нет, то позвольте откланяться. — Алессьер соскользнула с крышки стола, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и хладнокровно убрала дротики в петли широкого ремня на левом бедре.

— Вопросы есть. Во-первых, я не скрывался. Более того, честно выполняю договор. Пункт про оплату. Тем более что я не настолько уверен в вашем предварительном отказе от договора. Второе — если вы считаете, что я нанес вам оскорбление — вы вправе требовать сатисфакции. Ничего противоречащего в договоре нету. Третье... Впрочем, третье пока подождет. Комментарии будут? — я улыбнулся еще шире.

— У меня нет желания угробить собственного нанимателя. Особенно с учетом того, что с утра пораньше перед отъездом мне нужно будет разбираться с предыдущим. Сатисфакции я смогу потребовать позже. После выполнения своих обязательств. Разумеется, если меня не убьют раньше. — Девушка улыбнулась, и в улыбке этой было что-то хищное. — Но я надеюсь в очередной раз выжить. Чего и вам желаю.

— Меня угробить нужно постараться. Если хотите — спросите у... Как вы его назвали? Фэя? Инструкция 3215Е, сведения о расе предыдущего хозяина. Да, между прочим, вам с предыдущим нанимателем помочь?...

— Фэй, — поправила сидхе. — Может, и спрошу. Нет, благодарю, разберусь сама. В крайнем случае, вам придется искать другого наёмника, потому что я не смогу выполнить свои обязательства. Из-за скоропостижной смерти. Приятной ночи. Надеюсь, я не сильно напугала вашу подругу на ночь, и она ещё вернется. — Алессьер развернулась, чуть мазнув меня кончиками иссиня-чёрных волос по обнаженной коже живота, и шагнула к двери.

Я улыбнулся.

— Боюсь, что такими темпами я буду вынужден довести её до состояния растения — когда она уже не будет ничего соображать. Воздержание плюс импринтинг плюс красота одной особы творят интересные вещи. Кстати, я тоже, похоже, вынужден буду пообщаться с вашим нанимателем — чтобы объяснить ему, что брать чужие вещи без спроса — не всегда хорошо. Я иду с вами.

Интересно, моё возбуждение пройдет когда-нибудь? Или я всё так же буду сходить с ума по этой девушке? Хотя то, что я схожу с ума, не помешало мне в одно движение оказаться рядом с ней.

— У меня есть два вопроса — вы идёте сейчас? И... Насколько вам жалко вашего нанимателя?

— Отвечаю на оба вопроса. Первое — нет, не сейчас. Всё же, рассвет только близится, а заказчик будет поздним утром. Второе. Нет, не жалко. Но не хочу запятнать свою профессиональную репутацию. Вывод — разберусь сама. К тому же... — Алессьер на миг запнулась, но потом продолжила. — Со мной может прийти только один... человек или представитель любой другой разумной расы. И он уже есть. Ещё раз благодарю за желание помочь, но вынуждена отклонить ваше предложение. Мой совет — отдохните.

Сидхе чуть склонила голову и вышла за дверь настолько быстро, насколько это было приемлемо. Дверь за ней закрылась с едва слышным стуком... Я с трудом задавил вновь поднявшееся желание и завалился спать. Доброй ночи мне. И приятных снов!

Глава 3.

Алессьер.

Меня разбудил противный писк, раздающийся прямо в голове. Я резко села и с удивлением обнаружила, что опять спала, не раздеваясь. Писк в голове моментально утих, зато раздался ироничный голос Фэя.

«Проснулась, спящая красавица?»

Это ты, что ли, такую оригинальную побудку изобрел? А что-то менее мерзкое озвучить нельзя было?

«А ты бы проснулась?»

Наверняка. Так чего разбудил?

«Лесс, я вынужден напомнить, что у тебя встреча утром назначена.»

Ладно, намек поняла, встаю.

Я соскользнула с кровати и с хрустом потянулась, разминая слегка затекшее за остаток ночи тело. После вчерашнего представления, устроенного мне этим... Джерайном... я просто пришла и вырубилась, едва добравшись до кровати. Видимо, перенапряжение и недосып сыграли свою роль. Все-таки, тяжеловато выполнять одно задание за другим. Я и отпуска-то в глаза не видела лет пять. Все, выполню задание этого красноволосого извращенца — и уйду на отдых. За такие деньги, что он мне обещал, можно несколько лет жить в столице, не заботясь о хлебе насущном. А если в одной небольшой деревеньке на востоке — и того больше. К тому же, я давно не навещала Эрин. Интересно, как там она? Ей скоро исполнится восемь, а она до сих пор видит меня в лучшем случае два раза в год. Конечно, отсылать деньги и вещи — это хорошо, но неплохо бы еще и самой заезжать почаще...

Но возвращаемся к нашим баранам.

Я надела перевязь с клинками, которую все-таки сняла вчера перед тем, как лечь спать, и проверила, удобно ли мне выхватывать квэли. Удобно. Впрочем, как всегда. Кстати, насчет нанимателя...

Фэй, а что там Джерайн говорил про сведения о предыдущем носителе?

«Вообще-то, Джерайн Тень был им. Если интересует, я могу о нем рассказать.»

Давай.

«Джерайн Тень — один из моих создателей. Родился...»

Так, дату рождения пропускаем. Семейное положение тоже. Дальше.

«Хорошо. Он больше ученый, чем воин, что не слишком характерно для д'эссайнов...»

— Для кого-кого???

Я чуть не выронила походную сумку, в которую я собирала нужное мне снаряжение.

— Так этот Джерайн — д'эссайн?! Так они же вымерли лет пятьсот назад! Полностью. Подчистую! Вся раса вымерла, не то от эпидемии, не то сами себе помогли, хроники на эту тему расходились во мнении. Но точно известно, что около пяти веков назад раса этих каннибалов исчезла.

Похоже, от такой информации Фэй сам несколько «подвис», и на долгую минуту замолчал, видимо, переваривая столь шокирующие сведения. Потом снова заговорил, но его «голос» уже не был столь иронично-уверенным, скорее, подавленным.

«А подробнее можно? Я находился в изоляции вместе со своим предыдущим носителем, поэтому совершенно не в курсе, что происходило за стенами подземелья.»

Давай так — ты сначала мне рассказываешь все, что знаешь о Джерайне, а потом я тебе рассказываю то, что знаю о том, куда делась раса твоих создателей. Все-таки, в библиотеке моего родного города было очень много хроник того периода, и о д'эссайнах в том числе. Сидхе, знаешь ли, не очень хорошо сосуществовали с ними. Хотя бы потому, что никак не могли разобраться, какая раса страшнее и круче. Сейчас, после того, как д'эссайны вымерли, сидхе стали грозой разумных рас. Заняли нишу самых жутких существ. Теперь раса твоих создателей осталась только в страшных сказках на ночь и легендах, а сидхе сторонятся и боятся до сих пор.

«Хорошо... Джерайн не самый лучший из воинов своей расы, но почти гениальный изобретатель. Изобретал он достаточно оригинальные механизмы, и они всегда были для него интереснее, чем что-либо еще. В возрасте восьмидесяти лет он создал меня. Вернее, поначалу это был только проект, но благодаря совместным усилиям д'эссайнов, людей и гномов, опирающихся на некоторые технологии Древних, его воплотили в жизнь. Позже в меня встроили занимательную функцию — анабиотический сон-смерть под стасис-полем. И Джерайн, как автор оной идеи, решил апробировать ее на себе. К сожалению, в настройки вкралась небольшая ошибка, которая вместе с плохим физическим состоянием моего предыдущего хозяина помешала установить настройки достаточно точными. Он намеревался настроить меня на обеспечение десятидневного анабиоза, но из-за ошибки анабиоз должен был продолжаться до получения следующей команды, или же обрыва контакта с носителем. Сам я ничего не мог сделать. Хуже, что хозяин спрятался так, что никто из его коллег не мог его найти, чтобы прервать этот сон. Если бы с д'эссайнами ничего не случилось, моего создателя непременно нашли бы разбудили бы лет через десять лет, но и через десять лет никто не пришёл. Не пришел и через сто. А потом и у меня полетели настройки, и стала доступной к выполнению только последняя заданная команда — „сна-смерти“ на неопределенный срок...»

— Ясно все с вами, — пробормотала я, доставая из кожаного рюкзака снаряжение для скалолазания и, осмотрев его, закинула обратно. Пригодится. — Слушай, а сколько лет было Джерайну, когда он лег спать? Время, которое он проспал, в расчет не берем.

«Около девяноста.»

— Прие-е-е-е-ехали, — протянула я, садясь прямо на пол и озадаченно покусывая одну из тонких косичек, на которую вернулась серебряная застежка с гранатом. — Он же еще пацан несовершеннолетний! Всевышний, за что ты мне подкинул парнишку?! Я же замучаюсь за ним следить!!!

«А почему несовершеннолетний-то? — удивленно произнес Фэй. — По людским меркам это соответствует примерно тридцати годам.»

— Если судить по человеческим меркам, то я уже лет сто, как должна была бы лежать в гробу, поэтому это для меня не эталон. У сидхе совершеннолетие достигается в сто лет, и, пока существо не достигнет этого возраста, оно считается либо ребенком, либо несовершеннолетним. Как ты думаешь, почему мы никогда не спариваемся с людьми? Да все потому, что педофилия у нас не приветствуется, какими бы взрослыми не выглядели эти человеческие дети. А если кто-то из них доживает до совершеннолетия, то они обычно уже ни на что не способны.

«А тебе говорили, что неправильно мерить всех по своей мерке?»

А чем она хуже других?

Весомых аргументов не нашлось, поэтому я продолжила сборы, складывая в рюкзак сменную одежду. Теоретически, в этот рюкзак поместилась бы только одна смена одежды и что-нибудь пожевать на пару дней — таким небольшим он выглядел, но это только на первый взгляд. Рюкзак был магическим. Купленный за бешеные деньги в одном из смешанных крупных городов, он вмещал в себя содержимое платяного шкафа, но при этом весил не больше половины пуда. Куда девалось то, что я туда клала, я толком и не поняла. Маг-продавец честно пытался объяснить что-то там про пятое измерение, но при этом сыпал терминами прикладной магии так, что мне, далекой от этой области, понять что-то было попросту нереально.

«Хочешь, я попробую объяснить?» — влез в мои мысли Фэй.

Нет уж, спасибо. Главное, что оно работает, а как — неважно.

«Ну, как знаешь. Кстати, ты обещала поделиться сведениями о д`эссайнах.»

Помню я, помню. В общем, в библиотеках Seith'dar'Estell, нашей столицы, хранились хроники тех времен, когда д'эссайны исчезли. Наверное, сидхе настолько обрадовались исчезновению вечных конкурентов на звание самой пугающей расы этого мира, что уворовали записи об этом событии отовсюду, откуда только можно и нельзя. Никто не знал точно, что с ними случилось, просто кто-то из приключенцев, воспользовавшись экстренным порталом, очутился в поселении д'эссайнов. А там он обнаружил только трупы. И все. Дома оказались брошенными. Везде горы не то пыли, не то праха, вещи и ценности не тронуты. Версии, куда делись знаменитые хищники, были разные, но все они сходились в одном — д'эссайны исчезли, как и прочие Древние. Д'эссайны исчезли и из смешанных городов, подобных этому.

Д'эссайны постепенно уходили в прошлое, становясь лишь призраками. Отголосками прошлого. Ушёдшими в никуда Древними. И тут на тебе — вылез один. И зачем я его только разбудила... Если в столице сидхе узнают, что спустя пятьсот лет появился д'эссайн, то они в лепешку разобьются, но найдут ту сволочь, которая этому появлению поспособствовала. А я и так капитально испортила им жизнь своим существованием.

«Это как, интересно? Ты же одна из них. А они, как мне известно, только другие расы презирают, за своих-то как раз трясутся.»

Устаревшие у тебя сведения, Фэй. Крайне устаревшие. Так было до того, как начали полукровки возникать. Их убивали сразу после рождения, чтобы не загрязнять расу.

«А ты-то тут причем?»

А я сама полукровка... Только выяснили это не сразу, а в день моего совершеннолетия. Уже после того, как мне вручили квэли и признали воином и полноценным членом общества сидхе. Был там один... который уговорил правителя наложить на меня заклинание узнавания чистоты крови. А я к тому моменту уже знала, что мой отец не сидхе, а кто-то из светлых эльфов. Мать призналась. Внешне это не мне почти никак не сказалось, разве что кожа была светлее, чем у большинства моих сородичей, но на это как-то закрывали глаза, потому что я считалась весьма перспективной воительницей. Мне пришлось бежать, но меня поймали. Если бы не моя мать, имевшая влияние на правителя, то убили бы. А так — изгнали. Причем так, что я не могу появляться ни в одном из городов сидхе под страхом смерти. Правда, я плевать хотела на этот запрет, сейчас никто в пограничных городах меня уже не узнает, а в столице мне и так делать нечего...

В дверь постучали, и знакомый голос произнес:

— Лесс, я твою куртку принес!

— Ну вот, легок на помине. — Я улыбнулась, и пошла открывать дверь.

«А-а-а, это тот вчерашний любовник? Знаешь, Лесс, я бы посоветовал ему поменьше...»

Фэй, заткнись. Засекут.

«Понял, умолкаю.»

Я распахнула дверь и тотчас оказалась в объятиях Тираэля. Эльф одарил меня изысканным поцелуем, захватывающим настолько, что я едва не забыла о том, что нам еще на встречу с нанимателем идти. А опоздания — не лучшая черта наемной убийцы. К тому же тогда, когда придется объявить о провале задания.

— Тир, ты не мог бы разделять работу и личные отношения? — выдохнула я, когда наконец-то сумела говорить.

— А я, по-твоему, что делаю? Если бы не умел, то сейчас мы бы наверняка уже находились в постели, а твой наниматель был бы крайне недоволен.

— Нахал.

— Но тебе же нравится, — улыбнулся Тираэль, отпуская меня и поправляя легкий меч, висевший в наспинных ножнах.

— Странно тебя видеть без твоего лука.

— Что поделать, приносить дистанционное оружие на встречу — дурной тон, к тому же, использовать в случае чего стрелы в помещение — это смертоубийство.

— Ага, не выживет никто, кроме тебя, — хмыкнула я, беря со стола тяжелый мешочек с золотом — задаток, который придется возвращать.

— Вот именно, а мне хотелось бы еще не раз встретиться с тобой, причем на этом свете, а не за гранью.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась я, одевая починенную и вычищенную куртку поверх ножен с квэли. Часть амулетов, которые я обычно таскаю с собой, я сразу же распихала по карманам, остальные — по возвращении. — Ладно, идем.

— Разумеется, моя светлая леди, — поклонился Тираэль, поднося мою ладонь к губам.

Похоже, перед отъездом я еще раз захочу побыть с ним наедине. Пусть даже потом придется выслушивать мнение Фэя.

Мы не опоздали. Пришли вовремя, но заказчик, невысокий пожилой маг, прячущий начинающую лысеть голову под причудливо украшенным колпаком, уже нетерпеливо мерил комнату шагами под невозмутимым взглядом охранника. Полуорка, судя по внешнему виду.

— Ну, где он? — спросил маг, едва я переступила порог в сопровождении эльфа.

— Тут, — кратко ответила я, задирая рукав куртки и демонстрируя браслет с ровно мерцающим рубиновым глазом. — Надеюсь, вы знаете, как его расстегнуть? А то у меня что-то не получается.

— А з-з-зачем в-в-вы его н-н-н-надели? — Ой, а он еще и заикается. От волнения, вестимо. Я ядовито ухмыльнулась, демонстрируя белоснежные зубы. А ведь клыки у меня заострены и, если широко и радостно улыбнуться, сослепу могут принять за вампира.

— А вы знаете, там десяток вурдалаков его охранял, причем пробудились они сразу же, как только я взяла в руки браслет. Убрать его в мешок я не успела. Интересно, почему вы о них не предупредили? Не знали?

— Ну... я... — маг как-то стушевался, и до меня дошло, что знал. Понадеялся на то, что я выкручусь. Гад.

— Так вы знаете, как снимается браслет? — «ласково» повторила я, подходя ближе.

— Знаю, конечно, — воодушевился маг. — Я вначале наложу на вас обезболивающее заклинание, отрежу правую кисть, сниму браслет, а потом, разумеется, приращу руку обратно. Начинаем?

— По-моему вы, господин маг, упустили из виду одно весьма немаловажное обстоятельство, — подал голос Тираэль, до того молча подпиравший дверной косяк плечом. — Вероятность того, что конечность прирастет обратно, составляет пятьдесят процентов.

— Вот, видите, Алессьер, это очень высокая вероятность! — радостно воскликнул мой наниматель. Я скривилась.

— Либо прирастет, либо нет, — мстительно закончил эльф, не меняя тона.

Воодушевление с лица мага моментально сползло. Я вздохнула и положила кошель с золотом на стол.

— Я возвращаю задаток, поскольку лучше останусь без золота, чем без руки. Браслет, естественно, оставляю у себя. По-хорошему, мне и задаток-то возвращать не следовало, поскольку вы утаили важную информацию, которая могла привести к моей смерти, но я это великодушно прощаю. Надеюсь, в следующий раз вы будете более откровенным с наемниками, и тогда, разумеется, получите, что хотите.

Маг нахмурился. Я сделала шаг к двери.

И тут Фэй нарушил конспирацию.

«Регистрирую возмущение магиполя! Приступаю к его частичной блокировке в пределах помещения!!»

В комнате вспыхнул портал, из которого шагнула пятерка воинов. Не людей, эльфов-полукровок. Хорошо хоть, что не с луками, а с короткими легкими клинками. Я, не раздумывая, выхватила квэли, Тираэль — свой меч, а маг, злобно расхохотавшись, повелел принести ему браслет и шагнул к порталу.

«Блокировка завершена.»

Портал заискрил и пропал прямо перед носом мага. Тот непонимающе взмахнул рукой, произнося заклинание снова, но ничего не произошло. Я ухмыльнулась.

— Похоже, вы решили, что меня можно так легко убить?

Квэли хищно блеснули в тусклом свете, пробивающимся сквозь щели в ставнях.

— И не надейтесь.

Маг бросил на меня затравленный взгляд, в котором читался испуг, а я уже метнулась вперед, к преждевременно шагнувшему вперед полуэльфу. Клинки — на пол. Стойка на руках и мощный удар обеими ногами в грудь слишком замешкавшегося полукровки.

Он вылетел в окно, проломив ставни и впустив в комнату солнечный свет. Минус один враг. Стало намного интересней. Особенно после того, как выяснилось, что закон сохранения количества участников драки выполнился — в выбитое окно влетел д'эссайн, сжимающий в руках искривленный клинок с большим количеством лезвий.

— Мага не трогать! Он мой!... - наступила короткая пауза, за время которой вновь прибывший отбил атаку чересчур быстро спохватившихся наемников. — Завтрак.

Потенциальный завтрак вздрогнул, обернулся и, приглядевшись, заверещал так, что у меня в ушах засвербело. Я поморщилась, отбивая квэлем клинок одного из полукровок-недоучек, и в ответ заорала:

— Не троньте ребенка, я за него отвечаю!!

— Да кто тут «ребенок»?? - дружно возмутились все присутствующие, не прерывая, впрочем, драки.

— Он! — Я беззастенчиво ткнула клинком в сторону разошедшегося д'эссайна.

«Лесс, если тебя не убьют эти молодчики, это сделает он.»

Мал еще.

Д'эссайн насадил несчастного полуэльфа, которого было схватил за горло, на вытянутый в его сторону квэли.

— Харе тыкать в мою сторону разными острыми предметами, я и разозлиться могу, девочка! Я за свою жизнь уже успел убить больше существ, чем ты видела! — и, видимо, в попытке подтвердить свою славу ужастика, д'эссайн поймал клинок еще одного наемника между лезвий своего клинка и сдавил его лицо в своей ладони, впиваясь ногтями противостоящих пальцев в горло.

— Точно, подросток! Только они хвастаются своими подвигами, при этом значительно преувеличивая их! — Я стряхнула труп полуэльфа со своего клинка и завертела квэли наподобие мельницы, исполосовав зазубренными лезвиями оставшихся в живых охранников. Плеснуло кровью из перерубленных артерий, алые, остро пахнущие железом капельки осели на моем лице, наверняка придавая ему жуткий вид.

Наступила тишина, прерываемая разве что подвываниями мага откуда-то из-под кровати и хрипами полуэльфа, медленно умирающего в стальном захвате д'эссайна. Я хмыкнула и, воткнув один из мечей в пол, сделала едва уловимое движение левой ладонью, и полуэльф замолчал. На этот раз — навсегда.

Серебристый дротик дрогнул в его горле аккурат между пальцами Джерайна и застыл.

— Учись, мальчик. Убийство — это искусство, а не бессмысленная резня.

— Девочка, убийство — это искусство для тех, кто не умеет убивать. Он бы умер и сам — с порванной трахеей при ваших дурацких лекарях долго не проживешь. Тем более что его предсмертные хрипы необыкновенно воодушевили одного и так безмерно бодрого мага. Настолько, что он произвел психическую атаку при помощи излишков содержащихся в его организме жидкостей.

Д'эссайн ухватил мага за шкирку и вытащил его из-под кровати.

— Судьба твоя известна мне. Сегодня ты умрешь и будешь съеден мною после короткого допроса. И лишь одно повлияет на последовательность этих действий — то, насколько честно ты будешь отвечать на вопросы. Кто тебе рассказал про браслет?

«Лесс, сейчас барьер рассеется!»

Я почувствовала необходимость вмешаться. Конечно, сидхе далеко не мирный народ, но даже у нас каннибализм вызывает отвращение. Есть того, кто говорит с тобой на одном языке, да при этом еще и хоть как-то разумен? Не-е-е-ет, увольте.

— Никто никого здесь есть не будет. — Очередной дротик, пробивший шею мага, отправил последнего на тот свет. — Про браслет он узнал от одного приключенца, который, кстати, бывал в твоем склепе годика два назад. И вообще, перестань трястись над трупом, его либо убрать надо, либо самим по-скорому отсюда убраться.

Я вытерла кровь с лица и покосилась на невозмутимо застывшего у двери эльфа. Ну, спасибо тебе, Тир. Знаю, что ты бы влез в сражение, если бы возникла необходимость, но иногда твоя политика невмешательства меня бесит.

Д'эссайн приподнялся от трупа, который почему-то выглядел существенно менее аппетитным, чем минуту назад, и отер кровь с лица.

— Ну, допустим, живого я есть все равно не собирался. Да и целиком мне он тоже не нужен. Дело в том, что даже после смерти тело мага является хранилищем для его магической энергии — а если маг сильный — то еще и для души. Впрочем, мне его гнилая душонка без надобности. В отличие от его маны. — во время разговора он вытирал клинок об одежду трупа — но что хотел, я уже получил. Можешь делать с трупом все, что хочешь. К примеру, разобрать на внутренние органы, и принести их в жертву вашим богам, для лучшей охоты — так, кажется делала ваша братия во времена моего пра-пра-пра-пра-пра-прадеда. Или выцедить из него кровь по капле и подарить ее вместе с остатками жизненной силы какому-то-там дереву. У вас и не такие обычаи были — так что вы лезете в наши?

Джерайн что-то сделал со своим мечом, что тот превратился в «ноль на палочке» — большую сияющую окружность с рукояткой. Внимательно осмотрел заточку острия и, видимо удовлетворившись ею, продолжил.

— К сожалению, придется покинуть это здание — выброшенный из окна полуэльф предпочел в полете превратиться в полу-полуэльфа. Народ, конечно, не сразу обратит внимание на такую неприятность — но через полчаса стража, наверное, придет сюда интересоваться.

Я вздохнула. Похоже, до него так и не дошло. Очистив лезвия квэлей от крови, я забросила их в наспинные ножны. Подошла к сидящему на полу д'эссайну. Наклонилась так, чтобы наши лица разделял всего вершок.

— Мальчик, ты, похоже, так и не понял. Нет никаких «ваших» обычаев. И д'эссайнов больше нет. Твоя раса сгинула пять веков назад в небытие. Ты — один. Последний представитель своего рода. Мир изменился. Он живет без д'эссайнов. И сидхе уже не такие кровожадные, какими когда-то были — уже нет нужды в подобных устрашениях. Привыкай, мальчик. Ты один.

Джерайн несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом совершил наиболее странный поступок, на который он был в этот момент способен — впился долгим поцелуем в мои губы. К сожалению, высвободиться мне удалось не сразу.

— Так им и надо. Но наши обычаи умрут с последним д'эссайном, кто бы им ни был, тем более, что еще не факт, что я последний. Кроме того, после нас останется... Остался страх, не так ли? А страх подразумевает веру. Это значит, что мы бессовестным образом отняли у судьбы свой шанс.

— Мальчишка, — вздохнула я, умудрившись выскользнуть из его объятий, больше напоминавших стальные тиски. Очень неприятное ощущение, не уверена, что мне хотелось бы испытать его еще раз. — Эгоистичный подросток, в котором бушуют гормоны, спесь и жажда крови. Мне жаль тебя. Но есть надежда, что ты все-таки доживешь то того возраста, когда начинаешь понимать в этой жизни хоть что-то.

Я подошла к эльфу, и устало прислонилась к его плечу, как всегда надежному. Единственно надежному для меня в этом мире. Тираэль понимающе коснулся моих волос.

— Не сейчас, Тир. Мне еще нужно разобраться со стражей. Думаю, что градоправитель согласится замять это дело, но для этого надо будет все объяснить. И, возможно, оставить в залог услугу. — Я отстранилась от эльфа и посмотрела в сторону поднявшегося с пола д'эссайна.

— Джерайн. Советую тебе идти в свою комнату, там привести себя в порядок и собрать вещи. Если у тебя нет необходимого снаряжения, то через полчаса я зайду за тобой и помогу его приобрести. Надеюсь, что у тебя есть средства на задаток, потому что сборы за мой счет меня не устраивают. Пока будешь собираться, мы с Тираэлем уладим вопрос со стражей. И, пожалуйста, если будешь снова брать проститутку, делай это побыстрее, времени у нас совсем мало.

И я вышла за дверь, оставив д'эссайна с рубиновыми волосами среди поверженных врагов. Если он все же собирается проявить свои дурные наклонности, то я не хочу этого видеть или слышать. Точно так же, как не хочу вспоминать слишком жесткий поцелуй, едва не поранивший мне губы, или стальную хватку на своей талии. Сейчас мне в первую очередь надо разобраться со стражей и покидать оставшиеся вещи в рюкзак.

Златоволосый эльф успокаивающе коснулся моего плеча, а потом привлек к себе, нежно и бережно целуя мои губы, словно стирая с них воспоминания о болезненном поцелуе д'эссайна.

«Тебе действительно настолько не понравилось? Странно, обычно с женщинами он вел себя иначе.»

Не понравилось. Думаю, он таким образом пытается самоутвердиться. Или показать, что он сильнее. Кстати, а Тираэль нас не слышит?

«Нет, не слышит. Я успел просканировать его магию и сейчас веду общение на такой частоте, какую он не может уловить. Так что я могу говорить с тобой мысленно даже в его присутствии.»

Знаешь, плюс в этом есть, но если ты будешь комментировать мою интимную жизнь во время процесса...

«Постараюсь этого не делать.»

Не нравиться мне это твое «постараюсь»...

— Я больше не подпущу его к тебе, — Тир ласково потерся щекой о мою шею и улыбнулся.

— Ревнуешь? — улыбнулась я в ответ.

— Нет, что ты. Просто невооруженным взглядом видно, что тебе он не понравился. То, как он тебя целовал — тоже. А я не хочу, чтобы тебя заставляли делать то, что тебе не нравится.

— Тогда помоги мне завязать с этой профессией, — усмехнулась я, возвращая поцелуй.

— А ты хочешь сказать, что тебе это настолько не нравится?

Я промолчала, беря Тираэля за руку и уводя его по коридору подальше от комнаты, где состоялся бой. Не оборачиваясь, потому что ощущала на себе пристальный взгляд рубиновых глаз.

Джерайн Тень

О Крайн ту Эсте, демон сумасшествия и беспорядка!

Что же со мной твориться?! Увлечься какой-то девчонкой, наверняка по меркам сидхе ей лет шестнадцать, не больше! Причём настолько, что бросился целоваться, как неопытный юнец, разве что не до крови. Что со мной творится?! Да и ей однозначно не понравилось. Напряжение сквозило в каждом её движении, казалось, что даже её затылок готов был мне сказать «я хочу не тебя, а вот этого гламурного эльфика!» Стоп. Приехали. Говорящие затылки и гламурные эльфики. Гормоны — молчать, в милейшем обществе семи трупов решать сердечные задачи — не лучшая идея.

Если они профессионалы — то какие тут сейчас дилетанты? Ответ на этот вопрос получался крайне неутешительный. Какое счастье, что я умудрился не испачкаться кровью... Или ещё какой-нибудь жидкостью. Аромат был малоприятный, поскольку запах смерти смешивался с кучей несколько менее обольстительных ароматов. Я парой лёгких движений превратил горла тех неудачников, которым не повезло попасться в мои загребущие лапки в кровавую кашу — чтобы никто не мог сказать, что их держало за шеи что-то чересчур многопалое.

Потом слегка обшмонал трупы на предмет волшебных предметов — пара колечек «на удачу», крайне топорного исполнения, серьги для огнеупорности и книга волшебника у... Волшебника. Кто бы мог подумать. После этого мне следовало лишь последовать примеру моих разборчивых эльфийских друзей — свалить из этой комнаты в свой номер, и как можно быстрее — чтобы уложиться в тот промежуток времени, когда поспешное отступление из подозрительной комнаты ещё не привлекает излишнего внимания.

Зайдя в свою комнату, я накарябал записку Алессьер о том, что отправимся мы не раньше, чем через два часа. После этого я, захватив с собой рюкзак, пошёл закупаться амуницией, не забыв просунуть записку под дверь сидхе.

За всю свою, не самую короткую жизнь я никогда не был заядлым путешественником. Так, крайне редкие поездки в д'Эра — где то раз в десятилетие, да по паре ежегодных выездов на природу — чтобы не заскучать в городе и не растерять охотничьи навыки — я не самоубийца — охотиться по месту проживания. А так — отправился с палаткой и хорошей компанией за город на охоту — и хороший аппетит от свежего воздуха обеспечен, и поохотиться можно хорошо... Только не на компанию конечно, а на зверей — я охотник, а не варвар. Впрочем, я заговариваюсь.

Все города, кем бы они ни были построены, всегда казались мне лишь отражениями, а то и районами какого-то другого, гигантского города. А что? Для того чтобы пешком дойти до места работы, мне требовалось потратить полчаса — или минут десять на извозчике. Чтобы дойти до моей лаборатории, я мог потратить часов пять — с учётом потенциальной опасности подземных переходов. А если надо было добраться до другого города, то у меня уходило от полутора-двух недель на лошадях — если некуда было торопиться и хотелось отдохнуть извращённым способом, отдавая свой зад на растерзание хребтистой твари с меня ростом — и до трёх-четырёх минут стараниями мага-телепортатора — если дело было действительно срочным...

Конечно, на первый взгляд две недели — большой строк. Но мне как-то раз удалось — ещё до моей последней длительной работы — месяц идти к булочнику за хлебом. Встретил одного знакомого, потрепался, зашёл в гости, отметили... Что-то, поспорили, поиграли, устроили какой-то бедлам на весь город, ужаснулись, кинулись исправлять, натворили крайн-те-что, таки всё исправили, отметили, покуролесили... Короче до соседнего квартала я добирался двадцать семь дней. И, подозреваю, что это ещё и не предел.

И этот город, в котором я оказался после пробуждения... Да, новый город. Да, лишь отражение старого. Бледная тень на стекле времени. Как и во всех людских городах — запахи навоза и помоев — старая канализационная система явно почти не использовалась. Стук лошадиных копыт по мостовой. Дружелюбная перебранка между соседями.

Навстречу мне из какой-то подворотни со злобным лаем выбежала собака, больше всего напоминавшая помесь крысы, колбасы и лавки. Вытянутая вперёд морда и хищный оскал зубов успешно гармонировали с ростом «по середину икры» и окраской в стиле «Бурёнка». Пёс не добежал до меня пары шагов, гавкнул ещё пару раз для острастки и снова скрылся в подворотне. Наверное — поджидать следующую жертву.

Найти рынок для меня никогда не представляло никакой сложности — иди туда, где больше народу, откуда сильнее всего запахи пота и несвежей зелени... Туда, откуда раздаётся самый большой шум в конце концов! Шум, конечно, не такой важный показатель — у гостиницы тоже началась суматоха, стражники таки обратили внимание на тело... На останки полуэльфа. Надеюсь, что у них крепкие желудки — зрелище должно было быть весьма неаппетитным.

Тьфу, я снова отвлёкся, что же это за день такой, никак не могу ни на чём сосредоточиться! Говорила мне матушка — если твой день начнётся с того, что на тебя с небес посыплются нахальные людишки, то надо быть готовым ко всему. Особенно к тому, что рынок за столько лет почти не изменился. Почти — это потому, что дома всё-таки стали другими. Пониже, поплоше... Но чему я удивляюсь, если даже ткань их одежды уступает той дешёвке, которая пошла на мой балахон? Зато ряды лотков с товарами рождали чувство уюта — будто покинул это место ещё вчера, с надеждой вернуться завтра... И не вернулся. Стоп, хватит. Сначала — дело, затем — нюни.

Главная надежда, которую я в себе тешил, была связана с гномами. Во-первых, гномы крепче других рас связаны традициями — даже эльфы не столь верны своему слову, сколь гномы. Во-вторых, гномы обязаны д'эссайнам — они многому у нас научились. Нет, мы у них тоже учились, но отнюдь не настолько усердно. Нам это не настолько надо было. Тем более, что нами большая часть их технологий была неприменима — всё-таки разные расы. И, в третьих, лично передо мной были обязательства у одного из кланов, живших в этой области. Осталось лишь найти нужную лавку.

С задачей поиска я смог справиться минут за двадцать — и за это время меня чуть не ограбили два раза — один раз несчастный воришка-карманник, которому я шутки ради сломал запястье и другой раз — пара каких-то громил, которым, видимо, этот карманник пожаловался. Позаботившись о том, чтобы обезопасить генофонд человеческой расы от детей этих ублюдков, я таки наткнулся на нужную мне лавочку.

Если ты видел одну гномью лавку, ты можешь представить себе любую другую. Самое главное, что есть в подобных лавках — это тамошний воздух, пропитанный духом основательности. Я не знаю, откуда возникает подобное впечатление — не то из-за их угловатой мебели, формой напоминающей трапецию, резкой и грубой если не приглядываться — и удивительно качественно обработанной, если глядеть поближе. Развешанные вдоль стен образцы продукции. И, естественно, гном-продавец, всем своим видом демонстрирующий гордость своим товаром. К нему я и обратился.

— Уважаемый мастер, прошу у вас прощения, мне нужно поговорить со старшим мастером. Срочно. — И, чтобы не возникло никаких возражений, я широко-широко улыбнулся. Гном, кажется, немного побледнел, но возразить не решился и нажал небольшую кнопку. Кажется где-то в глубине лавки зазвенел колокольчик.

— Уважаемый старый мастер уже идёт. Ещё какие-нибудь требования будут? — голос гнома был удивительно недружелюбным. И чего это он так?

— Нет, — отрезал нить разговора я.

Оставалось лишь со скучающим видом изучать инструменты. Похоже, что с момента моего исчезновения гномы заметно продвинулись — качество металлов заметно подросло, о назначении части инструментов я мог только догадываться, потому, что за всю свою жизнь не встречал ничего подобного. Как и было обещано, через пару минут явился Старший мастер и отвлёк меня от этого удивительно скучного занятия.

— Вы хотели меня видеть, — не вопрос, утверждение.

— Да. Время течёт и время меняется, но верность гнома вернее камня.

— Верность гнома нужно ещё заслужить, хоть верность скалы — камню не то же, что верность скалы — лишайнику. И не всякий лишай приживётся на скале.

— Но камень, рождённый в скале, всегда будет ей дорог — даже если пройдёт долгий путь, прежде чем снова станет частью скалы.

— И тогда он попросит горы отдать сокрытое им. — Прекрасно, официальная часть закончилась.

— Дварэн, сын Квили?

— Увы, нет. Фидан внук Дварэна. У вас был заказ?

— Почти. Был договор на набор седьмой-враг, с предоплатой, — гном крайне шустро проглядел книгу заказов.

— Был, был... Выполнен. Можем доставить, это займёт лишних пятнадцать минут. Впрочем, со временем хранения не сравнить.

— Премного благодарен, — я тихо радовался тому, что когда-то гномы устроили себе рекламу, что, дескать, когда бы вы ни пришли, хоть через века, ваш заказ будет ждать вашего появления. От раздумий меня отвлёк Старший Мастер.

— Личный вопрос — сколько хранила вас земля?

— Сравните по дате заказа.

— И такое бывает?

— Бывает, и сколько угодно.

Заказ мне принесли действительно через пятнадцать минут, в довольно объёмистом свёртке. Мне оставалось только поблагодарить гнома и отправиться в обратный путь к гостинице. По дороге ещё, и, слава богу, удалось купить новый походный рюкзак и пару комплектов одёжки, которую было бы не жалко убить в дальнем переходе. Похоже, что больше мне в дорогу ничего не надо...

Сборы, сборы... Как много в этом слове слилось для всех тех, кто не связал свою жизнь с одним только городом или с одним домом. И сейчас я, подобно великому множеству путешественников тоже был занят этим увлекательным делом.

Вещей у меня было немного, но, после посещения гномьей лавки, у меня таки появился набор инструментов. А значит, их надо было как-то аккуратно упаковать. Я держал в руках изогнутую подобно букве S многогранную иголку и думал, как бы мне её спрятать, чтобы она всегда была под руками, когда дверь резко распахнулась, толкнув меня в плечо, и на пороге появилась явно взбешённая чем-то Алессьер. Не размениваясь на долгие разговоры, она просто сунула мне в руки небольшой серебряный кулончик с зеленым камнем, внутри которого играла искорка магии.

— Надевай. И не снимай ни днём, ни ночью. В городе пошли слухи, что видели живого д'эссайна. Наверное, когда ты в окно влезал. Похоже, что кто-то заметил твои донельзя оригинальные ладошки. Этот амулет скроет лишние пальцы, накладывая зрительную иллюзию. Даже если тебе отдернут манжет или стражники попросят показать запястья, всё обойдется. Скроет даже прикосновение, но только если не будешь шевелить лишними пальцами. Вопросы? Если нет, тогда собираемся и валим. Долго в этой гостинице задерживаться не стоит.

Игла совершила непродолжительный полёт и скрылась где-то под кроватью. Г'д'эран!

— Слушай, девочка, тебя никогда не учили стучаться при входе в помещение? Интересно, сколько нужно проработать наёмницей, чтобы полностью отвыкнуть от такой роскоши? Наверное, стоило сразу снести дверь и влететь в комнату, паля изо всех ство... Стреляя из многозарядного арбалета, я хотел сказать, по всему, что шевелится и не шевелится, так? Тебя опыт ничему не учит?...

— Пункт первый. Я старше тебя примерно на семьдесят лет, поэтому не тебе звать меня девочкой. Второе — если хочешь дождаться, пока за тобой придут сидхе — пожалуйста, можешь начинать прямо сейчас. В таком случае я умываю руки и буду делать вид, что я тут не при чем. Охрана тебя в случаях, когда ты подставляешь шею под квэли по собственной глупости, в контракте прописана не были. Третье. Проработать почти шестьдесят лет. Поэтому знаю, что иногда подобные церемонии ни к чему.

— Интересно, а как ты определяешь, какие случаи к чему относятся?... К примеру, если бы я сейчас развлекался с какой-нибудь девочкой — ты тоже была бы столь спокойна?...

Я надел предлагаемый сидхе амулет. Поделка конечно, и не лучшего качества. Надо будет переделать. Но пока важно другое — что пальцев не видно. Интересно, а как будет на ощупь?

— А очень просто. Если есть высокая вероятность, что нас накроют большим количеством народа с целью порезать на ленточки, то мне плевать, с кем и как ты развлекаешься. Проституток много, а жизнь у тебя одна. А я, к моему глубочайшему сожалению, вместо того, чтобы уезжать отсюда побыстрее, стою и расписываю мальчишке правила жизни. Да, я была бы абсолютно спокойна, даже если бы ты с мальчиком развлекался. Я за твою жизнь отвечаю, а не за её интимные моменты. — Сидхе глубоко вздохнула, и поправила лямку небольшого с виду кожаного рюкзака, висевшего у нее за спиной.

— Послушай, Джерайн. Сейчас Тираэль будет делать всё возможное, чтобы мы смогли убраться из города. Возможно, ему придется рисковать собой. И у меня нет желания подставлять его только потому, что тебе вздумалось взъершиться!

Пока девушка поправляла лямку, я обхватил её лицо своей кистью, так же, как я обхватывал лицо эльфа незадолго до этого. Маскировка выдержала.

— Чем больше народу, тем больше ленточек из них получится. Уж это я могу гарантировать. Кроме того, своей излишней торопливостью ты лишь задерживаешь наше отбытие. Знаешь, есть такая поговорка — поспешай вовремя... Девочка. Кстати, я мальчиками не интересуюсь. Совершенно. А девочка ты потому, что не в состоянии распознать, когда что можно, а когда нельзя. Ясно? До женщины ты ещё не доросла. Дитятко.

Алессьер, не пытаясь высвободиться или же промычать что-то неодобрительное, чуть сощурила глаза. Обхватила пальцами моё запястье. Чуть сдавила, ровно настолько, чтобы ладонь не сжимала её лицо так сильно. И легонько пробежала кончиком языка по внутренней стороне ладони, не отрывая пристального взгляда. Рука непроизвольно расслабилась... Слегка.

Сидхе скользнула кончиком языка выше, к пальцам, и продолжила медленно вести влажную дорожку, выводя её между средним и безымянным пальцем, лаская чувствительную кожу. А в её темных, почти чёрных глазах горело нечто, схожее с нетерпением. Я резко вздохнул и ещё немного ослабил напряжение, чуть опустив ладонь. Девушка надавила на моё запястье, так, чтобы оно опустилось ещё ниже. И следующий жест был уже совсем недвусмысленным — она медленным движением облизнула один из пальцев, не отводя пристального взгляда. Я практически расслабил руку, опустив её несколько ниже...

И вот тогда сидхе ухмыльнулась.

— Девочка, да? — Она красноречиво опустила взгляд на мой пах. — А чего же ты настолько возбудился, что даже свободная одежда этого не скрывает? — Алессьер небрежно отпустила мою ладонь и улыбнулась. Другой улыбкой, не ледяной и презрительной, а манящей. — Видимо, ты вспомнил настоящую женщину. Действительно, вероятно, такая девочка, как я, тебя не заинтересовала. Что ж, в таком случае — удачи в поисках. Я буду внизу. Если через десять минут ты там не окажешься — уеду без тебя.

Алессьер повернулась к двери, и уже у порога обернулась. Кончик языка медленно скользнул по голубоватым губам, делая их чуть более влажными, как после долгого поцелуя. Я дружелюбно улыбнулся.

— Один-ноль. Удивительно красивая... Стерва.

Как ни странно, сидхе тоже улыбнулась. Почти дружелюбно.

— Надеюсь, ты не захочешь сровнять счёт? А если серьёзно — постарайся упаковаться побыстрее. Я жду тебя вместе с лошадьми у крыльца. Поедем пока к горам, по дороге всё объясню.

Мне ничего не оставалось, кроме как шустро собраться, выудив многострадальную иголку из-под кровати. Вопросы эргономики буду решать позже. На привале. Я спустился вниз и, приветливо кивнув сидхе, сел на лошадь. Поехали!

Что, в принципе и неудивительно. Мало кому понравится, что его рассматривают лишь как потенциальный завтрак. Конечно, городские д'эссайны уже отказались от своих традиционных обычаев, но они в меньшинстве, так что статистика, увы, против нас.

То есть обладающая стандартным набором защитных, маскировочных и исцеляющих заклинаний и нагло подглядывающая за мной во время занятий любовью. Хоть под подушку прячь, хоть в другой комнате забывай — все равно будет комментировать дурным голосом. Хорошо хоть только у меня в голове.

Дело в том, что Госпожа Удача очень не любит, когда её беспокоят по пустякам. Она вообще не любит, когда её беспокоят. Поэтому большинство амулетов, которые «даруют удачу» дают лишь уверенность в собственных силах. Те же, что действительно увеличивают вашу удачливость одновременно с тем имеют побочные эффекты, в лучшем случае выражающиеся в том, что эта удачливость внезапно проходит. Обычно это происходит в тот самый момент, когда вам милосердие Госпожи смертельно необходимо. Конечно бывают и исключения — но они обычно подтверждают правило.

Глава 4.

Алессьер.

Я пришпорила Ночку, так, что из-под копыт лошади во все стороны полетели мелкие камешки с пыльной, иссушенной жарким летом глинобитной дороги. Честно говоря, я не думала, что получится так легко выбраться. Все же, маскировочный амулет пришелся как нельзя кстати — ленивые «стражи порядка» на этот раз заинтересовались необычным внешним видом моего спутника. Пусть он скрыл под глубоким капюшоном свои красноватые волосы, но глаза-то так просто не спрячешь. Меня-то признали сразу и никаких претензий не предъявили, но вот Джерайна все-таки попросили закатать рукава. Надежности ради еще и устроив крепкое воинское рукопожатие, когда пальцы смыкаются не на ладони сотоварища, а на запястье. Маскировка выдержала, и я чуть расслабилась. Не хотелось бы выметаться отсюда я боем, по ходу дела перебив стражу у ворот. Конечно, награда, которую, несомненно, назначили бы потом за мою голову, не сильно бы осложнила мне жизнь, но все-таки этот город чем-то мне нравился, и еще одна пометка «не возвращаться без острой необходимости» на моей личной карте была бы лишней. Да и кухня в «Голубе» замечательная...

Примерно с такими мыслями я неслась вперед на галопирующей Ночке, несколько позабыв о своем спутнике, которому уже наверняка не понравилось подобное начало путешествия. Тираэль назначил встречу за одним из горных хребтов. Судя по всему, где-то там находился приключенец, два года назад посетивший «захоронение» Джерайна, и наверняка уворовавший оттуда Ключ д'эссайна, хотя по мне это было больше похоже на раскрашенное в красный и синий цвета куриное яйцо с золотой перемычкой посередине. Ну, вот, найдем приключенца — и спросим. Если надо — допросим, хотя я пытками заниматься точно не буду. Пусть д'эссайн сам ведет допрос, мне это как-то не с руки. Вернее, не с меча...

Деревенька Вражий Путь, выросшая на нашем пути, никогда мне не нравилась. В первую очередь из-за названия. Поговаривают, что когда-то здесь был тракт, по которому орочьи партизаны перебирались через людские земли к горам. Зачем — никто толком уже и не помнит. Но название, коим метко окрестил сие место какой-то ушлый странник, прижилось, а когда вдоль тракта незаметно образовалась деревенька, ставшая перевалочным пунктом для идущих на север торговых подвод, то и ее поименовали Вражьим Путем. Ну и ладно. Главное, что в версте от нее уже начинаются скалы, изрезанные ветрами.

Не помню, как их зовут люди. Знаю, что сидхе звали их Tier'Dallien, то есть «скалы тысячи пещер». Пещер там и впрямь много, не думаю, что местные жители исследовали хотя бы половину из них. Но мы с Тираэелем выбрали несколько из них, те, до которых добраться можно, только карабкаясь по отвесной скале. Даже левитационные заклинания не помогают — на полсотни саженей ни одна левитация не вознесет. А пользоваться телепортом слишком рискованно — чуть-чуть ошибешься с расчетами, и окажешься впаянным в камень. Потомки не найдут. Проверено.

Я чуть пригасила рысь Ночки и обернулась к д'эссайну, молча скачущему вслед за мной.

— Эй, впереди первый привал! Деревню видишь? Там остановимся, к закату пойдем на встречу с Тираэлем, он как раз успеет. Вопросы? Нет? Тогда едем, лошадям тоже отдых нужен.

Джерайн промолчал, только отрывисто кивнул. Я пожала плечами и пришпорила Ночку, которая и без того ускорила рысь. Почуяла возможность отдохнуть, паразитка...

«Вполне себе естественная потребность.»

Слушай, Фэй, ты так чудесно молчал всю дорогу, а сейчас снова заговорил. И с чего бы?

«Ну, мне показалось, что тебе стало скучно. К тому же, заметь, я честно не вмешивался в твои мечтания.»

Паршивец ты.

«Ничего подобного. Просто у тебя воистину живое и красочное воображение. Прерывать настолько творческий процесс мне хотелось.»

Ну, ты... — Цензурных слов мне не хватило. Пришлось думать нецензурно.

«Лесс, с каждым разом ты пополняешь мой словарный запас. Причем, как мне кажется, на трех языках сразу.»

Не оскорбляй меня. На четырех.

«Полиглотка.»

Ничего, умнее будешь.

«Запоминая матерные слова на четырех языках?? О да-а-а-а, Лесс, ты радуешь мою кристаллическую душу.»

У тебя нет души, ты всего лишь говорящая безделушка.

«Я — произведение искусства артефактологии, а, значит, во мне живет частичка души моего создателя.»

Какой кошмар, у меня на запястье частичка души каннибала-извращенца...

Фэй обиженно замолчал, а я проехала в покосившиеся ворота, которые не ремонтировали лет пять, как минимум. Дыра жуткая, никого в здравом уме и твердой памяти сюда по доброй воле не понесет, именно поэтому мы с Тираэлем выбрали именно это место, чтобы иметь возможность спокойно поговорить в одной из пещер, когда за одним из нас, а бывали случаи, что и за обоими, шла погоня. Только интересно, где он будет заседать на этот раз? Я знаю шесть труднодоступных пещер и еще столько же, куда добраться может только нечеловек с навыками скалолазания и хорошим снаряжением. Вот зуб даю, что на этот раз Тир полезет именно в одну из таких пещер. Потому что, как я подозреваю, на этот раз охотится за одиноким д'эссайном будут сидхе, а эти сволочи куда хочешь залезут. Если догадаются обзавестись нужным снаряжением.

Добротная изба с кривоватой вывеской, буквы на которой уже давно стерлись, виднелась уже от ворот. Я усмехнулась и направила Ночку к единственному на всю деревню постоялому двору. Проситься на ночлег я не собиралась, но оставить на какое-то время лошадей необходимо — когда полезем в пещеры, лошади будут мешаться. Ну, сумку Джерайна можно засунуть в мой рюкзак, как есть — все поместиться, но мне надо лезть налегке.

«И почему, интересно? Боишься надорваться?»

Нет, просто я буду использовать оригинальный способ перемещения по скале, которым частенько пользуются сидхе.

«Уже заинтриговала.»

Ты не видел дуэли, которые проводились с помощью наших приспособлений для лазания по скале.

«А чем вы не сражаетесь, а?» — похоже, Фэй действительно заинтересовался.

Сложно сказать. При необходимости можно использовать любой подручный предмет. Да, и подножный тоже.

Толком прокомментировать это заявление Фэй не успел, потому что к нам подскочил бойкий мальчишка лет двенадцати, и с ходу выпалил перечень предоставляемых услуг.

— Уважаемая госпожа, оставьте вашу лошадь в нашей конюшне, и будьте уверены, что она будет накормлена и вычищена, и останется там же, где вы ее оставите. Всего серебрушка!

Я усмехнулась.

— Ладно, лови, — две серебряные монетки описали в воздухе дугу и моментально оказались в ладони паренька. А ничего, шустрый малый. Далеко пойти может. — Последишь за лошадьми до завтрашнего утра. Если будут сыты и довольны — еще монетку получишь.

— Не сомневайтесь, госпожа, все будет сделано! — паренек сверкнул щербатой улыбкой и, подхватив наших лошадей под уздцы, увел их в конюшню.

— Угу, не сомневаюсь, — пробормотала я, провожая мальчишку безрадостным взглядом. Теперь проблема номер два — сделать так, чтобы Джерайн до заката «светился» как можно меньше, а в идеале — вообще из комнаты не выходил.

«А ты ему девочку, похожую на себя, найди. Гарантирую — до вечера будет занят настолько, что к закату выгонять придется.»

Фэй, ты пошляк, в курсе?

«Можно подумать, ты лучше.»

Мне можно.

«Это еще почему?»

Я все эти пошлости реализовать могу.

Добротная дубовая дверь со стуком закрылась за нами, и мы с Джерайном оказались в небольшом зальчике с низким потолком и длинным столом, за которым стояли широкие лавки. За что не люблю это заведение — потому что приходилось есть за общим столом, а у меня на этот счет нехорошие воспоминания. Как-то раз меня пытались отравить как раз в подобной таверне, спасибо Тираэлю — он нашел отравителя в кратчайшие сроки и выбил из него противоядие. С тех пор за общим столом я не питаюсь ни под каким предлогом. Почти паранойя, но лучше я буду живой перестраховщицей, чем мертвой.

«Лесс, теперь ты можешь не беспокоиться — я каждый раз проверяю твою пищу. А уж выявить яд я могу.»

И на этом спасибо. Но я все же по старинке.

«Как хочешь, но проверять я все равно буду.»

Да на здоровье.

«Твое.»

— Господин желает комнату на двоих? — а я и не заметила, как к Джерайну подошел хозяин постоялого двора. Если этот мерзавец, не хозяин, д'эссайн, скажет, что да, то я его убью. Позже. Хотя... Хозяин тоже мерзавец. Интересно, он меня уже всю в мыслях раздел или пока только грудь?

«Судя по взгляду — он тебя уже в какую-то позу ставит.»

Фэй, ты тоже мерзавец. Но тебе хотя бы нечем.

«Если только морально.»

За это я тебя и люблю. Что только морально.

— Сколько?

Я мило улыбнулась, и, не меняя лучащегося счастьем выражения лица, взяла Джерайна за руку. И впилась острыми ногтями ему в ладонь. Если не идиот, то поймет. К сожалению, сейчас конспирация — это наше все, а представить себе сидхе и д'эссайна, путешествующих парой, никому в дурном сне не привидится.

— Всего три серебряных монетки — и комната ваша до утра, — хозяин подобострастно склонился. Нет, я его точно убью. Теперь я про владельца таверны с сальными глазками. Но не сейчас. Когда уезжать буду.

— Пять — и комната наша до следующего обеда. И ни одна сволочь нас не беспокоит. Увижу — будете за свой счёт от стенки отскребать. Вопросы? Предложения? — д'эссайн дружелюбно улыбался, не размыкая губ. Из улыбки явно следовало, что никаких предложений он даже выслушивать не намерен.

— Да, конечно, господин. — Пять серебряных монет беспрепятственно перекочевали в карман владельца постоялого двора, а тяжелый железный ключ — в карман д'эссайна.

«Лесс, не злись!!!! У меня сейчас синапсы перегорят!!!»

Я? Злюсь?? Да ни в одном глазу. Я его просто сейчас в клочья порву. Совершенно беззлобно, нежно и ласково.

Я все-таки выдержала, пока мы не дошли до указанной комнаты, и, стоило только толстой двери захлопнуться за Джерайном, я отпустила его руку и посмотрела на свои ногти, кончики которых были слегка окровавлены.

— У меня только один вопрос. Какого крайна?! Что, нельзя было взять две комнаты?! Или тебе опять приспичило потрахаться под моим чутким надзором?

Джерайн широко зевнул, выставив напоказ коллекцию зубов, с которых я уже давно мечтала снять слепок, а ещё лучше — выдрать всю челюсть на память, и спокойно стёр остатки крови с заживших ранок на тыльной стороне ладони.

— Кто из нас сейчас боится групповой охоты сидхе? Знаешь ли, свободно путешествующую парочку, которая ночует в одном номере, из которого, обещаю, всю ночь будут издаваться очень и очень интересные звуки, вряд ли кто-либо в чём-либо заподозрит. Более того, угрозу от такой парочки может почувствовать только канонический Тёмный Властелин. Или у вас подобный таки завёлся? Кстати, царапать меня, право слово, не лучшая идея.

— Перебьешься, я не заразная, да и царапины уже зажили, — фыркнула я, уже остывая. — Кстати, раз уж заговорили об интересных звуках. Похоже, мне придется возвращаться через окно, поскольку ты намерен развлекаться всю ночь. Желаю приятно провести время.

С этими словами я сбросила свой рюкзак на застеленную покрывалом широкую двуспальную кровать и начала ковыряться в нем, стараясь найти нужные вещи.

«Тебе помочь?»

Если можешь — то подсунь мне под руку здоровый моток веревки, черный сверток, перевязанный красным шнуром, и мои «когти». Они где-то на самом дне должны лежать...

«Сейчас все будет, лезь правой рукой в рюкзак.»

Первым показался черный сверток, затем моток серо-зеленой эльфийской веревки, тонкой, легкой, но удивительно прочной, а в конце — мои стальные «когти» для скалолазания — нечто вроде железных сегментных перчаток, надеваемых на обычные, кожаные. Несомненным достоинством их были пятигранные когти на концах «пальцев» с вершок длиной, сделанные из особого сплава, благодаря которому они входили даже в прочную скалу, как нож в масло. У «когтей», помимо всего прочего, было еще одно достоинство — они фиксировались при определенном движении кистью, и тогда можно было повиснуть на скале, не боясь, что рука разожмется в самый ответственный момент. Поскольку разработчики оного «набора для скалолазания» предполагали, что «коготь» может заклинить в скале, то приспособление это на тыльной стороне ладони не было стальным, а держалось несколькими кожаными ремешками с хитрым замком, подцепив который, можно было легко снять заклинивший предмет.

Под конец я выудила аналогичные «когти», которые крепились на обувь, и небольшую полотняную сумку через плечо, куда я обычно складывала свой «скалолазный набор». Ну, не пугать же, в самом деле, народ стальными когтями на руках и ногах. Да и ходить по горизонтальной поверхности в них неудобно...

Тем временем Джерайн, видимо, наблюдавший за моими сборами, решил напомнить о себе.

— Ночью мы вместе бродить будем, и не надейся, что я тебя одну отпущу. Звуки же будут, естественно, отдельно от нас. Как и защита комнаты от любопытных. Про чистку стен я совершенно не шутил.

Я взглянула на него, одновременно складывая «когти» и веревку в сумку.

— Вообще-то, о тех пещерах никто, кроме нас с Тираэлем не знает. Впрочем, не думаю, что ты сумеешь добраться туда без моей помощи. Хоть какое-то скалолазное снаряжение у тебя есть? На сложном участке залезешь по веревке, но ее длина всего в двадцать саженей, поэтому примерно столько же тебе придется лезть самостоятельно. Сумеешь?

— К вечеру снаряжение будет. Как и прочие «радости жизни», призванные услаждать слух и души тех, кто остановился в этом трактире.

— Ясно все с тобой, — я развернула сверток, в котором оказались узкие брюки с шнуровкой по бокам и нечто вроде короткой куртки. Все из плотной, хорошо выделанной черной кожи. — Ты соизволишь выйти к крайну из комнаты или же мне переодеваться в твоем присутствии?

— Переодевайся в моём присутствии. Во-первых, времени мало, а мне ковыряться в куче амулетов. Во-вторых, никакого крайна вне комнаты я не видел, уж извини, — д'эссайн сел за стол, на который выгреб из своего рюкзака кучку различных шариков, кристалликов, сколько-то цепочек и набор малопонятных инструментов, после чего снял маскировочный амулет и принялся что-то с ним делать.

Я только пожала плечами. В конце концов, ванну в его присутствии я уже принимала.

«Да к тому же он с головой ушел в работу. А когда он работает, то почти ничего вокруг не замечает.»

Ну и замечательно.

Я скинула с плеч ножны с квэлями, отцепила набедренные перевязи с дротиками и принялась раздеваться. Через полминуты походная одежда уже лежала горкой на кровати, а я натягивала поверх белья тонкие кожаные брюки. Привычно затянула частую шнуровку по бокам так, что штаны обтянули мои бедра, как вторая кожа. Ничего лишнего — на скале ничто не должно болтаться или развеваться, зацепишься складкой за выступ — и привет предкам. Надев короткую куртку, я застегнула ремни так, чтобы она облегала меня так же плотно, как и брюки, и, заново вооружившись, вышла за дверь, оставив Джерайна наедине с его инструментами.

«Тебе не кажется, что ты слишком вызывающе одета?»

Не кажется. К тому же, это целесообразно — я могу быть уверена, что ничем не зацеплюсь на скале, да и кожаная одежда не скользит, даже если придется лезть по гладкой стене. И удобно — на меня ведь шили.

«Но ты будешь привлекать излишнее внимание, разве нет?»

А зачем я, по-твоему, плащ в руках держу?

«Вопрос снимается.»

Я только вздохнула...

На постоялый двор я возвращалась, уже порядком уставшая. Я успела навестить знакомого полугнома, которому Тираэль должен был отправить весточку для нас. Так и вышло. У Дара меня ждала записка с одной только строчкой — Грифонья Стая. Значит, Тир будет нас ждать в пещере почти у самой вершины, выход из которой заметен только на закате. Плохо то, что неподалеку от нее гнездились грифоны, но, эти твари возвращаются домой только с наступлением сумерек, так что если успеем добраться до пещеры до захода солнца, то все будет в порядке. Не хотелось бы лезть вверх по скале, когда над головой хлопают грифоньи крылья.

На подходе к двери снятой Джерайном комнаты я уловила обещанные звуки, и вот тогда на меня накатило раздражение. Закат через два часа, еще до скалы пешком с версту идти... Нет, похоже, сегодня я полезу одна, ибо надоело.

Дверь распахнулась и из нее выскользнула изрядно помятая черноволосая девица и, слегка пошатываясь, побрела мне навстречу. Я только вздохнула — похоже, д'эссайн испытывает слабость к брюнеткам. Хотя, вспоминая его поцелуй, девиц мне откровенно жаль.

«И с чего бы так?»

Вообще-то, человеческие женщины довольно хрупкие. Подозреваю, что ей сейчас идти довольно неприятно, если не сказать больно.

«Вообще-то, Джер обычно сдерживает себя, чтобы не навредить женщине. Он же не садист.»

Ага, он всего лишь каннибал.

Я подошла к двери и распахнула ее одним точным пинком. Д'эссайн, сидящий в расстегнутой рубахе у стола, поднял голову, отрывая взгляд от непонятного приспособления, издающего недвусмысленные звуки.

— Шоу на этот раз ты пропустила, впрочем, оно было не настолько познавательным. Звуковое сопровождение готово. Ловушка на двери готова и твое счастье, что я ее не включил. Выходить будем через окно, не волнуйся, там все равно никого нет и не будет. Приспособления для скалолазания готовы.

Я только ухмыльнулась и, пройдя через всю комнату походкой «от бедра», давая д'эссайну оценить покрой моего костюма, изящно наклонилась, поднимая с пола сумку со снаряжением, и грациозно выпрямилась. Плащ соскользнул по черной коже, улегшись на полу темной горкой.

«Лесс, у него сейчас глаза на лоб полезут. Он не был избалован подобными зрелищами.»

Пусть привыкает, ему придется подниматься вслед за мной.

«Хм, я подозреваю, что ему что-то все время будет мешать при подъеме.»

Ничего, переживет.

Я невозмутимо повесила сумку на плечо и направилась к двери, не меняя плавной походки и подставляя взгляду Джерайна свой тыл. За спиной раздалось сдавленное шипение, и звуки, издаваемые прибором, стихли, как только я распахнула дверь.

«Лесс, а может, не надо? Пожалей...»

Ребенка? — я мысленно усмехнулась.

Остановилась в дверях, коснувшись ладонью, затянутой в черную перчатку, косяка, оказавшись будто бы в раме. Обернулась через плечо.

— Как хочешь, но через окно я не полезу. Встретимся во дворе.

«Лесс, ты жестока.»

Сам виноват.

Из-за двери раздался какой-то стук, несколько тихих щелчков, тихий металлический лязг стук окна, щелчок, грохот ставен и затем — ритмичные щелчки. Джерайн ждал меня у выхода из трактира и ни словом не обмолвился об инциденте. Еще бы он обмолвился — называется, не будите во мне зверя. И не зайца, разнообразия ради. Сам виноват, не надо было меня провоцировать.

«Знаешь, по-моему, он и сам не рад.»

Видно невооруженным глазом. Странно, я думала, что той девицы ему хватило.

«Я подозреваю, что они его не сильно-то и удовлетворяют.»

Если ты мне сейчас станешь рекламировать своего бывшего носителя на предмет его мужеской силы, я найду способ тебя заткнуть.

«Не буду. Просто раньше у него не было такой тяги именно на брюнеток.»

Значит, сейчас появилась.

«Да, действительно, и с чего бы?» — ехидно промурлыкал Фэй и замолчал.

Ну и крайн с ним, мне бы до скалы добраться, а там видно будет.

К моему изумлению, до места мы добрались слишком уж быстро. По крайней мере, когда мы подошли к подножию испещренной ветрами и дождями скалы, солнце только-только коснулось краем горизонта. Значит, время у нас еще есть.

Я откинула косу за спину и привычно закрепила «когти». Сначала сапоги, а потом и руки мои обзавелись хищно поблескивающими в лучах закатного солнца стальными когтями. Я картинно перебрала пальцами, любуясь бликами на отполированных гранях и улыбнулась донельзя мрачному Джерайну, стоящему рядом.

— Выше нос, сейчас полезем. Двигайся за мной, я уже здесь была. — Я подцепила одним из когтей на руках моток веревки и отрезала им трехсаженный кусок. — Слушай, сделай доброе дело — обвяжи один конец вокруг моей талии, а вторым обвяжись сам. Это так, страховка на всякий случай. Надеюсь, прочные узлы вязать умеем?

— Умеем, — д'эссайн обвязал меня веревкой. — Кстати, мои приспособления могут показаться тебе немного пугающими. Не удивляйся и не пугайся.

— Ничего, я тоже несколько нестандартно карабкаюсь.

С этими словами я шагнула к скале и, не долго думая, вонзила «когти» на правой руке в трещину у меня над головой. Технология сидхе, воплощенная гномьим мастером, сработала, как всегда, безупречно. Фиксация, левая рука безжалостно вгрызается в тело скалы. Первый шаг вверх. Второй. Третий.

Веревка натянулась, но тут же ослабла. Я услышала хруст камня, но поворачиваться, чтобы увидеть, как именно взбирается д'эссайн, было лень. Да и неудобно. Поэтому я продолжила восхождение, если его можно было так назвать.

Мы прошли примерно половину пути вверх, когда показалась одна из пещер.

«Лесс, там гнездо.»

Пустое хоть?

«Да, но, похоже, оно жилое.»

Значит, все в порядке. Грифоны возвращаются в сумерках. Мы успеем.

Я перелезла через чуть выступающий край пещеры и только тогда оглянулась на Джерайна. Подивилась оригинальной системе зацепов, а потом критически оглядела то, что еще предстояло пролезть. Дальше начинался гладкий участок, который Джерайну с его шариками и цепочками не пройти. Вернее, можно, но сложно. А зачем рисковать, если есть сидхе с «когтями»?

— Слушай, подожди здесь минут пять, я быстренько до следующей пещеры долезу и сверху сброшу тебе веревку.

И, не дожидаясь ответа, отвязала страховочную веревку и шустро-шустро начала карабкаться вверх, до очередной пещеры, находящейся примерно в десятке саженей вверх и немного вправо. Закрепила оставшийся моток веревки и, свесившись сверху, махнула рукой ждущему меня д'эссайну.

— Лезь давай, а я выше. Тут немного осталось! — Веревка тотчас натянулась и я, убедившись, что мой горе-наниматель с гормональными бурями успешно поднимается, полезла выше.

Мы уже почти добрались до нужной пещеры, когда в голове раздался ментальный вопль Фэя.

«Лесс, у тебя за спиной!!»

Я резко обернулась и едва успела убрать голову, уклоняясь от хлестнувшего по скале грифоньего хвоста. Острый костяной нарост выбил искры, а злобно клокочущий грифон ушел на разворот. Я вывернулась так, чтобы увидеть, как крылатая тварь, вернувшаяся в гнездо раньше обычного, собирается повторно атаковать. И ведь никакого мало-мальски приличного выступа нет, чтобы использовать мечи, а дротики прочную грифонью шкуру вряд ли пробьют.

Про-о-о-о-оклятье!!

«Ты с ума сошла???»

Еще нет, но сейчас сойду.

Я выдернула «когти» на ногах из скалы и, подтянув колени к груди, уперлась подошвами сапог в камень и замерла в таком положении на отвесной скале, выжидая.

«Лесс, ты не допрыгнешь!!»

Лучше подскажи, когда он будет на расстоянии примерно в две сажени.

«Ненормальная-а-а-а-а!»

Фэй, мать твою кристальную!!!!

«ПРЫГАЙ!!»

Земля и небо несколько раз поменялись местами, когда я прыгнула, делая сальто в воздухе. Успела увидеть удивленную морду грифона, явно не ожидавшего от меня ни такой неимоверной наглости, ни прыти — я умудрилась приземлиться ему на спину и, не долго думая, вцепилась в него всеми «когтями».

Брызнула темно-красная кровь. Грифон заклекотал и свечкой взмыл в небо. Встречный ветер отбросил волосы назад, едва не сорвал меня с грифоньей спины, но я уже успела зафиксировать хват «когтей» так, что отодрать меня можно было только с нехилыми по размеру кусками мяса.

— Разворачивай, тварь!!!

Я отцепила правую руку и вбила ее чуть выше, гораздо ближе к загривку. В ушах зазвенел вопль грифона и треклятая тварь завалилась набок, ввинчиваясь в воздух наподобие штопора. Вот уж когда я порадовалась, что вестибулярный аппарат у меня — дай всевышний каждому. Потому что подобные выкрутасы на неимоверной высоте переносить довольно тяжело. Если не сказать — невозможно. Честно говоря, даже я уже давным-давно свалилась, если бы не фиксаторы «когтей».

Грифон яростно заклекотал, и по спине меня словно хлыстом огрело. Хорошо так, но прочная куртка выдержала и не разошлась. Впрочем, и этого удара мне хватило, чтобы на миг в глазах потемнело, а из легких выбило воздух.

«Лесс, тебе ребро сломали!»

— Не мешай!!

Плевать мне сейчас, что у меня там сломано, мне выжить надо! Сломанное ребро, если без смещения, срастется быстро, а вот если из меня получится мокрое пятно в ущелье...

Я подтянулась, превозмогая стреляющую боль в боку и, отцепив левую руку, сложила пальцы щепотью, так, чтобы «когти» сложились в пятигранный «клюв», способный пробивать скалы.

Что уж говорить о грифоньем черепе.

Всего один удар в основание шеи — и тварь длиной почти в две сажени от морды до кончика хвоста, умерла, так и не закончив разворот. И, разумеется, камнем полетела вниз. Вернее, на скалу немного ниже того места, куда буквально прицепился д'эссайн.

«Лесс!!»

Знаю.

До скалы оставалось всего ничего, когда я, выдрав окровавленные «когти» из тела грифона, прыгнула вперед, вытягивая руку в сторону Джерайна...

Если не поймает...

«Когти» обхватило сразу несколько стальных цепочек, рванувшие меня наверх, а потом на руке мертвой хваткой сжалась семипалая ладонь. Только вот выступ на скале оказался слишком близко — я и вскрикнуть не успела, как меня приложило ребрами о шероховатый камень.

Вопли Фэя в голове потонули во тьме беспамятства...

Джерайн Тень

Алессьер, конечно, лапушка и, по-своему, очень умная девушка. Проблема в том, что «по-своему». Хорошо, что я хоть предусмотрел подобное развитие событий — и захватов модели Хекса я сделал аж четыре штуки — по два на каждую руку. К сожалению, захваты пришлось сделать модификации «ЛЕ», иначе я бы ни за что не успел. Хорошо хоть у меня были заготовки.

Захваты модели Хекса — или хексы, по-простому, представляли собой шары, с прикреплёнными к ним цепочками, заканчивающимися небольшими коготками. В названии модификации зашифровано количество оных цепочек, а так же метод крепления. ЛЕ — это захваты, которые крепятся на широкие браслеты при помощи цепей, или тросов высокой прочности. Таким образом, они могут быть использованы как в скалолазании, так и в боевых условиях. Кроме того, они являются незаменимым средством для любого приключенца, или расхитителя гробниц. Ладно, рекламу собственного мастерства провести я всегда успею.

Сейчас же у меня почти что есть проблема. Почему почти что есть? Объясняю.

Наша бесконечно обворожительная сидхе, стараниями которой я чуть не прорыл в скале борозду, при помощи откровенно выступающей части тела, явно не догадалась попросить свой многомудрый браслет-хранитель о помощи. Привычка самостоятельно разбираться со всеми проблемами — это конечно хорошо, но использовать вместо огнива при розжиге костра лупу — при наличии огнива перебор. Естественно, инструкцию от него запросить она не догадалась.

В результате атаку птички-мутанта мы отбили, да, но отряд наш понёс потенциальные потери в пятьдесят процентов численности. Алессьер, вдоволь погеройствовав, шустрая, как крайн во время спячки, похоже, здорово разбилась. Я тоже хорош гусь — не успел грамотно стормозить. Нет, конечно, я-то стормозил, да. Но не падение, увы. И я не знаю, от чего я злюсь сильнее — из-за собственной беспомощности, во время атаки «птички», из-за дурацкого геройства сидхе, вполне достойного не менее геройской саги, или из-за того, что я за неё всё-таки волновался. И не разбилась она только благодаря грамотно подготовленному чуду.

Я медленно полез вверх, надеясь на то, что конструкция выдержит. Должна выдержать. Двойной груз на три захвата. В пределы надёжности, конечно, влезаем, но с трудом. Какое счастье, что у меня очень гибкие суставы! Наверное, если бы кто-то посмотрел на нас со стороны, у него бы была истерика от смеха. Вертикально вверх по стене идёт человек, за которым волочится по воздуху девушка. Замечательно. Гениально. Ещё и распределение веса дурацкое! Хорошо хоть я на самом деле не человек. Человеку бы оторвало подобной тяжестью руку, или серьёзно вывихнуло сустав. Но я — д'эссайн, я, похоже, сейчас самый страшный из д'эссайнов, род их, а это что-то да значит! По крайней мере, тройной свой вес теоретически должен суметь протащить. Свой вес уже, как вижу, тащу. И не морщусь. Почти.

Пещера мною была воспринята как спасение, так же, как вид спокойно курящего изящную трубку Тираэля острое сожаление о том, что его на части я разорвать не могу — потому, что у него есть нужные сведения. Нет, конечно, я могу его «съесть» и узнать информацию у покойника — но это не даст мне его смазливой рожи, которая может понадобиться для опроса лично знакомых с ним существ. Хотя, конечно, если чуть-чуть доработать маскирующий амулет? Стоит попробовать...

За этими мыслями я умудрился не только вылезти на ровную поверхность, но и пропустить момент, когда Тираэль подхватил нашу геройскую сидхе на руки. Сделал доброе дело, называется. В сознание меня привёл вопрос, заданный этой наглой эльфийской мордой:

— Может, отпустишь девушку? Надо посмотреть, что с ней.

Я недоумевающе уставился на обвитый цепями «коготь», с болтающимся рядом чуть раскрытым стальным шариком захвата и чуть сжал противостоящие пальцы. Цепи скрылись в гладко отполированном металлическом корпусе шара, сам же шарик притянуло к браслету.

— Это птичка-мутант постаралась. А так же неудачный полётный эксперимент. Медицину изучал?

— Все эльфы немного целители, — негромко ответил Тираэль, склоняясь над неподвижно лежащей сидхе. — Лесс, ну когда же ты перестанешь прыгать выше головы, девочка моя?

Он ловко отсоединил «когти» от безвольно обвисших тонких запястий и легонько коснулся кончиками пальцев бледного лица. Ненавязчивый, но собственнический жест.

— Гмм... Может нежности потом?! Ты её за сколько времени при переломах на ноги поставишь? Кажется, я хруст костей слышал.

— Весь вопрос в том, как её со скалы спустить, — Тираэль вздохнул и принялся расстегивать ремни на груди Алессьер. — К сожалению, вас, молодой д'эссайн, ищут некие личности из столицы сидхе. Поэтому пришлось назначать встречу именно в столь труднодоступном месте.

Куртка девушки разошлась, обнажив грудь, едва прикрытую полосками из тонкого белого хлопка.

— Между прочим, я даже не спрашиваю, что вы успели натворить за столь недолгое пребывание в городе, если подняли на уши всех тамошних сидхе. Вас узнали. Думаю, не стоит сомневаться, что вас буду искать, пока не найдут. И не убьют. А также всех, кто окажется рядом. Так, на всякий случай.

Эльф стащил клинки и куртку с плеч сидхе, и перевернул девушку на живот, осторожно касаясь длинного, идущего через всю спину кровоподтека, похожего на след от удара хлыстом.

Я вместе с ним склонился над Лесс. Так, два ребра сломано, фигня. Обширные кровоподтёки — неприятнее, с внутренними кровотечениями я ничего не смогу сделать. Почти ничего.

— Я не знаю, с чего жители ночи решили объявить мне K'yanse, но право слово, они первые напросились. Тем более, что наглые действия спецслужб на чужой территории, по-моему, крайне близки к объявлению войны — а ночные никогда не были готовы к серьёзной войне на истребление. По крайней мере, в моё время. Не то оснащение.

— А не понравились вы им, по-видимому, — качнул головой эльф. — А еще и Лесс у них как заноза в заднице последние шестьдесят лет. Просто получилось так, что именно вам двоим не посчастливилось оказаться в одном месте в одно время.

— А я у них заноза в заднице ещё со времен обучения, — раздался слабый голос пришедшей в себя сидхе. — Тираэль, перестань занудствовать и читать ребёнку нотации, лучше помоги.

— Лучше не шевелись и не комментируй процесс — здоровее будешь, — эльф легонько провел пальцами по затылку девушки и вдруг резко надавил на невидимую под растрепавшимися волосами точку на шее. Алессьер только вздохнула и сразу же обмякла. — Ничего, пока отдохнет, зато мешать не будет, а то так начнет комментариями сыпать, что не только вылечить — добить захочется.

— Добрые вы все, — вмешался я, — Тир, будь другом, глянь — не привлекло ли это представление с грифоном и сидхе в главных ролях кучу излишнего внимания к нашим скромным персонам? Спускаться вниз с раненой сидхе в общество падальщиков было бы весьма печально.

Как только эльф отвернулся и отправился обозревать окрестности, я заслонил сидхе и браслет на её руке даже от его случайного взгляда. Пробежав пальцами по поверхности браслета, я резко ткнул средним пальцем прямо в нахально уставившийся на меня глаз. Подцепил там ногтем и вытянул несчастное око на пару сантиметров над поверхностью браслета. Затем выудил из-за пояса очень короткий — и очень острый ножик. Полоснул по коже Алессьер, прямо над треснутыми рёбрами. С помощью браслета сместил рёбра вместе и скрепил их. Теперь ещё часов восемь — и срастутся, в том числе и благодаря тому, что браслет должен чуть-чуть подкорректировать её обмен веществ. Оставалось лишь сместить края раны и капнуть туда немного моей крови. Зажило прямо на глазах, оставляя за собой лишь тонкий шрамик — как и рана на моей руке. После этого я вернул глазик на место и сел, как ни в чём не бывало. На всё про всё ушло две минуты, и эльф ничего не заметил.

— Всё чисто. Теперь же не отвлекай меня от этой беспокойной сидхе.

— Не отвлекаю. Впрочем, с ней всё не так плохо, как показалось на первый взгляд — рёбра всё-таки уцелели. Чудом, конечно. Спускаться когда будем? Нам до утра нужно вернуться в один маленький трактир — иначе количество любопытных идиотов грозит увеличиться выше всяких пределов. Уточню на всякий случай — любопытный идиот отличается от простого любопытного тем, что обычно он или увечный, или мёртвый. Так как я пообещал одному чересчур наглому трактирщику, что всякий любопытный будет размазан по стенке — деревню жалко.

Эльф бесстрастно — и как у него это получается — осмотрел сидхе. Потом посмотрел на меня, и во взгляде этом читалась смесь недоверия, удивления и насмешки над моими тайнами, приправленная толикой презрения и чувства собственного превосходства. Вот за это я и не люблю эльфов. Для того чтобы убедить хоть одного сына леса в том, что ты что-либо стоишь — требовалось держать на себе его внимание в течение пяти-семи лет. Для того, же чтобы на тебя обратила внимание вся их раса — нужно нечто из ряда вон выходящее, к примеру, в одиночку уничтожить такого противника, с которым бы не справилась эльфийская армия в полном составе.

— А теперь, по-моему, пора привести её в чувство, чтобы, наконец, ты мог рассказать нам то, за чем мы сюда лезли.

— Вообще-то, она с минуты на минуты сама очнется — все же, та точка на её шее отключает совсем ненадолго. Больше не выйдет, разве что прибегнуть к удару чем-нибудь тяжёлым по затылку.

— Ничего, Тираэль, я это тебе еще припомню, — подала голос Лесс, смотревшая на нас сквозь растрепанные пряди волос. — Ещё раз попытаешься — то при пробуждении я тебя прибью лично.

— Видишь, нужно не пытаться, а сразу бить так, чтобы она при пробуждении и слова сказать не могла, — надоумил я оторопевшего эльфа. Сидхе похоже сильно разозлилась и метнула в меня маленький плоский треугольник, причём неплохо заточенный. Треугольник этот успел срезать у меня прядь волос перед тем, как я зажал его между пальцев, попутно поймав руку сидхе в стальной «захват».

— Слушай, напомни — у нас в контракте не были упомянуты штрафы за нанесение вреда здоровью?

— Напоминаю, было. Так сколько ты мне за сломанное ребро должен? Так и быть, можешь вычесть из штрафа стоимость, в которую ты относишь ущерб, причиненный твоему здоровью остриженной прядью волос.

— И ещё рядом глубоких инфицированных ран, нанесённых одним представителем хищной двуногой расы? Кстати, о каком переломе ты говоришь? Я у тебя никаких переломов не заметил, хоть и смотрел очень внимательно.

— Предъявите товар лицом, то есть глубокие инфицированные раны, — «ласково» улыбнулась сидхе, перевернувшись на бок так, что её грудь едва не выскользнула из-за тонких полосок так называемого белья. — А перелом был зафиксирован одним из лечебных амулетов. Уверена, благодаря ему и моей повышенной регенерации там от перелома осталась в лучшем случае трещина, но активно двигаться это мне мешает. К сожалению, сейчас это можно квалифицировать как ограниченная дееспособность.

Перевели дыхание, успокоились. Тихо жалею, что это подобие нижнего белья нам снимать так и не пришлось. Хотя, конечно, оно мало что скрывает, скорее подчёркивает. Я подумал и всё-таки отпустил захват.

— Ой, вы будете смеяться, но ни один суд не примет показания подобного «лечебного амулета», потому, что они корректируются очень легко — буквально несколькими нажатиями пальцев, если, конечно, знать, куда нажимать. К сожалению, судя по его показаниям, ограничения дееспособности касаются лишь некоторых двигательных функций, которые не являются абсолютно-необходимыми во время нашего похода. Кроме того, те же показания сообщают о том, что в течение суток повреждения, приводящие к нынешнему ограничению дееспособности. Впрочем, для того, чтобы ограничение дееспособности продлилось как можно меньшее время, я приму некоторые дополнительные меры.

Я скинул с себя балахон, попутно убедившись, что мускулатура восстанавливается со скоростью, превышающей расчётную в полтора раза, и я уже могу поспорить силой со средним человеком. Рельефа пока недостаточно, чтобы он был заметен через свободную одежду, но он есть, что не может не радовать. Тем же окровавленным коротким ножиком я вырезал из ткани на груди широкую полосу — как раз, чтобы можно было наложить на грудь... Упс, на рёбра Алессьер тугую повязку. Из балахона же получится неплохой плащик. Теперь.

Тираэль взял из моих рук полосу ткани и странным движением наложил повязку — и я не мог понять, оказывает ли он первую помощь, или же нежно ласкает чуть раздражённую сидхе. По крайней мере пахнет от неё сдерживаемой злостью... И страстью.

— Так с чего мы здесь собрались? Ёльф, ты, кажется, должен был что-то выяснить?

Тот нахмурился, одновременно помогая Алессьер надеть слегка покарябанную на спине куртку, но все-таки неохотно начал выдавать информацию. С паузами.

— Два года назад в твоем «склепе» побывал один приключенец. К сожалению, не из наших. Из её, — Тираэль кивнул в сторону мрачнеющей на глазах сидхе, застегивающей ремни наспинных ножен. — И он забрал оттуда всего один предмет, который, как я слышал, зачем-то затребовали в столице сидхе. И, как я понял, в столице его получили. Правда, тот приключенец сам не знал, что именно уворовал. Просто стянул какой-то древний артефакт, напоминающий куриное яйцо, раскрашенное в синий и красный, с золотой полоской по середине. Куда девать — тоже не знал, вот и продал по принципу «нашёл что-то древнее, зачем и как работает — не знаю, продам по дешёвке, кому надо». Вот сидхе, по-видимому, интереса ради и купили. А большая часть исследований у них ведётся в столице.

— Прекрасно. Первое — где мы можем найти этого покойника? Второе — какая примерно численность сидхе у них в государстве и потеря какого процента их численности не будет воспринята как успешная попытка геноцида?

— Приключенца вы можете найти за этими горами в смешанном городе Иррестан, это дня два-три пешком через перевал, а вот про численность ничего сказать не могу. У сидхе есть несколько торговых городов на границе между человеческим государством и заброшенными землями. Но где расположена их столица, сколько там народу и что там вообще есть — только сами сидхе и знают. Если бы могли, эльфы бы уже давно её нашли, но ночные так хорошо спрятались, что у нас это так и не вышло.

— То есть о столице сведения есть только у сидхе, которые там родились?

— Да.

— Лесс?...

— Нету меня, — недовольно буркнула девушка, стягивая с сапог «когти» и укладывая их в сумку.

— Лесс?!!

— Что?

— Ты в столице сидхе была?

— Нет, не была. Я там целый век проживала. Так, совершенно случайно, — ехидно проговорила она, продолжая возиться со снаряжением и делать вид, что в данный момент её сумка — самое важное на свете.

— И сколько там народу живёт? Хоть порядок десятичный сказать можешь?

— Не могу. Много.

— Провести сможешь?

— Могу. — Алессьер откинула косу за спину и подняла глаза. — Но не стану.

— Почему? — я уже начал злиться. Впрочем, если сидхе ничего не скажет — придётся лишний раз пострадать гробокопателю, невелика потеря.

— Денег у тебя не хватит, чтобы я согласилась на долгую и мучительную смерть.

— Сколько?

— У тебя денег не хватит, и, даже если хватило бы, я всё равно не взяла бы. Мой ответ — нет. Я не поведу тебя в Seith'dar'Estell. Вопрос закрыт.

— Ладно, закрыт. Мы ночевать здесь будем?

— Предлагаешь лезть вниз в темноте? Без меня. Я наёмница, а не самоубийца.

— Ага, совсем-совсем не самоубийца. А ещё ты летать умеешь, так что для тебя спрыгнуть вниз — плёвое дело. Так? Мы хоть к утру в гостиницу успеем, если тут бездельничать будем?

— Успеем. К тому же, я не уверена, что нас будут искать на рассвете. — Сидхе мило улыбнулась. — Ведь развлекающаяся ночь напролет парочка проснется разве что к обеду.

— Это-то да, мне просто не хочется увидеть залитую кровью дере... А ладно, мне по барабану. Ладно, хоть одеяла кое-кто догадался взять?

— Не-а. — Лесс пожала плечами. — Я вообще собиралась нагреть камень одним из своих амулетов и спать под боком у Тираэля. Думаю, он против не будет.

— О моём здоровье никто, конечно же, не подумал. Кроме меня, конечно же, — я скинул рубашку и постелил её вместе со своим импровизированным плащиком у входа в пещеру. При помощи амулета вырезал в полу вокруг себя окружность и запустил туда кататься пару захватов — всего и требовалось, что чуть-чуть изменить их программу.

— Спокойной ночи всем, кому не повезло проводить ночь в столь некомфортных условиях. Приятных снов, если вы, конечно, намерены их смотреть.

— И вам того же, и вас туда же, — фыркнула Лесс, забираясь «под крылышко» к своему любовнику. Тот моментально накрыл её своим плащом и, судя по всему, прижал к себе. Вспоминая одеяние сидхе... М-да, будем надеяться, что выдержка у эльфа хорошая.

Я провалился в сон без сновидений, прерываемый разве что чересчур громкими выдохами Алессьер. Похоже, что ей-то как раз эротический сон и снился. Завидую эльфу.

Меня разбудили первые лучи солнца, ворвавшиеся в пещеру как незваные гости. Эльфы... То есть эльф и сидхе дружно спали в обнимку. Глядя на спящую Алессьер я бы и не поверил, что днём она такая стерва. Маленькая, нежная и беззащитная. Как бы её разбудить?... Я поглядел на метательный треугольник, и у меня родилась нехорошая идея.

Я кинул этот треугольник так, чтобы он срезал Лесс прядку волос, выбившуюся из-под одеяла. Шевелюра девушки пострадала ещё меньше, чем моя — кстати, прядка у меня уже отросла, и похоже, что всё совсем плохо — она не открывая глаз поймала несчастный треугольник, засунула его себе в наруч, буркнула что-то отдалённо напоминающее «Спсбо» и снова уснула.

Гениально. Ещё идеи? Я задумчиво посмотрел в рюкзак. Затем на захваты. Затем на копию вчерашней записи. Жаль, что второй проигрыватель долго делать. Может ну этих эльфов? Может оставить им записку и свалить к крайнам? Я ещё раз осмотрел спящую парочку. На меня нахально уставился глаз браслета. Гмм... МЫСЛЬ!

Я аккуратно коснулся кристаллом с записью поверхности браслета...

И тотчас почувствовал, как на моём запястье сомкнулись тонкие белые пальцы.

— Слушай, чего ты ещё изобретаешь с утра пораньше? Не надоело? — Сидхе весело улыбнулась, открывая глаза.

— Не пораньше, а как раз вовремя. Идти пора, засони. Или, хотите — я вас в гости... В трактире подожду. Только тогда с вас — неустойка за задержку.

Я иногда немного позер. А иногда — и не немного. Определённое позерство, как основа страха, свойственно всем д'эссайнам, без исключения. Я бы, конечно был рад выслушать возражения сидхе — тем более что слушать сидхе для меня — одно удовольствие. Но не слушать их — это удовольствие другое. Короче говоря, не слушая никаких возражений, я просто прыгнул вниз. Интересно, мне показалось, или Лесс действительно успела сказать «Лети, птичка»?

К сожалению, вчера проверить надёжность летательного аппарата на основе балахона я не успел — и из-за этого мне пришлось вновь ковыряться с ручным амулетом браслета. И почему всё так сложно? Проще было бы убить девушку, эльфа, забрать у них что смогу и с полученной информацией сделать всё самостоятельно. Заманчивая идея, но... Я пока не то чудовище, которое является воином, даже оставшись в одиночку против армии. Помощь мне жизненно необходима.

С подобными мыслями я преодолел примерно половину пути вниз — хорошо хоть скала была с отрицательным уклоном — после чего раскрыл импровизированные крылья. Меня резко рвануло вверх, материал затрещал, но выдержал. Прекрасно. Теперь у меня есть немного времени, чтобы полюбоваться окрестностями, рассветом, а так же тушей несчастной птички-мутанта, которую уже кто-то успел объесть. Приземлившись, я с трудом удержался на ногах — подобные устройства, увы, только гасят скорость падения, что, в будущем надо будет учесть.

Теперь у меня есть, по крайней мере, две минуты на то, чтобы разобраться с покойной птичкой. Существо, несомненно, магическое. Фонит от него... Потрясающе. Правда потрясающе. Я смогу наполнить себя маной... Да, недели на две, при экономном использовании. Отдельный и крайне жирный плюс — душа птички всё ещё где-то рядом. Лучше и быть не могло.

Д'эссайны хищники. Да, склонные к поглощению разумных существ — и разумные существа обычно думают, что дело тут только в физиологической стороне процесса. На самом деле физиологическая сторона — отнюдь не главное. Да, конечно мы предпочитаем мясо. Просто если э-э... Поглощать противника правильно — можно забрать его знания. Его умения. Его способности. Естественно за счёт его души. Нет, конечно, надолго душу своего противника никто задерживать не станет — среди нас никогда не было самоубийц, или любителей отдать своё тело и свою душу в чужие руки.

Я вонзил эсси'д'шарме в череп несчастной птички. Взялся за рукоять обеими руками и ощутил поток силы, постепенно перебирающийся из мёртвого тела в моё. Живое. Уже живое. Почти полностью, еще максимум день — и я войду в полную силу сильнейшего д'эссайна. Затем я отрезал кусочек мяса — какое счастье, что ночью было холодно — и съел, для удержания эффекта. Ещё штук пять таких птичек — и мне не нужен будет компас. Прекрасно.

Ожидание «длинноухой парочки» было не слишком долгим, но достаточным, чтобы я мог терзать себя вопросом «Чем это они там так долго занимаются?» и сожалеть о том, что оставил их наедине. Наверняка ведь ничего не было, просто Алессьер решила снова поиздеваться надо мной. Интересно, с чего я так на эти издевательства реагирую? Непривычно и немного неприятно. Она со мной играет, как кошка с мышкой — и, похоже, не осознаёт масштаба собственной игры.

Когда они начали спускаться, я не смог сдержать вздоха облегчения — и не смог оторвать взгляда от Алессьер, заворожённый пластикой её движений. Да, сидхе красивы и ловки. Но лишь у Алессьер движения... Хищницы. Чёрной кошки-переростка. Поразительные движения, как её родной аромат ночи. Интересно было бы сразиться с ней. Пусть не на настоящем оружии — жалко девушку. Но... Сравнить её пластику — и мою. В темноте? Нет, при свечах. И чем больше свечей — тем лучше. Так, чтобы тени плясали на стенах и было бы невозможно различить тень и живое существо. Двух охотников.

Что-то я окончательно размечтался и почти расклеился. Не так быстро. Лучше встретить поклоном спустившихся «ёльфов» и быстрее двинуться в направлении деревни, делая вид, что не обращаю внимания на взгляд Лесс, будто бы говорящий «И почему ты не разбился?»

Спорить попросту некогда, поэтому я, дождавшись их спуска, чуть ли не бегом бросился к трактиру. То, что я собрал там шутки ради... Может быть просто перебором для этой деревушки. Особенно с учётом того, что подобные творения могут удовлетвориться малым количеством убийств лишь на короткое время. Остаётся надеяться, что на ночное шоу не сбегались толпу любопытных. Подбегая к трактиру, жестом попросил Лесс и Тира не приближаться. Захваты — к ставням, и вот уже я влетаю в комнату.

Вещи — в порядке. Точнее — в том же беспорядке, в котором мы их оставили. Ловушка, к сожалению, сработала — об этом можно было судить по вмятине в противоположной стене. Я аккуратно отключил агрегат и проверил кристалл памяти — «самым невезучим» оказался трактирщик — он мало того, что подслушивал под дверью, так и часа в четыре утра попытался влезть в комнату — видимо решил, что если уж «молодёжь» так шумно развлекается, то на тихого вора внимания не обратят. Наивный. Нахала вышвырнуло из комнаты и с силой впечатало стенку — и уцелел он лишь благодаря орочьим предкам и переданному ими ему по наследству замечательному скелету.

Впрочем, в каком-то смысле ему не повезло — мой прибор успел достаточно основательно поковыряться в его голове, чтобы скорректировать силу своего воздействия со следующим любопытным, да и слепок памяти получился занятный. Исследую на досуге, буде его должно быть много.

Теперь мне оставалось лишь собрать остатки вещей и спустится вниз, попутно миновав трактирщика, замотанного в бинты по самые уши. Взгляд из-под повязок был полон гнева пополам со страхом.

— Я же предупреждал — если какая-то сволочь нас побеспокоит — отдирать будете за свой счёт. Впрочем, вы умудрились отклеиться до моего выхода — так что за свою дальнейшую судьбу можете не волноваться. На будущее же рекомендую трепетнее относиться к своим постояльцам. Они вам всё-таки деньги платят.

— Да как вы...

— Смею. Сдачи за ранний отъезд не надо. Потратьте эти деньги на лечение.

И, с видом оскорблённой чести я вышел, к ушастой парочке, которая уже успела оседлать коней и вывести их из стойла. В моё отсутствие они о чём-то тихо спорили, замолкнув при моём появлении. Осталось лишь тронуться в путь. В горы. Через перевал и дальше — и я очень надеюсь, что информация, которую мы добудем от этого приключенца, меня устроит. Потому, что у меня пока ещё нету настроения для того, чтобы устраивать геноцид одной большой и очень гордой нации. Впрочем, ещё больше мне не хочется, чтобы они сделали геноцид мне, под предлогом освобождения мира от «древнего ужаса».

Какое счастье, что люди достаточно заносчивы, чтобы сидхе при охоте на меня, приходилось соблюдать осторожность. Дипломатическую, конечно же. Потому, что воевать против двух рас сразу же — это самоубийственно для сидхе. Особенно с учётом того, что люди предпочитают воевать руками союзников, выставляя себя главными обиженными. И каким-то образом им это почти всегда удаётся. Даже странно.

Ладно, Д'яр с ними, с людьми, с сидхе, с эльфами, с разумными и неразумными! Сейчас я хочу просто немного насладиться покоем — и да пожалеет тот, кто осмелится вывести меня из равновесия!

Глава 5.

Алессьер.

Я плотнее застегнула теплую куртку, надетую поверх моего скалазного одеяния. Конечно, шерстяная рубашка, поддетая под него, помогала от ледяного ветра, бьющего в лицо, но не сильно. А Тир, сволочь такая, убедившись, что я знаю кратчайший и относительно проходимый путь через перевал к Иррестану, тотчас свалил на все четыре стороны, категорически отказавшись сопровождать нас. Мотивировал он это тем, что, во-первых, у него до сих пор не выполненный заказ подвисает, к тому же, в Иррестане он оставил о себе не слишком-то и хорошую память в количестве двух десятков убитых.

«А по-моему, ему просто лениво.»

Не уверена. Лень и эльф — понятия не совместимые. Скорее всего, он чего-то задумал. Даже не «скорее всего», а наверняка. Подозреваю, ему просто доставляет удовольствие наблюдать за тем, как я сама со всем справляюсь.

«Он, случайно, не твой учитель?»

Честно говоря, что-то вроде. Собственно, благодаря ему я и стала наемницей. Он выходил меня после изгнания из столицы, помог как-то обрести себя.

«И стал твоим любовником?»

Фэй, а вот это уже не твое дело.

Я досадливо хлопнула по браслету, сейчас скрытому за длинным рукавом теплой куртки, и сжала бока Ночки. Лошадь перебирала копытами вяло, словно ей уже успел надоесть и ветер, и холод, который не уходит с перевалов даже летом. Внизу, в долине, жарко, а здесь мне казалось, что мы шагнули в позднюю очень. Дополнительной неприятностью стало осознание того, что ночевка на перевале будет некомфортной.

Мы взяли с собой теплые одеяла и еду, запаслись кучей амулетов, но при этом дружно позабыли хоть какие-то дрова для костра! И как, спрашивается, я уберегу своего горе-нанимателя от холода, а? Ну, скажем, камень я несколькими амулетами нагрею. Но всю ночь-то они работать не смогут, им же заряда не хватит!

Я на несколько секунд задумалась, машинально прислушиваясь к ровной, пусть и усталой поступи Ночки. Подковы пора бы заменить, но до Иррестана отвалиться не должны...

«Лесс, не отвлекайся.»

О, а вот и решение. Фэ-э-э-эй!

«А что сразу Фэй?» — скороговоркой забурчал браслет, понимая, что крайний найден. И этот крайний — он.

Ты можешь поддерживать температуру моего тела на нужном уровне?

«Могу, вообще-то. Но оно тебе надо?»

Что значит — «надо»?? Предпочитаешь, чтобы я замерзла насмерть?

«По моим сведениям, ты замерзнешь, только проведя ночь нагишом в сугробе и при очень сильных морозах. В остальных случаях тебе просто слегка неуютно будет.»

Фэй, не зли меня!

«Ладно, ладно, не кипятись. Все сделаю.»

Я передернула плечами и хмуро покосилась на тяжелые свинцовые облака, бегущие по небу. Дождь будет. Если не ливень. В этих горах грозы — частое явление, особенно летом и осенью. Причем льет как из ведра, не спасают даже зачарованные плащи. Как ни старайся — все равно вымокнешь, разница будет не сильно ощутимой. Если повезет — отделаешься влажной одеждой, нет — промокнешь до нитки.

На лицо мне упала первая тяжелая капля. Где-то в вышине глухо пророкотал гром.

Крайн! Точно гроза будет.

«Не каркай, Лесс.»

А чего тут каркать, если и так все понятно.

Я привстала в стременах, вглядываясь в затянутую легким туманным покрывалом тропу. Где-то здесь неподалеку должна быть пещера, которую мы с Тиром иногда использовали как укрытие от непогоды, особенно зимой. Вопрос в том, успеем ли мы до нее добраться.

«А это уж как повезет», — ехидно пробурчал браслет.

Я привычно огрызнулась и сжала бока Ночки посильнее, заставив лошадь перейти на рысь. Здесь тропа не опасная, лошадь может скакать рысью, не рискуя оступиться или сорваться в пропасть, но дальше такой радости уже не будет. Скорее всего, придется вести лошадей на поводу.

Дождь усилился, грозя в ближайшее время перерасти в настоящий потоп, свинцово-серое небо то и дело прорезалось острыми стрелами молний, а гром грохотал, почти не переставая. Тропа намокла, и струйки грязной воды уже сбегали сверху, превращая дорогу в ручей. За спиной у меня послышался звук ссыпающихся вниз камешков, звонкое ржание лошади д'эссайна почти заглушилось очередным громовым раскатом.

Я натянула поводья, останавливая уже едва бредущую по скользким камням Ночку, и обернулась, глядя на Джерайна из-под намокшего капюшона плаща. К счастью, ничего страшного — просто животное под ним поскользнулось. И только-то. Я взмахнула рукой, указывая влево, туда, где чуть в стороне от тропинки располагалась небольшая пещера с широким козырьком.

«Слушай, мне здесь что-то неуютно...» — негромко пробормотал Фэй, но я не обратила на это особого внимания. Конечно, ему неуютно. Тут поблизости дибоги шныряют.

Безобидные, в общем-то, существа, похожие на светящееся голубоватое облачко с множеством щупалец, вытягивающимися на приличную длину. Не кусаются, спать не мешают, одно неудобство — амулеты вблизи дибогов перестают работать. С другой стороны, магам рядом с дибогами отнюдь не весело, потому как эти непонятные тварюшки активно выкачивают ману, да вдобавок распространяют вокруг себя нечто вроде антимагического барьера. Короче, магией их не достать, только привлечь можно. Зато очень действенно серебряное оружие — с помощь одного лишь серебряного кинжала можно развоплотить или разогнать стаю дибогов.

Но это мне легко. Я в обморок или ступор от прикосновения дибога не впадаю, поскольку магией не владею ну совсем никак. Но Тира как-то раз от стайки подобных «облачков» отбивала. Помню, как он потом целый день ходил, как после хорошей пьянки и хватался за дико болящую голову.

«Чего-чего? Лесс, так тут дибоги водятся?!» — голосом, в котором прорезалась плохо скрытая паника, выдал Фэй.

Ну, водятся... местами. И чего? Ты же просто работать перестанешь. На время, пока не улетят. Если будут наглеть — то серебряное оружие у меня есть, отобьемся.

«Лесс, ты не понимаешь, это тебе ничего, а вот д'эссайну это...»

Фэй замолчал так резко, что я поневоле вздрогнула и недоверчиво задрала рукав куртки. Рубиновый глаз потускнел и теперь казался простой стекляшкой. Джерайн насторожился и потянулся к своему странному клинку. Полыхнула вспышка молнии, и я увидела, как с потолка над моей головой спускаются плавно извивающиеся щупальца дибога. Большого, зараза. Те, которые я видела раньше, не превышали по размерам небольшую подушку, а этот был с хороший гномий щит. И при этом переливался всеми цветами радуги. Я улыбнулась, глядя на цветное облачко, которое неохотно касалось меня тонкими светящимися щупальцами, словно убеждаясь, что здесь поживы не найдется. Понятное дело, что не найдется — откуда у меня мане взяться, если я не колдую? А вот то, что Фэй минут на пять замолчал — так это даже хорошо. Тихо у меня в голове... непривычно тихо.

Дибог еще немного потыкался в мою куртку невесомыми цветными отростками и уже собирался, по-видимому, медленно выплывать из пещеры, как к «облачку» шагнул д'эссайн с занесенным мечом. Я уже хотела сказать, что не стоит, когда поняла, что что-то здесь не так.

Джерайн словно натолкнулся на невидимую стену и упал замертво, а дибог радостно метнулся к неподвижно лежащему д'эссайну, опутывая его щупальцами с головы до ног, которые стремительно набухали, наливаясь яркими цветами.

Кр-р-р-райн!!!! Что же этот придурок не сказал мне, что он маг?!

Я выхватила пару серебряных дротиков из ременных петлей на правом бедре, и метнула их в дибога. Уже успевшее несколько разрастить облако недовольно задергалось, дротики повисли в радужном мареве, как в желе, а дибог все не отпускал добычу, хотя ранее было достаточно пары дротиков, чтобы «облако» развоплотилось.

Квэли словно сами выскользнули из наспинных ножен мне в руки, вязь рун вдоль лезвий загорелась серебром. Быстрый шаг вперед — и часть щупалец, перерубленная, растворяется в воздухе, осыпаясь безвредной светлой пыльцой. Дибог отшатнулся, попытался подняться выше к потолку, но засевшие в его призрачном «теле» серебряные дроты сильно замедлили его перемещения, поэтому достать его в прыжке для меня оказалось плевым делом. Взмах меча — и разрубленное пополам «облачко» осыпается несколькими горстями белесой пыльцы.

— Тварь... — зло бросила я, убирая клинки в ножны и подходя к неподвижно лежащему Джерайну. Взяла его за руку, которая показалась мне неестественно холодной...

Только бы не...

«Я пытался предупредить... Д'эссайны не могут жить без маны...» — укоризненно пробормотал голос Фэя. Включился таки...

И что теперь делать?

«Ждать. Согревать. Как поступают с существом, у которого упадок жизненных сил.»

Приехали...

Я провела кончиками пальцев по рубиновым волосам, в которых появились серебристые пряди. Тихо выругалась про себя. Не защитила. Не смогла...

«Ты не знала...»

Это не оправдание.

Джерайн тихо закашлялся и попытался открыть глаза.

— Все... В порядке. Ненавижу... манососущих тварей... особенно так глупо... устроенных...

— Лежи давай... — я вздохнула и подсунула ему под голову сложенный в несколько раз запасной плащ, вытащенный из рюкзака. — Не мог сказать, что для тебя это опасно? Я бы его сразу выгнала...

— А я... знал... во что они... за это время... превратились?... - голос д'эссайна был сух и холоден. — Раньше... никакого подавляющего поля... не было. — Он таки произвел над собой усилие, и пара рубиновых глаз уставилась на меня. Я только покачала головой, скидывая с плеч промокший плащ и закапываясь в рюкзак. Мрачно бурчащий Фэй помог найти широкое одеяло, которым я и укрыла своего горе-нанимателя.

— Теперь есть. — Я несколько секунд колебалась, прежде чем аккуратно отвести пряди волос от лица Джерайна. Коснулась кончиками пальцев прохладной кожи. — Слушай, ты холоден, как мертвец. Сейчас постараюсь тебя отогреть... Фэй говорит, что сильно пострадать ты не должен был...

— Не должен был. Но мог, — голос постепенно становился крепче. — Все-таки для нас... Мана... Важнее воздуха.

— Я не знала... — Моя ладонь задержалась на щеке д'эссайна. Все же, я отвечаю за него... — Я могу чем-то помочь? Что-то сделать?

— Здесь... Холодно. Очень. — Джерайн снова закашлялся. — К тому же... стараниями твари... я, похоже, поседел раньше срока... Придется восстанавливаться.

— Не нравится мне твой кашель, — хмуро проговорила я, устанавливая рядом с Джерайном несколько нагревающих амулетов, которые смогут прогреть камень под ним так, чтобы он не ощущал себя лежащим на ледяной глыбе.

«Мне тоже, но кого волновало мое мнение раньше?»

Фэй, не умничай, а помогай. Ты лучше меня разбираешься в том, как лечить д'эссайнов в таких случаях.

«А кто говорил, что провел юность за книжками об этой страшной расе?»

Я знаю, как их убивать, а не как лечить! Это, согласись, немного разные вещи...

«Вообще, он хищник. Живая кровь поможет ему восстановить силы и здоровье гораздо быстрее.»

Много крови надо?

«Да нет, в общем-то... несколько глотков. Джерайн меру знает.»

Ну, если надо...

Я уселась на уже теплый каменный пол, и с некоторым трудом переложила голову д'эссайна себе на колени. Несколько секунд внимательно смотрела ему в глаза, а потом задрала рукав куртки и начала неторопливо расстегивать наруч с метательными треугольниками. Высвободила один из них, положила кожаный «браслет» на пол, и, стиснув зубы, полоснула тонким лезвием по запястью, так, что кровь брызнула на лицо Джерайна. Поднесла руку, по которой уже крупными каплями стекала багряная с фиолетовым оттенком жидкость, к его губам.

— Пей... Пока я добрая.

— Спасибо... — д'эссайн коснулся моего запястья губами, сначала нерешительно, затем — уверенно, в каком-то странном подобии поцелуя, почти царапая кожу зубами. После трех глотков он остановился. — Спасибо. Очень... Признателен.

Седина медленно начала отступать, волосы снова наливались рубиновым отблеском. Да и взгляд не казался больше мутным, хотя до обычного ему еще ой как далеко. Я со вздохом покосилась на порез, который благодаря стараниям Фэя уже больше походил на случайную, быстро затягивающуюся царапину, и коснулась волос Джерайна несколько ласкающим жестом. Как будто я гладила по гриве дикого зверя, который невесть почему не бросается на меня, а мирно лежит у ног. Пальцы мои зарылись в рубиновые волосы чуть глубже, касаясь гладкой кожи за ухом...

«Вообще-то, д'эссайны в чем-то дикие звери.»

Фэй, ты это к чему?

«К тому, что он от почесывания за ушком сейчас замурлыкает.»

Да ну?

Впрочем, д'эссайн не замурлыкал, а лишь судорожно вздохнул, и вздох его был чем-то средним между стоном и ревом. Я испуганно отдернула ладонь, и попыталась максимально быстро переместить голову Джерайна обратно на кустарное подобие подушки.

— Извини, не хотела, как-то само получилось... Больше не буду, — попыталась как-то скомкано извиниться я, плотнее укрывая д'эссайна одеялом по подбородок, и закопалась в рюкзак, имитируя бурную деятельность. Фэй только ехидно хихикнул.

— А мне понравилось — Джерайн улыбнулся, точнее, попытался это сделать — улыбка вышла какая-то неубедительная. — Очень!

— Ага, невооруженным взглядом видно, — буркнула я, вытаскивая еще одно одеяло, намереваясь улечься рядом. — Как ты себя чувствуешь? Еще знобит? — Я взяла его за руку, но она все еще была холодной, как лед.

— А не чувствуется?... Хотя конечно да. Не знобит — для моего состояния нужен другой термин. Пожестче.

Я нахмурилась. Поскольку из-за нашей общей забывчивости дровами мы так и не озаботились, то придется по старинке... Разоружившись, я расстегнула свою плотную куртку, подхватила одеяло и улеглась вплотную к Джерайну, обняв его, ощущая, как он дрожит.

— Чувствуется. — Я прижалась щекой к его плечу, стараясь не думать о том, что руки д'эссайна сомкнулись на моей спине. Впрочем, судя по тому, как его трясет — на активные действия он не способен.

«Ну-ну.»

Тогда буду надеяться, что хоть малая толика уважения ко мне у него наличествует.

«На эту ночь — наверняка.»

Вот спасибо...

— Благодарю... Я... Очень тронут. — Казалось, Джерайн с трудом находил слова. Конечно, ему сейчас трудно говорить.

— Я виновата перед тобой... что не распознала опасность. Значит, мне и исправлять. — Я переместила руки так, чтобы продолжать согревать его, как почувствовала, что изнутри его куртка влажная. — Так ты еще и промок?!

Ну, теперь понятно, чего его все продолжает трясти. Хоть камень уже и нагрелся, но все равно, лежать во влажной, настывшей на холоде одежде как минимум неприятно. Это у меня куртка непромокаемая, да еще и плащ плотный, а у Джерайна-то верхняя одежда не настолько качественной оказалась. Я высвободилась из кольца его рук и решительно начала его поднимать.

— Надеюсь, ты хотя бы сидеть можешь? С тебя надо снять мокрую одежду, иначе ты так и не согреешься.

«Хм, похоже, еще неизвестно, кто кого домогается.»

Фэй, заткнись, а? — устало подумала я. — Какое домогательство, его бы переодеть и спать уложить...

Браслет комментировать отказался, а я, выудив из рюкзака д'эссайна сменную рубашку и нечто вроде шерстяной куртки, стянула с него мокрую одежду, мимоходом отметив, что выглядит он гораздо лучше, чем при нашем знакомстве. По крайней мере, худощавое «теловычитание» смотрелось гораздо приличнее.

— Сидеть, конечно, могу... но одевать меня пока я не согреюсь... Неразумно. Чем меньше одежды — тем быстрее теплопередача. — Джерайн вяло улыбнулся. Я тяжело вздохнула.

— Без рубашки к утру ты банально окочуришься, поэтому надевай.

На удивление, он подчинился. Даже не стал возмущаться по поводу того, что им командуют. Только вот на «подушку» он почти упал. Н-да, знала бы раньше, что ему так от дибога поплохеет...

«То что? Добила бы?»

Кого? Его или дибога?

«А какой вариант тебе больше нравится?»

Третий. В котором я скармливаю дибогу тебя.

Я сняла с себя плотную шерстяную куртку с подкладкой и положила ее поближе к нагревательному амулету, рядом с вещами Джерайна. Подумав, стянула с себя еще и скалолазную и, поправив шнуровку льняной рубашки, скользнула под одеяло к д'эссайну, ощутив, как его руки моментально обняли меня за талию. Вздохнула и попыталась поудобнее устроиться на жестком плече.

— Надеюсь, так лучше? — Я прислушалась к нему, чувствуя, как бьющая Джерайна дрожь постепенно отступает, мышцы расслабляются, а дыхание становится все более ровным.

Выздоровеет.

«Не сомневайся.»

— Лучше... Намного... Спасибо, солнце... — он крепко обнял меня и, уткнувшись лицом мне в макушку, моментально заснул. Почти отключился. Даже повозмущаться на тему «солнца» не получилось. Ну и ладно, больному простительно.

Я с минуту вслушивалась в его дыхание, но потом сон сморил и меня, и я заснула чутким сном лесного зверя, который, как бы крепко он ни спал, просыпается за долю секунды. А в том, что в случае угрозы меня моментально разбудит Фэй, я даже и не сомневалась...

Джерайн Тень.

Спать рядом с красивой девушкой, пусть даже одетой, пусть даже и одетым, пусть даже полумёртвым — это всё-таки удовольствие и немалое. Ради такого удовольствия можно даже немного пожертвовать собственным здоровьем и не расходовать огненный амулет. Живое тепло... Несоизмеримо приятнее любого искусственного.

Проснулся практически так же, как и засыпал — вот только Лесс прижалась ко мне ещё сильнее. Благо я наконец согрелся, а нормальная температура тела д'эссайна где-то на градус выше человеческой. Я тихо любовался безмятежно спящей сидхе. Да, она проснётся в случае любой тревоги. Но всё равно... Спит как ребёнок.

Девушка пошевелилась во сне, видимо, ощущая, что я проснулся, но глаза открывать не торопилась, что и неудивительно — опасности вокруг никакой. По крайней мере, рядом не был никого опаснее меня... Или самой сидхе. Вздохнула, утыкаясь носом в моё плечо... Я прижал её к себе, может чуточку сильнее, чем нужно. Несмотря на то, что обычно сидхе выглядела очень сильной, сейчас у меня было ощущение совершенной её беззащитности. Пусть и неправильное, но всё равно...

Всё равно хотелось убедить её... Да и себя, в том, что всё хорошо, всё спокойно. И ничего плохого просто так, внезапно, не произойдёт. Можно просто отдохнуть. И ни о чём не нужно беспокоиться. Не нужно волноваться.

Сидхе заёрзала и вдруг забавно шевельнула кончиком носа, так, как делают лесные зверьки, принюхиваясь к окружающему миру. Я мягко замер, как будто ничего не случилось и ничего не происходило. Очень не хотелось её будить... И прекращать процесс любования. Даже улыбнуться, умиляясь, я позволил себе лишь кончиками губ. К сожалению, это не помогло — Лесс таки приоткрыла один глаз и посмотрела на меня.

— Слушай, я впервые вижу, как ты НЕ ехидно улыбаешься... Доброе утро, кстати. Как ты себя чувствуешь?

— Доброе, — я улыбнулся шире, — ты просто не присматривалась особо. — И ещё шире, с трудом удерживая смех. Фуф, отпустило. — Самочувствие в пределах нормы.

— Твоей или общепринятой? — Алессьер лениво потянулась, убирая руки с моих плеч. — А вообще на будущее всё-таки сообщай мне о подобных... особенностях твоего организма. Мне, конечно, не жалко при необходимости поделиться с тобой кровью в разумных пределах, но превращать это в ежедневную привычку мне не хочется...

— Д'эссайновской. И мы не вампиры — так что кровь свою, право слово, можешь оставить при себе, — я снова улыбнулся, может чуточку довольно. — Хотя я крайне признателен тебе за поддержку. Правда. Вчера ты меня удивила. Как минимум дважды.

— А почему дважды? — Алессьер села и потянулась к своему арсеналу, начиная неторопливо вооружаться.

— Первый раз — когда поделилась кровью. Второй же... — я сделал почти театральную паузу, увы, сидхе решила, что подыгрывать мне — это ниже её достоинства, так что мне пришлось продолжать так, без её вопросов, — это когда ты меня... За ухом чесала. Очень понравилось, — и я смущённо замолк, осознав, что сморозил глупость. Совсем расклеился видать. Хорошо хоть упадок сил покраснеть не даст. И то завтрак.

— Э-э-э-э... — Сидхе пробормотала что-то неразборчивое явно на своем родном языке, но потом перешла на общий. Это она вовремя сделала, иначе бы мне пришлось спешно осваивать их диалект, что в моём состоянии было бы крайне неприятно. — Ну... у сидхе это вроде как жест поддержки... сложно объяснить, не могу подобрать нужных слов на общем. А что, тебя никогда за ухом не чесали?

— Не чесали. Никогда и не разу.

— Правда? — Лесс задумчиво поскребла кончик носа, который непроизвольно шевельнулся. — Джер, извини, если лезу в твою личную жизнь, но быть может тебе стоит выбирать любовниц... э-э-э... для более долгих игр? Чтобы было время, чтобы женщины догадались, где и как приласкать можно?

— Для этого нужно иметь на них время, — я философски пожал плечами. — И помнить о них... То есть вспоминать, более-менее регулярно. С учётом того, что работа моя творила с моим временем те ещё шуточки, да и природный образ жизни к порядку не призывает — то, что секс у меня был чаще, чем новый год — это уже достижение.

— Но сейчас у тебя время есть, разве нет? — Алессьер поднялась и принялась прикреплять на бедра дротики. — Не моё это дело — давать тебе какие-то советы, но... В Иррестане мы, скорее всего, задержимся. Может, стоило бы выкроить для себя не час-другой, а целую ночь?

— Может быть, и стоило бы. Остаётся лишь разобраться в собственных психофизиологических проблемах, связанных с моим состоянием — чтобы и иметь возможность... Немного отдохнуть.

Так... Захваты — в потолок. Поднимаюсь. Неторопливо и аккуратно. На ногах стою, давление в пределах активной нормы. Шевелиться могу, и достаточно шустро. Прекрасно.

— Вроде стоишь и не шатаешься, — отметила Лесс, надевая свою чёрную скалолазную куртку поверх льняной рубашки. — Правда, как мне кажется, тебе лучше не торопиться с боями... Кстати, готова поспорить, что есть ты хочешь.

С этими словами девушка выудила из своего небольшого на вид рюкзака холодное жаркое, кажется, из свинины, и, нарезав мясо толстыми ломтями, выложила его горкой на походной тарелке.

— Премного благодарен, — я улыбнулся, взяв себе пару кусков — Леди, только не надо недооценивать боеспособность д'эссайна. Мы, конечно, не вампиры, чтобы сражаться, будучи разорванными на части, но составить конкуренцию в подобном состоянии... С учётом, как вы сказали, моей уникальности... Да. Теоретически я способен сейчас сразиться с бойцом вашего уровня и выжить в битве.

Что-то мясо подозрительно быстро кончается...

— Если бы ты сейчас не был болен, я бы сочла это приглашением на поединок, — улыбнулась сидхе, выуживая из рюкзака кусок копченого окорока и овощи. Сама же уселась на нагретый каменный пол и довольно захрустела яблоком.

— Если мне всерьёз захочется убить тебя — я тебе об этом обязательно скажу! — радостно пообещал я. — Но сейчас это просто констатация факта. Сколько времени назад... Ты видела д'эссайна? Не считая меня, конечно, — вид пищи настраивал меня на совершенно благостный лад. И... Не только благостный, если честно. Так что за насыщением придётся следить... Чтобы не совершать несвоевременных и необдуманных поступков.

— Тебе честно? Они, вообще-то, вымерли с пять веков назад. Тираэль... По слухам, он — видел. А что? Намекаешь на то, что я против тебя ничего не стою? — осведомилась сидхе, поудобнее усаживаясь на расстеленном на каменном полу пещеры одеяле, вытянув длинные ноги.

Я чуть не подавился. Всё-таки Алессьер крайне обольстительна. По крайней мере, на меня её вид действует совершенно однозначным образом.

— Я сомневаюсь, что ты готова сражаться с антропоморфным противником с совершенно не антропоморфной пластикой движений, — да уж, а пластика движений Лесс вообще выше всяких похвал... Вот при восхождении... Так. Не отвлекаться! — Для большинства воинов ноги, которые отрубают по самые уши, благодаря тому, что кисть и ладонь гнутся ну совсем по другому, являются очень неприятной потерей.

— Ну, если твоя пластика переплевывает движения рептилий типа водяных змеев — то тогда да... — Лесс задумчиво затеребила кончик длинной косы, отливающей синевой. — А так... опыта мне хватает. Не спорю, что это был бы трудный бой... но...

— Переплёвывает. У рептилий суставы жёстче. Или скованы они в движении ещё чем-либо. — Я машинально провёл рукой по волосам, рассыпая их по плечам. Кажется, что уже по лопатки, хотя... Да. Чуть ниже середины спины. Похоже, что я восстанавливаюсь даже быстрее, чем ожидал. Естественно, оценивал длину волос я, всего лишь, проведя по ним рукой — одним плавным движением. — Но мне было бы крайне сложно драться. По крайней мере «честно», если учитывать то, что под этим понимают люди.

— И что за тему мы подняли с утра пораньше? — Лесс откинулась на одеяло, вглядываясь на выбоинки и трещины в потолке пещеры. — Если придётся столкнуться в нешуточном бою, пощады не будет ни тебе, ни мне... Так какая разница, кто сильнее и ловчее? Судьба все скажет за нас...

Я машинально уставился на её грудь, после чего, может быть чересчур поспешно, откинулся рядом.

— Судьба не любит говорить за кого-то. Обычно за судьбу говорят те, кто лучше подготовился к встрече. Или те, кто может выдержать любой удар — я слегка коснулся своими пальцами её пальцев...

— Не уверена... — Лесс повернула голову и взглянула в мои глаза. — Не думаю, что ты был готов к тому, чтобы проспать больше тысячи лет... Вот тебе и слово судьбы... К которому ты не был готов.

Мои рубиново-красные, я был уверен что мои глаза именно этого цвета, глаза уставились в её тёмно-синие, практически чёрные... Глубокие-глубокие... Отставить плавание!

— Если бы я совершенно не был готов к такому повороту событий — то и проблем у меня было бы на порядки больше. А так — всё, что можно — находилось в тех условиях, при которых время не имеет значения... К сожалению, этого нельзя сказать про живых.

— Нельзя... — Девушка задумалась, и взгляд её чуть потускнел, словно она ушла в своих раздумьях куда-то далеко. Правда, на «грешную землю» она вернулась довольно быстро. — Джер, ты как, идти сможешь? Мы примерно половину пути прошли, но дальше труднее будет.

— Я обогнал твоё время, Лесс, и обогнал сильно... — я перестроился на новую тему — Да, конечно смогу. И идти, и бегать, и ехать. Просто с несколько меньшей самоотдачей. Но пройти оставшуюся половину пути мы должны без особых проблем.

— Тогда предлагаю завершить завтрак и собираться в путь. — Девушка протянула д'эссайну небольшую кожаную флягу. — Держи, там красное вино. Оно не такое крепкое, чтобы ты умудрился захмелеть, но для крови полезно...

— Спасибо... Но алкоголь на меня плохо действует — другая структура крови. Хотя, конечно, лёгкий горячительный эффект будет. Что полезно. — Я отхлебнул из фляжки и вернул её Лесс. Девушка, затыкая горлышко пробкой, продолжила.

— Если бы я решила тебя споить, то предложила бы орочьей спотыкаловки, которая сбивает с ног даже троллей и эттинов, — хмыкнула Лесс. — А еще Фэй говорит, что спаивать тебя вредно, тебе может понравиться.

— Он знал, он знал! — я не смог сдержать улыбки, подмигнув заодно глазу на браслете. Прекрасно, гормоны чуть отступили. — А спотыкаловке до яблочной укипаловки... Как отсюда до тролльего дедушки, — и снова улыбка стала ещё шире. Похоже, я не только сытый и относительно довольный, но меня ещё чуть-чуть и на хаха пробьёт.

— Угу, он вообще такой... всезнающий так и норовит рассказать твои физические параметры от и до, да и вообще ненавязчиво так тебя... рекламирует. Ты в него программу сводничества не встраивал, нет?

Сидхе повернулась на бок и приподнялась на локте. Заколки и бусинки в тоненьких косичках звякнули, ударяясь друг о друга. Я повторил её движение, застыв на некотором удалении от неё, в зеркальном отражении. Синее и красное, её голубоватая кожа — и постепенно смуглеющая моя... Красиво. Жаль со стороны посмотреть пока не удастся. Кстати, заметка на ближайшее будущее — устройство связи с браслетом стоит изготовить как можно скорее.

— Нет, не встраивал. Это у него инициатива такая. Твоими усилиями ненаказуемая. Кстати... Насколько это он мои... физические, — я сделал лёгкое ударение на этом слове, — параметры рекламирует?

— Если наденешь себе на руку — будет рекламировать мои, — девушка чуть улыбнулась. — Все же, меня он давно рассмотрел во всех подробностях. Более того, он критикует всех представителей мужского пола, оказавшихся от меня на расстоянии вытянутой руки. Кстати, сейчас он возмущается, что я не ценю своего счастья.

— Допустим, надевать не обязательно... — срочно делать устройство связи! — Тем более, что твои параметры я сам рассмотреть успел. Пусть и не в таких подробностях... — так, срочно менять тему! — А какого счастья ты, по его мнению, не ценишь?... - я улыбнулся в ответ.

— Ну, в первую очередь, то, что я, вместо того, чтобы выбирать себе... э-э-э... партнера, руководствуясь его советами, делаю всё сама. Вроде как, ему виднее, ну... а остальное — личное, слишком уж часто Фэй лезет в моё воображение. — Алессьер принялась задумчиво водить кончиком косы по шее, как кисточкой.

Я машинально провёл пальцами по своей шее тем же жестом.

— Он от физиологического наслаждения патрона просто балдеет. Кайф ловит. Чего уж говорить о всяких желаниях уровня «себе признаться боязно»? Так как в его компетенцию оные вопросы попадают... Короче говоря, от удовлетворения подобных желаний он удовлетворяется не только твоим наслаждением, но и от хорошо сделанной работы. Так что его советы с точки зрения физиологии и одной из ветвей психологии крайне полезны и действенны... Но...

— Что «но»? — подняла глаза сидхе, продолжая теребить кончики волос, правда, теперь уже о куртку в районе груди. — Кстати, я не знала, что ему тоже... так сказать, приятно бывает... Рука... вернее, мировоззрение, создателя налицо. — Девушка прислушалась, видимо, к комментарию Фэя, и с трудом сдержала улыбку.

— Он по-своему смотрит на проблемы психологической совместимости. Кроме того, точка зрения «если что-то несделанное мучает, то лучше сделать и не мучаться» лично по моему мнению является верной в меньшинстве случаев. К сожалению, этот модуль разрабатывал не я, и с точки зрения технического задания он выполнен верно... — я машинально переключил внимание на её грудь, потом, резко одумавшись перевёл взгляд на её лицо. — А что он тебе такого сказал?...

— Хм, это уже наше личное... — Сидхе чуть склонила голову, скользя взглядом по моему телу. — Кстати, а ты изменился с тех пор, как мы познакомились, хотя прошло всего несколько дней... Иногда я даже жалею, что ты всё ещё подросток.

— Я не подросток. Можешь, к примеру, проследить по некоторым элементам психологической реакции. Кстати, а насколько я изменился?

— Ну, к сожалению, это моё восприятие тебя, с этим ничего не поделаешь... — Сидхе пожала плечами. — И вообще, тебе не кажется, что мы несколько... заболтались? Если хочешь успеть пообщаться тем приключенцем, то надо всё же доехать до Иррестана. Кстати... Убить его я тебе не дам.

— Убивать не обязательно. Достаточно той или иной... Коммуникации. Действительно в дорогу уже пора. А про твоё восприятие я хотел бы услышать немного побольше, — я снова улыбнулся...

— Знаешь, если он родился вне стен столицы, а так оно и есть, то он тебе не укажет туда дорогу, поскольку никогда там не был. Сидхе даже своих не пускают в святую святых. — Девушка грациозно поднялась с одеяла и принялась собирать оставшуюся провизию обратно в рюкзак. — И уж тем более не проведет тебя сквозь лабиринты...

— Спасибо — разочарование из голоса я убрал. Тем более, что сидхе много — и они, кажется, охотились за моей головой, так что убить их будет... Разумно. А ещё — наверняка очень весело и невероятно познавательно. Все эльфы такие затейники... С кем-нибудь и повезёт... — Тебе со сборами помочь?

— Нет, спасибо, — девушка шустренько свернула одеяла и упихала их в рюкзак, который в очередной раз проигнорировал тот факт, что два широких и толстых одеяла не могли поместиться в столь небольшом с виду кожаном мешке с лямками. — Я уже всё.

Лесс вновь вооружилась квэлями и, набросив поверх наспинных ножен свободную куртку, подхватила рюкзак с пола. Увы, галантного кавалера я изобразить не успел. Жалко, надеюсь, хоть в другой раз успею. Я достал из рюкзака простенький манасборник и жадно сжал его в руке. Волна жара пробежала по телу — часть потерянного восстановить удалось. К сожалению, не всё. Засунув батарейку обратно в рюкзак, я закинул его за плечи.

— Я готов. Едем?

Сидхе только пожала плечами, залезая на лошадь. Конечно, едем. Дурацкое место эти горы. И за прошедшее время, по моему мнению, они не сильно изменились. Всё то же свинцово-серое небо посреди лета. Кажется, что с минуты на минуту польёт дождь... Впрочем, тут всегда так кажется. Промозглый ветер с севера... Дурное место. У гор слишком хорошая память...

В те времена, которые даже для меня были седым прошлым, здесь гор никаких и не было. Если подумать — то им и неоткуда было здесь взяться. Граница тектонических плит находится... Или находилась? Сильно восточнее. Вот... Зато здесь было какое-то там святилище орков — я в их религии не силён, так что не могу сказать кому оно посвящалось. Вот что могу сказать точно — так это то, что по совместительству это святилище было порталом. Сильнейшим. Да, запечатанным. Но время стёрло цену, которую заплатили за то, чтобы его закрыть.

К сожалению, вслед за памятью время стёрло и печати. Да, это было очень постепенно... В конце концов сила запоров ослабела настолько, что портал стало возможно открыть любым, даже самым слабым толчком — нужен был всего лишь достаточно честолюбивый маг. Такой маг нашёлся.

Равен. Слово-проклятие... С тех пор, конечно, да. Полуэльф. Маг редкой силы, удивительного честолюбия... С полностью отсутствующими моральными принципами. Я не смогу подробно описать, что он вызвал и какой ценой заплатил за это вторжение. Нас всех просто чуть не поставили... В крайне неудобное положение. Особенно с учётом того, что призванные твари с лёгкостью подчинили себе большинство орков — по какому-то там праву крови. Семургов истребили под корень. Ночных эльфов окончательно загнали под землю — и вылезли они оттуда довольно нескоро... Но уж когда вылезли...

Равен сотворил невозможное. Ненависть к нему объединила все уцелевшие разумные расы лучше любых договоров. Достаточно сказать, что внуки Sid'Dhae сражались плечом к плечу с родом Кориэля — тогдашнего правителя светлых эльфов. Даже д'эссайны выступили против мага... И нашу помощь приняли. Хотя уже тогда нас и не любили... И вообще мы были ещё... Новичками в этом мире. Хотя и очень старыми новичками — если присмотреться внимательно... Впрочем, к нам не присматривались. Более того, говорят, что в войсках была даже Крайн. Одна чрезмерно болтливая штука. Откуда они её достали — я даже не подозреваю.

Ценой практически полной гибели линии чёрных орков и гибели сильнейшего вампирского клана, был разорван договор крови. Окончательно и бесповоротно. Орки в результате сменили пантеон и получили повод для тихой вражды с светлыми эльфами.

Ценой разрушения катакомб Мирры гномами был создан... Колосс Мира. Великан, попирающий головой небо. Над тем, чтобы заставить его двигаться трудились лучшие гномские техники и маги. Погибли практически в полном составе во время налёта сил Равена. На месте всей Мирры, как горы, так и катакомб, с тех пор гигантский провал. Что на его дне — никто не знает... И обходить его предпочитают даже не десятой, а двадцатой дорогой.

Колосс Мира во время этой атаки умудрился уцелеть... Лишь для того, чтобы быть уничтоженным неделей позже. Впрочем, свою задачу он выполнить смог, уничтожив Чемпиона Хирэма — тварь размерами ничем не уступающую колоссу. Не осталось даже останков... И слава Д'яру. Похороны грозили затянуться надолго.

Потрясённые уничтожением своей столицы гномы организовали сеть подкопов к цитаделям Равена. Лишь сильная связь с землёй позволила им скрываться от червей Шаи — огромных чудовищ, способных проглотить улицу... И не заметить.

Эльфы, сидхе и люди, при поддержке союза орков, троллей и эттинов организовали масштабное наступление. Потери были... Приемлемыми. Несмотря на то, что пресеклись многие важные генетические линии... Расы сохранялись.

Д'эссайны... Потеряли память. Не всю, но самую ценимую нами часть. Память о прошлом. Зато... Пусть это пустое бахвальство, но мы смогли доказать большей части призванных тварей что мы страшнее. Да, повод для гордости потрясающий... С тех пор нас и знают, как детей ужаса. Кажется когда-то всё было по-другому... Но что мы потеряли? Никто не знает...

Последняя линия обороны Равена была взята. Равен... Надеюсь, что его всё-таки убили. Хотя для мага, хапнувшего столько силы потеря физического тела может и не являться смертельной. Тёмный портал был уничтожен. Забрав, конечно же с собой жизнь пары магов, умерших от истощения в процессе ритуала. На месте же самого портала... Святилищ... Цитаделей Равена... Выросли горы. С жутко неприятным магическим фоном. К ним с огромным удовольствием сбегали жертвы магических экспериментов, недобитые твари из портала, призванные демоны малых индексов силы...

Самое удивительное было, когда гномы решились перенести сюда столицу одного из своих подземных княжеств. Конечно, наиболее близкого прежнему, вымершему, правящему роду, а следовательно — теперь наименее влиятельного. Но над гномами смеялись... До тех пор, пока они не нашли воистину богатые копи. Золото. Серебро. Железо. Мифрил. Говорили, что есть даже залежи адаманта. Впрочем, про адамант, наверное, брешут. Хотя кто его знает...

У себя под землёй гномы устроили порядок, близкий к идеальному. К сожалению, порядком на поверхности они не занимались. Несмотря на то, что на поверхности располагался Иррестан — весьма крупный торговый город, всех чудовищ, населяющих местные горы никто просто не в состоянии вывести. Да, дибоги, к примеру, довольно безобидные. Были. Когда-то давно. Сейчас же с этим манососущим кошмариком я предпочту второй раз не сталкиваться.

Что же говорить о других тварюшках? Взять, к примеру, самую обычную сколопендру. Просто очень ядовитое насекомое. Но под воздействием местных проклятий... Короче говоря тот экземпляр, который выбрался навстречу нам с Лесс. Лапки — толщиной с мою руку. Туловище раза в два-три длиннее моей лошади. Толщина — как у бревна. Голод — как у меня после особо жестокого отравления спиртом. Аромат... Лучше не буду говорить. Вонючая мерзость.

— Ой, сосиска припозла-а-а, — издевательски протянула Алессьер. Чуть сжала бока лошади, потянулась к мечам. Демонстративно потянула носом воздух. — Испорченная.

— Значит, её нужно срочно съесть, пока не испортилась ещё сильнее, или, пока не уползла! — развил гастрономическую тему я, с трудом сдерживая лошадь.

— Не ешь её, д'эссайнушка, козлёночком станешь, — ухмыльнулась сидхе. — А козлы зарплату не платят.

— Похоже, эта сосиска сама голодная, — сколопендра прислушиваясь к нам привстала на заднюю половину туловища, готовая броситься в атаку, — тебе какую половину оставить? — я вытащил из ножен эсси'д'шарме, превращая его в трёхлезвийное чудо с односторонней заточкой лезвий, но при этом обоюдоострое — два лезвия были направлены в одну сторону, третье — в другую, между ними сохранялась прерывистая щель.

— Можешь сжевать всю, но моё мнение о тебе рухнет ниже подпола, — фыркнула Алессьер, выдергивая из ременных петлей четыре дротика и веером посылая их в сколопендру.

Чудовище стоически перенесло попадания — ибо три дротика просто отскочили от прочной шкуры. Четвёртый же всё-таки вонзился в морду, но недостаточно глубоко, чтобы вызывать что угодно, кроме раздражения. Тем более что этот дротик вылетел с тихим звоном, заглушённым грохотом атаки сколопендры. Мой конь встал на дыбы, каким-то чудом уклонившись от атаки, и замолотил копытами по воздуху. Я в ту же секунду соскочил с его крупа и прыгнул на голову сколопендры, рубя клинком по её лапам. Лишь когда сколопендра вновь поднялась во весь свой немалый рост, я понял свою тактическую ошибку. Падать будет больно.

...Но подобные мысли не помешали мне изо всех сил рубануть по шее чудовища. Меч застрял, а сама сколопендра начала заваливаться на левый бок. Как раз в обрыв...

И тут я в очередной раз убедился в очевидном отсутствии инстинкта самосохранения у одной чересчур очаровательной сидхе. Потому что девушка, улучив момент, когда тварь начала заваливаться на бок, попросту заскочила на нее, воспользовавшись одним из своих клинков, как ступенькой. Все-таки квэли, что, в общем-то, логично, прочнее и качественней, чем дротики. Ибо клинок пробил панцирь сколопендры с первого удара. Лесс, не задерживаясь, запрыгнула на ее спину рядом со мной и вбила второй клинок так близко к моему, что сыпанули искры. Мне оставалось лишь обхватить девушку за талию и воспользоваться обоими захватами левой руки, чтобы сдёрнуть нас на дорогу к испуганным лошадям, позволяя сколопендре упасть вниз в гордом одиночестве.

— И вновь спасибо. Похоже, что на этот раз твоя очередь не давать мне превратиться в брызги на камне.

— И вновь пожалуйста. В конце концов, это моя работа — не дать тебе погибнуть. По крайней мере, до окончания действия контракта. — Девушку поднялась и, порывшись в рюкзаке, выудила оттуда относительно чистую тряпку и принялась вытирать лезвия квэлей. Я занялся примерно тем же — только лезвие эсси`д'шарме очистилось само, при смене формы.

— Думаю, нас тут больше ничего не задерживает? В путь. У нас ещё есть шансы добраться до города засветло.

Дальнейшая дорога до города прошла без приключений... Наверное следуя одному из вселенских законов, по которому за всю дорогу путешественники обычно сталкивались лишь с одним противником, ну или группой противников — тут уж как повезёт. Поиск места в трактире также не оказался сложным. После короткого ужина я удалился к себе в комнату — на этот раз мы с Лесс взяли разные комнаты — делать устройство для связи с браслетом...

Глава 6.

Алессьер.

Я впервые за последние несколько дней проснулась сама, не подгоняемая воплями Фэя или же какой-нибудь экстремальной ситуацией. Просто потому, что организм решил, что он выспался и ему пора вставать.

«Ну, не совсем он решил, но ты, по моему мнению, действительно отдохнула.»

И тебе доброе утро, зануда.

«Подозреваю, что если бы я не вмешался, то ты спала бы очень неспокойно.»

Хочешь сказать, что те сны недвусмысленного содержания ты мне подкидывал?

«Нет, что ты! Я просто не давал тебе просыпаться от малейшего шороха.»

Фэй, я тебя поломаю. А если бы это кто-то подкрадывался?!

«Ты что, я бы не рискнул подвергнуть тебя опасности!!»

Н-да, похоже, на этот раз он действительно не врет. Он может зудеть, читать нотации и работать магическим снотворным, но причинить вред он мне не даст. Хоть какой-то плюс. Я сладко потянулась и, легко вскочив с кровати, принялась одеваться. Здесь, в Иррестане, лето слишком холодное, гораздо холоднее, чем в долине, поэтому скалолазный костюм отправился обратно на дно рюкзака, а я облачилась в более обычный для меня походный костюм из плотной темно-синей шерсти. Надела куртку, вооружилась. Поразмышляла на тему того, стоит ли брать с собой плащ, в итоге решила, что не стоит. Иррестан защищен от промозглых ветров горными пиками, так что я не простужусь.

«Лесс, по-моему, ты не простынешь, даже если будешь купаться нагишом в горном озере при такой погоде.»

А может, у меня хрупкое здоровье? — ехидно подумала я, открывая дверь. Фэй только пробурчал что-то насчет слишком уж мнительных сидхе, но я вслушиваться не стала. Потому что в обеденном зале постоялого двора обнаружился злой, мрачный и не выспавшийся д'эссайн. На радостное и подчеркнуто бодрое пожелание доброго утра он только молча поднял на меня усталый взгляд темно-красных глаз, в которых читалось желание послать меня подальше. Я не стала испытывать судьбу и, откинув назад косу, вымелась за дверь, намереваясь найти Даррьена.

«Даррьена?»

Это тот самый приключенец, который по слухам спер из «гроба» твоего предыдущего хозяина Ключ.

«И ты его знаешь?»

Не просто знаю. У меня с ним некоторое время были... довольно тесные отношения, выходившие за рамки дружеских. Возможно, что приятные воспоминания развяжут ему язык.

«А ты уверена, что не руки?» — хмыкнул Фэй.

Нет, он может разве что попытаться. Но ненавязчиво.

«С чего бы это?»

Он тоже сидхе. Но не из столицы. И уж тем более, не из Ar'Quilen.

«Ar'Quilen? У меня нет сведений о таком городе...»

Это не город. Это нечто вроде академии боевых искусств, которая находится в столице сидхе. У меня нет аналога в общем языке для перевода, но если вкратце — там тренировали воинов для имперской гвардии столицы. А в качестве подарка после успешного окончания обучения вручали квэли.

«То есть получается, что этими клинками пользуются только выпускники этой твоей „академии“?»

Да. Квэли можно отобрать только у трупа ar'quilleann, «танцующего с лезвиями», а вне столицы этих клинков вообще днем с огнем не найдешь. Хотя бы потому, что ar'quilleann не очень-то и много, и все они живут в столице. «Танцующие» слишком ценны для Seith'dar'Estell, чтобы выпускать их в пограничье.

«Ты была „танцующей“?»

Нет. Я до сих пор «танцующая». И это была одна из причин, благодаря которой меня лишь изгнали, а не убили...

Мысленный диалог с Фэем прервался возникшей прямо перед носом дверью, над которой висела богато изукрашенная вывеска. Ну, если я помню привычки Даррьена, то о нем наверняка можно узнать здесь. По неизвестным мне причинам из всех постоялых дворов в городе Дар выбирал лучшие.

«Еще как известно — перед тобой не выпендришься...»

Фей, а в глаз?

«Больно же все равно не будет.»

Это смотря чем ткнуть. Если квэлем...

«Намек понял, утихаю.»

Вот и умница.

Я толкнула дверь и сразу же узрела буквально выросшего у входа вышибалу в добротном шерстяном камзоле. Вышибала честно попытался скроить на лице кривоватое подобие улыбки, но у него это получилось не очень. Сразу видно, что улыбаться его заставляет только «профессиональная вежливость», по которой бить морду клиенту с порога не полагается.

— Добро пожаловать, госпожа, — прогудел тот.

«Явно тролли в роду», — прокомментировал Фэй родословную вышибалы.

— И вам день добрый, — высокомерно кивнула я, намереваясь пройти, но вышибала не сдвинулся ни на волос.

— Сначала сдайте оружие.

Я смерила взглядом вышибалу, оценила крепкий меч в ножнах на поясе...

«Лесс, напоминаю, что ты тут с мирными целями, а не лишать заведения персонала.»

Спасибо, я в курсе.

— Разумеется. Только учтите, что за моими клинками вам придется следить в оба глаза. — С этими словами я вытянула квэли из ножен и протянула вышибале рукоятями вперед. Тот на несколько секунд застыл, уставившись на зазубренное лезвие по внутренней стороне клинка, а потом перевел взгляд на меня.

Страх.

То, что мелькает почти в каждом взгляде, когда он падает на мои клинки. О легендарных воинах-сидхе слышали многие, если не все.

— Проходите, госпожа... будьте уверены, что ваше оружие дождется вас в целости и сохранности.

— Не сомневаюсь. Все же, вы головой за это отвечаете, — мило улыбнулась я.

Вышибала посторонился, и я прошла в большой, со вкусом отделанный обеденный зал. Мигом очутившаяся рядом девушка-дриада проводила меня за небольшой круглый столик, застеленный белоснежной скатертью.

— Что желает госпожа?

Я только улыбнулась, выкладывая на скатерть золотую монету...

Через час я покидала столь гостеприимное заведение с значительно облегченным кошельком, но обогащенная знаниями. Вышибала у двери отдавал мне квэли с таким выражением на лице, как будто они были как минимум отравлены. Ну и пусть. Главное, что теперь я знаю, где искать Даррьена. Кто бы мог подумать, что он разбогатеет и отойдет от дел?

«Ну, вашей братии только две дороги — либо уйти от дел, предварительно обеспечив себя на всю оставшуюся, либо погибнуть в драке.»

Всегда есть третий путь.

«Какой же?»

Стать самому себе хозяином и не выполнять ничьих приказов.

«И что теперь?»

Пойду туда, куда сказали...

Ну да, как же. Было легче сказать, чем сделать. Потому что у ворот шикарного белого дома с красноватой черепичной крышей меня остановила охрана. Поначалу вежливо послала к крайну. Вежливо — это потому, что я сидхе. Как и Даррьен. А мы не привыкли к невежливому обращению от прислужников.

— Передайте своему хозяину, что его ждет Алессьер Отступница.

Один из охранников только ухмыльнулся, но второй все же отошел к небольшому светящемуся шарику рядом с воротами. Дождался, пока шар загорится ярко-голубым светом, и только тогда назвал мое имя. Не полное, конечно, но Даррьен поймет.

Кованые ворота приоткрылись.

— Вас ждут.

«Похоже, тебя все же вспомнили.»

Надеюсь, что не только с плохой стороны.

«А что, есть повод для волнения?»

Разумеется, у меня второй раз за день отбирают оружие.

«Только на этот раз обыскивали гораздо тщательней.»

Но все равно не все изъяли.

«Не все?!» — Фэй поперхнулся. — «Да они разве что к тебе в штаны не заглянули.»

А следовало бы.

«У тебя что, и ТАМ лезвия?!»

По-моему, у тебя паранойя. Не лезвия. Цепочку у меня вокруг бедер видел? Это гаррота. Ну, еще пара скрытых лезвий, но тебе о них знать пока не надо.

«Сочувствую тому, кто ляжет с тобой, не сняв с тебя абсолютно все.»

Правильно сочувствуешь. Такие находились.

«И как?»

Они даже некроманту уже ничего не расскажут.

Фэй пораженно умолк, переваривая услышанное, я же спокойно следовала за одним из охранников, который проводил меня в большой кабинет, где и оставил в гордом одиночестве. Я хмыкнула и принялась осматриваться.

А ничего себе рабочее место. Большой стол, пара кресел, камин...

«Кушетка за ширмой...»

О, точно. Все удовольствия сразу, чтобы работалось лучше.

— Алессьер? — раздался от дверей низкий, проникновенный голос. Я медленно обернулась и оказалась лицом к лицу с сидхе, оглядывающим меня с головы до ног.

— Даррьен, — я улыбнулась, грациозно присаживаясь на крышку стола. — Сколько лет, сколько зим. Ты почти не изменился, разве что слегка форму растерял, как мне кажется. Впрочем, твоя шикарная одежда это скрывает.

Сидхе широко улыбнулся, показав белоснежные зубы, и шагнул ко мне плавным, текучим движением. Я же оценивающе окинула его взглядом, отмечая, что черные с синеватым отливом волосы он все же остриг — когда-то они доходили ему почти до колен, а сейчас стали всего лишь до лопаток. А еще — скорее всего, за меч он берется только на тренировках, а не в настоящем бою.

— Алессьер, если хочешь, можешь снять с меня все, что считаешь лишним и оценить меня без преград, — улыбнулся он еще шире, наклоняясь к моему уху и почти касаясь его губами.

«Лесс, ты как говорила — все уже прошло? Он тебя откровенно соблазняет.»

У меня — прошло. Все остальное неважно.

— Пусть это делают твои многочисленные любовницы, у меня нет желания пополнять их ряды, — в тон ответила я, даже не делая попытки отодвинуться. Если он сейчас попытается меня коснуться, то ему не поздоровится.

— Я предлагал тебе стать единственной, как ты помнишь.

— Выйти замуж? — я скривила гримаску, одновременно забрасывая ногу на ногу. — Фи, Дар, предложи мне что-нибудь менее хлопотное. Я смотрю, ты наконец-то осел на одном месте. Приятное открытие. Теперь хоть знаю, где тебя в случае чего искать.

— И все равно я рад тебя видеть, — сидхе отодвинулся и сел в ближайшее кресло. — А что привело тебя в Иррестан?

— Поиски приключений на свою задницу, как обычно.

— Заказ?

— Не совсем, я забросила это занятие. Скорее, просто скука.

— Раз так, то, быть может, заглянешь вечером? Я устраиваю что-то вроде праздника по случаю открытия собственного серебряного прииска, так что приглашаю тебя быть гостьей. Или же, если пожелаешь, моей королевой на этот праздник, хозяйкой бала... — Даррьен поправил распахнутый на груди воротник черной шелковой рубашки и взгляд мой невольно проследил за движениями его пальцев. Все та же гладкая голубоватая кожа...

И маленький серебряный медальон на витой цепочке...

— Ты все еще носишь его? — негромко спросила я, удивляясь тому, как учащенно забилось мое сердце.

«Ностальгия замучила?»

— Конечно, ведь это все, что осталось мне на память о тебе. Если не считать шрама и воспоминаний... Так ты придешь? Выпьем твоего любимого красного, вспомним старые времена...

— Даррьен, я здесь не одна.

— С Тираэлем? — чуть нахмурился он.

— Нет. Ты его не знаешь.

— Значит, все в порядке, — он несколько расслабился. — Зная тебя...

— Тогда жди нас вечером. — Я соскользнула с крышки стола и шагнула к двери.

— Я буду ждать тебя, Лесс...

«Вот Джерайн-то обрадуется», — хмыкнул Фэй, когда я выходила за кованые ажурные ворота, направляясь на местную торговую площадь. Раз праздничный вечер, то мне нужно платье. А это единственная вещь, которой нет в моем рюкзаке.

В крайнем случае, он может не идти.

«Так он тебя одну и отпустил.»

Значит, придется потерпеть. Подозреваю, что Ключ стоит того, чтобы немного помучатся на званом вечере в доме Даррьена.

Улыбнувшись своим мыслям, я ускорила шаг. Подбор платья, такого, чтобы у Даррьена и мысли не возникло, что я на задании, требует времени, а его не очень-то и много...

Я наконец-то застегнула шелковое темно-синее платье и критически посмотрела на себя в зеркало. А ничего выгляжу, за разбогатевшую и отошедшую от дел наемницу сойду. Длинная широкая юбка — дань местной моде — позволила мне нацепить на бедра любимые дротики, но вот квэли придется оставить — слишком уж заметные рукояти. Ничего, переживу. Я поправила расшитый синими узорами белый корсаж, затянутый на моей тонкой талии и делавший ее еще стройнее, хотя, как мне казалось, куда уж дальше. А уж вырез...

М-да, интересная мода у богатой знати — лично я боялась, что моя грудь попросту выскользнет из выреза при малейшем наклоне вперед — настолько сильно она обнажалась. Ну и ладно, я все же не из стыдливых. Распустив волосы, я заплела часть из них в «корону», после чего воткнула в прическу несколько белоснежных цветков, похожих на колокольчики, но поменьше и с удивительным тонким ароматом. Жаль, браслет не снять — не очень подходит к платью...

В смежную дверь раздался лёгкий стук.

— Лесс, ты уже оделась?... Можно войти?

— Давай, заходи. Мне как раз помощь нужна, — не отворачиваясь от зеркала, ответила я. Так, серебристые тени я уже нанесла... губы подкрасила... Еще бы пуговички на спине до конца застегнуть — и совсем хорошо. Теперь я понимаю, почему местные модницы пользуются услугами горничных — самостоятельно такие платья застегнуть попросту нереально. А уж снять...

Откуда-то сбоку протянулась рука Джерайна, затянутая в камзол с пышными сине-белыми застежками и аккуратно застегнула мелкие пуговички на платье.

— А, спасибо, — я наконец-то соизволила обернуться, машинально убирая назад волосы, которые я впервые за долгое время уложила так, что они ниспадали шелковистым водопадом. И остолбенела.

Джерайн был одет непривычно цивилизованно. Длинные рубиновые волосы были заплетены в косу, которая покоилась на темно-синем камзоле, отороченном кружевами. По груди проходило четыре золотых полосы. Из-под камзола был виден белоснежный воротник рубашки. Черные штаны типа «безразмерные» заменили обтягивающие замшевые брюки, впрочем, того же черного цвета. Одну руку Джерайн прятал за спиной.

— Лесс...

На какое-то время я попросту лишилась дара речи. Секунд этак на пять, но для меня, обычно не лезущей за словом в карман ни при каких обстоятельствах, такое молчание, когда сказать попросту НЕЧЕГО — крайне необычное состояние. И это — д'эссайн, с которым мы препирались по любому поводу и без, упорно лезли через скалы и шли через перевал, и все это на фоне ядовитых замечаний?! Короче, сейчас его было не узнать.

Хм, кажется, я поняла, что именно в нем находили женщины. Но ни за что не признаюсь, что тоже разглядела в нем мужчину.

— Да? Отлично выглядишь, право слово, — я улыбнулась и чуть скосила глаза на зеркало. Не-а, на щеках не расцвел румянец. Живем. Фэй, ма-а-а-а-алчать!

«А я чего? Я ничего,» — ехидно хмыкнул голос браслета у меня в голове, но все же решил не портить впечатление. Сволочь.

Впрочем, как оказалось, сюрпризы не закончились. Д'эссайн протянул мне шикарный букет, до этого с трудом скрываемый им за спиной.

— Это... Тебе...

— Спа... спасибо, — а вот теперь я с трудом удержала и челюсть, и букет, который едва поместился у меня на коленях. Фэй только хихикнул, но торжественность момента нарушать не стал. А я гладила кончиками пальцев нежные лепестки и немного грустно улыбалась. — Знаешь, мне никто никогда не дарил цветов... Просто не догадывался... Разве только одна маленькая девочка...

— Правда?... Тебе правда понравилось?... Я думал, что это может показаться чересчур старомодным...

Ну и кто из нас двоих здесь стесняется?

«По моему субъективному мнению — оба.»

Фэй, заткнись.

«Так и быть, а то торжественность момента нарушаю. Обещаю, что не буду включаться без необходимости.»

И на том спасибо.

— Слишком многие сейчас так думают, — отмахнулась я, аккуратно вытаскивая из букета небольшую лилию и закрепляя ее в волосах. Белая лилия. Черные, отливающие синевой пряди... Красиво... — Спасибо тебе большое.

Я встала и, пройдя к окну, выяснила две вещи сразу. Первое — букет с трудом, но поместился в притулившейся в уголке подоконника вазе. Второе — если я сильно наклонюсь, то грудь у меня из выреза все-таки выскользнет. М-да-а-а-а-а...

— Джер, кажется, нам уже надо идти. — Я потянулась за белой атласной накидкой, которая скроет не слишком целомудренный вырез хотя бы до места назначения, а там я уже привыкну.

— Тогда... Пошли. Чего мы ждем?... И... Тебе очень идёт это платье.

— Благодарю, — я улыбнулась и попробовала присесть в грациозном реверансе, которому меня учили всевышний знает сколько лет назад еще в столице. Грудь несколько высвободилась, но все же, как я подозревала, так и было задумано портным, поскольку стоило мне только выпрямиться, как все вернулось в исходное положение. — Ты, как... хм... галантный кавалер и достойный любовник, предложишь руку своей даме?

Улыбка у меня стала чуть более лукавой. Джерайн глубоко вздохнул.

— С удовольствием предложу такой даме не только руку, но и все остальное, что положено предлагать любовнику, — и после этой фразы он широко и открыто улыбнулся, протянув мне руку.

— О, да вы и впрямь галантный кавалер, милорд Джерайн, — улыбка стала несколько шире, когда я легонько сжала пальцами локоть д'эссайна, чуть погладив синий бархат камзола. — Счастлива быть вашей дамой... сердца на этот вечер.

Фэй как язык проглотил. От удивления, вестимо. Ну и ладно, живем-то всего один раз. Дверь за нами закрылась с тихим стуком.

На этот раз меня пропустили безо всяких проблем. Под юбку тоже заглядывать никто не стал, по-видимому, Даррьен вспомнил, что пытаться меня разоружить полностью — это самое что ни на есть гиблое дело из всех существующих. Потому что приличным такой обыск быть в принципе не может. А вот Джерайна-таки заставили сдать его шпагу, которую он невесть где выискал перед самым отъездом в дом Даррьена. Судя по ее внешнему виду, шпага была оружием скорее декоративным, нежели боевым, но и ее заставили снять и, прицепив какой-то зачарованный шнурочек на эфес, со всеми почестями отнесли к стенду в прихожей. Ну и ладно. Мои-то дротики из-под платья никто не вытаскивал.

«Ага, к тебе попытайся под юбку залезть — проблем не оберешься.»

А ты как думал? Иногда приятно, когда репутация работает на тебя.

Нас сопроводили через богато украшенный коридор к широким двустворчатым дверям, украшенным золотыми узорами, которые открылись совершенно бесшумно и самостоятельно.

«Магия, естественно. Лесс, я тебе уже говорил, что твой бывший ухажер несколько любит играть на публику?»

И говорить не надо, я это и так знаю.

Хозяин дома встретил нас, поражая ослепительной красотой. Для окружающих дам. Интересно, сколько приглашений уединиться уже получил этот любвеобильный сидхе?

«А тебе что, завидно?»

Нет, если честно, мне интересно, кто кого переплюнет.

«Ставлю на Джерайна, он смотрится экзотичнее.»

А я на Даррьена, он более элегантен.

«Что, предлагаешь мне шпионить?»

Нет, в общем-то. Но ты все же лучше меня будешь подобное замечать. Кстати, на что спорим?

«На информацию. Больше мне ничего и не надо.»

Договорились, начинай отфильтровывать...

— Лесс, ты меня слышишь? — я вздрогнула и посмотрела на Даррьена в черном камзоле, который только подчеркивал его слишком светлую, почти такую же, как у меня, кожу и бездонные черные глаза.

— Прости, я отвлеклась, разглядывая здешнее великолепие. Не могу не отметить и того, что хозяин не менее ослепителен, чем его дом, — улыбнулась я. — Рада тебя видеть снова. Позволь представить тебе Джерайна Тень, моего...

— Кавалера, так? — улыбнулся Даррьен, склоняясь к моей руке и чуть касаясь губами кожи. — Счастлив видеть вас обоих здесь, на этом небольшом празднике. Джерайн, позвольте украсть вашу возлюбленную всего на несколько минут, поскольку здесь находятся наши общие старые друзья, и я попросту обязан показать им Лесс.

— Я буду только рада увидеть их снова, Дар. — Я улыбнулась и, отпустив локоть Джерайна, вложила свою руку в ладонь сидхе. — Джер, любимый, полагаю, я вернусь раньше, чем ты успеешь по мне соскучиться.

— О, не волнуйся, милая, так и будет, — раздался совсем рядом волнующий женский голос, от которого, будь я кошкой, у меня встала бы дыбом шерсть и вытянулись когти.

Мильяра. Чтоб ты провалилась.

Стоящая в двух шагах от меня девушка-сидхе в серебристо-белом платье с вырезом почти до пупка, затянутом частой шнуровкой, обольстительно улыбнулась и коснулась кончиками пальцев бриллиантового ожерелья на изящной шее. Сидхе, на первый взгляд настолько похожая на меня, что иногда нас могли спутать, а встань мы рядом — счесть за сестер. Но это только на первый взгляд. На второй, более внимательный, можно было увидеть разницу, и не только во внешности. У меня глаза убийцы, «танцующей с лезвиями». У Мильяры — распутницы, жаждущей власти и золота. Желательно и того и другого побольше. Но это было сложно распознать под маской легкомысленной обольстительной женщины, которую она носила, почти не снимая...

— Алессьер, раз уж ты пойдешь здороваться со старыми друзьями, то я займу твоего кавалера на весьма непродолжительное время... покажу ему дом. Даррьен, ты не против?

— Нет, конечно. Вы мои гости. — И отвесив Мильяре поклон, сидхе повел меня через весь зал, туда, где кружились в одном из эльфийских танцев разнаряженные пары.

— Ну, и где же старые друзья, о которых ты мне говорил? — улыбнулась я, прислушиваясь к музыке. Всевышний, сколько же лет я не танцевала...

— А что, Мильяра недостаточно старая знакомая? — усмехнулся Даррьен, целуя кончики моих пальцев.

Я скривилась.

«Зря ты не надела перчатки, как я тебе советовал. Теперь мучайся.»

— Знаю, знаю, что она тебе не нравится, но от ее присутствия здесь никуда не денешься, — вздохнул сидхе, проводя кончиками пальцев по тыльной стороне моей ладони. — Она мой партнер, мы открыли серебряный рудник на общий капитал, так что не пригласить ее не представлялось возможным. А вообще — я хотел с тобой поговорить.

«Вот, сейчас начнется.»

Фэй, умолкни и не порть мне настроение!

— Ты еще не разучилась танцевать L'amieViell, прекрасная Алессьер?

— Это вызов? — я чуть улыбнулась, расправляя плечи.

— Да.

— Можем выяснить...

Даррьен легонько поцеловал кончики моих пальцев и подозвал к себе наряженного в расшитую золотом шелковую тунику подростка, негромко отдавая приказ. Мальчишка тотчас умчался в оркестровую ложу, и спустя всего минуту музыканты плавно закруглили предыдущий танец, а Дар взял меня за руку и вывел в центр стремительно освобождающейся танцевальной площадки.

Заиграла музыка. Живая, льющаяся вначале несмелым ручьем, но стремительно превращающейся в бурную реку. Громкая, быстрая, страстная. Танец на лезвии клинка, танец страсти, танец, предвещающий любовную игру — вот что такое L'amieViell. Я думала, что забыла, как его танцуют, но тело само вспоминало все па, повороты и движения. Начинающийся с легких касаний, а заканчивающийся почти ласками. Даррьен вел меня по кругу с легкостью, с которой поток несет упавшую в его воды цветок, кружа, то приближаясь, то отдаляясь.

Танцуй, убийца. Пока есть тот, кто подарит тебе L'amieViell, невзирая на твою суть.

Танцуй... пока можешь не держать в руках клинки, поющие совсем другую песню.

Танцуй. И докажи, что ты сильнее. Или готова сдаться на милость победителя, упав в его объятия на завершающем аккорде.

Я задыхалась, когда Даррьен подхватил меня на руки у самого пола в момент, когда музыка оборвалась на высокой ноте. Глаза в глаза, его теплое дыхание на моей щеке и немой вопрос, застывший в глубине расширившихся зрачков.

«Вернешься?»

Воздух взорвался аплодисментами, когда Дар выпрямился, помогая мне грациозно подняться, и поклонился гостям, все еще держа меня за руку. Я же только улыбалась, мимоходом заметив Джерайна в компании Мильяры. Ну и крайн с ним, пусть развлекается, как умеет.

— Лесс, пойдем в мой кабинет, я хочу кое-что тебе показать. На это раз — без уловок, обещаю.

— Идем...

«Лесс, ты не забыла о Ключе?»

Помню, не переживай.

Кабинет ничуть не изменился с утра, разве что на столе появилась небольшая шкатулка из черного дерева. Даррьен жестом предложил мне усесться в одно из кресел и, поставив на небольшой столик рядом с ним два хрустальных бокала с красным вином, уселся на рядом стоящее кресло, держа в руках шкатулку.

— Лесс, где ты столько лет пропадала?

Вопрос, как говориться, не в бровь, а в глаз.

— Ну, мало ли где... В основном в смешанных городах. Бралась за работу приключенца, иногда охотилась на нежить. Но за деньги разумных уже не убиваю.

— И правильно. — Он взял один из бокалов и легонько ударил им о мой. — Ну что, за встречу, которая все же состоялась, несмотря ни на что.

— За встречу, — я безбоязненно отхлебнула из бокала. Хорошее вино. Сладкое, как я и люблю, чуть отдает вишней. — Даррьен, а как случилось, что ты разбогател шустро? Вроде, когда мы с тобой в последний раз виделись, у тебя такого богатства и в мечтах не виделось.

— Ну, что сказать, повезло, — он улыбнулся, легонько скользя пальцами по тонкой хрустальной ножке бокала. — Я продал в столицу одну занимательную вещицу, яйцо какое-то, нашел в одном заброшенном мавзолее. Сам не знал, зачем оно надо, но интереса ради выставил на торги в Иррестане. И что ты думаешь? Через пару дней приехали сидхе из самой столице, осмотрели предмет и заплатили мне столько золота, что хватило на то, чтобы начать собственное дело. А там мне просто повезло — доход оказался немаленьким, вот разбогател.

— Так много заплатили за одно яйцо? — усмехнулась я, отпивая еще вина.

— Это оказался какой-то древний артефакт, а сидхе, как ты знаешь, древностями подобного рода сильно увлекаются... — Он ненадолго замолчал, а потом пододвинул ко мне шкатулку. — Открой, Лесс.

Я послушалась.

Свет магических светильников заплясал мириадами искр на крошечных алмазах, усыпавших лучи серебряной звезды с сапфиром в центре размером с горошину. Дорогое украшение.

— Слишком дорогое, чтобы я могла принять его, — озвучила я свою мысль.

— Это самое малое, что я могу тебе дать на память о себе, — негромко сказал Даррьен, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. Изящные пальцы застегнули замочек прочной цепочки, и многолучевая звезда осталась на моей шее. — Ты прекрасна, Лесс. Но, как я недавно понял, мне не покоришься...

— Возможно не сейчас, Дар, — грустно улыбнулась я, коснувшись кончиками пальцев его щеки.

— Знаю. И храню надежду...

Сидхе выпрямился и протянул мне руку, опершись на которую, я встала.

Не здесь и не сейчас, Даррьен.

Не сегодня.

Но, возможно, когда-нибудь...

Я ласково погладила сапфировую звезду, когда он вел меня к дверям...

Джерайн Тень.

Лесс появилась как раз вовремя — если бы её не было ещё минуты полторы — я бы наверняка сорвался. Как минимум — на эту... Мильяру. Дело в том, что, оказывается, этот танец не только имел ярко выраженный сексуальный подтекст — что, в общем-то, было видно невооруженным взглядом, но и являлся приглашением к интиму.

Сидхе, по-моему, совсем стыд потеряли за это время. Впрочем, не мне судить. Да и музыка у этого танца зажигательная. Настолько, что даже я устроил себе небольшое развлечение.

Жаль, что по требованиям этикета подобный танец может танцевать только одна пара. Да и Мильяра первым делом призналась, что танцевать такое не умеет. Пришлось вымещать своё стремление двигаться несколько оригинальным, хоть и немолодым способом. Всего-навсего «танец с цепочкой». Делаешь вид, что у тебя расстегнулось одно из украшений. Позволяешь ему стечь на пол, в ритме танца. Основной сюжет — попытки поднять оную цепочку и водрузить обратно на шею, где ей и место.

Никакой заданной ритмики движений, никакого порядка — исключительно фантазия танцора. Его пластика, его настроение. И музыка, которая ведёт за собой. Я постарался вывернуть ритуальный танец сидхе наизнанку, то действуя с лёгким синкопированием ритма, то внезапно с ним синхронизируясь. Случайный наблюдатель решил бы, что я кривляюсь. Невнимательный — признал бы во мне неплохого танцора. Более пристальный взгляд выявил бы скрытую опасность. А хороший танцор понял бы моё раздражение и гнев, скрывающиеся за нарочито спокойными движениями.

Результата я добился. Вот только он меня не очень устроил. Да, часть зрителей отвлеклась от Лесс — и это хорошо. Правда, за мной принялись наблюдать охранники, но и это неплохо, поскольку при желании можно использовать в своих целях. Часть гостей уже посматривала в мою сторону обеспокоенными глазами — и это было приятно. Раздражало, что Мильяра задалась целью утащить меня в уединённое место, особенно после того, как она стала объяснять мне, что если уж Лесс сейчас уединилась с Даррьеном, то и мне грех не воспользоваться такой ситуацией. Если бы не вовремя появившаяся Алессьер — одним трупом в этом зале стало бы больше.

Первое, что приковывало взгляд, при ее появлении, за исключением самой сидхе, — кулон, подаренный Даррьеном. Кажется, сделан качественно, да и недёшев, как я посмотрю. Жаль, что тот, который делал я, ещё не готов, и этот проклятый «старый знакомый» успел раньше. Всего полчаса-час... Ладно. Я с трудом отлепил от себя Мильяру и пошёл навстречу Лесс, рассекая толпу, как нож рассекает масло. Конечно, за пределами этого зала мои права на девушку сомнительны, но здесь и сейчас...

— И что значит сей замечательнейший подарок дорогая в сочетании с этим танцем? Я не очень силён в ваших обычаях... Что. Всё. Это. Значит? — мои слова сочились ядом, возможно, слишком показным.

Лесс отпустила локоть сидхе и гордо вскинула подбородок. Сапфировый кулон вызывающе ярко блеснул в свете магических люстр.

— Прости Джерайн, но Даррьен — мой старый друг, и мы были друзьями уже задолго до нашего с тобой знакомства, — спокойно объявила она, ничуть не смущаясь направленных на неё заинтересованных взглядов.

— А кулон — мой подарок в знак уважения и восхищения, — улыбнулся сидхе, чуть коснувшись губами кончиков пальцев девушки. — Лесс, сохрани его на память. О нашей дружбе. — Он отпустил её руку и, поклонившись, отошёл в сторону. Девушка проводила его задумчивым взглядом... словно она на миг позабыла о настоящем, погрузившись в прошлое.

— И часто тебе дарят подобные подарки? И много у тебя друзей, для которых драгоценности — лишь ненавязчивое напоминание?!! - Так... Главное — не сорваться всерьёз.

— К сожалению, не столь часто, как хотелось бы, — сидхе смерила меня чуть раздраженным взглядом, словно показывая, что я несколько переигрываю. К разгорающемуся скандалу уже начали прислушиваться, а кто-то из гостей, высокий эльф, находящийся всего в двух шагах, блеснул белоснежной улыбкой.

— Прекрасная леди, а вы уверены, что вам нужны подобные сцены? Выходите за меня замуж — и обещаю, что я никогда не позволю себе сцен ревности.

Я крайне удивлённо посмотрел на эльфа. Выискался на мою голову... Или на свою шею?

— Сударь, не имею чести быть вам представленным, но не находите ли вы своё предложение чересчур нахальным?

За эльфа ответила сидхе, одарившая нахала ослепительной улыбкой и задавившая зарождающийся скандал в зародыше.

— Прошу прощения, но я вынуждена отклонить ваше предложение. Я не намерена в ближайшие сто лет связывать себя узами брака. — Она шагнула ближе ко мне, гораздо ближе, чем вытянутая рука, и шепнула одними губами.

— Ты переигрываешь.

Наверное, переигрываю, согласен. Проблема в том, что для меня это уже перестало быть игрой. Не сдержался... И теперь я действительно ревновал Лесс к этому эльфу... И, ещё больше — к хозяину бала. Пусть для неё это и игра, но я всё равно собираюсь выкладываться по максимуму. Так, как хочется мне.

— А, по-моему, — нет, — улыбнулся я, приблизившись к лицу Алессьер так, что ощущал на своей коже её дыхание. А затем и поцеловал её... Точнее, попытался поцеловать. Тотчас по залу разнесся звук звонкой пощечины. Лесс отвесила её так, чтобы она не была болезненной и не оставила яркого следа, но со стороны выглядело все донельзя натурально.

— Сначала оскорбляешь, а потом целуешь? Ты уж определись!

— Уже определился, — и я запрокинул сидхе, будто бы в страстном танце, одновременно приникая вторым поцелуем к её губам.

На этот раз девушка сопротивлялась совсем недолго, а потом всё же закинула руки мне на плечи, обнимая и целуя в ответ. Я наслаждался долгожданным поцелуем, подобному тому, которым Лесс одарила меня этой ночью, когда я зашёл пожелать ей приятных снов. Похоже, что сны были действительно приятными... Но это были сны. А сейчас сидхе, кажется, перестала играть.

Поцелуй продлился долго, очень долго и завершился лишь к концу зрительских аплодисментов, которые и спустили меня с небес на землю. По залу разошёлся восхищённый вздох, но мне уже не было до него никакого дела.

— Леди, позвольте в качестве в качестве примирительного жеста ангажировать вас на танец? Или, что, думаю, позволит помириться окончательно — на все танцы, которые вы согласны со мной танцевать.

На лице Алессьер нарисовалось явное сомнение в том, умеет ли моя особа танцевать вообще, но её узкая, хрупкая ладошка, легла в мою руку как влитая.

— С удовольствием.

Будто бы дождавшись нас, музыканты начали играть вальс и мы с Алессьер закружились в ритме танца. Какое счастье, что сейчас, похоже, был очередной культурный рассвет, наступивший после долгих сумерек. Более старых танцев я мог и не помнить, а новые пришлось бы учить на ходу.

Раз-два-три, раз-два-три...

Я вольно и невольно любовался девушкой, ведя её по залу под музыку. Какое счастье, что наша обувь не скользкая — кто-то не удержался и въехал в колонну. Бедняги.

Раз-два-три...

— Сегодня ты изумительно выглядишь. И немного непривычно, если честно.

— Разумеется, тебя привычней видеть меня с мечом и в мужской одежде, — улыбнулась сидхе, чуть сжав мою ладонь. — Ты сегодня в перчатках? Хотя амулет действует, не хочешь рисковать? Извини... — Девушка чуть улыбнулась, и улыбка эта, против обыкновения, не была ехидной. — Просто... я несколько теряюсь...

— Нет, просто перчатки это деталь костюма. Только и всего. — Я дружелюбно улыбнулся. — Теряешься? Отчего? — я чуть сжал её в своих объятьях. — Что-то не так?

— Не совсем, — Лесс чуть склонила голову, так, что выбившийся из прически локон упал ей на лоб. — Просто... ты непривычно хорошо выглядишь... и я изумляюсь, насколько ты меняешься с течением времени. Хотя Фэй подсказывает, что ты всего лишь восстанавливаешься.

— Я выгляжу разве что немногим лучше, чем выглядел, когда ещё был... Своевременен. И время лишь даёт мне возможность поставить всё на свои места — и не в последнюю очередь — баланс веществ в моём теле. Но... — я повторил жест сидхе — Ты тоже меняешься. Если бы в день нашего знакомства мне бы сказали, что я буду танцевать с тобой на балу — я бы не поверил, — и я обезоруживающе улыбнулся.

— А я бы не поверила, что столь... хм... Ладно, не стану говорить, что я тогда о тебе подумала... Только... — Лесс развернулась в очередном па. — Разве столь необходимо было разыгрывать сцену ревности и то, что за ней последовало? Всё же, в контракт шуточки подобного рода не вписаны, я точно помню.

На следующем движении я приблизился к Лесс несколько ближе, чем того требовал танец, продолжая говорить тихим шёпотом.

— Я же говорю... Мой самоконтроль ещё не полон. Так что играть получается не всегда.

Если бы сидхе была человеком, то можно было бы сказать, что она несколько покраснела. А так обычно белая кожа стала чуть более голубоватой.

— Может, не самая лучшая идея была. Хотя Даррьен подтвердил, что Ключ в столице. Как ты его оттуда будешь вытаскивать — ума не приложу. Потому что я туда точно не сунусь, разве что совсем уж терять нечего будет.

Чуть-чуть изменяем модуляции голоса... Так, чтобы он стал мягким и обволакивающим.

— По-моему, эта идея была отнюдь не хуже прочих. С Ключом же... Разберусь. Так, или иначе. В любом случае — не на балу. Красивый танец, не правда ли?...

— Очень. Жаль, что он уже завершается... Я и не думала, что ты танцевать умеешь... — В этот момент музыка плавно закруглилась, и девушка присела в глубоком реверансе. Подняла глаза. — Спасибо.

— Я много чего умею, — тон пока прежний. Пока. — И, кажется, мы собирались пробыть вместе... Не только этот танец?

— Джер, — Девушка шагнула ближе и, привстав на цыпочки, приблизила губы к моему уху так, чтобы со стороны это казалось легким поцелуем. — Кажется, это должна была быть лишь маскировка, так? Не переигрывай, прошу тебя.

— Лесс, маскировка-маскировкой, но я крайнову тучу времени не танцевал. Неужели несколько танцев нарушит твой имидж, или какие-либо принципы?...

— Танец и поцелуй — разные вещи... — Лесс улыбнулась и машинально коснулась плеча. — Н-да, без квэлэй ощущаю себя раздетой догола... Может, чуть сдвинемся, а то вроде следующий танец начинают.

— Разные, — я улыбнулся, пододвигаясь ближе к сидхе, возможно даже несколько ближе, чем позволено по этикету, — но порой думают, что и то, и то — это очень интимное переживание. Потому, что партнёр находится на твоей территории.

— Кстати, если тебе интересно — то я отказала Даррьену. — Сидхе скользнула на танцевальную площадку, повернувшись так, что юбка взметнулась, открывая стройные лодыжки. — Ну, что, станцуем...

Чуть было не сказала «д'эссайн»...

— Станцуем! — я улыбнулся, делая театральный жест, приветствуя первые аккорды мелодии. Затем начался танец. В моё время так не танцевали, конечно. С другой стороны — темп танца позволял повторять движения других танцоров, а дух музыки склонял к рисковым импровизациям и совершенно неканоническим фигурам.

Похоже, не зря Лесс кто-то из присутствовавших на балу назвал «Танцующей». С опасением, почему-то, но сказано было явно не зря. Девушка танцевала так, будто бы сражалась или же увлекала за собой. Казалось, что дай ей в руки её любимые клинки — она могла бы принять бой, ни на миг не сбившись с ритма музыки, не сфальшивив ни в одном движении... но противник был бы повержен.

Сидхе, выросшая в столице.

Элитный воин их мира.

Кошмар, завораживающий в своей красоте.

Алессьер протянула ладонь и, коснувшись моей руки, почти прильнула ко мне всем телом...

Впрочем, я тоже был не лыком шит. Конечно я совсем не элитный воин, а почти наоборот, но это не значит, что я мало чего стою. И если танец Лесс, несмотря на весь жар — это скорее танец ветра, или воды, то мой танец — огненная пляска. Непредсказуемое движение, подчинённому внешнему ритму, но именно внешнему... Отставание на полтакта или лёгкое опережение — это ещё не все отличительные черты моих движений.

И когда сидхе прильнула ко мне всем телом, я не позволил резко нахлынувшему возбуждению выбросить меня из танца. Я лишь перенаправил его энергию, прижавшись к Лесс в ответ и копируя её танец, до последней детали... Сливаясь с ней в танце.

Рубиновый глаз на браслете сидхе блеснул, словно подмигивая. Девушка двигалась так, словно была моим отражением. Отражением, которое имело собственную волю и силу. Некто равный... И, быть может, поединок на стали не разрешил бы возможный спор.

К сожалению, спор разрешён был отнюдь не таким романтичным образом — краем глаза я обнаружил, что Даррьен пытается что-то изобразить. Конечно, можно его игнорировать, но интуиция твердила об опасности. Я коснулся губами уха Лесс и тихим шёпотом спросил:

— Лесс, похоже, твой старый приятель подаёт нам какие-то знаки. Ты понимаешь, что он имеет в виду?

Девушка приглянулась и чуть нахмурилась. Легонько пробежала кончиками пальцев по своей щеке, перебрала волосы. Со стороны казалось, будто бы она попросту убедилась, в порядке ли макияж или же убирала с лица невидимую паутинку. Но Даррьен еле заметно кивнул. Алессьер ослепительно улыбнулась и привстала на цыпочках, чуть касаясь губами моего уха.

— Уходим отсюда. Не привлекая излишнего внимания. За нами пришли, и это не те, с кем мы сейчас сможем справиться даже вдвоём.

— Уходим... Так, чтобы нас не заметили, так? Первый вопрос — кто за нами пришёл, второй — как ты заберёшь квэли?...

Сидхе, все так же улыбаясь, подхватила меня под локоток, уводя его в сторону будуаров.

— Даррьен сказал, что трое «танцующих». А квэли у меня в гостинице остались, здесь я только с метательными дротами. И не смотри на меня так, я не знала, что за нами пошлют именно их.

— Танцующие — это воины с квэли, — я многозначительно улыбался, следуя за сидхе, демонстрируя окружающим, что мы нашли этот бал с одной стороны — слишком скучным, а с другой — недостаточно приватным. — Так? То есть охотники на нежить? Не основная специальность, но всё же — я прав?...

— Не совсем. Это элитная стража столицы. Такие же, как я. Но их трое, а это значит, что у нас большие проблемы. Ты меня в бою видел. А это ещё не тот предел, на который я способна. Здесь и сейчас мы не готовы принять бой, — с этой мыслью девушки я был совершенно согласен. Вокруг слишком много глаз и ушей, которые имеют все шансы стать лишними. — Поэтому придется уходить. И чем быстрее, тем лучше. Потому что если о тебе они знают максимум особые приметы, то меня, Алессьер-отступницу, знает в лицо половина столицы и вся тамошняя стража. — Девушка раскланялась с одним из эльфов, ослепительно улыбаясь и неторопливо продвигаясь к одному из выходов. — Полагаю, что как только мы покинем зал, нам следует разделиться. Тебя не узнают, а одной мне будет проще выскользнуть отсюда.

— Ну, разделяться явно нужно по обстоятельствам. Кстати, такой вопрос — как ты думаешь, если они будут заняты нежитью — они могут тебя выпустить в толпе?...

— Какой нежитью, или у тебя квалификация некроманта? — сидхе слишком крепко сжала мою руку. И чего она так испугалась? — Не смей, могут пострадать неповинные, а я и так подставила Даррьена под удар. Он должен был моментально меня выдать, но вместо этого предупредил об опасности. Если заварушка начнется в его доме, то Даррьену не избежать казни за укрытие преступников, то есть нас. За пределами его дома делаем, что больше нравится, но тут ничего произойти не должно!

Я даже не поморщился. Хотя обвинение как абсурдное, так и неприятное. Д'эссайны до некромантии не опускались никогда.

— Нет, какая некромантия? Так, могу позвать пару почти безобидных созданий — и не факт, что откликнутся. А если и откликнутся — хозяин точно чист будет. Зато от них народ точно нервничать начнёт. Впрочем, если ты против... Ладно, на улице разберёмся. Тебе маскировку не одолжить?

— Нет, спасибо. — Девушка ухмыльнулась. — Кажется, Фэй может сделать мне «личико». По крайней мере, он так утверждает. А маскировку себе оставь. Если увидят меня, то Даррьену, может быть, удастся избежать смерти — я не настолько вне закона. Официально. Но если увидят семипалого д'эссайна, то это будет смертный приговор с пытками.

Я вздохнул про себя. Похоже, что в список важных дел стоит поместить покупку томика сказок — если книгопечатание уже развилось по новой до нужной степени. Или хотя бы провести вечер-другой в компании сказителей. Мне очень интересно, чего люди готовы ждать от д'эссайнов, что считают сказками, а чего и не знают вовсе. По крайней мере, заметность «лишних» пальцев молодёжь явно переоценивает. Как и таланты артефакторов...

Алессьер первая достигла резной двери и выскользнула наружу. Прошлась чуть дальше по коридору, пока слуга у дверей не скрылся за поворотом, и тогда её лицо стало меняться. Несколько секунд — и вместо Лесс стояла похожая на неё сидхе, но с более темной кожей и хрупкими чертами лица.

Я догнал девушку и зашагал рядом.

— Вообще он тебя и невидимостью прикрыть может, если интересно. Минут на пятнадцать, наверное. И это, в случае чего, будет хорошая идея, ясно? Только приказывай ему прямо, иначе схалтурить может. А про все эти приговоры... Ушастые откровенно зарываются. Тут не их территория. — От шёпота уже начали уставать губы.

Хотя, если подумать — контролировать наземный Иррестан сидхе могут. Всё-таки оборот торговли тут баснословный. Вот подземный город контролировать они точно не могут. Оборот от торговли адамантом и мифрилом — это больше, чем ушастые могут съесть за все свои жизни. Точнее — это больше, чем согласны отдать гномы. А под горами справиться с гномами не сможет никто. Кроме Равена, конечно. Или фигуры его масштаба. Д'аррак, об одном прошу — если за время моего отсутствия произошло что-то настолько масштабное — пусть это будет не моё дело?

— Про невидимость он уже сообщил, но против «танцующих» это не сработает. Меня тоже невидимкой не проведешь... Разве что первые десять секунд. А ещё... Кто тебе сказал, что в Иррестане тихохонько не руководят всем сидхе? — Лесс вздохнула, а потом еле заметно напряглась, указывая глазами на девушку-сидхе с длинными волосами, убранными в сотню косичек. Та спокойно шла по коридору к ним навстречу, беззаботно помахивая небольшой бархатной сумочкой на коротком шнурке. Плечи и спину её прикрывала широкая атласная накидка-пелерина, а длинную юбку украшали разрезы до бедер. Девушка смерила меня одобрительным, заинтересованным взглядом, недовольно покосилась на Лесс, но задерживаться не стала, направляясь в зал.

Алессьер молчала до самой гардеробной, где ей вернули длинный плащ, а мне — убожество, по недоразумению являющееся шпагой, но уже на пороге негромко выдала.

— Вот ты и встретился с еще одной «танцующей»...

Я пожал плечами и поправил выбившуюся прядь, попутно касаясь мизинцем губы. Девицы недурного вида меня сейчас интересовали не так сильно, как парочка её напарников, наблюдающая за входом снаружи. И это у них называется «скрытое наблюдение»? Да они же даже дышат в ритме мира, нисколько не выделяясь из толпы! Они незаметны настолько, что создаётся впечатление пустого места. Это их и выдаёт. Для д'эссайнов, которые видят не толпу, а набор личностей.

Всё. Тихо. Нас здесь, наверное, не тронут — во-первых, сейчас мы не особо похожи на ориентировки, во-вторых — народу вокруг слишком много.

Вопрос в другом. Есть ли у них настроение следить за парочками вида «красноволосый некто» и «сидхе». Если есть — то у нас могут быть проблемы, если будем разделяться слишком рано. Особенно если они не найдут себе кого-нибудь гораздо более похожего на описание.

Я «случайно» подвернул ногу на лестнице. Ничего подозрительного — поскользнуться на мраморной лестнице не так уж и сложно. Я пролетел пару шагов вниз по лестнице и, зацепившись за плащ какого-то парня, спускавшегося под руку с голубокожей сидхе, рухнул на ступени, пребольно ушибив колени и, заодно выпустив на волю короткую рубиново-красную шевелюру парня. Его подруга тихо ругнулась про себя и помогла своему спутнику надеть сорванный плащ обратно, после чего они вместе куда-то заторопились.

Слава Д'яру. Всё прошло лучше некуда — и иллюзия сработала как надо, ибо оба «танцующих», ещё раз окинув взглядами толпу, шустро проследовали за парочкой, подарив нам пару ценнейших минут, и парень не набросился на меня с кулаками за попорченный костюм, и я не так сильно расшибся, как мог бы. Хотя, конечно, рубиновая серёжка, которую я делал для получения сигналов с браслета, оказалась почти полностью опустошённой, но на одно нештатное использование её ещё хватит. Правда потом придётся новую делать, но мне совершенно не жалко.

Отойдя на пару кварталов от особняка Даррьена, мы разделились и добирались до гостиницы уже по отдельности. Добрались. Даже целыми и здоровыми. Правда, я так и не удосужился выяснить, происходило ли что по пути с Лесс или нет, добралась и ладно. Мне же показалось, что я встретил на улице... Знакомого. Казалось, что я не видел его всего пару недель, но этого, конечно же, быть не могло. Потомок? Вряд ли. Он был отнюдь не из тех личностей, которые заводят себе потомство. Хотя, когда я обернулся — на улице никого не оказалось. Надеюсь, что мне почудилось, искренне надеюсь. Хотя он мне был должен больше, чем я ему, но решать проблемы старых долгов мне сейчас совершенно не интересно.

Выступать мы с Алессьер решили утром — благо до него осталось часов пять. Как раз можно собрать вещи и немного поспать. Я покидал вещи в ранец и снова склонился над столом. Весь день работал, так что осталось лишь немного доделать свои произведения. Подарок для Лесс, который я, увы, не успел завершить к балу, принял свою окончательную форму.

Подвеска. Красивая, наверное, хоть я и не знаком с канонами красоты у сидхе. Изготовленная из серебристо-голубого металла с лёгким фиолетовым отливом девушка. Если хорошо присмотреться, то можно различить черты Алессьер. Фантазией художника, то есть меня, сидхе получила себе в пользование пару крыльев, усыпанных мелкими кристалликами алмазов. Она стоит (или всё-таки парит?) напротив тонкой рубиново красной пластинки в форме огня, цвет которой слабо пульсирует, от ярко красного к более тёмному. Вся композиция — практически медальон. Уже остывший, окружённый слабозаметным защитным полем, на всякий случай.

Ну и заодно я немного поправил свой клинок — наточил, сделал вставки из других металлов и пары интересных сплавов, и, только что, в качестве финального аккорда вогнал в рукоятку три голубоватых кристалла, превращая заурядный эсси'д'шарме в полноценное оружие. Крайн с ними, с походными качествами. Ловец душ мне сейчас больше пригодится. Конечно, ёмкость маленькая, но на следующей стоянке... Ладно, времени всё равно не хватит. А пока мне хватит и такой «игрушки».

Я ненадолго зашёл к Алессьер, которая, по-видимому, переодевалась в небольшой гардеробной, но я ограничился только тем, что повесил подвеску перед зеркалом. Надеюсь, с утра увидит. Желать ей сладких снов я не стал — ибо я хотел выспаться, а во мне всё ещё сильными были воспоминания о вчерашней ночи, когда я всё-таки решился последовать этикету.

Работы по наладке своей амуниции я начал ещё вечером, который стал ночью совершенно неожиданно. На всякий случай, да и из вежливости я решил заглянуть к Алессьер, проверить, всё ли в порядке. К сожалению... Или к счастью? Она уже спала. Сложно сказать, что я застыл, как громом поражённый, но зрелище обнажённой девушки, лежавшей под одеялом на спине, было потрясающим. Особенно если учесть моё подозрительно доверительное отношение. В комнате царил полумрак и запах лунной ночи. А ещё — немного пахло сеном.

Талия девушки была прикрыта одеялом, но именно, что лишь прикрыта. А грудь вообще свободно целилась в потолок, чуть отсвечивая голубизной одного из сосков — второй прикрывали её чудесные волосы. Я тихо вошёл внутрь, прикрыв за собой дверь.

Сидхе шевельнулась во сне и рука её, подложенная под голову, совершенно естественным образом соскользнула вниз... к одному из уголков подушки. Алессьер еще не проснулась, но, похоже, уже была близка к этому. По крайней мере, к кинжалу, без которого она не ложилась спать, она уже потянулась. Впрочем, браслет, видимо, решил, что его подопечной сейчас важнее крепкий и здоровый сон — так что Лесс практически сразу перевернулась на другой бок, отпуская оружие. Одеяло, естественно, сползло...

И мне стало действительно жарко. Хорошо, что у д'эссайнов терморегуляция и выделительная система построены не как у людей — иначе бы меня точно бросило в пот. На едва гнущихся ногах — с трудом получилось уговорить колени не играть пляску и гнуться по-человечески — я подошёл к кровати Алессьер, молясь, чтобы моей выдержки хватило на то, чтобы поцеловать её в лоб, шепнуть «Спокойной ночи» и уйти. Благо о том, чтобы просто уходить, речь уже не шла.

Вот только то, что произошло дальше, изумило донельзя. Когда я уже тянулся к её лбу, руки Лесс обвили мою шею и притянули меня поближе, а затем губы её нашли мои. Поцелуй был глубоким и страстным. По субъективному мнению прошло несколько часов. По объективному — минуты полторы. Но мне хватило, для того, чтобы самоконтроль чуть было не сказал «а, ладно, крайн со мной». Впрочем, дальнейшие действия Алессьер успокоили меня получше, чем ведро холодной воды — собачью свадьбу.

Всё так же, не открывая глаз, она оттолкнула меня и тихо, но вполне отчётливо, сказала «Что за эротичные кошмары нынче пошли», после чего перевернулась на другой бок и окончательно уснула. Мне не оставалось нечего делать, кроме как выйти в свою комнату и попытаться заснуть, хоть и не спалось совершенно. Да и сны были... Эротическими кошмарами. В главной роли — Лесс. И я, разумеется — это когда кошмар ненадолго переставал быть кошмаром... Или Тираэль — когда оно шло по новому кругу.

Короче говоря, сегодня кошмары мне нужны не были. Совершенно. Поэтому я тихо ушёл в свою комнату, где и бухнулся спать, не раздеваясь. Уже засыпая, я сжал между пальцев серёжку с крупным рубином. Вызывающе-безвкусную. Некрасивую и грубую. Я сдавливал эту серёжку до тех пор, пока камень вместе с оправой не рассыпался мелким порошком. Жалко конечно, но потенциальная паника в Иррестане мне важнее. Да и если будет очень нужно — ещё одну серёжку сделаю. Через недельку. Всё же кровопотеря великовата.

Серёжка рассыпалась в прах, и молчаливым эхом разлетелись слова призыва. Shaisefon grebae vexer! Интересно, сколько Шепчущих откликнется на мой зов? Успокоенный этой мыслью, я наконец заснул...

Месть, до последней капли крови, обычно объявляется одним родом сидхе другому роду, до полного истребления. В данных условиях этот термин немного некорректен, но другого у меня, увы, нету.

Дети леса — эльфы, появившиеся из глубин лесов, куда никогда не ступит нога человека. Если меня не подводит память, то основа их религии — цикл перерождений и вечное течение жизни.

Дети ночи — сидхе, известные так же как ночные эльфы. В глубине души таят смертельную обиду на своих дневных собратьев. По легенде, обязаны своим существованием Sid'Dhae, эльфу-изгнаннику, само имя которого у светлых табуировано. Практически «ночные» эльфы.

Дети камня — гномы, пришедшие из глубин гор. Рудокопы, неплохие техники, поклонники экстравагантных причёсок и длинных бород. Талантливые механики и техники. Когда я ещё был жив начинали активно осваивать технологию пара. Думаю, что услышанный как-то термин «паропанк» хорошо описывает гнома-техника.

Дети песка — орки, весьма теплолюбивый народ. Есть слухи, что они находятся в родстве с троллями. Впрочем, это только слухи. Кожа орков очень плотная и на ощупь напоминает резину. По цвету и оттенку кожи можно узнать многое как о происхождении, так и о касте конкретного орка. Физически сильны.

Дети льда — тролли, жители ледяных пустынь севера. При потеплении резко глупеют, что не мешает им иногда добираться и до огненных пустынь. Всеядны. Средний рост — три метра, встречаются и экземпляры, превышающие ростом пять метров. Ходят легенды об «великом тролльем дедушке», рост которого исчисляется десятками, если не сотнями метров.

Дети крови — вампиры. Проклятие, которое заставляет их пить кровь и зависеть от крови как от наркотика... Хотя слово наркотик не передаёт и десятой доли связи между вампирами и кровью... Проклятие даёт им право зваться детьми крови. И никто и никогда не оспаривал этого права.

Дети хаоса — эттины. Два разума, две головы... Два пищевода, две кровеносных системы. Но одно тело и... Гмм... Органы ввода-вывода. Хотя при этом — два набора генов в одном теле. Странные существа, находящиеся в шатком равновесии с собой. Несмотря на это — блестящие... Гуманитарии.

Дети ветра — люди. Совершенно непостоянные. Беспокойные. Дурные, чего уж стесняться. Но несмотря на это — хронически вызывающие расположение у других рас. Вон, Лесс сказала, что даже сидхе относятся к ним как к детям — а это многого стоит.

Дети ужаса — д'эссайны. Наша любовь к страху, подсознательному и сознательному, манипуляции инстинктами... Ладно, прекращаю заниматься самовосхвалением. По большему счёту это прозвище крайне оправдано.

Так как сейчас я единственный д'эссайн и при том являюсь позером — то моё утверждение абсолютно истинно.

Глава 7.

Алессьер.

Проснулась я на рассвете. Нет, рассвет еще толком не наступил, но ледяной предутренний туман уже заполнил улицы Иррестана и теперь проникал сквозь неплотно закрытые ставни, выхолаживая комнату так, что стало, как в заброшенном склепе. Холодно, сыро и неуютно.

Именно холод меня разбудил. А еще — какое-то неприятное ощущение, что за мной наблюдают. На всякий случай я переложила кинжал из-под подушки поближе, так, чтобы выхватить его можно было одним движением, и прислушалась. С улицы изредка доносились какие-то эмоциональные выкрики, на уровне бытового «спасайте, грабят», но ничего такого, что могло бы предвещать опасность.

Вот это-то меня и насторожило. Не бывает такого, чтобы я чувствовала себя в безопасности, когда по моему следу идут трое «танцующих». Знаю ведь, что все равно отыщут, они как ищейки — раз уж напали на след, то уже не собьются. И фокусы с иллюзиями только отсрочат встречу, но не отменят ее.

«Авторитетно заявляю — никого постороннего тут нет.»

Ой, как же ты не вовремя включился...

«Разве? Интересно, сколько бы ты еще лежала в обнимку с кинжалом и прикидывала, есть ли кто у тебя за окном или нет?»

А отражающие чары ты тоже засекаешь? А то «танцующие», знаешь ли, без десятка-другого амулетов на все случаи жизни попросту не ходят.

«Засекаю их факт. И предупреждаю.»

И на том спасибо.

Я встала с кровати и, одернув нижнюю рубашку, в которой спала, подошла к окну, прикрывая ставни. Впрочем, теплее от этого не стало. Может, даже холоднее... Я поежилась и чуть ли не бегом вернулась обратно в кровать, свернувшись клубочком под успевшим остыть одеялом. Хоть бери на ночь даму не слишком тяжелого поведения, чтобы поработала грелкой в постели.

«Хочешь совет — позови в следующий раз Джерайна. Уверен, ему сейчас тоже не слишком тепло.»

Ага, и где гарантия, что он не будет распускать свои семипалые ручки?

«Твое нежелание — вот стопроцентная гарантия. Или его усталость на грани бессознанки.»

Ну, знаешь...

«Или ты хочешь сказать, что...»

Фэй, заткнись.

Я повернулась на другой бок, когда голос Фэя в очередной раз эхом раздался в моей голове.

«Лесс, повернись-ка. Надеюсь, что ты безопасных Шепчущих не боишься?»

Шепчущих?!

Я резко села, вглядываясь в темноту комнаты, в которой начали проступать неясные тени. Волнами тумана расплылся неясный шепот, скребущий душу острыми коготками прошлого. Кто сказал, что Шепчущие безопасны? Плюньте тому в лицо, а если будет настаивать — можно с чистой совестью приложить по чересчур самоуверенной морде чем-нибудь потяжелее. Да, эти бестелесные существа не могут причинить физического вреда, не могут бросить в вас проклятием. Но они могут вытащить наружу все похороненные в глубине души воспоминания, а у кого сейчас нет такого, что было бы лучше никогда не вспоминать? У меня — есть, и даже слишком много.

Бусинки и заколки, вплетенные в тонкие косички, тихо зазвенели, ударяясь друг о друга. Все разные, ни одной похожей. Почему? Да потому, что каждое украшение, каждая заколка — то память о тех, кто когда-то был мне дорог, и кого сейчас уже нет. Каждое украшение было взято на память, сохранено или же снято с еще теплого трупа.

Память. Проклятие каждой убийцы.

То единственное, что еще может причинять нам боль, пока душа окончательно не огрубеет от шрамов. У меня еще не огрубела, по крайней мере, настолько, чтобы я безбоязненно могла взглянуть в лицо своему прошлому.

Я до боли стиснула пальцы, сминая простыню и не пытаясь даже потянуться за оружием. В голове бился голос Фэя, а я смотрела на вереницу Шепчущих, ведущих свой хоровод вокруг меня. Говорят, они могут привести за собой призраков...

«Лесс! Что с тобой??!»

Шепчущие расступились, пропуская вперед тусклую, едва видную в темноте фигуру. Все-таки привели призрака... Моя рука потянулась к кинжалу, уже не раз пробовавшему кровь разумных, но бессильно опала, как только призрак приблизился, и черты его лица стали более четкими.

И узнаваемыми.

Изумрудная зелень миндалевидных глаз, потускневшая раз и навсегда под ярким осенним солнцем. Каштановые, неровно обрезанные ударом меча волосы, в которых серебром поблескивали седые прядки. Тонкий шрам, наискось пересекающий подбородок и почти незаметный, особенно, когда он улыбался. И маленькая сережка с изумрудом в форме трилистника, та самая, которая сейчас покачивалась, вплетенная в одну из моих косичек.

Альен.

Дыхание перехватило, а я до боли сжала рукоять кинжала. Тебя же нет, ты умер...

«Это призрак, Лесс...»

Альен подошел ближе, и Шепчущие встали полукругом, разливая свою песню, в которой я все пыталась разобрать знакомые слова. Полуэльф чуть улыбнулся, совсем, как при жизни, а у меня перед глазами все стояла лесная поляна, усыпанная алыми и золотыми осенними листьями, темная, неохотно впитывающаяся в холодную землю багряная кровь и трепещущие на хлестком ветру снежно-белые оперения стрел.

— Я не успела... чуть-чуть не успела, — пробормотала я, глядя на Альена, который, казалось, когда-то давно был для меня почти всем. Это его дочь я сейчас прячу на востоке от сидхе и всех, кто захочет ее найти. Его — и женщины, которую он пообещал оберегать. Он тоже не сдержал обещание, просто не сумел.

Кем я была для него? Огнем, на который летит мотылек. Любовь яркая и на первый взгляд поверхностная. Он всегда говорил мне, что смерти нет, что это всего лишь шаг в бессмертие. Он грустно улыбался и качал головой, думая, что мне не идет убивать. Он целовал мои губы и шептал, что любит. Безмерно. Бессовестно. Безответно.

Но когда он умирал на пограничье у меня на руках, он звал ее. Не меня, а мать своего ребенка. Он не брал с меня обещания присматривать за Эрин. Я сама его дала. Уже закрывая его потускневшие глаза...

Тогда в моих волосах появилась застежка в виде изумрудного трилистника...

— Альен...

Призрак только грустно улыбнулся и посмотрел в сторону ставень. Шепчущие стали медленно отдаляться, исчезая по одному, а Альен молча указал на тоненькую щель между створками и медленно ползущий вверх засов. Тускло блеснуло тонкое лезвие ножа, поднимающего запор ставня.

«Лесс, за окном трое!!!!»

«Танцующие»!

Я вскочила, с тихим шелестом квэли выскользнули из ножен, оказываясь в моих руках, а Альен только чуточку укоризненно покачал головой.

— Я знаю... Но сейчас иначе никак.

Резкий, отрывистый кивок.

«Лесс, не отвлекайся!»

Запор на ставнях резко взметнулся вверх, окно распахнулось с треском, а предутренний воздух зашипел, разрезаемый тонкими метательными «треугольниками». Я метнулась в сторону, отбивая часть «треугольников» квэлем, остальные впились в стену, хищно поблескивая выкидными «когтями». Ненавижу это оружие!

«Танцующие» скользнули в комнату плавно, подобно теням, впуская в комнату холодный ветер и туман. Они не торопились — знали, что сейчас мое оружие — это квэли и несколько «треугольников» в наруче. Знали так же, что использовать метательное оружие я не буду — все равно бесполезно, отобьют ведь, крайновы дети. Потому и допустили некую театральность в своих действиях — нарочито медленное вытаскивание клинков из ножен, двое остаются на месте, один делает шаг вперед. Лица закрыты шелковыми черными платками, но презрение ощущается на расстоянии.

Я оскалилась, стоя на одном колене на полу, широко разведя в стороны руки с квэлями. Белая свободная рубашка, мое единственное одеяние, задралась до бедер, распущенные волосы подметали доски пола, но сейчас мне на это было как-то наплевать. Трое «танцующих» против одной. Если бы их было хотя бы двое, то можно было бы попробовать рискнуть и поспорить с судьбой. А так...

«Эй, Лесс, ты что, с жизнью решила попрощаться?!»

Догадливый-то какой, а... Телохранитель крайнов, — мысленно ухмыльнулась я, чуть развернув квэли так, чтобы острия смотрели на «танцующих». Вышедшая вперед девушка, с волосами, заплетенными в косички, чуть вскинула бровь. Ну да, конечно. Они же прекрасно понимают, что рисковать им невыгодно. Жить все хотят...

Они напали слаженно и молча, действуя, как единый организм. Клинки заплясали, выбивая искры. Два клинка против шести. Хрустально-серебряный звон искусно выкованных лезвий. Пляска трех черных теней и одной белой. Мне раскроили бедро почти сразу же — всего лишь легкое касание клинка, но кровь уже окрасила белую кожу, чуть светясь в предрассветном сумраке. Я на миг сбилась, и тотчас поплатилась срезанной прядкой на лбу и тонкой царапиной поперек живота.

Фэй, замедли их!!!!

«Приказ принят.»

Рубиновый глаз плеснул розоватым светом, который моментально окутал «танцующих» чем-то вроде тумана, но сидхе замерли на долю секунды, а потом путы тумана были разорваны. Впрочем, мне этой доли хватило, чтобы прочертить квэлем сочащуюся кровью полосу на лице девушки с косичками. Разрезанная пополам шелковая маска спланировала на пол, а я ухмыльнулась, любуясь своей работай. Регенерация регенерацией, но шрам через все личико у «танцующей» останется.

Дверь, которая охраняла проход между двумя смежными комнатами, наверное, прожила долгую и счастливую жизнь, насколько может быть долгой и счастливой жизнь обычной гостиничной двери. Увы, когда д'эссайнам срочно требуется войти — они не всегда открывают замки. Она с тихим скрипом рухнула внутрь двумя аккуратными половинками, и в комнату влетел Джерайн, злой как три с половиной крайна, окруженный неясными тенями. Шепчущими.

Воспользовавшись долей секунды паузы, он успел крикнуть:

— Девушка — твоя, остальных — мне! Зеркало! — И рубанул наотмашь ближайшего «танцующего».

Я только и успела, что мысленно вздохнуть, краем глаза глядя на то, как девушки-сидхе, напрочь проигнорировав предложенное д'эссайном разделение труда, красиво принялись оттеснять его в сторону, нанося удары с такой скоростью, что в комнате стоял непрерывный звон.

Фэй, заморозку! Такую мощную, какую только можешь!!!

«Принято!»

Я поймала на скрест клинков квэли «танцующего», и в этот момент руны на браслете заискрили холодным белым пламенем, плеснувшим во все стороны и там, где язычки холода касались «танцующих», их одежда покрывалась белоснежным инеем. Мой противник отскочил назад, изумленно глядя на побелевшие квэли и плохо слушающиеся руки, девушки тоже отступили, образовывая с сидхе треугольник.

Классика...

Я сдула с лица обрезанную прядку и пригнулась, оскальзываясь в лужице крови, натекшей с бедра.

— Тю, детишки, неужели вы таки нервничаете? Сначала невежливо вламываетесь, вас и так тут не очень ждали, хулиганите тут, красивую девушку поцарапали... И как вам не стыдно?

Джерайн даже не запыхался, более того, вообще дышал через раз, совершенно честно забывая о том, что надо это делать. Эсси'д'шарме в его руках снова изменилось, так, что острие этого однолезвийного меча окрасилось фиолетовым цветом.

— Die ast'a wai fo el!

Несколько призрачных фигур возникло перед «танцующими», вновь сбивая их внимание. Знакомыми чертами. Воспоминаниями. Старыми ранами в душе. Я ухмыльнулась, скользнув вперед и нагло вламываясь в треугольник, стараясь разорвать строй. Рядом мелькнул светящееся лезвие меча Джерайна, использовавшего заминку для того, чтобы нанести колющий удар девушке-«танцующей». Та машинально поймала клинок д'эссайна на один из квэлей, но лезвие вдруг изогнулось так, что соскользнуло с блока и глубоко вонзилось в грудь девушки. В сердце.

Первый камень на рукоятке загорелся ярким синим цветом, но Джерайн, нанеся удар, раскрылся, за что и поплатился — «танцующий» все же полоснул его по правой руке. Глубоко, так, что на миг из ран показались кости, а потом брызнул кровавый ручей. Я крутанулась в пируэте, ныряя под вытянутую руку «танцующего» и разводя руки с квэлями в стороны. Как птица, взмахивающая крыльями.

Тихий вскрик, холод адамантиевого сплава в боку, щекочущая живот струйка крови...

И «танцующий», медленно отступающий к кровати, зажимая глубокую рану на животе. Я оскалилась, перетекая в низкую стойку и буравя взглядом девушку-сидхе с залитым кровью лицом, которая медленно пятилась к окну. Но не тут-то было.

В распахнутое окно совершенно нагло заползла струйка тумана. Джерайн перехватил свой клинок в левую руку и встал чуть позади меня, заливая медленно останавливающейся кровью пол.

Появление нового действующего лица стало для «танцующей» сюрпризом. Фатальным. Когда она делала шаг назад, то наткнулась спиной на бесшумно материализовавшуюся тень. Руки с клинками попытались нанести удар, но не успели. Девушка зря обернулась, право слово. Хуже стали учить в Ar'Quilen, наглые слишком «танцующие» получаются. И оттого зачастую неосторожные.

Взгляд ее утонул в голубых бездонных глазах красавца-шатена. Тот взял ее за подбородок и впился в губы страстным поцелуем. Затем — запрокинул голову и погрузил острые клыки ей в горло. Я пошатнулась и опустилась на колено, упирая один из квэлей в пол. Кровь, текущая из многочисленных порезов, уже успела пропитать рубашку — подозреваю, что в сознании я находилась только благодаря Фэю, который ускорял заживление глубокой раны в боку.

Вампир, крайн его побери!!!

Не хватит, ох, не хватит моих сил против него. Здесь и сейчас...

Краем глаза я заметила, как оставшийся в живых «танцующий» метнулся к двери, оставляя за собой цепочку кровавых следов... Пусть валит ко всем крайнам, мы еще встретимся... если выживем...

К убегающему сидхе метнулись тросы захватов Джерайна. Увы, безрезультатно — он отбил их ударом квэли и лишь чудом не сломал эти механизмы. Девушка, находившаяся в объятиях вампира, томно осела на пол, и даже в темноте мне было видно, что лицо ее стало не просто бледным, скорее цвета мрамора, а из разорванной шеи толчками вытекала кровь.

— Встретимся позже. Первую жизнь — вернул, — оповестил вампир и вылетел через окно летучей мышью.

— Ver'la. — выругался Джер и коротко отмахнулся в сторону Шепчущих. — Уходите отсюда. G'ne 'ay e od 'e a u n'et. 'U 'o 'm! — На удивление, они послушались, и тихо прошли сквозь стены, удаляясь вмести в отзвуками шепота. — Лесс, ты как? Идти можешь?

— Сейчас узнаю, — пробормотала я, поднимаясь на ноги и осознавая, что еще чуть-чуть — и я упаду, но, тем не менее, сил на то, чтобы закатить Джерайну здоровой рукой полновесную пощечину, мне хватило. — Ты!!!!! Тварь д'эссайновская!! Да как ты посмел их вызывать?! Или ты не соображаешь, что делаешь? Я — убийца, чтоб ты знал!! А для убийц Шепчущие — как для тебя дибоги! Потому что лучше тебе не знать, какие воспоминания они могут вызвать! Если не в курсе, то их человеческие некроманты обожают в качестве пыточного инструмента использовать! Потому что, пообщавшись, какое-то время с Шепчущими, убийца накладывает на себя руки!

Джерайн стоически перенес пощечину, после чего перехватил мою руку и позволил себе саркастически улыбнуться. Голос его истекал ядом:

— А потом Шепчущие забирают их души, если тебе интересно. Потому, что безнаказанно для себя их вызывать никто не может... И приказывать им тоже никто не может, если интересно. Тем более что в окрестностях ты не единственная убийца, отнюдь. Зато единственная, которой требуется срочная медицинская помощь. И единственный выбор, который я согласен тебе оставить, так это приказывать браслету — или ждать, пока я тебя заштопаю. Вопросы есть?

— Нет. Есть предложение, — я выдернула руку и, пошатываясь, переступила через труп одной из девушек и подошла к кровати. — Пошел к крайну, сама справлюсь.

Порядком порубленная дверь комнаты наконец-то распахнулась и на пороге появился донельзя бледный хозяин гостиницы в сопровождении четверых охранников. Я только развернулась, поудобнее перехватывая один из квэлей и указывая им на лежащие трупы «танцующих».

— Могу я знать, какого крайна они влезли ко мне в комнату и почему вы не вмешались? Я ни за что не поверю, что вы не слышали. Предупреждаю. Если вы мне сейчас соврете, то будете лежать рядом с ними на полу.

— Госпожа... — Хозяин смотрел на меня испуганными и абсолютно честными глазами. — Они пришли ко мне ночью... Сказали, что если вмешаюсь, то после расправы над вами они вернутся и поубивают всю мою семью... простите, но я не мог...

— Думаю, что вы разумный человек, не так ли? — Джерайн принялся стирать кровь «танцующей» со своего клинка. — И как разумный человек вы ничего не видели. Не слышали. Всю ночь просидели в своей комнате. Постояльцы из этой комнаты свалили еще до полуночи. И трупов — никаких трупов тут тоже не было. А странная парочка из красноволосого человека и сидхе ночевала у вас в соседнем номере. С хорошей ванной. И меди... И набором лекарств. У вас есть какие-нибудь вопросы или... Возражения? — последнее слово было произнесено столь медовым голосом, что казалось, что таким количеством сахара можно отравится.

Я точно отравлюсь.

«Лесс, вынужден тебе напомнить, что ты ранена, и по моему мнению — довольно серьезно, чтобы следовало уделить внимание себе!»

Поняла. Ощущаю...

Хозяина вымело из покореженной комнаты раньше, чем я успела отереть свои клинки о покрывало, а трупы «танцующих», к которым столь неосмотрительно приблизился Джерайн, вдруг вспыхнули аршинным столбом синего огня, моментально обращаясь в легкий белесый пепел, но при этом не оставив даже обугленных следов на полу.

— Уничтожение улик магическим путем, — ехидно прокомментировала я, отрезая квэлем полосу ткани от многострадального покрывала и туго перетягивая раненое бедро.

Второй «бинт» пошел на то, чтобы окончательно остановить кровотечение из раны на боку. Я выпрямилась и пошатнулась.

«Лесс, только не теряй сознание!!!»

Вот еще.

Джер заставил свой клинок обернуться вокруг талии подобно поясу, подобрал с пола «нечаянно оброненный» хозяином ключ от комнаты и подхватил меня под руку.

— Ну... Пошли приводить себя в порядок. Кстати, воспользоваться браслетом — и быстрее и менее накладно.

— Не сомневаюсь. — Я подхватила квэли, вернувшиеся в ножны, и, оттолкнув руку д'эссайна, пошла к двери.

Дверь за дюжими молодцами, в скоростные сроки доставивших лохань в чистенькую двухместную комнату, захлопнулась, и я наконец-то занялась собой, игнорируя присутствие Джерайна. Хорошо хоть, что вещи из наших предыдущих комнат доставили в кратчайшие сроки, даже не помыслив что-нибудь прикарманить, а поднос с лекарственными мазями и чистыми бинтами принесли вместе с горячей водой.

Я, болезненно морщась, отодрала прилипшие к коже лохмотья, оставшиеся от рубашки, и принялась отклеивать от ран обрывки, когда-то бывшие покрывалом, с трудом удержав болезненный вскрик.

— Чтоб этих «танцующих» крайн побрал! — Негромко ругнулась я, когда «бинты» шлепнулись в принесенный медный тазик.

— Вообще-то то, что с ними приключилось — немного хуже, так что можешь не волноваться. — Джерайн невозмутимо рассматривал свою руку — Слушай, тут иголка есть?

— Вроде, была где-то... — я пошатнулась и едва не упала, успев ухватиться за спинку широкой двуспальной кровати. — Приехали...

«А ты чего хотела, ненормальная?!» — возмутился Фэй на запредельной громкости. Я недовольно поморщилась. — «У тебя большая кровопотеря, я и так ускорил твою регенерацию до предела, но все равно — ты слишком слаба!»

Иди к крайну, Фэй.

«Да ты не потеряла сознание только потому, что я не даю!! Кстати, я тебе еще и боль приглушаю, иначе бы ты тут уже давно подвывала!»

Спасибо, конечно, но помолчи.

Джер окинул меня оценивающим взглядом и вздохнул.

— Эх... Ладно. Я на ногах лучше стою.

Он опрокинул в воду бутылек с целебным настоем, после чего подхватил меня на руки и, несмотря на довольно вялое сопротивление, медленно и аккуратно опустил в воду.

— Лежи уж. Я тебя помою.

— Щас тебе! — возмутилась я уже гораздо более живенько, выхватывая из рук д'эссайна мягкую тряпочку, заменяющую мочалку и наблюдая за тем, как зеленоватая вода медленно окрашивается фиолетово-багряной кровью. — Н-да, для тебя придется менять воду.

— Придется. Но это не проблема. Тем более что настой мне не нужен. Мне бы больше хотелось одежду простирнуть. И зашить, конечно. Рука к утру-полудню заживет, хорошо хоть кость цела.

— Да уж, тебе повезло значительно больше, чем мне, — хмыкнула я, откидывая голову на бортик лохани и прикрывая глаза. Рубиновое око на браслете мерцало так, что сияние было видно даже сквозь воду. — Фэй говорит, что у меня кровопотеря — мама не горюй. Это означает, что ближайшие день-два от меня толку будет мало. Так что если будет жарко — то тебе придется меня защищать, а не наоборот.

Джер присел на пол рядом с лоханью, так, чтобы смотреть мне в глаза примерно с одного уровня. Правда, взгляд его иногда отвлекался и на иные части моего тела, не слишком хорошо скрытые водой, но на этот факт мне было глубоко наплевать.

— Ну, везение тут относительное. Мне просто очень повезло с расой. Кстати, судя по всему, в ближайшую пару дней о защите можно не беспокоится. Старые долги... Тем более что пока не изгонят всех Шепчущих — нормальную погоню организовать точно не смогут.

— Кстати, за Шепчущих я тебе еще отдельно дам по наглой д'эссайновской морде, — пробормотала я. Глаза упорно не хотели открываться, но засыпать в ванной — не самая лучшая идея. Особенно, когда нужно еще перебинтоваться. — Пожалуй, я лучше вылезу, а не то засну прямо здесь.

«Конечно, заснешь. Тебе сейчас отдых просто необходим.»

В гробу отдохну, Фэй. Я это тебе уже говорила.

— Дашь, дашь конечно, — Джерайн нагло ухмыльнулся. — Но когда-нибудь потом, ладно? — Он аккуратно поднял меня из воды, впрочем, тут же едва не уронил, потому что удержать отнюдь не безвольную меня, скользкую от лечебной воды, да еще и так, чтобы не разбередить ни один из многочисленных глубоких порезов по всему телу, было невозможно.

Первая попытка, к неудовольствию обоих сторон, завершилась провалом — я плюхнулась обратно в воду, щедро окатив Джерайна брызгами так, что с первого взгляда не совсем понятно было, кто из нас двоих принимал ванну. Вынырнув, я от души обматерила д'эссайна на трех языках, значительно повысив культурный уровень Фэя, чему тот был рад, как священному благословению.

Ну-ну. Похоже, в результате мы пришли к тому, откуда начали — я по-прежнему находилась в деревянной лохани, уровень воды в которой несколько понизился, а Джерайн все так же нависал над деревянным краем, правда, гораздо более мокрый, чем было вначале.

«Ну что, второй акт пантомимы будет?» — хихикнул Фэй, довольный пополнением своего матерного словаря.

Угу, как же. Вот прямо сейчас и начнем.

«Жду с нетерпением. Заранее занимаю себе место в первом ряду зрителей, особенно в предвкушении третьей попытки.»

И кто ты после этого?

«Сволочь, разумеется», — беззастенчиво отозвался Фэй. — «Но сволочь полезная, а местами даже необходимая.»

Правильно говоришь.

— Майна? — осведомился Джерайн.

— Лесом, — послала в недалекий путь его я, опираясь на деревянные края лохани и пытаясь дотянуться до полотенца. Порезы уже не кровоточили, а глубокая рана на боку затянулась наполовину благодаря усилиям браслета. Джерайн, не долго думая, протянул мне нужный предмет.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

— Не за что.

— Ну и ладно.

Я завернулась в полотенце, прикрывшее меня от груди до середины бедер и, кое-как выбравшись из лохани, отчалила в сторону широкого ложа, рассчитанного, по-моему, не столько на отдых, сколько на активное времяпрепровождение. Но не успела я сесть на краешек этого произведения столярного искусства, как рядом уже оказался д'эссайн с полосками бинтов.

— Скорая лекарская помощь. Организуем перевязку заказчика в любой части его тела. — Несмотря на немного помятый вид, Джерайн пытался проявить чувство юмора. Получалось пока неважно, но лучше, чем похоронные речи.

— Из нас двоих заказчик ты, а я исполнитель, — хмыкнула я, беря несколько бинтов и скидывая полотенце, чтобы наложить повязку поперек живота. Конечно, Фэй помогает, но все же бинты необходимы.

Следующие десять минут мы в четыре руки делали из меня некое подобие языческого покойника из далекой южной страны, а к окончанию процедуры сволочь по имени Фэй заявила, что больше блокировать мои болевые рецепторы он не может, поэтому придется слегка помучиться...

И это он называет «слегка»?! Контраст был весьма ощутимый, причем настолько, что сил хватило только на то, чтобы рухнуть на покрывало кровати, не заботясь о более чем частичной обнаженности, и негромко застонать. О том, чтобы пошарить и найти себе одеяло и речи не шло.

— Скажи спасибо, что я окончательно пришел в себя, так что могу отвлекаться от любования столь изумительным зрелищем, которое представляешь ты даже в столь замученном состоянии, — вздохнул Джер, укутывая меня одеялом. — Доброго утра и хорошего сна. Постарайся выспаться, хорошо?

— В гробу высплюсь, там для меня уже давно местечко заготовлено, — пробормотала я, закрывая глаза и привычно отгораживаясь от пульсирующей в местах порезов боли. Переживем, бывало и хуже.

«Не сомневаюсь, что бывало. Только не надейся, что я дам проснуться тебе раньше положенного.»

Чего-чего?!

«Разумеется, форс-мажорные обстоятельства учитываются. Считай меня своим персональным будильником.»

Уже считаю... сволочью персональной.

«Весь в тебя.»

Теперь я понимаю, почему не хочу размножаться. Второй Алессьер-отступницы этот мир не выдержит.

Уже проваливаясь в сон, я почувствовала, как теплая, почти горячая ладонь д'эссайна медленно и осторожно перебирает мои мокрые после купания волосы. Нежность? Честно говоря, не думала, что они на такое способны... Хотя... Если подумать, то и Танцующие с Лезвиями не способны на ярко выраженные эмоции, а от моего взрывного характера шарахалось немалое количество народу.

«Лесс, перестань размышлять так активно! Спать!!»

Я даже возмутиться не успела, как этот паразит усыпил меня окончательно...

Джерайн Тень.

Сидхе спала, я же совсем не чувствовал себя уставшим. Всё так, как и рассказали мне Шепчущие. Сила. Много-много силы. Человеческие возможности, возможности рядового д'эссайна... Тлен и прах. Я — последний из активных д'эссайнов этого мира и этим всё сказано. Если я умру — на несколько ближайших тысячелетий спокойный сон всем гарантирован. Шепчущие просто так не смогут возродиться. Разве что вернётся кто-то из Тех, Кто Ушёл...

Но это вряд ли, и, скорее всего, относится к разряду чудес мирового масштаба. К сожалению, Танцующие не дали мне узнать все новости, но было что-то в общении, что меня откровенно настораживало. Понять бы ещё — чего.

Так. Успокоиться. И ещё раз, для себя, по пунктам.

Первое. Я — последний из живых д'эссайнов. Совсем. Соответственно, на мне д'фра, «проклятие самого сильного д'эссайна». Т. е. могу победить в армреслинге тролля, не спать трое-четверо суток, и прочее подобное «счастье», вроде слабой эмпатии, способностей повелевать некоторыми видами чудовищ... Много всего. Из минусов — невозможность полной маскировки: рубиново-красные волосы «чуть ниже спины» в сочетании с красной радужкой не спрячешь никаким заклинанием и никаким париком. Кроме того — опытный маг вычислит меня по ауре моментально. Этакая чёрная дыра, засасывающая в себя ману. Кроме того — специфический «след», который может уловить специалист. Пусть недостаточно сильный, чтобы указать моё убежище, но с точностью до пары десятков километров меня найти можно. И опять таки, куча мелочей, в которые меня не посвятили.

Второе. То, что вчера ко мне заявился Дрейк, значит, что прежние уговоры, скорее всего, всё ещё в силе. Нет, это не страшно, вот только все материалы, естественно, остались в моей лаборатории. Которая стараниями некоего сидхе, коего я вчера имел счастье лицезреть, для меня совершенно недоступна.

Третье. Сидхе взяли себе слишком много власти. Охотится на меня в наземном Иррестане, который издревле был нейтральной территорией — это беспредел. Так как они даже не боялись обиды гномов — мне жаль коротышек. Надеюсь, что Дрейк расскажет мне, в чём тут дело.

Четвёртое и самое приятное. Душа одной из Танцующих попала ко мне в кристалл. Это, конечно, не вся боевая тройка, но тоже очень и очень неплохо. Всего и делов-то, что забрать у несчастной все её знания. Так что я смогу не мучить Алессьер допросами об удачном пути в Столицу сидхе.

Алессьер... Я вынырнул из своих размышлений. Девушка спала, вытянувшись на кровати и выглядела она при этом беззащитной, как ребёнок. А ещё она напоминала степную кошку — хищницу, которую невозможно застать врасплох. Хищницу... Алессьер-хищница. Алессьер-отступница... Ей идёт. Смертельно опасная, удивительно красивая... И совершенно безобидная для нетребовательного взгляда, только при всем при этом умудряется преподносить ежедневные сюрпризы.

Я прилёг на кровать рядом с Лесс, аккуратно, чтобы не потревожить её сна. Рефлексы — они и во сне рефлексы. Затем я выудил из кармана медальон, который чуть было не забыл в её старой комнате. Покрутил его кругляшок между пальцев — и повесил на её шею. Действительно хорошо получилось... Мифрил, крошки адаманта, серебро и немного стали — а как их сочетание оттеняет её бледную кожу! Думаю, что когда она придёт в себя — смотреться подвеска будет ещё лучше. Звёздочку, которую повесил ей на шею незадачливый искатель приключений, я трогать не стал. Я не смог бы снять её незаметно, и не был уверен, что вправе это делать.

Я взял её за руку, согревая чуть подмёрзшие длинные и тонкие пальцы в своей ладони. Поцеловал их — слабо-слабо, чувствуя губами вкус целебного настоя и её кожи. Казалось, время остановилось, пока я лежал так рядом, слушая постепенно крепнущее дыхание девушки.

Так прошёл целый час вынужденной дремоты, пока рука наконец-то не зажила. Не полностью, конечно, нервные окончания откровенно барахлили, но мышцы успели срастись, да и пальцы шевелились нормально. Можно покинуть Лесс, благо в моей защите сейчас она нуждается постольку поскольку, и отправится на поиски вампира. Мне нужно прояснить некоторые моменты наших с ним взаимоотношений для того, чтобы не возникло некоторых непредвиденных обеими сторонами обстоятельств. Я встал с кровати и, затворив дверь на засов, покинул номер. Через окно.

Довольно неторопливо я вылез на крышу, практически не опасаясь, что меня кто-либо заметит. Жители Иррестана-наземного редко смотрят вверх. Когда ты делаешь большие деньги, смотреть вверх некогда. Даже если ты их делаешь, охраняя умника, который делает Очень Большие Деньги. Дело в том, что каждая крыша в Иррестане — это произведение зодческого искусства. Все «простые», двускатные и односкатные, стремились украсить черепичной мозаикой — что уж говорить о крышах домов более зажиточных жителей?

И при всём при том, каждая крыша — это ещё и защита от чего угодно. Катавасия, которая началась после смерти Равена, никак не могла прекратиться. Время от времени горы трясло, иногда в город «на огонёк» заглядывали различные чудовища, да и вообще — мало ли что? Поэтому безнаказанно залезть на крышу мог лишь хозяин дома, да те, кому он это разрешит. Наверное, поэтому никто не описывал прелести утреннего Иррестана — когда восходящее солнце постепенно дарует свои лучи причудливо раскрашенным домам, отражаясь от флюгеров и блестящей черепицы. Никто и никогда не сравнивал этот город со спящей древней черепахой, панцирь которой служит палитрой безумному художнику. Никому гномы не отрубали ноги по самые уши за всякие дурацкие метафоры...

Я огляделся. Крыша больше походила на шатёр, сложенный из черепичных многоугольников, причём так, что не было двух соседей одного цвета. От дурацкого сочетания цветов рябило в глазах, так что дальше идти пришлось, полагаясь на слух и запах. Я неторопливо прошёлся по крыше, чутьём угадывая опасные плиты. След вёл наверх, а ещё откровенно разило магией, пусть и умело скрытой, но от того не менее мощной. Хорошо когда мана у тебя в крови — это позволяет замечать много чего... Незаметного.

Поэтому висящую в воздухе подвесную лестницу я заметил довольно быстро. Зато подъём отнял достаточно сил, чтобы, когда я таки поднялся левитирующую деревянную платформу, я тихо ругался сквозь зубы. Зато старания мои были вознаграждены занимательнейшим зрелищем: Дрейк развалился в шезлонге, спрятавшись от солнца под зонтиком. Оный зонтик честно давал под собой устойчивую тень, скрывая вампира от любопытных взглядов и совершенно игнорируя, что по всем законам физики он никак своего хозяина защищать не должен — солнце ещё встало недостаточно высоко.

— Тебя долго не было. — Хорошенькое начало разговора. Вампир даже не стал вставать, только повернул ко мне голову — и я заметил, что он ещё и потягивает какой-то коктейль через соломинку. Судя по запаху — гномий самогон с яблочным бренди и кровью оборотня. Взрывоопасная смесь — Дрейк откровенно шикует, рискуя при этом потерять голову в результате взрыва. Хотя ему это, наверное, уже не настолько страшно...

— Так получилось.

— Как же много на этом свете произошло из-за этого «так получилось». Гибли армии и рушились города, умирали живые и неживые существа — и всё, что могли сказать в своё оправдание виновники этих неурядиц это «так получилось». — Вампир лениво подтолкнул ко мне невысокую табуретку. — Но, если честно, я успел соскучится по твоему обществу, Джер. — Несмотря на то, что лицо вампира оставалось серьёзным, глаза его смеялись, так, что я не мог не улыбнуться в ответ.

— Увы, не могу сказать тоже про себя. Эти годы пролетели в буквальном смысле слова мимо меня. А жаль. Гляжу, со времени моего исчезновения изменилось не так уж много всего, — я присел на табурет. Разговор должен был быть долгим.

— Твоё исчезновение вообще было верхом глупости. Твой проект без тебя всё-таки завершили — хотя оружие получилось раз в восемь слабее проектной мощности. Опять же, твои концентраторы маны оказалось невозможно повторить — как ты и обещал. Кроме того, из-за твоего исчезновения возникли проблемы и с самим исследовательским центром. Не прошло и двух месяцев, как его закрыли — из-за дополнительных проверок персонала, хотя никто так и не понял, какая часть информации ушла налево и, тем более что за «лево» это было.

— То есть тебя не вычислили?

— Не-а. Хотя корабль получился и хуже, чем мог бы получиться. Что же с тобой приключилось? За пару дней с того момента, как тебя обнаружили, слухи о тебе успели распространиться практически до границ обитаемых земель. Спешу тебя обрадовать — мои информаторы просили передать, что на тебя молятся аж четыре культа, из них три — запрещённых и практикующих кровавые жертвоприношения. С голоду, если что, не помрёшь.

— Дурацкая ошибка, если честно. Я спрятался в старом склепе, справедливо полагая, что на лишний гроб никто не обратит внимания. Сотворил себе «место последнего пристанища» и улёгся поспать. Дней на десять. Оказалось, что зря я не проверил браслет заранее. Что-то пошло не так, и я уснул чересчур надолго. За это время у меня успели спереть как ключик от моей лаборатории, так и браслет. И если за хозяйкой браслета я приглядываю, благо, что многим ей обязан и уже считаю, что выгодно подарил этого зануду, то с ключом накладочка вышла. Сейчас он находится в «столице» сидхе.

Лицо вампира помрачнело.

— Все твои материалы там?

— Конечно. По крайней мере, то, что не поместилось сюда — я постучал пальцем по лбу. — Без меня, конечно, лабораторию никто не найдёт и не откроет, но то внимание, которое мне оказывают синерожие, меня откровенно говоря нервирует.

— Меня тоже. За прошедшее время их влияние существенно возросло. С тех пор, как Империя Сигурда распалась на западную и восточную, из большой политики людей вытеснили. Они, конечно, ещё пытаются что-то решать, но если ничего не переменится — то станут подстилкой для эльфов, золотом для орков и рабами для сидхе. В восточной синекожие делают практически что хотят, в западную же им ход заказан. Да и то больше потому, что западники активные ксенофобы. Среди них разве что мои кровники жить могут без особых проблем для себя. Хотя при своей показной агрессивности, западники ещё пытаются держаться, договора мирные поддерживают, в кругосветные путешествия ходили, торгуют всем, что могут достать... Кстати, у тебя времени много?

— Ты нашёл третьего Танцующего?

Вампир лениво встал, взял в руки зонтик и резким движением захлопнул его. Одновременно с тем вся площадка погрузилась в сумерки. Зато я получил возможность оценить, насколько изменилась мода за время моего отсутствия. Если судить по Дрейку — почти не изменилась. Хотя...

Тёмно-зелёный камзол чуть ниже пояса. Широкие манжеты, за которыми скрываются ножи. Винно-красная шёлковая рубашка, коричневая кожаная перевязь со шпагой — и судя по запаху оружие, наверное, лучше и дороже даже клинков Танцующих. По крайней мере зачаровано мастером... И не одним... Профессионалы. В тон костюму — зелёные замшевые штаны «чуть ниже колена» и ботфорты с окованными железом носками.

— Куда уж мне. Он драпал так, как будто за ним несутся призраки невинно убиенных, которых на его счету, наверное, немало. Такими темпами он успел нырнуть в портал буквально перед моим носом, а так как портал тут же разрушился — я не смог проследить направление прыжка. Надеюсь, что в точке прибытия он был очень обрадован твоим родичем... То есть Шепчущим, конечно, не волнуйся, дальше меня эта информация не пошла — и не пойдёт. Свидание с призраками невинно убиенных ему уже гарантировано.

Я перебил вампира.

— Тогда времени до заката — самое большее. Но после заката я бы хотел оказаться как можно дальше от Иррестана.

— Могу устроить. Но пока есть время — я расскажу тебе немного из истории этого мира — и о тенденциях его развития, — голос Дрейка креп с каждым словом. Надеюсь, что лекция не затянется, хотя вампира и может заклинить на пару суток. — Хотя, если ты собираешься проспать всю мою лекцию — я не против, просто заранее резюмирую. Мир катится в пропасть. — Боюсь, что слушать мне придётся внимательно. Если уж Дрейк говорит с такой уверенностью, то говорит он это не просто так.

— Итак, что мы знаем о различных мирах? Миры могут развиваться, деградировать и впадать в стагнацию. Стагнация равнозначна постепенному вымиранию целого мира вместе со всем населением. Деградация — это одна из наиболее распространённых форм существования миров. Обычно наблюдается в случае явного дисбаланса при начале существования — когда изначальная масса знаний и материальных ценностей больше, чем количество существ, способных всё это сохранить. Даже в том случае, когда существа оказываются способны к частичному воссозданию утерянного и к аккумуляции новых знаний, достигнуть первоначального расцвета оказывается невозможным. Миры же развивающиеся довольно редки и скучны по своей сути, ибо потенциал их ограничен лишь наличными ресурсами.

Вампир с несколько скучающим видом пожал плечами.

— К сожалению, я вынужден признать, что наш мир постепенно деградирует. Сейчас нет ни одного мага, который смог бы со временем сравняться с Равеном. Ни одного мастера, способного создать хотя бы грубое подобие Колосса. После того, как твои родичи ушли — и не спрашивай меня, как куда и почему — я и сам не знаю! Утечка знаний только ускорилась. Со времён твоего ухода технический уровень опустился вниз на несколько позиций! Короче говоря, нам угрожает та ещё задница, если мы ничего не предпримем.

— А я тут при чём?

— С помощью твоих знаний, а так же благодаря тому, что ты — д'эссайн, я хотел бы восстановить научно-технический потенциал этого мира.

— Ты рехнулся? — дурацкий вопрос. Ни один вампир, проживший больше одного века, физически не может быть психически нормальным. Конечно, каждый вампирский клан безумен по-своему. Из кого-то выходят гениальные художники, из кого-то — убийцы. Дрейк не был ни тем, ни другим. Когда я с ним познакомился — это был амбициозный молодой вампир, жаждущий обрести свободу, а то и основать свой клан. Дрейк и человеком-то был неизлечимым романтиком... Освободиться я ему немного помог, с остальным же, как я гляжу, он тоже неплохо справился.

— Конечно. По человеческим меркам я сошёл с ума. Хотя по человеческим меркам ты тоже сумасшедший, особенно потому, что рассматриваешь тех, кто придумал эти мерки как особенно невкусный вариант пищи. Да. Я безумец. Да. Я сделал то, о чём мечтал. На своём корабле я обошёл весь этот мир, поднимался к вершинам гор и даже опускался под воду — хоть и неглубоко и ненадолго. Я видел, как живут племена, для которых слово «цивилизация» это пустой звук. Я грабил золотые прииски для того, чтобы оплатить ремонт своей «птички» и топил корабли в морях. Я имею право на то, чтобы говорить, что этот мир катится в пропасть. Я. Лорд и генерал Великой Империи Запада, покоритель вершин востока, гроза всех океанов, сэр Эдгар Говард Брэм Стивен Дрейк!

Завершая свою тираду, он внимательно смотрел в мои глаза. На моём лице не дрогнул ни один мускул. Дрейк искренне ненавидел своё имя, но при том гордость не позволяла ему ни поменять, ни исказить его. Он ограничивался тем, что вызывал на дуэль всякого, кто рисковал смеяться над его именем, не делая исключения ни для друзей, ни для тех, кто выше его по социального положению. Послабление делалось только для женщин. Дрейк совершенно искренне считал их слабым полом и порой делал это настолько убедительно, что очаровывал даже обе половинки самок эттинов.

— Как я понял из твоей речи, корабль был не только был успешно поименован но и прошёл полный курс испытаний, так? И как, позволь спросить, ты его назвал? И нет ли нареканий к той части работы, которую я всё-таки сделал?

— Vera Be'gloria Preza. Восторженная Белая Птица. Твой проект был воплощён почти полностью, разве что вооружение, как я уже говорил, не удалось сделать достаточно мощным. Хотя это не мешает моему кораблю быть самым совершенным чароходом из тех, что пронзают это небо! Ну или почти самым... — На пару тонов тише заметил Дрейк. — Но самым быстрым. И уж точно — самым незаметным.

— Ты таки смог найти кого-то способного творить невидимость настолько качественно?

— Нет. Вампирская магия.

— Жаль... — протянул я и замолчал, любуясь городом и, одновременно с тем, пытаясь разобраться в море информации, вылитом на меня Дрейком. Мир всё-таки изменился, но, на мой взгляд — недостаточно значительно, чтобы я был здесь чужим. Разве что моих сородичей почти не осталось... И Шепчущие напомнили о каком-то проклятии времён Равена. И по их мнению мир тоже катится в пропасть — но какую мне так и не сказали. Не знали...

— Любуешься обречённым городом?

— Обречённым?

— Я не знаю другого людского слова, чтобы описать своё предчувствие. Я не уверен, что говорю верно, просто кажется, что эти горы чувствуют возвращение своего хозяина... — Дрейк сел на край платформы, свесив ноги. — Если меня не обманывают информаторы, то Равен может вернуться для того, чтобы превратить этот мир в то, что больше всего отвечает его вкусу. Нет, я не знаю во что. Но мне это заранее не нравится. Пойдём вниз, развлечёмся, — вампир резко сменил как тему разговора, так и своё настроение. — Город ещё на месте, а значит в нём найдутся жители, которые готовы пожертвовать своими жизнями ради того, чтобы нам было спокойней!

С этими словами он спрыгнул вниз, в один из пустующих переулков. Я проследил за ним взглядом. Прыгать вниз — сущее безумие. Лесс меня от мостовой отскребать не станет. А больше никого я в этом городе и не интересую... Глубоко вздохнув, я полез вниз, на крышу. Оттуда же аккуратно спустился на землю. Дрейк сидел на мостовой, нетерпеливо постукивая пальцами по булыжнику.

— Я уж думал, что смогу встретить тут начало нового года, прежде чем ты соизволишь спуститься.

— Я дал основания для подобных подозрений?

— Ты — нет. Они — да.

Из тени у стены вытекло три существа, которые при свете дня приобрели человеческие очертания.

— Что это за крайновы отродья?

— А ты думал, что всё, побил «танцующих», и вас оставили в покое? Быть под прицелом влиятельного государства — это неприятно. И, кроме того, это означает, что охота на тебя будет вестись круглые сутки, без перерывов на обед, ужин и завтрак.

— Я о другом спрашиваю. Что это за твари такие?!

Пока мы беседовали, твари окончательно сформировались и попытались вставить своё веское слово.

— Герцог Дрейк, ваше пребывание в Иррестане незаконно. Просим вас сдать оружие и проследовать к казармам городской стражи. Ваш спутник объявлен в розыск посольством Seith'der'Ariennar, поэтому просим его не делать резких движений и сдаться в руки правосудия. Посольство просило доставить вас живым, но, желательно полностью обезвреженным. С перерезанными сухожилиями.

— Если мы не подчинимся, то вы постараетесь нас задержать, так? — ударом шпаги Дрейк рассёк ближайшего к себе противника на две половинки. — Гляди, Джер, это замечательные образцы грязевых автоматов. Существуют только в некотором радиусе от транслятора, дороги в обслуживании, но при том — практически вечные. Окончательно их уничтожить не может даже хороший огненный шар — просто добавь воды — и они восстанут. Идеальны при ловле правонарушителей. Обидно, но развлекаться придётся с ними, а не с какой-нибудь красоткой.

Дрейк всё говорил и говорил, в то время как нам приходилось отбиваться от активных атак этих существ. Увы, но атаки были совершенно бездейственны. Автоматы просто превращали свои конечности в оружие — и шли в атаку. Да, совершенно тупо и безыскусно, эсси'д'шарме и шпага Дрейка с лёгкостью перерубали подобное «оружие», но они тут же восстанавливались и продолжали действовать. Похоже, что они продержатся до подхода подкрепления — и тогда у нас с вампиром будут проблемы.

Кажется, Дрейк думал также, поскольку он оттолкнул меня назад, вытаскивая из ремня узкую дагу, которая тут же раскрылась хищной трезубой пастью. За этим последовала атака, клинки двигались, так быстро, что казалось, что они оставляют за собой серебристый след. Когда же Дрейк остановился, оказалось, что след действительно остался и теперь он висит в воздухе, не давая автоматам вновь стать единым целым.

— Я ненавижу жаркое. Увы, — отметил вампир, наблюдая за тем, как след от его клинков вспыхивает, обращая грязевиков в пыль. — А теперь быстро-быстро уходим, чтобы не привлекать внимания к этой гостинице.

— Дрейк...

— Потом скажешь! — перебил меня вампир и помчался к ближайшему перекрёстку, заходя за угол уже шагом. Увидев, что там тоже никого нету, он снова побежал... К сожалению, я отстал от него метров на сто, потому, влетев в очередной проулок, наткнулся на отряд стражи державший Дрейка под прицелом арбалетов. Приплыли. Наконечники на болтах серебряные.

— Дрейк, ты всё ещё в круге сумрака. Так тебя любой дурак опознает.

— Я знаю, — театральным шёпотом ответил он, — но я приехал сюда развлекаться — и с удовольствием поразвлекаюсь за счёт чересчур шустрых стражей.

Нервы у людей не выдержали, и они нажали на спусковые крючки арбалетов. Одновременно с тем Дрейк крутанул своей шпагой, оставляя перед собой сверкающий щит. Болты тихо звякнули и россыпью разлетелись по земле.

— И что будете делать теперь, мясо?

— Не так быстро, красавчик! — Из-за солдат вылетел огненный шар размером с хороший арбуз и, пробив защиту, созданную шпагой, чуть было не поджарил нас с Дрейком.

— Здорово! У них и маг есть! Чур, он мой! — вампир пожал плечами и не стал возражать. У меня создавалось впечатление некоторой ирреальности происходящего: предусмотрительный Дрейк собирается крошить в капусту стражей нейтрального города, сидхе требуют моей выдачи — и чтобы обязательно живым, ни с того ни с сего вместе со стражниками приходит маг, который расшвыривается огненными шарами... Какой-то маразм. Ладно, сыграю по местным правилам!

Впрочем, прежде чем играть, придётся что-то делать с магом — потому, что он, судя по всему, неплохого уровня. Следующей его атакой были три огненных шара, соединённых ярко-алыми «косичками». Огненный треугольник быстро расширялся, и казалось, что нужно прыгать внутрь, спасаясь от жара его вершин и граней. Вот только на такую реакцию это заклинание и рассчитано и я с трудом представляю ту запеканку, которая останется от нас, если мы ничего не сделаем...

Я раскрыл эсси'д'шарме в «трёхпалую кисть», остановив все шары разом на кончике клинков, а затем оттолкнул их обратно в заклинателя. После этого мы с Дрейком побежали на солдат. Следующие события произошли практически одновременно. Солдаты наконец-то перезарядили арбалеты, но стройного залпа не получилось — огненный треугольник мешал целиться. Волшебник наконец-то развеял собственное заклинание. Дрейк вихрем влетел в строй. Я, оттолкнувшись от кирасы особо невезучего стражника, перемахнул через солдат и вцепился зубами и когтями в мага. Уж как-то не до меча было...

Для полного счастья в теньке у ближайшей подворотни устроился менестрель с гитарой и принялся терзать несчастный инструмент.

К сожалению, конец фразы был скомкан — в менестреля чуть не угодил шальной болт. Он отодвинулся от нас подальше, прочистил горло и продолжил.

Менестрель умудрился спеть свою дурацкую песню как раз за то время, которое потребовалось нам с Дрейком для того, чтобы разделаться со стражниками, с подкреплением, которое непредусмотрительно пришло к этим стражникам, а также с тем злосчастным магом. Это крайново отродье настолько не хотело умирать, что пришлось воспользоваться эсси'д'шарме и отнять его душу.

Менестрель встал и бросил Дрейку какой-то свёрток, тот в ответ — кошелёк, срезанный с трупа стражника.

— Ваше высокоблагородие, вам новости от Клики. Другие старейшины недовольны как вашими действиями, так и вашим покровительством. Подробности — в письмах. За сим, разрешите откланяться. Не мешаю вам нарушать заветы и дальше.

— Передай короткий ответ. Голубые научились снимать маски заочно. Вопросы?

— Это означает войну?

— Я сказал передать. Рассуждения — оставьте при себе! — я в этой беседе был третьим лишним. Эти вампирские кланы — та ещё камарилья. И лучше туда не лезть...

Менестрель растворился в тенях, а мы пошли по перекрёсткам дальше.

— Дрейк, один вопрос — откуда тут магистр-пиромант? Просто так, почти без спутников. Неужели здесь у них гнездо, тьфу, колледж?

— Я же говорил, что ты быстро адаптируешься! Угадал. Огненный Колледж переехал сюда лет тридцать назад. Так что столкнуться с магом на улице не так уж и сложно.

Остаток дня у нас ушёл на то, чтобы уровень беспорядков в городе достиг критического уровня. Оставив Дрейка снаружи, я тихо вошёл в номер, собираясь будить Лесс. Пора было убираться отсюда подальше... И чем быстрее — тем лучше!

Глава 8.

Алессьер.

Меня разбудила завывающая в голове сирена, имя которой я подарила самолично. Фэй, убью, заразу!!!! Я, вообще-то, раненая, дай поспать!

«Лесс, солнышко, включи мозги и прислушайся!»

Я напрягла слух. В общем-то, сильно напрягаться и не пришлось — за окнами стоял такой бедлам, как будто город сошел с ума. Один вопрос — кто там так постарался? Во что я не могла поверить, так это в то, что некий д'эссайн умудрился устроить такой переполох в одиночку.

«Да уж, для него это уже перебор.»

Спасибо, а то я сама бы не додумалась.

Я поднялась с кровати, набрасывая рубашку, но только я натянула белье, как дверь открылась, и на пороге появился Джерайн, явно успевший побывать в какой-то передряге за время моего отдыха — рубашка в нескольких местах порезана, кончики рубиновых волос опалены... Ну и как его теперь отпускать одного?

«Можно подумать, что ты возвращаешься из одиночных походов в лучшем виде.»

Не всегда, но наверняка с лучшими результатами.

— Джер, где тебя крайн носил целый день? И с кем ты тут поставил город на уши, а? — поинтересовалась я, быстро забрасывая вещи в раскрытый рюкзак и вешая за спину квэли в ножнах.

— С Дрейком. Который наш утренний вампир. Собирайся быстрее — особенно если хочешь увезти отсюда еще и лошадь. Конечно во всем городе бардак, но помешать нам улететь они пока что в силах.

Что-то загромыхало подозрительно близко, а в окно влетел арбалетный болт, застрявший в добротной двери. Я скептически вскинула правую бровь, держа в одной руке раскрытый рюкзак, а в другой — сапоги, все еще размышляя, успею я их надеть или же придется бегать босиком. Болт раздумья прервал, и обувка отправилась вслед за остальными вещами в безразмерную сумку.

— Прости, Джерайн, ты, кажется, что-то сказал насчет «помешать»? — Вежливо поинтересовалась я, ловя очередной болт и отбрасывая его в сторону. Д'эссайн только плечами пожал.

— Значит они шустрее, чем я думал. Будем уходить через крышу.

— Это, интересно, как? — я забросила рюкзак за спину, поморщившись, когда он ударил по еще не зажившим порезам. Ничего, переживем. — Там ведь еще как минимум целый этаж над головой.

Тем временем Джер успел вытряхнуть меня из лямок собственного рюкзака, не давая его пристроить поудобнее.

— Отдай, так уходить проще будет. А на крышу — внутри, по лестнице. Неужели у тебя остались еще какие-то варианты?

«Похоже, на этот раз он прав.»

Раз в год и палка стреляет.

«Будешь настаивать?»

А надо?

«Тебе честно али соврать?»

Я только мысленно отмахнулась от своего назойливого «внутреннего голоса», следуя за д'эссайном, который устремился к лестнице, используемой, по-видимому, при пожаре — узенькая, но крепкая, выводящая сразу на чердак, а оттуда и на крышу вылезти несложно. И только оказавшись на черепице, я прокляла ту сволочь, которая выстрелила в окно на полминуты раньше, чем надо, и не дала мне обуться.

Дело в том, что черепица с одной стороны, была скользкая, как не знаю что, но с другой — острые края на стыке деталей радости не добавляли. Особенно когда я огляделась и увидела, что гостиница окружена со всех сторон арбалетчиками и магами.

«О, как они недружелюбно настроены!»

Можно подумать, я этого не вижу!

— Джерайн!! За каким крайном ты меня сюда вытащил? Предлагаешь прыгать с крыши на крышу в надежде, что не подстрелят? — проорала я, стараясь перекричать шум, доносившийся с мостовой. Последним на крышу вылетел невесть откуда взявшийся, но ничуть не запыхавшийся вампир.

— Он тебя вытащил сюда, поскольку у меня есть средство чтобы вытащить отсюда нас всех!

— Эй вы там! На крыше! Вы окружены! Бросайте оружие и спускайтесь вниз! — под аккомпанемент магически-усиленному голосу арбалетчики возникли и на соседних крышах.

— Да пошли вы все в...! - безапелляционно отозвалась я, добавив несколько ругательств на общем, и парочку — на сидхийском, для себя лично.

— И вас двоих это тоже касается! — дополнила я, одергивая рубашку и наплевательски реагируя на болты, смотрящие мне в спину.

«Лесс, сейчас у кого-то сдадут нервы!!!»

Ага, у меня они сдадут раньше всех.

— Так. Ребята, мне плевать, как вы друг с другом договаривались, но если у тебя, — я ткнула пальцем в сторону вампира, — есть средство, чтобы вытащить нас отсюда, то действуй. Мнение в общем и целом на ваш счет я выскажу позднее.

— Средство есть. Времени нету. Хотя нужно его не так уж и много — пару минут поуворачиваемся от боевых заклинаний — и дело сделано!

— Считаем до трех!!! - это уже арбалетчики на крыше. Ну и зануды. — И стреляем.

«Как всегда, угрозы рода людского не перестают радовать меня своей оригинальностью.»

Зато с твоими комментариями выслушивать их становится не так уж и скучно.

— Да провались все пропадом, — вздохнула я, тряхнув волосами и расслабляя руки. — Ладно, будет вам время, может, даже больше, чем пара минут, только лучше сами глаза прикройте...

Итак, как там меня учили? Расслабиться, сделать глубокий вдох... Представить, как текущая в жилах кровь загорается белым пламенем...

«Лесс, а может, не на-а-а-а-адо?»

Я выпрямилась и откинула голову назад, так, что широкий веер темных, почти черных волос взметнулся в воздухе, начиная мерцать полночной синевой в сгущающихся сумерках. Чудесная вещь — сидхийский гламор, наше соблазнение. Врожденная способность, позволяющая очаровать кого угодно, кроме соплеменника, на них, почему-то, не действует, разве что чисто с эстетической точки зрения. Степень воздействия тоже разная, на каждого действует по-своему, но поднять руку на светящуюся гламором сидхе мало кто сможет. Некоторые из столичных жриц обратили гламор в оружие... в великое оружие, ранящее не только тело, но и душу. Ведь под воздействием гламора, если человек слаб, а жрица сильна, можно заставить очарованного выполнить любой приказ. В том числе и умереть во имя прекрасной девы.

Я ощутила, как моя кожа начала светиться изнутри в спускающихся на город сумерках, сильнее и сильнее. Становился виден каждый изгиб, каждая черточка. Волосы засияли, будто бы в них запутался отблеск звезд, а глаза стали полночными озерами, на дне которых мерцает бесценное сокровище. Я открыла глаза и развела руки, словно пытаясь поймать ветер, играющий подолом моей донельзя короткой рубашки и развевающий сверкающие изнутри волосы призрачным водопадом. Я смотрела на то, как глаза арбалетчиков на крыше становятся все более и более восхищенными, как они опускают оружие и медленно становятся на колени, едва удерживаясь на черепичных склонах, жадно ловя каждое мое движение взглядом.

«Лесс! Ты что натворила, у тебя жизненные показатели снижаются!»

Нас спасаю. Выигрываю время.

Вампир с д'эссайном честно стояли спина к спине, готовые оборонятся, если моя провальная, на первый взгляд, идея не сработает, но потом Джер таки внешне расслабился и прикрыл глаза, а вампир настороженно уставился куда-то вверх. На этом месте нервы сдали уже у меня. Я шагнула к ним и, взяв светящимися руками за подбородок вампира, развернула его лицом к себе, заглядывая ему в глаза и с удивлением понимая, что его вампирские фокусы на меня не действуют. Или же он попросту их не применяет.

Приблизив его лицо к своему, почти как для поцелуя, я поинтересовалась:

— Ты помолиться за упокой решил или смотришь вверх со смыслом? Где обещанное спасение? Меня, между прочим, надолго не хватит! — за спиной согласно что-то громыхнуло о черепицу.

— За мной, о моя Светлая Госпожа — сарказма в голосе вампира было столько, что должно было хватить на десяток меня и одного Фэя в придачу. Я же лишь спокойно убрала руки, последней становясь на металлическую платформу на четырех прочных тросах, появившейся буквально из ниоткуда и ведущей в никуда.

«Кажется, я понял, что это за спасение.»

Я тоже.

Платформа начала подниматься, пока моя кожа еще светилась, но сияние уже начинало медленно угасать, оно словно впитывалась в кожу, переставая делать меня похожей на что-то недосягаемое и невыразимо прекрасное. Гламор слабел, но еще держался. Арбалетчики, да и маги снизу начали шевелиться, медленно приходя в себя.

— С того самого момента, как я ступил на мостовую этого негостеприимного города, я просто мечтал отдать эту команду, — ухмыльнулся вампир. — БАТАРЕИ! ОГОНЬ!

С неба ударила ветвистая сеть молний, в одно мгновение испепелившая большую часть магов и арбалетчиков. В городе начался очередной пожар — столбы дыма покрывали Иррестан равномерной сетью.

«Красиво сработано», - прокомментировал Фэй, подмигивая мне рубиновым глазом. Я же только хмыкнула, обнимая себя руками за плечи и рассеивая остатки гламора, который на этот раз словно прилипал к коже, не желая затухать. — «Алессьер, если не хочешь замучить себя до потери сознания и пульса, то перестань насиловать себя и втягивать гламор раньше времени. Пусть сам рассеется.»

Ну-ну, а мне в течение получаса от команды чаролета прятаться?

«Зачем прятаться, ты уже не настолько сильно сияешь, чтобы воздействовать на них так же, как и на тех несчастных на крыше. Но ты вызвала его слишком быстро. Если так же быстро уберешь — то долгая вымотанность тебе гарантирована. А оно тебе надо?»

А мне уже как-то все равно, — я подергала за лямку своего рюкзака, все еще висевшего на плечах д'эссайна, впрочем, стараясь не сильно мелькать перед глазами.

«Что может быть хуже очарованного д'эссайна, так, Лесс?»

Только очарованный вампир.

«А на того все равно не подействовало, слишком стар.»

Не больно-то и хотелось. Видимо, там либо иммунитет на все очарования подобного рода, либо уже восхищаться нечем, за старостью лет-то...

«По моим данным...»

Вот только не надо меня убеждать в сохранившейся мужественности тысячелетних вампиров, ладно?

«Зато представь, сколько опыта...»

И сколько извращенных фантазий... — мысленно фыркнула я. — Фэй, имей совесть, он же мертвец. Пусть и шевелящийся.

«Ну, я бы не был столь критичен. Строго говоря, вампиры — не мертвецы...»

А мне какая разница? Мне с ним детей не заводить.

«Это пра...»

Фэ-э-э-эй!

«Чего? Я только хотел сказать, что с тысячелетними вампирами можно не беспокоиться о предохранении.»

То есть можно не тратится или все равно не подействует?

«Если не захочет — то можно и не предохраняться. Но я не проверял.»

Я первой подопытной не стану.

«Ну, как хочешь. А какие интересные дети могли бы получиться...»

— Джер, сними его у меня с руки!!!!!!

— А?! Кого?! - Д'эссайн начал оборачиваться, и я сунула ему под нос все еще матово светящуюся руку с браслетом.

— Его!!

Джер мягко коснулся губами моего запястья, чуть выше браслета.

— Зачем?! По-моему он очень хорошо тут смотрится... — промямлив эту фразу, д'эссайн снова попытался поцеловать мне руку. Не вышло, я успела высвободить ладонь раньше.

— Он хочет от меня скрещивания с тысячелетним вампиром!! - возмутилась я, напрочь игнорируя тот факт, что обсуждаемый вампир стоял на расстоянии вытянутой руки от нас, честно не смотря в мою сторону. Но, услышав тему разговора, он тут же обернулся и окинул меня оценивающим взором.

— А что? Неплохая идея, на мой взгляд, — выражение глаз вампира было на редкость хитрым. — Правда браслет придется все-таки снять...

Я покосилась на хозяина чаролета, чуть приподняла правую бровь и вынесла вердикт.

— Не возбуждает. Между прочим, имени вашего я до сих пор так и не слышала.

— Эдгар Говард Брэм Стивен Дрейк, герцог Великой Империи Запада, гроза всех океанов и прочее и прочее. — Вампир широко ухмыльнулся, демонстрируя идеальное состояние зубов, и куртуазно поклонился.

— Ага, грандиозный любовник, счастье мужчин и горесть женщин, — тихо-тихо пробормотала я себе под нос, откровенно забавляясь столь пафосным титулом, а потом добавила погромче. — Джер, сними ты этот браслет наконец!

«Лесс, может... это... наоборот?»

А, ну да, ошиблась, с кем не бывает, — мысленно хихикнула я. — Была я в этой Великой Империи, ничего примечательного не увидела.

— Ну, вообще-то, немного наоборот, — улыбнулся Дрейк, — кстати, Джерайн, я тебе говорил, что ты мне очень нравишься?

— Да-да! — радостно захлопала в ладоши я, откровенно веселясь. — Ребята, из вас замечательная парочка выйдет! — Джерайн наконец-то вышел из ступора, в котором он активно пожирал меня глазами, уделяя особое внимание плохо затянутой шнуровке и коротенькому подолу, и решил заявить о себе миру.

— Лесс, он шутит. Нет, я, конечно, понимаю, что ты, о красивейша..., - получив подзатыльник от Дрейка д'эссайн осекся. — Простите, заговариваюсь. Короче, я понимаю, что ты тоже шутишь. И он это тоже понимает. Просто он не очень любит шутки про себя. А в особенности — про свою ориентацию. Будь ты мужчиной — он бы тебя уже выкинул.

— А раз не любит такие шуточки, то нечего начинать шутить на эту тему, — мило улыбнулась я, заходя Джеру за спину и одним рывком сдергивая с него рюкзак и прикидывая высоту. Напротив платформы как раз проплывал шпиль высокой башни, отвечающей за погоду, так что я шустро надела лямки и радостно сделала ручкой.

— В таком случае я пошла! Удачи!

А вот и крайн вам!

Вампир спокойно ухватил меня за воротник рубашки, вроде несильно, но вырываться было бесполезно.

— Во-первых. Если дама допускает бестактность — задача кавалера обратить эту бестактность в шутку. Что и было сделано. Во-вторых — никуда ты не пойдешь. Приехали.

С характерным скрежетом платформа встала. Затем из воздуха вокруг проявилась Vera Be'gloria Preza. Чаролет как чаролет, по крайней мере, трюм ничем не отличался от тех, в которых я путешествовала во времена своей бурной молодости, когда денег в кошельке было мало, а сматываться надо было быстро. Я огляделась, одновременно ощущая, как гламор постепенно истаивает, и подергала Джерайна за исполосованный рукав рубашки.

— Джер, ты так и не снял с меня Фэя.

— Кто-то в свое время активно убеждал меня, что им с браслетом так вдвоем хорошо... Тем более, что этот кто-то до сих пор неслабо изранен. Поэтому я предпочту видеть твое сияющее лицо не на надгробном камне, а вживую, пусть тебе и придется для этого немного понервничать из-за комментариев браслета. А еще он и вправду тебе идет.

— Это было до тех пор, пока он не преподнес мне эту «гениальную» идею, — фыркнула я, отбрасывая назад прядь волос и поворачиваясь к улыбающемуся вампиру.

— Меня зовут Алессьер. Фамилия и звания ни к чему, я не из королевского рода. Да, кстати, не помню, чтобы я давала вам разрешения перейти на «ты». Или оно для вас не обязательно?

— Ну если без прозвищ — то напоминать не буду. И вообще, девочка, сколь я помню, старшие имеют такую небольшую привилегию, как называть тех, кто их намного младше, на ты. Не так ли?

— А, ну да, — я смиренно кивнула и скосила глаза на Джера. — Мальчик, ты слышал, какие у старших привилегии? Сразу говорю, что годы, проведенные тобой в состоянии трупа, не в счет. Дрейк, мы так и будем стоять в грузовом отсеке или все-таки пойдем?

— Риго, проводи их.

Из-за одного из ящиков вышел вампир среднего роста, с необычным разрезом пронзительных синих глаз и чуть склонил голову в знак приветствия.

— Да, господин.

Не говоря больше ни слова, он повел меня и Джера по путанице коридоров чаролета. Поднявшись, видимо, на пассажирский ярус, он указал на две соседние каюты.

— Первая — женщине, вторая — мужчине. В каютах все есть. Стюард будет позже. — И, не обращая больше ни на что внимания, развернулся и направился обратно в трюм. Я пожала плечами.

— Неразговорчивый какой. Ладно, предлагаю разбрестись по указанным направлениям и привести себя в порядок. Тебе-то точно надо переодеться, не рубашка, а лохмотья. — Улыбнувшись, я дернула за ручку двери, которая поддалась с ощутимым трудом. Н-да, такая заклинит — и не выберешься.

«Лесс, надеюсь, что ты надолго не задержишься? А то на экскурсию при опоздании уже не напросишься.»

Да чего я в чаролетах не видела...

«По-моему, ты никогда не летала на скоростном корабле.»

И что с того. Я и не стремлюсь...

Приведение себя в порядок заняло почти час. Дважды кто-то деликатно стучался в дверь, и оба раза я посылала стучавшего далеко и надолго, даже не удосужившись выяснить, кто же там был. Почему? Да потому что Фэй оказался прав, говоря, что не следовало мне вызывать гламор столь резко и почти на полную катушку — едва я закрыла за собой дверь каюты, как мне резко поплохело. Причем так, что сил мне хватило только на то, чтобы добраться до мягкой кровати в дальнем углу и улечься там с головной болью. Старания браслета помогали слабо, пришлось ждать, пока организм, и так уже ослабленный ранениями от квэлей «танцующих», не придет в себя.

В результате почти полчаса я пролежала, стараясь не особо шевелиться, а потом, когда головная боль отступила, начался зверский голод.

«И чему же ты удивляешься, а? Ты когда последний раз нормально ела? Почти сутки назад. А заживление требует дополнительного расхода жизненных сил, неудивительно, что ты есть хочешь.»

Ладно, ладно, уговорил. Сейчас переоденусь и пойду искать себе поживу.

«Ты только повязки сменить не забудь. Сама понимаешь, такие раны за день не заживают, лучше перестраховаться.»

Да-да, не учи ученую.

Я раскрыла рюкзак, брошенный у кровати, и, пошарив там, выудила некий НЗ — пара бутербродов, сделанных на скорую руку. Хорошо хоть, что в моем зачарованном рюкзаке продукты хранятся втрое дольше, чем обычно, потому бутерброды оказались очень даже съедобными.

«Не подавись.»

И не надейся.

Прожевав один и бутербродов, я достала стопку чистых бинтов и, сняв рубашку, повернулась к зеркалу, вделанному в дверцу шкафа.

«У-у-у-у-у-у-у...», — издыхающим от старости волком завыл Фэй у меня в голове.

Именно.

В нескольких местах, особенно на боку и бедре, бинты промокли, и сейчас на когда-то белой ткани расплывались фиолетово-багряные пятна крови. Мда. Может, стоило наложить швы на раны?

«Не вижу необходимости. Заживление протекает хорошо, признаков воспаления нет. Просто смени повязки, завтра они уже затянутся настолько, что превратятся в полосы шрамов. Но и они, полагаю, пройдут, а не останутся у тебя на всю оставшуюся.»

И то радость.

Следующие пятнадцать минут я занималась тем, что отклеивала от ран пропитавшиеся подсохшей кровью бинты, обогащая словарь ругательств Фэя, а потом накладывала чистые повязки. Впрочем, стоило мне только с этим делом закончить и сбросить на ковер грязные бинты, как в дверь снова постучали.

— Кто там на этот раз? — отозвалась я, надевая длинное темно-синее платье почти до пола с разрезами несколько выше колена, единственную вещь в моем походном гардеробе, которая не бередила раны и при этом была в равной степени приличной и удобной.

— Капитан распорядился отнести вам ужин в каюту, поскольку вы, вероятно, плохо себя чувствовали, и не смогли пройти в столовую.

Крайн, тут что, еще и столовая есть?!

«А ты как думала?»

Я подошла к двери, и распахнула ее, давая невысокому человеку с подносом в руках пройти внутрь. Поймала искорки в зрачках, когда он увидел окровавленную горку бинтов на ковре.

Нет, не человек. Вампир.

«И при этом очень хорошо держит себя в руках.»

Подозреваю, что другие у Дрейка надолго бы не задержались.

— Леди, вы ранены? Может, вам нужна помощь?

— Нет, спасибо, я уже со всем сама справилась. Благодарю вас. Кстати, а где можно было бы найти капитана, хотелось бы обсудить с ним детали нашего путешествия?

— Либо на капитанском мостике, либо у себя в каюте. Я сообщу милорду, что вы хотите переговорить с ним, и он сам вас найдет. Приятного аппетита, леди.

— Спасибо...

Дверь за стюардом закрылась совершенно бесшумно и я, потратив какое-то время на то, чтобы окончательно утолить голод, набросила поверх платья светлую, почти белую тунику без рукавов, расшитую какими-то мелкими цветочками, привычно затянула ремни наспинных ножен с квэлями и отправилась на поиски капитана Дрейка.

Естественно, за первым углом он не обнаружился. За вторым тоже. А вот когда я подошла к лестнице, ведущей наверх, то голос раздался из тени прямо у меня за спиной, причем настолько неожиданно, что я метнула в его сторону дротик, почти не раздумывая. К счастью, не попала — Дрейк несколько раздраженно разжал кулак, роняя на пол тускло поблескивающую стальную «иглу».

— Как я понимаю, поиски меня уже привели к положительному результату. Только маленькая просьба — больше не использовать оружие на борту моего корабля без особой на то необходимости. Некоторые члены экипажа также могут похвастаться неплохими рефлексами.

— Прошу прощения, просто когда кто-то выскальзывает из тени у меня за спиной, то почти всегда им движет стремление так или иначе полакомиться за мой счет. Но убивать я никого не собиралась. — Ненавижу оправдываться, но иногда приходится.

«Хорошие манеры хоть вспомни,» — негромко пробурчал Фэй.

Действительно. Правда, платье не очень-то и подходящее для этого, впрочем, сделать нечто вроде реверанса мне это не помешало, чего нельзя было сказать о стрельнувшем болью бедре.

— Разговор, как я понимаю, личный? Тогда прошу в мою каюту, там и светлее, и спокойнее, да и разговору точно никто не помешает. — Он протянул мне руку, и я после некоторого колебания, вложила в нее свою ладонь. Странное дело, что его рука на ощупь казалась теплее моей. По идее, все должно было быть наоборот.

«Правильно. Либо он напитался кровью, либо же у тебя руки как лед.»

Подозреваю, что второе. У меня это первый признак того, что я ранена.

До капитанской каюты оказалось рукой подать. Или же я просто настолько увлеклась мысленным диалогом с Фэем, что не заметила, как мы пришли. Дрейк распахнул дверь каюты, которая даже по самым примерным прикидкам была раза в три больше моей, и широким жестом пригласил меня войти. А уж посмотреть было на что.

Широкая кровать, которую лично я посчитала трехспальной, скрывалась в дальнем углу комнаты, на переднем плане тяжелый рабочий стол и пара кресел. По стенам и полкам ненавязчиво располагались разного рода трофеи, которые, в общем-то, в глаза бросались не сразу, но уж если взгляд падал на один из предметов убранства — то уже невозможно было удержаться, чтобы не рассмотреть их все. Все вещи добротные, наверняка изготовлены хорошими мастерами и стоили в свое время немало, а сейчас и подавно.

Дрейк закрыл за нами дверь и пригласил меня присесть в одно из кресел, сам же занял второе.

— Итак?...

— Честно говоря, интересно, куда вы сейчас везете Джерайна. Пусть я рассматриваю себя как нагрузку вроде ценного или не очень багажа, но мне все же интересно, куда мы летим? — Я постаралась устроиться в кресле поудобнее, но все равно сесть так, чтобы хоть одна из ран на теле не заболела, было невозможно. В конце концов, я уселась идеально прямо, так, как сидела бы на табурете с книжкой на голове, учась держать осанку — в таком положении у меня хотя бы не болел располосованный бок и глубокий порез на спине, а стреляющее болью бедро я как-нибудь переживу.

— Есть такой замечательный городок — Северный передел. Мимо него идут два наезженных тракта. Один — вглубь восточной части людских земель, второй же, минуя пару деревень, приводит к землям сидхе. К сожалению, дальше наши пути разойдутся. — Дрейк встал с кресла и подошел ко мне, остановившись напротив. — И все-таки, вас хорошо зацепили. Может быть, я вызову корабельного лекаря?

— Думаю, что не стоит. Сомневаюсь, что ваш лекарь сумеет еще сильнее ускорить регенерацию тканей — к сожалению или к счастью, но раны, нанесенные квэлями, заживают медленно и неохотно, и всегда болят сильнее, чем хотелось бы. — Я улыбнулась, глядя на вампира снизу вверх. — Но за заботу спасибо.

— Да, тут, увы, традиционная медицина бессильна. Еще какие-нибудь вопросы есть?

— Разве что совсем уж личного характера, которые могут показаться неуместными, и поскольку я сомневаюсь, что наше знакомство возобновиться после того, как вы высадите нас у Северного передела, — я поднялась с кресла и чуть склонила голову, — то лучше оставить их при себе.

— Ну почему же — можешь задавать. Особенно с учетом того, что, как ты говоришь — можем больше и не встретится. К тому же этот корабль — для вас сейчас одно из самых безопасных мест, — Дрейк вежливо улыбнулся, не показывая клыков. Улыбка, выработанная за столетия — немного дружелюбия, чуточка заинтересованности, побольше вежливости и минимум иронии. Очередная маска.

«Я бы не удивлялся. С учетом того, что он был знаком с Джерайном еще до того, как он улегся спать...»

Я тоже не удивляюсь. Правда, искать истинное лицо у столь старого вампира мне совершенно не хочется. Пусть будет парад масок, это все равно ненадолго.

«Как знать, как знать...»

— Мне просто интересно, как вы с Джерайном познакомились. Просто с учетом его невероятно долгого сна мне иногда кажется, что он живет в прошлом. За сотни лет до моего рождения. А иногда он ведет себя как мальчишка, только-только вошедший в юношеский возраст, — я отвела взгляд, рассматривая какой-то навигационный прибор на рабочем столе. — Он всегда был таким, или просто мне настолько «повезло»?

- У д'эссайнов свои психологические выверты. В этом отношении Джерайн — еще не худший вариант, он хорошо сосуществует с обществом. Да и жизнь, моя юная леди, за это время не сильно-то и изменилась. Трава не стала менее зеленой, да и вода все такая же мокрая, — Дрейк с трудом удерживал смех. — Дрейк из того прошлого, которое уже мало отличалось от твоего настоящего. В политике, конечно, многое было по-другому — но какое дело обывателю до политики? Даже если этот обыватель — гениальный изобретатель...

— Знакомство же наше с Джером... Тебе запомнился момент нашего с тобой первоначального знакомства? Можешь не отвечать, я понимаю — раны еще напоминают телу о том, что произошло. Джер же вытащил меня из гораздо больших неприятностей, примерно теми же методами... Мне продолжать, или уже скучно? — Дрейк чуть виновато улыбнулся, а я озадачилась вопросом, насколько искренне то, что он хочет показать.

— В общем-то, продолжать можно, в конце концов, с сидхийским королем, самолично зачитывающим мне смертный приговор, тебе не сравниться. Хотя, если ты сильно постараешься... — Я пожала плечами, вызывая в памяти величественную интонацию, которая, наверное, останется там до самой смерти, и посмотрела на вампира. Действительно, чары не действуют, раз я спокойно смотрю ему в глаза. — А еще я не верю, что ты остался таким же, каким был. Слишком многое перестало для тебя иметь значение, слишком мало осталось от того, что было. Невозможно нести на плечах груз стольких лет — и не сломаться в чем-то...

— У меня еще не тот возраст, чтобы меня боялись молодые вампиры, рассказывая страшные сказки о существе, которое окончательно утратило свое я. Я все еще в достаточной степени человек — хотя связей с прошлым у меня почти и не осталось. Джерайн, неожиданно объявившийся после крайне долгого отсутствия. Этот корабль, — Дрейк обвел руками стены своей каюты, — он ведь тоже наш ровесник, в той или иной степени. Его ведь груз прожитых лет почти никак не тяготит. Я все еще держусь в рамках, хотя уже и не настолько похож на человека, как Джер. Хотя... В чем-то я более... Да. В чем-то и я более человечен...

Вампир словно погрузился в раздумья, а я, пользуясь случаем, все же подошла поближе к одной из полок, разглядывая блестящие приборы и гадая об их назначении. Впрочем, я никогда не была сильна в сложной технике, а уж в навигационной — тем более.

— А я вот никогда не была человеком. И мне сложно сказать, в чем я человечна, а в чем нет. Я, как ты уже понял, одна из «танцующих», и то, что меня выперли из Столицы, еще не означает, что я перестала ею быть. Смерть — моя постоянная партнерша в танце клинков. И я, если честно, не знаю — каково это быть человеком и человечным. — Я повернулась спиной к Дрейку, сделав вид, что полностью поглощена изучением его трофеев. — Люди любое чувство, любое ощущение понимают как-то по-своему, и я даже не стараюсь соответствовать хоть как-то предъявляемым требованиям. Разве что подчиняюсь законам тех, среди которых живу. До тех пор, пока им не приходит в голову поднять на меня меч или топор.

— Просто если ты вампир — то кем бы ты ни был в прошлой жизни, есть две грани существования — то, каким был ты в прошлой жизни, и существо, не признающее никаких законов, и подчиняющееся лишь своему Голоду. Плюс — постепенная концентрация на клановых особенностях восприятия действительности. Неприятно, не правда ли?

Дрейк тихо, почти неслышно подошел ко мне, остановившись примерно на расстоянии вытянутой руки. Я несколько напряглась, настолько непривычно и, быть может, неприятно, было ощущение кого-то за спиной. Того, кто просто стоит, не предпринимая никаких действий.

— Интересно, что это?

— Ты о чем? — я развернулась, переводя взгляд с прибора, тускло поблескивающего медью, на Дрейка. — Я как раз думала у тебя спросить. Но если ты тоже не в курсе, то можно найти Джера, потому как он о подобных вещах знает очень многое.

— В курсе, конечно. Старый прибор, который позволял узнать, где именно ты находишься, а если хорошо уметь с ним обращаться — то и где расположено то, что ты ищешь. Все, что тут есть — это «мои» трофеи, следы тех или иных путешествий и приключений, — голос вампира становился все мягче и мягче. — Приключения же бывают разные.

«Лесс, ставлю свою годовую зарплату и встроенные заклинания лечения на то, что он все же пытается тебя соблазнить.»

Видимо, полноценная доза гламора, схлопоченная при подъеме, до сих пор не выветрилась. Таки не смешно.

«А по мне — так интересно.»

Ага, но шатены не в моем вкусе, уж прости.

«Мне, в общем-то, без разницы...»

Коли без разницы — то не советуй.

— Кажется, я уже и так задержала тебя, — я улыбнулась и, присев в неглубоком реверансе, развернулась в сторону двери. — Пожалуй, я пойду, и не буду мешать тебе заниматься своими делами, и так уже заговариваемся на малопонятные темы. Только можно просьбу?

— Все равно я не был особо занят. Тем более что тема эта достаточно животрепещущая и поговорить на нее я очень рад. Так что просьбу можно, более того, может быть, мне удастся ее исполнить. — Дрейк снова откровенно улыбался.

— Просьба, в общем-то, пустяковая, — я попыталась придать лицу максимально дружелюбное, но вместе с тем нейтральное выражение. — Одолжи телескоп на час, а? Слишком давно не смотрела на звезды, все как-то времени не было... или же возможности.

— Вообще тут есть смотровая рубка. Проводить? — вампир сочувственно посмотрел на меня, явно проявляя участие. Ну-ну.

— Да можно, в общем-то, не утруждать себя. Просто объясни, как дойти, а там я как-нибудь сама...

— Объяснить сложно, я могу как проводить сам, так и приказать проводить тебя одному из членов команды. Твой выбор?

Я честно задумалась. С одной стороны, Дрейку я не доверяла, а с другой... Членам его команды я доверяла еще меньше.

«Что, как обычно, правило меньшего зла?»

Ага, оно самое.

— Думаю, что займу еще немного твоего времени, — улыбнулась я. — Ну, показывай, где у тебя смотровая вышка.

— Пошли.

Еще одно путешествие по коридорам В.Б.П. завершилось подъемом по винтовой лестнице, которая привела в небольшой зал, накрытый прозрачным магическим куполом. В центре зала стоял на массивном штативе телескоп, размерами почти не уступающий тому, что я видела в Академии в сидхийской столице, только разница была в том, что там телескоп был магический, позволяющий наблюдать за звездами, игнорируя тот факт, что располагался он под землей.

— Надеюсь обстановка тебя устраивает? — я вздрогнула, выныривая из омута воспоминаний и посмотрела на Дрейка, словно впервые его увидев.

— Даже более чем, — тихо ответила я, глядя наверх, туда, где на темно-фиолетовом бархате ночного неба переливались разноцветные звезды. Я так увлеклась этим зрелищем, что не сразу осознала то, что освещение Дрейк так и не зажег, и мы стоим почти в полной темноте, что, в общем-то, неудивительно. И я, и Дрейк — создания ночи, а не дня. И наше солнце по большей части — это луна.

— Больше ничего не надо?

— Наверное, нет, — я прошла к телескопу и улеглась на специальную кушетку, расположенную так, чтобы удобно было рассматривать то, что находится на небе, не задирая постоянно голову. Чуть-чуть отрегулировала линзы, чтобы подстроить их к сидхийскому зрению.

И с головой погрузилась в бесконечные звездные дали. Алые гиганты, темно-синие звездочки, танцующие в скоплении Глаза. Проносящаяся комета, оставляющая за собой яркий бело-голубой след...

Комета?

— Дрейк, а тут комета пролетает, — радостно сообщила я, возясь с настройками телескопа и надеясь улучшить резкость.

— Она там еще долго пролетать будет, дня два минимум. Эта тут каждые сто лет летает. — Дрейк склонился надо мной, легким движением налаживая резкость. — Так лучше?

— Намного, спасибо, — улыбнулась я, отлипая от окуляра. — Надеюсь, что я еще раз увижу ее. Через сто лет.

«Только если перестанешь вести себя столь безответственно.»

Я подумаю над этим вопросом.

Спустя примерно полчаса, когда во мне проснулась совесть, я отодвинулась от телескопа и села. Поискала взглядом Дрейка, и с трудом обнаружила его в дальнем углу с помощью Фэя. Вот что называется галантностью — стал невидимкой в буквальном смысле слова, только чтобы не мешать.

«Лесс, спустись наконец-то с небес на землю! Ты всерьез считаешь, что столь старый вампир только ради твоего спокойствия скрылся в темноте?»

После твоего ехидного комментария — нет.

Я встала с кушетки и, бросив последний взгляд на медленно тающие в небе звезды, и шагнула к двери. Дрейк вышел «из тени» столь стремительно, что на миг у меня екнуло сердце — если бы не Фэй, то история с дротиком наверняка бы повторилась. Ну, не привыкла я к такой качественной вампирской маскировке, особенно когда она используется в мирных целях.

«На твоем месте, я все же не расслаблялся бы. От укуса вампира я вряд ли сумею тебя вылечить.»

Ты прав. Слишком я размякла. Конечно, своевременное спасение, красивый мужчина и звезды — это хорошо, но за все есть своя цена.

«Именно.»

Я только вздохнула, отметив, что раны уже не настолько беспокоят, видимо, Фэй продолжает работу по исцелению меня, любимой, и последовала за подозрительно молчащим Дрейком, который честно довел меня до двери каюты и откланялся, растворившись в ближайшей тени. Я немного постояла у соседней двери, вслушиваясь в тишину, но Джерайна либо не было у себя, либо он уже давно спал.

«Чего и тебе советую.»

Ага, делать-то, в общем-то, нечего.

«Я не об этом. Лететь вам всего пару дней. За это время рекомендовал бы тебе подлечиться как следует, чтобы быть готовой ко всем возможным сюрпризам.»

Угу, типа Джерайна, прыгающего по крышам с помощью своего ковыряльника. Жу-у-уткая психологическая атака! Враги сдохнут от смеха.

«Лесс, ты где такое видела?!»

У меня живое воображение.

«Ну и...», — голос Фэя прервался обиженным пыхтением. — «Как с тобой можно серьезно разговаривать??!!»

Иногда это невозможно, смирись, — мысленно хихикнула я, закрывая за собой дверь отведенной мне каюты. Летим, однако. Все лучше, чем самим пилить через иррестанские кордоны.

Джерайн Тень.

Обычно д'эссайны плохо понимают необходимость дома. В любой момент ты должен быть готовым изменить внешность и смыться, взяв с собой лишь свой клинок. Привязываться к вещам смертельно опасно, потому, что от разъярённой толпы не спасёт ни сила, ни регенерация. Их всё равно будет больше. Поэтому — никаких привязанностей. Ничего такого, чего ты не можешь забрать с собой. У нас, как и у вампиров, практически не было «собственной» территории — мы существовали в симбиозе с другими видами. И, если уж начистоту — в нашем языке нет слова родина. Да, можно сказать «место, где я родился», но смысла, который любят вкладывать в это понятие люди уже не будет. Как и какой-либо привязанности д'эссайна к месту его рождения.

Но, находясь на борту В.Б.П., я искренне понимал, почему люди так ценят свои дома. Приятно знать, что есть в этот мире что-то незыблемое, что-то столь близкое моему разуму и чувствам. В результате, вскоре после того, как Риго развёл нас с Лесс по каютам, я банально сбежал путешествовать по кораблю. Нет, предварительно я, конечно, переоделся в свежую одежду — чёрная рубашка и штаны в тон, заплёл косу и вообще привёл себя в порядок.

В результате вместо того, чтобы ужинать, я обошёл все внутренние и технические помещения, проверил состояние Сорса и орудий, чуть подкрутил некоторые элементы управления... Короче говоря — отдохнул душой. Приятно видеть воплощённую идею. Пусть воплощение далеко от идеала — но зато оно пережило своего создателя. Ночь, если честно, я провёл не на уютной эксклюзивной постели с мягким матрасом, застеленной чистейшим шёлковым бельём, а на свежем воздухе. Даже чересчур свежем.

В.Б.П. летела со скоростью в семьдесят миль в час. Конечно, эта скорость не была максимальной. Конечно, сверху было несколько прохладно — и маловато кислорода. Зато можно было любоваться как звёздами, так и совершенством очертаний «Птицы».

Чароход был действительно похож на птицу. Ну... Э-э... В общем... Да. Похож. Правда я не знаю, что нужно сделать с птицей, чтобы она была похожа на В.Б.П. — и не буду даже думать на эту тему. У всякой жестокости должны быть свои пределы.

А. Вспомнил. На птицу походила вертикальная проекция — два «крыла», «тельце» между ними, ярко-белого цвета, конечно же. Крылья, для полного счастья разделены на неровные сегменты — «перья» Конструкционные материалы? Сейчас уж и не пойму. Корпус латали столько же раз, сколь и маскировали все изменения. Думаю, там могут встретиться даже гранитные или свинцовые бронепластины. А что? Сорсу подъёмной силы хватит.

Длина — семьдесят саженей, размах крыльев — все восемьдесят, высота — саженей десять. Примерно, конечно, точности эти меры не любят — туда-сюда пару вершков или дюймов — и ругайся потом. Если бы я хотел двигать прогресс и управлять миром — то точно бы разработал полноценную систему измерений. А так...

Над корпусом выступает несколько смотровых башенок, в том числе и пара предназначенных для астрономических наблюдений и прокладки курса, несколько артиллерийских надстроек, пара куполов прикрывающих щиты...

В.Б.П. чем-то безумна, но на мой вкус — невыразимо прекрасна. Странная гармония цвета и конструкции, лёгкого хаоса и при том — жёсткой упорядоченности...

Ночевал я, зацепившись за корпус, хотя эта предосторожность и была излишней — корпус был огорожен так, чтобы даже на верхней «солнцезащитной» палубе можно было как держать десант, так и отбиваться от абордажа. Утром же, с первыми лучами солнца я снова принялся обходить своим дозором корабль. Может быть, именно благодаря этому, я и умудрился застукать «зайца».

Незваный пассажир был нечеловечески уродлив — непропорционально большая голова, глаза разных размеров и разного цвета, медная шевелюра, свисающая сосульками. Для полного счастья щёки незнакомца были обезображены несколькими шрамами, клыки с трудом помещались в пасти, а руки были украшены внушительными когтями. Увидев меня, сонный «заяц» тут же вскочил и скрылся в лабиринте переходов, причём столь искусно, что даже несмотря на моё знание устройства корабля, поиски ни к чему не привели.

Обеспокоенным этим, я дошёл до каюты Дрейка. Так как дверь была явно не заперта, то я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл в капитанскую каюту, начиная говорить ещё с порога.

— Дрейк, тебя можно немного побеспокоить?

На широченной кровати вампира что-то сонно зашевелилось, и из-под одеяла высунулось сонное лицо Алессьер. Сидхе одним глазом оглядела обстановку, слабо реагируя на моё присутствие и почти не замечая Дрейка, сидевшего за столом в расстегнутой рубашке навыпуск, и вздохнула.

— Ну вот, д'эссайн с утра — жди неприятностей. Опять. — После чего зарылась носом в подушку, натягивая одеяло по самые остренькие уши.

Челюсть у меня резко поползла вниз, и мне спешно пришлось подхватить её руками.

— Доброе утро, Лесс. Хорошо спалось?

— Уже плохо. С тобой вообще не поспишь, разве что в гробу, но это мне уже Фэй предлагал. — Сидхе зевнула, и голос ее зазвучал еще глуше от того, что разговаривала она в подушку. — Крайн, от тебя даже в капитанской каюте скрыться не удается. Это что, твое персональное развлечение — не дать мне высыпаться?

Я попытался не слишком сильно удивляться.

— Нет, конечно, положить тебя в гроб — это хороший способ уложить меня рядом, но сейчас мешать тебе спать я почти и не намерен. Что снится-то хоть?

— Джерайн, ты к Дрейку пришел или разбудить меня окончательно?! Имей совесть, я почти всю ночь не спала! — С этими словами девушка накрылась одеялом с головой так, что остались видны только кончики иссиня-чёрных прядей.

Говорить с Дрейком, или всё-таки избавиться от Лесс? Хорошая дилемма. Тем более что спящая сидхе — это очень соблазнительное зрелище. А если ещё и гламор вспомнить... Мама, роди меня обратно, а?

— Короче, Лесс, ты снова заснуть в состоянии без дополнительного внушения?

Из-под одеяла в ответ раздалось только малопереводимое на нормальный язык бормотание, а тонкая ручка с ехидно подмигивающим рубиновым глазом скрутила неоднозначную фигуру, после чего снова спряталась обратно.

Взгляд мой всё никак не желал убегать с того месте, где под одеялам таилась столь изящная женская рука. Гламор... Так. Стоп. Забыть о том, как чуть было не заработал несварение желудка из-за проглоченного языка... И прочих частей тела! Кроме одной, которая нагло вытребовала себе львиную долю моей крови.

— Ну, если тебе так хочется спать — может браслет попросить?

— Прекрати издеваться над спящей. Какие проблемы? — Дрейк, видимо, решил, что диалог уже затягивается, и потому отложил в сторону свои бумаги и обернулся ко мне.

— Проблем у нас пока нет, корабль, конечно, скоро будет нуждаться в капремонте, но это не так уж и скоро. Меня всё ещё беспокоит его «невидимость». Такое искренне нехорошее ощущение, что фонить она должна как костёр из конопли — на снегу.

— Вспомни техническое задание? — Так... Действительно, защита-то была, но что-то меня смущает.

— Ага, и всем магам, над которыми мы пролетаем, становится весело и хорошо. Пролетело что-то и ездит им по ушам и затылкам магией. Гениальная маскировка, — нахально раздалось из-под одеяла.

— Это что-то летает слишком высоко, чтобы его просто так заметить. А небо слишком велико, чтобы нашлось достаточно сильных магов, способных нас засечь целенаправленным его прочёсыванием. Опять таки, обычно люди редко смотрят вверх.

— Люди — да, а вот эльфы, наоборот, очень редко смотрят на землю. — «И потому постоянно спотыкаются», — ухмыльнулся про себя я. — Дрейк, раскрой мне тайну — кто эту маскировку придумал, а?

— Если кто-то слишком много смотрит вверх — то он подставляет своё горло. — Улыбка вампира была абсолютно недоброй. — А потом... он уже ничего и никому не расскажет. Эта маскировка — моя задумка. Дело в том, что корабль спроектирован так, — Дрейк кивнул в мою сторону, — чтобы гасить естественные следы пребывания вампиров. Иначе бы нас легко было отыскать просто по следу.

— Вообще-то на подобную нагрузку я не рассчитывал... — я всё ещё пытался прикинуть, что именно меня так смущает.

— Дрейк, никому не давай такую траву. Кури её сам, — выдала Алессьер из-под одеяла. Похоже, ей понравилось общаться именно таким образом. — Потому что если вас и не засекут по вампирьему следу, то по магическому — как нечего делать. И для этого вовсе не обязательно смотреть вверх, смотровые сферы еще никто не отменял.

— Повторяю ещё раз — не хватит радиуса действия сферы, или умения мага — чтобы заметить хоть что-то. Поэтому выследить нас — довольно нелёгкая задача. — Дрейк говорил с Лесс, как учитель говорил с ученицей, считающей, что один плюс один может равняться трём.

— Ну и крайн с вами, господа, — подвела итог сидхе, сворачиваясь под одеялом в клубок. — Только вот когда по вам ударит залп чаролетов из сидхийской столицы, не говорите, что я вас не предупреждала.

Я присел рядом с Лесс на кровать, чуть приобняв её поверх одеяла. Крайн его знает, отчего она не выспалась. Пустые же подозрения я строить не буду.

— Лесс, ты точно устала. — «Если думаешь, что нас могут догнать». Впрочем, это я тактично не сказал. — Поспи ещё немного? Больше мешать не буду...

— С вами не поспишь... — Лесс вылезла из-под одеяла, и стало видно, что спала она в платье. — То одно, то другое. То д'эссайн с отклонениями во все стороны, то охамевшие «танцующие», то вампир сопит над ухом... Джер, когда ж я от вас всех избавлюсь, чтобы наконец-то выспаться, а?!

Крайн, ну почему она так красива? Даже в таком растрёпанном виде — но всё равно...

— От кого от нас? — Искренне удивился я.

— Ну не от своей родни же, в самом деле. Хотя тоже было бы неплохо, — отозвалась та, пытаясь пригладить пальцами волосы, рассыпавшиеся по всей подушке черными ручейками и с трудом сдерживая зевок. — От вас — это от вампиров, Дрейка можно оставить, он меня еще не успел настолько достать, — принялась перечислять сидхе, загибая по одному длинные тонкие пальцы. — Мильяры, потому как язык длинный очень, но это так, мечты. И от тебя тоже, потому что с тобой выспаться нереально. То охота за тобой, то «девицы» стонут в голос.

— Ну, допустим, девицы стонут отнюдь не каждую ночь, — да, гормоны чего-то слишком сильно успокоились, — да и охотники не такие умелые. Почему ты не высыпаешься в оставшееся время, — драгуны молчать, — я не знаю. И вообще — попроси Фэя, он тебе спокойный сон обеспечит. Если не повезёт — то с этим и все прочие твои желания исполнятся. За давностью лет-то, — и я позволил себе мягко улыбнуться.

— Тем более что выводить вампиров — это долго и хлопотно, — добродушно улыбнулся Дрейк. — И, конечно же, почти никому не под силу.

— Дрейк, знаешь, за что я тебя уважаю? — ласково поинтересовалась сидхе, глядя на вампира сквозь прядку волос.

— Нет. — Он честно признался в своей не полной компетентности. Неплохо...

— За неистощимый запас оптимизма! — припечатала темноволосая язва, обворожительно улыбаясь. — И за все прочие достоинства, видные невооруженным взглядом. — Лесс скользнула взглядом по распахнутой рубашке вампира. — Дрейк, если мне когда-нибудь надоест жить, можно, я тебя разыщу, и ты укусишь меня за какое-нибудь не шибко приличное место, чтобы я тоже столько оптимизма огребла разом, а?

— Можно. — Дрейк очень оживился. Заиметь к себе в клан Танцующую — это надо очень постараться, на халяву такое почти никогда не предлагают. — Только в таком случае о загаре на долгое время придётся забыть. Зато не будет проблем с зубодёрами.

— Помилуй крайн! Дрейк, какой загар?! - Сидхе приспустила рукав платья, обнажая округлое плечо с едва заметным шрамом на белой, отливающей голубизной коже. Похоже, что ещё чуть-чуть, и я окончательно потеряю рассудок. — У меня он невозможен в принципе, я же «дитя Ночного Солнца».

— Никакой, — голос Дрейка вновь стал серьёзным, — сгоришь на рабочем месте.

Мне же, слушая этот диалог, больше всего не хватало комментариев одной наглой и ехидной твари, которая притаилась у Лесс на запястье. Утешало одно — сидхе слышит их в полном объёме и без перерывов на сон и еду. Браслет даже во сне может что-то ехидное ввернуть. Он этим, конечно, почти не пользуется — только для спасения хозяина от кошмаров... Но как он это делает!

— Переживу, — бесшабашно отмахнулась сидхе, украдкой хлопнув по браслету и с трудом удерживая язвительную улыбочку лишь в уголках губ. — В том смысле, что я и так в основном ночной образ жизни веду. Как-нибудь перекантуюсь. К тому же... Дрейк, ты ведь сможешь скрасить мое общество днем, чтобы мне не было столь скучно?

— Днём ты будешь спать, — голос Дрейка был глухим и безэмоциональным.

— Так ты же не спишь.

— Ну, пока у тебя найдутся силы на то, чтобы не спать — моё общество тебе уже наскучит.

— Ребят, я вам тут не мешаю? — а вот мне слушать эту белиберду о сравнительных особенностях вампирской и сидхийской жизни уже надоело.

— А должен? — поинтересовалась Лесс, машинально касаясь кончиками пальцев бусинок на одной из косичек. — Поскольку тут не моя комната, то я права голоса не имею, так что все вопросы к нему, — девушка указала в сторону вампира, опирающегося на крышку стола.

— Не должен. — По-моему они слишком быстро спелись! Всё-таки нужно доделать штуковину, чтобы браслет слушать, иначе со скуки помереть можно будет.

— Нет, Джер, не мешаешь. Просто у нас уже был довольно интересный разговор об особенностях нашего мышления... Кстати Лесс, ещё что-нибудь сказать хочешь?

— Кому из вас двоих? И, если это мое личное мнение, то насколько цензурным оно должно быть? — живенько откликнулась сидхе, широко улыбаясь.

— Обоим. — Дрейк таки запахнул рубашку и принялся приводить свой внешний вид в порядок. — Без каких-либо цензурных ограничений.

— Слушать готов! — подтвердил я.

— Я вас почти обожаю, но вы такие сволочи, что нецензурщина должна прозвучать комплиментом, — мило улыбаясь, ответила Алессьер, нехотя откидывая одеяло в сторону и спуская босые ноги на пол. — А вообще, с чего такой интерес к мнению такой скромной персоны, как я?

— С того, что ты его всегда готова выразить так, что несчастный, подвергшийся столь лестному отзыву, просто обязан будет как выслушать его до конца, так и принять его по всей форме, — на этот раз широко улыбнулся я. Клыки у меня, конечно же, не вампирские, зато остальные зубы такие же заострённые.

— О да, я наконец-то поняла, за что ты меня любишь! — зевнула Лесс, начиная заплетать волосы в толстую косу, чтобы не мешались.

— Ах, мои чувства таки были отмечены! Я искренне польщён вашим вниманием, госпожа, что мне для вас сделать?

— Отнести в мою кровать и проследить, чтобы меня не добудились до вечера. Так и быть, экстренные случаи засчитываются как веская причина для моей побудки, — вяло отмахнулась сидхе, слезая с кровати и начиная шарить под ней в поисках обуви, которую она, как ни странно, нашла довольно быстро. — Крайн! Дрейк, у тебя под кроватью горничная пыль столетиями принципиально не убирает? Или это так задумано?

— Лесс, что ты там ищешь? — уточнил Дрейк.

Сидхе только молча продемонстрировала свои полусапожки, невесть как оказавшиеся под кроватью.

— Дрейк, ты только не спрашивай, как они туда попали, и я не спрошу у тебя, где моя верхняя туника.

Вампир огляделся вокруг, обнаружил оную тунику на кресле и аккуратно передал её Лесс, попутно слегка поцеловав кончики её пальцев.

— И не спрашивай... — Девушка только улыбнулась, принимая одежду, и легонько провела ладонью по щеке Дрейка, чуть касаясь бледной кожи.

— Не буду... Потому что спать я ложилась в ней... кажется. И как ты умудрился её снять, не разбудив меня?

Я выжидал. Пусть сейчас мне стоило бы что-то сделать — но лучше я дождусь нужного момента. Тем более что повод к действиям у меня уже есть.

— В моём возрасте и не такому научишься, — ухмыльнулся Дрейк.

— Поделишься как-нибудь опытом? — Лесс, откровенно заигрывая, аккуратно оправила воротник рубашки Дрейка, пригладив кончиками пальцев шелк.

— Без проблем. В дороге времени на многое хватает.

— Договорились. Как ты сказал — комета будет пролетать еще пару дней? Хотелось бы взглянуть на неё еще раз, не против?

Вампир поймал руку Лесс в свою, и снова поцеловал, чуть сжав запястье. Я невольно стиснул зубы. И почему я так нервно реагирую?

— Даже за!

— Тогда... до грядущей ночи? — последние слова сидхе шепнула почти в губы вампира, сумев наполнить простые, в общем-то, слова, если не обещанием, то, как минимум, возможностью. Танцует на лезвии клинка, впрочем, как всегда. И ведь изящно танцует. Легко. Но осознаёт, что один неверный шаг... и всё будет кончено. Когда же она встанет?!

— Да. — Одними губами ответил Дрейк, уже практически касаясь Лесс. Судя по ощущениям... Стоп. Спокойно. Хватит судить.

Сидхе поднялась одним плавным движением синхронно с вампиром, так, будто бы они репетировали это не раз и не два, и не менее синхронно улыбнулись, как будто сумели поговорить без слов.

Всё. Ура! Дождался!!!

Плавным и аккуратным движением я подхватил Лесс на руки, в полной мере воспользовавшись фактором неожиданности, и понёс её к выходу из каюты.

— Мне сразу тебя убить или подождать, пока ты донесешь меня до каюты? — ненавязчиво поинтересовалась сидхе, сжимая в руках квэли, которые она успела схватить с тумбочки у самого выхода. — Я всё же пошутила.

— Можешь подождать, потому, что я был серьёзен, так что да каюты я тебя донесу и всё остальное — тоже обеспечу. Дрейк, зайду чуточку позже!...

— Тук-тук, есть кто дома? — она легонько постучала по моей голове костяшками пальцев. — Джер, какая муха тебя укусила? Там поспать не дал, теперь тащишь куда-то... Ну чего тебе стоило зайти через часик-другой, а?

— Многого. Но речь сейчас о том, что спрашивать, почему я это делаю, уже поздно, ты сама уже напросилась и сама попросила!!!

— Можно подумать, что если бы я попросила твое сердце на золотом блюде, то ты вскрыл бы себе грудную клетку, — фыркнула сидхе, не пытаясь вырваться и подбирая длинную косу, чтобы она не моталась в воздухе, как маятник.

Я таки вынес её из каюты капитана и понёс на гостевую палубу.

— У меня нет золотого блюдца, увы. Да и сердце... Нет, это немного пошло.

— Фи, поддерживать шутку про влюбленность и таскать меня на руках — тоже из разряда пошловато-слащавой сказки.

— Ну, сказки же не от балды придумывались. Тем более что тебе действительно нужно отдохнуть, и я в самом деле могу исполнить то, о чём ты меня попросила.

— Всегда б ты так... — мечтательно вздохнула сидхе. — Кстати, ты с Дрейком давно знаком?

— По моему времени или по твоему? Вообще я его тысячу лет не видел, если не больше.

— Так, вопрос снимается, — Лесс поудобней перехватила сползающие ножны. — Завтра ночью сама выясню. Благо общий язык вроде нашли. Оказывается, он тоже звёзды любит...

— Я его помню ещё с тех времён, когда он был человеком. Он меня — с тех времён, когда он стал вампиром, и мне пришлось его выручать из тех передряг, которые на него свалились.

— С вами пообщаешься и захочешь на старости лет в вампиры податься, — буркнула Лесс, напряженно застыв на моих руках, будто бы готовясь в любой момент соскочить на пол.

Я аккуратно свёл пальцы так, чтобы эта затея оказалась провальной, попутно чуть перекладывая сидхе так, чтобы ей было удобнее.

— Право слово, это того не стоит. Дрейк чуть с ума не сошёл окончательно, а его Старший только этого и хотел. И, если бы не моё вмешательство — одним безумцем в этом мире было бы больше.

— Зато хоть не буду настолько одинокой, — почему-то очень тихо сказала Алессьер, глядя куда-то в сторону. — И он не будет.

— Да, ты будешь гораздо более одинокой. В отличие от него... — Я внимательно смотрел на Лесс, ориентируясь больше благодаря вестибулярному аппарату, а не зрению. — Он — лидер своего клана... А у тебя же кто-то был... На земле.

— У всех когда-то кто-то был... К тому же, я ведь не сказала, что вот прямо сейчас пойду и попрошу Дрейка меня обратить. Ну, допустим, он будет не против, и мне не откажет, и что с того? Я слишком мало с ним знакома, чтобы добровольно пойти под его командование и контроль как новообращенная. Небольшая интрижка или что-то вроде того — это одно дело, но вот потерять свободу лет на четыреста — увольте.

— Но не у всех кто-то остался... Четыреста — это мало. Ненавязчивый контроль будет присутствовать и дальше, как и вечные интриги, борьба за место под луной, лучших доноров, и прочее и прочее. Дрейку в своё время очень повезло с поддержкой.

— Джерайн, иди к крайну и не порть мне романтический настрой. Я ж тебе развлекаться в свое время не мешала, ну и ты не влезай! — конечно, не снимать же ей меня с гулящих девок? Особенно, если учесть, что тогда я бы точно дал волю похоти и желанию.

— Просто будь осторожна? Я за тебя волнуюсь. — Тьфу, искренне хотелось сказать что-то другое. Вот только не пойму — что. А жаль. И вообще — что со мной творится?

— Джер, у тебя с головой сегодня как? — Сидхе перевела на меня удивленный взгляд. — Тяпнуть без моего разрешения у Дрейка не получится, а благодаря Фэю мозги вампирской магией затуманить он не сможет. Доведу я тебя до сидхийского приграничья, не переживай ты так.

— Не из-за этого, — вздохнул я, открывая дверь каюты Алессьер и аккуратно укладывая её на кровать. — Приятных снов и крепкого сна!...

— Тогда чего тебе в этой жизни не хватает для счастья? — Она улыбнулась, открыто, но чуть устало. — Выше нос, д'эссайн. Найдешь ты свой ключ, разберешься со своей жизнью и начнешь восстанавливать свой род. Если выживешь у сидхе в столице — то, считай, уже ничего не страшно.

— Скажешь тоже — улыбнулся я. Я видел места и страшнее какого-то там подземного города. — Удачи, отверженная, приятных тебе снов в этом спокойном месте, которое твой наперсник, то есть назапястник, уже наверняка окрестил летающим склепом! Отдыхай, пока есть такая возможность...

— Фэй окрестил это двуспальным гробом и никак не определится с кандидатурой для второго места. — Девушка завернулась в одеяло и прикрыла глаза. — И тебе удачи, последний. Пусть твой путь наполнится смыслом! И еще... Я не сразу обратила внимание, но спасибо тебе за подвеску. Она безукоризненна.

Я развернулся к Алессьер.

— Безукоризненна? Ты можешь сказать только это?.

— Честно говоря, я слишком измотана для долгих комплиментов, но сидхе мало что считают безукоризненным. Для нас это высшая оценка мастерству. Ты ведь сам ее сделал, так? Фэй уже настучал. — Девушка зевнула и попыталась закрыть голову одеялом.

— Сам. — Я подошёл к сидхе и аккуратно накрыл её одеялом. — Я рад, что тебе понравилось. Правда. Д'эссайны знают, что такое мастерство — и что такое радость... Спасибо тебе.

— А мне-то за что? — девушка высунула руку из-под одеяла и шутливо дернула меня за прядку волос. — Джер, ты иногда просто прелесть, если бы не был такой сволочной занудой.

— За то, что можешь оценить, — я улыбнулся, сдув эту прядку в сторону. — Лесс, знаешь, ты иногда просто чудо, если бы не была столь агрессивной стервой. А иногда — даже вопреки этому.

— Вывод — на нашем пути лучше никому не становиться. — Сидхе с трудом удержала зевок и закрыла глаза. — Слушай, будь мне другом, дай поспать, а то с Дрейком не выспишься ни крайна. Даром что вампир.

— Даю, даю, конечно! — я аккуратно подоткнул одеяло и, чуть приобняв Лесс на прощание, пошёл прочь из каюты. — Спокойного сна, Алессьер. Удачи тебе...

Я мягко захлопнул дверь кабины и повесил на ней небольшую табличку «не беспокоить». Оставалось лишь дойти наконец до Дрейка ради короткого разговора, который я совершенно не намерен пересказывать — поскольку предложения, которые сделал мне Дрейк... Несколько неэтичны. Даже по моему мнению. Остаток дня я работал со своим клинком — мне осталось добыть ещё одну душу — клинок будет готов к перековке. Вот только найти подходящую жертву будет сложно. Ничего, надеюсь, что Госпожа Удача окажется на моей стороне.

Глава 9.

Алессьер.

Мое «утро» началось на вечерней заре. Похоже, в очередной раз начинаю переходить на ночной образ жизни, и пока непонятно, хорошо это или плохо. Солнце только-только касалось постепенно алеющим краем горизонта, значит, большая часть команды еще спит. Все-таки, команда вампиров, как мне кажется, не самый лучший вариант. Конечно, по ночам это грозная сила, и взять В.Б.П. на абордаж вряд ли кто сумеет, даже если очень захочет, но вот при свете дня...

Насколько я успела понять, над кораблем есть солнцезащитные «пологи» или купола, как рассказывал Дрейк, но не все вампиры в силах банально проснуться в дневное время. Н-да, похоже, становлюсь пессимисткой.

«Это профессиональное.»

Вот только твоего мнения спросить забыла. У меня профессиональный пессимизм, но у тебя — занудство, и еще неизвестно, что хуже.

«Только их сочетание. Кстати, с чего такие мысли? Хочешь после выполнения заказа попроситься Дрейку в команду дневным сторожем?»

А это, знаешь ли, мысль. Если без обращения, то вполне можно пару лет полетать.

«Лесс, ты что, всерьез?»

Пока не знаю, но отметать безоговорочно такой вариант не буду.

Я поторопилась привести себя в порядок и шустро оделась, на этот раз не в измятое платье, а в просторную белую рубашку с очень широкими рукавами, в которых с легкостью скрылись и наруч с метательными треугольниками, и Фэй, и темно-синие обтягивающие штаны. Я уже закрепляла дротики, как браслет не выдержал и сунулся с комментариями.

«Алессьер, тебе бы еще широкий пояс и платок на голову — и будет вылитая пиратка.»

А это, кстати, мысль...

Ну, между словом и делом у меня расстояние короткое, поэтому минут через пять мою талию уже украшал ярко-сиреневый пояс, сооруженный из шелкового шарфа, который я обычно использовала в качестве платка на голову, концом которого можно было закрыть лицо во время скачки по очень пыльной дороге.

«Мама, роди меня обратно», — жалобно поскулил Фэй, оценив новшество. — «Тебя хоть сейчас в команду Дрейка.»

Что, так страшно? — ухмыльнулась я, заплетая волосы в длинную косу и обматывая кончик чем-то вроде цепочки с рядом металлическим шариков и ярко поблескивающим серебряным треугольником с заточенными краями.

«А это-то зачем?!»

Так, элемент неожиданности. Если такой косой ударить по лицу противника, то ему будет очень неприятно.

«Маньячка,» — как-то обречено выдал браслет.

Скорее, перестраховщица. Потому еще и жива.

«Всегда найдешь оправдание.»

А то!

Квэли заняли свое законное место у меня за плечами, и я вышла из каюты, намереваясь немного побродить по кораблю, чтобы хоть как-то в нем ориентироваться.

«Если тебе надо на смотровую вышку, то это следующий поворот направо.»

Ась? Так ты знаешь, куда идти?

«Разумеется. При создании в меня был встроен план этого чаролета. Вернее, его чертежи, потому что использовал меня при проектировании и постройке корабля, но, как сама понимаешь, работу свою завершить он не смог. И кажется, что внутренние помещения остались такими же, как и на чертеже. Магические линии опять же так просто не изменишь. Так что все изменения, скорее, косметические.»

Гад, и ты молчал?!

«Так меня ж никто не спрашивал.»

Ладно, отмазался. Надо будет сделать заметку на будущее — спрашивать Фэя обо всем, что меня интересует в приказном тоне. Потому как иначе ни крайна он делать не будет, а жаль.

Фэй, как пройти на верхнюю палубу? Подробный маршрут самой короткой, но удобной дороги.

«Команда принята.»

Ой, как я порадовалась, что дала Фэю это уточнение. Судя по всему, с вредного браслета сталось бы провести меня максимально короткой дорогой, но от которой бы я плевалась и материлась на всех известных мне языках сразу. Например — через вентиляцию. А так не прошло и пяти минут, как я уже стояла на открытой палубе, наблюдая за тем, как полыхает всеми красками закатное небо, а ветер треплет короткие прядки, выбившиеся из косы. Эх, хорошо. Внизу проплывали редкие облака, а земля с высоты птичьего полета выглядела просто замечательно.

«Да уж, оценить подобную красоту со спины разъяренного грифона было сложнее.»

Не порть настроение.

Далеко не сразу я заметила Дрейка, прислонившегося к поручню лестницы, ведущей на капитанский мостик. Тень падала на вампира под совершенно невероятным углом, но при этом лучи заходящего солнца все еще грели мне кожу. Интересный эффект, и как он этого добивается? Я обернулась, все еще опираясь о борт чаролета, и приветственно кивнула. Похоже, он просыпается гораздо раньше остальной команды, что, в общем-то, и неудивительно.

«Ага, в его-то возрасте.»

— Замечательный вечер, не так ли? — вампир отвесил легкий поклон. Я с трудом удержалась от слегка язвительного комментария.

— Есть немного, — я прислонилась к поручню спиной и улыбнулась. — Уже проснулся?

— Давно. А почему немного? — Вид Дрейка выражал искреннее недоумение. — Ты только посмотри на эти восхитительные горы!

«Ой, а не те ли это горы, около которых ты едва в лепешку не разбилась, катаясь на грифоне?» — нарочито-удивленно проскрипел Фэй. Я скривилась. И, пока вампир не принял эту гримасу на свой счет, поспешила высказаться.

— С этими горами у меня связаны не лучшие воспоминания о незапланированном полете не взбесившемся грифоне, — вздохнула я, играя кончиком косы, в котором рыбкой поблескивало серебряное лезвие.

— И каким же ветром тебя занесло к нему на спину? — «удивился» вампир.

— Дрейк, а тебе правда интересно, или ты просто из вежливости спрашиваешь? — Осведомилась в свою очередь я, поигрывая косой. Блик, отражавшийся от лезвия, попадал под магическую тень — и пропадал.

— Правда интересно. — Дрейк достал из ножен дагу и принялся проверять остроту и качество лезвия. Удовлетворившись ею, он спрятал кинжал обратно в ножны. Я еле слышно фыркнула.

«Ну что, показали силушку?» — ехидно отозвался браслет.

— Долгая история. Если вкратце — то пришлось таким образом спасать одного д`эссайна, который в тот момент лез по скале. Грифону это не понравилось, вот и пришлось ему доказывать силовым методом, что он в корне не прав.

«Самоубийственным методом, дорогая.»

Тебя не спросила.

Я отошла от борта и, подойдя к Дрейку, беззастенчиво уселась прямо на теплые ступеньки лестницы, когда ощутила, что чаролет еле заметно вздрогнул и начал сбавлять ход. Похоже, это из-за того, что начинается гористая местность. Очень не хочется налететь на что-нибудь типа отдельно стоящего пика по недосмотру и любви к лихачеству. Да и холоднее как-то стало...

— Подозреваю, что потом оный д'эссайн ловил потерявшую сознание сидхе. Так?

— Именно! После того, как его зацепы при захвате долбанули меня о скалу головой, попутно сломав пару ребер.

— Знаешь, я не знал, что у сидхе ребра находятся в голове, — Дрейк усмехнулся своим мыслям, — или о том, что ты укоротилась на расплющенную часть тела. Альтернативой скале было падение, так?

— Джерайн считает, что падение. Я — что цепляние за скалу несколькими саженями ниже. Компромисса так и не нашли, и решили остаться каждый при своем мнении, — пожала плечами я, великодушно пропуская мимо ушей шпильку относительно ребер.

«Не хочу вас отвлекать, но мне кажется, или нас окружают какие-то чаролеты?»

Я вскочила, поднявшись на несколько ступенек, чтобы борт не заграждал обзор.

Не кажется. Чаролеты. Пять штук. Окружают, и успешно — трое равносторонним треугольником с боков, один сверху, один снизу. Верхний и нижний — больше всего напоминали перевёрнутые суповые тарелки, в то время как троица, окружившая нас посередине, больше всего напоминала своей формой мечи — длинный корпус с парой коротких «крыльев» на хвосте.

— Дрейк, по-моему, к нам гости.

— И не только по-твоему. Не волнуйся, тревога уже объявлена. Скоро урезанная абордажная команда будет собрана на соседней палубе. Все шестеро.

— Шестеро?? Против пяти чаролетов? — я посмотрела на Дрейка, как на ненормального. — Вас нашпигуют серебряными болтами, не сходя с места. А выйти с этой палубы вы не сможете — сгорите к крайну! Улететь мы можем?

— Не-а. — Флегматично отметил Дрейк. — Во-первых, мы уже в радиусе действий их орудий.

Как бы в подтверждение его слов, с чаролета, плавно заходившего сверху ударила молния, разбившаяся ветвистой сетью о прозрачный магический щит. Я чертыхнулась.

— Во вторых, засада устроена так, что они нас уже окружили. Все-таки скорость наша, вызванная рельефом местности, была недостаточной для того, чтобы можно было избежать окружения. В третьих, те, кто сейчас на посту — не сгорят. Кроме того, у меня есть еще парочка сюрпризов — если их все-таки окажется слишком много для нас.

«Мне начать читать лекцию о том, что ты еще толком не выздоровела, и тебе не стоит перенапрягаться?»

Лучше помоги магией, когда станет жарко.

— Я не об этом, Дрейк. — Я с хрустом размяла пальцы, сладко потянулась, как большая кошка и легко вскочила на ноги. — Я о том, что вы не сможете перейти с этого чаролета на вражеский, потому что у них защитного купола, естественно, нет. А вот я смогу. И пойду. Тебе останется только пожелать мне удачи.

— По-моему ты меня не очень хорошо расслышала. Сможем и пойдем. Не все конечно... Я, к примеру, останусь на борту. Должен же хоть кто-то говорить, когда наконец-то пора открыть огонь!

От крыльев Vera Be'gloria Preza раскинулась ветвистая сеть молний, зацепившая чаролеты противника. Увы, безрезультатно. Магические щиты противника устояли. Я машинально пробежалась ладонями по метательным дротам, погладила рукояти квэлей.

«Ненормальная-а-а-а!» — простонал Фэй.

Уж какая есть.

Я прикинула на глаз постепенно сокращающееся расстояние между чаролетами противника, и вздохнула. Шагнула к борту.

— Тогда если что — то была рада познакомиться. — Я послала Дрейку нечто вроде воздушного поцелуя, когда на палубе наконец-то объявился встрепанный Джерайн. Ну вот, как всегда. Развлечения не пропустит.

Впрочем, Джерайн явился не один, а в компании нескольких вампиров, видимо являвшихся абордажной командой корабля. При их виде я могла сказать только одно — нигде я не вдела компании столь разношерстной. Как утонченный аристократ мог оказаться в одной упряжке с громилой разбойничьего вида, оставалось только гадать. Увы, не в моих силах постигнуть мотивацию вампиров.

— Лесс, может, ты все-таки отойдешь под навес? Стрелки, конечно, мазилы, но сейчас они вдарят залпом. — Джер был в своем репертуаре. Он даже не моргал, когда очередной удар молнии, или очередной огненный шар разбивался о щит «Птицы».

Я только отмахнулась, выжидая. Первый залп до нас даже не долетел — не то арбалеты на той стороне слабые, не то стрелки криворукие, но факт оставался фактом. Зато в нашу сторону начали разворачиваться мини-пушки, заряженные, как мне виделось отсюда, чем-то вроде «кошек». Ага, значит, все-таки будут брать на абордаж. Ну-ну, отличный повод, чтобы вспомнить навыки канатоходца.

«Я требую сменить мне место работы!!!!» — тихо завыл Фэй у меня в голове. Я недобро ухмыльнулась и повернулась к д'эссайну.

— Джер, поздравь меня. Фэй все же требует сменить работодателя. Ну, кто первый на очереди? Кому-нибудь охранный браслет нужен?

— Все равно не сниму, и не надейся, — улыбка Джерайна была очень хищной. — Лесс, извини, но... — резким прыжком он снес меня с ног, после чего мы прокатились с сажень по палубе. Как раз вовремя — на этот раз стрелки были уже не настолько криворукими.

— Не извиню, — фыркнула я, сталкивая с себя д'эссайна и поднимаясь на ноги. Как раз для того, чтобы увидеть, как в борт В.Б.П. врезаются кованые «болты», наконечники которых раскрылись «трехлистником», закрепив стальные тросы.

Теперь мы, вроде как, «пойманы» — обрубить тросы, конечно, можно, но поможет это слабо — все равно уйти в сторону не получится. Арбалеты снова выстрелили дождем болтов, которые расковыряли верхнюю палубу, но вампиров даже не зацепили. Магическая «буря» вокруг корабля наконец-то прекратилась. Я выхватила один из квэлей и опустилась на одно колено у самого борта, там, где чуть звенели от напряжения туго натянутые тросы. Выждать те несколько секунд, необходимых на перезарядку арбалетов...

Я улыбнулась Дрейку.

— На всякий случай — прощай.

— До «прощай» еще далеко, — вампир был совершенно спокоен. — Абордажная команда! На исходную!

— Это ты так думаешь, — тихо выдохнула я, прячась за борт от залпа арбалетчиков.

Вопрос — за сколько можно преодолеть те пятнадцать саженей, отделяющий наш борт от вражеского? И успеют ли арбалетчики перезарядится еще раз и выстрелить уже не в разнобой по кораблю, а попытаться превратить в подобие ежика одну конкретную бегущую цель?

«Лесс, ты...?»

Ага!

Я вскочила на борт, и во весь дух побежала по туго натянутому тросу к ошалевшим от моей наглости арбалетчикам, лихорадочно перезаряжавшим оружие. Фэй даже пискнуть боялся, потому что находится на запястье у сумасшедшей сидхе, которая несется по тросу, толщиной в лучшем случае с палец — это то еще испытание. У меня же в голове билась одна единственная мысль — ни в коем случае не задумываться о том, что бегу я не по дорожке, а по свитой из стальных нитей веревке.

Больше половины пути уже осталась за спиной, когда кто-то из наиболее шустрых успел-таки перезарядиться и пальнуть в меня. Если бы это был не одиночный выстрел, а полноценный залп, то по мою душу пришел бы крайн. А так я успела отбить сиротливо летевший в мою сторону болт квэлем, и послать в ответ веером четыре дрота. В ровной цепочке арбалетчиков образовалась брешь, в нее-то я и влетела, соскакивая с борта вражеского чаролета на палубу и закружившись в пляске с квэлями.

Один удар, другой, третий. Стрелять в меня даже не пытаются, хватаются за мечи. Бесполезно, господа. Уже поздно.

Кровь из чьего-то перерубленного горла плеснула на меня, заливая лицо и грудь, ноги уже начинали скользить по палубе, и мне пришлось запрыгнуть на борт, вертясь там, как ужаленный в задницу крайн, танцуя со звенящими клинками на доске чуть шире моей ступни.

Танцуй, убийца. Танец крови, на который судьба приглашает тебя снова и снова.

Танцуй, ощущая вкус крови врагов на своих губах, и даже не задерживаясь, чтобы рассмотреть лица.

Танцуй, пока можешь двигаться на полтакта быстрее, чем они, ломая их ритм и навязывая свой, который мало кто может выдержать...

Напротив меня возник вампир, окутанный коконом сумрака. По тому, что бросился он на меня, а не на очнувшихся наконец-то наемников, до меня дошло, что это не «свой». Плохо только, что до скорости вампира, который может разгуливать днем, я не дотягиваю. Не сильно конечно, но все же.

«ААААА!! Нас счас укусят!!»

Нас?!

— Да подавись! — рявкнула я, с размаху ударив вампира в раскрытый рот браслетом. Тот автоматически сжал челюсти, и тут уже воем баньши завыл Фэй, почувствовавший себя оскорбленным до глубины своей эфемерной души.

Рубиновый глаз налился алым пламенем, которое устремилось прямо в широко разинутый рот вампира, выжигая его изнутри настолько эффективно, что всего через пару секунд он осыпался несколькими горстями пепла.

«Тьфу, гадость!»

А ведь качественно подавился.

Из-за борта раздался громкий вскрик: Джерайн, переступавший борт чаролета умудрился поскользнуться в луже крови, после чего попытался свалиться на бренную землю. Увы, каким-то чудом он умудрился зацепиться...

«Да не чудом, а пальцами, иначе бы висел гораздо выше!»

Подозреваю, что анатомия там такая же, как и у всех мужчин, и «чудом» это обычно можно назвать только с большой натяжкой.

Нас разделяла пара саженей, а над упавшим д'эссайном уже замахнулся дюжий детина с двумя абордажными саблями, но моя помощь не потребовалась: извернувшись каким-то хитрым образом, Джер буквально взлетел над своим противником, попутно разделив его на две половинки. Кивнув мне, он кинулся в атаку на пытающихся перестроиться арбалетчиков, которые слишком уж неуклюже и бестолково двигались. Эх, без него никак не обошлось бы.

«Ой, и кто бы говорил?»

Я только фыркнула, уходя в сторону от удара тяжелого меча, успев перепрыгнуть через распростертый на палубе труп. Преследователю повезло меньше — он все же поскользнулся на досках, и рухнул как раз на мой заботливо подставленный меч.

Фэй, можешь определить место управляющей рубки?

«Если только по повышенному фону магиполя...»

Короче, можешь или нет?

«Могу попробовать.»

Приступай. Как найдешь — скажешь.

«Принято.»

Я крутанулась, подбегая к ступенькам, ведущим на палубу уровнем выше, едва не налетела на одного из вампиров, в котором я признала кого-то из абордажной команды Дрейка только по светлой шубе, но все же мы умудрились разминуться. Дернув вампира за рукав, я проорала, перекрывая шум драки.

— Я попытаюсь отвести этот чаролет в сторону так, чтобы Дрейк мог выскользнуть из окружения. Как только эта махина начнет двигаться — сматывайтесь и рубите тросы, второго шанса может не быть! Сумеешь передать это своему господину?

Тот только кивнул, ускользая на палубу, а в голове у меня радостно завыл Фэй.

«Нашел!!!! Сильный источник магической энергии двумя палубами выше, в небольшой рубке!»

Отлично. Надеюсь, управлять чаролетом не сложнее, чем повозкой.

«Лесс, я правильно понял, что ты не умеешь?»

Ага, но мне и лететь-то никуда не надо — только сдвинуть его в сторону. Так, чтобы В.Б.П. могла смыться.

«А ты?»

Мне платят за безопасность заказчика, а не за свою собственную. Уверена, что Джера «прихватят» с собой вампиры. Дрейк не позволит ему наделать глупостей.

«Ми-и-и-илочка», — противно заскрипел Фэй голосом старой карги. — «Я ведь защитил твои мозги от вампирской магии, так почему ты думаешь, что тысячелетнему вампиру есть хоть какое-нибудь дело до кого-то, кроме себя?»

Надеюсь, что Джерайн ему полезен. Или выгоден хотя бы настолько, чтобы не дать ему погибнуть сегодня.

«Что-то у тебя нелады с оценкой собственной значимости.»

Я — расходный материал. Для Дрейка — в первую очередь пища, во вторую — зарвавшаяся сидхе, и в третью — женщина, которая глупа по определению, — серьезно отозвалась я, перебрасывая встретившегося по пути наверх полуорка через перила лестницы, почти не задерживаясь. Надоело мне это все. — О каких иллюзиях ты говоришь?

«Похоже, ты действительно веришь в свои слова.»

В нашем деле иначе никак.

Я наконец-то подобралась к нужной двери, за которой, если верить Фэю, находилась система управления чаролетом. Пришлось задержаться на несколько секунд, чтобы отереть кровь с лица, которая, смешиваясь с потом, уже начинала заливать глаза, но в конечном итоге именно это и спасло мне жизнь. Потому что вампир, с грохотом распахнувший дверь комнаты управления, оказался на два шага дальше, чем мог бы. Может, именно поэтому он не снес мне голову, а всего лишь отсек кончик косы вместе с запрятанным в нем серебряным лезвием. Коса распалась по волоску, укрывая пропитанную в нескольких местах кровью рубашку, а я едва успела отшатнуться, выставляя клинки перед собой.

Вампир ухмыльнулся и приглашающе качнул клинком.

«Он успел сегодня напитаться, отдохнуть и все еще не вступал в драку. А ты уже устала. Не сильно, но против него тебе придется тяжело. Можешь не выстоять.»

А кому сейчас легко, а? Ты ж хотел себе новое место работы — есть шанс.

«Не, я к тебе привык как-то...»

Еще один танец на грани. Безумный, неистовый. Без остановок на передышку, без оглядки на полученные раны.

Ненависть на грани страсти, жажда крови на грани безумия. Две тени, пляшущие под музыку непрерывно сталкивающихся клинков.

Танцуй, убийца. Каждый раз — как воистину последний...

Я перешагнула через распростертое на деревянном полу тело и вошла в рубку, откидывая распущенные волосы от лица. Неглубокие раны уже затягивались благодаря Фэю, но когда-то белая рубашка уже давно превратилась в багряную с редкими розоватыми пятнами, уже остывшая и местами подсохшая кровь неприятно холодила кожу, ткань прилипла к телу. Мерзкое ощущение, если честно. Давно уже не было такого.

«Может, подумаешь о смене профессии?»

Уже подумала. Если Джерайн выплатит хотя бы половину того, что обещал — то я плюну на все и вернусь к дочери.

«Заскучаешь ведь.»

Ничуть.

Комната управления меня добила. Кресло, колесо-руль, который, по идее, может двигаться не только вправо и влево, но и вверх-вниз, рядом с рулем нечто вроде рычага «передний ход — задний ход»... И ВСЕ! Где пряталось все остальное — ума не приложу.

«Хе-хе, а похоже, что чаролет-то этот старой модели. Управляется настолько просто, что даже эттин справится, а уж переспорить местный автопилот я сумею. Давай, действуй.»

Можешь подать сигнал Дрейку, чтобы отозвал своих с корабля? А то потом можно и не успеть.

«Могу передать это В.Б.П.»

Действуй, — я взялась обеими руками за штурвал и крутанула его влево, разворачивая нос корабля. Что-то запищало, и штурвал заклинило, а чаролет принялся медленно возвращаться на прежнюю позицию.

Фэй, разблокируй управление!

«Сейчас. Что передать на Птицу?»

В данный момент этим чаролетом управляю я. Дрейк, отзови своих вампиров и будь готов к выходу из окружения. Через несколько минут слева будет брешь, надеюсь, что В.Б.П. в него пройдет. Забери Джера. Алессьер. Конец сообщения.

«Принято. Начинаю передачу. Управление чаролетом разблокировано.»

Спасибо.

Вторая попытка завершилась тем, что чаролет опасно накренился, затрясся и полетел к кораблю, перекрывающему выход к горам. Опять что-то тревожно запищало, но штурвал не заклинило, и управляемый мной чаролет врезался в верхнюю палубу «загонщика». Корабль тряхнуло так, что я, не удержавшись, налетела на рычаг высоты, переведя его в положение «посадка». Ага, но с учетом того, что чаролеты садятся на все, что угодно, «мой» начал снижение, когда под ним находилась палуба чужого корабля.

«Лесс, тебе передают, что пора бы сматывать удочки. Окошко в небо появилось, и у тебя есть минута, чтобы оказаться на борту В.Б.П.!»

Минута? Он издевается?

Впрочем, треск ломающейся палубы и, как мне показалось, днища чаролета, послужившего тараном, убедили меня в необходимости поторопиться.

«Беги!»

Можно подумать, что я стою на месте. Закинув квэли в ножны, я выскочила из рубки управления, и во весь дух понеслась на палубу.

Джерайн Тень.

Не знаю, какой бардак творился на верхней палубе — я постарался там долго не задерживаться. Не было никакого желания попасть под костяную косу «нашего» вампира. Может, это мне и показалось, но у меня было ощущение, что череп, в котором было закреплено лезвие, очень нехорошо на меня косился. Да, конечно, черепу смотреть нечем, но с этим магическим оружием никогда нельзя быть уверенным в том, с чем ты имеешь дело. По крайней мере, я был почти уверен, что если этот парень пойдёт косить наших противников, то «случайно» скосит и меня, хочется этого Дрейку, или нет.

Основной моей задачей на палубе было убраться с неё так, чтобы не попасть под дымящееся от крови лезвие, что и было с честью выполнено. Я нырнул в один из проходов, ведущих на нижнюю палубу. По инерции срубил пару наёмников, которые на несчастье своё бежали мне навстречу. Я пробежал ещё чуть-чуть вперёд, а затем меня охватила тишина. Никто больше не ломился вперёд ради того, чтобы быть насаженными на меч. Никто больше не пытался меня убить. Но и пути назад, на палубу, не было.

Я толкнул одну из дверей, ведущих во внутренние помещения корабля. Заперто. Интересно, это специально для меня так оставили пустой коридор? И никак его не защитили от захватчиков?

Свист стрел доказал мне обратное. Рефлекторно я откинулся назад, пропуская их над собой, после чего мне просто пришлось побежать на вынырнувших сверху стрелков. Увы, эту четвёрку прикрыли вынырнувшие из ближайших помещений мечники. Это меня почти не задержало, вот только сыграло не в мою пользу. Когда последний мой противник упал на пол, сзади, из неторопливо открывающихся дверей выскочило ещё пара десятков воинов. Удостоверившись в совершенной серьёзности их намерений, я без особых сожалений покинул их тёплую компанию.

Я не воин, я охотник! По крайней мере, физиологически. Я согласен гоняться за жертвой, сидеть в засаде, наслаждаться чужим ужасом... Но питать собой чью-либо жажду крови, как в прямом, так и в переносном смысле, мне совершенно не хочется. Я взлетел по лестнице на пару ярусов вверх, попутно обрадовавшись, что она была не вырезана в стенке, а сделана из грубо обработанных железных прутьев. Обрушить лестницу не составило особого труда — эсси'д'шарме прошёл сквозь это железо, как сквозь масло. Пока преследователи мои толпились внизу, я успел нырнуть в жерло коридора.

И, как вспышка — ощущение воспоминания, которое пытается вынырнуть из омута моей памяти. Будто всё, что сейчас происходит, уже когда-то было. Я как во сне толкнул дверь ближайшей каюты. Она послушно распахнулась передо мной и так же послушно захлопнулась, когда я зашёл внутрь...

Эльфы любят говорить, что они — перворождённые. Они ещё много чего о себе понарассказывать могут, или там спеть, саккомпанировав себе на лютне. Большая часть историй, конечно, будет враньём, но им многие верят. На красивую ложь многие палки... Орки вечно спорят с остроухими из-за права первородства. Эттины всю жизнь, от рождения и до смерти, проводят в спорах о том, какая из двух голов старшая — правая, или левая...

Сколько существ — столько и мнений. Конечно же, о первенстве вампиров, или д'эссайнов речи никогда не шло — такие хищники, как мы, никогда не появляются раньше жертвы. Но на самом деле первым был маленький народец. Фэйри, фаэри, феи — уж кто как может произнести. Мне легче говорить фаэри — но это просто дело привычки.

Фаэри всегда появляются первыми... И первыми же уходят. Они всегда живут своей жизнью, большинство из них бессмертно. Они редко делятся своими знаниями. Они — хранители юных миров. Да, многие миры уже научились обходиться без фаэри, так же, как и научились жить без магии. Просто мир «вырос» из подобной жизни. Фаэри любят уходить красиво... В отличие от всех прочих, уходящих в бездну времени, или другие миры. В отличие от «Древних».

Фаэри часто непостижимы для других разумов — потому, что при своей вечности они трепетны как крылья бабочки — лёгкое движение пальцем — и их уже нет. Фаэри прекрасны в той же мере, в какой и отвратительны. Всё зависит от вашего вкуса — хотя уж если так говорить — то можно найти фаэри на любой вкус. Хотя на вкус они... Простите, задумался.

У фаэри своя магия, прямая работа с хаосом и мироустройством, и ей не может пользоваться никто, кроме самих фаэри, или тех, в чьих жилах течёт хотя бы капля их крови. Подобные люди могут соперничать с эльфами в долголетии, а в остальных своих качествах... Хотя я вновь отвлёкся. Фаэри — это совершенно дикая сила. Они не подчиняются никому, обычно им наплевать на все войны, лишь бы светило солнце, да птицы пели. Естественно, что до них обычно никому нет дела.

Кроме некоторых богов, которые почему-то уж слишком активно стремятся выжить их со своей территории. Естественно, сами боги не сражаются с малым народцем — это было бы битвой кита и слона. Богам хватает послушников, готовых таскать все возможные каштаны из огня ради своего кумира, или же ради власти, которую даёт высокое положение в жреческом культе. Грустно признавать, но даже в моё время жреческие культы были организациями, задачей которых было накопление власти, той или иной, ради своих верховных иерархов. Собственно говоря, никакой культ не смог бы существовать долго, если бы не...

Если бы не встречались люди с Истинной Верой, святые, подвижники... Называйте как хотите. Это люди, которые силой веры могут разжигать огонь в душах людей, способные сдвигать горы и разнимать армии... Конечно, Истинная Вера крайне редка — один-два человека на десятки тысяч. И те смогут разве что разнять толпу, да отогнать от себя не слишком сильного проклятого. Тех же, чья вера острее меча, никогда не бывает много. Обычно — не больше одного на миллиард. Большинство из них даже не осознаёт своих возможностей... И слава их богам! Ненавижу религиозные войны.

Верить можно в какого-нибудь бога, верить можно в себя, верить можно... Верить нужно. Даже слабая вера даёт преимущество...

Примерно такие мысли и возникли у меня, когда я вошёл в ту каюту атакованного нами чаролёта. Лицом к двери сидел человек, тихо тренькающий по струнам какой-то странной лютни. Чёрные волосы были зализаны в какую-то странную причёску, а белый костюм украшала золотая вышивка, столь обильная, что было странным, как он ещё гнётся.

Мелодия почти завораживала... Почти. Откуда-то пришло знание, что на нас подобные шутки плохо действуют. И я уверен, что он это знал. Святой неизвестной мне веры, прилетевший на одном корабле с существами, которые могут разлететься от слова его в пыль. Человек с кровью фаэри в жилах. Он сидел и ждал меня... Не безвольный, нет. Но беззащитный. И защищаться он не собирался. Я прикрыл за собой дверь и лишь тогда он обратился ко мне.

— Подожди... Прошу. Ты долго будешь гадать, кто я и откуда, а если выживешь, то, может, и успеешь узнать. Запомни. Вера — это самое малое из того, что у нас есть, но веря тем, кто этого достоин ты лишь приумножаешь её. Не бойся ворон и не бойся зайцев. Найди утраченную память — потому, что плата не была принята. Запомни! — Человек дружелюбно улыбался.

— А теперь, Джерайн Тень и Тень Джерайна, в обмен на свою душу я прошу лёгкой смерти. — Он распахнул костюм, обнажая свой живот «украшенный» чёрно-алой пульсирующей опухолью. — Да. Самоубийство грех. Да. Я мог себя вылечить. Да. Действуй. И ничего не спрашивай — знать правду тебе ещё рано.

Лёгким движением клинка я снёс ему голову. На пол каюты пролилась струя рубиново-изумрудной крови, а в рукояти моего клинка загорелся третий кристалл, в компанию к двум предыдущим. Сине-голубой — с душой девочки-танцующей. Ярко-алый — архимаг огня. Изумрудно-зелёный — святой... Потомок фаэри. Я не понял ни слова из того, что он сказал, хоть и запомнил всё, от первого и до последнего слова... На что он и рассчитывал.

Замечательнейшая личность... Была. Несколькими словами заставить меня почувствовать себя пешкой — это не так уж и легко. Заставить меня, д'эссайна, пожалеть, что я с ним не поговорил... По-человечески?! Стоп. Его душа — моя! Так что источник информации об окружающем мире появится, да. Наконец-то. Остаётся только прогуляться до рубки управления и сделать что-нибудь с полётным расписанием. Думаю, что с момента смерти «святого», они и так должны как-то разойтись, но предосторожность не помешает. Пройдя по коридору к рубке, я обратил внимание на валявшийся на полу серебряный изогнутый треугольник рядом с обрезком волос. По инерции подобрал его — благо, что он мне напомнил о Лесс. Надеюсь, что она всё-таки в порядке. Очень надеюсь.

Будто бы откликнувшись на мои мысли, двери рубки с треском распахнулись, и навстречу мне вылетела сидхе, порядком уставшая, но все еще способная дать бой хоть крайну.

— Лесс, ты в порядке? К чему такая скорость? — Впрочем, к моей чести, вопросы ей я задавал уже на бегу...

— К чему спешка, говоришь? — в этот момент чаролет содрогнулся до основания и угрожающе затрещал, опускаясь все ниже, и медленно разбивая корпус корабля, имевшего несчастье оказаться под ним. — Ты хочешь быть здесь, когда эта махина рухнет? Лично я — нет.

— Ясно. Ты постаралась? И не жалко корабль было?

— Нас было как-то жальче, — хмыкнула сидхе, раздраженно откидывая назад криво обрезанные на кончиках волосы, полоскавшиеся по ветру неровной синевато-черной волной и подбегая к борту.

— Охотно верю.

В.Б.П. всё так же висела в воздухе, но тросы, соединявшие два корабля, уже опасно натянулись.

— Лесс, ты первая.

— Джерайн, ты настоящий рыцарь, пропускаешь даму вперед, — хмыкнула девушка, вспархивая на трос и легко устремляясь по нему вперед, к палубе В.Б.П, где у борта уже стояла абордажная команда Дрейка в полном составе. Живые, насколько это только можно было сказать про немертвых.

— Увы, не настолько, насколько мог бы.

Я дождался момента, когда Лесс таки вскочила на палубу Птицы, и аккуратно залез на трос, уцепился покрепче и лёгким движением клинка срезал его за собой. Увы, я не сидхе, чтобы во второй раз пробегать по натянутому тросу. А так — короткий полёт, довольно болезненный в финале, но не фатальный, и можно спокойно карабкаться вверх, на палубу, опираясь ногами о белоснежно-белый борт чаролёта.

И лишь когда я перемахнул через борт В.Б.П., за нами проследовал «блондинчик», который просто преодолел всё расстояние между кораблями в один прыжок. Правда, ему пришлось цепляться косой за борт, что вызвало у Дрейка лёгкое недовольство.

— Мы отправляемся? — уточнил я.

— Ещё пара минут, и можно двигаться, — задумчиво отметил Дрейк.

Сидхе наконец-то сумела лицезреть результаты своей диверсантской деятельности во всей красе, довольно хмыкнула и попыталась оттереть кровь, уже подсыхающую у нее на лице. Получалось у нее это скверно, поскольку рубашка была залита кровью гораздо сильнее, чем лицо, и отыскать чистый кусочек на рукаве было сложновато.

— Дрейк, думаешь, что В.Б.П не протиснется? — задумчиво поинтересовалась она, глядя на то, как медленно опускаются два намертво сцепившихся чаролета. — Вроде бы ждать-то нечего, на остальных кораблях народ не в меру суетится начал.

— Уважаемая Алессьер, не волнуйтесь. Гардеробные моего корабля к вашим услугам. Да и за Птицу не волнуйтесь — мы бы и в меньший просвет протиснулись. Просто с минуты на минуту должен вернуться Риго.

Будто бы вторя словам Дрейка снизу вылетела кошка и, звякнув металлическими лапами о борт, крепко в него вцепилась.

— Прекрасно. Можно уже и двигаться постепенно. Вперёд.

В.Б.П. медленно тронулась с места и поплыла вперёд.

Наш диалог перебил похоронный колокольный звон, казалось раздавшийся из воздуха. Дрейк умолк на полуслове. А когда после подобного вступления вступил орган, то вампир заметно побледнел.

— Мы. Отсюда. Удираем.

— Дрейк... Вообще-то мы и так уходим...

— Нет... Все держитесь, кто за что может! МЫ ОТСЮДА УДИРАЕМ НА ПОЛНОЙ СКОРОСТИ!!! Я ЖИТЬ ХОЧУ!!!

— Не хочу тебя огорчать, но ты давно уже мёртвый.

— ЭТО ЛУЧШЕ ЧЕМ НИЧЕГО!

Из воздуха соткался угольно-чёрный чаролёт, формой очень напоминающий гроб, и размером с небольшой дворец. Поз звуки органной музыки он поворачивался к нам, медленно и неотвратимо, как меч палача. В.Б.П. шустро разворачивалась и разгонялась, намереваясь уйти из-под атаки. Мы не успели на какие-то доли секунды. Торец чёрного гроба полыхнул светло-голубым, а затем всё небо вокруг нас залил ослепительный свет. Я практически ослеп, а затем палуба рванулась у меня из-под ног.

Способность видеть вернулась ко мне через пятнадцать весьма неприятных минут, которые я пролежал на палубе почти неподвижно.

Из воздуха соткался угольно-чёрный чаролёт, формой очень напоминающий гроб, и размером с небольшой дворец. Под звуки органной музыки он поворачивался к нам, медленно и неотвратимо, как меч палача. В.Б.П. шустро разворачивалась и разгонялась, намереваясь уйти из-под атаки. Мы не успели на какие-то доли секунды. Торец чёрного гроба полыхнул светло-голубым, а затем всё небо вокруг нас залил ослепительный свет. Я практически ослеп, а затем палуба рванулась у меня из-под ног.

Способность видеть вернулась ко мне через пятнадцать весьма неприятных минут, которые я пролежал на палубе почти неподвижно.

— Жив? — поинтересовалась сидящая рядом сидхе, потирающая глаза. Ну, ей, как показалось, было несколько проще — все-таки браслет не просто так у неё на запястье надет, защитить в меру возможностей успел.

— Жив. — Констатировал я, с удивлением оглядываясь вокруг. Никаких существенных повреждений нам залп «гробика» нанести, похоже, не успел. Разве что В.Б.П. выглядела изрядно выгоревшей на солнце, да вампиры были бледнее мела.

— Что это было?

— Маленькая дуэль двух легендарных персонажей. Меня попытались немного поджарить, я немного отбился. Хорошо хоть щит был практически неизрасходованным и основную мощь удара выдержал. Да и борта достаточно высокие. Но потрепало нас изрядно. Впрочем, теперь нас уже не догонят — В.Б.П. гораздо быстрее «Призрака», так что после обмена ударами мы просто улетели. — Дрейк ткнул пальцем в чёрную точку на горизонте. — Ничего, в следующий раз я не буду столь беспечен.

— Угу, в следующий раз не оставляй голову где-нибудь в другом месте, а бери её с собой, — съязвила сидхе, с крайне выразительной гримасой пытаясь отковырять засохшую корку, в которую превратилась кровь. — Крайн, интересно, как я буду отмываться от этой гадости, и сколько времени у меня это займет?

Дрейк что-то прикинул в уме, после чего ответил.

— Не больше получаса. Всё отнюдь не так страшно, как выглядит. Кроме того, с меня — новый костюм...

— Тем более что вам так даже идёт. — Через борт перепрыгнул несколько потрёпанный, но донельзя довольный собой Риго.

Дрейк почти не удивился.

— Как?...

— Закрылся корпусом корабля. Такой большой луч света — а по мне промазал. Нет, в истинном искусстве войны наш противник не понимает ничего. — Чуть насмешливо ответил Риго.

Пользуясь тем, что вампиры пока заняты друг другом я подошёл к Лесс. Меня всё ещё шатало после залпа, но зрение уже вернулось в полном объёме.

— Лесс, они сейчас друг другом ещё долго заниматься будут. Ты сто раз вымыться успеешь. Могу я попросить тебя о маленьком одолжении — разреши мне проводить тебя до твоей каюты?

— По-моему, на этот раз мне тебя следует проводить, — улыбнулась сидхе, с готовностью подставляя плечо. — Ты шатаешься, как пьяный. Это мне, в общем-то, тот луч доставил лишь допустимое неудобство, спасибо Фэю, вовремя обеспечившего меня индивидуальной защитой. А тебе, как кажется, досталось куда сильнее.

— Ну, если честно — не так уж и досталось, но от помощи не откажусь.

Она подошла чуть поближе, подхватив меня под руку, и мы отправились к нашим каютам. Нет, конечно, в полуослепшем состоянии куча минусов, но они компенсировались прочими органами чувств, а так же тем, что можно было идти, приобняв Алессьер, не нарываясь на её негодование. Когда мы добрались до кают, я отстранился от сидхе и приоткрыл дверь, ведущую в отведенные ей апартаменты.

— Лесс, прошу. Уж теперь до своей кровати я и сам доберусь.

Сидхе только маловразумительно отмахнулась — на лице её, покрытом тёмными разводами, четко прописалось одно-единственное желание. Поскорее избавится от порядком доставшей её ноши, то есть меня, и отчалить в сторону горячей ванны и мягкой постели, что она, не задумываясь, и сделала — только дверь замком щелкнула, едва не прихватив неровно обрезанную прядь иссиня-черных волос. Чего, собственно и требовалось ожидать после той находки.

Ввалившись в свою каюту, я по стенке дошёл до кровати (о великое правило правой руки) и рухнул в её прохладные объятья. Итак, Лесс отдыхает, а значит, что у меня есть не больше часа, чтобы... Чтобы что? К примеру, я могу выправить чуточку помятый полумесяц. Я снова прокрутил в памяти сцену в коридоре чаролёта, затем подскочил на кровати как ужаленный, приземлившись уже на ноги и, одним точным движением выдернул эсси'д'шарме из-за пояса и засунул под кровать, заставив его заодно превратиться в «вариант для заточки» — широкий круг с рукоятью. В центре круга отчётливо вспыхивало неосязаемое пятно света.

Я собрал три души, и теперь клинок превращается. Уж не знаю, что получится в итоге, главное, что у меня появится оружие, а не «артефактная открывашка», как в своё время кто-то обозвал мой клинок. Надеюсь, что под кроватью достаточно темно для адекватного превращения.

Заодно мне что-то уж очень хотелось немного побить Дрейка. В жизни не поверю, что он не знал, с кем придётся столкнуться нам... Мне на борту того чаролёта. Остаётся лишь выяснить — было ли это подстроено именно им, или тут приложил свою руку кто-то более прозорливый. Так... А вот теперь времени точно мало. Хотя... Да. Сначала я сделаю полумесяц для Лесс. Затем — когда она выйдет из каюты — провожу её до Дрейка, попутно рассказав о возможностях подаренной мной подвески. И лишь после того, как Лесс и Дрейк закончат примерки одежды — попытаюсь у него что-нибудь выяснить. Наедине... Кстати, переодеться мне тоже не помешает.

В результате, через добрых пятьдесят минут, когда ко мне в каюту постучались, я был уже вымыт и одет в добротный пурпурный камзол, белую рубашку, да чёрные замшевые штаны. В руках я сжимал в руке слабо мерцающий серебристый полумесяц.

— Войдите!

— Джер? — в дверной проем просунулась голова сидхе, с мокрых волос которой капала вода, оставляющая едва заметные пятна на ковре. — К тебе можно обратится с небольшой просьбой, если ты, конечно, не занят?

— Да, конечно же, можно. — Я улыбнулся. Сидхе протиснулась в дверь полностью, завернутая в широкое банное полотенце, одной рукой предотвращая его сползание, а другой удерживая ножницы и частый гребень.

— Слушай, ты мне волосы подровнять можешь? А то сегодня какой-то гад мне мечом косу укоротил, разумеется, неровно, а самой как-то неудобно... Не поможешь?

— Конечно, помогу! Тебе их только подравнять, так? Кстати, я там твоё украшение нашёл.

— Если хочешь — можешь совсем отрезать, у меня просто руки до такого варварства не доходили, — мрачно буркнула девушка, проходя в комнату и садясь на низенький табурет, больше напоминающий пуфик у туалетного столика. Вздохнула, передавая ножницы и гребень, и посмотрела на «украшение».

— Это скрытое лезвие, для нежити обычно очень неприятный сюрприз.

— Порой и оружие — украшение. Но на такое варварство — чтобы совсем тебе косу отрезать — и у меня руки не поднимутся, — я усмехнулся и встал за спиной Лесс, невольно любуясь её точёной спиной, линией её позвоночника, её голубой кожей. Хватит, это мы уже проходили. Обожание идёт по нарастающей, так что если я ещё и про гламор вспомню — наверняка впаду в ступор. Тем более, если задумаюсь, что если она сюда пришла после ванной — то под полотенцем она наверняка голая. Совсем... Стоп!

Я провёл кончиками пальцев по её плечам и спине, попутно расправляя волосы. Затем взял принесённый девушкой гребень и с молчаливым наслаждением расчесал её волосы на всю их длину — несмотря на понесённые повреждения, грива Алессьер всё ещё спускалась немногим ниже спины. А если подробнее... Хотя нет. Не надо.

— Ладно, тогда сейчас подровняю. Ты только не двигайся. Хорошо?

— Мне вообще после беготни по тросам шевелиться лень. А еще к Дрейку надо завернуть, сказать свое веское «фи» относительно его принципа строгой дозировки информации идущим в бой, — пожала плечами сидхе, спокойно сидя на табуретке и ожидая окончания экзекуции. Капельки воды с едва уловимым ароматом лавандового мыла, скатывались с ее косичек на висках, падая на полотенце.

Я аккуратно приподнял пряди волос и, несколькими движениями ножницами, добился того, чтобы волосы были одинаковой длины. Оставшегося вполне бы хватило, чтобы прикрыть копчик — кстати, хороший вопрос — а есть ли у эльфов копчик? Эх, опять не в ту степь заносит.

Увы, но прекратить любоваться красотой данной конкретной сидхе мне не удавалось. Уж и не знаю, чем это было вызвано, но вот реагировал я на неё совершенно однозначно. Кровь упорно начинала бурлить, устремляясь к конкретной части моего многострадального тела. Хорошо хоть соображалка ещё действовала. Кое-как.

— А тебе-то он чего не сказал? — Проговорил я. Увы, голос чуть не сорвался. Спокойнее надо быть. Даже когда на расстоянии вытянутой руки сидит обворожительная голубокожая красотка с иссиня-чёрными волосами, одетая только в тонкое полотенце...

— Ну, наверное, того, что в команде нападающих будут довольно старые вампиры — настолько, что могут просыпаться ближе к вечеру. Кусаются больно, крайновы дети, — вздохнула девушка. — Кстати, мне уже можно идти? Я к тому, что хотелось бы одеться. Сквозняков тут вроде бы нет, но сидеть в одном полотенце несколько некомфортно.

— Да, но тебе такая одежда настолько идёт... — Гормоны — молчать! — Прошу меня извинить за допущенную вольность, вызванную некоторым, всё никак не прекращающимся и довольно странным моим к тебе отношением. Извини... Но тебя вроде никто не укусил, так?... - Спрашивая всё это, я накинул на девушку свой камзол. — Так и тебе потеплее будет... И мне поспокойнее.

— Мне повезло, что Фэй оказался гораздо прочнее, чем вампирские зубы, а еще он очень не любит фамильярное к себе отношение. — Алессьер рассеянно погладила кончиком пальца бархат камзола. — А насчет отношения... извини, полагаю, что это остаточный эффект от гламора. Он должен завтра, максимум — послезавтра уже пройти. В конце концов, я же предупреждала, что не стоит на меня смотреть.

Сидхе встала и, забрав у меня ножницы и гребень, вернула камзол и скользнула к двери.

— Знаешь, лучше я побыстрее переоденусь. Кажется, запасная одежда у меня все еще осталась.

— Я не уверен, что всё так просто... Кстати, Дрейк обновление гардероба тебе обещал, так что с новой одеждой, взамен старой, проблем не будет. Ты когда готова будешь — меня позови, — я пошёл вслед за Лесс и, уже закрывая за ней дверь, сделал полшага за порог и протянул ей её полумесяц. — Ты чуть не забыла.

— Точно, спасибо. Я уже с ним распрощалась, — она забрала лезвие из моей ладони, чуть коснувшись кожи тонкими, прохладными пальцами, и скрылась за дверью.

— Жду. — Успел я сказать закрывающейся двери. И действительно принялся ждать...

Всё-таки интересно, чья это была инициатива? Да, мне очень хотелось найти кого-нибудь подобного для того, чтобы клинок был наиболее сильным, но... Чудес не бывает. Или Дрейк спровоцировал это нападение, или этот «святой» сам на нас вышел, или в этом поучаствовала какая-то третья сила, мне неизвестная. Всё это требует скорейшего уточнения... Пока же придётся спрашивать у Дрейка. Клинок всё равно сейчас недоступен.

Впрочем, вернулась сидхе довольно быстро — казалось, и пяти минут не прошло, а она уже стояла на пороге моей комнаты, одетая в свой излюбленный костюм для лазания по горам. Поймала мой взгляд и недовольно дернула плечом, поправляя квэли.

— Не смотри на меня так, у меня запас одежды далеко не бесконечный, а благодаря постоянным стычкам мне уже нужно закупаться. А то мятое платье, которое осталось, годится только на случай острой нужды, который пока еще не наступил!

Лесс была традиционно обворожительна. Если у меня не выработается никакого иммунитета к её женским чарам, то мне придется купить себе слюнявчик.

— Ты запомнила дорогу к каюте Дрейка?...

— Ее запомнил Фэй, но и я за память тоже не жалуюсь. Идем? — девушка перебросила через плечо несколько укоротившуюся косу и отошла к дверному косяку, освобождая проход.

— Идём. — Нет, чтобы уловкой завоевать себе место позади девушки — до такого я ещё не дошёл, хотя воображение уже рисовало эту соблазнительную картину. — Лесс, я говорил, что этот костюм тебе идёт?...

— Говорил. И на спуске, и сейчас. Хотя лично у меня складывается ощущение, что ты слишком нечасто встречал сидхе, которые не успели осесть среди инородцев, в Столице такая одежда — обычное дело. — Алессьер ускорила шаг, неплохо ориентируясь в полутемных коридорах, пока не остановилась перед дверью капитанской каюты.

Я несильно постучал, и дверь открылась. На пороге нас встретил открыто и благодушно улыбающийся Дрейк.

— Обещания нужно выполнять, не так ли? Прошу, проходите внутрь. — Пропустив меня и Лесс, он запер дверь на замок.

— Дрейк, тут даже дело не в обещании, — сидхе пожала плечами и бесцеремонно уселась в кресло, закинув ноги на краешек письменного стола вампира, умудрившись не задеть ни единой бумаги, в беспорядке раскиданных по столешнице.

Наглость, достойная восхищения.

— Я просто не уверена, что мне придутся по вкусу наряды ваших бывших и ныне существующих пассий, аромат духов которых даже я ощущаю от во-он того объемного шкафа.

Девушка лениво махнула рукой куда-то в сторону объёмистого деревянного гардероба, полуприкрыв глаза, как кошка. Большая, нахальная и опасная. Дрейк мельком глянул на несчастный шкаф и широко ухмыльнулся.

— Я не удивляюсь тому, что тебе не нравится аромат этих «духов», ибо в этом шкафу хранятся результаты неудачных алхимических экспериментов. Когда результат не совпал с ожидаемым, но стоимость реагентов такова, что выбросить жалко. Кстати, если ты думаешь, что я предлагаю тебе ношеную одежду — ты снова ошибаешься.

— Ой, только не говори, что у тебя тут имеется портной, который за час мне одежку пошьет. Или у тебя тут хранится запас одежды всех размеров для подобных случаев? — Лесс задумчиво осмотрела носки своих сапог, по прежнему игнорируя тот факт, что вампиру может и не понравится подобное отношение.

Я подошёл к полкам и принялся рассматривать сувениры. Может, найду что-нибудь, что мне таки пригодится? Тем более что не придётся вставать между мерящимися остротой клинков сидхе и вампиром.

— Нет, конечно, не всех размеров. Но на тебя найдётся. Как и портной, достаточно способный, чтобы ушить понравившиеся вещи до твоего размера. Кстати, по-моему, где-то была даже пара новых и чистых сапог, которые не жаль положить на чей-либо стол вместе с ногами.

— Ноги отдельно от всего прочего или все же единым комплектом? — осведомилась сидхе, чуть приподняв правую бровь. — Дрейк, между прочим, Джерайн от тебя что-то хотел, а я просто так, за компанию навязалась. Даже не хочется расспрашивать, в каком месте ты нас подставил, утверждая, что твой чаролет — самое безопасное место. Не хочу лезть в политику ваших взаимоотношений.

— Лесс, если бы ты ничего не хотела — то и не пришла бы сюда вместе со мной. — И куда я лезу?!

Сидхе только опустила ноги со стола, резко встав с занимаемого ей кресла.

— Джер, я сюда, честно говоря, не за бесплатными тряпками пришла. Просто хотелось узнать, почему Птица была столь пафосно поименована самым безопасным местом, если пробираться через пещеры Иррестана было бы гораздо безопасней, чем проверять себя на прочность в схватке с вампирами, — мило улыбнулась девушка, вставая напротив Дрейка и окидывая его оценивающим взглядом.

— Лесс, предвосхищая ответ Дрейка, задам тебе один вопрос — тебя кто-нибудь заставлял с ними драться?

— Если ты не помнишь, то один из пунктов нашего с тобой контракта, — она выделила голосом это слово, а её взгляд из несколько заинтересованного становился все более и более холодным, — гласит, что я обязана защищать тебя в случае опасности. Полагаю, что пять чаролетов с вампирами и наёмниками, вознамерившихся взять на абордаж Птицу, это достаточная причина для беспокойства. И какими бы хорошими вояками не были вампиры Дрейка, пятерых было явно маловато, чтобы отбиться. Впрочем, если ты считаешь, что мои действия вышли за рамки договора, то, как мой наниматель, ты вправе установить более чёткое определение опасности, как случая, в котором тебе может потребоваться мой клинок и моя защита.

— Я не уверен, что от этого «абордажа» нам был бы причинён какой-либо вред. Дрейк... Что это за дурацкие игры в войну?!

— Почему дурацкие? Самые обычные... Игры. Молодая леди, вы никогда не задумывались о потенциале практически бессмертного существа, разменявшего несколько веков и сдвинувшегося на убийстве? Если нет — не спрашивайте на эту тему Риго. Вам будет неинтересно внимать его речам. На борту Vera Be'Gloria Preza вы были в безопасности. Покинув же мой корабль — вы сами столкнулись со своими неприятностями... Не так ли, Джерайн?! Нет, я ничего не подстраивал, и не смотри на меня такими добрыми и всепрощающими глазами...

— О, тогда прошу прощения, — сидхе отвесила грациозный, и при этом немного издевательский поклон. — Надеюсь, что вы, столь умудренный веками времени, и извращенный безумием разума, получили истинное удовольствие, наблюдая за спектаклем, который развернулся пред вашими очами. Искренне надеюсь как можно скорее покинуть столь гостеприимное место, как ваш чаролет. Впрочем, у меня есть надежда еще и на скорейшее достижение сидхийской границы, на которой я буду наконец-то свободна от очередного контракта, пусть и с гораздо меньшей суммой за частичное выполнение. Желаю провести время наилучшим образом. Надеюсь, меня уведомят о высадке. — Алессьер развернулась и шагнула к двери.

— Алессьер, и ты откажешься от компенсации, которую я готов тебе предоставить за то, что ты подверглась риску?

— Не все можно купить за деньги или тряпки, не вам ли это знать, уважаемый Дрейк. Полагаю, что мудрость ваших лет должна была подсказывать вам, что в могилу можно взять только груз дел, гордость и честь. А всё остальное — лишь прах, который останется в назидание потомкам. — Сидхе даже не обернулась, чёрной статуей застыв у самой двери. — Но мне искренне жаль вас, если за столько лет вы не нашли ничего, что нельзя было бы продать или купить.

— Лесс, прости, что снова вмешиваюсь в ваш диалог, но вы совершенно друг друга не понимаете. Он не хочет тебя купить. Он лишь предлагает, в качестве извинения, компенсировать все доставленные тебе неудобства. Так, как ты хочешь и так, чтобы в могилу забирать что-либо пришлось как можно позже. Так?

Вампир кивнул.

— Я прекрасно его поняла, Джерайн. Спектакль оказался достоин зрителя, а значит, актеры достойны платы. И неудобства в виде испорченных сценических костюмов щедрый зритель, безусловно, готов компенсировать. — Девушка обернулась и смерила вампира взглядом. — Милорд Дрейк, мне не нужна ваша компенсация, у меня есть всё, что необходимо, поэтому я отклоняю ваше щедрое предложение. Надеюсь всё же, что спектакль доставил вам удовольствие, и вы хоть немного развеяли томившую вас скуку.

— Миледи Алессьер, никакого спектакля не было, и быть не могло. Более того, я благодарен вам за вашу помощь, поскольку уничтожение чаролётов противника силами Сорса В.Б.П. не оставило бы нам возможности для манёвра, и при появлении Чёрного Барона мы могли пострадать. Джер, прошу, закрой рот. Твой противник стал для меня неожиданностью, а смерть его... В общем, это был исключительно его выбор. Не мой.

— Ваша благодарность принята, посему позвольте откланяться. Мой заказчик еще очень хотел о чем-то с вами пообщаться, у меня же выдался слишком тяжелый вечер, чтобы продолжать разговор. Милорд Дрейк, вы соизволите открыть дверь сами, или же мне придется взламывать замок?

Опередив Дрейка на какую-то секунду, я легко открыл замок. Отмычкой.

— Спокойной ночи, Лесс. Отдохни... Пожалуйста. — Я улыбнулся краешками губ. — Дрейк, замок — ни к чёрту, открывается уж слишком легко.

Вампир только пожал плечами.

— Алессьер, вам только остаётся сообщить мне, какая вам необходима компенсация. Можете посоветоваться со своим браслетом. Он вам насоветует.

— О да, браслет насоветует. Переспать с вами и не заморачиваться, такое он посоветовать точно может. — Девушка кивнула мне. — Джерайн, я проснулась недавно. И после такой беготни мне не сон нужен, а просто отдых в спокойной обстановке. Конечно, это не обязательно, но поскольку в моих услугах на данный момент нет никакой необходимости, то я предпочту откланяться.

— Удачи — проговорил я, провожая девушку взглядом, после чего плотно закрыл дверь.

— А теперь не мог бы объяснить мне, что же на самом деле произошло? — Я в упор уставился на Дрейка.

— Я не имею к этому никакого отношения. Скорее всего, нас вычисли при отлёте из Иррестана. Предугадать маршрут следования не так уж и сложно. Тут, конечно, есть альтернативы, но всё равно — у нас было две или три альтернативы в выборе маршрута. Я уж и не знаю, что могло нас ждать, выбери мы другой перевал, но противниками для нас эта мелюзга не была. Просто наёмный сброд, призванный не то задержать... Не то красиво умереть, как тот твой знакомец. Нет, сам узнаешь, кто он, когда пообщаешься поближе. Кстати, прилетаем завтра, часам к шести утра. Рекомендую наконец собраться и выспаться. Вопросы больше не принимаются... Пожалуйста, убирайся вон, мне нужно подумать.

Замок призывно щёлкнул.

— Удачи!

Снова приходится терять время... Хотя, с другой стороны — возможности выспаться возникают не так уж и часто. Ночь была убита сном, а утром нас уже высаживали с Белой Птицы. Всё так же натягивались тросы, мешок с вещами тяготил спину, скрывая в себе превращающийся клинок. Впереди виднелись стены Гранца, последнего крупного людского поселения перед землями сидхе. Мы сошли с платформы, Дрейк обнял нас по очереди на прощание, и при том шёпотом сказал мне:

— Знаешь... Всё это время я так и не мог понять, как и зачем ты дал Птице сознание ехидной женщины с литературным даром? Это намного хуже твоего браслета, знаешь ли. Так что приключения твои, Джер, только начинаются.

Я ничего не смог ответить, глядя на то, как платформа с вампиром растворяется в предутренней дымке...

Вроде ненароком отрезанных голов, осиновых колов в сердцах и прочего подобного.

И этим они в корне отличаются от жителей Иррестана-подземного, которые предпочтут лишний раз взглянуть на потолок, чтобы убедиться в прочности креплений, чтобы не быть заваленными камнями когда выяснится, что крепления были недостаточно хороши.

Чароход — это ^[2] летучий корабль, который движется при помощи магии. При всём том, для управления большинством чароходов капитан не обязан уметь плести заклинания. Основа любого чарохода — это Сорс, прибор, который способен как к добыче маны, так и к примитивным её преобразованиям. Таким образом, чароходы отличаются друг от друга по аэроднамическим характеристикам, по мощности и накопительной способности Сорса, а так же по тому, насколько Сорс способен преобразовывать ману в различные заклинания. Большинству Сорсов хватает мощности только на две-три одновременные операции. Таким образом, бои чароходов обычно довольно краткосрочны. Корабли выходят на дистанцию «стрельбы» и после нескольких залпов защита одного из них гаснет. Экипажу приходится сдаваться, или погибать, потому, что Сорсу не хватает энергии на движение и бой одновременно. Корабль Дрейка, Vera Be'glora Preza, или, сокращённо, V.B.P. не только быстрее аналогов, но и обладает гораздо более продвинутым Сорсом, способным вести огонь практически без потерь в скорости.

Кто сказал паразиты?!! Да будь проклят тот день, когда я начал оснащать сложные автоматы разумом!

Глава 10.

Алессьер.

Я окинула взглядом окрестности и вздохнула, поправляя сумку-рюкзак на плечах. Прикинула, сколько идти до едва виднеющихся за макушками вековых елей стен Гранца, поняла, что могло быть хуже. Дрейк вполне себе мог нас высадить гораздо дальше — осторожничать стал после нападения «черного летающего гробика». Было ощущение, что он поскорее хочет избавиться от порядком надоевших ему пассажиров, и улететь от греха подальше куда-нибудь на другой конец страны. В идеале — за ее пределы.

И упрекать я его за это не могла. Жить хочется всем, кроме отчаянных и самоубийц, а Дрейк не был ни тем, ни другим. Похоже, ему не настолько наскучило жить, раз он цепляется за существование столь упорно.

«Вампиры — вообще существа странные. Особенно старые. За столько лет у них вырабатывается уникальное самосознание, а после лет ста своей не-жизни они уже неспособны на самоубийство, кроме совсем уж исключительных случаев.»

Слушай, Фэй, тебе бы лектором работать в столичном училище магии. Теоретиком.

«К сожалению, дорогая, разумные артефакты на службу не принимают.»

Что-то у меня в последнее время возникли сомнения относительно твоей разумности, — мысленно отмахнулась я, спускаясь вниз по косогору и входя в густой пролесок.

«Не нравится мне здесь», - мрачно пробормотал Фэй.

— Мне тоже. — Я оглянулась на Джерайна, спокойно идущего чуть поодаль. Он поймал этот мой взгляд и чуть искривил губы в подобии улыбки.

— Лесс, согласись, что нас хорошо подбросили?

— Не соглашусь, — буркнула я, обходя бурелом и окидывая взглядом представший перед нами глубокий овраг. Перепрыгнуть не получится — глиняные берега раскисли от ночного дождя, того и гляди — оползут под ногой, и придется тогда вылезать из грязного мелкого ручейка, что протекал на дне. — Хорошо, просто слов нет.

— Дорога, как и мост, левее. Я видел, пока нас опускали. Видимо они все-таки сбились с курса. — Джерайн осмотрелся и с силой нажал плечом на молоденькую сосенку, росшую на берегу овражка. — Ты тут пройти сможешь?

— После абордажных тросов? — скептически вскинула бровь я, оглядывая импровизированный мостик. — Только если это деревце не переломится. Впрочем, могу предоставить тебе честь первопроходца. Клятвенно обещаю в случае чего помочь тебе вылезти.

— Согласен, рисковать попусту не стоит. Прошу прощения. — Джер обхватил меня за талию одной рукой, второй выстреливая один из своих захватов так, что тот обхватил ветку пожилого вяза, росшего на той стороне оврага. Еще секунда короткого полёта — и мы на той стороне.

— Совсем про них забыл, еще раз извини.

Нет, я, похоже, его сама убью. Чем-нибудь позорным. Уроню ночной горшок на голову, когда будет такой под рукой, может, тогда одумается и перестанет выкаблучиваться.

«Э-э-э... Лесс, а он, вроде как, хотел как лучше...»

А он всегда хочет, как лучше, а получается, как всегда.

— А без показухи никак? — ехидно осведомилась я, косясь на несчастное бревнышко, всего пять минут назад бывшее сосной. — Мой совет — бросай привычку сначала делать, а только потом думать, а то и выпендрится успел, и дерево почем зря с корнем выворотил. А со спутником, который силен задним умом, одни проблемы, не находишь?

— Это еще не задний ум, задний был бы, если бы пришлось бегать туда-обратно по бревнышку, затем бы мы оба сверзились бы вниз, выпачкали всю одежду, включая запасную, затем утопили бы чего-нибудь важное, и лишь затем, я бы вспомнил о своем походном снаряжении. А так — никто не пострадал. Даже сосенка еще достаточно живая, чтобы продолжать расти и дальше, так, чтобы лет через десять тут появился прочный естественный мост, который всем пригодится. Так что — никакого выпендрежа не было.

Сказал и зашагал вперед, больше не оглядываясь в мою сторону. Ну вот, обидела ребенка. Ой, злая я, злая тетя.

«Так выдай конфетку обиженному и пусть успокоится».

Ну, с учетом того, что запросы у него совсем не детские — ну его к крайну. А мне так даже удобней — пусть идет впереди.

«Намекаешь на то, что если заведет не туда — можно будет дополнительно ему по ушам проехаться с критикой?

Заметь — с обоснованной критикой.»

«А, ну да, ну да. Знаю я твою критику. А также то, насколько она обоснована.»

Ты еще скажи, что это недостойно, неприлично и дальше по тексту. Обвинительному.

«Вот и скажу!»

А кто меня уговаривал настрогать детей с трупом, простите, вампиром тысячелетней давности?

Фэй обреченно заткнулся, а я с сомнением посмотрела на небольшую лощину, на дне которой плескалось озеро серебристо-белого тумана, и выглядывали обломанные сучья, как растопыренные, скрюченные неизвестной болезнью пальцы. Я остановилась и прислушалась.

Ничего.

Ни звука, будто бы в этом лесу разом вымерли все птицы. Ну, ладно бы только птицы, в конце концов, рассвет только-только пробудился, может, и пичуги спят, но вот отсутствие вообще любых звуков настораживало само по себе.

«Лесс, мне здесь не нравится.»

Можно подумать, одному тебе.

— Джерайн, а обойти никак? — поинтересовалась я у д'эссайна, на всякий случай оглядываясь по сторонам. Впереди — небольшая лощина, заполненная густым туманом, свивающимся в причудливые клубы, по боках — непролазный валежник. А обходить кругом... нда. Долго будем ходить.

— Ну хочешь — устроим привал на пару часов, затем прорубимся сквозь валежник, задержимся ненадолго... Мы же не торопимся, не так ли?

Я состроила весьма выразительную гримасу, продемонстрировавшую все, что я думаю об одном крайне недалеком д'эссайном, и ласковым голосом вопросила:

— Устали ножки, да? Идем-то меньше часа. И до города рукой подать. Но если твоя волшебная открывашка в данный момент не работает... можем расположиться и на привал, если тебе уже невмоготу шагать.

— Пока не работает. Впрочем, если хочешь побыстрее — можешь прорубиться и сама. А шагать я и поболе твоего могу. Просто мне тут не нравится, — он встал перед спуском в лощину, словно загораживая его, и на лице его крупными буквами прописалось откровенное нежелание туда соваться. Можно подумать, у меня есть.

— Ткни пальцем в того, кому нравится. Квэлями рубить ветки — это издевательство. Фэю тут тоже не нравится, но непосредственной опасности он не ощущает. — Я пожала плечами. — Ладно, пойду на разведку. Если там есть опасность, то я об этом узнаю. А ты подожди здесь, минут через десять я уже буду с той стороны.

— Ладно. А Фэй тогда пусть чуть что орёт. Просто в неправильном лесу могут жить неправильные звери. Так что ты осторожно. Удачи! — Джер уступил мне дорогу с легкой грустью в глазах. Ну да, как же, обидели мышку... то есть д'эссайна. Не дали покрасоваться. Эх, что за «сильный» пол пошел... Или он раньше такой был?

— А Фэй еще и орать умеет? Во дела, а я и не знала. — Я поправила квэли и шагнула в густой туман.

Спуск был... странный. С каждым шагом я словно погружалась в холодный, вязкий воздух, больше похожий на облако. Туман противно холодил тело сквозь одежду, а стоило мне только оказаться на поляне, то он сгустился настолько, что разглядеть хоть что-то дальше собственной руки не представлялось возможным.

Фэй, надеюсь, что ты компасом работать умеешь?

«Не волнуйся, сбиться с дороги не дам. Иди пока вперед, только не торопись. О ловушках под ногами, если такие будут, я предупрежу.»

Надеюсь, что хоть не в тот момент, когда я на них наступлю.

«Обижаешь. Может, я и наглый хам, но дело свое знаю.»

О, у тебя раскрылись глаза!

Я чуть улыбнулась и неторопливо пошла вперед. Туман плясал перед глазами, свиваясь в причудливые узоры, и мне казалось, что белесые щупальца касаются моей одежды и волос, словно пробуя на ощупь. Под сапогом что-то хрустнуло и, наклонившись, я обнаружила скелет. Какое-то некрупное животное, не то волк, не то сбежавшая из города собака. Может, получило рану, а здесь околело, кто знает.

Скелет был почти весь увит каким-то странным растением, похожим на вьюнок, только стебли были более прочными, а зеленые листья пестрели ярко-желтыми размытыми пятнами. Ближе к земле стебельки становились более прочными, покрывались желтоватой корой и становились похожими на шершавые корни дерева.

«Лесс, тут вся поляна такими „вьюнками“ опутана.»

Я резко встала, настороженно вслушиваясь в обступающую меня тишину, из которой словно выплывал навязчивый шепот. Не знаю, как Фэю, но мне он очень не понравился.

«Лесс, беги!!»

Голос Фэя тревожным звуком горна раздался в голове, на миг перекрыв шепот, становившийся все слышнее, и чем четче он становился, тем сильнее кружилась голова. Ноги оказывались подчиняться, а перед глазами все плыло. Ничем другим я не могла объяснить то, почему вдруг земля у меня под ногами пришла в движение. Или это ползучие растения, обвившие скелеты, зашевелились?

Скелеты?

Не один и не два... Много... все не сосчитать...

«Алессьер!!!»

Не могу...

Я упала на землю, придавленная неизвестными голосами, как невидимой плитой, и тогда желто-зеленый стебель перед моим лицом шевельнулся. Изогнулся, как живой, и принялся оплетать мои пальцы холодными, тонкими «усиками». Я попыталась стряхнуть его, но рука не повиновалась. В ладонь словно вонзились тонкие иголочки, и я, как в дурном сне увидела, что стебельки медленно врастают в кожу, а по пятнистым листьям стекают мелкие багряные капли.

Над ухом что-то надрывно завывало, а я цеплялась изо всех сил за ускользающее сознание только для того, чтобы ощутить, как новые иголки проникают в тело...

Пробуждение было не из приятных. Голова кружилась, все тело ломило так, будто бы я сутки сражалась или же переболела страшной болезнью с лихорадкой. Короче, трупом было бы лучше.

«Не уверен, что тебе хотелось бы умереть именно так.»

Со второй попытки мне удалось все же открыть глаза и разглядеть обеспокоенное лицо Джерайна, склонившееся надо мной. Заговорить я тоже смогла не сразу.

— Скажи честно... выгляжу я так же плохо, как и чувствую?

— Нет, несколько лучше. Просто как будто тебя кто-то забрызгал с ног до головы. В следующий раз пойдем вместе, хорошо?

— Даже спрашивать не хочу — чем именно. Но лучше я пройду и соберу все ловушки, чем в них угодишь ты, — выдохнула я, поднося руку к глазам.

Н-да-а-а. По-моему, так выглядели переболевшие оспой. Или еще чем-то таким не менее заразным и смертельно опасным — голубовато-белая кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, и на этом фоне особенно ярко выделялись десятки крошечных, как от уколов, ранок, в которых уже запеклась багряно-фиолетовая кровь. Если мое лицо выглядит точно так же, а, если судить по аналогичному зуду, так и выглядит, то непонятно, почему Джерайна от такого не перекосило.

«Просто он и не такое видел.»

Не сомневаюсь.

— Кстати, ты жареные овощи ешь?

— Какие, к крайну, овощи? — простонала я. — Мне пошевелиться сложно, а ты еще и издеваешься. Не-е-ет, лучше при тебе в беду не попадать, трижды пожалеешь.

— Ну... Не фрукт же то растение, которое тобой хотело питаться? Просто сейчас эта дрянь неплохо прожарена и мне будет жаль, если столько продукта пропадёт. Хотя природа свои раны наверное и сама зарастит. Лесс, может тебе лежать неудобно, или настойки какой-нибудь дать? Я же не знаю, что именно ты сейчас чувствуешь. — Джер подоткнул одеяло и аккуратно подвинул меня поближе к костру.

Я все-таки нашла в себе силы выдать заковыристую матерную фразу, в которой я кратко, но очень понятно объяснила, как я себя чувствую, и насколько мне хочется лежать здесь, когда до города рукой подать. На удивление — полегчало.

«Думаешь, я тут просто так, да? А вообще — тебе повезло, что ростки этого растения не успели проникнуть глубже и достать до внутренних органов. Не знаю, как бы я тогда их из тебя выталкивал.»

А что это за дрянь вообще была?

«Не знаю, если честно. Больше всего похоже на неудачный результат какого-то эксперимента. Но очень прилипчивый и неприятный.»

Это уж точно.

Я посмотрела на Джерайна, который сейчас выглядел донельзя растрепанным... и потерянным, что ли? Захотелось погладить его по волосам, сказать, что все будет хорошо.

Удержалась, не дала слабину. Какая мне разница? Мне бы договор выполнить, с поправками, а там наши пути уже разойдутся. Не знаю, найдет ли д'эссайн самостоятельно столицу сидхе, но если отыщет — до поможет ему всевышний. И крайн не выдаст врагам. Потому что он заслуживает того, чтобы дойти до цели.

Тем временем Джер, видимо, что-то разобрав из моего монолога, кивнул своим мыслям.

— Значит обезболивающее... То-не то... А ладно, оно скорее полезно.

Он кинул в закипающий котелок каких-то травок и уточнил:

— Лесс, ты как к горячему питью относишься, а?

— Никак не отношусь. Я его пить сама предпочитаю. А вообще стараюсь держаться подальше от таких лекарей-самоучек, как ты, — я все-таки умудрилась подняться на локте, критически оглядывая свою одежду. Н-да-а-а. Рубашке однозначно каюк, да и куртка вся истыкана, словно в ней стая дятлов одновременно искали насекомых. Хотя, если в городе попадется порядочный маг-портной, то можно будет все дырочки зачаровать.

— Джерайн, лично я предлагаю как-нибудь до города добраться, там лекари получше тебя наверняка есть. А мне очень не хочется, чтобы ты по ошибке отравил меня чем-нибудь.

— Не отравлю, не волнуйся. Просто учти — проходить городскую стражу с полумертвой сидхе на руках — это, по-моему, дурной тон. Опять же — а вдруг этот цветочек был специально высажен, чтобы проход к городу охранять? Так что лучше чуть-чуть тут перекантоваться. Хотя бы пока твои ранки не затянутся.

Он зачерпнул из котелка варево и принюхался.

— То, что надо. То есть ты будешь горячее, не так ли? — Джер протянул мне кружку. — Еще раз — ничего ядовитого. Так, старое доброе обезболивающее.

Я с сомнением покосилась на пар, клубившийся над кружкой, глубоко вздохнула, но все же принялась пить маленькими глоточками, почти не чувствуя вкуса.

— Почему-то сразу вспоминается, как я тебя кровью отпаивала. А вообще — слишком уж этот поход становится богат на события, тебе так не кажется? Или ты обладаешь уникальной способностью притягивать к себе все возможные неприятности, либо кто-то очень хочет, чтобы ты этот свой Ключ не нашел. Какой из вариантов тебе предпочтительней?

Джерайн вылил в свою кружку остатки варева из котелка, разбавил их водой из фляжки, сделал пару глубоких глотков и ответил:

— Сегодня моя очередь быть на раздаче напитков. Кстати, хлеба закусить не дать? А про богатство на события — если уж твои сородичи оборзели настолько, что послали за мной убийц на нейтральную территорию — то о каких еще неприятностях может идти речь? Тем более что благодаря этим приключениям, мы изрядно подсократили дорогу.

— Вот если ты каким-то чудом попадешь в подземные залы Seith'dar'Estell, то тогда поймешь, что до того момента неприятности у тебя даже не думали начинаться, — фыркнула я, отставляя в сторону кружку, от содержимого которого мне, как ни странно, полегчало. Потянулась к своему рюкзаку, доставая небольшое зеркальце в серебряной оправе из бокового кармашка.

Нда-а-а-а. В гроб и то краше кладут. Интересно, Джерайна сильно перекосило в первые секунды после того, как он меня увидел, со стебельками, торчащими из всех этих мелких ранок? С таким лицом в городе появляться нельзя — схватят и отправят в карантин, как прокаженную, и хорошо, если не спалят огненным сгустком с расстояния полета стрелы. Так, на всякий случай.

«Смею тебя огорчить — эти ранки заживут за день-два, не раньше. В соке тех растений было какое-то вещество, от которого заживление замедляется. Даже я ничем особо помочь не могу.»

Но два дня в лесу я сидеть не намерена.

Я покосилась на Джерайна, старавшегося не смотреть в мою сторону, и меня осенила идея.

Фэй, а ты можешь на меня качественный морок наложить? Чтобы первый попавшийся маг не смог уличить?

«Думаю, что да. Если подпитывать заклинание — то без проблем и неделю продержится. Тебе замаскировать ранки?»

Нет. Сделай из меня человеческую женщину. Гранц — город смешанных рас, но сидхе там не любят. Просто немного измени меня, чтобы я казалась человеком. И мне жить проще, и тебе проблем меньше.

«А мне-то почему?»

Риторический вопрос. Потому что тебе меня вытаскивать в случае чего.

«Принято.»

Рубиновый глаз на браслете замерцал, руны налились огненными отблесками, которые переползали на мою кожу, стремительно меняя ее цвет, превращая в золотисто-коричневую, такую, какая бывает у человеческих женщин, много времени проводящих на открытом воздухе. Я довольно кивнула и, заглянув в зеркало, обнаружила, что Фэй постарался на славу — на сидхе я теперь походила весьма отдаленно. Скорее, на простолюдинку, в жилах которой течет дворянская кровь. Фэй почти не изменил мое узкое лицо, но глаза стали меньше и светлее, превратившись в серые, а волосы утратили свой синеватый отблеск, став темно-каштановыми.

— Джер, ну как тебе? — осведомилась я, окликая д'эссайна, возившегося с чем-то у костра.

— Замечательная маскировка. Тебе идет. — Джерайн слегка присвистнул. — Только, думаешь, морок не заметят, если будут искать? Прикажи Фэю, чтобы он увеличил степень маскировки чар. Чтобы выглядели как нечто безобидное. Кстати, мой медальон ты носишь?

— Да кто будет проверять, а? Там же не военное положение, просто к сидхе цепляются по поводу и без, а оно нам надо? — улыбнулась я, проводя ладонью по новообретенному лицу, которое даже на ощупь было... не мое, что ли. Исчез маленький, почти незаметный шероховатый шрам у уха, да и бугорки на исколотой хищными растениями коже не чувствовались.

«Между прочим, рекомендую тебе пока убрать квэли подобру-поздорову. Сама знаешь — слишком уж характерное оружие. У человеческой женщины оно не может находиться.»

Да знаю я.

Я раскрыла рюкзак и принялась укладывать в него квэли. Жаль, конечно, что тогда у меня останется только метательное оружие и кинжалы, но надеюсь, что они мне не настолько понадобятся. Кожаный наруч с метательными треугольниками, недавно снятый и убранный в рюкзак, теперь вновь занял свое место на моей левой руке — так мне будет спокойнее.

— Честно говоря, про твою подвеску я как-то позабыла. Висит себе и висит, как-то не до нее было в последнее время, а что?

— Граница всегда граница. А подвеска... Там и полезное кое-что есть. На крайний случай, так что я бы хотел, чтобы ты хотя бы представляла, что на себе носишь и на что можешь в крайнем случае рассчитывать.

— Крайн, у тебя хоть одна вещь без скрытых сюрпризов бывает?! - Я сняла через голову цепочку с подвеской, и принялась подозрительно ее рассматривать. — Знаешь, похоже, что мне пора взять себе в правило, что ничего и никогда нельзя брать из рук д'эссайна, предварительно не проверив это «что-то» на предмет скрытых свойств.

«Вот-вот, он тебе, между прочим, укрепляющее зелье с легким наркотическим эффектом подсунул, вот тебе и похорошело», — моментально настучал Фэй. Я нахмурилась, выразительно глядя в подозрительно честные красные глаза.

— Учти, что никаких вредных для владельца свойств там нету. К примеру, сейчас медальон окружает защитное поле, которое не позволяет его так или иначе испортить. Но. Если ты его снимешь, то этой тонкой фиолетовой кромкой сможешь разрезать почти что угодно. Огонь может помочь развести настоящий костер, а феечка — замедлить падение. Только учти — заряда в нем надолго не хватает, перезарядка долгая. Так что — только на крайний случай.

— Значит, пусть на крайний случай лежит в кармане, — подвела итог я, пряча медальон в один из внутренних карманов моей куртки, к другим амулетам разной степени полезности. — Мне Фэя пока что хватает под завязку, хватит с меня магических штучек. Ну, так что, ты готов идти? Тогда тушим костер, собираем вещи и валим из этого леса, видеть его больше не могу.

— Лесс, пусть на крайний случай он висит у тебя на шее. То, что у него есть полезные свойства, не умаляет его ювелирной ценности. Если ты уже можешь идти — то собираемся, — он запихнул кружку обратно в рюкзак, и принялся затягивать завязки.

— Не умаляет, конечно. Но мне и сапфировой звезды на шее достаточно для того, чтобы меня не раз и не два попытались ограбить в крупном пограничном городе. Носить на шее еще и твой медальон — это почти наверняка сталкиваться с ворами ежевечерне. Да и объемная она, на груди мешается, — пожала плечами я, поднимая свой рюкзак с травы и водружая его на спину. — Всем хорош твой подарок, только вот на придворную даму, обвешанную драгоценностями, мне походить никак не хочется.

— Маскировка-маскировкой, но тогда бы ты и звезду ради неё могла бы снять — или попросить Фэя скрыть мороком и ее. — Джерайн потянулся, после чего с хищной улыбкой уставился на меня. — Ну и как ты? Чувствуешь себя готовой к продолжению приключений? Нутром чую, что они нас настигнут и скорее рано, чем поздно.

— А с тобой по-другому и не получается, — вздохнула я, критически оглядывая д'эссайна с головы до ног.

Н-да. Быть может, в приграничном городе на сидхе смотрели бы косо. Но вот разыскиваемого моими родичами д'эссайна там точно не проморгают. Хотя бы потому, что мне легко скрыться за мороком, а вот его кроваво-красная шевелюра явно не поддается магическому воздействию... Разве что...

«Лесс, ты думаешь, он на такое согласится?» — ушлый браслет, разумеется, уже выхватил эту идею — настолько живо я представила себе эту незабываемую картину — и, насколько я поняла, был очень даже за. Осталось узнать мнение Джерайна.

Не-а, точно не согласится.

«Вот именно!»

А если тайком? Фэй, я в тебя верю. Ты ведь сможешь продержать на нём морок незаметно, так, чтобы он минут двадцать ничего не замечал. Нам главное через городские ворота пройти, а там как-нибудь разберемся.

«Минут на двадцать — сумею. Только если ты будешь находиться с ним на расстоянии пяти шагов. Когда мне начинать?»

Я дам команду.

— Ну что, идем, Джерайн? — улыбнулась я, искренне надеясь, что улыбка на этом чужом для меня человеческом лице не оказалась ехидной.

— Идем. — Джерайн внимательно посмотрел мне в глаза, но, по-видимому, не заметил там того, чего искал, поскольку пожал плечами и пошёл вперёд сквозь лес.

Путь к городским воротам пролегал через заросший бурьяном и довольно-таки чахлой травой луг, сквозь который желтовато-коричневой лентой вилась глинобитная дорога, за десятки лет утоптавшаяся почти до твёрдости камня. И лишь по осени «камень» наверняка превращался в жидкую раскисшую под проливными дождями грязь, по которой и на лошади-то проехать сложно, чего уж говорить о тяжело гружёной товарами телеге или подводе. Народу у городских ворот почти не было, и четыре стражника, одурев, видимо, от скуки, придирались к входящим по малейшему поводу.

Я прищурилась, разглядывая разгоравшуюся сутолоку у ворот. Ищут. Голову даю на отсечение — что-то ищут.

«Или кого-то, — подал голос доселе молчавший Фэй. — И знаешь, меня это как-то не удивляет. Если они вас в Иррестане чуть не достали, то рядом со своей границей — и подавно.»

Фэй, ты готов? — поинтересовалась я, увидев, как стражники, заметив на бурой ленте дороги две неторопливо идущие фигурки, насторожились, пристально вглядываясь в нас. К счастью, это у меня зрение, ничуть не уступающее эльфийскому по остроте, а ночью даже превосходящее его, но стражники не могли таким похвастаться. Еще несколько минут они даже рост наш не смогут определить, не то что отметить какие-то детали.

«Всегда готов.»

Накладывай морок, — скомандовала я, идя вровень с Джерайном.

На этот раз никаких вспышек или сияния не было. Просто черты лица и тела д`эссайна поплыли, как глина под дождем, смазались, а потом замерли — простым лицом зрелой женщины с длинными волосами странного рубинового оттенка, который может достигаться, если изо дня в день ополаскивать голову особым настоем горных трав. Фэй пошел дальше — добавил этому суровому, чуточку усталому женскому лицу еще и чуть выступающую нижнюю челюсть, так что теперь красные глаза можно было приписать малой толике орочьей крови в жилах.

Фэй потрудился на славу — теперь в этой могучей воительнице, многое повидавшей на своем веку, мало кто заподозрит гибкого, как плеть д'эссайна, которого сейчас наверняка поджидают в городе. Я с трудом согнала с лица улыбку, оценив, какими женскими прелестями наделил браслет своего бывшего хозяина и создателя — ради такого бюста большая часть мужчин готова не смотреть ни в лицо даме, ни на ее положение в обществе.

А городские ворота становились все ближе. Стражники наконец-то разглядели, какое диво подослала им судьба, и заулыбались. Впрочем, присмотревшись к лицу рубиноволосой воительницы, которая явно опекала вторую, более хрупкую и женственную девушку с небольшим кинжалом у пояса, стражники согнали сальные улыбочки с лиц и подтянулись.

Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать.

— Назовите вашу цель прибытия в славный город Гранц? — заученно пробубнил один из стражей порядка. Я покосилась на молчавшего Джера и, улыбнувшись как можно безобидней, прощебетала:

— Да вот город ваш посмотреть хочется. Знаете, впервые отпустили на мир посмотреть, вот и решили к вам заглянуть. Ни разу не видела большого города, сама-то я из поселения, что тут недалече, в паре дней пути. Загранками прозываются.

«Лесс, на тебя уже смотрят, как на блаженную.»

Пусть, лишь бы не сочли опасной.

«Хороший ты талант в землю зарываешь. На сцене театра тебе не было бы равных.»

— Понятно все с тобой, девка, — встрял в мой монолог о «красоте города» второй стражник, постарше, чем первый.

«Побоялся, что болтать до вечера будешь», - съязвил Фэй.

— Куда ж лошадки-то ваши делись, не пешком же сюда шли? Да и кто эта баба?

При этих словах «баба» удивленно приподняла бровь, подозрительно глядя то на стражника, то на меня. Я же поспешила объяснить.

— А это охрана моя. Бедная женщина, ей столько пришлось перенести в жизни, — вполне себе натурально огорчилась я. — К несчастью, онемела она от горя, мужа своего схоронив, но она прекрасно видит и слышит, а меч ее вполне способен защитить меня в пути. А без лошадей мы потому, что ехали через лес, остановились переночевать. Утром глядим — лошадей нет. Не то своровал кто, не то нежить лесная увела...

«Бедную женщину» перекосило. Стражники сочувственно закивали. Фэй гнусно захихикал у меня в голове, а я из последних сил тянула на себе весь этот спектакль, надеясь не сорваться в решающий момент.

— В таком случае, с вас по серебряной монете за вход — и можете наслаждаться нашим прекрасным городом, — важно и чуть снисходительно объявил один из стражей.

Я для вида поломалась, даже попыталась торговаться, чтобы у стражников и мысли не возникло, что с нас можно было бы и по пять серебряных затребовать — не разорились бы, но показать такое — себе дороже. Так что две монетки из моего кошелька перекочевали в мозолистую ладонь стражника, а мы оказались в Гранце. Я с облегчением выдохнула, и тут же краем уха услышала, как кто-то из стражников смачно сплюнул и высказался на тему «дуры-бабы, нет бы по тракту ехать, а они напрямик через лес зарядили». Ну и крайн с ними, главное, что без проблем попали в город.

Но стоило только воротам скрыться за нашими спинами, как Джер затолкал меня в ближайший узенький переулок, нависая надо мной грозной скалой. Если бы не очень натурально колыхающийся бюст перед носом, я могла бы забеспокоиться. А так я чуть не засмеялась в голос.

«Я бы на твоем месте не стал смеяться...»

— И что служит поводом для твоего веселья?

Возможно, в другое время я бы насторожилась, заслышав этот обманчиво спокойный тон д'эссайна, но колдовство Фэя настолько изменило его тембр, что от многообещающей фразы, произнесенной соблазнительным женским голосом, я тихо сползла по стенке, всхлипывая от смеха.

— Дже... Джерайн... Из... Тебя такая... Шикарная женщина вышла-а-а-а-а-а! — выдавила я, трясясь от смеха и понимая, что поделать с этим ничего не могу. В голове у меня неприкрыто ржал Фэй, который наконец-то соизволил сделать иллюзию видимой для самого Джерайна. Ой, а вот это он зря-а-а-а, я ж теперь не унесу ноги от разъяренного такой вполне себе безобидной шуточкой д'эссайна. Крайн, мы с Фэем что, на его любимую мозоль наступили?

— Я бы на твоем месте не стал смеяться. Нет, морок шикарной бабы с моей шевелюрой — это идея неплохая. Только учти — расход маны на подобное священнодействие непропорционально высок. Так что на твоем месте я бы сперва — добрался до таверны, а хохотал бы уже потом... И еще одна просьба — в следующий раз... Посоветуйтесь со мной! — последнюю фразу Джер почти проорал. Попутно он поднял меня в воздух и немного потряс. — Так соображается не лучше? Зеленые слоники вокруг не прыгают?!

— Нет, но твоя новая грудь прыгает не менее впечатляюще, — а вот не на-а-а-адо было мне наркотические вещества в лекарство подкидывать, мне теперь море по колено и сам крайн не брат. Только этим можно было объяснить тот факт, что я продолжала глумиться над д`эссайном, все еще держащим меня на вытянутых руках за воротник подозрительно потрескивающей куртки.

Тут Джер резко отпустил меня так, что я еле удержалась на ногах.

— В гостиницу. Быстро, быстро. Двигай. Неужели у тебя сверхвосприимчивость? Жаль, что не знал.

— Нет, просто у тебя зелье какое-то особенное. Или Фэй под шумок чего нахимичил, — фыркнула я, поправляя куртку. — Между прочим, соображаю я не хуже, чем раньше, просто сейчас у меня несколько снижен... э-э-э... критерий опасности. Кстати, тебе не кажется, что проще с тебя морок снять сейчас, чтобы не объяснять, почему в гостиницу зашли две женщины, а потом внезапно получилась женщина с мужчиной? Пока нас никто не видит в этом несчастном переулке?

— А кто тебе сказал, что будет выходить женщина с мужчиной? Раньше гостиницы морок не снимайте, ладно? Фэй же ничего подобного без твоего ведома точно бы не провернул бы...

«Похоже, гроза прошла стороной», — хихикнул Фэй. — Ты на него хорошо влияешь. «Раньше он такую шуточку просто так с рук не спустил бы».

А по-моему, ему нравится, даже прихорашиваться начал.

— Джер, а ведь тебе идет, — подмигнула я, наблюдая за тем, как д'эссайн пытается хоть как-то соответствовать возложенной на него роли. — Будь я мужчиной — непременно постаралась бы пробраться к тебе в постель.

— Если твой Фэй использовал тот же вариант, что и во времена моего отъявленного хулиганства, то могу сказать одно — извращенцев, клюющих на орку, обычно не так уж и много. Естественный отбор, панимаишь. — Джерайн криво ухмыльнулся. — Опять же, подобного наглеца не так уж и сложно отшить. Вот так, — он резко согнул ногу в колене, демонстрируя какую часть тела несчастного мужчины он повредит. — Это очень хорошо остужает пыл.

— А-а, крайн! Джер, ты на корню губишь мои прекрасные девичьи мечты, — театрально прижала руку к груди я, отметив, что Фэй все же несколько приукрасил и мои формы, сделав их, правда, настолько достоверными, что даже зная, что это все — иллюзия, разницу уловить было сложно. — Ладно, пошли на постоялый двор, я знаю неподалеку один довольно приличный.

С этими словами я зашагала дальше по переулку, слыша, как за спиной у меня негромко ругается под нос мой заказчик. Эх, сделал гадость — сердцу радость. Приятно-о-о-о.

«Лесс, а ты не запутаешься в этих переулках? Ощущение, что их проектировали не то спьяну, не то на корабле в сильный шторм.»

Не запутаюсь. Можно сказать, что я здесь выросла.

Фэй благополучно замолчал, и не возникал до тех пор, пока мы не вышли на площадь, с краю которой стояло небольшое двухэтажное здание с надписью витиеватыми буквами на добротной вывеске — «Серебряный тростник».

— Вот мы и пришли. Скажи, милая, готова ли ты кокетничать, как любая уважающая себя женщина средних лет, долгое время путешествующая без надежной мужской опоры и ласки у потухшего костра? — с пафосом вопросила я, берясь за вычурную бронзовую ручку двери.

— Я вообще немая. И потому — готова... — как его не перекосило — не знаю.

— Только ты учти, немая — это даже лучше. После постели не расскажет о тех глупостях, которые ей можно наболтать в процессе, — охотно просветила Джера я, заходя в царивший под низким потолком полумрак.

Что поделать — постоялый двор, который держит эльф-полукровка, должен быть красивым, а если не удается добиться роскоши — то хотя бы таинственным, чтобы сумрак сумел скрыть недостатки убранства.

Джерайн Тень.

Итак. Стараниями одной неадекватной сидхе я теперь выгляжу как женщина. Прекрасно. С выдающейся фигурой. Неплохо. Но явись ко мне крайн в своём истинном обличье — я, похоже, весьма понравился одному наглому эльфу! Нет, поначалу заведение, в которое привела нас Лесс, мне даже понравилось. По крайней мере тем, что тут царила тишина, все посетители разговаривали негромким шёпотом, а на освещении хозяин честно сэкономил, пытаясь создать таинственную атмосферу. На моё зрение этот полумрак, конечно, не рассчитан, но сама попытка — неплохая.

Сами посетители почти не обратили на нас с Лесс внимания, в отличие от этого мерзкого эльфа, стоявшего за стойкой. Он, не долго думая, подошел к нам, отвешивая грациозный поклон, и поначалу вежливо осведомился, чего желают прекрасные леди. «Леди» в наших с Лесс лицах желали в первую очередь перекусить, во вторую — отдохнуть, о чем слегка успокоившаяся сидхе и поведала эльфу, оказавшегося хозяином заведения. В результате нам тотчас был отведен небольшой круглый столик недалеко от стойки.

— Как маскировка — держится? — шёпотом уточнил я у Лесс.

— Ещё как, — ехидно хмыкнула та, невинно теребя кончик тёмно-каштановой косы. Было видно, что со своим обличием она сроднилась, по крайней мере, в шкуре человеческой женщины она чувствовала себя явно комфортно. Чего было нельзя сказать обо мне. — Только ты чуть-чуть ссутулься, потому что большая грудь всегда слегка перевешивает вперед. — Язва.

— Даже если мышцы спины сильные? — Удивился я. Такие подробности меня никогда не интересовали, впрочем и обладательниц сильно выдающегося бюста среди моих прямых знакомых не было.

— Даже. Все время держать спину ровно — это гарантированно её перетрудить, — ответила Алессьер, глядя в сторону стойки. — Кстати, похоже, что ты, милая моя, приглянулась хозяину этого заведения, он направляется к нам с бутылкой очень неплохого вина. Так что улыбайся, хлопай ресничками и молчи, ты ж немая.

Похоже, вся эта ситуация забавляла сидхе донельзя.

— Ты только ему объясни, что я «немая», а? — уже совсем тихим шёпотом уточнил я. Всё, в следующий раз никаких обезболивающих она не дождётся. Если уж самая безобидная травка в самой безобидной консистенции действует так сильно — то мне становится ясно, почему сидхе, в отличие от эльфов полагаются больше на магическое лечение, чем на естественные препараты.

— Милые дамы, вы разрешите присесть? — Эльф широко улыбнулся, ставя на стол запечатанную бутыль сладкого красного вина и три бокала. — Это вам сувенир за счет заведения, чтобы скрасить ваше ожидание основных блюд. — Он убрал с лица тонкую прядь медового цвета и улыбнулся мне, глядя в лицо. Извращенец.

— Могу я узнать ваше имя, прекрасная леди?

— Она, к сожалению, немая, — с почти неподдельным сочувствием покачала головой Алессьер. — Её зовут Джерина, и, несмотря на её несколько суровый внешний вид, с теми, кто ей симпатичен, она изумительно мила и заботлива... — Лесс, похоже, понесло. С неё станется разрекламировать меня так, что завтра полтаверны будет пороги обивать.

Нет, конечно, я могу кого-нибудь из них сожрать, но не всех же! Хотя если аккуратно... И по очереди... Нет, только в крайнем случае. Кости девать будет некуда. Я слегка пихнул сидхе ногой под столом, демонстративно подправляя свой маникюр острым ножом.

— Прекрасное имя, леди Джерина. А вы, — это уже к сидхе, — её подруга?

— Конечно, — беззастенчиво соврала та, — самая близкая и лучшая! О, к нам, кажется, заказ прибыл!

Разносчица принялась расставлять тарелки на столе, а настырный эльф нипочем не желал уходить. К сожалению, Лесс уточнила, что «моя подруга всё слышит и понимает», и теперь меня осыпали изысканными комплиментами с головы до ног. Хотя, по моему мнению, у этого ублюдка давно не было повода попрактиковаться в комплиментосложении. Так, сравнение моих зубов с пиками Иррестана — это перебор. Столь разветвлённых пещер в моих зубах нет, да и не может быть. Да и драгметаллов в них тоже я ещё не находил. А сравнение моей груди с двумя дынями скорее было комплиментом для Фэя, хотя, как гордый создатель я и могу записать его на свой счёт... Но две дыни — это перебор. После сравнения же моих рук с ветвями молочного дерева я, совершенно случайно, погнул вилку. И тут же разогнул обратно, с тихой яростью одним движением отрезал кусок отбивной...

Хуже всего было то, что сидхе только добавляла масла в огонь, поощряя эльфа на состязание в изящной словесности, а сама уже только что на столешнице от смеха не лежала, постоянно вытирая текущие из глаз слёзы кончиком белоснежной салфетки, уверяя, что это у нее слезы восхищения. Ну да, как же! Восхищения своей гнусной проделкой!!

Так... Это точно нужно прекращать. Предельно неловким движением руки я умудрился как опрокинуть на стол бокал, так и облить саму Лесс вином. Тут же вскочил, опрокинув стул, и, старательно мыча, принялся вытирать вино с её костюма... Молодец Фэй, отразить успел, итак, вытирал вино я носовым платком эльфа, который я вытянул у него из рукава. Причём стол от моих манипуляций уже изрядно шатался.

— Ах, милая, да тебе, похоже, уже хватит, — проворковала сидхе голосом, не предвещавшим ничего хорошего. Для меня, в первую очередь, по глазам Танцующей было понятно, что спектакль еще не окончен. Так и есть.

— Извините, вы мне не поможете? Отведите мою подругу в комнату, пожалуйста, вы же видите, что для меня она слишком тяжела, я не справлюсь, а я пока расплачусь за ужин и ночлег. Премного благодарна вам за всё!

Если я не убью Алессьер, то наутро найдут обглоданный скелет эльфа. Хотя... эльфа, думаю, вообще не найдут. А я, как «немая», ничего объяснить не смогу... И не буду. Я вцепился в Лесс обеими руками и, решив, в таком случае, разыгрывать пьяную до конца, принялся мычать что-то жалостливое.

— Джерина, успокойся, никто тебя бросать не собирается, — а вот таким голосом разговаривают с душевнобольными. — Тебе всего лишь помогут, если я сейчас не оплачу нам ночлег, что мы с тобой делать будем, а?

После чего Лесс голосом, способным разжалобить и камень, попросила помощи у хозяина заведения, объясняя, что ей нужно выпутаться из объятий непутёвой и нетрезвой подруги, чтобы иметь возможность покинуть «наше красивое общество», а заодно — заплатить за комнату... Вперёд, конечно же.

Эльф при этом смотрел на меня такими глазами, что одежда на мне, кажется, начала тлеть. Убил бы... Лесс всё-таки нарывается — и моё терпение скоро лопнет, так, что я что-нибудь натворю... Интересно, а эльфа нашего Лесс никак не заинтересовала?

Похоже, что никак. Угораздило же нарваться на любителя экзотики, которого уже не привлекали симпатичные представительницы рода человеческого, зато на женщину с примесью орочьей крови потянуло, как железную стружку к магниту. Конечно, я могу набить ему морду. Даже с летальным исходом.

И? Срочно менять маскировку, хотя лучше полуорки маскировки и нету? А затем — шугаться ещё и от официальных властей города? По-моему, ситуация пока терпит.

Так что я позволил расцепить свои пальцы, после чего Лесс, которая шустренько убралась к стойке, перед этим пообещав «милой подруженьке», то есть мне, отдельную комнату. «На всякий случай», как выразилась она. Я протестующе замычал, но она не поняла, так что пришлось пьяно повиснуть на хозяине, пачкая слюной его рубашку, пока он воспрял духом, шепча мне на ухо какие-то семиэтажные комплименты. Кстати, вот комплименты у него были занимательные, некоторые из них я однозначно позаимствую. Интересно, что будет, когда он оценит состояние своего костюма?...

К сожалению, узнать это я не успел, потому как вернулась ехидно ухмыляющаяся Лесс, которая с «прискорбием» сообщила, что на эту ночь отыскать раздельные комнаты не удалось, но завтра эта проблема, наверное, решиться, и попросила хозяина помочь нам добраться до комнаты.

И тут случилось непредвиденное.

Мне уже случалось носить на руках женщин, детей, трезвых и нетрезвых мужчин большинства рас... но вот чтобы на руки брали меня?!

Эльф подхватил меня на руки, правда, немного при этом пошатнувшись, и понёс меня на второй этаж. Я умудрился при этом пронаблюдать за медленно сползающей по стенке от хохота Лесс. Пометка — быть аккуратнее в отношении неё с наркотическими препаратами.

Донёс он меня довольно быстро, после чего был вынужден поставить на пол. Я честно раскланялся, изобразив на лице самое живое восхищение, после чего нырнул внутрь комнаты и запер дверь на засов, привалившись к ней изнутри.

За дверью повисла тишина, затем эльф, чуть повздыхав, почти неслышно спустился вниз. Интересно, когда он пересчитает деньги в своём кошельке? Нет, мне они, конечно, нужны не были — но ловкость рук тренировать никогда не лишнее.

А ещё — Лесс догадается постучаться в дверь, или будет пытаться войти так?

Не догадалась. Спустя пару минут, на подоконнике возникла уже знакомая фигура. Наверное, надо было закрыть ставни, поскольку она слезла с подоконника и одарила меня широкой и ехидной улыбкой во все тридцать два зуба.

— Ну, как тебе, миля подруженька, ощущать себя женщиной? Понравилось? Комплименты говорят, на руках носят... А зубами-то скрипишь зачем?

— Лесс, а почему ты полезла через окно? Среди бела дня?!!

— Во-первых, окно выходит не на площадь, а на маленький переулочек, так что меня никто не видел, а во-вторых... Ты что, меня бы сразу впустила? А топтаться у двери мне не хотелось. — Девушка плюхнулась на единственную в комнате широкую кровать, пару раз подпрыгнула, оценивая упругость матраса, и задумчиво выдала.

— Интересно, а мне специально комнату с двумя кроватями не дали, чтобы мы с тобой не надумали в ней остаться и сэкономить?

— Не впустила, а впустил. Не обманывайся этой иллюзией, пожалуйста. То, что делает меня мужчиной всё ещё на месте. А в дверь, право слово, можно и постучать. — Я упал на кровать по соседству с Лесс.

— Наверняка. Хотя скорее просто она была свободной — а раздельный двухместный номер — это немного нонсенс... И лучше я пока буду общаться с тобой, как с женщиной, потому что не хочу как-нибудь оговориться — это раз. — Она села и начала возиться со шнурками сапог. — А во-вторых, мне всегда казалось, что мужественность и наличие небольшой детальки связаны весьма поверхностно.

— Небольшой?! Кстати, у меня, по-твоему, не хватает мужественности? — Я выпятил нижнюю челюсть вперёд.

— Относительно всего тела, разумеется. Если, конечно, у дэссайнов длина приспособления не вполовину длины туловища, но тогда мне безумно жаль твоих любовниц. — Лесс скинула сапоги и вытянулась на кровати. Окинула моё изменившееся лицо пристальным взглядом. — Хватает. А в этом облике, дорогая, у тебя появился даже некий шарм и экзотичность.

— Относительно длины тела этот орган небольшой, конечно, но глаза, к примеру и того меньше — а их часто называют большими... — Я последовал примеру Лесс и также стянул сапоги, окончательно растянувшись на кровати. — И как?... Тебе нравится, дорогуша?... - томным шёпотом поинтересовался я.

— Полагаю, что хозяину этого замечательного заведения ты приглянулась намного больше. Быть может, ты составишь компанию ему?

А вот ей Фэй голос, к сожалению, не изменил. Как был — сидхийский, чуточку тягучий и низкий, таким и остался. Голос напомнил о том, какая Лесс сейчас под этой человеческой маской. Конечно, судя по эйфории, от которой Лесс ещё не избавилась, ранки всё ещё не болели... Но всё равно неприятно, право слово. Жаль, но придётся дождаться выздоровления... Найти бы хорошего мага — но увы, придётся рассчитывать только на свои силы.

— Думаю, что всё же я ему приглянулся меньше, чем ты мне...

— Милочка, — вдруг абсолютно серьезным тоном выдала Алессьер, до того глядевшая в потолок, — у нас сутки на то, чтобы запастись всем необходимым. Отсюда до сидхийской границы неделя пешим ходом. Полагаю, что ты столько идти не хочешь, поэтому надо купить лошадей. До границы я тебя доведу, а там распрощаемся, Столицу будешь искать сама. И, если провидение будет к тебе благосклонно, то ты её не найдешь.

— Дорогуша, если бы ты знала о провидении столько, сколько знаю о нём я, то ты бы предпочла, чтобы эту вашу Столицу и свою безделушку я отыскал как можно меньшей кровью. — Голос звеняще мягкий, разве что я нажал на «дорогушу» и «кровь», но это, думаю, простительно. — Кстати, могу я осведомиться по поводу твоих планов на остатки этого благословленного дня?...

— Мне в Столице на Опалённом троне не сидеть, и не моя проблема, что и как ты будешь там делать, если вообще туда попадешь, — Она резко встала и принялась рыться в своих вещах, повернувшись ко мне спиной. — Лично я собираюсь как минимум купить сменной одежды, работая на тебя, я почти все свои тряпки кровью испоганила.

— Да, получить готовый костюм, выполненный лучшим портным Империи тебе, конечно, не хотелось, проще купить подешевле, не так ли? — И ещё немного яду в голос. — Интересно, это намёк на то, что любая твоя одежда с лёгкостью отправляется к лес'ксоровой матери?

Я сел на кровати, и прищурившись наблюдал за Лесс.

— Хоть денег у тебя пока хватает?

— Нет, это намёк на то, что даже качественная одежда, залитая кровью и иными жидкостями, восстановлению уже не подлежит — это раз. — Она спокойно обувалась в мягкие остроносые ботинки, в которых можно было передвигаться без лишнего шума, не обращая на меня особого внимания. — Во-вторых, Джерина, тех денег, что ты оставила мне в задаток, хватает с головой, но коня себе покупать будешь сама. Мне, в отличие от тебя, от сидхийской границы еще и в обратный путь двигаться.

Алессьер вытащила из рюкзака квэли, несколько секунд смотрела на них, явно раздумывая, брать или нет, но потом всё-таки надела на себя «сбрую», чуть ослабив ремни так, что теперь рукояти едва выглядывали из-за плеч. Накинула нечто вроде шерстяного кафтана со специальными прорезями, так, что клинки полностью спрятались под одеждой, оставив на виду только рукояти, и принялась расплетать длинную каштановую косу.

— Ты только не забудь приказать Фэю квэли замаскировать. — Я лениво встал с кровати и обулся в сапоги. Достал из кармана ножик, задумчиво осмотрел его и спрятал обратно. — Кстати, добираться в номер так и будем — по стене? Или всё же поступим как умные... Люди, — лёгкое презрение в голосе, — И условимся о стуке, по которому друг другу впускать будем? К примеру — слабый, сильный, два слабых, пауза, слабый, пауза, три слабых, пауза, три слабых. Устраивает?...

— Зачем маскировать магией, если проще сделать вот так? — Девушка наконец-то справилась с волосами, распустив их так, что они полностью скрыли собой рукояти. — Знаешь, если мне придётся применить квэли в бою, то уже без разницы, есть на них маскировка или нет. А так никто не заметит. Между прочим, если ты собралась подыскать себе мужчину на ночь, то я даже приходить не буду. Полагаю, что найти себе достойную компанию на всю ночь я тоже сумею. Так что комната будет полностью в твоем распоряжении.

— Лесс, прости, а насколько быстро ты готова покидать этот город? Я так... На всякий случай спрашиваю...

— Намекаешь на то, что хочешь устроить тут кровавую баню? — негромко поинтересовалась она.

— Намекаю, что мужчина на данный может привлекать меня только в гастрономическом плане. Так что если ты предлагаешь...

— Только если это поможет мне побыстрее от тебя избавиться. — Лесс задумчиво посмотрела на свою ладонь, с которой постепенно стаивала иллюзия. Голубоватая кожа словно истончилась, и сейчас темные паутинки сосудиков оплетали её руку, скрываясь под рукавом. Девушка невесело усмехнулась, сжимая руку в кулак, который моментально облекся иллюзией. — Крайн, даже не хочу сейчас знать, как выглядит моё лицо, если рука такая... Обидно, Фэй говорит, что ничего не может поделать.

— Значит никаких мужчин, кроме меня, в этом номере сегодня ночью не будет. — Я скептически пожал плечами. — По крайней мере, я на это очень надеюсь. А что конкретно говорит тебе «Фэй»?

Тем временем я подошёл к окну и ненадолго высунулся в него. Действительно пустынный переулочек — нищих — и тех нету...

— Какая жалость, придется искать радости жизни в другом месте, — буркнула Лесс. — Фэй только что меня обрадовал, что эффект этой жутковатой «паутины» — это следствие какой-то гадости, которая попала мне в кровь из растений. Надо несколько дней, чтобы организм пришел в норму. Правда, еще он сказала, что может ускорить процесс, но он будет малоприятным. — Она пожала плечами и посмотрела на меня. — И все же советую тебе выйти через дверь, чтобы не вызывать опасений.

Я обернулся.

— Излечение будет гораздо менее неприятным, чем то, как ты получила эти раны. На самом деле, самое худшее — лишних полчаса проведённых в отхожем месте... И, скорее всего, необходимость в действительно свежей одежде. Понимаешь, он постарается отделить яд от крови и вывести его всеми возможными способами. Хотя темп вывода, конечно же, поддаётся управлению.

Я взглянул на мостовую, после чего снова повернулся к Лесс.

— Прости, но я предпочту выйти через окно, поскольку в зале меня дожидается... Один мерзкий эльф. Ключ оставляю тебе, встретимся вечером — благо я наверняка вернусь позже тебя. Хотя в любом случае, входить буду в окно. Придёшь — не забудь захлопнуть ставни, я их открыть сумею. И не скучай без меня, хорошо?

После этого мне оставалось только перегнуться через подоконник, затем, чтобы, сделав сальто, через доли секунды приземлиться на пустынную мостовую и, уже не взирая на домыслы юномудрых сидхе, отправиться отдыхать. На свой собственный страх и риск. Хотя с пугливостью у меня всю жизнь были проблемы, а от авантюризма меня не смогла излечить даже могила, хотя он меня в неё и свёл. Проехали.

Слава богам, но эльфа в тени под окнами я не обнаружил. Это настолько подняло моё настроение, что у меня пропало желание убивать кого-либо сию секунду. Право слово, заняться тем, или иным насыщением я успею всегда. Нет, мне, конечно, хотелось бы, чтобы я при этом мог обходиться без излишнего насилия, но, увы, это утопия. Так не было уже давно.

Парой лёгких мазков по переделанному мною амулету маскировки (на который я и замкнул поддержку облика, придуманного конгломератом Фэй-Лесс) я сильно исказил свою новую внешность. Надеюсь, что теперь тот эльф на меня бы сейчас и не взглянул. Слишком выступающие клыки, но при этом — острые уши и оливковая кожа с медными переливами. Вкупе с парой шрамов через всю физиономию, результат должен был получиться такой, что на меня не то, что у моего длинноухого извращенца — у какого-нибудь сверх-кобеля и то рука не поднимется. Да и кое-что иное — тоже.

Всё это делалось по пути в трущобы. Да, я с трудом, но воздержусь от того, чтобы пропеть трущобам хвалебную оду — по здравому размышлению там нечего хвалить. Вечная смесь запахов смерти, дерьма и дрянной жрачки, больше напоминающей отрыжку мало кому понравится. Нет, это всё служит прекрасным указателем, заблудиться невозможно — просто всякому здравомыслящему существу этот указатель говорит: «Держись от меня подальше».

Для меня, как и для любого д'эссайна, трущобы служили забегаловкой самого низкого пошиба. Да, тут можно кого-нибудь съесть и остаться при этом незамеченным. Главное выбрать улицу, на которой всем плевать, что за страшные крики раздаются у соседей. Если же с выбором улицы произошла ошибка, то можно с лёгкостью уйти от погони, а то и от следствия. Если оно начнётся, конечно же. Стражникам обычно неохота лезть в трущобы. Вот только качество «еды» обычно оставляет желать лучшего. Хотя и среди навоза встречаются бриллианты чистой воды, жаль лишь, что очень редко.

О том, что район, в который я в конце концов забрёл, обладает репутацией городского дна, говорило многое. К примеру — полное отсутствие стражи. Сюда не заходили даже патрули. Дома требовали ремонта даже своей тенью, не то, что внешним видом. Слой грязи на мостовой походил на плодородную почву, разве что пах не так приятно. Хотя я чернозём не нюхал, так что с ощущением запаха могу ошибаться.

Для полного счастья, завернув в очередной переулок, я увидел, как группа каких-то тёмных личностей потрошила кошелёк какой-то не менее тёмной, но не такой удачливой личности. Ой, простите, потрошили уже саму тёмную личность. Кошелёк, похоже, нападавших орков мало интересовал.

Орков?! Здесь?! Среди бела дня?! Откуда?! Настолько близко к границам сидхе?! Крайн, если у нас с тобой произойдёт личная встреча — я тебе всё выскажу. И я надеюсь, что словарь твой после этой встречи сильно обогатится. Очень сильно. А вот количество конечностей уменьшится. И чем сильнее уменьшится — тем лучше!

Я попытался тихо уйти обратно, но, увы, у меня это не получилось. Трое рослых зеленокожих обступили меня, с сальными улыбочками любуясь пышными формами, созданными иллюзией. Krain! As'ak'om'arra! Ну почему я грудь не уменьшил? А теперь поздно. Орки же даже на лицо не посмотрят! Нет, я им даже лапать себя не дам, конечно, но... Я же не настолько голоден, чтобы всех съесть, а убивать ради убийства — не в настроении. И шуму, наверное, будет чересчур много, хотя... Да. Рискнуть, наверное, стоит. Надеюсь, что они ещё не настолько тут освоились, чтобы пытаться оприходовать меня прямо на улице...

Мои краткие размышления прервал «ласковый» удар дубинкой по затылку. Надеюсь, что это ощущение было вызвано тем, что меня не хотели убивать, а не толстыми костями моего черепа. Так, оглушить маленько. Видимо для того, чтобы оттащить в тёмный уголочек, а там... Моим планам это полностью соответствовало, по крайней мере в той их части, которая касалась отсутствия свидетелей, поэтому я послушно прилёг на мосто... На подставленные руки одного из орков.

Всё ещё ни говоря ни слова, орки меня куда-то потащили. Аккуратно нести меня они и не особо старались, и то, что моей головой не цепляли углы зданий — уже счастье. Меня волокли по кривым улочкам трущоб, которые с каждым поворотом становились всё грязнее, и темнее, из-за того, что дома, подобные сгорбленным старцам всё теснее и теснее прилегали друг к другу. Из-за странной молчаливости моих похитителей я не мог понять, когда же они наконец остановятся для свершения своего чёрного дела? Или они решили притащить меня в своё убежище... Неприятно-то как — с толпой я не справлюсь...

Минут через десять блужданий по всяческим закоулкам меня втащили в какое-то здание, где после поверхностного обыска (вылившегося в тщательное ощупывание упругостей морока) и проверки на магию (не показавшей отклонений от фоновой — д'эссайн я, или где?) меня затащили в подвал, где положили на не знавшую рубанка лавку. Хорошо хоть продержали на ней недолго, снова взяв на руки и, с гораздо большей аккуратностью, занесли в большой подземный зал, и я чуть не задохнулся от восхищения. Сегодняшний день богат на сюрпризы!

Прямоугольный зал, саженей пять на десять, да ещё и трёх саженей в высоту, был сложен из костей, весь, от стен и до подставок под факелы. О! Чьих только костей там не было — кости людей и орков, рёбра троллей, и расходящиеся подобием буквы Y позвоночники эттинов, плоские стопы гномов и крылья семургов, украшенные костяными подобиями перьев. Я разглядел даже пару вампирских челюстей, длина клыков которых внушали бы уважение даже акулам. Были там и кисти д'эссайнов, сплетавшиеся в странные узоры. На мой «дилетантский» взгляд — глушилка была идеальной. Кости подогнаны друг к другу настолько тщательно, что даже открытые Врата не дадут никаких искажений фона. Ювелирная работа, гениальная работа... Ошеломляющая и подавляющая своей грандиозностью...

Века труда на то, чтобы собрать все кости — я смог вспомнить некоторых из бывших обладателей, которых знал в той жизни, слишком уж приметны были некоторые... Детали. Раны... Кого-то из тех, кто сейчас служит хранителем этого зала, я ненавидел. Кого-то даже убил. Кого-то... Хотя нет, не буду об этом. Не время предаваться сейчас тем воспоминаниям, вообще не время для воспоминаний, абсолютно. Тем более, что зал уже построен и не в моих силах что-либо менять. Особенно, если прочувствовать, что он уже близок к пробуждению, и тот момент, когда сам станет... «жизнью» уже близок. Если, конечно можно назвать это жизнью.

— Великий, мы принесли то, что ты требовал.

Я впервые услышал голос самого рослого из моих похитителей, и этот звук разорвал священную тишину костяного зала, приводя меня в бешенство своим содержанием. Ради Д'яра, за что?! Я совсем не этого ожидал, когда засыпал в своём склепе! Я никак не ожидал, что мне в один день придётся сражаться с ополоумевшей росянкой-переростком, страдать от чувства юмора глючащей сидхе и придурочного охранного амулета, приставаний любвеобильного эльфа, а потому наткнуться на Великого орочьего шамана в подземном костяном зале... Причём чёрного!

Он был на две головы выше самого рослого из тех орков, которые похитили меня, да и тот факт, что по орочьим меркам он был не столь мускулистым, сколь жилистым, не мешал оценивать его массу в полтора-два центнера. Стальной лом в узел завяжет и не поморщится. Бугристость черепа подтверждала мысль, что бить ему морду бесполезно, а сильно выступающая нижняя челюсть с внушительными зубами, позволила бы ему поспорить со мной за звание главного хищника в этом зале. Но наибольшую злость у меня вызвала его антрацитово-чёрная чешуйчатая кожа.

Чёрные орки — это примерно такая же редкость, как члены королевских семей в крупных империях. То есть их примерно тысячная, а то и десятитысячная часть среди всех орков. Мало их. Очень мало. Да, они до сих пор представляют элиту среди орочьего населения, только увидеть чёрного без орды телохранителей практически невозможно. Чёрные же шаманы — что-то совсем... Необычное. В том плане, что я не слышал ещё ни про одного, зато теперь вот увидел вживую.

До того момента, как он встал, с корточек и поднял на меня взгляд, я успел достаточно много: ужом выскользнуть из не слишком цепких объятий, перехватить только начинающего удивляться орка за горло и рвануть вниз — так, чтобы капли крови упали на кости зала. Затем, ударом кулака в живот швырнуть его на орка справа — и, не разгибаясь, перехватить второго орка, после чего за ногу поднять его перед собой на манер щита — предварительно крепко приложив макушкой о костяной пол. Чтобы не рыпался.

— Вы привели сюда сына ужаса. — Спокойно отметил шаман, потягиваясь. Плюс балл в его пользу. Орки, уже начавшие тянуться за оружием, замерли, а я скинул с себя «женскую» маскировку. Грива моих рубиново-красных волос рассыпалась по плечам. — Всё было выполнено идеально точно. Теперь — оставьте нас двоих. — Плюс пятнадцать баллов. Жаль, что я должен оставить его в живых... От удивления я даже уронил свой «живой щит».

Слова шамана были подобны глыбам отёсанного камня. Они заставляли осознать значимость того, что с тобой — разговаривают, а так же то, что ты можешь быть недостоин даже взгляда этого орка, так что даже словам — ты должен быть счастлив. Орки бесшумно покинули зал, вытащив своего потерявшего сознание товарища, как сломанную куклу — за безвольно висящие руки. Мы остались с шаманом вдвоём...

Если не считать сотен взглядов, обращённых на нас из пустых глазниц, разрубленных глазниц, глазниц которые давно покинула жизнь... Тишина была гнетущей, подавляющей жизнь, срывающей кожу, мясо и кости и заглядывающей в душу, незащищённую более ничем. В костяных залах нельзя находится слишком долго — если ты не хочешь стать частью этого безмолвия. Конечно, из этого правила есть исключения: маги. Шаманы. Жрецы. Те, кто обладает «Истинной Верой». Вампиры. Д'эссайны.

— Спасибо, Великий. Как я понимаю, удар дубиной по голове не был официальным приглашением на беседу? Просто потому, что это не вежливо — посылать своих воинов для того, чтобы бить по головам дорогих гостей. — Мои слова вспороли тишину, как орочьи ножи вспарывали живот того бедняги, которому не повезло их чем-то разозлить.

— Ты ошибаешься. — Интересно, у кого он научился так говорить? Я тоже так хочу!!! - Это было приглашением на беседу. — Он взглянул мне в глаза. Интересно, чей взгляд в итоге окажется тяжелее?

— Неужели вы, — я почти рассмеялся, резко понижая тон — меня настолько ждали? И за что мне такая честь?

— Самовлюблённый наглец. — Орк неторопливо растянул губы в улыбке, обнажая крепкие белые зубы. Это у него психическая атака такая? Признаю. Пробирает. Но не страшно. — Духи сказали мне, что сын ужаса ищет то, что принадлежало его народу по праву пролитой крови.

— И они напомнили, что принадлежало твоему народу? — Незаконнорожденный сын незаконнорожденной матери, умеющий общаться с духами существ, умерших от метеоризма! Если хоть слово... Нет. Ты понимаешь и поэтому так внимательно вглядываешься в моё лицо. Не надейся, я своего удивления не покажу.

— Ты не ждёшь ответа. И ты не ждал моего знания.

— Если духи сказали тебе так много — то они скажут тебе мой ответ. — Слова, сказанные слова... В месте силы, завязанном узлом на себя, чужой жизнью и смертью... Уж лучше тут будут несказанные слова.

— Твой ответ уже не имеет значения. — Я закрыл своё лицо руками, впиваясь ногтями в такую мягкую и податливую кожу. Медленно провёл руками вниз до подбородка, рассекая свой лик на сегменты, чувствуя, как кровь тонкими ручейками сбегает вниз и капает на пол. Шаман замолчал, и тогда заговорил я.

— Здесь и сейчас, моё право крови сильнее твоего, Великий. Хочешь — проверь, но если ты взглянешь в пустые глаза, то ты увидишь, что это место пробуждается, и ты знаешь, что оно признает меня перед тобой, и у тебя не хватит духов, чтобы сейчас подчинить его себе! Поэтому — слушай. Твой народ — лишь песок по сравнению с мощью того, кто хочет вернуться. — Я протянул ладонь вперёд, и из воздуха на ней соткались миниатюрные фигурки орков. — Мне лестно, что ты так высоко оцениваешь мои шансы. Мне лестно, что ты даже готов встать под МОИ знамёна, но... — Я перевернул руку, и соткавшиеся на ней призрачные фигурки орков полетели на пол, разбиваясь в пыль. — Ты хочешь погубить свой народ за призрак былого величия.

Из уголков глаз шамана побежали тонкие кровавые струйки, но он не пытался увести свой взгляд от моего. Крайн, это ты даровал ему своё упрямство? А ведь действительно сильный шаман, действительно...

— Духи сказали мне, что если мы не поможем тебе — ты умрёшь. Дитя ужаса, дети песка помогут тебе даже против твоей воли.

— Какое дело вам до моей жизни? Дети песка, у вас нет долгов передо мной!

— У тебя есть долги перед нами. Поэтому мы поможем.

Интересно, о чём ему на самом деле известно? Что ему поведали на самом деле эти духи и... Откуда они всё это знают?! Как же всё плохо и неприятно... Я медленно подошёл к нему, чувствуя, как прогибается под моим весом костяной пол зала, и взял его за щёки своей сдвоенной ладонью.

— Если вы хотите помочь — то ждите того, как я вас позову, дети песка. Но... Зачем вам всё это.

Орк снова улыбнулся, так, что ногти мои рассекли его кожу и по щекам побежали чёрные ручейки крови, смешивающиеся с теми, что текли из уголков глаз.

— Ты не знаешь той цены, которую можно заплатить, чтобы не быть одному.

— Знаю, — сухо отрезал я, чувствуя, как тишина медленно заполняется неслышимым дыханием мёртвого зала. — Я последний.

— Ты последний, но знать это — тебе не дано! — Шаман оттолкнул меня, так что несмотря на приобретённый вес я всё равно отлетел на пару шагов назад. — Не пытайся показать зубы, сын ужаса! Просто знай, что мы действительно готовы на всё. — Он провёл тыльной стороной ладони по лицу, и раны затянулись. — И мы придём, когда ты призовёшь нас. Даже если ты умрёшь и позовёшь нас вытаскивать тебя с того света. Даже если ты призовёшь нас, чтобы принести в жертву твоему богу. Даже если ты призовёшь нас для того, чтобы поглотить нас. Даже если ты призовёшь нас из пустой прихоти. Мы придём. Потому, что духи сказали, что в тебе — последняя надежда на наше возрождение.

Я простонал, и стон мой смешался с мёртвым смехом. Я знал, что произойдёт дальше, я знал, что когда-то сделал так, чтобы сегодняшний день стал таким, каким он стал сейчас, но всё равно... У меня были премерзейшие ощущения от собственных поступков. Наверное, стоит убить этого орка прежде, чем он произнесёт то, чего говорить ни в коем случае не должен! Я бросился на него, распахнув руки и собираясь разорвать его на клочки, и плевать, что за него будет мстить весь клан, плевать, они сами придут просить прощения, когда всё кончится... Но десятки черепов синхронно щёлкнули челюстями и мой рывок оказался слишком неторопливым. Я опоздал.

— Я. Великий Шаман Быглавар. Клянусь. Жизнью своей и своего клана. В том, что выполню своё предназначение. Сделаю всё возможное и невозможное. Ради того, чтобы приблизить час. Когда прошлое встретится с прошлым и породит будущее. И будет слово моё вернее той вечности, которая наполняет это место. И примет тот, кого называют Джерайном Тенью мою верность. И примет тот, кого называют Джерайном Тенью мою руку. И будет это прощением долга его к тем, кто ушёл, и долга его к тем, кто не смог прийти. И вернётся, во прощение долга, залог, оставленный им. Да будет так.

В зале поднялся ветер, который под аккомпанемент мёртвого смеха принялся биться о стены, заставляя мои волосы плясать кровавую сарабанду, и потушив все факелы. Затем раздался вой, от которого даже по моей коже пробежали мурашки, заставляя вспомнить легенду о псе, который должен был прийти для того, чтобы пожрать солнце и луну, чтобы это служило сигналом к концу Света. Неужели это место — не только зал для магических ритуалов? Дети песка что? Совсем потеряли рассудок, доверяясь шаману? Хотя оставался ещё вариант, думать о котором мне не хотелось... Шепчущие.

— Я согласен. — И после моих слов всё стихло. И даже тишина перестала быть зловещей, становясь совершенно спокойной, мирной, и безобидной. В темноте были отчётливо видны яркие белки глаз шамана, и его ровные белые зубы.

— Благодарю тебя. А теперь... Выпить хочешь? — последнее предложение было сказано совершенно нормальным голосом, и как-то не вязалось с тем, что происходило минутой ранее, но...

— Спрашиваешь. — Я устало сел на костяную лавку. Похоже, орк в темноте видел получше моего, зато ориентировался хуже, но, несмотря на это, я так и не смог понять, откуда он вытащил здоровенную бутыль тёмно-зелёного цвета. — Что это?

— Ты точно хочешь знать? — Орк запрокинул голову и сделал несколько глубоких глотков. — Главное, что оно достаточно бодрит и разгоняет кровь, а вам, д'эссайнам, разогнать кровь — это первейшее лекарственное средство.

Он протянул мне бутыль, и я честно сделал несколько больших глотков. Вкуса сейчас я не чувствовал, в отличие от градуса напитка.

— А зал?

— Спит, деточка. — Орк отечески улыбнулся. — Спасибо, за его пробуждение, и мои извинения за тот удар по голове. Впрочем, ты со своим обидчиком так же рассчитался, так что претензии я всё равно не приму. А теперь скажи честно — сейчас тебе что-нибудь нужно?

Я пожал плечами.

— Я предпочту со всеми проблемами разбираться самостоятельно. И у меня есть на то причины.

— Тогда просто отдам тебе твою вещь — и будем в расчете. — Я открыл рот и он перебил меня. — Нет, не вообще в расчете. Только за сейчас. За ритуал пробуждения. И всё остальное. — Улыбка моя поувяла. — Но, думаю, тебе понравится та вещь.

Он потянулся и вытащил из-за соседней колонны молот, при одном виде на который меня пробил холодный пот. Локоть длины, поллоктя — высоты и ширины... Это я про боевую часть. Рукоятка — стальная, в три четверти моего роста, а ударная поверхность больше похожа на киянку. Я, конечно, таким драться смогу, но меня инерцией будет мотать, как лист на ветру.

Шаман не обращал внимание на моё изумление и, подцепив какие-то рычаги разделил ударную часть молота на две половинки, и из его сердцевинки вытащил пухлую потрёпанную тетрадку. После этого он закрыл молот обратно и вернул его на место.

— Держи.

Тетрадка показалась мне смутно знакомой. Увы, названия за давностью лет разобрать было нельзя, зато текст... Я открыл тетрадку на последней странице и прочитал:

«Я пожал плечами.

— Я предпочту со всеми проблемами разбираться самостоятельно. И у меня есть на то причины.

— Тогда просто отдам тебе твою вещь — и будем в расчете. — Я открыл рот и он перебил меня. — Нет, не вообще в расчете. Только за сейчас. За ритуал пробуждения. И всё остальное. — Улыбка моя поувяла. — Но, думаю, тебе понравится та вещь.»

Буквы внизу страницы продолжали добавляться, но я благоразумно не стал их читать.

— Думаю, что вопрос «откуда» останется без ответа? — Орк кивнул. — Тогда я буду просто благодарен. Допьём бутылку — и я покину ваше гостеприимное общество. Если ты не против. — Последняя фраза — скрытая угроза, но он её понял и снова улыбнулся. Дождался того, как я сделал ещё пару больших глотков и ответил.

— Не против. И ещё бутылку дам с собой... Красавица!

Я оглядел себя. Крайн, ты не своим чувством юмора с орками поделился, а? Проведя рукой по лицу я был вынужден констатировать тот факт, что шаман не только восстановил тот облик, который придумала мне Лесс, но и «укрепил» его так, что угадать мой истинный облик стало ещё сложнее.

— Благодарю, — мрачно ответил я.

— Не стоит. Зелье лишь укрепляет морок, не больше. — Великий улыбнулся. — Мои мальчики тебя проводят до твоей гостиницы, красавица. Не волнуйся, духи мне и про эльфа рассказали. — И он искренне расхохотался, угадывая мою злость под мороком. Теперь я имел полное право убить его, но... Желания уже не было.

Я допил остатки напитка, и, под конвоем орков вернулся в гостиницу. Увы, но эльф «конкурентов» не видел, да и в номер пришлось залезать через окно — Лесс нигде не было. Не пришла она и ночью...

Глава 11.

Алессьер

Никогда не стоит доверять охранному артефакту, особенно подстраивающемуся к характеру своего владельца, тем более, когда этот владелец — я. Интересно, когда я привыкну относиться к Фэю не как к успешному заменителю моего внутреннего голоса, а как к зловредному прибору, собранному руками последнего из д'эссайнов? Наверное, после этой «замечательной» ночи, которую мне устроил этот паразит.

Я как раз успела закупить на рынке новую одежду взамен испорченной, затратив на это несколько золотых из стремительно скудеющего аванса, выделенного Джерайном, и уже направлялась к гостинице, когда Фэй радостно заявил, что нашел способ вывести яд неизвестных растений из моей крови так, чтобы мне не пришлось остаток вечера сидеть в отхожем месте. На вопрос о побочных эффектах Фэй замялся и честно ответил, что не знает. Скорее всего, будет ощущение, как при простуде, но насколько сильной — тут он сам не знал. По его словам, он еще не настолько адаптировался к моему метаболизму, чтобы утверждать абсолютно точно.

Подумав, я дала добро — до Вересковой Заросли, где живет Эрин, полтора дня неспешным конным ходом, а показываться перед приемной дочерью ожившим кошмаром с истончившейся кожей и сильно выступающими сосудами я не хотела. Девочка и так видит меня раз в полгода по большому одолжению, не хотелось бы портить встречу...

И вот с того момента, как я разрешила Фэю начинать эксперимент, у меня появились проблемы. Я успела купить подарок для Эрин — маленькую серебряную монетку с выгравированным изображением мотылька, висевшую на тонком кожаном шнурке, как меня начало шатать. Ощущения действительно были как при очень сильной простуде — жар, головная боль и общее недомогание. Давать втык Фэю уже было поздно — процесс очищения крови уже шел полным ходом, и остановить его не представлялось возможным. Н-да, если бы в тот момент мне не посчастливилось встретиться с кем-нибудь, кто хотел моей смерти — он бы ее получил, потому как я с подачи Фэя не то что сражаться — двигаться нормально не могла, разве что по стеночке...

До гостиницы я не дошла какой-то переулочек...

Очнулась я в какой-то незнакомой комнате, под потолком которой висели пучки душистых трав. В небольшое оконце пробивался скупой солнечный свет, в котором танцевали пылинки.

Фэй?

В ответ тишина. Вот те на, не ожидала.

Я вытащила руку из-под цветастого лоскутного одеяла и взглянула на запястье. Браслет «порадовал» меня закрытым рубиновым глазом и ощущался как обыкновенная, пусть и очень дорогая, безделушка. Ну, совсем замечательно. Фэй либо выдохся, либо я все-таки вчера обругала его настолько, что он завис и сейчас медленно переваривает полученную информацию. Ну и пусть — в кои-то веки я останусь наедине со своими мыслями, не беспокоясь о том, что в них пролезет некая ехидная зараза и начнет комментировать.

Морок, разумеется, исчез вместе с «задремавшим» Фэем, так что на разворошенной лежанке я сидела в своем настоящем облике. Я перевела взгляд на свои руки — кожа как кожа, только не белая, как обычно, а более голубоватая, напоминающая особый сорт мрамора, из которого построены ступеньки Опаленного трона в сидхийской столице. Была бы я человеком — то про меня сказали бы, что я совсем как огурчик. То есть зелененькая, хоть и без пупырышков. З-замечательно. Но хоть теперь меня можно не пугаться.

Дверь тихо скрипнула, и в нее бочком протиснулся согбенный временем низенький старичок, державший в руках простой деревянный поднос со стоящей на нем глиняной кружкой, над которой поднимался пар. Слепые глаза на изрезанном шрамами лице смотрели прямо на меня, и от этого «взгляда» я невольно поежилась, машинально коснувшись запястья, на котором обычно носила наруч с метательными треугольниками. Наруча, естественно не было — он мирно лежал на лавке у окна, впрочем, как и все мое барахло.

— Вы уже проснулись, госпожа? — старик поставил поднос на лавку между свертками с вещами и моим оружием, да так ловко, что я поневоле задумалась — а действительно ли он слепой. — Вы были больны, всю ночь вас колотило в лихорадке.

— Меня, по-видимому, отравили, — уклончиво ответила я, откидывая одеяло в сторону и обнаружив, что сижу в одной нижней рубашке и белье. Старик только вздохнул.

— Значит, правильно я сделал, что не стал лечить вас от лихоманки. К сожалению, я не сумел опознать, что за ядом была отравлена ваша кровь, госпожа, поэтому понадеялся, что вы выдержите. Сидхе ведь живучи, как кошки.

Вот, значит, как. Фэ-э-э-эй, чтоб тебя крайн побрал вместе с твоим создателем, отзывайся!!

«Ты сама приказала мне заткнуться и не возникать, пока сама не позовешь», — с неохотой отозвался браслет, рубиновый глаз на котором слегка приоткрылся, глядя, как мне почудилось, с легкой укоризной.

Я прям так и сказала?

«Нет, но воспроизвести цитату я смогу разве что в записи, поскольку половина слов мне была совершенно непонятна. Даже в моем обширном словаре таких нету».

У тебя только матерных слов нет.

«Именно».

Я что, даже не повторилась ни разу?!

Фэй только глубокомысленно промолчал, а я посмотрела на старика, который забрал с подноса глиняную кружку и сейчас протягивал ее мне.

— Выпейте, госпожа. Это просто настой, восстанавливающий силы.

«Подтверждаю. Просто тонизирующий напиток».

— Спасибо, — я взяла кружку обеими руками. — А как я здесь оказалась?

— Я на вас натолкнулся в переулке, когда вы уже почти не стояли на ногах. У вас был очень сильный жар. К счастью, моя лавка находилась неподалеку, и я смог помочь вам до нее добраться. Я лекарь-травник, и мой долг помогать всем, кто нуждается в моей помощи. Даже если этот кто-то — сидхе, носящая с собой клинки Танцующих.

Я медленно отняла кружку с приятным на вкус горьковатым отваром, и пристально посмотрела в спокойное лицо травника. Тот, словно ощутив на себе этот взгляд, пожал плечами и сел на лавку, положив руки себе на колени.

— Не мое это дело, но на базаре много слухов ходит. А когда ты слеп, то почему-то тебя не видят, считая, что ты еще и глухой. Я слышал, что в Гранце сидхе ищут кого-то из своих преступников. Женщину, укравшую именные клинки сидхийского аристократа, — знахарь вздохнул. — За клинки большие деньги сулят, а если вместе с воровкой — то вдвое больше.

«Хорошую же они тебе легенду придумали. Что-то у меня сомнения возникли в разумности твоих соплеменников».

Это для «черни» история. Простой народ и такую сказочку проглотит, особенно если еще и денег приплатить. Поймать, конечно, не поймают, но жизнь осложнить могут.

Я осторожно отхлебнула из кружки, ожидая продолжения, но знахарь, по-видимому, решил предложить слово мне.

— И что из всего вышесказанного следует?

— Совершенно ничего, кроме того, что вам следовало бы покинуть этот город. Насколько я знаю, сидхе-одиночку, да еще и с клинками Танцующих за спиной нечасто встретишь. — Старик вздохнул и машинально провел ладонью по израненному когда-то давно лицу. — Может, и не вас тут ищут, но я провел всю свою жизнь на пограничных землях, и знаю, что украсть квэли у его владельца невозможно. Разве что отобрать у трупа. А клинки, которые были у вас, сделаны под вашу руку.

«Лесс, а он точно слепой?»

Уже и не знаю.

— Почему вы помогли мне? — я допила отвар и сейчас машинально крутила в руках опустевшую кружку. — Ведь могли спокойно пройти мимо...

— Мог бы, разумеется. Но мой долг — помогать всем тем, кому нужна моя помощь. Вам она была нужна.

Ясно все.

Есть еще такой орден лекарей, который помогает всем. Философия у него такая — помоги каждому, кто в этом нуждается. Частенько в доме у такого лекаря можно увидеть и орка с располосованным животом, и человека с пробитой головой, а в другом крыле — больного воспалением легких гнома, перекупавшегося в ледяной воде. Лекари Безмолвия готовы оказать медицинскую помощь всем и каждому, не требуя ничего взамен. В этот орден частенько вступают те, кто хочет исправить грехи бурной молодости, а также все, кто после исцеления захочет остаться и помогать.

«Судя по шрамам на лице этого человека, он как раз из последней категории».

Наверняка.

Я оделась, вооружилась и подхватила с лавки свертки с купленными накануне вечером вещами. Даже проверять не стала. И, уже уходя, оставила на лавке три золотые монеты.

Лекари Безмолвия славны еще тем, что никогда и не при каких обстоятельствах не рассказывают о своих пациентах. Никому. Подозреваю, что они научились как можно быстрее забывать даже их лица, не говоря уже о том, что имен они тоже не спрашивали. И это молчание имело свою цену. Нет, никто бы не стал требовать денег, но каждый приключенец, каждый «романтик большой дороги» и каждый беглец знает — сегодня ты не оставишь лекарю Безмолвия хотя бы серебряной монеты — завтра или послезавтра тебя некому будет лечить, как-никак, есть и пить надо всем...

Я уже удалялась от лавки знахаря, когда Фэй задумчиво спросил:

«А он не боится, что к нему придут враги тех, кого он штопал накануне, и убьют его самого, а дом сожгут?»

Не боится. Потому что тем, которые враги, тоже может понадобиться помощь. А лекари Безмолвия нейтральны ко всем, их уничтожать — себе дороже в дальнейшем. Хотя я согласна, что люди они более чем странные. Когда я попадала к ним, то иногда видела, что на соседних койках лежат те, кто едва не поубивали друг друга в пьяной драке. И обоим оказывается помощь. Пусть даже завтра они захотят закончить начатое.

«Сумасшедшие они какие-то».

Как и весь этот мир.

Я, откровенно позевывая и удерживая в одной руке авоську со свертками одежды, медленно поднималась вверх по лестнице к занимаемому номеру. Ключ нашелся не сразу, и, только вставляя его в дверной замок, я поняла, что меня насторожило — за дверью стояла тишина.

«А ты рассчитывала на томные вздохи или шум драки?» — невинным голосочком поинтересовался Фэй, уже обретший утерянную было язвительность. Знает ведь, гад, что я уже перестала на него злиться за столь жесткую очистку крови от яда растений. Знала бы — ни за что не согласилась.

«Я ведь уже извинился...»

Ладно, проехали. Но на будущее — сообщай мне метод лечения и последствия лично для меня, понял? Исключение — когда я настолько труп, что адекватно не соображаю.

«Принято».

Ключ повернулся в замке с едва слышным скрежетом, и я бесшумно вошла в комнату. Джерайн спал, облокотившись на небольшой столик в углу, на котором в художественном беспорядке были разбросаны какие-то непонятные миниатюрные инструменты, что-то вроде деталек, мелкие полупрозрачные камешки и прочая дребедень.

«Рабочее место артефактора, что ты хотела?»

И что, так всегда?

«Нет, сейчас все даже весьма аккуратно. Обычно все намного хуже, на этот раз все хотя бы на стол поместилось...»

Я только вздохнула, глядя на хмурое, так и не разгладившееся даже во сне лицо д'эссайна, с которого уже давно соскользнул морок. Протянула руку, чтобы погладить по отливающим рубином растрепавшимся волосам, но в последний момент удержалась, и ладонь так и не коснулась блестящих прядей. Джер, будто что-то почувствовав, настороженно замер на мгновенье, но затем черты лица его снова разгладились и он продолжил спокойно сопеть. Прямо-таки умилительное зрелище!

Я еле заметно улыбнулась, все же осторожно касаясь самыми кончиками пальцев волос спящего д'эссайна, хотя тот наверняка уже проснулся, и сейчас просто пребывает в настороженной полудреме. Убрала красноватые прядки, занавесившие лицо. Тот, всё так же упорно не просыпаясь, простонал сквозь сон, затем — что-то неразборчиво пробормотал и повернулся так, чтобы мне было проще к нему прикасаться.

«Ему определенно нравится», — хихикнул Фэй, а через несколько секунд выдал задумчивым голосом. — «Да и тебе, похоже, тоже».

Ты еще скажи, что погладить человека... то есть д'эссайна по голове — это неприлично.

Неизвестно, сколько времени я еще разбирала бы шелковистые рубиновые волосы, которые по самым скоромным прикидкам должны были доходить Джеру уже до поясницы, если бы желудок не напомнил о себе. Н-да, после устроенной Фэем экстренной «очистки организма» есть хотелось попросту жутко. Поэтому я с неохотой скользнула ладонью к плечу Джерайна и легонько его сжала.

— Просыпайся, соня, завтрак ждет.

Джер тут же содрогнулся всем телом, не открывая, впрочем, глаз.

— Ка-акой за-автрак? — зевнул он во весь рот, блеснув острыми зубами.

— Подозреваю, что горячий. Надеюсь, что в этой гостинице умеют такой делать, иначе им придется быстро научится. Так ты встаешь? - улыбнулась я, ощутимо царапнув его ногтями по плечу. — Ты что, всю ночь тут мастерил?

Д'эссайн лениво приоткрыл левый глаз и внимательно посмотрел на меня.

— Для начала я просыпаюсь. Благо большую часть ночи я как работал — так и ждал одну пропавшую неизвестно куда сидхе. Что с тобой было? — Он окинул меня оценивающим взглядом. Я неопределенно пожала плечами, прекрасно зная, что вид у меня сейчас — краше в гроб кладут.

— У меня была просто незабываемая ночь, которая меня совершенно вымотала, — честно призналась я, пряча улыбку в уголках губ.

«О дааа. Лесс, тебе не было бы цены, как дипломату. Сказать чистую правду, при этом вложив в фразу совершенно другой смысл. Это уметь надо».

В сидхийской столице подобная дипломатия — вопрос выживания.

Джерайн широко зевнул и разлепил второй глаз, неторопливо поднимаясь со стула.

— Надеюсь это не означает, что ты настолько обессилела, что не в состоянии продолжать дальнейший путь? А то после незабываемой ночи следует, обычно, не менее незабываемой утро. И утро, в отличие от ночи, ничем прервать не удастся. — Произнеся последнюю фразу он потянулся, зевнул, встал на мостик и из него переступил на ноги. Эх, завидую. Мне бы такую пластику движений. Нет, конечно, я способна на подобные трюки, но у Джерайна это все выходило настолько естественно и непринужденно, что оставалось только завистливо вздыхать.

— С тобой снова делиться стимулятором — или достаточно вчерашнего инцидента?

— А тебе что, хочется выслушивать по второму кругу мои дурацкие шуточки и смешки? — вздохнула я, с неохотой приказывая Фэю восстановить свою «человеческую внешность». — Нет? Тогда не надо...

«Мне кажется, или ты расстроилась?»

Не думаю. Через пару дней я с дочкой увижусь...

«Тогда почему ты не радуешься?»

Я пожала плечами, не находя даже мысленного ответа.

— Шуточки я слушать не против, дорогая моя. — Джер легким движением скользнул мимо меня, попутно взъерошив мои волосы. — Просто мне не очень нравится становиться их объектом. — Он обернулся ко мне, на глазах превращаясь в Джерину. — А иногда бывает просто не до шуток. — Закончил он совершенно серьезным тоном и глотнул пару глотков из какой-то бутыли.

— Слушай, что пьешь и почему не делишься? — я ловко выхватила у него из рук бутылку, с подозрением принюхиваясь к плещущейся в ней жидкости. Фэй пробормотал что-то неодобрительное насчет «шаманских штучек», а я озадаченно приподняла бровь.

— То, что я пью, тебе пить не рекомендую. Рога на лбу вырастут. — Сурово ответил Джер и, глядя на выражение моего лица — широко и довольно улыбнулся, как кот дорвавшийся до сметаны. — Нет, конечно, все не настолько серьезно. Просто фиксатор «личины»...

— Рога растут, когда муж изменяет, — фыркнула я, возвращая ему бутыль и идя к двери, уже от порога оборачиваясь. — Ну мы как, идем или нет? Все же одному... то есть одной тебе лучше не спускаться — твой вчерашний воздыхатель уже вовсю у стойки кружит.

— Крайн. — Пробормотала Джерина себе под нос, после чего подхватила меня под локоть и яростно прошептала. — Только можно сегодня без вчерашних шуточек? Этот воздыхатель мне весь вечер испортил. Правда. Все, молчу, помню, немая.

Не знаю, как на Джера подействовал оный «фиксатор личины», но я почему-то вместо ощущаемых вчера крепких, но все ж таки женских узких пальцев, чувствовала плотную мужскую ладонь.

— Э-э-э-э... — Я недоверчиво потыкала пальцем пышную «грудь» и удивленно приподняла бровь, осознав, что морок я почему-то не ощущала. Жесткие мышцы — да, но не ожидаемую мягкость. — Джер, один вопрос, а ты уверен, что это фиксатор личины? Тогда почему я на ощупь чувствую настоящего тебя, если вчера осязание тоже обманывалось иллюзией?

— Потому, что ты — это ты, на тебе Фэй и его защита. Он чужую магию не любит. Тем более что то, что он творит, не выдерживает многочисленных прикосновений — иллюзия, смываемая дождём выглядит красиво, но для того, кто от этого страдает — прискорбно. Теперь же даже мой вчерашний ухажер не заметит разницы между мной и женщиной... Если я ему сам на нее не... Укажу. Так что претензии предъявляй своему браслету.

— Честно говоря, я уже устала ему претензии предъявлять, — вздохнула я, с ощутимой неохотой убирая руку и выходя за дверь. Обсуждаемый браслет честно молчал.

— Тогда приказывай, — шепнул Джер мне на ухо и вновь прикинулся немым.

Мило, очень мило.

Мы спустились вниз по лестнице, настолько мрачные и ушедшие в себя, что даже хозяин гостиницы, тот самый эльф, что вчера так радостно осыпал Джерину комплиментами, поумерил свой пыл и вежливо поинтересовался, как мы отдохнули. Видимо, вопрос был настолько неуместным, да и выражения лиц у нас оказались столь красноречивыми, что эльф перестал пытаться нас разговорить, ограничившись тем, что вежливо проводил нас к свободному угловому столику недалеко от стойки. Горячий завтрак в этом заведении действительно оказался выше всяких похвал, правда, заметила я это только после того, как сжевала примерно половину того, что было на тарелке. Скосив взгляд на Джера, я поняла, что у него дела обстоят примерно так же — д'эссайн механически поглощал свою порцию, не реагируя на внешние раздражители.

«Это так кажется. На самом деле — попробуй к нему в таком состоянии со спины подкрасться — он весьма недвусмысленно тебе объяснит, почему этого делать не стоило».

Я что, похожа на самоубийцу?

«Это был риторический вопрос или на него можно ответить честно и откровенно?»

Лучше не надо, и так ответ знаю.

Я вздохнула и, расправившись с завтраком на своей тарелке, почувствовала себя несколько лучше. Ну что ж, осталось только купить лошадь и проваливать отсюда на все четыре стороны. Если лекарь Безмолвия сказал правду, а врать он не стал бы принципиально, то на меня в Гранце объявлена охота. Не совсем на меня, конечно. Сидхе просто столько сил положили, чтобы извести д'эссайнов, столько радости было, когда они наконец-то исчезли, а сейчас — вот он, последний из выживших. Я прекрасно представляла ход мыслей короля, сидящего на Опаленном троне — д'эссайны размножаются, почти как тараканы, а на фертильность и потенцию они первые лет двести не жалуются совершенно, и значит, чем дольше живет оный «опасный хищник», тем больше вероятность, что после него останется немало полукровок. А кровь д'эссайнов настолько сильная, что полукровки практически от любой расы наследуют все способности этих хищников. То есть фактически возможно возрождение д'эссайнов.

«Лесс, я бы сказал, что возможности д'эссайнов к продолжению рода не настолько велики, как твой народ предполагает. Честное слово. Полукровки — всегда полукровки. Так что восстановления народа д'эссайнов не получится — скорее, будет выведена новая раса полукровок, и неизвестно еще, на что она способна будет».

Фэй, будем считать, что ты мне этого не говорил, а то я Джерайна сама прибью в темном переулке.

«Думаешь, получится?»

Нет, но попробовать как-нибудь стоит. Особенно, если чересчур достанет.

Я оставила на столике пару серебряных монет, и направилась к выходу, предварительно шепнув Джеру на ухо, что пойду подбирать себе лошадь. Тот, разумеется, ничего не ответил, но челюстями заработал активнее, явно не намереваясь долго тут задерживаться после моего ухода. К сожалению, или к счастью, но разыгрывать с утра пьяную ему было не с руки, так что на этот раз за меня никто не цеплялся — и то счастье. Я преувеличенно радостно сделала ему ручкой и скрылась за дверью.

Насколько я помнила, конные ряды располагались слева, чуть в стороне от Базарной площади. В прошлом году я вывозила Эрин сюда на ярмарку, и как раз приводила ее, чтобы посмотреть на лошадей Приграничья. В тот раз действительно было, на что посмотреть — часто бывало, что в конных рядах Гранца продавали скакунов, которые к лошадям имели весьма посредственное отношение. Что поделать — лошади не всегда полностью оправдывали себя и свою стоимость при объезде пограничных земель. Слишком уж много сторожевой нежити мои сородичи напустили в узкую лесополосу шириной, быть может, верст в пять, не больше, наложив на Приграничный Лес два десятка охранных заклинаний, которые не давали нежити вылезать за пределы этого леса, и проигнорировав хоть одно контролирующее.

То есть получалось, что каждый, кто рискнет пересечь границу в неположенном месте — один-единственный тракт, ведущий из людских земель в сидхийские, который тщательно охранялся не только таможней с обеих сторон, но и рядом заклинаний — мог быть запросто съеден нежитью Пограничного Леса. Таким образом, проблема нелегальных мигрантов была разрешена радикальным способом. Тем же счастливчикам, которые умудрялись-таки проскочить сквозь Приграничный Лес целыми и невредимыми, «радовались» в одном из приграничных сидхийских городов — одиночек могли пропустить, а вот группу безжалостно расстреливали еще с крепостных стен...

«А группу-то почему?» — удивился Фэй, внимательно слушавший мои внутренние рассуждения.

Потому что одиночка может быть полезен, такого у нас сразу в оборот берут, а вот группа может оказаться проблемой. И не смейся — такие случаи уже были, после того, как кучка приключенцев едва не обнаружила вход в Seith'der'Estell, сидхе перестали пускать кроме как по одному — по два. Для тех, кто прошел официальным путем, разумеется, никаких проблем не было — торговля она и в сидхийских землях торговля.

Фэй чего-то пробормотал про «длинноухих, которые со своей секретностью только проблем себе создали», но тему для обсуждения поднимать не стал. И на том спасибо. Я как раз вошла в конные ряды, внимательно глядя по сторонам.

При самом входе обычно располагались стойла породистых жеребцов, идущих за баснословные деньги, великолепно выезженных, быстрых, выносливых, но, к сожалению, неспособных к полевой жизни в приграничье. Таких коней обычно покупали местные мелкие аристократы, предкам которых король когда-то пожаловал здесь земли, а на деле — выгнал подальше от людской столицы, чтобы не мешались со своими интригами.

Я недолго полюбовалась на красавцев-коней, горделиво изгибающих шею, и со вздохом прошла мимо. Для того чтобы протащить д'эссайна через Приграничный Лес, нужно что-то менее прихотливое, чем породистый жеребец, и более выносливое, чем простая лошадь. Да и денег у меня если и хватит на такого красавца, в чем я сильно сомневалась, то на дорогу совсем ничего не останется.

Чем дальше, тем дешевле — закон конных рядов. Только вот предлагаемые тяжеловозы, кони похуже и жеребята меня тем более не устраивали. Я потолкалась немного в толпе потенциальных покупателей, состоящих наполовину из крестьян из ближайших деревень, чуть не сломала пальцы воришке, пытавшемуся незаметно выудить у меня кошелек из кармана куртки, и, в конце концов, плюнула на все, и пошла к самым дальним загонам, где обычно продавали ездовых животных «не для людей».

Именно «ездовых животных», потому что тролли из-за своей массы не могут ездить на обычных лошадях, и специально для них предлагались странные существа, больше всего похожие на гибрид лошади и быка — ройоны. Эти парнокопытные создания, на спину представителя которых я без небольшой стремянки вообще не влезу, являются всеядными довольно мирными существами, правда, все зависит от того, как ройона выдрессировать. Сам по себе ройон — довольно жутковатого вида, длинные, чуть изогнутые вперед рога на широкой морде, больше напоминающей бычью, чем лошадиную, зубы острые настолько, что перекусывают человеческую руку, не особо напрягаясь, рост... Ну, спина этой твари как раз находится на уровне моей шеи. И при всем при этом, ройоны поначалу очень ласковые, если жеребенка ройона с малолетства приучать есть траву и овощи, обращаться с ним хорошо, то в результате получается весьма милая тварюшка, с которой могут безбоязненно играть соседские дети и которая ни разу в жизни никого не укусит и не причинит ни малейшего вреда. Но если ройона натаскивать, как цепного пса, то можно получить на редкость злопамятного и свирепого скакуна, признающего только своего хозяина, и клацающего зубами на всех остальных.

Нет, пожалуй, у меня нет желания несколько лет возиться с жеребенком ройона, а взрослого купить не решусь — не зная, как именно его дрессировали, ни в чем нельзя быть уверенной.

«И правильно, вон, как те из-за ограды зыркают».

Я пригляделась к угольно-черным ройонам у дальней ограды загона, и мысленно согласилась с Фэем. Похоже, этих обучали как раз как боевых скакунов, мне с таким не управится. По крайней мере, нет желания тратить время и силы на то, чтобы с ним совладать.

Тут откуда-то справа раздалось настолько пронзительное, звонкое ржание, что я недовольно вздрогнула, и стремительно обернулась, не веря своим ушам. Из крайнего справа загона, который обступила толпа любопытных, слышалось ржание сидхийского наймара!

— Не верю, как они его сюда затащили, — пробормотала я, бегом устремляясь к загону, расталкивая возмущавшихся на все лады зевак для того, чтобы увидеть, как рослый антрацитово-черный наймар с ярко-алой, переливающейся на солнце всеми цветами пламени гривой, таскает за собой упрямо не желающего отпускать поводья орка.

Я пригляделась — наймара явно поймали, а не вырастили, у выращенного животного вряд ли будут шрамы от плети на гладкой шкуре и отметина на шее от прочной петли. И не мудрено — сидхийские наймары только сидхе и слушаются, мы знаем к ним подход, а без него взрослых наймаров попросту не приручить. Этот же, скорее всего, лишился своего хозяина где-нибудь в Приграничье, и наверняка слонялся по окрестностям, мешая жить местному народу, пока его не изловили.

«Лесс, только не говори мне, что ты собралась приобрести себе эту зверюгу!»

А почему нет?

Я огляделась, высматривая хозяина наймара. Кажется, вон тот человек с явной примесью орочьей и еще непонятно чьей крови, с ухмылкой стоящий у края загона, и есть хозяин. Кое-как протолкавшись к нему, я поинтересовалась:

— Уважаемый, не подскажете, чей это конь?

— Мой, разумеется, — он окинул меня сальным взглядом и криво усмехнулся. — А тебе что, купить хочется? Да не оседлаешь ты его, сбросит сразу же. Приходи лучше ко мне вечерком, я себя оседлать дам, сбрасывать не буду. Прокатишься так, что вовек не забудешь.

Меня перекосило, но яростно ржущий наймар с огненной гривой уже полностью захватил мое внимание. Видно было, что скакуна уже достало все, то наверняка ему не дают устроить хороший забег, который необходим тому, как воздух. Что держат в тесном помещении. Даже в сидхийской Столице, под землей, у наших наймаров были просторнейшие конюшни...

— Сколько? — ледяным тоном поинтересовалась я.

— Пятьдесят золотых, и это только для тебя, красотка, — хохотнул продавец, краем глаза наблюдая за тем, как потерявшего сознание орка оттаскивают в сторону помощники, а наймар в напряжении застыл посреди вытоптанного загона, тяжело дыша. Похоже, уже не первого седока скинул.

— Пятьдеся-а-а-ат? — протянула я, оценивающе глядя на отливающую багровым черную шкуру наймара. — Да кто его у тебя за пятьдесят золотых купит, если никто оседлать не может?! Тридцать, не больше! На живодерне все равно меньше получишь.

— По рукам, — хохотнул тот. Что-то он подозрительно быстро согласился. — Только учти — деньги вперед, а потом можешь его забирать. Если сумеешь. Получится — твой. Нет — деньги обратно не верну, и коня не получишь.

— Крайн с тобой, согласна, — я отсыпала в подставленную ладонь требуемую сумму и перемахнула через загон, неторопливо идя к напряженно подобравшемуся наймару.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что седло на нем надето кое-как, видно, что надевали, пока удерживали силой. Ох, идиоты... Наймар вообще седла не терпит, если узду — хоть более-менее, но вот седла ненавидит. Немудрено, что он обозлился и никого к себе не подпускает...

Фэй благоразумно молчал, не вмешиваясь в процесс, а я медленно подходила к храпящему скакуну, негромко с ним разговаривая и стараясь не отвлекаться на выкрики зевак. Сейчас главное — освободить наймара от ненавистной ему сбруи, тогда, быть может, он пойдет на контакт.

— Ну, ну, хороший... Не дергайся, я только седло это дурацкое сниму... — Я осторожно подошла к наймару вплотную и взялась за ремень подпруги. Наймар предупреждающе заржал, но не шелохнулся. Темно-бордовый глаз с подозрением уставился на меня, ловя каждое мое движение.

Наймар из тех существ, который чует магию и умеет видеть сквозь иллюзии. Вернее, не совсем так — иллюзию эти животные вообще не замечают, так что подобраться к ним под личиной любимого хозяина не удастся. Может, сейчас этот скакун не дергался только потому, что видел не человеческую женщину с наполовину заплетенной каштановой косой, а сидхе. К нам наймары относятся гораздо более благосклонно. Конечно, не так, как единороги к пресловутым девственницам, но хотя бы не бросаются первыми.

Я наконец-то расстегнула ремень подпруги и с усилием скинула со спины наймара тяжелое и неудобное седло, ласково проведя ладонью по черной шкуре. К счастью, растереть седлом ему спину до крови эти сволочи не успели, значит, есть все шансы приручить.

Мы с наймаром переглянулись и оба вздохнули посвободнее — конь потому, что с него наконец-то сняли вконец его доставшее седло, а я из-за того, что раз мне за попытку погладить не наподдали копытом, то дела обстоят лучше, чем мне казалось поначалу.

— Ну что, малыш, пойдешь со мной? — тихонько проговорила я ему, осторожно гладя огненно-красную гриву наймара. Тот подумал, потом чуть повернулся ко мне боком так, чтобы мне было удобнее залезать на него. Ох, совсем отпустило. Похоже, он все-таки согласен. Ладно тогда...

— Как тебя назвать? К сожалению, не знаю, как называл тебя прежний хозяин, но может, подойдет Флайм?

Наймар, разумеется, ничего не ответил, но и не шелохнулся, все еще позволяя мне сесть на него.

— Ладно, тогда договорились.

Я подпрыгнула и оказалась на спине наймара. Но стоило мне только подобрать поводья и выпрямиться, как тот сделал лихую «свечку», да так неожиданно, что я едва успела ухватиться за алую гриву и сжать его бока коленями, чтобы не навернуться, и с места пошел в галоп, явно намереваясь перемахнуть через высокую ограду. Народ едва успел разбежаться с матерками в разные стороны, когда наймар взвился в воздух, перемахивая через покосившееся в одном месте ограждение. Я успела услышать проклятия продавца, осознавшего, что еще раз «продать» чудо-коня не удастся, а Флайм уже уносился с явно надоевшего ему до крайна базара. Что могу сказать — это было взаимно.

Далеко мы, впрочем, уехать не успели, потому что у самых ворот к нам подлетел Джерайн на вороном коне. Флайм заржал и попытался тяпнуть конкурента за бок, но я вовремя осадила наймара, заставив его чуть развернуться и поглаживая нервно подрагивающего скакуна по шее. Видимо, совсем его прежние хозяева доконали, раз он такой дерганый. Ну, ничего, по счастью, это вроде как еще лечится...

— Флайм, не дергайся, свои это. — Наймар недоверчиво покосился на меня гранатовым глазом и фыркнул, тряхнув алой гривой. Я же покосилась на Джера, который прятал улыбку в глазах, и вздохнула. — С приобретением тебя.

— Тебя тоже. Думаю, что он очень тебе... Идёт. — Джер отсалютовал. — Теперь за вещами — и из города, так?

Мы с наймаром переглянулись, а потом окатили д'эссайна несколько пренебрежительными взглядами. Я потрепала Флайма по холке и чуть тронула его бока каблуками. Эх, отвыкла я без седла ездить, но ради наймара можно и не на такие жертвы пойти. В конце концов, если будет совсем уж неуютно, приспособлю какое-нибудь одеяло или попону куплю, против этого сидхийские скакуны совершенно ничего против не имеют.

— Ага, именно что. Кстати, ничего, если мы заедем в одну небольшую деревеньку, которая несколько в стороне от основного тракта? — Поинтересовалась я, направляя Флайма по мощеной булыжником улице.

«Не думал, что тебе требуется официальное разрешение твоего работодателя».

Не требуется, вообще-то, но если он согласится — то можно будет хотя бы на день остановиться в Вересковой Заросли.

— Рискнуть можно, — конь Джера последовал за Флаймом. — Тем более, что ночевка под крышей может того стоить. А может и не стоить... В любом случае я предпочту побыстрее покинуть этот город, во-первых — до того, как начнут проверять, что это за сидхе под личиной купила себе наймара, а во-вторых — чтобы иметь возможность полюбоваться тем, зрелищем, которые вы должны представлять.

— Зрелищем? — Я удивленно приподняла правую бровь.

«Удивительно, но он даже не поинтересовался, какая деревня и зачем туда ехать».

Так привык, может быть.

«Скорее, доверяет. Хотя обычно он поначалу раз десять препроверит, а уже потом поверит. Возможно».

— Это должно быть красиво... — протянул Джер. — Тем более, что сидхе на наймаре я еще ни разу не видел...

— Значит, у тебя будет возможность посмотреть на это до того, как ты доберешься до сидхийского королевства, — улыбнулась я, пуская Флайма вскачь.

Надо все-таки отдать должное наймару — он постепенно «приходил в себя», если можно было так выразиться, и, готова была поспорить, что после дня, проведенного в забеге по тракту, он совсем так сказать, обретет себя. Без воли он бы зачах через несколько месяцев...

Для того чтобы собраться, много времени не потребовалось. Правда, пришлось оставить Джерайна с лошадьми, иначе от его воздыхателя мы бы отбивались не один час. Мне и так нелегко пришлось — когда я, благополучно сбросив поджидавшему под окнами д'эссайну его объемистое барахло, спускалась вниз, чтобы сдать ключ от комнаты, эльф поймал меня у двери, и начал выпытывать, куда мы едем, и как нас можно будет найти. Ну, не нас, конечно, а Джера в его женском обличии. Действо затянулось почти на четверть часа, после чего я благополучно послала эльфа к крайну максимально нецензурными выражениями и попросту сбежала туда, где меня ждал д'эссайн.

И только когда ворота Гранца остались далеко позади, я наконец-то стряхнула с себя уже успевший осточертеть морок и, сдернув с кончика косы кожаный шнурок, позволила черным с синеватым отливом прядям плескаться на встречном ветру. Флайм без понукания перешел на галоп, и какое-то время мы с ним мчались по пустынному тракту так быстро, как только мог бежать наймар. Джерайн почти сразу остался где-то далеко позади, и только через несколько минут я пригасила галоп наймара, чтобы дождаться отставшего спутника. Эх, хорошо все же! Я уже и забыла, каково это — мчатся во весь опор на сидхийском скакуне...

Джерайн догонял меня стоя в седле — и при том пустив лошадь в галоп. Не то он приклеил себя к седлу, не то изобрел новый способ удерживаться на лошади, но скорее всего, этому паразиту просто лучше всего удавалось то, чем частенько хвастаются лесные эльфы. Подъехав ко мне он снова сел в седло, продемонстрировав неверность первого предположения.

— Прости, не мог удержаться. Стоя видится дальше, а оторвать свой взор от того потрясающего зрелища, которое ты мне устроила, я не мог, увы. — Джер задорно улыбнулся.

— Спешу тебя разочаровать, но лично я тебе ничего не устраивала. Это Флайму надо было несколько встряхнуться, что он и сделал без малейшей инициативы с моей стороны, — я чуть тронула каблуками наймара, пустив его плавной рысью, чтобы можно было разговаривать на ходу, одновременно пытаясь хоть как-то собрать слегка спутанные встречным ветром волосы. — Кстати, ты не представляешь, насколько мне приятней видеть твою почти родную, наглую, ухмыляющуюся рожу вместо личика вечно насупленной мрачной девицы.

— Если честно — то под насупленным ликом той девицы мое лицо было настолько же насупленным, так как поводов для особой радости я рядом не наблюдал. Сейчас же я могу видеть как твое лицо, так и прелесть твоей фигуры, особенно в сочетании с этой жертвой мясника. Знаешь ли, вместе вы смотритесь просто потрясающе, особенно во время безумной скачки, по чьей бы инициативе она не начиналась...

Флайм, до того спокойно рысивший бок о бок с конем Джера, вдруг нервно дернул ухом и, повернув голову, вдруг так клацнул зубами у самой морды вороного, что тот шарахнулся на добрую сажень в сторону, едва не сбросив седока. Я усмехнулась и легонько потрепала даже не сбившегося с плавной рыси наймара по огненной гриве.

— К твоему сведению, наймар понимает все или почти все. Он разве что разговаривать не умеет. И мне кажется, что обзывать такого красавца «жертвой мясника» не очень хорошо, что он тебе только что продемонстрировал.

— О, что ты, — Джер оскалился, — Я прекрасно знаю, что наймары все что могут — понимают. А что не могут — принимают на свой счет — и упорно мстят. Более позитивное отношение к жизни увеличило бы ее продолжительность, но, увы, перестроиться им обычно сложновато. Впрочем, если противник заведомо сильнее их — и не угрожает ни им, ни тем, о ком они так или иначе заботятся, то злить их можно почти спокойно. Они не злопамятные. Просто злые и память хорошая. — Джер рассмеялся. — Только в «жертве мясника» не было никаких оскорблений, а одна лишь констатация того факта, что его содержали в довольно плохих условиях. И сочувствие, конечно же...

Флайм только всхрапнул. Фэй вел себя непривычно тихо, радуя меня невмешательством в мои мысли. А я только плечами пожала, склоняя голову набок и машинально поправляя перевязь квэлей. Я не могла сказать, что я привыкла к д'эссайну, с которым пикировалась изо дня на день вот уже почти три недели. Но что-то в нем неуловимо изменилось. После чаролета, даже после Гранца. Я не знала, кого он мог встретить в этом городе, но он больше не вел себя как мальчишка, впервые вырвавшийся в большой мир. Он начинал мне нравится не только как кто-то, с кем можно бесконечно спорить, перебрасываться шпильками, а иногда и метательными треугольниками. Я уже видела в нем не только нанимателя, не только хищника-д'эссайна, которого, по идее, я должна была попытаться убить в первую же минуту нашей встречи.

Что-то неуловимо изменилось, как и мое отношение к Джерайну Тени.

Д'эссайн тоже замолчал, задумчиво перебирая что-то на пальцах, будто считая. Затем встрепенулся и окинул меня внимательным взглядом. Снова взгляд, только какой-то... Оценивающий. Прищурился, и поглядел на меня сквозь опущенные ресницы.

— Начинаю сожалеть о том, что не являюсь большим знатоком орочьей поэзии. — Джер притворно вздохнул, я озадаченно приподняла бровь.

— Что, навалился приступ вдохновения, и ничто, кроме орочьей поэзии это выразить не может?

— О, сразу видно, что с ты с этим творчеством вовсе не знакома. Дело в том, что орочий словарь страдает от недостатка слов. Собственно потому они и знают общий почти поголовно. В то же время, орочья поэзия строится на сравнении объектов с известными понятиями. Так, колодец может быть «слезой земли, жизнь дающей, о тех, кто сюда не дошел». Это так, к примеру. Но увы, найти адекватного сравнения для твоей красоты у меня не получится — не хватает знания некоторых слов.

— Ты просто издеваешься, — вздохнула я, направляя наймара на небольшую дорожку, ведущую на запад в сторону от основного тракта. — Верст через пятнадцать будет небольшая река, сможем остановиться там, если захочешь. А оттуда до Вересковой Заросли уже рукой подать.

— Я совершенно серьезен. — Джер чуть расправил плечи. — А сколько времени до этой деревеньки ехать, а?

— Я тебе лучше в расстоянии скажу. От реки, если перебраться через брод, а не ехать до моста, верст десять напрямик. — Я чуть улыбнулась. Если все пойдет хорошо, то к вечеру я уже увижу Эрин... Все-таки я скучаю по ней... — Думаю, что на закате мы уже будем на месте, может раньше, если не будем долго задерживаться у реки.

— А если не напрямик — то верст сорок, да? — Джер ухмыльнулся. — Если не секрет, а почему ты туда так рвешься?

Я невольно улыбнулась. Так, что даже не сразу смогла скрыть эту нежную улыбку.

— У меня там ребенок. Дочь.

Улыбка погасла так же неожиданно, как и появилась.

— Только о ней мало кто знает. Из посторонних — только Тираэль и теперь ты. Тира я предупреждала, скажу и тебе. Если Эрин пострадает из-за того, что ты будешь трепаться о ней, с кем не следует, то я тебя разыщу даже на том свете, и поверь мне, лучше тебе в таком случае будет самоуничтожиться, а не ждать, пока я до тебя доберусь.

Д'эссайн невольно присвистнул.

— Знаешь, глядя на тебя, поверить, что у тебя есть дочь, практически невозможно. И... Мне было бы интересно с ней познакомиться. Честно.

— Она вся в отца, — улыбнулась я, что действительно было правдой. От своего отца она взяла все или почти все, являясь его почти точной копией, только жизнерадостность у нее была материнская. — Но ты намекаешь на то, что не нашлось бы такого идиота, который рискнул бы сделать мне ребенка и остаться при этом в живых?

— Интересно, откуда у тебя возникла мысль, что я мог подобное подумать? — Джер сделал большие глаза и невинно похлопал ресницами. — Тем более, что я сомневаюсь, что встретил бы тебя, если бы он был в живых... — Джер осекся. — Прости...

Я ничего не ответила, только одарила его взглядом, в котором ясно показала, какой же из д'эссайна отвратительный дипломат, и как именно у него дела обстоят с умственным развитием, чувством такта и так далее, после чего пришпорила наймара, стремясь добраться до реки как можно быстрее...

Джерайн Тень

Иногда невольно вырвавшееся слово способно разрушить магию момента лучше, чем огонь катапульты — крепостную стену. И кто, спрашивается, меня за язык тянул? Никто, если быть честным. Сам кашу заварил — самому и расхлёбывать придётся. Бедная Лесс... Иначе и сказать нельзя.

Конечно я хотел «всего лишь» сказать, что она бы не оставалась наёмницей, если бы в этом мире был кто-то способный заботиться о ней... И её дочери. Интересно, сколько времени мне придётся привыкать к тому, что у Лесс есть дочь? Так вот, если бы у неё была возможность зарабатывать чем-то, кроме наёмничества, столько, сколько хватало бы ей хотя бы на подобие той жизни, к которой она привыкла в столице, а так же на то, чтобы обеспечить хорошее детство дочери — она бы наверняка предпочла бы другую работу. Хотя, опять же, загадка — что это за странная деревенька, жителям которой Лесс настолько доверяет, что не боится оставить там свою дочку одну...

Потому, что никого, кроме этой дочки, у Лесс точно нет. Простите, где-то ещё путешествует её драгоценнейший любовник-эльф. Есть ли у неё кто-нибудь кроме него? Хороший вопрос, но, судя по тому, как она себя ведёт — нету. А ещё — если судить по тому, насколько серьёзно она себя ведёт сейчас, все прочие связи носят ещё более эпизодический характер, чем мои. Хотя я и допускаю, что количество тут компенсируется качеством. По крайней мере, с эльфом она... Крайн, как только я вспоминаю о том, что слышал, и что после этого видел — организм не может не отреагировать. В седле ехать неудобно! Переключаюсь обратно.

Итак. По пунктам. У Лесс есть дочка. Это раз. Ещё у неё был любимый. Это два. Он умер, или погиб — это три. Так... Любимый, скорее всего, был человеком. Почему не сидхе — потому, что она сама говорила, что её не особо братья по крови любят. Эльф... Вряд ли. Тогда бы она не относилась к Тираэлю так спокойно — он наверняка регулярно напоминал бы ей о её «ушедшей любви». Хотя тут я может и ошибаюсь, это для меня все эльфы если и не на одно лицо, то кажутся похожими, как братья. Зеленорожих, каменнозадых и двухголовых можно опустить. О коротышках же и детях крови также лучше и не предполагать — себе дороже выйдет. Значит человек...

Наверняка, умер не своей смертью. Потому, что иначе мои года не были обозваны детским возрастом — если любимый умирает от старости, то учишься ценить каждую минуту, проведённую вместе — и ценить чужой возраст.

Итого: у Лесс был человек-любовник-муж, которого она любила настолько, что у них оказалась дочка. Сей человек погиб «в самом расцвете сил», скорее всего потому, что был наёмником, или солдатом... Какая разница! Так... Ещё раз. Близкий человек. Самый дорогой. Гнев и ненависть... Да, сложить один и один бывает нелегко. Зато теперь я прекрасно понимаю, почему Лесс так на меня разозлилась в Иррестане. Шепчущие-шепчущие, вы носите с собой чужую боль и чужую радость, не имея с этого ничего для себя. Парадокс вашей смерти, не так ли? Но звать я вас сейчас не буду. Потому, что вины моей перед этой женщиной не искупит, напротив усугубит.

Вот только как извиниться, если она до сих пор не проронила ни слова и сидит мрачнее тучи. Думаю, что и отвечать будет сухо и только по делу... Были бы мы в городе — я мог бы купить цветов, купить сладостей у кондитера, купить какую-нибудь дорогую безделушку, а то и сделать что-нибудь самостоятельно, но... Думаю, что время года, в котором цветы растут в лесу, уже прошло. Или нет, и стоит попытаться поискать? Хороший вопрос. А ещё молчание нужно прекращать, и как можно быстрее, иначе... Ненавижу быть виноватым.

— Лесс, прости за нескромный вопрос — а привал на перекус мы когда делать будем?

— Минут через пять будет излучина реки. Мы сможем сделать привал, искупать лошадей и искупаться самим. — Сидхе выудила из кармана тонкий кожаный шнурок и принялась заплетать косу, отпустив поводья. Потенциальная конская колбаса даже ухом не повела на такую беспечность со стороны хозяйки, продолжая плавно рысить по узенькой дорожке. Хвалю.

Мысль о том, чтобы искупаться самому... Даже если вычеркнуть возможность хотя бы полюбоваться красотой Лесс, не то, что сделать с ней что либо ещё, всё равно — купания однозначно не хватает моим расшатанным нервам. Полежать в прохладной воде, успокоиться... Здорово.

— По крайней мере твой конь по купанию явно соскучился.

— Согласна... — она отпустила аккуратно заплетенную косу, а впереди как раз показалась река и берег, усыпанный мелкой галькой.

Речная вода блестела в солнечном свете, как чешуя гигантской змеи. Хотя я и не знаю, встречаются ли в природе серебристые змеи саженей этак десяти в поперечнике. Надеюсь, что нет, ибо проверять свои надежды как-то не хочется. Берег был усеян мелкой галькой и камнями, а частые сосенки создавали впечатление зелёной стены, за которой может прятаться что угодно... Или кто угодно. Дорога шла дальше вдоль берега, но в месте поворота была премилая полянка, на которой мы и расположились.

Сидхе, не долго думая, соскользнула со спины наймара. Сдернула с него одеяло, временно заменившее попону, сбросив на землю. Туда же отправился рюкзак, и я не успел опомнится, как сидхе принялась расшнуровывать высокие сапоги.

— Привал у нас на этом берегу? — уточнил я, стягивая с ног свои сапоги. — Или на тот всё же переберёмся? — Согласен, глупое предложение — наверняка дорога доведёт нас до брода, а затем и до той странной деревеньки. Но должен же я сказать ещё какую-нибудь глупость, чтобы хотя бы постепенно снять напряжение?

— Если у тебя есть желание переплывать реку в самом глубоком месте — останавливать не буду. — Отрезала сидхе, даже не съязвив по поводу моих слов. А жаль.

Она скинула сначала куртку, потом брюки и, оставшись в одной коротенькой рубашке, опускавшейся на ладонь ниже ягодиц, подхватила своего скакуна под уздцы и пошла к воде. Похоже, она уже полностью выздоровела — по крайней мере, цвет её кожи уже не был голубоватым, принимая прежнюю жемчужную белизну.

Я честно старался не особенно отвлекаться на её длинные и стройные ноги и упругий зад, лишь слегка прикрытый тонкой тканью. У меня честно не получилось... Но разгрузке и рассёдлыванию коня это всё-таки не помешало. Я выудил из рюкзака полосу ткани, в которую раньше были уложены мои инструменты и, раздевшись догола, обмотал её вокруг своих ягодиц. Не хотелось ни мочить одежду, ни злить Лесс своим обнажённым видом. А так — и волки сыты и овцы целы. Надеюсь... Я повёл своего скакуна в воду, возобновляя диалог.

— Что, тут настолько глубоко?

— Если есть настроение проверить — то доплыви до той стороны реки и попробуй нырнуть. До дна вряд ли достанешь. А еще тут омут на омуте... И живность всякая водится. Под воду, конечно, не утащит, но укусить может. И откусить что-нибудь — тоже. — Алессьер отпустила повод, и Флайм забежал в воду, остановившись лишь когда она достигла его шеи, и выжидающе посмотрел на хозяйку. Та только вздохнула, заходя в воду так, что подол рубашки едва-едва касался воды, и начала подзывать эту жертву селекции. Честно говоря, у неё получилось, хоть и не сразу.

— Открою тебе маленькую тайну. Водные хищники всегда крупнее хищников земных, и если бы ты видела, что порой плавает в ваших морях — ты бы поразилась самоубийственной храбрости моряков. — Я завёл своего коня в воду по брюхо и принялся старательно его мыть. Хорошо хоть, что мне не только продали средства ухода за этим животным, но и объяснили, как ими пользоваться, иначе никакого купания и не вышло бы.

— О да, ты прямо светоч разума для таких, как я, — негромко отозвалась сидхе, растирая шкуру наймара захваченной из рюкзака щеткой. — Думаю, ты не будешь возражать, если мыться я удалюсь немного выше по течению? Река большая, полагаю, что уединения для нас двоих как-нибудь наберется.

— Не буду. — Отрезал я, дочищая несчастную животину и выводя её на берег. Всё же, моему коню сейчас требовалось меньше ухода, чем наймару сидхе, ибо он был в гораздо лучшем состоянии. По крайней мере, по его виду нельзя было сказать, что из него пытались заживо сделать отбивную. Я поправил слегка сбившуюся полоску ткани и снова вошёл в чуть прохладную воду. Уже просто поплавать...

Алессьер ещё какое-то время возилась со своей потенциальной колбасой, но через несколько минут она все же вывела его поближе к вещам и, что-то негромко сказав ему на ухо, вытащила из рюкзака полотенце, подобрала квэли и скрылась где-то в зарослях.

Я напоследок окинул взглядом, как намокшая рубашка облепила её формы — и тут же нырнул в воду. Чтобы остудиться. Помогло, хоть и не сразу. Всё-таки приятно свободно бултыхаться в воде, плыть против слабого речного течения, а затем, расслабившись, позволять реке нести себя прочь... От всего.

Я чувствовал себя безумно усталым. Да, конечно, порефлексирую — и отпустит. Всё-таки путь ещё только начинается... Закрыть глаза... Расслабиться... Всё равно, сейчас рядом нет никого из тех, кто был бы счастлив заграбастать мою голову в свои цепкие ручонки. Конечно же — отдельно от моего многострадального тела... Прочувствовать, как вода держит безвольно лежащее тело... Интересно, а как я выглядел, лёжа в своём уютном гробике, пока меня всюду искали? Полцарства бы отдал, чтобы увидеть лица своих «кредиторов», если бы они вдруг узнали, где я нахожусь... Сейчас. Как же я рад, что всё задуманное удалось, пусть и ценой одной чрезмерно болтливой одухотворённой железяки.

И как же я рад, что мой дневник вернулся обратно. С одной стороны — я думал, что спрятал его в своей лаборатории. С другой — если Шепчущие решили поделиться им с орками, то они в своём праве. Право, право...

Наверняка ведь всё было бы по-другому, не вздумай я отыскивать свод правил крови, да если бы я не отыскал, надеюсь — случайно, один из самых полных, доступных для непосвящённых. Да, даже там было вырвано несколько страниц, причём так качественно, что я так и не смог полностью восстановить содержимое. Всё равно, только в нём я смог прочитать о кодексах памяти и времени. А получив информацию об их содержании — бросить пару камней...

Я нырнул ко дну речки и поднял оттуда горсть камушков. Были среди них и плоские камни, как раз такие, как я искал. Синхронное движение пальцами обеих рук — и два камня отправляются в полёт, отскакивая, за счёт вращения, от поверхности воды. И от каждого удара — по воде расходятся круги. И встречаясь, волны смешиваются, нет... Как же термин... Да. Интерферируют. А волн много, и, думаю, что если бы у меня была возможность взглянуть на речку сверху — то картина бы меня заворожила... Потому, что перед своей «смертью» — я, образно выражаясь, именно это и сделал. Бросил пару камней...

А сейчас я всего лишь качаюсь на волнах, которые возникли после того, как мои камушки сталкивались с жизнью... Охота сидхе — волна. Пусть их и интересует только моя голова, как последнего д'эссайна, но они и сами не знают, к чему их могут привести непомерные амбиции.

Дрейк с его заклятым бароном — волна. Да, когда-то я развивал новое направление боевых чаролётов... Давно это было... Для всех. А для меня — как вчера. И «Птица» до сих пор как новенькая... Ну почти как новенькая. Интересно, до чего дошёл её разум, если она, в отличие от браслета — просто обязана была развиваться?

Жаль, что конструкцию полноценного Орудия Сорсовой Мощности я так и не успел доделать. Пусть. Зато возможности хорошо защищённого чаролёта, рассчитанного на дальние рейды, за прошедшее время были продемонстрированы на всю катушку, и, думаю, что хотя бы прототипы дальнейшего как мирного, так и военного развития этой идеи они могли сделать! Хотя... Могли и не сделать... Будет возможность — выясню.

Кстати, Дрейк с его «абордажной командой» — это тоже волна! Цунами маленькое, не меньше. Малыш, малыш Эдгар... Ты, кажется, за это время не только вырос, но и заматерел изрядно. По крайней мере, на двух смертничках твой прикус различим. Интересно, мог ли ты, младший отпрыск бедного дворянского семейства, представить тем промозглым вечером, когда тебя познакомили с «широко известным в узких кругах» учёным, что через месяц список живых уже не будет содержать твоего имени? А через полтора — ты станешь полноценным и самостоятельным вампиром, «кровным должником» того учёного...

Думаю, что история, как мы добывали тебе стартовый капитал достойна отдельного освещения... Как и история постройки и сборки В.Б.П... Да... Добрые старые времена... Хотя даже когда я всё рассчитал — я бы ни за что не поверил что под твои знамёна встанет сам «зло во плоти». Риго. Легенда при человеке, вампир — при легенде... И если он сейчас предпочитает называться Риго — это его право.

Я не смогу вспомнить точно, сколько ему лет — помню лишь, что им пугали меня в детстве. Один из величайших воинов своего времени, автор трактата «Искусство применения ножа», однажды он влюбился. К сожалению, кем была она, сейчас сказать нельзя, и вообще, ныне про неё ничего не известно, за исключением разве что того, что «Риго» влюбился в неё без памяти. И отдал себя ей с тем же старанием, с которым ранее он отдавался любому делу — войне.

Он ушёл на покой, спрятавшись от мира в хорошо скрытом жилище. Пять лет он отшельничал вместе с любимой женщиной, возделывая землю и разводя скот — это не так уж и много... Но это — целая жизнь. И, как и всякая жизнь, однажды она закончилась.

Найти их дом было практически невозможно — хорошо скрытый от любого взгляда, закрытый сферами ловушек. Никакой магии — только хитрость и коварство. И, в центре этих колец на двоих — рай на двоих. Маленький домик, птицы, козы и пара коров... Но однажды, у Риго объявились гости.

Первый пришёл ещё до полудня. Он был высоким и худощавым. Он упивался звуками своего голоса, и совершенно не слушал никого, кроме себя. Он звал Риго военачальником — и напоминал ему про старые победы, воинскую добычу и о кровавых битвах прошлого. Он невидящим взором смотрел на дом Риго, и говорил о прелестях походной жизни. Ушёл он столь же спокойно, как и пришёл, не оглядываясь. На раздумья он дал неделю.

Второй пришёл в самое время дневного жара. Он был невысок и тучен, и чуть что принимался смеяться, и многочисленные подбородки его тряслись и подпрыгивали, как тряслось и подпрыгивало его брюхо, подобное бочонку дрянного, кислого пива, безбожно разбавленного и столь же безбожно дешёвого. Он звал Риго воевать под своим началом — и обещал ему почести, достойные такого воина. Он гоготал как гусь, говоря, что хорошие, значит, деньки настали для Риго, что он воюет только с навозом. Он смеялся всё время, за исключением того мига, когда он взглянул на ту женщину... Но затем его смех стал лишь злораднее. На размышления был дан день.

Оба совершили одну и ту же ошибку — они говорили с Риго с позиции силы, намекая, что он не сможет защитить от них свою женщину и свой дом. В этом они были правы. Убийца — плохой защитник. И Риго, даже находясь в своём доме, не смог бы защитить свою любимую. Поэтому он убил свою любимую женщину (быстро и безболезненно, прежде чем она поняла, что к чему), сжёг свой дом и ушёл, стирая свои следы.

Война началась без его участия. Мир, казалось, позабыл о безумном воине, до того момента, как оба царства не задохнулись в пламени пожаров и в смраде чумы. Риго оказался единственным в срежиссированной им бойне.

Казалось бы, как можно выиграть войну при помощи ножа? Никак, — ответите вы, и будете правы. В одиночку победить армию невозможно. Но когда стороны две... Убей вестового — и отряд не получит подкреплений, и враг не сможет вовремя обнаружить неприятельский отряд. Убей офицеров перед боем — и пехота побежит, не выдержав натиска противника, не зная, кому подчиняться, и чего делать. Для того чтобы эти события следовали наиболее разрушительно нужно всего лишь вовремя чередовать стороны — и не оставлять свидетелей.

Странные убийства обратили на себя внимание слишком поздно, и были необъяснимы, пока стороны не договорились о «поединке, который решит всё». Конечно, обе стороны, пожимая руки и скрепляя этим договор, сжимали в руках отточенные мечи, но нож быстрее меча...

Риго возник в середине поединка, когда усталость поединщиков, да и лёгкие ранения, полученные во время боя, уже сказывались. Он в красочных и шикарных выражениях расписал свою роль в учинённом им беспорядке, а когда гости-поединщики кинулись на него — он зарезал их обоих. Высокому — вспорол брюхо, жирному — перерезал горло.

После этого победитель «Войны Ножа» счёл свой месть завершённой и ушёл, проклинаемый и ненавидимый людьми и гномами, вздрагивающими при звуках его имени... И разыскиваемый вампирами и д'эссайнами — чтобы так, или иначе, но найти применение его талантам. Вампиры, на свою беду, успели раньше. Об этом я могу судить по тому, что наткнулся на упоминание этого голубоглазого деятеля в кодексе крови. Просто короткая рекомендация не пытаться обратить тех, кто может оказаться сильнее тебя — с отсылкой об истории о новорождённом вампире, осушившем своего «хозяина» сразу же после обращении.

Предаваясь подобным воспоминаниям, я дрейфовал по течению, время от времени делая несколько сильных гребков — и возвращаясь обратно к месту нашей стоянки. На шестое подобное «возвращение» я плюнул на все рассуждения и просто всласть побултыхался, чувствуя, как проточная вода уносит с собой все горести и печали...

За своим купанием я умудрился пропустить тот момент, когда купленная Лесс пародия на нормальную бессловесную лошадь умудрилась тихо сняться с места нашей стоянки и отчалить в направлении своей новой хозяйки. Завидую — будет нагло любоваться её купанием и делать вид, что ему это ну совершенно не интересно. Нет, виды разные, так что у него может и физиологической реакции не будет... Но эстетическая...

Я и сам-то до сих пор вспоминаю её «публичное» купание, пусть из публики была только моя несчастная персона. Несчастная — из-за дикой гормональной бури, вызванной пробуждением, а так же тем, что Лесс демонстративно не обращала на меня внимание. Будто бы я предмет мебели — или вовсе не отношусь к мужскому полу. Да, вид другой... Но это не мешало мне ею восхищаться!

Хотя... Как я выглядел после пробуждения? В гроб кладут краше. Я точно помню. Как помню и то, что возбуждение, накопившееся за время сна и за время вольных и невольных наблюдений за сей прекрасной белокожей наемницей, требовало выхода. Как и обида, перемешанная с лёгким укором моему самолюбию. Вылилось это в овладевание женщиной, готовой отдаваться за деньги. Причём столь успешное, что оно невольно стало показательным. Когда Лесс вошла — я совершенно не мог остановиться... Да и не хотелось, если честно, после её демонстраций.

Глупо. Даже очень. И с чего я настолько потерял самообладание? И вообще, регулярно теряю его, если не полностью, то как минимум частично в её компании, а уж тем более — в её обществе. Язва она. Редкая. Хоть и имеет на это полное право — поскольку за свои слова может ответить, да так, что мало не покажется. Подготовка Танцующих за эти годы не стала хуже — и то хлеб. Тьфу, снова «померил» их человеческими мерками — у них же не так много поколений сменилось, чтобы были заметны какие-либо потери. Опять же, никаких катаклизмов, спокойная и сытая жизнь. По крайней мере, на их территории.

Ничего, это скоро изменится, готов поспорить. Да так, что веселья хватит всем, а синеухим — в особенности. Хотя дети песка, тоже заявили, что им не хватает опыта, получаемого от большого количества пинков по седалищу.

За этими размышлениями я не забыл развести костёр, высушиться и одеться. Что-то Лесс давно не слышно... Она что, так далеко от меня ушла? Неужели настолько не доверяет? Или... Интересно, неужели я где-то напутал и мозги у меня всё-таки немного испортились? Или я не рассчитал пределов собственной впечатлительности... Ладно. Ругаю себя позже, а пока — время включить наконец-то доделанное и исправленное устройство для приёма той белиберды, которой мой браслетик заполняет мировой эфир. Хорошо, что хоть он не знает, какое громкое эхо бывает у его слов... Да и не только у слов.

За что я всегда любил «Фэя» так это за то, что он, в отличие от меня, обладает не полной информацией о собственных действиях. Так, реальность данная ему в ощущениях, скрывает, что в случае опасности его носителю он испускает сигнал тревоги. Да, только на определённой частоте и сравнительно малой мощности — так, чтобы можно было оказать содействие только в том случае, когда находишься в радиусе полуверсты и имеешь очень точно откалиброванный приёмник. Орёт на ухо хозяину он куда как громче. Так... Проверка частоты... Да. Так и есть.

Истошные вопли об опасности я всё-таки услышал. Как всегда, не можем отдохнуть без приключений, ну что же это такое?! Пришлось срочно хватать эсси'д'шармэ и мчаться промеж деревьев подобно разъярённой обезьяне. Раскачиваясь — и с ветки на ветку. Так быстрее, чем ломиться через кустарник и бурелом. Намного. Самое обидное выяснилось по дороге — то, что напало на Лесс, как и я, баловалось вытягиванием маны, причём делает это в заметно больших масштабах, чем те же дибоги. Мерзость. Похоже, мне уготована роль зрителя и потенциального приза победителю. Всей душой надеюсь, что это будет сидхе...

Где-то совсем рядом раздалось истошное ржание наймара, звон клинков и нечто, больше всего похожее на шипение разъяренной змеи. Увидев картину боя, я чуть не сверзился с веток — от изумления, конечно же. И совершенно неподдельного восхищения...

Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я в первый и последний раз видел Лесс в серьёзном бою. Впрочем, в тот раз она выжила только благодаря моему вмешательству — и своевременному появлению птенчика. Сейчас же она могла рассчитывать только на себя — и ей приходилось действительно раскрываться на всю катушку... И это было потрясающе красиво!

Алессьер, сражающаяся с речным змеем. Здоровенным — я бы с трудом смог обхватить его руками. Уродливым, с непропорционально широкими челюстями, особенно если разглядывать его маленькую голову, в которой, казалось, совсем не было мозга. Не влез бы. Чешуя невнятно переливалась между коричневым и сине-зелёным цветами, позволяя змею спокойно прятаться на дне, поджидая добычу. Интересно, с чего он так на Лесс позарился? Оголодал сильно?

И Алессьер. Обнажённая и прекрасная в своей наготе, с рассыпавшимися по плечам мокрыми волосами, стройная, и кромсающая эту тушу своими квэлями, с трудом балансируя на скользкой от воды и крови чешуе. Секунда — и она оказывается под водой. Змей хлестнул кончиком массивного хвоста по тому месту, где только что скрылась Лесс. Вода вспенилась, раздался резкий звук, как от удара кнутом. По реке пошли волны, наймар бешено заржал, вбегая в воду по грудь и явно собираясь идти дальше, стремясь выудить свою безбашенную хозяйку поскорее.

Речной змей повернул к добыче покрупнее узкую голову, покрытую зеленовато-бурой чешуей, и зашипел. Сидхе так и не появлялась на поверхности, но наймар остановился, не рискуя заходить дальше, а может, просто чего-то ждал...

Такими темпами я могу остаться и без проводницы-телохранительницы. Если уже не остался, хотя... Фэй удар должен был смягчить, сил у него бы хватило. Скорее её свежеобретённая конская колбаса таки исполнит своё истинное предназначение и пойдёт на корм речному змею. Обидно, что я не могу подойти близко, а никакого стрелкового орудия у меня нету и не предвидится. Даже в проекте — у меня уже элементарно не хватит материалов ни на что сложнее пращи. Праща... Спрыгнуть с дерева вниз, подобрать несколько камушков и запрыгнуть обратно — это дело секунды.

Уцепиться получше и, повиснув на одной руке и упершись обеими ногами, прицелиться... Пошли! Я кинул пару камней в один из глаз змея. Естественно он моргнул — и первый камень отскочил. Зато второй, летевший с некоторой задержкой, всё-таки попал. Глаз, конечно, выдержал, но змея это ненадолго отвлечёт. Надеюсь, что Лесс эти секунды помогут. Иначе... Будет обидно. Очень.

Из-под воды показалась бледная рука, ухватившаяся за алую гриву наймара, и через пару секунд сидхе уже устраивалась на черной спине Флайма, встряхивая клинками. Змей недовольно зашипел и устремился за ними, но девушка ударила скакуна пятками и тот успел-таки выбраться на относительное мелководье, где змею было сложнее передвигаться. Отъел он себе брюхо, нечего сказать...

Алессьер подняла один из клинков к небу, что-то крича на родном наречии, а потом вскочила на круп наймара, балансируя на нем стоя, ожидая. Шкура змея при внимательном рассмотрении оказалась уже изрядно подпорчена изогнутыми клинками Лесс, но и самой сидхе досталось — на спине темнела здоровенная ссадина почти от лопатки до копчика — похоже, что девушку все же задело хвостом змея. Гад подколодный...

Секундная задержка перед тем, как змей метнулся к ней, стремясь схватить и перекусить пополам дала ей достаточно времени, чтобы подготовиться и ответить.

Танцующая успела отскочить в сторону, одновременно вонзая клинок в глазницу речного гада почти по рукоять... Тот зашипел и, отдернувшись назад, резко ушел под воду, унося с собой сидхе, так и не выпустившую клинка, застрявшего в черепе противника. Танцующие никогда не бросают оружие — оно им слишком дорого обходится... Иногда — оно стоит им жизни. Очень надеюсь, что не в этот раз.

Также я очень надеюсь, что мозг у этого земноводного располагался в голове, а не в брюхе, что Лесс успела вдохнуть достаточно воздуха, что змей сдохнет достаточно быстро... Короче говоря, меня снедало множество надежд на благоприятный исход дела. Судя по ощущениям, змей или уплывал, или умирал. Судя по взвизгам браслета — Лесс была жива. Пока жива... Но если она не выплывет — мне придётся нырять за ней и надеяться, что змей не успеет выкачать меня настолько, чтобы ожить и съесть нас обоих.

Я спрыгнул с дерева и вышел на берег. Вошёл в воду по колено. Теперь я буду ждать. Минуту, может две — а затем нырну. И будь что будет. Но... Лесс воистину потрясающе выглядела... Несмотря и вопреки... Просто... Буду счастлив этим, даже если это и последнее, чему удастся порадоваться.

Я вздрогнул, когда в нескольких саженях от меня на поверхность выскользнула часть длинного гибкого тела, покрытого чешуей... и стало медленно погружаться обратно в воду, уходя на глубину. А потом раздался плеск воды, и, обернувшись, я увидел, что Лесс выбирается на берег, покрытая ссадинами и неглубокими ранами, затягивающимися на глазах. Судя по всем, браслет компенсировал вынужденное бездействие усиленными лечебными заклинаниями, в то время, как Алессьер медленно поднималась на ноги на гальке, окрашенной кровью, по-прежнему не выпуская из рук квэли, совершенно не реагируя на окружающую обстановку. Пальцы на рукоятках были сжаты до белизны.

Я пошёл навстречу ей, искренне радуясь, что она в порядке. Вот только... Что-то с ней точно не так... Надеюсь, это никак не повлияет на её реакцию?

— Лесс, ты... В порядке?...

Девушка резко обернулась на звук голоса, так и не опустив мечей, с которых капала кровь. Казалось, она меня совершенно не узнавала — настолько чужим был её взгляд, в котором осталось только желание выжить любой ценой. За её спиной речная вода постепенно приобретала цвет крови. Удивительно, что я не замечал этого во время схватки — и страшно представить, что вообразят себе те, кто живёт ниже по течению... У Лесс был такой вид, будто она совершенно не верит, что вышла из этой схватки НАСТОЛЬКО живой...

Я медленно и спокойно подошёл к ней, почти касаясь её мечей. Надеюсь, от звуков моего голоса она не будет дёргаться? Не хотелось бы сейчас с ней драться. Совсем не хотелось бы.

— Лесс... Алессьер, с тобой всё нормально? Ты не представляешь себе, как я рад, как я счастлив, что ты жива, что ты всё-таки победила... — Действительно не представляет. Глаза — словно стальные, совершенно не отражают эмоций. Как там в кличе? «Слушай, Император! Идущие на смерть приветствуют тебя!» Взгляд до костей пробирает.

Квэли выпали из побелевших от напряжения пальцев сидхе, окрашенных кровью, тихо звякнув лезвиями о прибрежную гальку. Девушка моргнула, и из глаз её постепенно исчезало выражение «идущей на смерть». Зато появлялось другое... По прежнему не говоря ни слова, Лесс шагнула вперед и, резко притянув меня к себе, впилась в мои губы крепким, но не болезненным поцелуем, в котором ощущался вкус крови. И от волос сидхе шел странный запах — ее обычный, смешанный с тем же запахом крови и ещё с чем-то сладковатым...

Крайн! Я... Я мог ожидать чего угодно, но только не этого... Или нет, наоборот, этого я не мог ожидать вообще, никак. Просто... Крайн! Я не представляю, что и как перемкнуло в её голове, но от этого поцелуя... От её запаха... Вспомнилось всё, что я невольно слышал или видел. Крайн... И от этого потока воспоминаний, перемкнуло уже у меня. Совершенно.

Поскольку на этот давно желанный поцелуй, пусть и желалось по другому... Но так же ярко... Я ответил со всей страстью, на которую только был способен, а затем принялся слизывать не успевшую свернуться кровь с её тела, перемежая касания губ с касаниями языком... И чувствуя, как постепенно расслабляются окаменевшие в горячке боя мышцы, как гнев уходит окончательно...

Сидхе только сдавленно охнула и, коснувшись ладонью моего затылка, сгребла в горсть прядь рубиново-красных волос и потянула, заставляя откинуть голову. Не для того, чтобы причинить вред — а чтобы коснуться, подобно вампирше, поцелуем открывшейся шеи, возможно, несколько жестко, но приятно... Донельзя приятно...

Интересно, останется ли след от этого поцелуя, или нет? Наверняка — останется. Только и я перед подобным обращением пасовать не намерен! Пока она впилась в меня губами — и несколько чувствительно вцепилась ногтями, мои руки исследовали её тело. Я наслаждался ею — как поцелуем, так и её телом, столь податливым под ласками...

Алессьер тихо охнула, осыпая моё лицо поцелуями и что-то неразборчиво шепча на родном языке, столь быстро и неразборчиво, что казалось, будто она совершенно забыла «единый» язык, будто стресс стёр её память и сейчас она живёт не сознанием — а подсознанием, которому сейчас плевать на всё, кроме пьянящего ощущения жизни, бурлящего в венах... Все же колени её подогнулись, и она соскользнула на галечную отмель, словно бы не в силах снова подняться.

Я аккуратно зажал рукояти квэли между пальцами противостоящих ладоней, после чего поднял девушку на руки и отнёс к костру, покрывая поцелуями её лицо... Высокую грудь... Даже руку с наручем, который она не сняла на время купания.

Флайм неторопливо брёл за нами следом, не вмешиваясь и совершенно никак не выказывая своего отношения к тому, что происходило. После того, как мы дошли и я уложил Лесс на расстеленное одеяло, он почти демонстративно удалился, никак не реагируя на то, что я покрываю горячими поцелуями всю его хозяйку... Впрочем, мне было плевать на чьё-либо мнение, я просто наслаждался моментом, как путник в пустыне наслаждается оазисом, его влагой...

Сидхе приподнялась с плаща каким-то текучим движением и, выдернув из широкого кожаного наруча на левой руке тонкое лезвие, моментально разрезала рубашку на груди, разделив её пополам.

— Sie'qellie...

Нож, блеснув лезвием в свете костра, скрылся в наруче, а Лесс, стянув остатки рубашки с моих плеч, принялась покрывать их поцелуями. Запах лунной ночи, исходящий от неё, стал совсем каким-то сумасшедшим и почти осязаемым... настолько, что заглушил собой запах леса и дыма костра...

Я одной рукой расстегнул пояс так, что штаны спали, другой — подтолкнул сидхе так, что она легла на плащ. Голова была потеряна где-то по дороге, так же, как и остатки самоконтроля. Я уже не мог контролировать своё возбуждение, я сходил с ума от её запаха, от её глаз, ставших глубже самого глубокого океана, от её нежной, несмотря на все походы, кожи... Поэтому, когда наконец случилось то, чего я ждал с момента, когда увидел Лесс во время ее демонстративного купания, я не смог сдержать победного рыка.

У меня было ощущение, что повторилась ночь нашего знакомства, когда я мог слышать приглушенные стоны Алессьер через дверь. Только сейчас все было... несколько иначе. И Лесс вела себя не настолько спокойно, как тогда, по крайней мере, она даже и не пыталась как-то сдерживать свои вскрики. Волосы девушки растрепались, черные пряди с синеватым отливом перемешивались с рубиновыми, сидхе прижимала меня к себе, вжимая в себя, впиваясь ногтями в мою кожу, наверняка оставляя заметные следы, которые тут же затягивались — и сменялись новыми царапинами... Балансирование на грани безумного наслаждения и острой, почти режущей боли... И, как ни странно, даже самые сильные и резкие движение не причиняли боли сидхе — скорее, только распаляли...

Я сходил с ума от страсти и наслаждения. Я обладал ею. Я отдавался ей. Она обладала мною. Она отдавалась мне. Вся. Целиком. Без остатка...

Лесс вздрогнула, её вскрики на миг захлебнулись, а в уголках глаз блеснули слезы... не прозрачные, как у человека... а голубоватые, отчего казалось, что её глаза на миг затянулись блестящей голубой плёнкой... Она вцепилась пальцами в мою ладонь, как в свои квэли часом ранее, как утопающая хватается за доску, или не в силах удержаться на скале...

Я в ответ крепко ухватил её ладонь и сам дошёл до пика наслаждения. Заполняя её окончательно Чувствуя слияние... Я прорычал что-то сквозь сжатые зубы и, обессилевший, опустился рядом с девушкой...

Она несколько секунд смотрела глазами, затянутыми в голубоватую плёнку слез, куда-то в небо, словно ища там не то невидимую пока звезду, не то ещё что, а потом попросту отключилась, будто бы окончательно истратив все свои силы. Голубые слёзы скатились из-под опущенных ресниц по щекам, оставляя чуть заметные следы на белой коже. Рубиновый глаз браслета загорелся ярче, помогая владелице восстановиться. Но даже в состоянии, близком ко сну-смерти, она не отпустила мою ладонь.

Я поцелуями собрал слёзы с её лица и, не отпуская её, с трудом дотянулся до второго одеяла, которым и укрыл нас, после чего обнял её и постепенно заснул сам. Просто уже и не хотелось выбираться из её накрепко сцепившихся пальцев, да и... Не хотелось даже продолжать заниматься сборкой недостающих мне предметов... И деталей лишних почти не осталось... Да, до конца дня ещё куча времени — но сегодня Лесс уже никуда не поедет. Потому, что не проснётся — слишком уж она устала. А если даже она и проснётся — то я её точно никуда не отпущу. Совсем никуда.

Утро, конечно же, предстоит тяжёлым, вот только... Я к нему уже готов. И к тому, что Лесс пожалеет обо всём, что случилось, просто с момента пробуждения, и к тому, как она будет злиться... Интересно, она сразу схватится за мечи — или потерпит немного? И как она к произошедшему будет относиться, если вычесть её... Социальное состояние? Не знаю, право слово, совершенно не знаю.

Я же... просто буду хранить всё это в памяти. До самой смерти. Сколь бы скорой, или поздней, она не была бы.

Глава 12.

Алессьер.

Меня разбудило неприятное ощущение от придавленной чем-то горячим руки, которая уже начала затекать. Я машинально высвободилась, ощущая, как кончики пальцев покалывают противные иголочки, и только тогда соизволила открыть глаза и окончательно проснуться.

И осознать, что под тонким походным одеялом я сплю мало того, что не одна, так еще и обнаженной, прижавшись спиной к чьему-то горячему животу. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда я резко откинула в сторону одеяло, и увидела смуглую семипалую руку, ненавязчиво лежащую на моей талии. Гадать, кто же грел меня весь день вплоть до ночных сумерек, не пришлось. Первый вопрос — как это все произошло?! Память молчала, как пленный орк, подкидывая мне малопонятные обрывки воспоминаний, состоявших из ощущения удушья, скользкого змеиного тела и истошного ржания наймара.

«Тебе напомнить?» — как-то непривычно робко спросил браслет. Я только кивнула, боясь лишний раз пошевелиться, иначе с трудом сдерживаемое спокойствие прервется, и д'эссайну не поздоровится несмотря ни на что. Какая все-таки радость в том, что Фэй может работать моей так называемой «съемной памятью», восполняя нужные пробелы, потому что ситуация несколько прояснилась. Из-за речного змея мне пришлось вогнать себя в состояние «берсерка» — так обычно называли люди тех, кто рвется в бой, не осознавая собственных ран и не деля окружающих на друзей и врагов. У Танцующих такое состояние ума и тела тщательно культивировалось, это помогало нам выжить в таких боях, в которых уцелеть сложно было бы даже вампирам и д'эссайнам. Когда тело и разум превращаются в машину, созданную для боя на пределе возможностей, с одной целью — выжить.

Интересно, а почему я не убила Джера, а всего лишь переспала с ним?

«Вынужден сознаться, но это моя работа», — тихо и как-то очень серьезно пробормотал Фэй. — «Пришлось перенаправить твое сознание, иначе ты попыталась бы убить Джерайна и, учитывая твое состояние тогда, вы оба могли серьезно пострадать. Допустить такого я не мог.»

Фэй, развивай мысль дальше, не то тебе тоже достанется.

«А потом, пришлось немного поработать с функциями твоего организма, чтобы заставить тебя погрузиться в глубокий сон на несколько часов — все же, такое резкое „переключение режимов“ теоретически могло отрицательно сказаться на твоем здоровье.»

Теперь понятно, почему уже вечер.

Я посмотрела на небо, и мысленно поправила себя — нет, уже ночь. В конце концов, если отодвинуть в сторону тот факт, что из проведенного с д'эссайном времени в плотских утехах, я не помнила ровным счетом ничего — разве что сам факт свершившегося — то Фэй был прав. Выбрав из двух зол меньшее, он сохранил жизнь нам обоим. А все остальное я переживу.

Дыхание Джерайна за спиной на миг сбилось — он проснулся — и д'эссайн ровным, спокойным голосом, каким обычно разговаривают со слегка сбрендившими крайнами, спросил:

— Лесс... Ты в порядке?

— Почти, — я аккуратно — спокойствие, только спокойствие — сняла его руку со своей талии и поднялась с довольно жесткого «ложа», начиная неторопливо одеваться. В сторону приподнявшегося на локте д'эссайна я даже не смотрела.

— Я рад, что тебе уже лучше. Правда рад, — похоже, он тоже начал одеваться. Совсем здорово — оба старательно делаем вид, что ничего не случилось. Ну ладно я — у меня временный провал в памяти, я даже не могу с уверенностью сказать, понравилось мне, или нет, но он-то...

— Вот и хорошо, что мы оба настолько рады, — едко отозвалась я в ответ, оглядываясь в поисках квэлей и с удивлением натыкаясь взглядом на разрезанную пополам рубашку Джера. — Кто тебя так? И, главное, когда?

К моему изумлению, он улыбнулся с несколько странным выражением на лице — не то счастливым, не то смущенным, не то испуганным... Вот те на, не думала, что мимика д'эссайнов способна отражать такие эмоции.

— Ты. Когда сочла, что этот предмет моей одежды тебе слишком мешает.

— Я?! - мне пришлось сесть, озадаченно потирая лоб. — Похоже, даже к лучшему, что я практически ничего не помню из процесса. Так что живи, д'эссайн. Рекомендую тебе тоже поскорее обо всем забыть.

«Я бы не был столь уверен. К сожалению, у Джерайна слишком хорошая память.»

Придется, если жить хочет.

Он сочувственно посмотрел на меня.

— И почему ты рекомендуешь мне забыть это как можно быстрее? Ты считаешь, что то, чего ты не видишь — не существует? Или как? — Он стряхнул с плеч остатки рубашки. — Полагаешь лучшим для себя ничего не знать, Лесс?

— Нет, просто повторения у нас не будет, вот и все. А я знаю достаточно, чтобы понимать, что не хочу осложнять наши и без того не очень простые отношения. Я провожу тебя до сидхийской границы, и там наши пути разойдутся раз и навсегда. — Я пожала плечами, оттирая квэли от засохшей крови. Чистить лезвия оказалось занятием почти приятным, по крайней мере, была возможность сосредоточиться на чем-то, кроме сложившейся ситуации. — Все, что я подзабыла, напомнит мне Фэй. Так в чем проблема?

— Тогда я тем более буду помнить. — Джер впервые за вечер «осчастливил» меня своей наглой ухмылкой. — И забывать не намерен. — Он полез к себе в сумку и выудил чистую рубашку, которую накинул себе на плечи.

— Только вчера из боя ты не бежала...

Я моментально оказалась на ногах и сделала то, чего мне давно хотелось сделать — от всей души дала Джерайну по морде. По этой наглой, ухмыляющейся д'эссайновской морде. Почти не сдерживаясь, отчего у меня заныл кулак, а на костяшках пальцах осталась темная кровь. Он отшатнулся, машинально касаясь разбитых губ. А я только ухмыльнулась, оскалив зубы. Молча, не говоря ни слова.

Он посерьезнел почти сразу, но даже не попытался стереть сбегающую по подбородку кровь, а уставился зачем-то в мои глаза. Видимо, удовлетворившись увиденным, он выпрямился и сказал совершенно спокойным тоном.

— Рефлексы в норме, высшая нервная деятельность — не пострадала, физиология... Похоже тоже в норме. Поздравляю, Лесс, ты действительно в порядке. — Это походило на насмешку, но на этот раз на лице Джерайна не было и тени улыбки. — По крайней мере настолько, насколько я могу об этом судить. Прости, но я действительно за тебя волновался.

— До или после постельных утех? — поинтересовалась я, пряча оскал и выпрямляясь. — Ладно, можешь не отвечать.

«Зря ты так с ним, он этого не заслужил».

Знаю. Просто, если честно, то я слишком злюсь. На него, на себя. Хотя на себя все-таки сильнее.

«Не буду уточнять, почему».

И не надо.

— Джер, — я позвала его негромко, забрасывая квэли в ножны и не оборачиваясь к д'эссайну. — Скажи, а оно хоть того стоило?

— Все время. — ответил он, несмотря на то, что вопрос был риторическим, после чего подошел ко мне и, остановившись в шаге за моей спиной ответил и на второй вопрос.

— Ты когда-нибудь любовалась огнем? Тем как пляшут языки пламени и вместе с ними танцуют тени, отбрасываемые пламенем? Тем, что бесконечно красиво, но вместе с тем недосягаемо — поскольку жар опаляет. Жар убивает — если его слишком много. Пламя не погладишь, не приласкаешь. Пламени не коснешься без боли... И даже исключения подтверждают правило — ведь сегодня я в который раз пожалел о том, что пламени невозможно коснуться...

Я обернулась, вглядываясь в донельзя серьезные глаза цвета сочного рубина, невольно подумав о том, как красиво они отражали бы пламя костра, сейчас уже подернувшегося белесым пеплом и едва мерцавшего алыми огоньками углей. Ночь уже спустилась на землю, окутывая лес густыми сумерками. На небе — ни единой звездочки, похоже, что оно основательно затянуто тучами, значит, скоро нас может залить дождем. Тем более есть повод, чтобы развести костер пожарче сейчас.

Обогнув д'эссайна, я принялась подкладывать ветки на еще горячие угли, и, использовав Фэя как зажигательный амулет, развела костер, следя за тем, чтобы волосы не соскользнули в пламя. Зачем-то негромко сообщила:

— Танцующие сдают свое выпускное испытание почти в полной темноте. Точнее, в темном зале, в центре которого горит костер. С потолка свисают цепи и обрывки знамен... и все это для того, чтобы по стенам плясали сотни теней, каждая из которых может оказаться живым сидхе. Именно тогда и понимаешь, что можно стать частью тени — и уже не боятся пламени.

Джер опустился на колено рядом со мной, подбрасывая еще пару полешек в охотно разгорающийся костер.

— Этой ночи не хватает огня, Танцующая... А тени придут сами, когда столкнется сталь клинков?

— Нет. Тогда я стану тенью. И поведу свой танец под музыку стали и пение клинка. — Простое утверждение. Потому что так оно и есть. Я посмотрела на своего спутника, но, к сожалению, волосы и тень от пламени костра скрыли от меня его лицо почти полностью. Не стоит ему говорить, что в пляске света и теней сидхам отказывает их великолепное ночное зрение, оно просто не успевает перестроиться — приходится полагаться на другие чувства.

— Ты всегда готова. — Уже не вопрос, а утверждение, поскольку рука у Джера легла на рукоять меча. Я хмыкнула, сбрасывая с плеч наспинные ножны квэлей и высвобождая клинки, на лезвии которых сполохом заката блеснули отблески пламени.

Выпрямилась, отступая от д'эссайна на несколько шагов и склоняясь в неглубоком приветственном поклоне. Застежки и бусинки, вплетенные в косички, тихо зазвенели, вторя еле слышному скрежету клинков, когда я соприкоснулась квэлями, держа их на уровне глаз. Традиционное приветствие поединщика.

— Условия?

Джерайн отсалютовал в ответ — и оружие в его руке превратилось в длинный, чуть изогнутый меч с витой гардой, защищающей руку.

— Не убивать и не калечить.

Я кивнула, на секунду прикрывая глаза, привыкая к пляскам теней вокруг. Налетевший ветер прибил только-только разгоревшийся костер к самой земле, и тени вокруг сразу же затеяли свою причудливую пляску. Секунда — и я уже одна из них, танцуя в причудливом переплетении света и тени.

Острый огненный взблеск слева — отражение пламени на одном из квэлей.

Тени от шелестящей на ветру листвы слились с моими волосами.

Я — часть ночи. Я — тень среди отблесков пламени. Я — Танцующая...

Резкий выпад из сумерек — квэли столкнулись с клинком Джерайна, рассыпая искры — и я сразу же «завернулась» в тень, прячась и уходя от взгляда д'эссайна. Я — везде. И одновременно нигде. А д'эссайн закрыл глаза, и замер, а затем — сам скользнул сложным движением в тень, двигаясь подобно языку пламени, так, что не понять — где его руки, а где ноги, и почему он движется, казалось бы, безо всякого смысла — но притом избегая меня и сливаясь с тенью так, что его выдавал лишь клинок. Но тут Джерайн перешел в атаку, стремительную, разбивающуюся водопадом выпадов, обманных и истинных, переходящих в другие удары — и, казалось, бессмысленных.

Тонкая грань лезвия меча, хрустальная музыка звенящих от напряжения клинков, тени костра и живые существа — все это слилось в одно целое, став частью окружающего мира. Поединок с Джерайном походил на поединок с трепещущими на штормовом ветру флагами — хаотичные удары словно сыплются со всех сторон, заставляя сбиваться с шага, навязывая свой собственный рваный ритм, выдержать который мало кому под силу.

Он уступал мне в хитросплетении ударов, в технике владения клинком — тоже, но с лихвой компенсировал этот недостаток скоростью и ловкостью. Я рассекла ему кожу на виске, он прочертил тонкую, набухающую кровью линию на моей шее. На какой-то момент мы застыли друг напротив друга — я, поймавшая лезвие его меча скрестом квэлей, он — с немалой силой давивший на эти «ножницы». Взгляды наши встретились поверх клинков, и в этот момент я почувствовала, что не смогу заставить себя встать против него вот так же, лицом к лицу — и биться насмерть...

И вдруг он резко убрал свой меч. Вообще. И протянул руку к моему лицу.

— Если невозможное случается дважды...

— То? — я застыла, медленно опуская скрещенные квэли и не отводя взгляда от его слишком серьезных глаз.

— То мир на самом деле устроен не так, как о нем думали. — Джер кончиками пальцев провел по моей щеке и положил ладонь мне на плечо.

Долгий взгляд глаза в глаза, как будто этой ночью встретились два совершенно разных мира, прошлое и настоящее. Встретились — и с изумлением уставились друг на друга, словно впервые увидев. Джерайн видел то, что было за тысячу лет до моего рождения, но я живу на этой земле дольше, чем он.

Он — последний из д'эссайнов, я — первая из сидхе-Танцующих, покинувшая Столицу, можно сказать, по собственной воле, и умудрившаяся остаться в живых.

Джер стремится в сидхийскую Столицу, я же надеюсь больше никогда не вступить под каменные своды Seith'der'Estell.

Такие разные, но при этом — неуловимо похожие. Иногда мне казалось — настолько, что нам не нужны долгие тренировки, чтобы в бою действовать, как одно существо, улавливая и продолжая движения друг друга. Как идеальные партнеры в причудливом танце, которому невозможно научится — можно только прочувствовать.

Медленно, почти нерешительно, Джерайн коснулся меня и второй рукой. Почти обнимая и, вместе с тем — медленно приближаясь ко мне, оказываясь совсем рядом — и не отводя своих глаз от моих. Как будто он, как и я, боялся нарушить этот момент понимания, который мог больше никогда не повториться.

Ветер взметнул мои волосы черной волной, запустил в них свои почти неощутимые пальцы — и играючи пощекотал ими лицо д'эссайна. Тихо хрустнула ветка, почти прогоревшая в костре, выбросив в темное небо сноп искр. На лицо мне упала первая капля начинающегося дождя, скользнув по щеке, будто бы слеза.

А Джер сделал еще полшага вперед — и его губы нашли мои в странном, по-своему нежном и каком-то слишком личном поцелуе, а руки — заключили в крепкие и надежные объятия. Настолько надежные, что на секунду мне, Танцующей из сидхийской Столицы, показалось, что я укрыта от всего мира непреодолимой стеной. А за стеной этой — только странная тишина, наполненная лишь шумом леса и потрескиванием костра — и ничем более.

Когда-то я готова была отдать все или почти все за такое спокойствие...

Дождь, едва накрапывающий, когда мы наконец-то тронулись в недалекий путь до Вересковой Заросли, перерос в настоящий ливень. Столь нелюбимый путниками, да и прочим народом «закон всемирного западла» и тут развернулся во всей красе, в очередной раз доказав, что все мы бессильны перед «сюрпризами», подкидываемыми судьбой изо дня в день. Вот и сейчас — я разглядела в предрассветной мгле ворота родной, можно сказать, деревни только когда мы спустились с холма, закрывающего Вересковую Заросль от взглядов тех, кто имел обыкновение проезжать по более-менее наезженой дороге, а не плутать лесными тропками.

Флайм сердито заржал, когда я сжала его бока коленями, понукая спуститься вниз по осклизлой дорожке. Наймар подчинился, но к концу спуска мстительно скакнул вперед, перемахивая через приличных размеров лужу так, что я едва не сверзилась с его спины прямо в грязь. Спасло несносную животину только то, что заявляться в деревню перемазанной, как чушка, с головы до ног мне не улыбалось, еще не признают — и доказывай потом, что ты не крайн. Когда же передо мной замаячили родные ворота высотой в орочий рост, я выдохнула почти с облегчением, спешиваясь и с трудом приоткрывая разбухшие от влаги створки. Джер также спешился и помог мне в этом нелегком деле.

— Лесс, надеюсь там хоть что-то мостили? — пробормотал он, увязая в грязи почти по щиколотку. Я только усмехнулась, в который раз радуясь, что мои сапоги мало того, что почти до колена, так еще и непромокаемые. Сколько денег я в свое время отдала за эту пару — лучше не вспоминать. Опять жаба душить начнет, пусть и запоздало.

— Надейся-надейся, — на пару с Джером мы все ж таки отодвинули створку и, подхватив своих коней под уздцы, прошли в деревню.

Ну-с, насколько я могла судить, тут почти ничего не изменилось. Разве что кто-то все же обработал дороги здесь каким-то заклинанием, отчего сразу за воротами раскисшей грязи не наблюдалось вовсе — только настолько твердая земля, что копыта лошадей глухо стучали по ней, как по деревянным мосткам.

«А чего непонятного — обычное цементирующее заклинание. Превратило дорогу в нечто вроде пласта слежавшейся обожженной глины.» — тут же влез Фэй с консультацией.

Интересно, кто додумался? В Вересковой Заросли в жисть магов не было — только престарелая бабка-знахарка, да и та больше травами и простейшими заговорами балуется, а тут явно стихийник поработал.

«Что, заезжих тоже быть не может»?

Могут. Теоретически. Но деревня в стороне от основного тракта, сюда и случайно-то забрести непросто, да и сама деревня только с полгода назад на человеческих картах появилась, до того ее вроде бы как и не было совсем.

«Это только лишний раз доказывает, какие же бездарные у людей картографы и переписчики».

Зато на сидхийских картах ее нет до сих пор.

Я заторопилась, ведя наймара к единственному на эту деревню постоялому двору — с утра можно будет постучаться в дверь к знахарке Крупеничке, ведь как раз у нее и живет Эрин, а сейчас просто не хочется беспокоить ни ее, ни ребенка. Хотя Крупеничка, как всегда, будет говорить, что рада видеть меня в любое время дня и ночи, но даже у моей наглости есть пределы.

— Джерайн, ты есть хочешь? — поинтересовалась я, когда впереди замаячили огни постоялого двора. Поскольку хозяином его был некий орк-полукровка с прозвищем Троль, то заведение работало всю ночь напролет, а утреннюю смену принимало «молодое поколение» — выросшие в Вересковой Заросли приблудные дети, которых здесь не считали «безродными» или «бастардами». Тут ценились личные качества, а не происхождение. По слухам, сам Троль лет двадцать назад промышлял на трактах не то разбоем, не то приключенцем, а потом, когда старые раны стали мешать, осел здесь.

— Как ты могла бы слышать — мои сородичи от еды не отказывались. И чем я, спрашивается хуже? — Джер лукаво посмотрел на меня, улыбаясь своим мыслям.

— Ничем. Правда, если просуммировать все, что я слышала о д'эссайнах, то тебя надо бы запереть подальше, чтобы ты не перевернул этот мир с ног на голову. — Я усмехнулась и завела наймара в крытое стойло, пристроенное к постоялому двору и, дав указание этому нахалу не сбегать, поднялась по протестующее скрипнувшим ступенькам и толкнула тяжелую входную дверь.

В лицо мне моментально ударило теплом хорошо прогретого помещения, в уши ввинтился гам и застольные песни особо пьяных субъектов, а перед носом словно из ниоткуда выросла мощная фигура седоватого полуорка, лицо которого было настолько покрыто шрамами, что с непривычки отшатнешься. Полуорк внимательно оглядел мою хмурую физиономию, выглядывающую из-под капюшона промокшей куртки, и оскалил внушительные клыки.

— Кого к нам принесло?!! - гам моментально утих, все повернулись в нашу сторону. Я, поначалу вздрагивавшая от этого рыка, который обозвать нормальным голосом удавалось крайне редко, только ухмыльнулась, впрочем, совершенно не беспокоясь о том, что квэли я запрятала в рюкзак незадолго до въезда в деревню.

— Ну, меня принесло, — широко улыбнулась я, откидывая капюшон.

— Лекса!! - полуорк радостно взревел, бесцеремонно подхватывая меня на руки, как пушинку, и одаряя смачным поцелуем в подбородок. — Где ж тебя с зимы-то носило, что не навещаешь старика-то?

— Не вижу я старика чего-то, — я беззаботно болтала ногами на руках Троля, впервые за долгое время чувствуя себя легко и непринужденно. Друзья, что сказать. Настоящие. Знакомы уже довольно долго, ведь именно дядька Троль с Крупеничкой взялись опекать Эрин, пока я буду в отъездах.

— А еще говорят, что сидхе востроглазые, — он с утробным, басовитым смехом подкинул меня на руках, как ребенка, совершенно не обращая внимания на то, что капли воды с куртки уже успели промочить его почти безразмерную коричневую рубаху. — Лекса, а что за птица с тобой? — поинтересовался он, окидывая д'эссайна цепким, пристальным взглядом бывалого наемника.

— С когтями, да не птица, летит и матерится, — ухмыльнулся Джерайн, — эльф с дуба рухнул. Я же в отличие от него на птицу не похож...

— А на кого похож-то? — Троль аккуратно опустил меня на пол, и с готовностью протянул д'эссайну свою исчерканную полосками шрамов ладонь, несколько смахивающую на лапу. — Но раз Лекса тебя с собой сюда привела — то личность стоящая. Меня тут все дядькой Тролем кличут, кто постарше — просто Тролем.

— А меня — Джером. Джерайном то есть, — он с готовностью крепко пожал руку полуорку. — Рад знакомству.

— Крепкое рукопожатие, — довольно отметил Троль, по-свойски обнимая меня за плечи и заворачивая в сторону свободного «хозяйского» столика. — Вы наверное с дороги устали, да и есть хотите. Так сейчас покормлю, Лекса, заодно расскажешь, где последние полгода моталась. А то Тираэль приехал — так из него что-то ни слова вытянуть не удавалось. Ты ему что, наконец-то от ворот поворот дала?

— Тир что, тоже здесь? — удивилась я, стряхивая рюкзак на пол и вешая куртку на спинку стула.

— А то как же, — хмыкнул Троль, помогая мне разместиться за столом так, чтобы не мешали вещи. — Дня три назад приехал, тебя, наверное, ждал. И все мрачный какой-то. Странный. Я его вчера тут увидел — сидит в уголке и зыркает на всех, как на чужих. Я к нему подсел, спрашиваю — чего такой мрачный, а он как глянет на меня! Такое выражение я у самой Смерти не видывал, а ты знаешь, как часто я ей в безносое лицо смотрел. Правда, потом он вежливо извинился, сказал, что проблемы у него, но я к нему в тот день больше не подходил. А сегодня ты приехала. — Он вздохнул, а потом, одним махом сгребая со столешницы грязные тарелки, поднялся и пошел в сторону кухни. — Лекса, я вам сейчас поесть чего принесу, не засните там.

— Странные дела творятся, — задумчиво пробормотала я, подперев подбородок ладонью и глядя в сторону кухни. — Интересно, с какого перепуга Тир сюда заявился? Чтобы волком на всех глядеть? Хотя, если верить словам Троля, тут не волк, а кое-что похуже будет.

— Может он тебя ищет? — поинтересовался Джер. — Надеюсь, что ему не заказали тебя найти.

— Знаешь, если заказали бы просто «найти» — то он отыскал бы меня задолго до того, как мы сюда приехали. С другой стороны, я знаю его слишком долго, чтобы не беспокоится на этот счет. — Я откинулась на спинку стула, прикрывая глаза и краем уха слушая сплетни, гулявшие по постоялому двору. — Нанять его, чтобы меня убить — это никаких денег не хватит, к тому же, Тир деньги не настолько любит. Да и пригрозить ему особо нечем.

— Я не про убийство — а просто про поиск... Хотя да, если бы его так наняли — то тут бы нас встречал не он один... Тем более, что он сейчас, кажется, вообще спит. — Джер тоже нетерпеливо покосился в сторону кухни, откуда иногда слышался густой бас Троля. Интересно, дождемся мы обещанного позднего ужина, или он плавно перейдет в ранний завтрак?

«Рано или поздно непременно дождетесь», — хмыкнул в голове голос Фэя. — «Только почему они тебя Лексой зовут? Это хоть от какого имени сокращение-то?»

Алекса.

«Не рискнула назваться настоящим?»

Не совсем так. Я приехала в Вересковую Заросль с дочерью одного... очень близкого для меня человека, когда малышке было всего полгода. Мать Эрин умерла, так и не оправившись после слишком тяжелых родов, а отец погиб еще до ее рождения. Я уже бывала в этой деревне, знала, что здесь могут найти приют все, кому некуда идти, но есть желание жить и работать.

«Или отошедшие от дел наемники», — вздохнул Фэй.

Именно. А имя Алессьер-отступницы еще было на слуху, сидхе так просто о своих не забывают, даже если это изгнанники. Я прожила в Вересковой Заросли почти полгода, пока не убедилась, что Эрин, уже моей дочери, ничего не угрожает, что здесь найдутся те, кто присмотрит за ней в мое отсутствие. Тогда эта деревня еще не была настолько процветающей, хоть и была достаточно безопасной, и чтобы обеспечить Эрин, я вернулась в строй наемников. Правда, здесь думают, что я просто охраняю и сопровождаю тех, кто может оплатить мои услуги. Пусть. К Танцующим у них отношение примерно такое же, как у храмовников к крайну.

«Сложно так жить, не находишь?»

И это мне ты говоришь?

На этом месте Джер нагло и бесцеремонно прервал мою внутреннюю беседу.

— Если ты не проголодалась — то зачем заказывала еду? А если проголодалась — то готовься, она уже на подходе. — и д'эссайн нагло мне подмигнул. Кр-р-р-райн, раньше он себе такого не позволял. Похоже, у меня о нем сложилось гораздо лучшее мнение, чем есть на самом деле.

Я посмотрела в сторону кухни, откуда неторопливо, бочком, выбирался Троль, неся в руках внушительного размера поднос, уставленный разного рода снедью настолько, что я засомневалась, что в нас троих влезет такое обилие. Впрочем... Джер всегда поражал меня своим отменным аппетитом при относительной худобе. Интересно, это такая характерная д'эссайновская черта?

«Именно что».

Нет слов.

Троль тем временем успел сгрузить поднос на стол, и теперь пытался как-то переставить тарелки на столешницу. Выходило у него это не шибко хорошо, сразу становилось понятно, что роль разносчицы ему не очень привычна, но раз он сказал — угощу сам — значит, угостит. В лучшем виде, как полагается — и на стол накроет, и вина предложит. И денег просить не станет, но от положенной перед выходом на стойку суммы не откажется. Все честно, все на доверии.

Следующий час прошел почти в блаженстве. Нет, честное слово — после того, как вдоволь нашляешься по дорогам и весям, самым большим наслаждением зачастую оказывается возможность завернуть к старым друзьям на вечерок, посидеть за столом, уставленным настолько вкусной домашней едой, что слюнки текут, и просто поговорить «за жизнь» не ожидая подвоха ниоткуда. Ладно, почти ниоткуда. Тарелки пустели как-то очень быстро, а вот вино в бокалах, напротив, не торопилось убавляться. Правильно, мы тут сидим, чтобы пообщаться, а не чтобы напиться, с радости или горя — неважно. Джерайн с Тролем уже философствовали о чем-то своем, мужском, а я лениво отпивала из бокала с густой, как кровь, вишневой наливкой, закусывая ее орехами в меду, когда негромко скрипнула добротная дверь, впуская раннего посетителя.

Именно что раннего — первые петухи проорали во дворе уже с полчаса назад. Скоро окончательно рассветет, и я наконец-то смогу увидеться с Эрин, думаю, она, как все деревенские дети, встает рано. Скрипнула половица — гость направлялся прямиком к нашему столику. Я присмотрелась — и почти сразу узнала в визитере Тираэля, но вместо радости ощутила что-то, больше похожее на раздражение и настороженность. Походка эльфа, обычно по-кошачьи мягкая, сейчас стала более твердой и размашистой — такая обычно бывает у воинов, но не лесных жителей. Хотя... чего ему сейчас красться-то? Тем более, что Тир откинул капюшон плаща, и на узком красивом лице зеленым огнем блеснули давно знакомые глаза.

Эльф, не спрашивая разрешения присесть, почти упал на свободный стул рядом со мной, и глубоко вздохнул, заглядывая в мои глаза.

— Я знал, что ты сюда придешь. Все же, учись лучше разрабатывать маршруты... Лекса, — он все же помедлил, называя имя, которое я использовала здесь. Д'эссайна Тираэль игнорировал с высокомерием, присущим только эльфам, даже сидхе были не настолько горды собой.

— А я знала, что ты, если захочешь со мной увидеться, будешь ждать здесь. — Я улыбнулась. — Давно тут сидишь?

— Всего несколько дней. Твои друзья были столь любезны и гостеприимны, что впустили меня почти без вопросов. — А вот это «почти» меня насторожило. Троль чует проблемы за версту — все же не зря лет тридцать провел на «большой дороге приключенца» и еще кто знает, сколько — в рядах наемников. Полуорки живут долго...

— Путь прошел без осложнений? — деланно-спокойно уточнил Джерайн.

— Смотря что считать осложнениями, мой юный друг, — Тир деликатно взял мою ладонь в свою, коснувшись тыльной стороны запястья целомудренным, но вместе с тем весьма интимным поцелуем, заглядывая в мои глаза так, словно ища в них что-то, лишь одному ему понятное. Обычно я откликалась даже на столь невинную ласку, но сейчас мое тело хотело только одного — забраться с дочкой в удобное кресло и вместе почитать какую-нибудь хорошую книгу из тех, что лежат в большом сундуке Крупенички.

Я только вздохнула.

«По-моему, твой любовник тебя ревнует и...», — хихикнул Фэй, вдруг обрывая фразу на полуслове и делая вид, что его тут вообще нет. Взгляд Тира всего на миг метнулся в сторону браслета, который уже успешно прикидывался безделушкой, но мне почудилось, что эльф услышал Фэя. Или просто ощутил, что браслет у меня на руке — не просто шедевр ювелирного искусства.

— И что считает осложнениями такая седая древность? — Джер изображал почти предельную вежливость и серьезность. — Мне было бы любопытно... Поучиться.

— Мой юный друг, вы льстите мне с каждым разом все уверенней и лучше, называя меня седой древностью, а ведь с глазами у вас не хуже, чем у чистокровного эльфа, и вы, без сомнения, способны узреть, что цвет моих волос отнюдь не седой. — С достоинством склонил голову Тир, параллельно облив Джерайна тонной презрения во взгляде, но не допустив в голос ни нотки испытываемых эмоций. Я поторопилась высвободить ладонь, озадаченно косясь на Троля. Тот только пожал могучими плечами, словно говоря «Ну вот видишь». Вижу, еще как. И слышу. — Но я отвечу на ваш вопрос. Осложнениями я считаю те ситуации, в результате которых предстать пред взор обворожительной Алексы я мог бы лишь с помощью некроманта, оживившего бы мое тело на несколько часов.

— О. То есть если бы добираться до Алексы пришлось бы на одних бровях — за отсутствием прочих частей тела — то неприятности осложнениями бы не считались? — Джер был само внимание. — Все-таки я редко встречался с мнением, что смерть — это всего лишь осложнение...

— У каждого своя вера относительно смерти. И свои мысли о том, что находится за чертой, — негромко произнес Тир, уводя взгляд куда-то в сторону. Действительно, где он успел пошляться последнюю пару недель, если сидит и несет такое? А ведь он всегда был оптимистом.

Похоже, что так думала не только я, но и Троль, который счел, что у эльфа просто горе личного характера, и попросту налил ему полный бокал. Даже не вина — своей фирменной настойки. Знаю я ее, пробовала. Через полминуты после употребления голова была ясной, как стеклышко, но пройтись по ровной доске пола, не шатаясь, как во время качки в шторм, я уже была не в состоянии.

— Выпей что ли? — басовито прогудел Троль, подталкивая бокал к Тиру. Эльф поблагодарил кивком — и махом выпил, словно воду.

Я думала, от удивления у меня глаза на лоб вылезут. Впрочем, не у меня одной. Троль тоже сидел с разинутым ртом — до этого момента проделать такой фокус мог только он один, больше никому не удавалось. А Тираэль даже не закашлялся — лишь довольно захрустел крепеньким маринованным огурчиком, сразу перестав напоминать эльфийского вельможу.

— Тир, ты крайнов красненьких когда в последний раз видел? — Сменил тему Джерайн. — Ну так вот, Крайне, даже крайне-крайне советую найти время на них полюбоваться.

— Все, ребят, я с вами больше не пью. По крайней мере, сегодня, — объявила я, поднимаясь из-за стола и не давая Тираэлю время ответить д'эссайну очередной колкостью. — Троль, огромное спасибо за все, я к тебе еще вечерком с Эрин непременно загляну.

— Уж лучше я к вам, — довольно прогудел тот, тоже вставая и сердечно меня обнимая. — Кстати, ты очень вовремя вернулась — вечером-то праздник урожая будет, я со своей петь буду, костры и все такое. Придешь тогда? Я тебе своей фирменной налью.

— Непременно приду. — Я подхватила рюкзак и направилась к двери, задерживаясь у стойки, чтобы положить на полированную столешницу несколько золотых и серебряных монет. — Троль, и прошу — пристрой Джера у себя, а? Крупеничка-то его вряд ли на постой возьмет, сам знаешь.

— Да уж, баба она суровая, ничего не скажешь, — хохотнул он мне вслед, а я уже пинком распахивала дверь постоялого двора, выходя на улицу.

Хорошо все-таки. Еще было прохладно — утро только-только занялась, еще даже не рассвело толком, но небо на востоке уже окрасилось в малиново-розовые оттенки. Еще немного — и взойдет солнце. А я просто стояла на крыльце и любовалась этим великолепием. Сколько раз не видела — все равно не могу перестать восхищаться. Тираэль никогда не мог понять этой моей тяги к созерцанию неба на рассвете и закате, хоть он сам и эльф. У лесного народа такое любование — это нормальное явление, даже своего рода философия, это эльфам прививают с детства, тогда как у сидхе нет ничего подобного. По крайней мере, у тех, кто родился и вырос в Столице. Смотреть там не на что было, потому что вместо неба над головой — потолок гигантской пещерной залы, выстроенной еще Древними. Да, на этом подземном «небе» светящимися арметитами выложено нечто вроде карты созвездий, но этого недостаточно для философского созерцания.

В одиночестве я пробыла всего пару минут, а потом ко мне присоединился д'эссайн, вставший рядом со мной на крыльце. Он окинул долгим взглядом небосклон и рассвет — и лишь после этого приступил к внимательному рассматриванию деревни, вернее, той улицы, на которой располагался постоялый двор «Троль гнет ель».

— В тебе философ пробудился, или Троль и тебе своей особой настойки налил? — поинтересовалась я, глядя на лицо д'эссайна.

— Нет, философ как раз думает немного подремать. Во мне, скорее, пробудился математик. Или физик, я не уверен. — уточнил он с каменно-серьезным лицом.

Ой, боже мой, какие же все на рассвете нервные и загадочные становятся...

Я легко сошла вниз по ступенькам, когда из-за угла конюшни, пристроенной к постоялому двору, выбежала девочка лет восьми-девяти от роду с темными волосами, неряшливо заплетенными в две толстенькие короткие косички. Увидев меня, она на миг притормозила, а потом утреннюю тишину потряс абсолютно счастливый визг, и Эрин сорвалась с места, как выпущенная из лука стрела.

— Ма-а-а-ама-а-а-а!!

Я едва успела сбросить рюкзак на дорогу и подхватить это радостно верещащее чудо на руки, закружив ее в воздухе.

— Привет, Мотылек. — Я прижала приемную дочку к себе, зарываясь лицом в кудряшки, выбившиеся из косичек, и счастливо вздохнула, чувствуя, как отпускает напряжение последних дней. Вот оно, мое счастье — цепляется за мои плечи, как утопающий за соломинку, и что-то тараторит на ухо. А ведь выросла-то как! В прошлый раз я поднимала ее на руки почти без труда.

— Ладно, Эрин, отпусти маму, а то ей тяжело, — девочка послушно разжала объятия и соскользнула на дорогу, впрочем, почти сразу же обняв меня за талию. — Солнышко, не бойся, мама никуда не исчезнет. Правда-правда.

— Обещаешь? — она подняла на меня ярко-зеленые глаза, такие же, как у отца, и серьезно нахмурила брови.

— Обещаю. — Я погладила ее по голове, и обернулась к д'эссайну. — Эрин, познакомься с Джерайном, это мой друг. Джер, это Эрин, как ты уже понял, моя дочка.

— Понял, понял. — Джер тепло улыбнулся, будто бы с него свалилась какая-то ноша, затем вновь чуть нахмурился — но лоб его почти тут же разгладился. — Доброе утро, Эрин. И ласковое...

— Здрасьте... — Девочка с интересом подошла к Джерайну поближе, и вдруг без лишних слов взяла его за руку, с интересом рассматривая запястье. Я только улыбнулась самыми уголками губ — родная мать Эрин была магом, и очень неплохим. Не знаю, что конкретно досталось от нее девочке, но иллюзии она не просто ощущает — она смотрит сквозь них, как наймар какой-нибудь. Небось рассмотрела поначалу облачко маскирующего заклинания на руках Джера, и хорошо, если не спросит.

Эрин подняла на д'эссайна глаза, без малейшего страха смотря ему в лицо.

Точно спросит.

— А почему у вас пальцев так много? Я столько ни разу не видела...

Ну вот, я же говорила. Впрочем, на Джера такое заявление никакого внешнего эффекта не произвело.

— Болел дядя в детстве много, вот и доболелся. Только ты это никому не рассказывай, хорошо? А то меня как инвалида всяк обидеть норовит... — Он вздохнул почти горестно, словно человек, уставший жаловаться на судьбу.

— Не скажу, — Эрин осторожно отпустила руку д'эссайна и жестом, явно подсмотренным у Крупенички, сочувственно похлопала его по предплечью — до плеча она еще не дотягивалась. — Вы только не расстраивайтесь, вас тут обижать никто не будет, правда-правда. А если к тете Крупеничке обратитесь — она и вылечить попробовать может... наверное.

Я улыбнулась гораздо шире. Маленькая девочка искренне жалеет д'эссайна. Никогда не думала, что увижу такое собственными глазами.

— Эй, Мотылек, — я присела, опираясь коленом на дорогу, и поманила девочку, жестом фокусника вытаскивая из-за ее маленького остроконечного ушка серебряную монетку-медальон на прочном шнурке. С одной стороны монетки было выгравировано эльфийской вязью имя Ayreen, а на другой — небольшая бабочка, крылышки которой были разрисованы завитушками. — Это тебе за хорошее поведение.

— Спасибо! — Девочка моментально надела медальончик на шею и крепко обняла меня, едва не опрокинув на дорогу. Похоже, сил у нее тоже прибавилось.

— Солнышко, не задуши маму, а? — попросила я, целуя дочку в раскрасневшуюся щеку и глядя на Джерайна, стоящего на пороге постоялого двора за спиной Эрин. А тот, добродушно улыбаясь уже ерошил волосы Эрин, а затем — почесал ее за ушком как котенка.

— Пожалуйста, не души свою маму? Она хорошая!!

— Угу, ее задушишь, как же, — с таким неподдельным сожалением в голосе протянула девочка, но хватку все же ослабила и украдкой подмигнула мне. — Ее даже дядя Троль боится... — Я округлила глаза. Джер, похоже, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.

— Хотя... — задумчиво продолжила девочка, машинально гладя украшения на моих косичках. — Он тетю Крупенчику боится еще сильнее... Мам, а ты надолго?

Ох, не хотела я сразу на этот вопрос отвечать, правда не хотела. Но придется.

— Дня на два. И очень скоро вернусь, честно. Только Джера до границы провожу — и сразу к тебе. И тогда уж надолго останусь.

— Обещаешь? — вся в отца, право слово.

— Обещаю. — Я поцеловала ее в щеку и поднялась, все еще держа Эрин за руку. — Мотылек, а ты куда так торопилась-то?

— А я это... в лес хотела, а тетя Крупеничка еще спит. Вот я и думала забежать к дяде Тролю, он мне вчера пирожки с брусникой обещал...

— Давай сделаем так, — я подняла с дороги свой рюкзак за лямку. — Мама сейчас приведет себя в порядок, переоденется, ты как раз успеешь позавтракать, и мы с тобой вместе в лес пойдем. Что скажешь?

— Мам, а ты еще не разучилась по деревьям лазить?

— Не, она не разучилась, — сквозь остатки смеха просипел Джер, — наоборот, даже — навык улучшила!

Я не удержалась и все-таки огрела Джера по затылку, несильно, но д'эссайна все же прорвало, и он расхохотался наконец-то во весь голос. Не, ну и сволочь. Натуральная. И чего он только мне так нравится?

— Мам, а можно я тоже так сделаю? — радостно подпрыгнула Эрин, будучи явно в восторге от моего рукоприкладства.

— Нельзя, «инвалидов» не бьют, — ответила я, пытаясь сохранить остатки совести и привить ребенку правильные мысли. Бесполезно. Может, я ей и не родная мать, но повадки у нее мои.

— А тебе почему можно?

— А я в воспитательных целях. Пошли уж, а то и тебя воспитывать начну.

— Ну вот, не успела приехать, а уже воспитывает... — сразу же нахмурилась Эрин, но в задорных зеленых глазах скакали маленькие шкодливые крайны.

— Можно подумать, я так часто это делаю.

— Приезжаешь?

— Воспитываю! — Я подняла глаза на Джера, едва удерживая счастливую улыбку, грозящую расплыться по всему лицу. — Ну мы пойдем. Троль тебе комнату выделит, если что — заходи к нам с Эрин в гости. Не скучай.

— С удовольствием зайду. Вы когда из леса возвращаться собираетесь? — На лице д'эссайна снова и снова, несмотря на все усилия, расплывалась широкая ухмылка. Развлекается, зараза. Ну и пусть, если настолько хочется.

— Похоже, только к вечеру. Если раньше не проголодаемся, — улыбнулась я, а Эрин уже потянула меня за собой к дому Крупенички. К нашему общему дому. Я помахала д'эссайну на прощание и зашагала по дороге, крепко держа за руку свою дочь.

Я обещала защищать и беречь ее.

И люблю ее, как собственного ребенка...

Теплые солнечные лучи косо ложились на дорогу, Эрин шла рядом со мной, рассказывая все подряд, а я широко улыбалась, наслаждаясь ощущением маленькой детской ладошки в своей руке, больше привыкшей к клинкам и холодной стали.

Счастье — это иногда так легко и просто...

Джерайн Тень

Иногда у меня возникает препаскуднейшее ощущение, будто я бедный ребёнок, всю жизнь не евший сладкого, которому добрый и богатый дядя выдал конфету... Лишь затем, чтобы, увидев радость на моём лице, растоптать её в пыль. И самое хорошее, что я могу вытянуть из подобного своего состояния — это то, что богатый дядя не только вкуснее конфеты, но и обладает более ценным «фантиком».

К чему я это? Просто... Каким бы ни был Тираэль хорошим магом. Каким бы ни был я плохим географом. Насколько бы ни была медлительным чаролётом V.B.P... Всё, совсем завираться начинаю, но... Даже с учётом того, что летели мы по известной ещё в мои времена схеме «пьяный кролик ведёт злую лису топиться в реке». Ладно, пьяный кролик-вампир, с учётом специфики чаролёта. Короче. Несмотря на то, что Дрейк упорно запутывал следы, не желая, чтобы, отследив чаролёт в два или три момента времени, можно было угадать конечную точку, расстояние между Гранцем и Стражнем явно не меньше тысячи вёрст. А то и больше. Немногим.

Если Тираэль не воспользовался услугами авизо или чьим-либо порталом, то он не должен был оказаться здесь раньше нас! А значит — или он действительно использовал что-то из вышеперечисленного, или у него хватило сил на телепорт. Любой из вариантов мне не нравится. Авизо подразумевает хорошую финансовую и административную поддержку. Плюс — хорошее обоснование для использования. Портал — наличие изумительной поддержки магической. Телепорт... Не буду о грустном. В любом случае — зачем он здесь? Чтобы позитивно нажираться? Вряд ли. Чтобы увидеть Алессьер? Не верю.

Нет, не тому, что ради Алессьер можно примчаться даже на край света, или, к примеру, туда, где тебя гарантированно убьют — а тому, что он бы это сделал. Просто не такие у них отношения. Дружба — да. Старая. Странная. Доверие — хоть залейся. Секс? Ну... Меня до сих пор в лёгкую дрожь бросает от того, чему я стал вольно-невольным свидетелем. Но... Страсти — не вижу. Той, от которой рядом с двумя влюблёнными вспыхивают факелы.

У Лесс с Тиром всё просто: удовлетворение и довольство обоих — есть... Любви — нету. Нету того... что произошло между нами с Алессьер этой ночью. До её пробуждения. После её пробуждения. Нету этого сладкого безумия и горького доверия. Нет и желания взглянуть в её глаза, чтобы в глазах своего отражения снова увидеть её...

Во времена моей юности, эта история наверняка стала бы расхожим анекдотом — «страсть между сидхе и д'эссайном» — что может быть невозможнее? Любовь между представителем народа с комплексом сверхзначимости — и представителем народа, не отрицающего обвинения в каннибализме. Последним, к тому же.

Не знаю, что решила себе Лесс вчера — но я для себя свой выбор сделал. Что бы ни случилось с этим миром — но она будет жить. Боюсь, что в связи с этим мне придётся заняться обеспечением безопасности и её названой дочки — но... Любые трудности отступают, когда видишь, что тот, кто дорог настолько счастлив, что сияет подобно солнцу... Любые.

Ради этого я даже отпустил их с Эрин в лес — чтобы они могли порадоваться друг другу, пока у них есть на это время. Время, которого остаётся всё меньше и меньше. И играет оно явно в свою собственную игру. Ни за меня, ни против — совершенно честный нейтралитет.

С одной стороны — чем больше времени я трачу на путь, тем меньше его останется, чтобы выполнить задуманное. С другой — чем дольше я двигаюсь, тем больше вероятность того, что армия Дрейка присоединится к нашему с Лесс путешествию — и на нашей стороне. Увы... Это несбыточные мечты. Даже если бы Дрейк начал свою кампанию за годы до моего пробуждения — и то его войска могли бы максимум встать на границе с синерожими. И в этом случае шансов попасть туда скрытно не было бы вообще никаких.

А так... Шансы ещё есть. Даже если я спрячу Лесс в самую надёжную крепость где-нибудь в другом полушарии — я всё равно смогу добраться до этой их... Столицы и навести там порядочного шороху. Кстати, мысль спрятать где-нибудь эту потенциальную самоубийцу здравая, но... Она же не только не согласится, но и попытается за подобное предложение мне что-нибудь откочерыжить. Гордая... Сидхе...

Но всё равно, что-то с Тиром не так. Совсем не так. Странно и непонятно. Совершенно.

Увы, к моему собственному сожалению, мысли окончательно запутались, и я всё-таки прикорнул на крыше таверны — хотя, казалось бы, ночного сна должно было хватить для того, чтобы дать нервам отдых. Организм же мой думал иначе — и смог настоять на своей позиции.

Проснулся я уже после полудня. Солнце лениво клонилось к закату. Я же отправился искать Лесс и её дочку, ибо они ещё должны были гулять по лесу. Надеюсь, что они хоть следы не путали. Хотя чего уж там — погода хорошая, даже если и путали — всё равно найду. Главное, чтобы они раньше меня не вернулись — а то глупо получится.

Я пошёл по дороге, рассекавшей деревню на две половины, через вторые ворота, распахнувшиеся с лёгкостью. Ещё несколько шагов и, неожиданно для себя, я вышел к полю. Солнце палило немилосердно. Над полем стояло марево, в котором терялись очертания всего, что было дальше пары вёрст от деревеньки. Расстояния скрадывались, а замерший от совсем не осенней жары воздух глушил звуки как хорошая подушка, натянутая на уши. Поле заросло травой почти до уровня моей груди, поэтому фигурка девушки занятой покосом была практически не видна. И всё же... Чувствовалось в этой картине что-то странное... Неестественное.

Как городской житель, я не мог с уверенностью сказать — нормальное ли поле в этой чокнутой деревеньке, или они ради левого заработка вместе с пшеницей, ячменём и овсом выращивают коноплю и мак, да и вообще — насколько то, что тут сейчас происходит, соответствует тому, что должно происходить в это время года. Я не знал ни климатических условий — ни вообще особенностей оседлой крестьянской жизни. Но...

Во всей этой картине было нечто жутко неверное, неправильное, которое цепляло моё внимание — но при том ускользало от окончательного осознания, и я совершенно не мог понять, что же именно так царапает мою душу. В попытке понять происходящее я двинулся к маячившей фигурке. Каждый шаг давался с трудом — примерно таким же, с каким человек может пытаться идти, будучи окружённым спокойной водой. Растения неохотно пропускали меня в своё царство — и столь же неохотно смыкались за моей спиной. Для полного счастья не было видно никаких насекомых — не жуков, ни пауков, ни даже мелкого гнуса, который, как мне говорили, в полях водится в изобилии. Просто — ничего.

Каждый шаг, приближавший меня к девушке, отдавался глухой болью в сердце — и если бы я не был д'эссайном, то я бы решил, что это — следы паники, но... Д'эссайны физически не способны паниковать. Опасаться — сколько угодно. Быть предусмотрительными, подозрительными, параноиками — сколько угодно. Но паниковать — никогда. Положение детей ужаса даёт свои преимущества. Вот только эту боль ничего не объясняет. Так же, как и моё упорство — шаг, ещё шаг, дойти, обязательно дойти — чтобы понять. Потому, что если я сейчас развернусь — то точно себе этого не прощу, как не прощаю то, что осталось в прошлой моей жизни, те долги, с которыми я так и не смогу расплатиться.

С каждым шагом вместе с болью росла и злость. Пульсирующая. Застилающая глаза багровой пеленой... Багровой, как тот палящий круг в небесах. Как кровь. Как жизнь. Как...

Первый звук, раздавшийся в тишине, поразил меня подобно молнии, хотя и был довольно тихим. Просто — мелодичный звон... Звон-стон-лязг-свист... Не знаю, какое слово будет описывать этот звук лучше — но уже от него по коже бежали мурашки. Неприятно. Очень неприятно. Больно. Но терпимо.

То мгновение, когда я выскользнул из травы и оказался на свободном пространстве прошёл мимо моего разума. Наверное потому, что в этот момент я нашёл источник столь нервирующих звуков — это пела коса, срезая траву. Коса... Коса?! Коса!!!

Когда череп, в который было вбито лезвие косы нахально подмигнул мне левым глазом, всё окончательно встало на свои места. Никакая девушка не будет косить в подвенечном платье. Простите... Единственная. Дева-женщина-старуха...

В эту секунду меня и парализовало. Я не мог пошевелить и пальцем, когда она обернулась ко мне и пошла навстречу. Подвенечное платье с откинутой фатой, а под фатой — блестящая полумаска в форме черепа, и лишь губы — женские, не страдающие излишней полнотой — но и не отличающиеся от других женских губ излишней строгостью очертаний. Самые обычные губы, с мелкими морщинками по уголкам, с едва заметными шрамиками от слишком сильных укусов...

Я глядел на них, не отводя взгляда, потому, что уже знал, что увижу если подниму глаза. Сочленение маски и живой кожи, такое, что они кажутся одним целым — кожа, врастающая в кость, кость, прорастающая кожей. И два глаза — подобных синим туманностям, или синим озёрам... Или льду, я не знаю, и не хочу в них смотреть, хотя... Этого всё равно не миновать.

Я поднял глаза и наткнулся на взгляд. Самый обычный. Чуточку насмешливый, немного жалостливый и капельку восхищённый. Только взгляд — и никаких глаз. Совершенно. Девушка подошла ко мне и, усмехнувшись самыми уголками губ, надела на меня венок, сплетённый из полевых трав — подобный тем, что плетут дети и влюблённые. Я почувствовал свободу действий и очнулся от наваждения. За мной тихо поскрипывали деревенские ворота, след Лесс и Эрин ещё чувствовался, а Белая Невеста мне всего лишь почудилась, как чудится, наверное, и венок на моей голове.

Не чудится.

Опаньки.

И что теперь делать? Я взял венок в руки и внимательно его рассмотрел. Ничего особенного — венок как венок, и что мне теперь с ним делать? Выкинуть? Отдать кому-нибудь? И что мне это даст? Наверняка — одни неприятности. В задумчивости я шёл по следу Алессьер и её дочки, вращая венок на указательном пальце — и каким-то чудом умудрился не заметить, как он сжался до размеров кольца. Маленького, чуть колючего кольца из чёрного металла неизвестной мне природы. Крайн. Я уже не в силах даже ругаться. Надеюсь, что хоть поиск Лесс пройдёт спокойно.

К счастью, так и получилось — всего часа полтора блужданий по их следам — когда я, таки, услышал радостные крики Эрин.

— Ма-а-а-ама, ну переста-а-а-ань! — Удивительно, что шум веселой возни раздавался откуда-то сверху, почти с макушки высоченного дуба на краю опушки. Затрещали ветки, сверху упала приличных размеров доска, а потом раздался дружный смех. Высокий и звонкий — Эрин, более грудной, но совершенно искренний и звучащий переливами — Алессьер.

— Эй, древолазы! Вам там как сидится? — крикнул я, всматриваясь в крону дерева и пытаясь понять, чем же столь весёлым они там занимаются.

Наверху на несколько секунд наступила тишина, зашелестели листья, а потом на одну из нижних веток откуда-то сверху соскользнула Алессьер, с легкостью удержав равновесие на довольно ненадежной опоре. По правде говоря, узнать Танцующую, в одиночку отправившую на дно речного змея, в девушке-сидхе в сиреневом деревенском платье едва ниже колена, подол которого был неумело, но старательно вышит немного кривоватыми ирисами, было трудно. Лесс отбросила за спину длинные косы, перевитые лентами, и широко улыбнулась.

— Хорошо сидится. А если мы таки достроим помост — то еще лучше будет.

Вот уж действительно — явление Алексы народу. И не узнать...

— Мне с моим шикарным опытом к вашему строительству присоединиться можно?.

— Нужно! Если залезть сумеешь, — она заправила под узенькую тесемку, пересекавшую лоб, тонкую прядку, и подняла голову, глядя куда-то наверх. — Мотылек, не скачи там. Мы эти доски еще толком не привязали, не дай всевышний — вниз рухнут.

— Ладно! — Эрин, по-видимому, поутихла. По крайней мере, ветки перестали трястись, как в бурю.

Даже и не верилось, что там сидит всего лишь одна девочка, ещё и не достигшая совершеннолетия. Думаю, что и толпа взрослых мужиков вряд ли бы так хорошо справилась с задачей раскачивания дерева. Но Лесс в качестве Алексы — это удивительно. Никаких обтягивающих нарядов. Никаких вырезов «а вы сомневались, что у меня длинные стройные ноги?» Всё прилично и благопристойно. Пусть даже эти приличия и способны смести с ног человека повпечатлительнее — всё равно неожиданно. Интересно, а подол она себе сама вышивала? Или дочурка расстаралась? Глупые вопросы...

Залезть на дерево было далеко не так сложно, как могло показаться из слов Лесс — ветки мой вес выдерживали почти без труда для себя, да и ухватиться можно было не только за них, но и за шершавую кору дуба...

— И что теперь делать?

— Нам бы для начала помост закрепить, — Лесс подтянулась, оседлывая ветку, и уже оттуда перебралась на аккуратно, но явно ненадежно выложенный деревянный помост, закрепленный на прочных ветках дерева и плотно примыкающий к стволу. Эрин довольно болтала ногами на ветке уровнем повыше, то и дело «опрокидываясь» назад себя и повисая вниз головой.

В первый раз, когда я это увидел, я рефлекторно «поймал» девочку, после чего усадил её на ветку «нормально».

— Эрин, не пугай взрослых дяденек, хорошо? — уточнил я, приводя дыхание в норму и поинтересовался у Лесс. — А может его покрепче сделать, а?...

— Сам знаешь, я не строитель, — она развела руками.

— Да, мы пробовали дядю Тира найти, но не сумели, — подала голос девочка, снова повисая вниз головой, и разговаривая уже из такого нестандартного положения. — Он ведь эльф, должен знать, как домики на деревьях строят... Только его нету нигде. А дядя Троль сказал, что...

— Цыц, мелочь, — Лесс состроила суровую гримасу и шутливо дернула Эрин за косичку — та только хихикнула, но все же замолчала, заговорщически подмигнув маме.

— Ну... Я могу... Попробовать, — уточнил я. — Я хоть и не профессиональный строитель, но тоже в чём-то разбираюсь. — Действовать? — Я подмигнул девочке.

Идиллическая картина, которую чуть портит лишь известие о том, что Тир ещё и куда-то свалил. Весело.

— Действуй! — серьезно скомандовала Эрин, спрыгивая с ветки на подозрительно затрещавший помост. Лесс только улыбнулась — похоже, за свою дочку она не волновалась ни капельки. Или же просто слишком хорошо ее знала.

— Джер, только давай не затягивать это до вечера — у меня ребенок некормленый с утра, — это она мне. — Подножный корм в виде ягод обедом не считаем, — а это уже Эрин.

— Можно ещё орехи поискать, — предложил было я, но под менторским взглядом Лесс, в котором читалось, что «ребёнку нужно три раза в день питаться полноценной горячей пищей», честно стушевался и занялся постройкой.

Вы пробовали сколачивать доски, находясь в нескольких метрах над поверхностью земли, и при этом опираясь на ветки дерева, которые чуть что — принимаются раскачиваться. И это «чуть что» наступает каждый раз, когда Эрин надоедает сидеть на одном месте — то есть практически постоянно. Интересно, есть ли у неё где-нибудь отверстие, в которое бы вставлялся заводной ключик? Или с неё можно лепить вечный двигатель, бессмысленный и беспощадный, ибо ни один нормальный человек не сможет с такой непосредственностью:

Подавать гвозди.

Под руку говорить, что «дядя, а почему вы молоток так держите, вот моя мама молоток держите по другому, а если вы будете молоток держать так, то вы себе по пальцам попадёте», причём успевать произнести всё это предложение за короткий промежуток времени между замахом и попаданием по пальцам.

Спрашивать Лесс, почему этот дядя, попав себе по пальцам не говорит такие же смешные слова, как дядя Троль во время ремонта, а только шипит сквозь зубы...

Список можно продолжать до бесконечности, и в процессе его составления я согласился с материнской любовью Лесс — Эрин была совершенно чудесным ребёнком. Таким, что порой хотелось избавить низменный мир от его присутствия — но глядя на которого это бы не могло захотеться всерьёз.

В конце концов «строительство» было завершено я с гордостью посмотрел на дело рук своих.

— Ну как?.

— Здорово!! - Эрин понеслась вскачь по настилу, проверяя его на прочность. Тот поскрипывал, но выдерживал, значит, построено оказалось на совесть. Лесс широко улыбнулась, а потом легонько коснулась губами моей щеки.

— Спасибо. Твоя выдержка просто потрясающа.

— Эрин довольно тихая девочка, — настала моя очередь улыбаться. — И к тому же очень милая.

Кажется это первый поцелуй, который она дарит мне по собственной воле и не под давлением обстоятельств. Приятно.

— Тихая? Вот уж не думала, что ты склонен к таким преуменьшениям. Хотя я еще имела в виду то, как ты проводил строительные работы. — Она наклонилась и, собрав инструменты в небольшую сумку, позвала Эрин.

— Мотылек, полезли вниз.

— Ну ма-а-а-ам, — заныла та, явно предпочитая сидеть на дереве, чем ходить по земле.

— Никаких «ма-а-а-м»! Ты сама слезешь или тебе помочь? — Алессьер с угрожающим видом шагнула к девочке, но та только довольно взвизгнула и принялась спускаться, да так шустро, что можно было подумать, что лазать по деревьям она научилась раньше, чем ходить.

— Вот егоза.

Сидхе перебросила лямку сумки через плечо и устремилась вслед за девочкой.

И даже в этом платье её спуск был очень эстетичным зрелищем. Я же, ничтоже сумнящеся, просто спрыгнул вниз, благо высота, всё-таки не та, с которой прыгать становится опасно, и уже снизу наблюдал за их спуском. Девочка походила на юркую белку, а Лесс — скорее на кошку-переростка.

— И куда дальше? — уточнил я, когда они спустились...

— Если ты не принес горячий обед в корзинке — то прямиком к Тролю. Будем надеяться, что несмотря на грядущий праздник, местечко нам найдется, — сидхе взяла за руку дочку, которая, оказавшись на земле, сразу притихла и больше не напоминала оживший смерч. Она смирно шла рядом с Алессьер, думая о чем-то своем, а потом поинтересовалась:

— Мам, а ты на праздник хотя бы останешься?

— Останусь, Мотылек. Я же тебе уже говорила.

— Говорила... Но мало ли что...

Лесс только вздохнула, приглаживая встрепанные волосы Эрин.

— Да куда она денется? — улыбнулся я и чуть взъерошил причёску девочки — естественно дождавшись того, как Лесс привела её в божеский вид. Наткнувшись на укоризненный взгляд, пришлось исправлять сделанное, конечно, зато хоть заставил их улыбнуться.

— Праздники пропускать ну никак нельзя — их обычно не так уж и много. — Особенно в преддверии грядущих событий — день отдыха — это то, чему нужно радоваться всей душой...

— С вами денешься, пожалуй, — фыркнула сидхе, ускоряя шаг. — Хотя поведение Тираэля меня настораживает. Его что-то слишком беспокоит, а насколько я его знаю — по пустякам он вообще не дёргается.

— Кстати, а он что, куда-то уже убрался — или остался на праздник? — уточнил я. Беспокойство Ёльфа действовало мне на нервы не меньше, чем её нескромная персона...

— Да понятия не имею. Лошадь его и все вещи у Троля на постоялом дворе остались, но сам Тираэль как сквозь землю провалился. Вроде бы до вечера он никуда деваться не собирался... — она задумалась, а потом улыбнулась. — Хотя кто знает его тонкую эльфийскую душу, может, у него очередная тоска.

— И от этой тоски он залез на какое-нибудь дерево и смущает несчастных дриад завываниями символизирующими песню? — Нагло ухмыльнулся я...

— Джер, если ты окажешься прав, то я буду только счастлива, — фыркнула сидхе, отпуская руку девочки и позволяя той отбежать вперед. — Кстати, поздравляю с обновкой. С кем уже успел обручиться в мое недолгое отсутствие?

— А у тебя Фэй часом обручальным браслетом не служит? — ответил я в том же тоне. Замечательные шутки — обручальное кольцо на указательном пальце! Правда стоит уточнить. — Или это у вас сидхийский обычай такой — на указательный палец обручальные кольца надевать?

— Нет, у нас вообще кольца не приняты в качестве предмета, символизирующего обручение, — пожала плечами Лесс, ускоряя шаг. — А вообще — кто вас, д'эссайнов, знает?

— Я знаю. — Издеваясь я чуть высунул язык. — И нахожу глупым для расы, которая живёт... Жила в подобии симбиоза с людьми нарушать людские обычаи, касающиеся такого краеугольного камня их культуры, как института брака.

— Лучше б вы в симбиозе с кем-нибудь еще жили, целее были бы. Хотя... С другой стороны — союза сидхе и д'эссайнов этот мир не пережил бы. К сожалению.

— Ну да. Тем более, что вы, по большему счёту невкусные. — Сохранить серьёзное выражение лица не удалось — и я расхохотался. — А целость тут вообще от другого зависит. Честно-честно.

Ещё после нескольких реплик тема тихо увяла, да и Эрин снова присоединилась к нашей «весёлой компании». А в присутствии девочки — какие разговоры о тайнах? Так, баловство одно.

Крайне забавно было наблюдать за детской непосредственностью Эрин, которая то убегала вперёд, завидев особо красивую бабочку, то в попытках поймать её отставала — и на этот раз бежала к нам, чтобы вцепиться в руку Лесс всей ладошкой, с трудом обхватывая несколько пальцев, и сбивчиво поведать, что же она такое углядела. Казалось, что у девочки есть два режима — бег и сон, причём наличие этого самого гипотетического сна стояло под большим вопросом...

Так мы и дошли до постоялого двора...

Пришли к постоялому двору мы совсем не по тем улочкам, по которым Лесс с Эрин выходили из города, — и опять стараниями Эрин. Уж не знаю, за чем она там погналась — но когда мы выбирались по узкому проулку, в котором у Троля лежали заготовленные, видимо на пристройку, брёвна, то столкнулись с Тиром. Лёгок на помине, что называется.

Эльф мрачно обозревал окрестности со своего «насеста», в роль которого была торжественно возведена верхушка «поленницы», и задумчиво покусывал кончик курительной трубки, время от времени выпуская в воздух ароматные кольца дыма. Лесс, до того бурно обсуждавшая с дочерью очередную живность, замолчала и пристально посмотрела на Тира. Наклонилась к Эрин, целуя девочку в румяную щеку.

— Мотылёк, сбегай к дяде Тролю, скажи, чтобы обед разогревал, а мы скоро будем.

Девочка кивнула так энергично, что темные косички забавно взметнулись в воздухе и убежала за угол дома быстрее, чем Тираэль успел со злостью выплюнуть трубку на землю и прошипеть себе под нос что-то на наречии лесных эльфов.

— Лесс, что он сказал? — шёпотом спросил я. Всё равно эльфы слышат хорошо, так что особо таиться бессмысленно. Но и в открытую спрашивать — невежливо.

— Если он это повторит, то я ему язык отрежу, — спокойно отозвалась сидхе, откидывая за спину длинные косы. Иллюзию мирной крестьянки с голубоватой кожей это разрушило напрочь. Танцующая — она везде и всегда Танцующая. А такие обещания она попусту тоже не раздаёт. Статус не позволяет.

— А ведь совсем не страшно, милая Алессьер, — Тираэль медленно, словно нехотя встал, балансируя на ошкуренном бревне и взирая на нас с толикой презрения. — Ты теряешь хватку. Становишься мягкой и слабой. Таскаешься с этой полукровкой так, будто бы она тебе родная...

В воздухе что-то просвистело, а в следующую секунду на щеке эльфа набух кровью глубокий порез. Тир даже не шелохнулся, не поднял руку, чтобы коснуться пальцами горячих капель.

Медленно заговорил на переливчатом наречии, больше напоминающем птичьи трели. Алессьер отвечала — на том же языке, но с явным акцентом ночных сидхе. Разница почти неуловимая, но в речи Ночной слышался звон цепей.

Тут его и похоронят. А может быть и её — если мне не повезёт. Что в таком случае стоит делать? Правильно. Как говорилось в бородатом анекдоте — «Не ссорьтесь горячие эльфийские парни!» Всего-то и нужно, что тихой сапой, пока они на меня не смотрят, вырвать захватами колья, удерживающие брёвна от падения. Сейчас поедут, так что можно даже и переключить внимание на себя.

— Может быть вы всё-таки будете говорить на понятном языке — а не учить меня эльфийскому? А то ведь не спасётесь от моей назойливости, с такой-то болтовнёй...

Тираэль, каким-то седьмым чувством уловив подставу, успел-таки соскользнуть с бревен буквально за секунду до того, как они раскатились. К общему неудовольствию нас с Лесс. Эльф перевел на меня взгляд. Думаю, что до недавней встречи мне бы даже стало как-то не по себе. Потому что прежнему Тирову взгляду до этого — как дворовой брехливой шавке до матерого волка.

— Твое племя, д'эссайн, всегда слишком много на себя брало. Слишком часто совали нос не в свои дела и, как результат — вымерли под корень, — он развёл руками с таким видом, как будто бы лично поучаствовал в искоренении вышеупомянутого племени. — И ты, как последний, пусть и не самый худший росток на загнивающем древе д'эссайнов, должен был бы это учитывать. Не влезай, куда тебя не просят, мальчишка.

— Дедушка, если бы у тебя была хоть самый слабый контакт с садовником — то ты бы не раззявливал так пасть, а молчал в свою тряпочку, или там трубочку и не отсвечивал бы. — Грубо, не спорю. Но в его возрасте просто нельзя быть таким наивным и думать, что вымирание расы может быть личной заслугой. Нет, такое может быть конечно, но только в очень частных случаях. — И если уж начал сравнивать с деревьями, то можешь и вспомнить, что происходит с мёртвыми деревьями. И как. А не стоять тут дуб-дубом, изображая из себя помесь вселенского зла со вселенской несправедливостью!...

Тир направил на меня раскрытую ладонь и неторопливо сжал пальцы в кулак, активируя заклинание вытягивающее ману. Щелчок выстреливаемого захвата — и звон от удара его о прозрачную стенку. Щит. Отвратительно. Пожертвовать амулетом маскировки, или захватами я не могу, а огненный оберег он выпьет за секунду — а значит дальше дело снова будет за мной, и снова буду чувствовать, как скопившаяся сила убегает из тела, превращая меня в подобие человеческого старика, как снова мышцы потеряют эластичность и будут дряблыми, а сердце будет биться только в качестве великого одолжения. Нет уж... Пусть лучше одним эльфом на этом свете станет меньше. Я сжал руки на рукояти эсси и прыгнул на Тира, как перед моим лицом возникла тонкая рука, на которой рубиновым огнём полыхал глаз браслета. Дурнота сразу же отступила, слабость — тоже, а отражённое заклинание вернулось обратно к эльфу, растекаясь багровым свечением по выпуклой магической преграде.

Лесс не шелохнулась, закрывая меня не сколько собой, сколько защитным полем Фэя, а Тираэль усмехнулся, по-прежнему не убирая защиту. Да и не настолько он дурак, чтобы её убирать. Патовая ситуация, одинаково выигрышная и проигрышная для обеих сторон.

— Ты в очередной раз встала не на ту сторону, Алессьер. И когда ты только повзрослеешь?... - на этот раз в мелодичном голосе Тира проскользнуло нечто вроде сожаления. — Похоже, придется тебе слегка помочь. Подтолкнуть на верный путь.

Он отвесил нечто вроде шутовского поклона и пронзительно засвистел, подзывая свою лошадь, которая, как оказалось, стояла за углом Тролевого постоялого двора уже оседланная и готовая к дороге.

— Ещё увидимся.

— Надейся, чтобы этого не произошло. — ухмыльнулся я ему вслед. Судя по тому, как он напрягся, шпилька, рассчитанная на эльфийский слух, в цель попала. А ответить, не теряя лица он уже не мог. Ну и сам напросился. Дождавшись того момента, как стук копыт окончательно стих, я коснулся руки Лесс с вопросом:

— Он и раньше такой был?

— Если и был, то я его таким не знала, — она передернула плечами и потерла руку, на которой медленно угасало белое сияние рун браслета. — Фэй вот тоже раньше не нагревался, когда заклинаниями разбрасывался, а тут — как будто руку в огонь сунула. Ожогов вроде нет, но все равно — приятного мало.

— Значит хорошо вдарил. — «Глубокомысленно» отметил я. — Лесс, у тебя от нервов аппетит не разыгрался? А то в таверне нас и обед поджидать должен... Конечно, если Эрин всё сама не съела. — Главное после подобного заявления — спрятать улыбку, иначе — эффект будет совсем не тот.

— Скорее, он у меня испортился, — мрачно вздохнула та, почти незаметно ссутуливаясь, словно ей уже невмоготу стало держать плечи распрямленными.

Одно движение — приобнять девушку и накинуть свою куртку на её плечи. И остановить. Просто, чтобы снять с неё хотя бы часть тяжести ноши...

— Не помню, чтобы я говорила, что мне холодно. — Алессьер смотрела куда-то в сторону, думая о своем. О чем именно — она сообщила полминуты спустя. — Просто жаль, когда близкий... друг поворачивается к тебе мечом.

— Понимаю. И это ранит сильнее меча — и раны заживают дольше. Поэтому — постой минуту, погрейся, а затем пойдём к Тролю, он тебе свою настойку нальёт, или не стоит... Странное что-то творится. — резюмировал я.

— Я знаю Тираэля почти столько же, сколько ты живешь на этом свете... Если, конечно, не считать твоего сна... — Она улыбнулась уголками рта. — Ладно, пойдем, спящая красавица. Со своими проблемами я как-нибудь сама разберусь.

— Уговорила, только пол уточнить не забудь, а то конфуз выйдет. — Я попытался улыбнуться. Не получилось, что и не удивительно, ибо на душе не было ни капли веселья, но это не помешало нам под руку войти на постоялый двор.

За обедом настроение Лесс всё-таки повысилось, в чём заслуга, увы, не столь моя, сколько Эрин. Думаю, что нужно быть совсем бессердечным, чтобы попытаться хоть как-нибудь обидеть этого ребёнка. А уж восхищаться её детской непосредственностью просто обязан любой остроухий. Они живут достаточно долго, чтобы ценить всё, что, по их мнению, мимолётно. Полёт бабочки. Шум ветра. Чужую жизнь... И чужую смерть. И тем и другим они способны наслаждаться очень долго, позволяя «насладиться» ими ещё и жертвам своего внимания...

Вот и сидхе смотрела на свою дочь абсолютно счастливыми глазами. Даже и не знаю, с чем можно сравнить такой взгляд, и чего ещё можно желать в такой компании. Наверное — не быть лишним. Просто чтобы признали таким, какой есть. Вот только надеяться на это я не вправе. Дети болтливы и часто не разумеют сказанного, или, к примеру, выболтанного. Поэтому, как бы мне не хотелось иного — придётся остаться всего лишь «больным» дяденькой со странностями. Обидно, пусть и немного по-детски. И...

Думаю, что стоит ещё ненадолго оставить Лесс вместе с Эрин. Они это заслужили и это действительно им надо. Заодно я смогу проверить всё снаряжение — даже если Лесс меня не покинет, знать пределы своих возможностей ну просто необходимо.

Доесть обед — и только тут понять, что совершенно не чувствовал вкуса и даже запаха еды, просто использовав пищу для подготовки запаса энергии. Вежливо улыбнуться Тролю, понимающе — Лесс, задорно — Эрин и, откланявшись и сославшись необходимостью в послеобеденном сне удалиться к себе в комнату. Подняться наверх по добросовестно скрипящей лесенке, знаете, такие, которые даже скрипом своим намекают, что их и за век сумасбродства не развалят, ввалиться в «номер» и, закрыв дверь на щеколду, упасть на кровать.

Да уж, похоже, что у меня сегодня «день возлежания». Ничем иным объяснить своё поведение я однозначно не мог. Зато хоть лёжа было так удобно мечтать, что ещё хорошо бы было сделать. Увы — только мечтать. Всё равно все заказанные материалы уже кончились, новых ждать неоткуда, а для того, чтобы делать что-либо более масштабное, чем «мелкая техника, сильно облегчающая жизнь» мне бы не хватило имеющегося оборудования. Но контрольный осмотр всё равно пришлось делать...

«Огненный амулет» зарядился уже процентов на пятьдесят своей увеличенной ёмкости. Как же я радовался позавчера, что своевременно задумался о превращении этой вещи в оружие — то хищное растение, которое захотело употребить Лесс в качестве пищи, было бы смертельно разочаровано. Жаль, что оно оказалось столь неприятным на вкус — а то хоть какая-то польза была бы. И ещё — жаль, что амулет так долго заряжается, да и что Тир так не вовремя вылез со своим заклинанием. Была бы полная зарядка... Эх, вот было бы огня побольше — такой проблемы бы и не возникло, а так... Положи в камин и жди, пока батареи заполнятся.

«Захваты» я восстановить и довести до логического завершения успел. Почти. Как показала эта небольшая схватка — пока их батареи не восстановятся, нечего и думать о том, чтобы рассчитывать на них в качестве оружия. Так, приятная... Мелочь. Вот зарядятся полностью — и можно будет их ещё улучшить даже имеющимися средствами. Думаю, что как раз к завтрашнему вечеру и придётся.

Колечко для общения с Фэем — на месте. Работает, себя маскирует, даже и проверять не надо. Колечко, подаренное Белой Невестой — тоже на месте. И, думаю, будет там ещё долго, пока само не захочет... Чего? Не знаю. Странное оно. И вообще, к чему было это явления — даже и не представляю. Неужели мои шалости затронули что-нибудь настолько глобальное, что боги решили обратить своё паскудное внимание? Надеюсь, что нет. Потому, что если они полезут с прямым и косвенным вмешательством — то я точно сдохну, так или иначе.

В худшем случае — убеждая очередное «божественное» существо, что происходящее совершенно не его дело. В лучшем — зашибут ненароком. Хотя, думаю, до такого не дойдёт. Если хоть немного похоже на мои расчёты, то в заварушку они не полезут, опасаясь за свои шкуры, а традиционно выставят чемпионов. Как там в кодексе говорилось? По чемпиону на бога? И соответствующие ставки... Ладно, это меня сейчас не касается. Тем более, что пока они там раскачаются — всё может закончится. Ну... Я на это надеюсь.

Что у меня ещё завалялось? На защиту батареек уже не хватило — на подарок для Алессьер ушли лучшие. Хотя... Зачем мне какая-либо защита, если рядом Фэй тусуется? Да и для того, чтобы щит возникал вовремя, нужен какой-никакой, а разум. Делать же ещё один говорящий браслет нету никакого желания. Эх... До сих пор с содроганием вспоминаю, что первой фразой, прошитой в «Фэя» было «Бугага, мужик, тащись — я теперь твоя шизофрения!»

Первых трёх испытателей хватил сердечный приступ и их еле откачали. Когда же этот браслет начал использовать я... На третьи сутки непрерывного ношения я лично ввёл запрет на эту фразу — ушлый браслет использовал её в качестве стандартной реакции на любой запрос. Представляете — захотелось вам, к примеру, тёмной ночкой охладить, или подогреть бокал вина соответствующим заклинанием — и вдруг в вашей голове раздаётся довольный хохот и вас извещают о том, что на одного сумасшедшего в мире стало больше. Тут уж волей-неволей с ума тронешься. Интересно, какими перлами браслет сейчас Лесс радует? Послушать что ли... Хотя нет, послушать — успеется. Тем более, что и праздник урожая скоро — а не отвесить по этому поводу с десяток «остроумных» комментариев сие создание просто не сможет. Слишком много в нём от меня... А ещё больше будет от Лесс, поскольку пока это в моей власти — хрен она от этого браслета избавится.

Пусть он до ужаса безалаберный и совершенно не ценит ни жизни, ни смерти. Пусть он способен решить проблему тратя гораздо большие ресурсы, чем следовало, только из-за того, что ему захотелось достичь результата «красивым способом», или он банально не рассчитал пределы выносливости носителя, пусть он редкая язва и циник. Всё равно сейчас он для Лесс самый надёжный защитник, который сторожит и её сон, и её бодрствование. Не забыть бы одну инструкцию активировать... Нет, не забуду. И ещё — надо будет что-нибудь девочке придумать... Если мы её с собой не потащим. Пусть это и опасно будет, но уж точно безопасней, чем оставлять её в этой деревне, когда по окрестностям может носиться двинутый эльф, которому вполне может прийти в голову устранить девочку — просто из-за того, что он начал считать её помехой. Чему?...

Не знаю, увы. И эльфа прибить не удалось своевременно... И вообще. Если в ближайшие пару дней я никого не разорву на части — то даже и не знаю, что со мной будет. Д'эссайн, который ведёт себя тише воды, ниже травы — это, конечно не такая редкость, как вампир, который отказывается пить кровь, но в этом тоже определённая неправильность. Внутренняя, системная. Просто напряжение — оно накапливается и его нужно куда-то скидывать, замещая свою слабость чужой силой. А так... После бойни, учинённой в Иррестане — ни одного человекообразного противника!

Брр... Странные мысли, каюсь. Похоже, что определённая безнаказанность начинает расшатывать психику. А мне срываться сейчас нельзя. Никак. Невозможно. Иначе бег по лезвию завершать придётся в виде отдельных частей. Крайн! Хочу быть с Лесс. Не вожделею. Просто хочу быть с ней. Чтобы найти хоть тень понимания, чтобы смотреть в её глаза и вспоминать ту-эту ночь, своё отражение в её зрачках... Танец с тенями.

Скоро-скоро начнётся праздник. Да... Пусть я плохо представляю, что такое деревенские праздники — но надеюсь, что хоть какая-то разрядка будет. А если и не будет... Ладно, терпения мне не занимать. Выдержу. Всё, что угодно выдержу. Главное — не допустить ошибки сейчас. Впрочем, моя неуверенность, судя по «косвенным» признакам, совершенно не оправдана...

Праздник начался с сумерек. Сравнительно немногочисленное население деревеньки собралось на площади у разожжённых костров. Судя по запасу дров, праздник должен был продолжаться как минимум до утра, причём возможно, что до следующего. Спешно сколоченные деревянные столы почти ломились от веса еды — как жертв охоты, так и сельского хозяйства «угомонившихся» наёмников. Впрочем, бочонки с пивом, а также бутылки с различными настойками внушали уважение не столько своим видом, сколь разнообразием и изобилием. Похоже, что своя «фирменная» настоечка была не только у Троля, но и у большинства жителей деревни. На сушёных яблоках, на кедровых орешках, на клюквенных орешках... Полынная настойка отливала мутно-зелёным цветом, а настойка на вишнёвом варенье была багряно красной...

Столь же разнообразными были и развлечения — стрельба и метание ножей на меткость, групповые и одиночные бои на тренировочном оружии... Много чего было. Около одного из костров «деревенские» негромко распевали песни, передавая по кругу такую же странную лютню, как та, что была у вампира-менестреля. Честно говоря, к этому-то костру я и подошёл — пели красиво. Думаю, что в городе за такое исполнение заплатили бы довольно дорого, а тут... Стой, слушай и наслаждайся...

Правда даже за такое удовольствие иногда приходится платить. Просто подошёл к этому костру слишком близко — и, миновав очередного исполнителя, инструмент попал в руки ко мне. Прекрасно... Отвертеться-то конечно можно... Тем более, что я тут пришлый, мне простят, но... после услышанного совершенно не хочется. То, что на этом играют, дёргая за струны, коих насчитывается целых семь, я уже понял. За десяток секунд я даже смог понять примерное звучание. Ну... Надеюсь, что вытяну. Уж не знаю, как они тут играли по многу струн за раз захватывая — я так точно не смогу. Но хоть перебором — может и получится... Благо всё вспоминается одна песня. Старая, как я. Хотя, казалось бы — что значит вспомнить понравившийся текст двухнедельной давности?

— Баллада о ноже и мече.

Тишина. Блеск огня и с полтора десятка заинтересованных пар глаз. Начинаю.

К нам присоединилась ещё пара слушателей, а я начал играть уверенней — похоже, оно всё-таки получается! У самой границы светового круга, там, где тени от костров смешивались друг с другом в нечто причудливое и необъяснимое, возникла хрупкая фигурка в светлом деревенском платье. Иссиня-чёрные, почти достигающие талии волосы, колыхались под лёгкими порывами ветра. Совсем как трава на том поле, о котором напоминало колючее кольцо на указательном пальце. Кажется Лесс едва заметно улыбалась. Согласен, если посмотреть со стороны — то поющий д'эссайн — это из области очевидного-невероятного.

Кто-то тихо перешёптывался, споря о том, кто мог бы быть автором этой баллады. Эх, знал бы — рассказал, но... Давно всё это было. И уж точно — неправда.

Пауза. Чтобы перевести срывающееся дыхание и дать себе и слушателям чуть-чуть успокоиться... И закончить.

Пауза. Ровно такая, чтобы можно было подумать, что уже всё... И ведь действительно так. Осталось сказать-пропеть ещё три слова...

Ударить в последний раз по струнам — и зажать их, обрывая все звуки. Всё. Тишина. Молчание... Тихий гул голосов — но это, конечно, фоном. И гул сердцебиения — кузнечным молотом. Всё. Передаю инструмент следующему.

донельзя фальшивым, хотя на неискушённый взгляд — очень искренним.

Конечно цвет кожи у орков не зелёный, а оливковый — но традиция есть традиция.

Непереводимое фольклорное выражение, символизирующее общность с предками. Чужими.

И получить ими по морде.

И тоже получить им по морде.

О! Тут наконец-то появляются альтернативы. Увесистой безделушкой можно не только дать по морде, но и...

Похоже, что это был один из тех «легендарных боевых кличей», при переводе которых люди вежливые обычно краснеют, смущаются и лепечут что-то про непереводимый фольклор, а бывалые вояки — радостно ухают — и запоминают особо сочные моменты.

«Не бойся» — сидх.

Готов поспорить, что Эрин приёмная дочь, а не родная. Просто специфический запах... Сидхийская кровь всё же доминирует над эльфийской, а в девочке при этом не проявляется... Ну вы поняли, да? Вероятность того, что она родная дочь слишком мала.

Право слово, порой так смешно становится, когда глядишь на тех, кто дорожит чистотой своей крови, родовыми отношениями или какой-нибудь подобной чушью, и при этом точно знаешь, каким же пшиком на самом деле является вся эта болтовня! Пусть сидхе не любят светлых эльфов — но если отсечь то, что пришло от подземной жизни вы получите совершенно такого же ушастого. Пусть люди ненавидят вампиров — вид на самом деле один. Ну... Почти. Про свою расу я и не заикаюсь.

Примерный перевод — лидер-вдохновитель. Криминальный авторитет... Хотя эльфийский я плохо знаю, так что могу и ошибаться.

Глава 13.

Алессьер

Поющий д'эссайн — это и в самом деле что-то невероятное. И дело даже в не в том, что я подозревала Джера в полном отсутствии как музыкального слуха, так и голоса — просто мне как-то в голову не приходило, что он может интересоваться искусством.

«По-твоему, создание артефактов — это не искусство?»

Искусство. Возможно, одно из самых сложных. Но я всегда считала, что двум богам служить нельзя. Быть воином-артефактором, и при этом увлекаться пением... это по меньшей мере странно.

«Насколько я знаю, ты не только квэлями машешь. Танцуешь ты тоже замечательно — при желании могла бы с легкостью зарабатывать этим на жизнь».

Ты вспомни, кто я. Танец и сражение по сути весьма близки. Пою я отвратительно.

«Это уж смотря, с кем сравнивать».

Я дождалась, пока Джер не допоёт и не передаст лютню соседу, и помахала ему рукой, подзывая к себе. Эрлин, до того крутившаяся где-то поблизости, подбежала ко мне и обняла меня за талию. Кто-то сплел девочке венок из полевых цветов, перевив его ярко-красной лентой, но промахнулся с размером, и из-за этого «цветочная корона» постоянно сползала Эрлин на лоб, закрывая почти весь обзор. Джерайн встал из-за костра и, будто стряхивая с плеч остатки «песенного» состояния, встряхнулся, после чего всё-таки подошёл ко мне. Поправил венок на Эрлин и дружелюбно, но вместе с тем чуточку устало улыбнулся.

— Весело тут у вас.

— Ты ещё основного веселья не видел, — я широко улыбнулась и, взяв дочку за руку, подхватила Джерайна под локоть, уводя в сторону. Туда, где Троль уже брал в руки нечто вроде мандолины, только рассчитанной под орочьи пальцы. Второй такой в округе было днем с огнем не найти, а звучала «мандолина» глухо и басовито, не чета обычным эльфийским лютням. Рядом с ним невысокая темноволосая женщина уже брала пробные ноты на флейте. — Вот сейчас Троль со своей... возлюбленной играть начнёт — тогда уж точно весело станет.

— А что он такое играет? — удивился Джер, попытавшись картинно вскинуть бровь. Почти вышло. — Или у него лютня такая, что всем весело становится?

Ответить я не успела, потому что Троль ударил по струнам, с ходу заиграв залихватскую песенку, под которую ноги сами пускались в пляс. Эрлин моментально оказалась среди крестьянина, лихо подпрыгивающих под музыку, её сразу же кто-то подхватил на руки, устроив девочке «карусель» в воздухе. Хозяин постоялого двора увидел меня и, подмигнув, запел густым басом.

Я не успела опомниться, как меня тоже втянули в круг пляшущих. В танце партнёры подхватывали девушек на руки, подбрасывали в воздух и, разумеется, ловили, не дав тем упасть. Меня успели подбросить раза два, прежде чем ритм поменялся, и танцующие встали в круг. Впрочем, Джер тоже недолго стоял в стороне — постепенно и он втянулся в веселье, а Троль пел одну песню за другой, делая краткие перерывы только для того, чтобы глотнуть светлого ячменного пива из деревянной кружки, стоящей на крышке бочонка. Честно говоря, первой не выдержала я и выскользнула из круга веселящегося народа как раз во время очередного «перерыва», который оказался чуть дольше, чем предыдущие — у Троля наконец-то кончилось пиво. Пока он нацеживал новую порцию, я успела сбежать, прихватив с собой Эрлин. Впрочем, Джер двинулся практически следом за нами, пусть и с заметным отставанием, ибо выбраться из круга танцующих было для него сложной задачей, поскольку он каким-то образом оказался в месте наибольшего скопления народа. Через минуты полторы он всё же догнал нас и одним движением посадил девочку к себе на плечи.

— Хорошо играет, одного не пойму — откуда у людей силы берутся?

— Спроси чего-нибудь полегче, а? — Я с некоторым беспокойством покосилась на то, с каким горделивым видом восседает Эрлин на д'эссайне, и поправила покосившийся ромашковый венок, который кто-то успел надеть мне на голову, когда я выбиралась «на волю» подальше от пляшущего народа.

Троль, закончив вынужденный «перерыв», отхлебнул из пивной кружки и, подхватив «мандолину», легонько пихнул локтем юркую женщину с флейтой. Вместе они заиграли что-то настолько залихватское и удалое, что народ вновь пустился в пляс. Самые смелые же начали прыгать через аршинный столб огня, веря, что такой прыжок даст им здоровья до следующего праздника урожая. Я только одернула недлинную, едва доходившую до середины икры, голубую юбку с белым передником, и двинулась к одному из костров, на ходу скручивая распущенные волосы в узел и затягивая их вынутой из кармана ленточкой. Эрлин радостно улыбнулась мне, сидя на коленях пожилой Крупенички, а я весело подмигнула ей в ответ. Ничего, дочка, приёмная мама и не через такие костры прыгала!

Джерайн улыбнулся каким-то только своим мыслям, после чего подошёл ко мне.

— Лесс, а зачем они прыгают?...

Я едва ленту не выплюнула от неожиданности. Потом всё же кое-как прихватила волосы, чтобы в пламя не попали, и ответила:

— Здоровья на весь год набираются. Есть тут поверье, что если в праздник урожая перепрыгнуть через один из таких костров, то будешь здоров весь год. А парочки прыгают вместе — считается, что их любовь очищается в пламени. И ещё много-много подобной ерунды, но ведь весело, согласись?

Джер придирчиво глянул на очередную парочку, с шутливыми вскриками перепрыгнувшую через костер.

— А ты прыгать будешь?...

— А, по-твоему, зачем я волосы завязать пытаюсь? — улыбнулась я. — Я просто Эрлин обещала, она всем рассказывала, что мама у неё выше того костра прыгает, а мне что — трудно что ли? — Справившись наконец-то с так и норовившей расползтись косой, я подошла к костру, пламя которого вздымалось вышиной с мой рост, наверное.

Прикинула на глаз расстояние для разбега. Босые ступни чутко реагировали на каждую веточку, каждый камешек на теплой земле. Джер с трудом догнал меня и встал рядом.

— Я с тобой, — сказал он полувопросительно-полуутвердительным тоном. Я только плечами пожала, протягивая ему ладонь.

— Придется прыгать, как одно целое. Кстати, ты-то свою гриву ничем не прихватил. Подпалить не боишься?

«Не переживай, он-то себе ничего ценного не опалит».

Твоих только комментариев не хватало.

Д'эссайн мягко, но крепко взял меня за ладонь. Я было почувствовала пару лишних прикосновений — но больше ничего не произошло.

— Не-а, не боюсь, я в огне не горю и в воде не тону. — Джерайн добродушно улыбался. Да, похоже, что моё мимолетное умопомрачение особо ни на что не повлияло, как я, впрочем, и предполагала. Так, один раз крыша поехала в одной ей известном направлении.

Мы разбежались, и в следующий миг босые ступни обдало жаром гудящего пламени, которое так и не задело нас. Односельчане зааплодировали, Эрлин только что юлой не вилась вокруг нас, а потом я всё же вспомнила, что я, как-никак, ей мама, потому состроила грозное лицо и повелела дочке идти спать.

— Ну ма-а-а-а-ам! — заныла та, незаметно сцеживая зевок в кулак, но я была непреклонна. Отпустив ладонь д'эссайна, я взвалила дочку на плечо, разок шутливо подбросила, отчего радостный девчачий визг на секунду заглушил даже густой бас Троля, и пошла с ней в направлении дома.

По правде говоря, уложить эту непоседу спать удалось далеко не сразу, но я всё же справилась и, закрывая дверь комнаты, в которой уже тихо посапывало моё драгоценное чудо, я увидела стоящего в тени сеней Джерайна.

— Что, решил прогуляться на ночь глядя? — Я задумчиво крутила в руках венок из ромашек, который достался мне после одного из танцев — уж и не вспомнить, кто из детворы успел одарить меня этой «короной» — не зная, куда его деть. Потом всё же надела венок на голову, и горделиво задрала подбородок. — Ну, как я выгляжу?

— Сногсшибательно. — Несмотря на задорную улыбку глаза д'эссайна были убийственно серьёзны. — И я не столь гулял, сколь ждал само очарование.

— О, да. Если позабыть про мою профессию — то я вполне могу сойти за милую селянку. Правда, к цвету кожи тоже не стоит особенно приглядываться. — Я сделала шутливый реверанс, размахивая коротким подолом льняного платья, как знаменем, и склонила голову. Венок моментально соскользнул по гладким волосам и упал в траву. Ну вот, довыпендривалась.

Джерайн опустился передо мной на колено и поднял венок, после чего протянул его мне.

— Ты достойна того, чтобы к тебе не только приглядываться, но не отрывать от тебя взгляда вовсе, — произнёс он, глядя мне в глаза...

Это то, о чем я думаю?

«Если мы думаем об одном и том же, я а это я могу утверждать наверняка — то да. Похоже, ты ему не просто нравишься».

И часто у него такие «увлечения» случаются?

Фэй ненадолго замолчал, а потом признался:

«Не знаю точно, на моей памяти такого не было, а данных о том, что было в его личной жизни до моего создания, у меня нет».

Ну, совсем замечательно...

— Джерайн, не заставляй меня беспокоится о твоем душевном здоровье, мало мне Тира с его проблемами, — вздохнула я, забирая венок, вот-вот грозивший развалиться пополам. — Поднимайся.

Он поднялся, но при этом воспользовался своей близостью ко мне — и поднял на руки, подхватив под бедра.

— Лесс... А тебя давно носили на руках?

— Случаи, когда я была ранена, и не могла самостоятельно передвигаться, считаем? — поинтересовалась я, сложив руки на груди и беззаботно болтая босыми ногами в воздухе.

— Не-а. — Улыбнулся Джер. — Только те, в которых тобой искренне восхищались — и хотели сделать таким образом приятное. Или же просто радовались!!

Я задумалась. Надолго. Хотя бы потому, что самой стало интересно. К сожалению, ни одни подобный случай не вспоминался — ну, не приходило в голову моим прежним любовникам брать на руки Танцующую хотя бы потому, что они разом ставили себя в весьма невыгодное для себя положение — занимали руки себе в то время, когда у меня они были свободны. Последней мыслью я поделилась с д'эссайном и, как я могла судить по слегка округлившимся рубиновым глазам, такую причину для того, чтобы не брать девушку на руки, он слышит впервые.

— Право слово, если ты любишь женщину и хочешь быть с ней — то... Даже такая «небезопасность» для себя стоит того, чтобы держать её на руках и чувствовать своими руками тепло её кожи, обонять столь вблизи её запах... Глупо думать иначе...

— А кто говорил про любовь? — Я пожала плечами. Сразу стало как-то неуютно — ушло ощущение беззаботной лёгкости, испарилось так быстро, как будто бы его и не было вовсе. — Всем известно, что Танцующие права на такое чувство, как любовь, не имеют. И любить Танцующую — невозможно. Много чего мешает — страх, что ей в любой момент могут отдать приказ на убийство — и она выполнит его без сомнений. Страх оказаться рядом с ней без возможности защищаться... Все же, слава о нас ходит дурная, почти такая же, какая раньше ходила о д'эссайнах. — Я глубоко вздохнула, сжимая венок похолодевшими пальцами. — Поставь меня на землю, пожалуйста?

— Не поставлю. — Руки Джера казались обжигающе-горячими. — По крайней мере, не так быстро. Потому, что тебе всё-таки нравится, когда я держу тебя на руках — и ты можешь беспечно болтать ногами, как ребёнок. Потому, что мне плевать, если я действительно «не сумею защититься». И потому, что я тебя совершенно не боюсь.

— Насколько я знаю, д'эссайнам слово «страх» вообще неведомо. По-моему, ты в принципе никого и ничего не боишься. — Я улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Но минус такого положения в том, что ты никак не можешь воспользоваться руками...

«Мне кажется, или ты с ним все же заигрываешь?» — хихикнул Фэй у меня в голове. Я только мысленно послала его подальше к крайну. Только его комментариев не хватало... Браслет глубокомысленно заткнулся, напоследок пообещав мне высказать всё позже. Ну и ладно, главное, чтобы сейчас момент не портил.

— Ты уверена? — Д'эссайн подхватил меня одной рукой под ягодицы, кончиками же пальцев второй коснулся моего лица. — Или ты хочешь, чтобы я был более свободен... В своих действиях?...

— Я пока в раздумьях по этому поводу, — призналась я, кончиками ногтей почёсывая Джерайна за ухом, как большого кота. — А то Фэй столько наговорил про то, как мы с тобой вчера днем у реки «пообщались», что мне, право слово, интересно стало. И чуточку обидно, что сам процесс не запомнился.

В ответ на эту ласку он тихо простонал.

— Знаешь, если бы я ничего не запомнил — мне бы тоже было обидно, — отметил он, аккуратно ставя меня на землю. — Ибо оно стоило не просто тщательного, но и детального запоминания, — последнюю фразу он произнёс, почти касаясь своими губами моих губ.

— Я просто размышляю на тему, стоит ли всё повторить... для наилучшего закрепления в памяти?

Мои пальцы скользнули в густую гриву его волос, перехваченных кожаным ремешком в хвост, коснулись затылка. Приятное ощущение. У него волосы не то чтобы шелковистые — скорее, чуть режущие, как струны. Кажется, что если резко дёрнешь рукой — то порежешь пальцы до крови...

— На твоём месте я бы столь долго и упорно не сомневался бы, — проговорил он, превращая свои слова в затяжной поцелуй, в то время как руки его обвили меня, крепко обнимая... И превращая эти объятия в ласку, когда пальцы чуть касались чувствительных точек на моей коже, чуть массируя, но так, что никакой боли от этих сильных прикосновений не было. Ещё секунда поцелуя — и руки его переместились мне на талию, нежно касаясь её через тонкую ткань платья.

— У меня ощущение, будто о твои волосы можно порезаться... — я аккуратно развязала кожаный шнур, так что стянутые в хвост кроваво-красные пряди с еле слышным шелестом рассыпались по плечам Джерайна. — Касаться тебя — это будто жонглировать бритвенно-острым кинжалом. Одно неверное движение — и по ладони потечет кровь...

Он почти победно ухмыльнулся.

— Ты немного утрируешь, Танцующая, но в общем — верно. Ну что, рискнёшь пройтись по лезвию, и оказаться со мной в одной постели? Или считаешь, что я для этого слишком опасен?...

Я приняла вызов.

В дом пришлось залезать через окно, чтобы не разбудить Эрлин или Крупеничку. Впрочем, стены были толстые, и вряд ли мы им помешаем. Одежда полетела на пол, а я оказалась на перине, прижатая худощавым телом д'эссайна, смотревшего на меня слишком пристально, будто впервые увидев. Лёгкие, но при том остро-жёсткие движения — Джер целовал меня, но так, что создавалось ощущение, будто он пробует меня.

— А ты вкусная, — тихий смешок. — Мне нравится.

На этот раз в действие вступили руки — он принялся разминать мои плечи всеми своими пальцами, балансируя на грани боли и наслаждения.

— Только не говори, что ты меня съесть хочешь, я буду сопротивляться, — наполовину в шутку, наполовину всерьёз пробормотала я, чуть сжимаясь под его прикосновениями. Никак не привыкну, когда у меня кто-то за спиной находится. Нервирует, и всё тут.

— Съесть? Такую красивую девушку? Просто так? Нет уж. Я тебя люблю, отнюдь не как блюдо. — И снова серия поцелуев-укусов в основание шеи, перерыв — и острые ногти аккуратно скользят по затылку. Нет, я так долго не выдержу.

Я изогнулась, дотягиваясь до Джерайна и легонько почесала у него за ухом, словно проверяя, замурлыкает ли от удовольствия самый опасный хищник из ныне существующих. Как-то не верилось, что приманить последнего из д'эссайнов оказалось возможным. Но было ведь. Джерайн судорожно вздыхал в такт моим движениям, а вскоре принялся тихо постанывать, впрочем, не забывая обо мне.

— Долго ещё мучить будешь? У нас целая ночь впереди, — тихо шепнула ему я на ухо, легонько прикусывая мочку и скользя ладонями по его телу, слишком горячему, как в лихорадке. Или просто мне так кажется?

— А тебе уже не терпится приступить к главному блюду?... - Рука д'эссайна уже скользнула мне между ног, аккуратно, подушечками пальцев касаясь то внутренней стороны бёдер, то поднимаясь выше.

— Я, честно говоря, удивляюсь твоей выдержке, — наверное, мои ногти уже оставили не один десяток царапин на его спине, а он только еле заметно улыбается, пряча победный оскал за кровавыми прядями длинных волос, щекочущих мне лицо и шею. — Или тебя ещё и уговаривать надо?

И тут Джерайн наконец-то качнулся вперёд, входя в меня. Сначала — несколькими короткими толчками, будто осваиваясь, и затем — одним сильным, проникая полностью.

— Ты так хотела, добилась?...

— Я плохо помню, как это было в прошлый раз... освежишь мне память? — Я притянула его к себе, зарываясь лицом в кровавые волосы с ароматом костра и почему-то леса. Пряного, горьковатого запаха, как от осенней листвы. Обняла, ощущая всем телом. Пусть будет так, как будет. С судьбой и самой собой не всегда стоит играть в догонялки, проиграешь обеим.

Жарко, неистово, как будто сгораешь в том самом огне, через который сегодня прыгала молодежь на большой поляне. Сладко почти до боли, как будто вот-вот сорвешься с этой грани — но как-то удавалось удерживаться. Я цеплялась за загорелые, гибкие плечи, кажется, что-то шептала, или, быть может, выкрикивала, и потом волной накатило наслаждение пополам с каким-то облегчением...

Д'эссайн мягко опустился рядом со мной, выскользнув наружу.

— Я люблю тебя, Лесс, — и почему-то именно сейчас от этих слов стало горько. Я в ответ только молча улыбнулась, гладя его странную семипалую ладонь, касаясь «лишних» пальцев. Сейчас мне нечего ответить. Разве что...

Я обняла его, утыкаясь лицом в горячую грудь, и затихла рядом, вслушиваясь в учащенное биение его сердца. Ни сейчас, ни потом. Не скажу. Не сумею. Но сделаю всё, что будет в моих силах, если понадобится.

Джерайн зарылся лицом в мои волосы, коснувшись поцелуем макушки.

— Лесс... Плевать, что и как будет завтра. Но эта ночь — наша и только наша.

Наша.

Я только теснее прижалась к нему, закрывая глаза для недолгого сна, а он вцепился в меня, совершенно не желая выпускать...

Проснулась я от ненавязчивой переливчатой мелодии, звенящей в голове. Фэй на этот раз решил не будить меня мерзким писком, выбрав более приятный звук. И на том спасибо. Похоже, настроение у браслета в это утро тоже почти безоблачное, а местами даже счастливое. Какими именно местами — уточнять не стану.

Я сладко потянулась и попыталась сесть — но не тут-то было. На кончиках моих волос, уткнувшись лицом в шелковистые чёрные пряди, спал Джерайн. Точнее, не сколько спал, сколько пытался проснуться. Веки дрожали, будто бы у него не хватало сил, чтобы их поднять. Через полминуты подобной борьбы глаза у него трудом открылись и сфокусировались на моей персоне, после чего он расплылся в донельзя довольной, но вместе с тем несколько беззащитной улыбке.

— Доброе утро, Лесс!

— Доброе, доброе, — я попыталась улыбнуться, но вместо этого широко зевнула и машинально потерла глаза. — Как же спать хочется, просто сил нет.

Джер согласно зевнул, и... Продолжал зевать ещё пару минут, с трудом смыкая челюсти. В конце концов, прозевавшись, он ответил:

— Согласен! — и с трудом удержался от смеха.

— Теперь, после столь впечатляющей демонстрации своей выдающейся челюсти, ты, быть может, наконец-то слезешь с моих волос? Я встать не могу! — Мне пришлось легонько толкнуть его в плечо, на котором, как ни странно, ещё виднелись следы от моих ногтей. С почти осязаемым трудом он потянулся и повернулся на бок.

— Ради тебя — всё, что угодно.

— Даже повторить ночные подвиги? — усмехнулась я, поднимаясь с развороченной кровати и неторопливо подходя к кувшину с водой в углу комнаты. Одеться я, разумеется, и не подумала — ещё успею. Утро только-только началось, и, если я хорошо знаю Крупеничку, то Эрлин она к нам раньше времени не пустить. Знахарка женщина суровая, но понимающая.

— Даже так. — Джерайн попытался вскочить с кровати одним движением, но его немного повело, и только отменная реакция спасла его от поцелуев с деревянным полом. Джер выровнялся и чуть неуверенной походкой пошёл следом за мной.

— Только всё-таки сначала позавтракаю.

Я уступила ему кувшин с водой и полотенце и, порывшись в своем рюкзаке, выудила оттуда неприкосновенный запас, состоявший из хорошо прокопчённого шмата ветчины, половины головки подсоленного сыра и каравая хлеба.

— Джер, ты сказал волшебное слово «завтрак»?

В ответ донеслось радостное фырканье, которое почти тут же было расшифровано.

— Лесс, ты точно не волшебница, умеющая исполнять самые что ни на есть сокровенные желания?

— Девиз наемников — «Любой каприз за ваши деньги». Экзотичность каприза лишь повышает стоимость его исполнения, — пожала плечами я, выкладывая провиант на стол и принимаясь одеваться, надеясь, что к тому моменту, когда я приведу себя в порядок окончательно, мне останется хоть что-нибудь.

И ведь действительно осталось. Судя по всему, д'эссайн честно стремился поумерить аппетит настолько, насколько он мог в данной ситуации... Да и пытаться одновременно одеваться — и есть — довольно проблематично. Но, тем не менее, у него получалось. Мне было бы гораздо сложнее пытаться надеть на себя штаны, одновременно отрезая на весу кусок ветчины. Видимо, большой опыт.

«Ещё какой. Не представляешь себе, как питаются исследователи и артефакторы»

Что, неужто незадачливыми клиентами?

«А что, похоже?» — буркнул браслет, тем не менее, даже не обидевшись.

Ну, как тебе сказать...

«Желательно честно».

Определив, видимо, что ему пока хватит, Джерайн отложил половину пищи и, так и не собравшись надевать рубашку обнял меня и поднял на руки, закружив по комнате и при этом умудряясь ничего и ничем не задевать.

— Лесс, я тебя совершенно обожаю!...

— А так бывает? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы счастливая улыбка не расползлась по всему лицу. Хорошо хоть, что в Академии нас учили скрывать эмоции, иначе я бы сейчас верещала от радости, как ненормальная.

«Или влюбленная», — хихикнул Фэй.

В глаз хочешь?

«Молчу, молчу. Но уровень твоих гормонов зашкаливает».

— Бывает! И я рад, что так бывает! — Он дотянулся поцелуем до моей шеи, явно намереваясь останавливаться на достигнутом.

— Я не поняла, кто из нас двоих хотел как можно быстрее к сидхийской границе, ты или я? Поставь меня на пол, пожалуйста. Сейчас наверняка Эрлин прибежит, а мы с тобой почти не одеты. — Я легонько хлопнула его по щеке, впрочем, почти сразу же одарив утешительным поцелуем. Вот только этот поцелуй оказался несколько более страстным, чем я ожидала. Почти не отрываясь, д'эссайн пробормотал: «ну ты же говорила про продолжение ночного», после чего он перехватил меня одной рукой, почти поставив на землю, а второй — принялся ласкать мою спину, а затем — и ягодицы.

— Я же пошутила-а-а!

«А он всерьёз», — хмыкнул браслет.

— Джер, сделай что-нибудь с Фэем, а? — взмолилась я, упираясь ладонями в грудь д'эссайна.

— Отключить временно говорилку, чтобы не отвлекал? — уточнил он, улыбаясь. — А ты, между прочим, ещё до рассвета проснулась, так что время у нас ещё есть...

— Можно просто снять, я не обижусь, — хихикнула я, не обращая на протестующие вопли в голове. — А если на себя наденешь — он тебе сто-о-олько интересного обо мне поведает. Кстати, я не сама проснулась, это Фэй меня разбудил.

«Сама же просила поднять за полчаса до рассвета», — обиженно пробурчал браслет.

— Так что времени у нас хватает. — Довольно ухмыльнулся Джер и закрыл мой рот поцелуем, но не настолько крепким, как могло бы показаться по его серьёзному лицу.

— Прости... Просто я не хочу снимать с тебя Фэя. По крайней мере, сейчас.

— Причина? — Я немного отстранилась, чтобы было удобнее смотреть в его глаза. Так. Если д'эссайн не хочет снимать с меня эту, безусловно полезную, но крайне доставшую меня верещалку, то на это есть причины. И, как мне кажется, нешуточные. Игривое настроение как рукой сняло, я нахмурилась и машинально коснулась левого запястья. Без наруча с метательными треугольниками стало совсем неуютно.

— Просто я за тебя беспокоюсь. Очень... И ты можешь не представлять, насколько ты мне сейчас дорога.

Ещё хуже. Я окончательно высвободилась из его объятий и, шагнув к своим дорожным вещам, в первую очередь принялась не одеваться, а вооружаться скрытым оружием.

— Джер. А теперь объясни, что это за причина такая, если тебе приходится беспокоиться за Танцующую. Заметь, далеко не самую худшую из тех, кто был обучен в сидхийской Столице.

— Во-первых, по окрестностям бродит неразумный Тираэль, а во-вторых... Просто я тебя люблю. Само по себе это заставляет за тебя волноваться.

Господи, ну за что мне это, а?

Я застегнула на левом запястье наруч с метательными треугольниками, натянула штаны и, уже затягивая пояс, посмотрела на д'эссайна. Вздохнула.

— Вот именно об этом я тебе и говорила. Поэтому Танцующие никого не любят. Потому что это чувство само по себе делает их слабее. А такое в Seith'der'Estell не прощают. Не делай глупостей, д'эссайн.

— Ты просто не представляешь, насколько это чувство делает сильнее, Танцующая, — горько усмехнулся Джер. — И если я и сделал какую глупость — то не сейчас.

— А кто тебе сказал, что я не представляю? — Я немного устало посмотрела на него, стараясь запечатлеть в памяти весь его образ до мельчайших деталей — серьёзные рубиновые глаза, кроваво-красные волосы, немного неровным каскадом рассыпающиеся по гибким плечам. Резкие, обманчиво-хрупкие черты лица. Изящные руки, непривычные кисти с «лишними» пальцами... Может, он что-то прочитал в моих глазах, может, не успел или не понял. Так или иначе — я отвернулась, прилаживая на бедро широкий ремень с метательными дротиками.

А он просто сел рядом со мной и обнял, слушая и позволяя слушать громовой бой наших сердец. Хрупкую идиллию нарушил стук в дверь и звонкий голосок Эрлин:

— Ма-а-а-ам, ты уже встала? Меня тетя Крупеничка просила тебе напомнить, что пора собираться.

Я вздохнула, отстраняясь от Джерайна.

— Мотылёк, пойди, скажи Крупеничке, что я скоро буду, мне одеться надо.

— Хорошо, только ты не долго!

Послышался топот и стремительно удаляющийся крик «Тетя Крупеничка-а-а-а-а!». Джер прислушался к стихающему голосу девочки, и посмотрел на меня.

— Я люблю тебя... Алессьер. И рад тому, что тебя встретил...

— Не говори так больше, — вздохнула я, набрасывая на плечи куртку и застегивая рюкзак. — Я не хочу стать инструментом давления на последнего из д'эссайнов.

— Не станешь. Просто потому, что ради тебя я горы сверну. И я не шучу, — совершенно серьёзно произнёс он, сжимая мои плечи пальцами.

— Поверь, это тоже можно использовать. Если знать, как. — Я сунула руку в карман куртки, проверяя наличие разного рода амулетов, и пальцы мои натолкнулись на крылатую феечку-подвеску. Кажется, я решила не носить этот подарок Джерайна. Видимо, тогда ещё не время было. В таком случае, когда оно, это время, если не сейчас?

Я молча сняла с шеи цепочку с сапфировой звездой, задумчиво наблюдая за тем, как поблескивают грани алмазов, усыпающих серебряные лучи. Обычно я оставляю у Троля перед каждым отъездом какую-нибудь дорогостоящую вещь. На случай, если со мной что-нибудь случится, и я не вернусь. В таком случае, он сможет обеспечить хорошую жизнь Эрлин. Сапфировая звезда могла бы подойти, но некрасиво оставлять подарок. Пусть даже тот, который я вряд ли буду носить подолгу. Ничего... у меня найдётся, что дать Тролю.

Подвеска-фея, оказавшись на моей шее, поначалу ощущалась холодной, но вскоре согрелась, став практически неосязаемой.

— Поверь мне, до этого не дойдёт. И... Я бы на твоём месте боялся не за меня... — Д'эссайн накинул на себя рубашку, после чего снова подошёл и обнял, коснувшись губами моих волос. — Я никому не позволю причинять тебе вред...

— Джер... — я легонько коснулась его щеки кончиками пальцев. — Учти, если ты надумаешь оберегать меня от всего и вся только потому, что мы с тобой провели ночь... То мы с тобой разойдемся, когда я доведу тебя до сидхийской границы. Причинить мне вред проблематично, но я прошу тебя запомнить одну вещь — я всё же сама по себе. Как бы близок ты мне не был.

— Я знаю. — Джерайн нежно улыбнулся. — И это в тебе тоже ценю. Правда-правда.

Я только вздохнула, продолжая сборы уже молча, а то неизвестно, куда этот непонятный разговор заведет нас обоих. Фэй тоже не подавал признаков жизни, размышляя о чем-то своём. Кстати о птичках... Интересно, Фэй всегда выдаёт о своих предыдущих хозяевах строго дозированную информацию, или это у него только к Джерайну такое трепетное отношение? Сколько раз я не пыталась вытянуть из него побольше сведений об одном конкретно взятом д'эссайне — всё без толку. Не помогали ни деликатные расспросы, ни прямые приказы. От первых Фэй не менее деликатно уклонялся, уводя разговор в сторону, а на вторые ответ был один «Информация засекречена, введите код доступа». В результате я сдалась и перестала допытываться. В конце концов, не настолько мне это нужно, а если Фэй хранит какие-то жуткие тайны Джера — то пусть. Обоим спокойней будет...

Вересковая Пустошь уже скрылась за густыми деревьями, когда я направила наймара по едва заметной тропинке, ведущей на северо-восток. Я молчала, всё ещё внутренне переживая расставание с Эрлин. Каждый раз, уезжая, я словно прощаюсь с ней навсегда. Потому что неизвестно, куда крайн занесет меня завтра, послезавтра, через месяц... Сейчас несёт по раскисшей от дождей тропе к сидхийской границе. Туда, где меня обещали убить без пояснений и расспросов, где половина жителей знает меня в лицо, потому что изгнание Алессьер Отступницы проходило принародно, в городе на поверхности, у самой кромки Пограничного леса. Мне оставили только жизнь, одежду смертницы, в которой я неделю просидела в каземате, пока решалась моя судьба, и квэли. Моё оружие, которое я заслужила, и этого у меня не мог отнять даже сидхийский владыка.

Мне обрезали волосы под корень, хотя до изгнания в распущенном виде они почти касались пола. Хотели унизить, оскорбить, но вместо этого только добавили желания выжить. Хотя бы для того, чтобы однажды вернуться сюда, и желательно не одной. А там...

Там видно будет, настолько ли прочен и незыблем Опалённый трон.

А сейчас я по доброй воле возвращаюсь туда, и вместо войска со мной только последний из д'эссайнов...

Я не сумела сдержать кривую усмешку, появившуюся на лице. Да уж, хороша «армия», ничего не скажешь...

— Что так кисло? — уточнил Джерайн, с лёгкой опаской покосившись на меня.

— Да так, вспомнила кое-что, — отмахнулась я, пригибаясь, чтобы по лицу не шлепнуло низко растущей веткой. — Тебя куда вывести-то?

— А куда можешь? — с любопытством прищурился д'эссайн. — А воспоминания были настолько неприятными? Прошлое?

Я чуть было не брякнула «Тебя — хоть к Опалённому трону», но вовремя прикусила язык, неопредёленно разводя руками.

— Всё зависит от того, куда тебе надо. К ближайшему сидхийскому городу есть два пути — официальный и неофициальный. Тебя какой интересует?

— Так как третьего пути сейчас не предвидится — то неофициальный. — Вздохнул Джер. — Ломиться в лоб — это было бы чересчур... Жестоко и глупо.

— Вообще-то третий путь есть, но по нему я пойду только в том случае, когда мне будет нечего терять, — задумчиво произнесла я. — Неофициальный путь лежит через Приграничный лес. Что там живет, я видела только один раз, второй раз видеть не хочу, а уж возобновлять близкое знакомство — тем более. Могу показать тропу, по которой можно выйти к Эр'Тридину. Город хоть и приграничный, но торговый, так что там с чужаками не очень строго. Как ты туда будешь пробираться — уже не моя проблема, моё дело — до границы проводить. Искать свою финтифлюшку ты у сидхе сам будешь.

«Лесс, ты что такая недобрая, а? Он не заслужил такого обращения.»

Он идёт на смерть.

«А ты ему это объяснить не хочешь?»

А поможет?

«Сомневаюсь», — честно ответил браслет и неярко замерцал рубиновым глазом. — «Но ты попытаться не хочешь?»

Это чтобы была спокойная совесть? Я тебя разочарую — не будет. Хотя бы потому, что изгоняли меня из Estell'iar...

«Как-как?»

Это второе название сидхийского государства. Не обозначенное на большинстве карт. Так вот, если ты думаешь, что меня выставили за границу на торговом тракте, ты ошибаешься. Меня телепортом забросили в Приграничный лес. Вроде как на суд Богини оставили. Ну да, как же. На деле, они очень надеялись, что меня сожрут до того, как я выберусь из этого проклятого леса. Как видишь, не получилось. Меня всё же хорошо обучили в Ar'Quilen...

— Сам. Думаю, что даже через Приграничный лес пройду, или ещё что-нибудь попытаюсь придумать. Просто светится уже не стоит. Главное — объясни, как и куда идти, хорошо? — Грустно протянул Джер. — А ты... Вернёшься к Эрлин, так?

— Разумеется... К тому же, если мы с тобой каким-то чудом проберемся через Лес, то я сомневаюсь, что смогу проделать такой же фокус на обратном пути. У тебя-то билет только в одну сторону, а мне ещё назад как-то возвращаться. — Я искоса взглянула на него, а потом неожиданно для самой себя поинтересовалась.

— Джер, а он тебе настолько нужен, этот твой Ключ?

Д'эссайн неожиданно широко улыбнулся, а затем молча принялся любоваться мной. Через минуту-другую, видимо, собравшись с духом, он ответил:

— Понимаю... Эрлин — маленькое чудо. — Глубокий завистливый вздох. — А Ключ... Насколько ты готова слушать — и сколько у нас... Остаётся времени?...

— Не переживай, до Приграничного Леса ещё долго. Хорошо, если к ночи туда доберемся, но в потёмках все равно соваться туда не рекомендую. Так что времени у нас до вечера. Если поедем быстрее — то сэкономим часа полтора. А слушать я умею... — Я постаралась улыбнуться, но улыбка смазалась, поскольку Флайм решил показать молодецкую удаль и скакнул вперед так резко, что я едва не свалилась. Вот они, минусы езды без седла.

— И ещё один вопрос — чтобы... Понять, как рассказывать свои подозрения. Лесс... Что значил вопрос «насколько» мне нужен Ключ?

— Честно говоря, просто не хочу, чтобы ты погиб из-за дурацкой безделушки. Она не стоит твоей жизни, — негромко ответила я, машинально накрывая ладонью бормочущего Фэя.

— Моя жизнь сейчас, боюсь, уже не стоит почти ничего. — Скривился Джер. — А погибнуть... Ты поверишь, если я скажу, что если ничего не поменяется, то нам всем останется не больше года жизни?

Я нахмурилась, придерживая недовольно всхрапнувшего наймара.

— Ты на что намекаешь?

— Да так... Есть у меня одно подозрение... Про то, что один известный маг вот-вот окончательно приведёт себя в полностью живое состояние. — Джер держался в седле как-то... Напряжённо. Даже предельно напряжённо, напоминая натянутую тетиву лука. Вот-вот — и выстрелит.

Вот те на. Конечно, этого «известного мага» я не застала, и слава Всевышнему. Но историю я знала неплохо. Если это то, о чем я думаю...

«Лесс, можешь затыкать меня, как угодно, но за нами следят!!»

То есть как?!

«А вот так. Кто-то только что воспользовался магическим коммуникатором чуть меньше, чем в полусотне саженей слева от нас.»

Я тихо выругалась, краем глаза глядя на густые ветки деревьев слева. Даже на наймаре не пробраться, только на своих двоих, а за это время следивший может скрыться. К тому же, если этот некто умудрялся «пасти» нас все это время, и мы ничего не заметили...

Давно за нами наблюдают?

«Честно говоря, понятия не имею. Подозреваю, что от самой Вересковой Пустоши. Сейчас, когда я засёк переговорное устройство, я могу следить за ним, но, если он удалится ещё на пару десятков саженей, то я его потеряю — пока он не активирует заново переговорник, сигнал будет очень слабый».

Значит, ты сможешь меня «вести»?

«Думаю, что если ты бросишься в погоню, то тебе не понадобится моя помощь».

Подстраховка лишней не бывает.

«И это мне ты говоришь?»

Ладно, куда бежать?

«Я тебе укажу».

На серебре браслета замерцали белым огнём старинные письмена и в пяти шагах на уровне глаз возник небольшой ярко-красный светящийся шарик, который с приличный скоростью метнулся в направлении ближайших кустов по левую сторону от тропы. Я слетела с наймара и бросилась вслед за указывающим направление шариком, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев и огибая буреломы. Всевышний, и как кто-то умудрялся следить за нами в таком лесу?!

Впереди послышался шум — похоже, «пастух» сообразил, что его обнаружили, и сейчас пытался сбежать. Не получится, от Танцующей ещё ни один гад не уходил. За исключением тех, кому было позволено уйти. К тому же, меня вёл Фэй, умудрившийся просчитать путь беглеца так, что на небольшую полянку, заросшую маленькими, едва по пояс, ёлочками мы выскочили одновременно. Я метнула в «пастуха» дротик раньше, чем сообразила — передо мной стоял тот самый Танцующий, который уже пытался отправить меня на тот свет ещё в Иррестане. Правда, тогда на его стороне были ещё две «коллеги», но им повезло гораздо меньше.

Квэли у меня в руках очутились раньше, чем противник успел отбить летящий в его сторону дротик, а выскочивший на поляну Джер окончательно отрезал Танцующему путь к бегству. И правильно — мне надоело играть в салочки на полосе препятствий.

Изогнутые парные клинки со звоном столкнулись, выбив синеватые искры...

В прошлый раз всё было иначе. Тогда их было трое против одной. Сейчас шансы равны. И, как ни странно, мне нравилось кружиться по поляне в опаснейшем из ныне существующих танцев с ещё одним выпускником Ar'Quilen. Более молодым, но чуточку хуже обученным. Или это просто у меня опыта побольше — всё же, юноша-сидхе фехтовал по заученной программе, не успев внести в каждое движение, в каждый приём нечто своё собственное, индивидуальное, никем ещё не отработанное и не понятое. Меня же учили не только инструкторы в Академии, но и жизнь. Твари Пограничного Леса, дорога, наёмники, друзья и враги. У каждого я взяла что-то. И сейчас мой «танец» отличался от выпускного как готовый, до блеска отполированный и украшенный клинок от заготовки...

Обманка, подсмотренная у Джерайна — и рукав Танцующего у локтя украшает глубокий разрез, из которого брызнула кровь. Квэли выпал из ослабевших пальцев, а второй удар выбил оставшийся клинок.

Фэй, парализуй его!

«Принято!»

Вспышка — и Танцующий мешком повалился мне под ноги, уткнувшись лицом в землю. Теперь бы понять, чего он тут забыл. В личную месть я не верю — на нём нет ритуальной татуировки. Значит, у него была другая цель.

Я опустила клинки и оглянулась на д'эссайна, который стоял на краю поляны, так и не вмешавшись в поединок.

— Ты там так стоять и будешь?

Он мягкой походкой двинулся к упавшему сидхе.

— Могу стоять. Могу ходить... Могу вместе с тобой и этого ханурика допросить.

— Ну да, как самое трудное — так девушке, а как самое приятное — так себе, — промурлыкала я, убирая квэли в ножны и переворачивая Танцующего лицом вверх. Парализованное лицо уже не выглядело симпатичным — сейчас оно больше напоминало маску, перекосившуюся и отталкивающую. — Фэй умничка, быстро среагировал.

— Моя школа. — отметил Джер. — Он ещё много чего может и умеет — и я до сих пор не очень понимаю, почему ты этим не пользуешься?

— Так вроде пока что необходимости не возникало, — я пожала плечами и присела на корточки рядом с неподвижно лежащим Танцующим. На лице жили только глаза, и не надо было быть семя пядей во лбу, чтобы понять, что если б мог — он меня на кусочки порезал. Медленно. Наслаждаясь каждой секундой процесса. Но не в этот раз. Извини, парень, у тебя был шанс, пусть и мизерный.

Фэй, можешь частично снять паралич с его лица, чтобы он мог внятно разговаривать? Только полностью заклятие не снимай, а то он себе язык откусит.

«Не вопрос. Ещё пожелания будут?»

Поработать с заклинанием правды и подчинения сможешь?

«Разумеется. Только не очень долго, иначе у допрашиваемого крыша съедет».

Веришь, это будут уже не наши проблемы...

«Ладно, тогда расстегни у него воротник и поднеси меня поближе к объекту».

Сказано — сделано. Я положила руку на плечо Танцующего, и тотчас рубиновый глаз браслета чуть приподнялся, и из образовавшегося зазора выскользнуло нечто вроде тонкой серебристой струны, кончик которой еле заметно поблескивал на солнце. «Струна» на несколько секунд зависла в воздухе, будто бы паря над шеей Танцующего, а потом одним точным движением вонзилась в кожу. Я задумчиво перевела взгляд на лицо пленника, которое медленно расслаблялось, а глаза постепенно мутнели под воздействием заклинания правды. Теперь допрашиваемый будет видеть в нас самых своих лучших друзей, или ещё кого-то, кому он непременно захочет рассказать всё, о чём только спросят. Разумеется, чистую правду.

— Клиент готов, — улыбнулась я.

— Эйфории ещё немного добавь, — участливо посоветовал д'эссайн, — чтобы ему приятно разбалтывать было...

— По-моему, ему и так уже хорошо, перебарщивать не надо, а то будет постоянно уходить от темы, рассказывая о своей жизни абсолютно всё, — хмыкнула я, аккуратно разворачивая к себе лицо сидхе за подбородок. — Ну-с, милый ребёнок, рассказывай, зачем за нами наблюдал.

— Так ведь... приказали мне, — парень расплылся в глупой ухмылке, пытаясь потереться щекой о мою ладонь. Я с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руку. Неприятно. — Проследить, когда вы, милая госпожа, удалитесь из деревни, и дать сигнал. Мне даже амулет следящий дали, он в правом нижнем кармане...

Я покопалась в одном из многочисленных карманов куртки и задумчиво уставилась на извлечённый оттуда серебряный перстень. Небольшой светло-зелёный камень едва заметно мерцал белыми искорками, словно издевательски подмигивая.

«Похоже, на тебе есть какое-то следящее устройство. Я подозревал об этом, но ты так давно его носишь, что я не счёл нужным задать тебе вопрос на эту тему — полагал, что ты всё знаешь, и оно так и должно быть» — голос Фэя звучал подавлено. — «Прошу прощения, что прохлопал».

Фэй, где оно?!

«Кажется... у тебя в волосах. Да, точно, на косичке, которая ближе к левому виску. У самого кончика».

Я схватилась за косичку, нащупывая небольшую серебряную застёжку. Полумесяц, усыпанный крошечными бериллами, тот, с которого и началась моя личная мода — вплетать в волосы что-то, напоминающее об умершем прошлом. Эту, самую первую застёжку, подарил мне Тираэль, когда мы впервые с ним встретились. Вернее, после того, как подобрал меня у кромки Приграничного Леса и выходил. Он тогда сказал, что этот полумесяц будет мне напоминать о том, что сидхийская Столица умерла для меня. Точно так же, как и я для неё. Он что, следил за мной всё время, последние семьдесят с лишним лет?!

«Не хочу тебя расстраивать, но, по-видимому, так оно и есть...»

Джер, видимо, очень удивился, когда я со злостью сорвала с косички одно из украшений, отбрасывая его в траву, а потом схватила сидхе за воротник и как следует тряхнула.

— Сигнал к чему ты должен был дать?!

— К действиям, конечно, — Танцующий пожал плечами так, как будто ответ был самым естественным. Но насколько я помнила, «действиями» у нас называются обычно диверсии с необходимым для поставленной цели количеством жертв. Как среди мирного населения, так и «заказанных».

— К каким?!! - Меня уже попросту трясло. Если Тир сам дал Танцующим следящий амулет, то с какой целью? Зачем ему надо было, чтобы меня «пас» только один сидхе, по сути, ещё неопытный юноша, только недавно получивший квэли? Если Тираэль решил продать меня, а заодно и Джера сидхе, то почему вслед за нами не был отправлен отряд Танцующих, который наверняка доставил бы нас в Столицу живыми?

— Эльф, с которым договаривался предводитель, основные условия обговаривал под Пологом Тишины. Но когда Полог был развеян, я услышал слова «Прежде она должна повзрослеть»...

Я на миг застыла, прикрыв глаза.

Тираэль говорил мне те же самые слова, когда ругал моё отношение к Эрлин...

Танцующий был позабыт почти сразу, я вскочила и, бросив на ходу «Джер, делай с ним, что хочешь, но чтобы в живых его не было!!», стремглав побежала туда, где оставила наймара.

Как я пережила эту бешеную гонку по лесным тропам — не знаю. Наймар нёсся во весь дух, так, что мне пришлось припасть к его шее, чтобы низко склонившаяся ветка не сбила меня на полном скаку на землю. Но когда Флайм вылетел из леса на холм, у подножия которого расположилась Вересковая Заросль, первым, что я учуяла, был резкий запах дыма.

Я присмотрелась, и с трудом удержала стон — горела Крупеничкина изба. Чёрный дым столбом поднимался в небо, а крыша полыхала яркими языками пламени. Наймар зло заржал, когда я стукнула его каблуками в бока, но подчинился, достигая распахнутых ворот меньше, чем за полминуты. Ещё немного — и он остановился неподалёку от горящего дома, вокруг которого уже суетились селяне с ведрами воды, только поливали они уже не Крупеничкину избу, а соседние дома. Их понять можно — если пламя пойдет дальше, то запросто может выгореть вся деревня, но если в горящем доме кто-то остался...

Около колодца всего через дом, прислонившись к сырому срубу, сидел Троль, прижимая к щеке бывшее когда-то белым полотенце. Его волосы и борода были опалены и висели неровными клоками, а одежда покрылась сажей.

— Тро-о-о-оль!! - Не своим голосом завопила я, подбегая к нему и едва сдерживаясь, чтобы не начать его трясти. — Где Эрлин?!

— В доме... Я не смог... — Он посмотрел на меня, и я увидела, что он действительно, искренне сожалеет. — Я пытался...

Дальше я уже не слушала. Я набросила на голову капюшон длинного плаща и, подбежав к полыхающему дому, от крыши которого во все стороны летели искры, пинком распахнула покосившуюся дверь. Фэй что-то неуверенно вякнул, но потом от браслета по всему телу растеклось нечто вроде прохладного тумана, который защищал от огня гораздо лучше, чем могла бы защитить намокшая одежда.

На первом этаже всё было в дыму, но горел только потолок и несколько упавших вниз балок. Хотя, быть может, это мне сейчас казалось, что тут возможно передвигаться — неизвестно, как бы я себя ощущала, если бы не Фэй.

Найди Эрлин, немедленно!!

«Уже. Она под кроватью в комнате сразу за горницей»

Жива?

«Не знаю...»

Я побежала туда. Потолок уже прогорал, и то и дело вниз сыпались горящие доски, когда я споткнулась обо что-то, лежащее на полу у самого входа в комнату. Машинально наклонилась, чтобы рассмотреть.

Карие глаза знахарки Крупенички бездумно смотрели в потолок, объятый пламенем. Я успела заметить небольшой чёрный дротик, торчавший из её горла, и выдернула его, спрятав в один из карманов. Если я опоздала... то буду хотя бы знать...

«Здесь!!»

Сама знаю.

Пришлось лезть под кровать, чтобы нашарить там маленькую, чуть тёплую детскую руку. Пальцы, сжавшиеся на безвольном тонком запястье, нащупали едва уловимый пульс.

Жива! Все остальное уже не так важно, главное, что она жива!!

«Лесс, быстрее, сейчас...»

Фэй опоздал. Или просто потолок слишком сильно прогорел. Так или иначе, но единственное, что я успела сделать, когда на нас обрушились полыхающие жаром доски и кусок балки — это скользнуть под кровать, которая защитила меня и Эрлин. В узкий проём между полом и кроватной рамой мне в лицо пылала огнём толстая балка, когда-то шедшая поперёк потолка. Уже не вылезти...

«Лесс, быстрее, тут рядом с кроватью подпол.»

А люк где?!

«Под упавшей балкой, но ты не дергайся, сдвинуть я её сумею, не вопрос. Приготовься, сейчас придется действовать очень быстро».

Давай, не тяни!!!

Я прижала к себе Эрлин, всё ещё находящуюся без сознания, и тотчас из браслета ударила силовая волна, отбросившая балку на сажень в сторону. Рывок вперёд, прижимая к себе девочку, успеть отдёрнуть горящую плетёную дорожку, обжигая незащищённые пальцы, схватиться за кольцо люка, молясь, чтобы тот не был заперт, и только после этого понять, что оно не просто горячее — почти раскалённое...

Промелькнула мысль о том, что меч будет сложновато удерживать, но дверца люка всё же поддалась, и я нырнула в подпол. Крышка со стуком захлопнулась, и я, всё ещё стоя на небольшой лесенке, ведущей вниз, услышала, как на люк сверху падают горящие обломки. Сквозь щели были видны языки пламени, дым медленно просачивался вниз, растекаясь по влажным доскам. Я покрепче прижала к себе Эрлин и оглянулась.

«Не волнуйся, в этом подвале вы в безопасности. Доски слишком толстые, не прогорят. Только придется подождать какое-то время, пока вас откопают. Или я потом помогу выбраться, когда пожар наверху утихнет».

Успокоил, спасибо, — подумала я, садясь на холодный земляной пол и осторожно касаясь прохладного лба Эрлин не пострадавшей ладонью. Девочка дышала еле-еле и всё ещё была без сознания.

«Я сейчас все проверю, не волнуйся», — из Фэя к шее Эрлин потянулось сразу несколько тонких серебристых нитей, которые впились в кожу девочки, отчего рубиновый глаз замерцал чуть ярче. — «Она отравлена. На угарный газ не сильно похоже, хотя и это присутствует. Тут яд, рассчитанный на человека, но Эрлин полукровка, и благодаря этому до сих пор жива.»

Фэй, делай, что угодно, только спаси её, ты меня понял?!

«Тогда я ещё нескоро смогу заняться твоей рукой, а у тебя сильный ожог... я виноват — не уследил... слишком на силовой волне сконцентрировался», — сокрушенно пробормотал браслет.

Потерплю, бывало и хуже. Гораздо, гораздо хуже...

Я поудобней переложила Эрлин у себя на коленях и плотнее укутала её своим плащом. Рубиновый глаз Фэя мерцал в полумраке, серебристых нитей, протягивавшихся от него к девочке, становилось всё больше, но самое главное, что моей дочери явно становилось лучше — её запястье лежало в моей ладони, и я ощущала, как пульс становится всё сильнее и уверенней.

Будет жить. Непременно будет.

А вот те твари, которые посмели поднять на неё руку — уже нет. Они мертвы, просто ещё не знают об этом.

И Тираэль пока не знает, что уже одной ногой стоит в могиле. Пока не знает. Ничего, в ближайшую нашу встречу, которая, я просто уверена, состоится очень скоро, я сама сообщу ему это пренеприятнейшее известие.

Я прислонилась к прохладной стене подвала и прикрыла глаза...

Джерайн Тень

Алессьер умчалась даже чересчур шустро... И я её понимаю. У неё с её наймаром шансы если и не успеть вовремя, то опоздать не слишком сильно есть. У меня же нет и такой возможности, а значит моя задача — разделаться с птенцом... Простите, разделаться с Танцующим. Впрочем, невелика разница. Всё равно он пока что совершенно беспо... Упс.

Что-то быстро он оклемался, особенно с учётом того, чем мог шандарахнуть его браслетик. Сколь я помню, у него меньше чем на полчаса болезненного паралича ничего не было, а тут... Не больше десяти минут прошло, а эта тварь уже сжала своими лапищами оба ковыряльника и надеется навертеть во мне несколько лишних дырок. Хотя нет, похоже, что без глупого выпендрежа они теперь не могут.

— Её мне велено было оставить живой, всё равно она не сможет никуда успеть! Твоя же награда, презренный, — смерть!

Зря он так сказал. По крайней мере, колечко на моей руке чуть вытянулось, плотнее прижимаясь к коже и болезненно в неё впиваясь. Вместе с тем родилась стойкая уверенность, что Белая Невеста придёт сегодня не за мной, а за этим наглым юнцом, причём довольно скоро.

Он сделал несколько широких выпадов, стремясь достать меня прежде, чем я достану оружие, я же не торопился это делать, ибо это бы помешало моему противнику вещать. А послушать однозначно стоило...

— Мне повелели разнести в пыль презренного хищника, дерзнувшего посягнуть на Танцующего! Червя, из земли пришедшего и в землю стремящегося! Когда Хозяин придёт, он наградит за верную службу своего пса, позволив ему получать кости со своего стола!

Похоже у парня сдвиг по фазе, хотя эти речи про Хозяина... Кто-то очень хорошо промыл ему мозги. Видимо за этим и послали против нас с Лесс такого юного Танцующего. Как показал на собственном примере Дрейк, защита от менталки у таких детей ну просто отвратительная. Если, конечно, сам стоишь достаточно многого в этой области. Тот, кто работал с этим Танцующим — стоил. Тираэль? Возможно, возможно... Или кто-то, кто стоит за ушастеньким, и кому выгодны как мои действия, так и зачем-то нужно было наблюдать за беспокойной танцующей, изгнанной из столицы... Или даже так — кому было выгодно устроить так, чтобы танцующая была изгнана из Столицы и совершила «снаружи» определённый набор действий. Параноидальные мысли, да, но... Обстановка располагает.

Даже моей ловкости и контроля за телом хватало с очень большим трудом — Танцующий разошёлся подобно вихрю, вытесняя меня к кустарнику, в котором я бы точно завяз, а следовательно — и превратился в большое количество маленьких кровавых ленточек... Эту игру пора кончать. Уворачиваясь от очередного его выпада я упал на землю и откатился на лишних пару шагов, успевая достать свою эсси.

Эсси уже не является клинком, в том смысле, в каком им является эсси'д'шарме. В том смысле, что у него нет ни постоянной формы, ни даже клинка. С другой стороны — эсси — это уже не инструмент, а оружие... или нечто большее. Им не слишком удобно открывать бутылки с вином в отсутствии штопора, или точить ногти (причём фокус с ногтями скорее всего не удастся), зато... Это квинтессенция оружейного мастерства д'эссайнов.

Для того, чтобы эсси'д'шарме во что-нибудь превратилось, необходимо убить им одного, или нескольких противников. Точное число зависит от конкретного оружия, и от него, в свою очередь, зависит, то, превратится во что-нибудь эсси'д'шарме, или нет. Естественно, что превратившихся клинков сильно меньше, чем число клинков, которым хватает похищенных душ, чтобы это сделать. Кроме того, из эсси'д'шарме может развиться как эсси, так и д'шарме.

Первое оружие использует силу заключённых в нём душ как для того, чтобы создавать клинок себе под стать, так и для того, чтобы увеличивать фехтовальное мастерство своего хозяина.

Второе же... Уже не оружие, а... Как бы это назвать... Концентрированный хаос. Нельзя предугадать ни какую форму оно примет, ни каким разрушительным эффектом будет обладать...

Для полного счастья что эсси, что д'шарме являются симбиотами для д'эссайна-хозяина. Убей д'эссайна — сломаешь клинок. Сломаешь клинок — убьёшь д'эссайна.

Впрочем, минусы этого оружия под стать его плюсам. Так эсси, к примеру, может случайно основательно покорёжить душу хозяина, или получить над ним контроль, а то и вовсе восстать против него — если заключённые души окажутся хоть в чём-то сильнее. Кроме того, создавать клинок у эсси можно только для убийства — иначе придётся платить по году жизни за такое... Расточительство. Ну и, так как клинок обладает зачатками собственной воли, то он может и не послушаться хозяина, а связь разорвать достаточно... Сложно.

Минус же у д'шарме только один — доставая его из ножен ты никогда не будешь уверен — ты ли вложишь его в ножны, или это будет нечто... Новое. Впрочем, времени обдумывать особенности оружейных технологий у меня уже не осталось — Танцующий пёр в атаку.

Руки — на рукояти, вызываем способности нашего «потомка фаэри». Никакого клинка не появилось, но... Кто вам сказал, что для того, чтобы убить нужен клинок? Отбив, пробы ради, несуществующим клинком удары быстро теряющего уверенность сидхе я пошёл в атаку. Удар. Ещё один. Гул воздуха, рассекаемого квэлями — и мягкие удары на грани слышимости — в те моменты, когда наши оружия сталкивались. Я играл с ним как кошка с мышкой, выгоняя его на центр поляны, не позволяя коснуться себя — и не касаясь его, а затем... За это я и ненавидел фаэри. Потому, что... Это была одна из любимых их... «Шуточек.»

Когда невидимый клинок коснулся пальцев молодого Танцующего, казалось, что ничего не произошло, просто кожа, плоть и сухожилия испарились. Исчезли. Костяные пальцы, лишённые всякой опоры ещё удерживали клинок, но... Скорее благодаря тому, что кто-то не пожалел на парня хорошего регенерационного заклинания. Даже кровь не выливалась толчками, а пузырилась на обрубках сосудов, стремясь перетечь в непострадавшие.

Видимо степень обезболивания была столь сильной, что Танцующий даже не показал виду, что с его рукой что-то не так, а таки отведя мой клинок в сторону попытался достать меня в глубоком выпаде. Надо сказать, что это ему почти удалось. Почти — потому, что в тот момент, когда клинок его таки дотянулся до меня, оставляя на предплечье глубокий порез, клинок всё-таки выскочил из костяной кисти и улетел куда-то в сторону. Благодаря этому я смог завершить свою атаку, подрубая ему ноги и ещё рабочую руку. Ещё живой Танцующий повалился в траву, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы причинить мне вред... Но я не дал ему такого шанса, переключая лезвие эсси на «обычное» и вбивая его в основание шеи.

Да. Поработали с этим Танцующим хорошо, создав полноценную личность, долженствующую замещать оригинальную при определённых условиях... Но и сила самого «танцора» никуда не делась. И она теперь моя. Конечно, с одного Танцующего много не поимеешь, но и того, чего достаётся — достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее в бою. Жалко лишь, что эти задохлики на редкость невкусные — траву они не ту едят, что ли? Или курят... Никогда не интересовался.

Без разницы. Из-за этого мерзавца я и так потерял достаточно времени, чтобы безнадёжно отстать от Лесс. Придётся нагонять... Крайн! За это время с ней уже могло Д'арра знает что случиться! Пусть даже браслет не подаёт тревоги, но вдруг она вышла из радиуса действия, или его чем-либо специально, или же случайно заглушили? Бегом... Стоп. Лучше не бегом, а верхом. Прости, коняшка...

Как я ни гнал коня, в деревню я приехал как минимум на полчаса позже Лесс. Нет, когда я увидел, столб дыма — я чуть не загнал своего коня, но он просто не мог ехать быстрее — ибо и так мчался на пределе сил. Единственным обещание, которое я успел не только дать себе, но и озвучить было «Если эти горе-поджигатели хоть пальцем тронули Лесс, или её дочку — я их достану даже с того света. И устрою им такую гибель, чтобы умирая — они завидовали мёртвым.» Оставалось лишь убедиться, что мне не придётся исполнять эту... Клятву.

Ворота нараспашку меня совершенно не удивили, так же как и селяне, цепочкой выстроившиеся к пруду. Но всё же... То, что в толпе не было видно ни суетившейся Эрлин, ни невозмутимой сидхе настораживало. Хотя... Фэй всё ещё молчит. Тварь.

Троля я чуть не принял за второго чёрного орка на ближайшую тысячу вёрст из-за слоя сажи, покрывшего его с головы до ног, от чего меня чуть удар не хватил, ибо подобная встреча была бы совсем... Удивительной. Примерно настолько же, как столкнуться на улице города с живым крайном. Так вот, Троль пытался оттащить бешено ржущего наймара от полыхающего дома местной знахарки. Потенциальная колбаса упирался, бил копытом и все порывался протаранить грудью объятую языками пламени дверь. Неужели Лесс — там?!

Он почти вырвался из цепких лапищ Троля, как вдруг крыша затрещала и с грохотом провалилась внутрь добротно сложенного деревянного сруба, подняв в воздух ворох искр. Из распахнутых окон брызнули горящие угольки, селяне попятились в сторону он невыносимого жара, а наймар вдруг перестал вырываться и застыл, низко опустив голову.

— И что всё это значит?... - Деланно спокойным голосом уточнил я, подъёзжая поближе. Мой скакун хрипло дышал, совершенно обессиленный после бешеной скачки. Фэй молчал...

Троль только головой покачал, не убирая ладони с загривка наймара. Посмотрел в сторону горящего дома.

— Алекса там осталась... вместе с Эрлин и Крупеничкой. Я не успел ее остановить — скакнула в огонь, — он отвернулся, виновато поглаживая Флайма по спине, не решаясь трогать перетяжку с вещами сидхе, оставшимися поперек крупа.

Спокойно, спокойно. Постараюсь не волноваться. С «Фэем» и не из таких передряг выбраться можно... Я же выбирался? Правда в каком виде... И девочка... Но дать носителю погибнуть так легко он не в состоянии... Вот растянуть мучения... Спокойно. Если с сидхе или с девочкой что-нибудь случится по его вине... Нет, о наличии разума у себя он пожалеет. И о наличии рецепторов — тоже. Правда... Я не чувствую тут ничего, что могло бы заблокировать его сигналы, а значит... Всё просто должно быть в порядке.

— Она в воде не тонет, а в огне не горит. Не знаю, что там с медными трубами, но думаю, что сейчас они тут будут не при чём. Как думаешь, возможно ли как-нибудь пламя разгрести?... - Надеюсь, мой голос был достаточно уверенным.

Троль посмотрел на меня, как на свихнувшегося, а потом вздохнул.

— Как? Тут даже подойти нельзя — вон как полыхает. Придется ждать... пока всё внутри не прогорит. Тогда уже можно будет пробовать потушить то, что останется... — корчмарь тяжело уселся на землю неподалеку от понурившегося наймара, отрешенно наблюдая за тем, как селяне носятся мимо него с ведрами. Сам он подключиться к беготне явно не мог — на ноге багровел солидный ожог, заработанный, по-видимому, во время попытки пробраться в дом.

Эхх... Мне бы сюда что-нибудь с хорошей силовой волной... Или... О, кстати, а огненный амулет зарядить — самое оно. Заодно силу пламени чуть поумерит. А там и тушение поможет... Да и захватами поработать немного можно — чтобы ничего особенно по сторонам не разлеталось. Не расплавятся, чай — нечему. Заодно и проверю пару... Нововведений. Приступаю. Успокаиваюсь.

— Вопрос не в том, как, вопрос — надо или нет?

— Боюсь, им уже ничего не поможет... — Корчмарь только покачал головой.

— Я бы не был столь пессимистичен. Они ведь могли укрыться в погребе? Или... Нет, в печке сейчас не спрячешься, изжаришься мигом... Так что хотя бы на подпол — у нас есть надежда. — Кстати, это действительно разумная мысль.

Амулет отправился в огонь, чуть снизив интенсивность пламени. Вот разве что захваты применить уже не удавалось — при более тщательном рассмотрении выяснилось, что стены были слишком... Капитальными. То есть — или прогорят — или рушить их так, что всех, кто ещё мог перекантовываться внутри, может и задеть... Немного. Но насмерть. Кстати... Колечко-колечко, успокой старика — они ведь живы... Живы?! Живы... Похоже что да. Надеюсь, что продержатся...

За то время, которое прошло до того момента, когда наконец-то стало возможным дотушить пепелище и начать разбирать угли, почти ничего не произошло — селяне честно не дали пожару перейти на другие дома, перевязали ожог Троля, угостив его «для анестезии» его же настойкой, да чуть не собрались поминать Алексу. Уж этого допустить я не смог — чуть до мордобития дело не дошло... Но не дошло.

И хорошо. Потому что я, как особенно упрямый, всё же полез на пепелище. Селяне, переглянувшись, последовали за мной. Минут пять работы захватами — и там, где раньше были сени, обнаружился сгоревший труп. Если судить по черепу — явно не сидхе. Значит, знахарка...

Я двинулся дальше, аккуратно разбирая с помощью захватов обломки, стараясь не особенно разбрасываться, когда пол подо мной треснул и провалился, обнаружив сильно обгоревший и немного заваленный всяким мусором люк в подпол. Освободить его было делом пары минут. Затем... Вниз я пошёл первым.

Лесс с девочкой были внизу, причём девочка всё ещё была без сознания, а Лесс... Мягко говоря была очень зла, присмотревшись, я увидел, что от Фэя к шее Эрлин тянутся серебристые паутинки, а левая рука сидхе наспех замотана обрывком рубашки и там, где ткань сползла, были видны опухшие, покрытые фиолетовой коркой пальцы. Завидев меня, Алессьер едва заметно кивнула, с трудом поднимаясь на ноги и прижимая дочку к себе, как величайшую драгоценность.

По шаткой, поскрипывающей лестнице она поднималась медленно и почти торжественно, а уж наверху ее в четыре руки вытащили селяне, суетившиеся на пепелище...

Через час я уже находился у двери комнаты на Тролевом постоялом дворе, в которой Алессьер уложила свою дочку в кровать. После лечения Фэя девочка погрузилась в глубокий сон, да и выглядела она уже получше — как выздоравливающая после болезни, но не умирающая. Я как раз думал постучать, когда дверь тихо приоткрылась и в коридор выскользнула сидхе.

Каюсь, узнал я ее не сразу.

Правую половину лица Алессьер теперь покрывал тонкий узор из переплетенных побегов и чего-то вроде языков пламени — не то краска, не то татуировка, но на узком лице сидхе это смотрелось немного... жутковато. Как будто сквозь кожу проглядывало переплетение кровеносных сосудов. Я опустил взгляд и увидел подобный рисунок у нее на левом запястье. Вопросительно посмотрел в глаза.

— Кровная месть, — негромко выдохнула она, протягивая мне нечто вроде дротика, острие которого было немного темнее. — Яд на острие рассчитан на людей. На полукровок вроде Эрлин — тоже, только действует... не так быстро. Нас сдал Тираэль.

Замечательный эльфик. Всегда его любил.

— Причём не только тебя, а именно нас. Ты хочешь, чтобы я оставил его тебе?...

Она немного нервно провела рукой по щеке, там, где сейчас расцветал немного жутковатыми побегами чёрный узор.

— Этот рисунок означает, что у меня есть враг, которого я буду преследовать до смерти. Моей или его. И этот враг не принадлежит к сидхийскому народу. Если бы не Фэй, моя дочь погибла бы. Я его предупреждала. — Она отвернулась и медленно прошлась по коридору туда-сюда. — Есть только одно место, где он может попытаться найти убежище, потому что знает, что туда я не сунусь. Не сунулась бы. Но...

— Но? — уточнил я. — Что это за место?

Она подняла на меня глаза и взгляд оказался тяжелым, как могильная плита.

— Сидхийская Столица. Где меня убьют сразу же, как только увидят, а лишь потом станут задавать вопросы. Если вообще будут... Пусть. Но его я с собой прихвачу, чего бы мне это не стоило, и Тир это знает. Если он... попросил убежища... за то, что сдал Алессьер-отступницу... То ему его предоставят. — Лесс сжала пальцы в кулак, а потом медленно, словно с трудом, разжала. Погнувшийся дротик со стуком упал на выскобленные доски пола. — Так что... можешь радоваться, последний из д'эссайнов... Я не только доведу тебя до Столицы, но и проведу в самое её сердце. Если только меня не убьют по дороге...

— Не убьют. Это я могу тебе... Если и не гарантировать, то очень убедительно пообещать. Хотя конечно... Странная ситуация с убежищем... — Что-то мне тут не нравится... Совсем. Больше похоже на подобие ловушки. Другое дело... Ладно, чему быть — тому не миновать...

— Ничего не обещай мне больше. — Она чуточку горько усмехнулась. — Я и так совершила ошибку. Доверилась... Меня больше не волнуют твои деньги, меня не волнует твой заказ... да и ты меня больше не волнуешь. Я чуть не потеряла дочь из-за того, что имела глупость подпустить к себе кого-то слишком... близко. Второй раз я такого делать не стану. В Столицу я пойду по своим делам. Ты, если захочешь, можешь присоединиться, но будешь путаться под ногами — пойдешь один. Я спрячу дочь подальше отсюда... а потом мне будет всё равно. Полагаю, для Эрлин будет лучше, если она будет думать, что мама больше не вернётся... — Голос у неё всё-таки дрогнул, но сидхе быстро обрела прежнее спокойствие.

Вот что меня действительно нервирует, так это такие моменты, когда разумные, хитрые и мудрые теряют все эти качества, поддавшись чувствам. Причём теряют их в ущерб себе.

— Лесс... — я коснулся её плеча, обхватывая — так, что хотела бы... На самом деле — вырвалась бы. — Я не позволю такой замечательной девочке внезапно оказаться без матери. Так что если ты... Примешь мою помощь — мне лишь немногого сейчас не хватит, чтобы с абсолютной уверенностью гарантировать, что ты вернёшься. Живой. Так же могу обещать, что не буду помехой твоим делам... В вашей Столице. У меня своя вендетта.

— Ключ? Или что-то ещё? — Она не вырывалась, словно бы не заметив моего прикосновения. — Неважно... завтра я отправлю Эрлин подальше отсюда. Поэтому у меня к тебе есть просьба. Будь уверен, что последняя. Сможешь сделать для моей дочери амулет, который изменит её внешность?

— Алессьер. Успокойся. И не зарекайся от просьб. Хорошо? — Хех... Амулет, который изменит внешность... Для маленькой девочки. Я даже и не знаю — делать новый — или просто отдать свой. Тем более, что в Столице... Хотя... — Лесс, я могу как сделать новый, так и отдать свой. Сомневаюсь, что он мне настолько пригодится... В вашей Столице. — Нервирует меня её холодность, и... Ладно, впереди ещё долгий путь.

— Лесс, можно я выскажу предложение, над которым бы ты могла подумать, если у тебя будет свободное время?...

— Разумеется. — плечи напряглись, спина — как до звона натянутая струна. Ещё немного — и к оружию потянется.

Надеюсь, что меня сейчас не попытаются убить. Очень надеюсь.

— Когда... Когда всё закончится... Я предлагаю тебе подумать... Готова ли ты считать своими мою руку и сердце?

У неё задрожали плечи, а секунду спустя с её губ сорвался резкий, неприятный смешок, который грозил перерасти в истерический хохот, что, собственно, и случилось. Сидхе буквально сползла по стенке, смеясь до слез, вот только смех этот был совсем не веселый. Скорее, так смеются на пороге отчаяния, когда терять-то уже нечего, а впереди — преотвратнейшие перспективы.

Я встал рядом с ней на колени, обнимая её, прижимая к себе и гладя по голове.

— Лесс... Всё будет хорошо... Правда-правда.

Смех оборвался так резко, что я поневоле вздрогнул. Сидхе медленно подняла на меня глаза, в которых не было ни следа веселья.

— Надеюсь, это будет последняя шутка подобного рода.

— Пора бы уж привыкнуть. Я такими вещами не шучу. Никогда. — Тем более, что у меня-то как раз времени меньше, чем у тебя. Если, конечно не надеяться на невозможное.

— Тогда я отвечу тебе то же самое, что и Даррьену когда-то. — Она вздохнула, и вдруг вся ярость куда-то ушла, оставив после себя лишь безмерную усталость в глазах, так смотрят матёрые, но бесконечно уставшие от погони звери. Взгляд старый и почти больной... — Я не могу стать единственной ни для кого.

— Поэтому я и предлагаю тебе... Подумать об этом, когда всё закончится. Что бы ни случилось — многое изменится.

Слабая улыбка. Хоть что-то.

— Если я доживу до этого светлого момента — то обещаю подумать.

— Сделать так, чтобы ты дожила — это уже мои проблемы. — Если уже улыбается — то надежда есть... Всё просто должно быть хорошо.

— Не хочешь выйти на улицу... Просто подышать воздухом? Дымом ты и так надышалась.

Она только плечами пожала.

— Сейчас подойдет жена Троля — она посидит с Эрлин, пока я все улажу...

Долго ждать не пришлось — невысокая темноволосая женщина уже поднималась вверх по лестнице, держа в руках поднос, накрытый полотенцем. Они с Лесс о чём-то тихонько пошептались у двери, после чего сидхе пропустила жену Троля в комнату, а сама подошла ко мне.

— Можно идти.

Мы вышли на улицу. Промозглый осенний ветер уже унёс все запахи пожарища, принося с собой ароматы медленно засыпающей природы. Несмотря на то, что солнце ещё грело — ключевым тут было именно ещё. Мы с Лесс просто стояли, приобнявшись. И крайн с тем, что впереди у нас — мягко говоря — неприятное путешествие, во время которого за наши головы нельзя дать и ломаного гроша. Плюс — свои проблемы, а количество, пусть даже и потенциальных, врагов зашкаливает за шестизначные числа...

А с запада надвигался хороший такой грозовой фронт... Вот только тучи в нём... Странные. Точнее не так — какой-то подозрительной... Подозрительно-знакомой... Формы. Да?! Или я ошибаюсь, или...

— Лесс, я был прав. Всё будет хорошо! Мы — прорвёмся!!!

Май 2006 — июнь 2007